Незабытая любовь султана Сулеймана (гет)

Весна, неуверенная и капризная, наконец-то вступила в свои права. март, словно избалованный ребенок, то хмурился промозглым дождем и серой пеленой облаков, то внезапно одарял ласковым солнцем, пробуждая природу к новой жизни. Но эта смена настроений никак не отражалась на атмосфере покоев шехзаде Сулеймана. Здесь, в воздухе витала новая, тонкая мелодия, звучащая в присутствии Айназ хатун, его новой фаворитки.

Совершенно иная картина разворачивалась в покоях Мелек султан. Весна, с ее пробуждающей силой, к ней так и не прикоснулась. Она, словно цветок, забытый на морозе, пребывала в унылом бездействии. Шехзаде Осман, ее единственный сын, оставался для нее недосягаемым. Служанки, подобно теням, бесшумно мелькали в ее покоях, принося скудную еду, заботясь о гигиене, но никогда не произнося ни слова, ни единого звука, который мог бы прорвать завесу молчания.

Эта изоляция, эта стена отчуждения, воздвигнутая вокруг нее, оказывала все более разрушительное воздействие на хрупкую психику Мелек султан. Отсутствие общения, взгляд в пустоту, где не отражалось ни чьего лица, даже намека на жизнь, — все это терзало ее душу, заставляя погружаться в пучину отчаяния. Каждый день был похож на предыдущий, каждый рассвет приносил лишь усиление гнетущего чувства одиночества.

Служанки, выполняя свои обязанности, старались не поднимать глаз, избегая взгляда своей госпожи, который, казалось, мог прожечь насквозь. Они знали, что их молчание — приказ, но видели, как оно изматывает Мелек султан, как гаснет свет в ее глазах. Иногда, в редкие моменты, когда кто-то из них осмеливался задержать взгляд, им казалось, что в глазах Мелек появляется отчаяние, смятение, и даже крошечная искорка надежды, быстро угасающая под давлением обстоятельств.

Шехзаде Сулейман не оспорил решение матери. Он понимал, что Мелек должны были казнить. Айше Хафса султан и без того смиловалась над ней, но разве смерть страшнее того безумия, в котором оказалась Мелек султан сейчас? Она медленно сходит с ума от одиночества и от того, что все её полностью игнорируют. Она даже не знает, что с её ребёнком.

Айше Хафса султан в перерывах от дел в гареме занималась своей дочерью Шах Хубан султан и внуками — шехзаде Хасаном, сыном Дениз султан, что умерла от родительной горячки, и шехзаде Османом, сыном Мелек султан. Не забывала женщина и о других внуках — Махмуде, сыне Фюлане, Мураде и Айнишах, детях Гюльфем, а также о Мустафе, ребёнке Махидевран. Хлопот ей хватало.

— Госпожа, вам послание из столицы и от Хатидже султан! — сказала Дайе хатун.

Айше Хафса султан была удивлена.

— Давай сюда! — сказала законная жена султана Селима Явуза.

Женщина взяла письмо от супруга.

Султан Селим написал сухое письмо, в котором требует, чтобы Шах Хубан султан вернулась в Топкапы.

Айше Хафса султан нахмурилась. Она не желала, чтобы её маленькая девочка возвращалась в то змеиное логово, но понимала, что с супругом спорить бесполезно: если Селим что-то придумал, то пока не сделает — не успокоится.

— Что ж, если Селим так решил, значит, так тому и быть! — вздохнула Айше Хафса.

Она понимала, что воля султана не подлежит обсуждению. Но беспокойство за дочь не давало ей покоя. Айше Хафса приказала Дайе подготовить всё необходимое для отъезда Шах Хубан.

С приходом весны, даже в покоях Айше Хафса султан, царило оживление, хотя и иного рода. Её заботы были связаны с делами гарема, с воспитанием внуков, но не с личными переживаниями. Она была опорой для всей династии, и её душевное спокойствие было необходимо всем.

В покои вбежала Шах Хубан султан, на лице у девочки была улыбка. Ей должно было исполниться семь лет в этом году.

— Мамочка, уроки закончились, ты пойдём в сад? — спросила Шах Хубан.

— Доченька, конечно, пойдём, но я должна тебе кое-что сказать — ты должна вернуться в Топкапы! — сказала Айше Хафса султан.

На глазах девочки появились слёзы.

— Но почему я должна уехать? — спросила Шах Хубан султан.

— Солнышко мое, я не хочу, чтобы ты ехала, но это решение принял наш повелитель, и ослушаться его мы не можем! — сказала Айше Хафса султан, нежно обнимая дочь и прижимая её к себе.

Этот день женщина полностью посвятила своей дочери Шах Хубан султан — много играла с ней, рассказывала сказки, даже позволила остаться спать не в детской, а рядом с матерью. Утром она уехала в Топкапы в сопровождении стражи. От только на сердце Айше Хафсы султан было неспокойно.

— Госпожа, вы так и не прочитали письмо от Хатидже султан! — напомнила Дайе хатун.

Вчера женщина посвятила себя Шах Хубан султан, малышка была расстроена, что должна уехать в Топкапы. Чтобы хоть как-то отвлечь дочь от плохих мыслей, женщина проводила с ней время.

— Подай мне его! — сказала Айше Хафса султан, понимая, что там может быть что-то важное.

Служанка тут же исполнила приказ.

— Пусть мне подадут чай с бергамотом! — сказала Айше Хафса султан.

Всю ночь она плохо спала из-за переживания, теперь платила за это головной болью. Дайе хатун тут же ушла. Айше Хафса султан открыла письмо от Хатидже.

Здравствуйте, мама!

Как ваши дела?

У меня всё в порядке. 2 марта я родила своего первенца — родился Султанзаде Ахмед. Я очень счастлива, ведь так долго мечтала о том, как возьму своего ребёнка на руки, и, наконец-то, это свершилось. Я написала отцу о рождении внука — думаю, он будет рад это услышать.

Мама, поговорив со своим супругом, я приняла решение, что приеду к вам в Манису в мае. Успела соскучиться по вам, брату и племянникам с племянницей. Искандер паша, к сожалению, сопровождать меня не сможет — отец планирует какой-то поход, меня не посвящают в происходящее, так что я мало что знаю о делах отца. Искандер считает, что рядом с вами мне будет намного лучше — так я не буду одна в своём дворце.

Твоя скучающая по близким дочь Хатидже султан

Айше Хафса-султан была удивлена, что её дочь Хатидже так быстро родила ребёнка; ей казалось, что он родится в середине марта, а то и в конце, но, видимо, султанзаде Ахмед имел своё мнение и решил появиться раньше. На лице женщины появилась улыбка.

— Хорошие новости, госпожа? — осторожно поинтересовалась Дайе-хатун.

— Хорошие, моя дочь Хатидже-султан родила сына в начале марта, она собирается приехать в мае! — сказала Айше Хафса-султан.

В последнее время хороших новостей не было, как и плохих — они были нейтральными, но письмо султана Селима расстроило Айше Хафсу султан. Письмо Хатидже султан смогло поднять женщине настроение, которое с самого утра было далеко даже от нормального. Женщина понимала, что сегодня её день будет непростым из-за того, что вчера она отложила все свои дела, и сегодня ей предстоит многое переделать.

— Скажи моим невесткам, что я сегодня никого не принимаю, пусть сегодня обойдёмся без традиций — у меня много дел! — сказала Айше Хафса султан, отпивая чай.

— Хорошо, госпожа! — сказала Дайе хатун.

Айше Хафса султан решила, что примет сегодня только Сулеймана, и никого более принимать она не собиралась. Ей не хотелось нарушать эту маленькую традицию, которая сложилась у них с сыном. Перед тем как начать новый день, он всегда приходил к ней.

— Айназ хатун так и остается единственной новой наложницей в покоях Сулеймана? — поинтересовалась женщина.

— Да! — ответила Дайе хатун.

Айше Хафса султан нахмурилась.

— Стоит отправить кого-то ещё. Династия должна крепко стоять на ногах! — сказала Айше Хафса султан, просматривая отчёты о тратах гарема.

— Выбрать кого-то из девушек, что прошли обучение, или что проходят обучение? — спросила Дайе хатун.

Айше Хафса султан на мгновение задумалась, её рука замерла, так и не взяв пишущие принадлежности.

— Лучше ту, что прошла обучение, она не ударит в грязь лицом в случае чего! — сказала Айше Хафса султан.

Дайе хатун покинула покои законной жены султана Селима Явуза. Она должна была выбрать новую наложницу для шехзаде Сулеймана. Решение Айше Хафсы султана можно было понять. Она желала, чтобы её сын имел несколько наследников, чтобы династия была более стабильной. Султан Селим не молод; если что-то случится с ним, то новым султаном станет шехзаде Сулейман, а ему желательно иметь наследника, чтобы иметь хоть какую-то стабильную почву под ногами. Сейчас у шехзаде было пять сыновей и одна дочь, но часто так происходило, что дети умирали будучи ещё в совсем юном возрасте, так что Айше Хафса султан хотела, чтобы её сын имел как можно больше сыновей, чтобы династия резко не прекратила своё существование.

— Дайе хатун, чем могу быть полезным? — спросила Бахар калфа.

— Бахар калфа, я от Айше Хафсы султана. Госпожа хочет, чтобы ты подготовила девушку, которая закончила обучение, и отправила её в покои шехзаде сегодня вечером! — сказала Дайе хатун.

Бахар калфа её выслушала.

— Брюнетка, блондинка, или не важно какой внешности? — спросила Бахар калфа.

— Внешность сейчас не важна, Бахар калфа, главное, чтобы она понравилась шехзаде Сулейману! — сказала Дайе хатун.

— Тогда обрати внимание на ту блондинку! — сказала Бахар-калфа и указала на девушку, что сидела в углу и вышивала. — Шестнадцать лет, француженка, закончила обучение неделю назад, спокойная, в конфликты не лезет!

— Неплохо, другие девушки есть? — спросила Дайе-хатун.

— Конечно, вон та рыженькая — шестнадцать лет, шотландка, тоже недавно закончила обучение! — сказала Бахар-калфа.

Дайе-хатун смотрела на девушек, которых показывала Бахар-калфа.

— Пусть пойдёт та блондинка, которую мы смотрели первой! — сказала Дайе хатун.

— Хорошо! — сказала Бахар калфа.

Бахар калфа занялась подготовкой девушки. Её звали Нурай хатун.

Утром гарем гудел о том, что шехзаде Сулейман принял новую наложницу Нурай хатун. Девушку переселили в покои фавориток. Она сияла от радости. Фюлане султан к появлению у Сулеймана новой фаворитки отнеслась более отчуждённо. Как показывала практика, легко стать фавориткой, но сложно удержаться на этом месте. Гюльфем ощутила, как её сердце неприятно кольнуло, но она старалась убедить себя, что это ничего не значит, и то, что шехзаде Сулейман провёл ночь с новой фавориткой, ничего не значит, что она не ощущает этого чувства, будто её сердце разбилось на миллионы осколков. Махидевран султан в своих покоях ходила, как разъярённая львица. Раша хатун принесла ей новости, что только разозлили султаншу.

В один момент Махидевран-султан просто опустилась на кровать, и с её глаз полились слёзы. Она даже не пыталась их стереть. Раша хатун не знала, что ей делать с госпожой. Шехзаде Мустафа проснулся и заплакал, привлекая к себе внимание.

— Иди успокой! — сказала Махидевран султан.

Раша хатун отправилась к шехзаде и осторожно приступила к своей работе.