Незабытая любовь султана Сулеймана (гет)

1514 год

Солнышко светило за окном, птички щебетали свои песни, Айше Хафса султан была в хорошем настроении. Она была уверена, что этот день будет хорошим для неё. Мать шехзаде Сулеймана наслаждалась щербетом из алычи, напиток был просто идеальным для такого тёплого дня.

В покои вошла молоденькая девушка, которой не дашь больше восемнадцати; была она служанкой Айше Хафсы султан.

— Госпожа, привезли новых девушек! — сказала служанка.

— Хорошо, Дениз хатун, можешь идти! — сказала мать единственного наследника Османской империи.

Новые наложницы были прекрасной новостью, если они окажутся получше тех, кого привезли до этого, то, может быть, династия пополнится. Предыдущая партия наложниц была такова, что даже как служанку не возьмёшь, заплатишь деньги за девушку, а она завтра умрёт. Так что была надежда только на то, что эти девушки будут в лучшем состоянии.

Девушек передали на попечение Бахар калфы и Аббаса аги. С ними было ещё две девушки, одна из которых держала поднос, на котором лежали ленточки. Девушки, что здесь стояли, были осмотрены лекарками. Они были вполне здоровыми, замотанными в полотенца — их было три ряда по семь человек в каждом ряду.

— Сейчас мы начнём отбор. Наложница получит красную ленточку на руку, служанка — синюю, а с желтой вас вышвырнут из дворца! — сказал Аббас ага, показывая каждую ленточку.

— Первый ряд — шаг вперёд! — сказала калфа, и дождавшись, когда девушки из первого ряда исполнят это действие, продолжила. — Снять полотенца!

Невольницы были вынуждены покориться приказу, даже если им было от этого противно, неловко и многое другое. Полотенца упали на пол. Девушки остались голыми. Бахар калфа подошла к первой девушке.

— Внешность, фигура, состояние зубов — в норме! — сказала Бахар калфа, крутя девушку в разные стороны и смотря ей в рот.

— Широкие кости, круглое красное лицо — прочь! — сказал Аббас ага.

Девушка, что не прошла отбор, подняла руку. Девушки, что были с калфой и евнухом, получили желтые ленточки, которые были повязаны на руки.

Бахар калфа прокрутила вторую девушку в очереди.

— Средненько! — сказала она, евнух только кивнул на слова женщины.

Вторая девушка получила синюю ленточку.

Настала очередь Анастасии.

— Внешность — да, фигура — да, можно в наложницы! — сказала Бахар калфа, после того как осмотрела девушку со всех сторон.

Анастасия была первой, кого определили в наложницы. Ей было пятнадцать лет, она полячка, которую украли татары, когда напали на поселение. Анастасия была дочерью дворян. Она никого не знала здесь. Все были здесь чужими, тех, кого она знала, были там, на невольничьем рынке, куда сама Анастасия не попала. Ей стоило благодарить Бога за то, что Он был милостив к ней. В гареме она могла прожить так и не попав в покои шехзаде.

Она не следила за тем, кого оставляли как наложницу или служанку, не следила и за теми, кого выгоняли из дворца, как бракованный товар. Ещё там, на корабле, она обещала себе, что будет думать только о себе, ведь только так сможет выжить в этом жестоком мире.

Девушкам раздали одежду и позволили одеться.

— Наложницы живут на правой стороне гарема, а служанки — на левой! — сказала Бахар калфа.

После того как новоприбывшие девушки оделись, стали заносить еду. Только сейчас Анастасия поняла, что она голодная. Утром им дали по куску хлеба, а больше не кормили. Привели во дворец — тогда девушек было очень много, их отбирали, отправляли к лекарям, которые осматривали девушек, а только после запускали во дворец. Где отбор проходил дальше.

После ужина Бахар-калфа приказала девушкам готовиться ко сну.

— Детство у вас закончилось! — сказала она после своего монолога, который Анастасия пропустила.

Она хотела спать, сытный ужин, впервые за долгое время, нагнал на неё сонливость. Женщина ушла, а девушки легли спать.

Утро наступило неожиданно быстро, по мнению Анастасии. Ей казалось, что она только закрыла глаза, как уже настало утро и пришла Бахар-калфа.

— Просыпаемся, девушки! — говорила женщина. — Убираем постели, приводим себя в порядок, завтракаем и вы отправляетесь на уроки!

Тон калфы дал понять, что спорить она ни с кем не будет, и уговаривать — если девушки не будут делать то, что им говорят, — то сразу же получат наказание.

Анастасия решила не испытывать судьбу и стала исполнять указание Бахар-калфы, но нашлась девушка, что решила, что правила не для неё. Она сидела с недовольным видом и не собиралась вставать.

— Тебе отдельное приглашение нужно? — обратила на бунтарку внимание калфа.

— Я ничего делать не буду! — заявила девушка.

Анастасия посмотрела на эту смелую или глупую девушку: неужели она не поняла, что здесь они — просто рабыни, что не смогут без разрешения хозяев и моргнуть? Калфа подошла к ней и грубо схватив за руку, поставила перед собой. Бунтарка была невысокого роста — едва ли доставала Бахар-калфе до плеча.

— Раз не хочешь делать, что говорят, будешь в темнице крыс развлекать! — сказала калфа, она явно не шутила.

— Уж лучше крыс развлекать, чем исполнять приказы варваров! — выпалила наложница.

Девушки внимательно следили за происходящим.

— Хорошо! — спокойно бросила Бахар-калфа.

Женщина вышла из гарема, бунтарка довольно улыбнулась, видимо, ощущая вкус победы, но он был недолгим. Бахар-калфа вернулась с тремя евнухами. Двое схватили наложницу за руки и подняли её.

— Отпустите меня, мерзавцы! — кричала девушка.

Третий евнух нанёс первый удар плетью. Бунтовщица закричала от боли. Её пороли перед всеми. Плеть разорвала ткань ночного платья и оставляла на спине следы. Все это сопровождалось криками боли.

— Пусть для каждой из вас это будет уроком. Нянчиться с вами никто не будет! — сказала Бахар-калфа, внимательно обводя взглядом девушек. — За каждый проступок будет наказание, неповиновение карается!

Наказание для бунтарки закончилось. На её спине были следы от кнута, на миловидном личике — слёзы.

— Думаю, урок усвоили все, а теперь быстро взялись за дело, иначе на уроки пойдёте голодными! — сказала Бахар-калфа.

Её слова тут же заставили девушек шевелиться, никто из них не желал попасть под порку кнутом.

После завтрака их стали делить.

— Те, кто вчера получил красную ленту, идут со мной, кто синюю — ждут меня здесь и ведут себя тихо! — сказала калфа.

Девушки послушно исполняли приказ Бахар калфы. Анастасия шла спокойно вслед за калфой. Их привели в класс.

— Здесь вы будете обучаться, заходите, сейчас придет учитель! — сказала Бахар калфа.

Девушки стали послушно делать то, что им сказали. Бахар калфа ушла к девушкам, что остались в гареме.

Наложницы начали своё обучение. Язык именно его стали изучать первым делом. Обучить турецкому, чтобы всё было понятно. Со временем Анастасия привыкла к подобному режиму дня: утром их будили, они приводили всё в порядок, приводили в порядок себя, завтракали, шли на уроки, а после обедали и проводили уборки в гареме; после могли заниматься своими делами, потом был ужин и подготовка ко сну. Девушка грустила только потому, что не видела давно солнца. Их привезли две недели назад, с тех пор ни одна из них не была на улице. Теперь она понимала, почему это место называли золотой клеткой. Девушки в ней были как птицы, которые мне суждено было вылететь на свободу. Стали добавляться и другие уроки.

Айше Хафса султан позвала к себе Дайе хатун, что была её служанкой и прибыла вместе с женой султана Селима из Крымского ханства.

— Эта черкесская княжна, как проходит её обучение? — поинтересовалась мать шехзаде Сулеймана.

— Девушка старается, но есть девушки, кто справляется лучше неё! — сказала Дайе.

— Хорошо! — задумчиво сказала валиде султан. — Как думаешь, Бахарай готова отправиться в покои Сулеймана и не упасть в грязь лицом?

— Сможет! — уверенно сказала Дайе хатун.

— Тогда пусть идёт! — сказала Айше Хафса султан.

Дайе удалилась, ей стоило подготовить наложницу для шехзаде. Мать единственного наследника опустилась на тахту, во время разговора со служанкой она стояла. Бахарай, княжна, что была отправлена в Османскую империю своим отцом как подарок, она должна была попасть во дворец султана Селима. Ей понадобилось много сил, чтобы убедить мужа в том, что княжна ему не нужна и будет лучше, если она будет в гареме их сына.

Бахар калфа и Дайе хатун вошли в гарем.

— Бахарай хатун, подойди! — сказала Бахар.

К женщине тут же подошла высокая шатенка с карими глазами.

— Бахар калфа! — уважительно сказала она.

— Сейчас ты идёшь с Дайе хатун! — сказала Бахар калфа.

Бахарай ушла из гарема.

— Она ведь ни в чём невиновата? — спросила тихо одна из девушек.

Она была блондинкой с карими глазами. Анастасия вспомнила, что её зовут Надя.

— Не знаю! — коротко сказала её подруга, имени которой Настя не знала.

— Скорее всего, её отправили к шехзаде! — сказала Анастасия.

— Возможно! — согласилась Надя.

Бахарай вернулась только утром, когда девушки садились завтракать. Она была одета очень красиво: лёгкое нежно-розовое платье, а на шее красовалось колье из жемчужин. На лице сияла улыбка. Девушки выжидающе уставились на неё. Знакомые девушки начали задавать ей вопросы.

— Я провела ночь с шехзаде, и он дал мне имя Гюльбахар. Я весенняя роза, нашего шехзаде! — сказала черкешенка.

После завтрака пришла Дайе хатун.

— Гюльбахар, шехзаде велел передать тебе подарки! — сказала громко служанка матери шехзаде Сулеймана, она отдала небольшую шкатулку Гюльбахар и мешочек с золотом. — С этого дня ты переезжаешь на этаж фавориток!

После уроков и уборки в гареме Хатидже султан сестра шехзаде Сулеймана стала сыпать золотые монеты в гарем. Фаворитка шехзаде Сулеймана Фюлане хатун была беременна. Многие девушки старались собрать как можно больше золотых монет. Анастасия не стремилась заполучить всё золото — девушки устраивали драки за золото. Полячка подумала, а не наслаждается ли династия подобными боями. Во дворце скучно, а так можно посмотреть на бои девушек за золото. Анастасия собрала себе двенадцать монет, в то время как другие девушки с боем смогли собрать намного больше. Потом раздавали сладости, и принесли шербет. Устроили праздник. Мать шехзаде Айше Хафса султан и его сестра Хатидже султан посетили праздник.

Фюлане никто не видел. Она не появлялась в гареме, что было только поводом для слухов. Зато девушки увидели маленького мальчика, ему не было и трёх лет, одна из служанок несла его к шехзаде Сулейману.

— Фаворитка шехзаде Сулеймана так и не появилась! — сказала Надя.

— Видимо, то, что говорила нам Ясемин хатун, правда, кто знает, может, эту беременность она и не переживёт! — сказала Мария.

Анастасия только слушала их разговоры. Сама в сплетни особо не лезла. Понимала, могут наказать. Ясемин хатун она знала. Девушка в гареме шехзаде почти три года. Прибыла сюда вместе с Фюлане султаном, когда та была рабыней.

— Она в первую беременность очень ослабла, думали помрёт во время родов, но видимо Аллах на её стороне был, родила шехзаде Махмуда, а теперь ещё хуже, если в первую свою беременность она ходила и что-то делала, то в эту даже не высовывает нос из покоев! — сказала Ясемин хатун.

Черкешенка Гюльбахар только пользовалась тем, что в покоях шехзаде кроме неё никого нет, и ходила туда часто. Чем очень гордилась, но как известно, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Айше Хафса султан приняла решение, что Гюльбахар должна быть не единственной фавориткой, кто был в покоях её сына. Этим же вечером в гарем пришла Бахар калфа.

— Бахар калфа, мне готовится? — с улыбкой спросила Гюльбахар.

— Нет, Гюльбахар хатун, в этот раз ты не идёшь в покои шехзаде! — сказала Бахар калфа.

Гюльбахар выглядела удивлённой.

— А кто тогда? — спросила Гюльбахар.

— Чего вы здесь застряли? Бахар калфа Айше Хафса султан приказала подготовить Ольгу хатун сегодня — так чего же мы все ждём! — влетел в гарем Аббас.

Евнух подгонял калфу и наложницу. Гюльбахар явно была не рада видеть, что вместо неё взяли другую девушку. Ольга была полной противоположностью Гюльбахар. Русоволосая, голубоглазая девушка, что была ниже Гюльбахар на голову. Была она удивлена, что в покои шехзаде придётся идти ей.

— Аллах-Аллах, поторопись, девочка! — сказал евнух. — Что ж ты медлительная, как черепаха!

Ольга тут же поспешила за евнухом, что повёл её готовиться к ночи. Бахар калфа будто ожила и поторопилась за ними. Гюльбахар стояла. Многие видели, как она расстроилась из-за того, что в покои пошла Ольга.

К ней тут же подошла её подруга, Раша хатун, она тоже была черкешенкой.

— Не стоит расстраиваться, она всего лишь девушка на одну ночь! — сказала Раша.

— Конечно, надейся на это! — сказала Рабия.

Рабия с многими девушками ссорилась. Она именно та бунтарка, что получила плеть по спине. Видимо, урок был усвоен, и теперь она вела себя тише. Хотя любила устраивать скандалы в гареме и со всеми ссориться. Анастасия не раз видела подобных людей. На рынках часто мужчины и женщины разных возрастов устраивали подобное. Видимо, Рабия относилась к этому типу людей, которых хлебом не корми — дай с кем-то поскандалить.

— Как думаешь, Ольга сможет удержать внимание шехзаде Сулеймана? — спросила Надя.

— Если постарается, то сможет! — сказала Настя.

Полька и не заметила, когда успела сдружиться с Надей и Ольгой.

— Я бы хотела стать фавориткой шехзаде! — сказала вдруг Надя, когда села рядом с подругой.

Настя вышивала; ранее она ненавидела это дело всей душой, но сейчас была рада тому, что мать настояла на том, чтобы дочь научилась этому мастерству. Сейчас в гареме это было то, что хоть как-то позволяло сократить время.

— Не знаю, я не особенно хочу попасть в покои шехзаде! — сказала Анастасия.

— Мне бы на одну ночь, я хочу выходить на улицу. Я скучаю по солнцу, ветерку! — говорила Надя.

Анастасия разделяла её чувства. Она бы всё отдала, лишь бы выйти на улицу, увидеть солнышко, пройтись босыми ногами по траве. Ощутить ветер, что дует в лицо, и как он играет в её волосах.

Ни одна из них не обратила внимание на то, как Гюльбахар и Рабия чуть ли не сцепились в драке.

— И что здесь происходит! — раздался грозный голос Бахар калфы. Рабия и Гюльбахар тут же отпустили друг друга. — Раз не умеете себя вести, то останетесь без ужина. Подумаете над своим поведением, а если кто-то попробует дать им еду до утра, получит фалакой!

Все понимали, что калфа не шутит, а говорит правду. Бахар не умела шутить, она была серьезной женщиной, что никому не давала спуску. Гюльбахар отправилась к себе на этаж фавориток.

Гюльбахар была в плохом расположении духа. Она не попала к шехзаде, так ещё её лишили ужина из-за какой-то рабыни.

— Это всё Рабия виновата. Из-за неё меня наказали! — шептала себе под нос черкешенка.

То, что произошло в гареме, не могло остаться незамеченным. Кроме того, Айше Хафса султан могла и сама наблюдать, как Гюльбахар и незнакомая ей девушка устроили ссору, что чуть не переросла в драку.

— Кто те двое девушек? — спросила Айше Хафса султан, смотря, как двое девушек остались безучастными в конфликте.

— Анастасия и Надя, прибыли в последней партии! — сказала Дайе хатун.

— Симпатичные, их определили куда? — спросила мать шехзаде Сулеймана.

— Как наложниц! — сказала Дайе хатун.

— Хорошо, пусть в среду и четверг они пойдут в покои моего сына! — сказала Айше Хафса султан.

— Где ходят калфы? Они что оглохли?

Женщине явно не нравился шум, который создавали наложницы. Будто по волшебству в гарем влетела Бахар-калфа.

Ольга вернулась счастливая, на ней было синее платье, серьги и небольшой кулон с сапфирами. Девушки пытались её расспросить.

— Поздравляю, Ольга, хатун, ты теперь живешь на этаже фавориток! — сказал Аббас ага.

— Я теперь Мелек! — сказала девушка.

— Очень хорошо, ты будешь делить комнату с Гюльбахар хатун! — сказала Бахар калфа.

Женщина повела девушку на этаж фавориток.

— Что она здесь делает? — спросила Гюльбахар недовольно.

— Она теперь тоже здесь живёт! — сказала Бахар калфа. — Или ты стала госпожой, что хочешь жить одна? Если что-то сделаешь не так, я позабочусь о том, чтобы ты оказалась в одиночной камере!

Гюльбахар притихла, хоть и недовольно смотрела на новую соседку по комнате. Ольга тоже была недовольна соседством с черкешенкой, но молчала и спокойно разложила вещи на своей половине.

Аббас ага подошёл к Анастасие.

— Повезло тебе сегодня, девочка, отправиться в покои шехзаде этим вечером! — сказал он.

Глаза Насти расширились.

— Аббас ага, ты шутишь? — спросила она.

— Какие шутки? Здесь все серьёзные люди! — сказал евнух.

Аббас ага ушёл. Надя тут же подскочила к подруге.

— Что он тебе сказал? — тихо спросила Надя.

— Я пойду к шехзаде этой ночью! — сказала Анастасия.

Надя посмотрела на неё удивлённо, но тут же счастливо улыбнулась.

— Это ведь хорошо, у тебя будет своя комната, а также ты сможешь выходить на прогулки в сад! — сказала Надя.

Настя улыбнулась.

— Тогда я буду брать тебя в сад с собой! — уверенно сказала Анастасия. Она и подумать не могла, что человек может так ярко улыбаться. Надя улыбалась так ярко и искренне, будто ей сообщили, что даруют свободу, и она может вернуться домой.

— Я запомню это! — сказала Надя.

Настя казалось, что это день никогда не закончится. Она не могла ни на чём сосредоточиться.

— Анастасия хатун! — позвала её Бахар калфа.

Девушка тут же к ней подошла.

— Пора? — осторожно поинтересовалась Анастасия.

Бахар калфа улыбнулась.

— Да! — сказала калфа.

Анастасия направилась в хамам. Двое девушек помогли ей помыться и натерли маслами. В сердце Анастасии было волнение. Она не замечала всех приготовлений, как и наставлений. Её одели в белое платье, одели ожерелье из жемчуга. Аббас-ага повздыхал над тем, что в Анастасии непробитые уши, но чувствовала девушка, что вскоре это исправят. Матушка не раз уговаривала её пробить уши, но Настя была упрямой и отказывалась пробивать уши.

Аббас ага давал последние наставления, Анастасия старалась внимательно всё слушать.

— Всё запомнила? — спросил он.

— Да! — сказала девушка.

Евнух кивнул. Получив разрешение, Анастасия вошла в покои. Шехзаде стоял к ней спиной. Она опустилась на колени и не смела поднять головы. Сулейман подошёл к ней. Девушка хотела поцеловать кафтан, как говорил Аббас ага, но Сулейман взял её руку и поднял на ноги. Анастасия до сих пор не подняла головы.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Анастасия! — сказала девушка, не смев поднять голову.

— Красивое имя, посмотри на меня! — сказал шехзаде.

Анастасия подняла голову. Перед ней был красивый юноша с голубыми глазами. Встретившись с ним взглядом, Анастасия почувствовала, как щеки ее заливает румянец. Его глаза, глубокие и ясные, как летнее небо, казалось, смотрели прямо в душу. Она никогда раньше не видела такой красоты, такой силы, скрытой в молодом юноше. Сердце ее забилось чаще, и девушка боялась, что он услышит его стук.

Сулейман улыбнулся, и Анастасия осмелилась улыбнуться в ответ. Эта улыбка была нежной.

Поцелуй был полон нежности, как и вся ночь; они много говорили, и он не сразу заснул с ней. Утром она проснулась раньше шехзаде Сулеймана и стала собираться в гарем.

— Собралась уходить? — спросил он.

— Шехзаде! — сказала Анастасия и замерла; она одела платье, в котором пришла вчера.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной на завтрак! — сказал он.

Девушка была удивлена.

— Как пожелаете, шехзаде! — сказала она.

— И когда мы одни, можешь звать меня просто по имени! — сказал Сулейман.

Анастасия склонила голову. Удивление смешалось с робкой радостью, когда она услышала эти слова. Слова, наполненные не только властью, присущей её господину, но и чем-то более личным, интимным. Возможность обращаться к нему по имени, когда они были одни, казалась ей самой большой наградой. Она смотрела на него, на его лицо, освещенное первыми лучами солнца, проникающими сквозь тяжелые завесы покоев, и чувствовала, как сердце её бьется быстрее.

Остаться на завтрак означало переступить некую грань, выйти за пределы привычных обычаев, хотя бы на мгновение. Для неё, девушки, пришедшей из совершенно иного мира, где социальные ранги были менее строги, но где уважение к власти всё же существовало, это было особенно значимо.

Сулейман наблюдал за ней, за тем, как она, всё ещё немного оробевшая, но уже с едва заметной улыбкой, убирала с лица упавшую прядку волос. Он видел в ней не просто очередную спутницу ночи, но личность, человека, с которым ему было интересно говорить, чьи мысли и реакции вызывали в нем неподдельный интерес. Ему нравилось, как она преодолевает своё смущение, как её глаза наполняются всё большим доверием.

Завтракать без привычных разговоров девушек было необычно, но разговаривать с шехзаде было интереснее для неё. Сулейман дал ей новое имя — Гюльфем.

Гюльбахар хатун утром узнала, что в покоях шехзаде Сулеймана была Анастасия. Из её уст так и лился яд, но она не могла себе позволить этого — в комнате была Мелек, что приводила себя в порядок после сна. Злость так и жгла изнутри черкешенку.

«Сначала была эта Ольга — Мелек теперь эта девица, осталось только эту третью девицу из их компании отправить в покои Сулеймана. Как же они меня раздражают», — думала Гюльбахар хатун.

Анастасия теперь уже Гюльфем хатун разлаживала вещи в своей комнате.

«Шехзаде Сулейман показался мне таким интересным человеком. Мне бы хотелось с ним ещё встретиться». — думала Гюльфем.

Вечером для шехзаде подготовили Надю. Гюльбахар хатун была готова треснуть от ярости.

— Интересно, кто из вас троих перегрызёт горло другой за место рядом с шехзаде! — сказала черкешенка.

— Зря надрываешься, это только ты думаешь о том, как быть рядом с шехзаде Сулейманом. А от тебя — только смотри, чтобы не стать забытой фавориткой! — ответила Мелек хатун.

— Хах, я никогда не буду забыта, а от тебя и твоих подружек — ещё как! — сказала Гюльбахар.

— Речи твои полны яда, но ты говори, а то ещё отравишься своим же ядом! — сказала Мелек.

Мелек встала и собралась уходить.

— Я ещё не закончила! — сказала Гюльбахар.

— Уж простите, княжна, но сами купайтесь в своём яде. Вы просто не знаете ничему цены, рождённые с золотой ложкой во рту птичка, что никогда не научится летать! — сказала Мелек и покинула общую комнату.

Она направилась к Гюльфем.

— Мешаю? — поинтересовалась Мелек.

— Нет, заходи! — сказала Гюльфем, разбирая подарки от шехзаде. Она обратила внимание на вид подруги: — Что с тобой?

— Гюльбахар полна яда. Змея, что думает, что знает этот мир, а на деле… — сказала Мелек, но не закончила предложение.

— Просто капризная девочка, что привыкла, что всё так, как она захочет. Думаю, ей ещё предстоит узнать, что этот мир не сказка! — сказала Гюльфем задумчиво. — От только, когда привычный мир рушится, ей придётся выбрать: остаться маленькой капризной девочкой, что плачет из-за пустяков, или вырасти, чтобы выжить!

Мелек прикусила губу.

— Она думает, что одна из нас перегрызет горло другой ради места рядом с шехзаде! — сказала девушка.

— Глупая. Рядом с шехзаде будет много женщин. Он — единственный наследник династии Османов, наложницы всегда будут ходить в его покои, чтобы продолжить династию! — сказала Гюльфем. — Если все будут пытаться перегрызть друг другу горло, то просто все останутся с ничем. Я бы лучше завела дружбу и была бы уверена, что рядом со мной будут те, кто не предаст меня!

— Княжна, что с неё взять, ей стоило оставить титул на родине, здесь он ничего не значит! — бросила Мелек. — Я обещаю, что буду прикрывать твою спину и спину Нади!

— Я тоже буду прикрывать ваши спины! — сказала Гюльфем.

Они могут быть врагами, а могут быть союзниками — вместе справятся со всеми бедами.

За дверьми была суета. Служанка Фюлане на буксире тащила за собой женщину-лекаря.

— Быстрее! — сказала служанка.

Гюльфем и Мелек наблюдали за происходящим. Они непонимающе переглянулись и пошли в гарем. Может, им и удастся что-то узнать от девушек в гареме.

— Бедная Фюлане султан! — сказала Чичек хатун.

— Что произошло? — спросила Мелек.

— У неё выкидыш! — сказала Чичек.

— Бедная! — сказала Гюльфем.

Гюльфем никогда не видела Фюлане, но ей было жаль её. Потерять ребёнка — это трудное испытание.

В покои Айше Хафсы султан залетела Дайе хатун.

— Что такое Дайе? — спросила мать шехзаде Сулеймана.

— Фюлане султан, выкидыш, она сама рискует умереть — кровь не останавливается! — сказала Дайе хатун.

— О, Аллах! За лекарем послали? — спросила Айше Хафса султан.

— Лекарь уже там! — сказала Дайе хатун.

Легче от этих новостей не стало. Переживания продолжали жить. Айше Хафса султан не могла похвастаться какой-то привязанностью к Фюлане, но она была матерью шехзаде Махмуда. А страдания внука она видеть не желала.

«Я скучать по ней не буду, но она мать моего внука шехзаде Махмуда, нормальная мать, что любит своего сына, а не одна из тех девушек, которые мечтают получить как можно больше власти. Да и Сулейману будет трудно принять тот факт, что его первая фаворитка умрёт». — думала Айше Хафса султан.

Шехзаде Сулейман узнал о том, что с Фюлане произошло, когда лекарям удалось сохранить жизнь фаворитке шехзаде. Он пришёл к ней в покои. Фюлане была без сознания. Рыжие волосы в беспорядке, белая как снег кожа, она никогда не была такой бледной.

— Как она? — спросил шехзаде Сулейман у лекарки.

— Будет жить, шехзаде, но нужно время, чтобы восстановиться, и боюсь, что Фюлане султан больше не сможет иметь детей! — сказала лекарка.

Она боялась, что сейчас её накажут, но шехзаде не сделал этого.

— Хорошо, можешь идти! — сказал он.

«Моя бедная Фюлане. Я ведь говорил, что тебе лучше пить настойки, чтобы не забеременеть. Ты чуть не умерла, когда носила нашего Махмуда, а сейчас чуть не погибла сама. Как же Махмуд будет без матери? Я прекрасно знаю, как это, когда нельзя видеть свою мать, как тяжело, но разлука — это не смерть. Я обязательно поговорю с тобой, когда тебе станет лучше. Прости, но будет лучше, если мы не будем проводить вместе ночи. Пусть лекарка и сказала, что больше ты не сможешь иметь детей, но лучше перестраховаться. Я не хочу, чтобы наш сын винил меня в твоей смерти. Я тоже не хочу тебя терять. Ты дорога мне. Именно ты поддерживала меня, когда на престоле был мой дед — султан Баязид, и когда меня кидали по этим мелким провинциям.» — вел монолог в своей голове шехзаде Сулейман, в своих руках он держал белую, почти прозрачную хрупкую ладонь, она была холодной, если бы не пульс, что был слышен, Фюлане можно было принять за мертвеца.

Новость о пережитом Фюлане султаном выкидыше и её невозможности больше зачать разлетелась по гарему, как горячие пирожки на рынке. Гюльбахар узнала новости от Раши-хатун. Черкешенка, что была княжной, но утратила этот титул, была рада подобным новостям.

«Наконец-то, что-то хорошее, а то только плохое», — думала Гюльбахар.

— Жалко, конечно, её, но теперь она не нужна шехзаде. Он перестанет обращать на неё внимание! — сказала Гюльбахар.

— Гюльбахар, нельзя так! — сказала Раша.

— Не смей думать, что мы равны! — сказала Гюльбахар, ей не понравилось, что Раша обратилась к ней как к равной. — И не тебе мне указывать, что можно, а что нет!

Раша — простая девушка, а она — княжна.

— Простите, княжна! — сказала Раша.

Она поняла свою ошибку. Раша хотела равных прав в общении, как это было у других девушек, но Гюльбахар продолжала помнить, что она княжна. Пусть здесь её титул и был пустым звуком, что не имел ни грамма веса.

Надя вернулась намного раньше всех остальных девушек, но её уже успели поселить на этаж фавориток. Она должна была жить в одной комнате с Гюльфем.

— Мне жаль султаншу! — сказала Надя.

Она рассказала о том, что они с Сулейманом успели провести время в постели, когда девушка сказала, что хотела бы посмотреть на звёзды. Шехзаде предложил выйти на балкон. Надя охотно согласилась, даже это казалось невольнице глотком свежего воздуха, но они не успели выйти, только накинуть халаты, как в двери постучали, шехзаде решил узнать, что произошло. Вряд ли его бы стали отвлекать из-за какого-то пустяка. Аббас ага был этим названным гостем. Он и сообщил шехзаде о Фюлане султан. Речи о том, чтобы продолжить развлекаться с наложницей, больше не шло. Шехзаде убежал в чём был. Надя оделась в платье и покинула покои. Она всё понимала и не держала злости ни на Фюлане, ни на Сулеймана, что её бросил.

— Так и должно быть, она мать его наследника, я бы больше разочаровалась, если бы он не сделал подобного, а остался бы со мной! — сказала Надя.

Гюльфем и Мелек были согласны со своей подругой. Шехзаде был прав, когда бросил девушку, которую толком не знал, которая могла быть девушкой на одну ночь, и побежал к той, кто родил ему сына.

Хатидже султан была дочерью Айше Хафсы султан и султана Селима Явуза. Для родителей она была любимицей, ей многое позволялось, на многое закрывались глаза. Смерть первого мужа никак не отразилась на ней. Старый паша, что отдал Аллаху душу уже на свадьбе, годился ей в дедушки. Она не любила его, любви не было, была только холодная политика и ничего более. Она уговорила отца отправить её к матери и брату. Султан с неохотой согласился.

— Госпожа! — сказала служанка.

— Что произошло? — спросила Хатидже султан.

— Фюлане султан у неё произошёл выкидыш, она чуть не умерла! — сказала служанка.

Хатидже явно была шокирована услышанной подобной новостью.

— Бедная Фюлане! — сказала дочь султана Селима Явуза и его законной жены. — Как она себя чувствует?

— Лекари говорят, что всё будет хорошо, но иметь детей она больше не сможет, она сейчас спит под действием лекарств! — ответила служанка.

— Хорошо, завтра её проведаю! — сказала Хатидже султан.

Утром гарем всё так же не утихал, но Бахар-калфа угомонила девушек. Спорить с ней никто не осмелился. Хатидже-султан пошла в покои Фюлане. Девушка была ещё бледная, как полотно.

— Госпожа! — сказала Фюлане, её голос был слабым.

— Как ты, Фюлане? — спросила Хатидже султан, хотя ответ явно был на поверхности. Фюлане была разбита, глаза были красными от слёз. — Тебе не стоит лить слёзы, Аллах сохранил тебе жизнь, чтобы ты была со своим сыном. Шехзаде Махмуд нуждается в тебе, а ты в нём!

— Госпожа, я понимаю, но Махмуд хотел сестру или брата, а я… — сказала Фюлане, и по её щекам снова побежали слёзы.

— Не стоит. У него будет ещё много братьев и сестёр! — сказала Хатидже.

Сестра шехзаде не сказала о том, что матерью будут другие наложницы, не сказала, что Фюлане больше не сможет иметь детей. Не сейчас. Сейчас Фюлане должна прийти в себя, не думая о том, что произошло. Она должна понять, что ей есть ради чего жить.

Выкидыш Фюлане отразился на каждом: кто-то сочувствовал, кто-то был равнодушным, а кто-то строил грандиозные планы на будущее. Гарем разделился в своих мнениях, но одно было ясно — в почти полной изоляции девушки будут ещё долгое время обсуждать то, что произошло.

С тех событий прошёл месяц. Девушки в гареме впервые увидели Фюлане, она была красивой девушкой, но кожа её до сих пор оставалась бледной. Она много времени проводила с сыном, ища в нём отраду.

Медленно наступала осень, забирая с собой летнюю жару. Наложницы продолжали посещать покои шехзаде Сулеймана. Для Гюльбахар этот день начался далеко не с хорошего. Её тошнило. Раша хатун успела подать тазик для бывшей княжны. Пришлось звать лекарку, чтобы она осмотрела Гюльбахар.

Когда лекарка получила золото, она объявила хорошие новости.

— Поздравляю, хатун, ты беременна! — сказала лекарка.

Гюльбахар была рада услышать подобные новости.

— Раша, иди в гарем и расскажи о моей беременности всем. Я хочу, чтобы все эти рабыни знали, что я ношу сына нашего шехзаде! — сказала Гюльбахар.

— Позвольте выполнять! — сказала Раша.

Гюльбахар кивнула, и она ушла.

POV Гюльбахар хатун

Утро началось просто ужасно. Меня тошнило и вырвало. Я думала, что кто-то из этих куриц решил меня отправить, но нет — новости были хорошие. Беременная. Одно слово, что перевернуло мою жизнь с ног на голову.

Уверенная, моя беременность закончится рождением сына. Я рожу шехзаде много сыновей. Мои дети будут моей опорой, тем, что позволит мне быть ближе к шехзаде Сулейману. Я буду его единственной, той, ради кого он забудет о других наложницах. Я хотела, чтобы все девушки в гареме знали о моём положении. Положением, что даст мне титул. Титул султанши.

Конец POV Гюльбахар хатун

Раша хатун рассказала всем в гареме, что Гюльбахар хатун — фаворитка шехзаде, беременная. Черкешенка не понимала, что движет княжной. Так открыто заявлять о своей беременности всем вокруг, когда знаешь, что здесь нет друзей — разве это не рискованно?

POV Айше Хафса султан

Этот день был хорошим для меня. В гареме было спокойно. История с Фюланой и выкидышем позабылась и уже не была такой острой темой. Завтрак мне принесла Менекше хатун.

— Госпожа, я видела, как Раша хатун вела в комнату Гюльбахар хатун лекарку! — сказала служанка.

Я нахмурилась. Неужели что-то успело случиться? Гадать я не желала.

— Когда будет идти обратно, приведи ее ко мне! — сказала я.

Это будет самый хороший вариант. Хотя лекари должны сообщать о том, что происходит с наложницами управляющей гарема. Лекарка вышла быстро.

— Что с Гюльбахар хатун? — спросила я.

— Госпожа, фаворитка повелителя беременная! — сказала она.

Новость неожиданная. Хотя удивляться стоит тому, что походя из семьи, где детей очень много, эта девушка не понесла так быстро. Если она такая же плодовитая, как женщины в её роду, то стоит ждать хорошего пополнения среди внуков. Хотя стоит помнить, что Селим — подлый человек, и убить собственного отца и сыновей для него ничего не стоит, а уж о внуках и говорить нечего. Надеюсь, что в маленьких детях он не увидит угрозы.

Конец POV Айше Хафса султан

POV Гюльфем хатун

Раша хатун вошла в гарем этим утром.

— Слушайте все и не говорите, что не знаете: Гюльбахар хатун — фаворитка нашего шехзаде Сулеймана — ждёт ребёнка! — сказала она.

Наверное, услышать нечто подобное — обыденное дело в гареме. Некоторые девушки никак не отреагировали на новость. В моём же сердце что-то неприятно укололо. Неужели я могла влюбиться в шехзаде Сулеймана, или почему я так отреагировала на новость о беременности Гюльбахар? Теперь в покои шехзаде могут отправить новую девушку, что будет так же, как и мы, развлекать шехзаде, и если повезёт, смогут понести ребёнка, может быть, даже не одного.

Может быть, я просто завидую. Завидую её счастью, её удаче. Беременность — это не просто возможность родить ребёнка. Это возможность обрести власть, влияние. Возможность стать той, кто будет рядом с шехзаде, когда он станет султаном. Но разве я стремлюсь к власти? Никогда о ней не думала, да и в покои шехзаде Сулеймана я не желала идти сама. Но тогда я не знала, что он такой интересный человек, с которым можно поговорить о многом. Видимо, где-то глубоко внутри я надеялась, что буду с шехзаде счастлива, что у нас будут дети, но никогда не думала, что буду ли я единственной. Мне всё равно, когда в покоях шехзаде находится Мелек или Надя, хотя она уже несколько дней не Надя, а Дениз. Я не ревную к ним. Не ревновала, когда Гюльбахар ходила в покои Сулеймана ранее, но что изменилось?

Конец POV Гюльфем хатун

В честь беременности Гюльбахар хатун в гареме устроили золотой дождь. Снова кидали монеты в честь будущего шехзаде или султанши, что ещё не родились. Гюльфем, Мелек и Дениз были в гареме. Имя Дениз Надя получила не от шехзаде Сулеймана, а от Аббаса ага, когда решила принять мусульманство. Они могли наблюдать, как обитательницы гарема чуть снова не устроили драку за золотые монеты.

— Гюльфем, ты ведь тоже говорила, что давно не приходила кровь? — осторожно спросила Дениз.

— Да! — сказала Гюльфем.

— Может, стоит сходить к лекарке, пусть осмотрит? — сказала Мелек.

— Думаете, что я могу быть беременной? — спросила Гюльфем.

— Возможно! — сказали девушки одновременно, а потом удивлённо переглянулись. Они могли начать говорить одновременно, но как правило их точка зрения была разной, но сейчас они сошлись во мнении.

Гюльфем направилась к лекарке. Женщина осмотрела её.

— Поздравляю, хатун, ты беременная! — сказала лекарка.

На лице Гюльфем было много удивления. Мелек и Дениз были рады за подругу. Гюльфем заплатила лекарке.

"Кто бы мог подумать, что я беременная", — подумала Гюльфем.

Новость о беременности порадовала Гюльфем. Она прекрасно понимала, что лекарка расскажет о беременности Гюльфем матери шехзаде Сулеймана. Скоро в честь беременности Гюльфем также будет праздник.

Айше Хафса султан разбирала отчёты за траты гарема, когда ей сообщили, что пришла лекарка. Женщина была удивлена, но приказала впустить её.

— Что произошло? — поинтересовалась мать единственного наследника.

— Госпожа, я принесла хорошие новости: фаворитка шехзаде Сулеймана беременна! — сказала лекарка.

Айше Хафса султан нахмурилась.

— Все уже знают, что Гюльбахар хатун ждёт ребёнка! — сказала законная жена султана Селима Явуза.

— Не только Гюльбахар хатун осчастливит шехзаде Сулеймана ребёнком, ещё одна фаворитка шехзаде беременна. Её зовут Гюльфем хатун! — сказала лекарка.

Мать шехзаде Сулеймана удивлённо посмотрела на лекарку.

— Это точно? — спросила она.

— Да! — сказала лекарка.

Айше Хафса султан дала ей мешочек с золотом. Лекарка принесла хорошие новости, стоило её отблагодарить.

— Дайе хатун, пусть в гареме раздадут золото и в честь беременности Гюльфем хатун! — сказала мать шехзаде Сулеймана.

Хатидже вошла в покои матери.

— Мама, вы прямо светитесь от радости, неужели так рады беременности Гюльбахар? — спросила дочь.

— Не только, ко мне приходила лекарка и сообщила, что ещё одна фаворитка твоего брата беременная! — сказала законная жена султана Сулеймана.

Хатидже султан была удивлена и не скрывала этого.

— Неожиданно, но думаю, что брат будет счастлив от таких новостей! — сказала дочь султана Селима Явуза.

— Это действительно хорошие новости после того, что произошло не так давно! — сказала Айше Хафса султан, посмотрев на дочь: — Как ты?

— Всё хорошо, я гуляла в саду! — сказала Хатидже султан.

— Это хорошо, может, пойдёшь, покинешь монеты в честь будущего племянника или племянницы? — спросила женщина.

— Думаю, стоит пойти! — сказала Хатидже султан. — Сулейман уже знает, что двое его фаворитов ждут детей?

— Нет, ему ещё не сообщили, я думала сделать это после того, как закончу работу! — сказала мать шехзаде.

— Я могу это сделать, чтобы ты не отвлекалась! — сказала Хатидже султан.

Айше Хафса султан задумалась.

— Хорошо, сообщи брату радостные новости! — сказала женщина, приняв решение.

Гюльбахар хатун видела, как девушки собирали монеты, на лице была улыбка.

— В честь моей беременности решили кидать золото дважды! — самодовольно сказала черкешенка своей служанке.

— Мечтать не вредно, хатун, но в этот раз золото в честь беременности Гюльфем хатун! — сказала с улыбкой Бахар калфа.

Улыбка пропала с лица Гюльбахар.

— Это правда? — спросила она.

— Самая настоящая, лекарка сегодня подтвердила, что фаворитка шехзаде Сулеймана Гюльфем хатун беременная! — сказала Бахар калфа. — Никто не стал бы кидать монеты дважды в честь одной наложницы!

Гюльбахар поднялась с места и направилась в свою комнату. Новость о том, что есть ещё одна беременная фаворитка, испортила настроение.

— Княжна! — сказала Раша.

— Уйди, я хочу побыть одна! — сказала Гюльбахар.

Раша ушла, она понимала, что лучше оставить сейчас Гюльбахар, мало ли как могла отреагировать фаворитка шехзаде, если не исполнить её приказ.

Тем временем в гареме Мелек усмехнулась.

— Черкешенка сбежала, как только узнала о беременности Гюльфем! — сказала она. — Сейчас будет плакать в подушку!

— Мелек, не стоит сейчас злорадствовать! — сказала Дениз.

— Ты просто не жила с ней в одной комнате, она та ещё заноза, напридумывала себе чёрт знает что, а я слушай. Тоже мне дева королевских кровей, а поведение как у невоспитанной курицы!

— Она сама себя закопает, а ты не лезь к ней! — сказала Гюльфем.

Мелек вздохнула. Гюльфем взяла её за руку.

— Всё будет хорошо, просто контактируй с ней как можно меньше! — сказала Гюльфем.

— Сложно это делать, когда делишь с ней комнату! — сказала Мелек.

— Хочешь поменяемся? — спросила Дениз.

— Нет, ты не справишься с этой змеей, а Гюльфем сейчас лучше заботиться о себе и избегать лишнего стресса! — сказала Мелек.

— Чем ближе будет срок родов, тем большая вероятность, что выдадут покои! — сказала Дениз.

— Главное — дожить до этого момента, когда Гюльбахар переедет, я буду счастливее всех! — сказала Мелек.

Фюлане султан узнала о беременности Гюльбахар хатун, а после и о беременности Гюльфем хатун. Она грустно улыбнулась и положила руку на живот.

— Это было ожидаемо, скоро Сулейман будет проводить время со своим гаремом, что может родить ему! — сказала Фюлане.

— Госпожа, не стоит отчаиваться, шехзаде дорожит вами, новые фаворитки могут быстро ему надоесть! — сказала служанка.

— Особенно это черкешенка! — сказала Фатима хатун, ещё одна служанка Фюлане султан.

— Ты о Гюльбахар хатун? — спросила Фюлане.

— О ней, госпожа, она проблемная девушка! — сказала Фатима.

— И чем же она проблемная? — спросила Фюлане султан.

— Вечно пытается словами бить по другим девушкам, ставя себя выше других! — сказала Фатима.

1515 год

Мелек и Дениз продолжали ходить в покои шехзаде Сулеймана. Гюльбахар хатун и Гюльфем хатун в покоях Сулеймана были не частыми гостями, он их звал к себе, чтобы уделить хоть немного внимания — просто поговорить.

Айше Хафса султан решила познакомиться с черкешенкой и полькой, которые в этом году должны были родить султанше внуков. Она увидела разницу между ними. Гюльфем была спокойной девушкой, с которой было приятно вести беседы. Гюльбахар была сдержанной с представителями династии, но Айше Хафса султан знала о том, что девушка часто спорит с другими наложницами, что побывали в покоях шехзаде Сулеймана, и ей это не нравилось. Мать шехзаде не должна была себя так вести. Но женщина решила закрыть на это глаза, наложница должна была сама понять, что ей нужно сделать. Ей нужно было измениться, чтобы соответствовать новому статусу. Фюлане, султан с шехзаде, виделась редко. Она понимала, что так и должно было произойти: Сулейману нужны были дети, а она больше не могла их дать.

Султан Селим Явуз прислал своей жене письмо. Айше Хафса султан открыла его с тревогой. С тех пор как её муж стал султаном, он сильно изменился. Он и раньше не был мягким человеком, но после того как убил собственного отца, братьев и племянников, чтобы выжить самому, он стал недоверчивым. Каждое действие вызывало в нём подозрение. Султан Селим убил даже собственных сыновей от других наложниц, что сделало Сулеймана единственным наследником султана. Убил он их из-за своей паранойи — считал, что они готовят заговор против него и свергнут его с престола.

— Аллах, пусть новости будут хорошими! — сказала Айше Хафса султан.

Она вскрыла письмо.

Сулейман старается не плохо. Хотелось бы увидеть лучший результат. Страшно оставлять империю мальчишке, который не понимает, сколько трудов нужно вложить в империю ради её будущего. Не хотелось бы, чтобы мои старания с расширением границ посыпались прахом.

Но сейчас я пишу не из-за Сулеймана. Нашей дочери Хатидже султан стоит приехать в столицу. Ей нашли супруга — Искандера пашу. Я хочу, чтобы она приехала как можно быстрее.

Султан Селим

Женщина отложила письмо.

— Позовите ко мне мою дочь Хатидже султан! — сказала Айше Хафса султан. — И принесите нам шербет!

Служанки тут же принялись исполнять приказы Айше Хафсы султан. Хатидже султан пришла сразу же, как только ей сообщили, что ей нужно прийти.

— Мама, что случилось? Мне сказали, что ты хочешь меня срочно видеть! — сказала Хатидже.

— Так и есть, дочка. Я хочу с тобой поговорить! — сказала Айше Хафса султан и взяла шербет. — Садись!

Хатидже султан села на предложенное место и взяла напиток.

— Пришло письмо от вашего отца!

Хатидже султан, которая была серьезной, посмотрела на мать в ожидании услышать продолжение. Она понимала, что письмо может стоить жизни её единственному брату, но будет ли султан Селим рисковать и убивать единственного наследника?

— Что нужно отцу? — спросила Хатидже султан.

— Он желает, чтобы ты прибыла в Топкапы! — сказала мать девушки.

— Зачем? — спросила Хатидже султан, хотя догадывалась, что речь может пойти о ней или её сестрах.

— Тебе нашли супруга, Искандер паша. Я мало что знаю о нем! — сказала Айше Хафса султан.

Хатидже нахмурилась. Она знала, что когда-то её выдадут замуж, но не думала, что так скоро. Девушка надеялась, что этот момент наступит немного позже.

— Я понимаю, что это неожиданно. Никто из нас не думал, что этот момент наступит так неожиданно! — сказала Айше Хафса султан.

— Всё в порядке, мама. Я понимаю, почему должна это сделать. Все мы должны рано или поздно выйти замуж ради династии Османов! — сказала Хатидже султан.

Дочь хана грустно улыбнулась, она не хотела разлучаться и с Хатидже. Бейхан и Фатьма уже выданы замуж. Малышка Шах Хубан — неожиданный ребёнок, которая родилась в 1509 году; её рождения никто не ждал, но она родилась. Султан Селим Явуз предпочёл, чтобы девочка осталась в Топкапы, а не отправилась с матерью и братом в Манису. Женщина редко получала новости о ней.

— За то я увижу Шах-Хубан! — сказала Хатидже султан.

Айше Хафса султан улыбнулась.

— Напишешь мне, как она? — спросила Айше Хафса султан.

— Конечно! — сказала Хатидже.

Женщина обняла дочь. Ей не хотелось отпускать её, но она понимала: Хатидже уже не ребёнок, она не может вечно сидеть в гареме и ждать, пока её красота завянет. Матери нужно отпустить её.

— С твоего разрешения я пойду собираться! — сказала Хатидже султан.

— Иди! — сказала Айше Хафса султан.

POV Айше Хафса султан

Письмо от мужа, как всегда, не несло хороших новостей. Хотя были ли когда-нибудь новости от него хорошими? Наверное, только те, когда он стал султаном. И то — не надолго. Когда он стал султаном, я поняла, что моему сыну мало что угрожает, но вздохнуть спокойно так и не смогла. Теперь для Сулеймана угрозой были не только братья, но и отец. Братьев не осталось, но угрозой стал Селим. Когда-то он отправил отравленный кафтан. Только чудом мне удалось спасти сына. Иначе сейчас я не была бы здесь. Не радовалась бы успехам Сулеймана.

Теперь должна уехать Хатидже. Моя милая и нежная дочь. Её уже пытались выдать замуж, но паша был слишком стар. Церемония не успела толком начаться, когда пришли новости о том, что он мёртв. Это было ужасно, но я понимала, что для Хатидже так будет лучше. Бейхан и Фатьма уже замужем. Селим быстро нашёл им мужей. Хотя думаю, что замуж он их выдал за тех людей, что выбрал его отец — султан Баязид.

Шах Хубан ещё слишком мала, но она живёт в Топкапы. Селим не захотел, чтобы она ехала со мной и Сулейманом в Манису. Мне было трудно расстаться с дочерью. Рождение Шах Хубан было незапланированным. Селим тогда начинал активно вести борьбу за престол. К сожалению, уделять Шах Хубан столько времени, сколько было нужно, никто не мог. Ее старшие брат и сестра уже были взрослыми, и им не хотелось проводить время с ребенком, что хотел играть. Бейхан ещё пыталась уделять ей время, но ей быстро это наскучивало.

Я думала, что хоть здесь, в Манисе, смогу уделить ей внимание, но Селим не позволил забрать её. На мои вопросы он предпочел промолчать.

Конец POV Айше Хафса султан

Хатидже султан влетела в свои покои.

— Соберите вещи, завтра утром мы отправляемся в Топкапы! — сказала Хатидже султан.

Причина, по которой она должна была отправиться в столицу Османской империи, ей не нравилась, но она смиренно приняла свою судьбу. Спорить с отцом она не рискнёт. Сама видела, на что способен правящий султан. Он убил своих сыновей из-за того, что думал, что они хотят его власть. Рисковать своей жизнью Хатидже не хотела. Поэтому просто наблюдала, как служанки собирают её вещи.

POV Хатидже султан

Наступил конец моей спокойной жизни в Манисе. Первая попытка выдать меня замуж не увенчалась успехом, отец решил отложить свадьбу на какое-то время. Видимо, искал подходящего кандидата. И от новости из столицы. Мне нашли мужа, но радости у меня совсем нет. Чему радоваться? Что меня выдадут замуж не по любви, а ради выгоды династии? Я понимаю, что так нужно, что мне нужно связать свою жизнь с пашой, который будет поддерживать династию более активно. От только от осознания этого до сих пор горечь внутри.

Я не знаю, смогу ли полюбить своего мужа. Надеюсь, что между нами будет хотя бы нейтралитет. Может быть, со временем я смогу проникнуться к нему теплыми чувствами. Моя сестра Бейхан ведь смогла полюбить своего супруга. Не сразу, но когда они начали открываться друг другу, она полюбила его. Но смогу ли я так? Не знаю. Я никогда не влюблялась, а любовь к семье и любовь к мужу — это разные вещи.

Конец POV Хатидже султан

Новости о том, что Хатидже султан должна уехать в Топкапы, дошли и до Сулеймана. Он решил сделать сестре подарок — набор, над которым он так долго работал: тика, серьги, колье и кольцо с жемчугом, который так любила Хатидже султан. Взяв с собой набор, он отправился к сестре. Девушка была в своих покоях, и он направился туда.

— Как ты, Хатидже? — спросил Сулейман.

— Всё в порядке, я готовлюсь к поездке! — сказала Хатидже, султан.

— Я хочу сделать тебе подарок! — сказал Сулейман и достал шкатулку.

— Спасибо! — сказала девушка, принимая шкатулку и открывая её. — Эти украшения просто прекрасны!

На лице девушки сияла радость. Она поставила шкатулку и обняла Сулеймана.

Сулейман был рад видеть, что подарок понравился его сестре. Он знал, как важны для неё украшения, особенно те, что напоминали о море, которое она так любила. Море, которое казалось дарило султанше свободу. Когда она впервые его увидела, то долго стояла на берегу, а её босые ноги встречали морскую воду.

— Пусть они принесут тебе удачу в новой жизни, Хатидже! — сказал шехзаде Сулейман.

Хатидже, тронутая вниманием брата, крепче обняла его.

— Ты всегда был добр ко мне, Сулейман. Я буду скучать по тебе, но обещаю писать! — сказала девушка.

Она понимала, что теперь их встречи станут редкими, и это вызывало грусть.

— Я тоже буду скучать! — ответил Сулейман. — Но ты выходишь замуж по воле отца, ради лучшего будущего для нашей династии. Я верю, что ты справишься!

Он знал, что отец, султан Селим, требователен.

Они ещё немного поговорили, вспоминая детство и общие мечты. Затем Сулейман ушёл, оставив Хатидже одну с её мыслями и новыми драгоценностями. Она знала, что её жизнь меняется, и хотя страх присутствовал, она чувствовала и решимость.

Утро следующего дня началось рано. Служанки уже готовили повозки, а Хатидже, облачённая в дорожное платье, прощалась с матерью. Айше Хафса султан, сдержав слёзы, обняла дочь.

— Помни, что ты — дочь султана. Иди достойно! — сказала мать.

Хатидже кивнула, её взгляд был полон решимости.

После отъезда Хатидже султан девушки в гареме стали обсуждать её отъезд. Сплетницы придумывали всякие истории, хотя все понимали, что на самом деле Хатидже султан выйдет замуж. Айше Хафса султан была опечалена отъездом дочери.

Шехзаде Сулейман решил прогуляться с Гюльфем в саду, в котором уже во всю орудовал май.

— Даст Аллах, этот брак будет счастливым для Хатидже султан! — сказала Гюльфем, она держалась за руку Сулеймана.

Ей было трудно передвигаться, хотя до родов было ещё время, но лекари говорили, что ребёнок не один.

— Аминь! — сказал шехзаде Сулейман.

— В гареме ходит много слухов о том, почему Хатидже султан уехала, хотя все понимают, что это просто выдумки, девушкам скучно, интересного происходит мало! — сказала Гюльфем.

Весна сменилась летом. Мелек хатун и Дениз хатун объявили, что беременны ещё в мае. В том же месяце во дворец привезли маленькую девочку Шах-Хубан султан. Айше Хафса султан была очень рада этому. Султан Селим Явуз решил, что настал момент, когда маленькой султанше лучше остаться с матерью.

Август уже во всю жил на улице, он был тёплым, и от его теплоты люди старались скрыться во дворце.

5 августа мог бы быть совсем непримечательным днём, если бы не одно но. Гюльфем хатун рожала. В гареме все замерли в ожидании новостей. Шехзаде Сулейман ожидал новостей с почти детским нетерпением, он не мог сосредоточиться на делах, всё время вскакивал с места и ходил кругами по кабинету, вновь садился и вновь всё по кругу.

Утром, когда Гюльбахар хатун и Фюлане султан с сыном были у валиде султан, в покои влетела служанка. Девушка очень торопилась сообщить новости.

— Почему ты так врываешься? — недовольно спросила Айше Хафса султан.

— Простите, госпожа, но новости важные: Гюльфем хатун рожает! — сказала служанка.

На лице Гюльбахар пропала улыбка, новости были далеки от приятных. Айше Хафса султан понимала, что ждать им придется долго.

— Почему же мы не слышали её криков? — спросила Гюльбахар хатун.

— Бывают случаи, когда роженица не испытывает такой сильной боли, но таких случаев очень мало. Можно сказать, что Гюльфем очень повезло! — сказала Айше Хафса султан, она сама видела подобный случай.

В воздухе повис вопрос: кто же появится на свет на этот раз? Этим же вечером, после долгих часов ожидания, раздался крик — сначала одного ребёнка, а затем второго.

— Шехзаде и султанша! — сказала лекарка.

Новость была хорошей, она быстро разлетелась по всему дворцу. Шехзаде Сулейман решил дать детям имя в этот же день.

— Твоё имя Мурад, твоё имя Мурад, твоё имя Мурад! — сказал Сулейман, держа на руках сына.

Он передал мальчика Гюльфем и взял на руки дочь.

— Твоё имя Айнишах, твоё имя Айнишах, твоё имя Айнишах! — сказал шехзаде Сулейман.

— Гюльфем, ты родила прекрасных детей! — сказала Айше Хафса султан.

— Спасибо, госпожа! — сказала скромно Гюльфем.

— Гюльфем, поскольку ты теперь мать шехзаде и прекрасной султанши, я хочу сделать тебе подарок! — сказала Фюлане.

Фюлане султан взяла шкатулку у служанки; на ней были серьги и ожерелье с аметистом.

— Благодарю, госпожа! — сказала фаворитка султана.

Фюлане улыбнулась. Гюльфем была искренней в своих словах. Кроме того, она не пыталась испепелить Фюлане взглядом, как это пыталась сделать Гюльбахар. Айше Хафса-султан была рада видеть, что между Фюланой и Гюльфем не было той ненависти, что бывает между фаворитками.

6 августа пришла новость. Гюльбахар хатун рожает. Крики черкешенки слышали многие. Шах Хубан султан проснулась из-за крика.

— Мамочка, что происходит? — спросила девочка.

— Все хорошо, дорогая, просто Гюльбахар хатун подарит твоему брату сына или дочь! — сказала Айше Хафса султан.

— А почему она кричит? — спросила Шах Хубан.

— Просто так нужно! — сказала Айше Хафса султан.

Гюльбахар хатун кричала от боли. Впервые в жизни она испытывала такую боль, что едва не разрывала её на части.

Только поздним вечером, когда многие во дворце отправлялись спать, Гюльбахар родила сына. Следующим утром мальчику дали имя.

— Твое имя Мустафа, твое имя Мустафа, твое имя Мустафа! — сказал султан Сулейман.

Черкешенка улыбалась, она чувствовала себя победителем. Именно так она смотрела на Фюлане султан, как победитель смотрит на проигравших соперников с превосходством. В глазах Гюльбахар так и читалось: смотри, я родила сына, и рожу ещё много сыновей, а ты и одного не родишь больше. Фюлане держала себя в руках, она — мать первого наследника, ей не стоит опускаться на уровень невоспитанных девиц.

— Поздравляю, Гюльбахар, ты родила здорового шехзаде, даст Аллах, ты подаришь династии Османов ещё много детей! — сказала Фюлане султан.

— Так и будет! — сказала Гюльбахар.

— Гюльбахар, я дарую тебе новое имя — отныне ты Махидевран! — сказал шехзаде Сулейман.

— Спасибо, шехзаде! — сказала черкешенка.

Гюльбахар, а отныне Махидевран, сияла как новенький акче. Фюлане сделала подарок и черкешенке, но Махидевран даже не поблагодарила её. Конечно, это не укрылось от взгляда валиде султан, но она решила промолчать — не хотелось устраивать скандал, когда все радуются.

В гареме устроили праздник. Девушки радовались сладостям и тому, что их освободили от уроков и работы. Конечно, завтра всё вернётся на круги своя, но сейчас у всех был маленький праздник.

Мелек и Дениз тоже были в гареме. Они видели, как радовались девушки. Дениз веселилась и колыхалась в такт музыке. Мелек была более сдержанной.

— В гареме мало радостей, но сейчас династия Османов действительно может праздновать — родились два шехзаде и султанша! — сказала Мелек.

— Это ведь так чудесно! Я хотела сходить к Гюльфем, но ей нужно отдохнуть после родов! — сказала Дениз.

— Стоит сходить через несколько дней! — сказала Мелек, она задумалась. — Может, стоит ей что-то подарить? Сомневаюсь, что у нас хватит денег на что-то стоящее, но мы можем подарить что-то от нас двоих!

— Да, это будет лучше! — сказала Дениз, и её глаза засияли радостью.

Айше Хафса, султанка, понимала, что о рождении двух шехзаде и султанши ей предстоит сообщить султану Селиму. Она долго сидела, думая, с чего начать.

Мой венценосный супруг!

Я спешу сообщить вам, что династия Османов стала больше. Фаворитка нашего сына Гюльфем родила двоих детей — дочь Айнишах и сына Мурада (родились 5 августа), а ещё одна фаворитка нашего сына Гюльбахар, а ныне носящая имя Махидевран, родила сына Мустафу (6 августа).

Ваша жена Айше Хафса султан

Отчёт о делах в санджаке она отправила несколько дней назад, и особо ничего не изменилось за эти четыре дня.

— Передайте письмо гонцу, его нужно отправить в столицу! — сказала Айше Хафса султан.

Служанка приняла послание и ушла.

«Династия пополнилась двумя шехзаде и султаншей. Меня тревожит поведение Махидевран. Её поведение по отношению к Фюлане было заметно сразу.» — думала Айше Хафса султан.

Она не была глупой и прекрасно понимала, к чему могут привести скандалы в гареме. Девушки будут вести борьбу между собой, а потом вспомнят, что у соперницы есть слабое место — её ребёнок. Если этот ребёнок единственный, и он умрёт, девушку отправят в дворец слёз. Айше Хафса султан не знала, будут ли невестки бороться за место под солнцем так радикально. Фюлане султан была довольно мягкой девушкой, она могла закрывать глаза на наложниц; с Гюльфем у неё явно сложились спокойные отношения в виде нейтралитета — кто знает, может быть, они станут подругами. Хотя дружба в гареме — это явно роскошь. Особенно если это две фаворитки шехзаде или султанов.

Терять внуков ей не хотелось. Мать шехзаде Сулеймана не по слухам знала, как это больно хоронить своих детей.

«Они могут начать бороться за место под солнцем не сразу, а потом или вести холодную войну», — думала Айше Хафса султан.

Мелек и Дениз отправились смотреть, что могла предложить Назлы хатун. Она приходила из города каждые три месяца и приносила много интересного. Девушки покупали у неё украшения и ткани. Назлы хатун пришла на следующий день после того, как Махидерван родила сына.

Девушки с интересом смотрели на вещи.

— Как тебе этот браслет? Подойдёт ли он Гюльфем? — спросила Мелек, что держала в руках браслет с мелкими синими камнями.

— Не думаю, что синий цвет ей пойдёт! — сказала Дениз.

Назлы хатун обратила на них внимание, ведь девушки долгое время смотрели товары и никак не могли выбрать.

— Красавицы, неужели ничего не приглянулось? — спросила Назлы хатун.

— Приглянулось, Назлы хатун, только мы для подруги выбираем и никак не можем сойтись во мнении! — сказала Дениз.

— Подруге? — задумчиво сказала Назлы хатун. — А где она сейчас?

— Она родила шехзаде двоих детей. В честь этого мы хотели сделать ей подарок! — сказала Дениз.

— Так вы для султанши смотрите, тогда, может быть, вам стоит посмотреть наборы, а не отдельные украшения? — предложила Назлы хатун.

— Не думаю, что у нас хватит на это денег! — сказала Мелек.

— Заплатите сколько сможете, считайте, что это мой подарок для султанши! — сказала Назлы хатун.

Она стала доставать наборы. Кольца, кулоны, серьги, браслеты, в некоторых были тики, восточные украшения на голову. Каждое украшение было красивым. Девушки никак не могли выбрать, с какими камнями должны быть украшения, но остановили свой выбор на украшениях со смарагдом — набор был из тики, серёг, кольца и кулона. Назлы Хатун упаковала им украшения.

Гюльфем лежала на постели, Мурад и Айнишах спали в кроватках, Нурай хатун и Ясемин хатун принесли их от кормилицы. Нурай была брюнеткой с карими почти чёрными глазами, Ясемин — шатенкой с зелёными глазами.

— Госпожа, пришли Мелек хатун и Дениз хатун! — сказала Ясемин.

— Пусть войдут! — сказала Гюльфем и улыбнулась.

Мелек и Дениз вошли.

— Гюльфем, я так рада тебя видеть! — сказала Дениз.

— Я тоже рада вас видеть! — сказала Гюльфем.

— Госпожа! — сказала Мелек.

— Мелек, зови меня просто по имени, хотя бы когда мы одни! — сказала Гюльфем.

Мелек улыбнулась.

— Рада видеть, что ты не загордилась от статуса султанши! — сказала фаворитка шехзаде Сулеймана.

— У нас для тебя подарок! — сказала Дениз, её улыбка была радостной и согревающей.

— Подарок? Девочки, не стоило! — сказала Гюльфем.

— Мы хотели сделать вам приятное! — сказала Мелек, протягивая шкатулку.

Гюльфем открыла ее и восхищенно ахнула. Внутри лежали изящные украшения из изумруда: тика, серьги, кольцо и кулон.

— Это просто невероятно! — воскликнула Гюльфем, её глаза сияли. — Спасибо вам огромное, мои дорогие. Я очень тронута вашим вниманием!

— Мы рады, что тебе понравилось! — улыбнулась Дениз. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего!

— Вы настоящие подруги! — искренне ответила Гюльфем. — В гареме так редко встретишь искреннюю дружбу!

— Мы трое всегда будем подругами, что бы ни случилось! — уверенно сказала Дениз.

Мелек и Гюльфем согласились с ней. Они будут дружить, что бы ни случилось в будущем. Любые препятствия они одолеют вместе.

Гарем — это место, где тишина — не спокойствие, а предвестник бури. Все обитатели гарема это понимают рано или поздно. Фюлане султан знала, что спокойствие в гареме, где каждая девушка рано или поздно становится змеей. Она видела много девушек, что старались занять место под солнцем, стать той, кого шехзаде Сулейман запомнит надолго. Кто станет его единственным? Махидевран смотрела на своего сына. Мустафу только что принесли от кормилицы. Мальчик спал на своей постели. Вид его был спокойным. Она была уверена, что этот ребенок был первым, но не единственным плодом её отношений с шехзаде Сулейманом.

— Мустафа, будь уверен, я рожу ещё много детей, они будут твоими братьями и сестрами. Ваш отец будет видеть только вас и никого другого! — сказала черкешенка. В её голосе была уверенность.

Она была уверена, что сможет затмить любую девушку в гареме. Никто не был так красив, как она.

Гюльфем сидела между люльками, в которых лежали Мурад и Айнишах. Она пела детям колыбельную. Её голос звучал как щебетание птицы. Служанки и сами невольно заслушивались пению султанши.

— Спите, мои волчата, мама будет всегда с вами! — прошептала Гюльфем.

Гюльфем осторожно встала и вышла. Она не просто так назвала своих детей волчатами. Прекрасно помнила герб своего дома, когда она была Анастасией Главацких. В её семье все были друг за друга. У отца было много братьев и сестёр, сама Анастасия была вторым ребёнком для отца и первым ребёнком для своей матери. Первая жена Яна Гвацкого умерла во время родов, она подарила жизнь Анне, первой дочери. Потом он женился на Габриэле Новак, Анастасия была их первым ребёнком, после родился Милослав, за ним Стефания и Матеуш. Родители любили их очень сильно.

— Ясемин, присмотри за ними! — сказала фаворитка султана.

— Хорошо, госпожа! — сказала Ясемин.

— Нурай, распорядись, чтобы мне подготовили хамам! — сказала Гюльфем. Она хотела сходить в хамам.

— Хорошо, госпожа! — сказала Нурай, поклонилась и отправилась исполнять приказ.

Шехзаде Сулейман ко всем своим фавориткам старался относиться хорошо. Фюлане была его фавориткой, она была первой женщиной, что родила ему ребёнка, она давала ему поддержку, когда Айше Хафса султан и её муж султан Селим, бывший в те времена шехзаде, были вынуждены бежать в Крымское ханство, чтобы спастись от султана Баязида. За это он ценил её ещё больше. У него была свободная минута, и он решил прогуляться в саду — проветрить голову перед тем, как снова сесть за дела.

Фюлане султан решила посмотреть, кто такой Гюльфем, и пригласила её в сад на прогулку. Полька согласилась прогуляться с первой фавориткой шехзаде Сулеймана.

— Так ты умеешь рисовать? — спросила Фюлане султан.

— Умею, госпожа, меня научила моя тётя Алекса! — сказала Гюльфем.

— Редко когда встречаешь женщину, что умеет рисовать! — сказала Фюлане. — Когда я была младше, то желала научиться рисовать, но мне говорили, что девочку никто не возьмётся обучать!

— Мне жаль, что так вышло. Если хотите, я могу вас научить! — сказала Гюльфем.

Фюлане удивлённо посмотрела на Гюльфем. В глазах польки она видела искреннее желание помочь.

— Я подумаю об этом предложении! — сказала Фюлане.

Именно этот разговор застал шехзаде Сулеймана. Он не думал, что двое фавориток могут так мирно вести беседы, но эта картина согрела его сердце. Было приятно осознавать, что Фюлане и Гюльфем не пытаются избавиться друг от друга.

Сулейман не знал, будут ли такие же тёплые отношения у всех фавориток. Наверное, нет. Не может быть, чтобы в гареме все жили тихо и спокойно. Всегда найдутся те, кто будет враждовать с остальными. Сулейман знал это довольно хорошо. Сам не раз видел, как фаворитки султана Селима пытались избавиться друг от друга. Сулейман не знал, стоит ли ему лезть в женские разговоры, но, подумав, решил, что нет.

Хатидже султан вышла замуж за Искандера пашу. Она не могла сказать, что они любят друг друга, но паша был влиятельным человеком; брак с представительницей династии Османов только добавил ему рейтинг. Хатидже понимала, что в браке с Искандером она сможет пробыть долгие годы, прежде чем нелюбимый супруг отправится на тот свет.

POV Хатидже султан

Свадьба с Искандером пашой не была моим желанием, всего лишь воля отца, которой я последовала. Дочерям нужны династии Османов для укрепления династии, они — разменная монета. Искандер паша не плохой муж, но я не уверена, что хочу иметь от него детей. Я хочу испытать счастье материнства, но я мечтала о том, что отцом моих детей будет мужчина, которого я полюблю. Видимо, зря мечтала.

Ночью я просила оставить меня в покоях одной, и только тогда я позволяла себе плакать от горя. Оплакивала я свою несчастную судьбу.

Мама скоро будет присылать письма и интересоваться, не беременна ли я. Но я не хочу иметь ничего общего с Искандером. От только мои желания никого не волнуют. Для них это пустой звук.

Конец POV Хатидже султан

Айше Хафса-султан понимала, что Сулейману нужно иметь не только троих сыновей, а как можно больше детей, чтобы было кому продолжить династию Османов, если вдруг что-то произойдёт.

— Дениз! — позвала мать шехзаде Сулеймана одну из своих слуг.

— Госпожа! — сказала девушка.

— В гареме есть хорошо обученные девушки, что могли бы пройти по золотому пути и понести ребёнка как можно скорее? — поинтересовалась Айше Хафса-султан.

Дениз на мгновение задумалась.

— Есть, госпожа! — сказала служанка и начала называть имена.

— Тогда выберите из них троих или четырёх, кто сможет ходить в покои шехзаде Сулеймана! — сказала Айше Хафса-султан.

Дениз поклонилась и ушла исполнять приказ.

«Новые наложницы могут позволить династии расширить свои границы. Дать шанс не беспокоиться за будущее Османов.» — думала Айше Хафса-султан.

Хатидже султан поняла, что её голова кружится. В последнее время она ощущала усталость, и голова часто кружилась.

— Позовите лекаря! — сказала Хатидже султан.

Она понимала, что её состояние может быть вызвано какой-то болезнью, она не думала, что может быть беременной — прошло не так много времени с тех пор, как она стала женой паши.

Лекарка осмотрела Хатидже султан. Она осматривала её с тщательностью.

— Госпожа, простите, но я не смогла найти болезни, быть может, стоит проверить на беременность? — спросила лекарка.

Хатидже султан замерла. Она не думала, что беременность может наступить так внезапно. Она думала о том, что всё не так просто, как может показаться.

— Проверь! — сказала Хатидже султан.

Она не знала, что чувствует в этот момент. Все смешалось. Страх, непринятие и желание стать матерью.

— Госпожа, примите мои поздравления, вы беременны! — сказала лекарка.

Хатидже Султан натянула на лицо улыбку и дала золото лекарке за хорошие новости. Хотя были ли они для неё хорошими? Хатидже затруднялась сказать.

Она решила написать письмо матери с новостями. Айше Хафса султан точно обрадуется подобным новостям.

Айше Хафса султан получила письмо спустя несколько дней после того, как Хатидже султан её отправила.

Здравствуйте, мама!

Как ваши дела?

У меня всё хорошо. Искандер паша — неплохой муж. Он ничем меня не обижает. Одно разбивает мне сердце — я не люблю его. Но надеюсь, что смогу полюбить его так же, как Бейхан полюбила своего супруга.

Я спешу сообщить вам хорошие новости — я беременна. Новость была неожиданной, я не думала, что так быстро понесу ребёнка, но тем не менее она счастливая. Надеюсь, вы разделите моё счастье.

Ваша дочь Хатидже султан

Айше Хафса султан счастливо улыбнулась.

— Хорошие новости, мамочка? — спросила Шах Хубан султан.

— Да, дорогая, твоя сестра Хатидже ждёт ребёнка! — сказала Айше Хафса султан.

Шах Хубан улыбнулась.

— У неё будет такой же малыш, как Айнишах, Мурад и Мустафа? — спросила Шах Хубан султан.

— Да! — сказала Айше Хафса султан, ласково погладив дочь по голове.

— А в честь её беременности будут раздавать золото, как при беременности Гюльфем и Махидевран? — спросила Шах Хубан султан.

— Будут и золото, и сладости! — сказала Айше Хафса султан. — Ты будешь бросать золото в честь племянника или племянницы?

— Да! — сказала девочка с радостной улыбкой.

По приказу Айше Хафсы султан были приготовлены сладости и выделено золото. Шах Хубан султан кидала золотые монеты на руки матери. На лице девочки была счастливая улыбка.

10 декабря 1515 года

С одной стороны — обычный день, но в гареме шехзаде Сулеймана. Мелек хатун, фаворитка шехзаде, рожала. Все ожидали новостей: кто же родится. Дениз хатун очень переживала за подругу.

— Дениз, тебе не стоит переживать! — сказала Гюльфем.

— Знаю, но я всё равно переживаю. Я и за тебя переживала! — сказала Дениз.

— Знаю, я тоже переживаю, но ты должна подумать о себе! — сказала Гюльфем султан.

Дениз ходила по покоям.

— Ой! — сказала фаворитка султан и сморщилась от боли.

— Что такое? — спросила Гюльфем, подскочив к подруге.

— Кажется, я рожаю! — сказала Дениз.

Гюльфем отдавала приказы. Для Дениз подготовили покои, и её отвели.

— Гюльфем, останься со мной! — попросила Дениз.

Фаворитка шехзаде Сулеймана не решилась отказать подруге.

POV Гюльфем султан

Я занималась детьми и бывала в покоях шехзаде Сулеймана, но этот день совсем не спокойный для меня. Первой начала рожать Мелек. Я и Дениз очень переживали из-за этого. От всего для меня нервы прошли менее ужасно. Попытки успокоить Дениз не дали результатов. От переживаний у неё отошли воды. Я начала отдавать приказы, чтобы подготовили всё, привели повитуху, что принимала роды.

Я думала, что уйду из покоев Дениз, но она схватила меня за руку.

— Гюльфем, останься со мной! — попросила подруга.

Я не стала отказывать, понимая, что может быть поддержка поможет Дениз чувствовать себя увереннее. Всё время держала её за руку.

Конец POV Гюльфем султан

Дайе хатун вошла в покои Айше Хафсы султан.

— Госпожа, Дениз хатун рожает! — сказала Дайе хатун.

— Уже? Я думала, она немного позже родит! — сказала Айше Хафса султан.

— Видимо, Аллах решил, что ребёнок должен родиться сейчас! — сказала Дайе хатун.

— Сулейману уже сообщили? — спросила Айше Хафса султан.

— Сообщили! — сказала Дайе хатун.

— Хорошо, сообщи, когда будут новости! — сказала мать шехзаде Сулеймана. — Пусть ко мне придут Фюлане, Гюльфем и Махидевран!

— Боюсь, Гюльфем султан не сможет прийти! — сказала Дайе хатун.

Айше Хафса султан удивлённо посмотрела на неё.

— Почему? — спросила законная жена султана Селима.

— Дениз хатун попросила её остаться с собой, девушки дружат, и Гюльфем султан не отказалась ей! — сказала Дайе хатун.

— Хорошо, пусть тогда придут Фюлане и Махидевран! — сказала Айше Хафса султан.

Дайе поклонилась и удалилась из покоев.

В гареме царило напряжение, сотканное из ожидания и страха. Каждая шорох, каждый вздох казался преувеличенным. Дениз, чье лицо исказилось от боли, чувствовала, как силы покидают ее. Гюльфем, всячески стараясь сохранить спокойствие, сжимала руку подруги, отражая в себе всю силу ее страданий. В ее глазах плескалась океанская глубина переживаний, смешанных с безграничной любовью и заботой.

Тем временем, в покоях Айше Хафсы султан, новости о родах Дениз вызвали легкое замешательство. Мать Сулеймана, хоть и привыкшая к перипетиям гаремной жизни, не могла скрыть своего удивления. Она понимала, что в такие моменты, когда жизнь висит на волоске, поддержка близкого человека бесценна. Мысль о том, что Гюльфем не сможет присутствовать, была для нее понятной, ведь дружба и сострадание в этот миг значили больше, чем протокол.

В покоях Дениз, среди приглушенных стонов и суетливых движений повитух, тихий шепот Гюльфем был единственным якорем спокойствия. Ее слова, полные утешения и нежности, проникали сквозь боль, наполняя сердце Дениз силой. Каждый вздох подруги отзывался в душе Гюльфем, каждым нервом она ощущала ее страдания, разделяя с ней и страх, и надежду.

В воздухе витал запах трав и тревоги. Рождение новой жизни всегда сопряжено с риском, и этот день не стал исключением. Пока одна фаворитка боролась за свое материнство, другая, став свидетелем ее борьбы, переживала самые глубокие струны своей души. Это было время, когда тонкая грань между жизнью и смертью становилась особенно ощутимой, а истинные чувства проявлялись во всей своей беззащитной красоте.

Молитвы, шепотом обращенные к Аллаху, смешивались с криками боли и радости. Каждая минута тянулась вечностью. Судьба новорожденного и его матери зависела от невидимых сил, от воли Всевышнего, и от той любви, которая связывала женщин этого гарема. В эту ночь, под покровом темноты, разворачивалась драма, где переплетались судьбы, рождались надежды и проявлялась истинная сила человеческого духа.

Дайе хатун вошла в покои Айше Хафсы султан.

— Госпожа, Мелек хатун родила мальчика! — сказала служанка матери шехзаде Сулеймана.

Новость обрадовала Айше Хафсу султан, но она понимала, что Дениз хатун ещё не родила своего ребёнка.

Гюльфем видела, как тяжело было Дениз. Силы покидали её с каждым мгновением, а ребёнок всё никак не желал являться. Наступал рассвет. Помощницы повитухи тревожно переглядывались. Она боялась, что что-то пошло не так. Наконец-то раздался плач ребёнка. Дениз была уставшей.

— Родился шехзаде! — сказала повитуха.

Момент рождения шехзаде принес облегчение и радость, но напряжение в покоях Дениз не рассеялось. Усталая, но счастливая, она услышала долгожданный плач своего ребенка. Казалось, все трудности остались позади, когда повитуха объявила, что на свет появился мальчик. Гюльфем, дрожащей рукой поддерживая Дениз, почувствовала, как спадает груз переживаний. Она была рада за подругу, но в ее сердце по-прежнему жила тревога за нее саму.

Наконец, после долгих часов борьбы, из покоев Дениз послышался крик новорожденного. Облегчение и ликование наполнили сердца тех, кто ждал снаружи. Повитуха, с улыбкой на лице, объявила, что родился мальчик. Дениз, изможденная, но счастливая, приняла на руки своего сына. Гюльфем, прильнув к подруге, шептала слова поздравлений, в которых звучала искренняя радость и облегчение.

Весть о рождении второго шехзаде в этот день моментально облетела весь дворец. Айше Хафса султан, получив сообщение, наконец-то смогла выдохнуть с полным облегчением. Благодарность Аллаху за дарованных внуков наполнила ее сердце.

Утром шехзаде Сулейман дал мальчикам имена. Сын, рожденный от Мелек, был назван Османом, а сын, рожденный от Дениз, получил имя Хасан.

Девушкам раздавали золото и сладости в честь рождения двух шехзаде. Махидевран султан была хмурой, как грозовая туча. Рождение сразу двух шехзаде было ей совсем не по душе. Черкешенка старалась улыбаться, сидя на празднике; она с трудом держала маску радости, хотя на самом деле совсем не была рада рождению Османа и Хасана. Мелек и Дениз получили титулы султанш.

Фюлане сидела на празднике, она слушала музыку и колыхалась в такт мелодии. Да ей было не приятно осознавать, что ещё две наложницы родили сыновей шехзаде Сулейману, но она понимала, что такие правила в гареме. В жизни шехзаде будут женщины, и их будет много, а ещё больше их станет после того, как шехзаде станет правителем Османской империи, и с этим ничего не поделаешь, остаётся только смириться. Она была уверена, что Мелек султан или Дениз не будут такими неприятными, она их видела, и видела, что они не бросают взгляды превосходства.

Айше Хафса султан сидела на празднике, на её лице была улыбка, она наблюдала, как её дочь Шах Хубан танцует с девушками из гарема, и радуется.

Периодически мать шехзаде Сулеймана смотрела на невестку. Она видела, как Гюльфем была уставшей.

— Гюльфем! — обратилась она к невестке. — Ты можешь идти, я вижу, что ты уставшая!

— Благодарю, госпожа! — сказала Гюльфем султан.

Полька так и не смогла отдохнуть после того, как провела почти всю ночь рядом с Дениз, только на рассвете, после рождения ребёнка, она позволила себе немного поспать, но проснулась из-за плача Айнишах и Мурада и больше не смогла заснуть.

Шли дни, Мелек-султан уже чувствовала себя хорошо. А от Дениз выглядела всё хуже и хуже.

— Что с ней? — спросила встревоженно Айше Хафса-султан.

Мать шехзаде Сулеймана понимала, что невестка не в самом лучшем состоянии.

— Госпожа, Дениз-султан больна родительной горячкой! — сказала лекарка.

Родительная горячка была неизлечимой болезнью. Айше Хафса-султан могла видеть, как фаворитки её отца умирали от этой болезни, как умирали от этой болезни наложницы в гареме её мужа.

Дениз-султан была без сознания, высокая температура не давала ей что-либо делать. Что касалось шехзаде Хасана, им занимались служанка и кормилица.

— Сделайте всё, что в ваших силах! — сказала Айше Хафса султан.

— Мы сделаем всё, что сможем, госпожа, но лучше не надеяться на лучшее! — сказала лекарка.

Айше Хафса султан понимала, что лекарка права, но её сердце болело за шехзаде Хасана. Мальчик мог остаться без матери в таком юном возрасте. Придя в свои покои, женщина поджала губы.

— Сообщите Гюльфем султан, Мелек султан и моему сыну, что Дениз султан больна родительной горячкой! — сказала законная жена султана Селима Явуза.

Она понимала, что новости просто ужасные, но других новостей не было, были только эти. Жуткие и неприятные.

Дайе хатун понимала, что не услышит от матери шехзаде Сулеймана больше ничего, отправилась к фавориткам, а уже после собиралась идти к самому шехзаде Сулейману.

— Госпожа! — сказала Дайе хатун, когда пришла в покои Гюльфем султан.

— Дайе хатун, Айше Хафса султан желает меня видеть? — спросила Гюльфем султан.

— Нет, госпожа, меня послали сообщить неприятные новости! — сказала Дайе хатун.

— Что произошло? — встревоженно спросила Гюльфем султан.

— Дениз султан больна родильной горячкой, неизвестно, сколько она продержится! — сказала Дайе хатун.

— Она ведь не выживет? — спросила Гюльфем, служанка Айше Хафсы султан видела, как переживает фаворитка шехзаде Сулеймана.

— Боюсь, что никто не выжил от этой болезни! — сказала Дайе хатун.

— О Аллах! — сказала Гюльфем, на её глазах навернулись слёзы.

Гюльфем прикрыла рот рукой, чтобы не издать никаких звуков.

— Мне жаль, госпожа! — сказала Дайе хатун.

— Всё в порядке! — сказала Гюльфем, но её голос дрогнул, и Дайе хатун это заметила.

К сожалению, Дайе не могла разделить её чувств, она никогда не водила дружбу с наложницами, в молодые годы она имела знакомых, дружила с другими слугами своей госпожи, но они вышли замуж, и Дайе хатун никогда не страдала из-за смерти своих подруг.

Понимая, что ничем не сможет помочь, она решила уйти. Перед тем как уйти, она поклонилась Гюльфем султан. Фаворитка шехзаде Сулеймана была выше по иерархии, а женщина предпочитала следовать правилам.

— Госпожа? — спросила Ясемин.

— Всё в порядке, Ясемин! — сказала Гюльфем султан. Она постаралась взять себя в руки.

Мелек султан была удивлена, когда к ней пришла Дайе хатун.

— Госпожа, Дениз султан больна родильной горячкой! — сказала служанка матери шехзаде Сулеймана.

— Что? Дайе хатун, скажи, что это шутка! — сказала Мелек султан. На её лице был шок, что сменился на неверие.

— Боюсь, что нет, госпожа, это правда! — сказала Дайе хатун.

Мелек всхлипнула. Новость была жуткой, она боялась потерять одну из своих подруг. Дениз была жизнерадостным человеком, который никогда не унывал.

— Можешь идти, Дайе хатун! — сказала Мелек султан.

Дайе хатун поклонилась и ушла. Как же неприятно приносить плохие новости. И почему Айше Хафса султан дала это задание именно Дайе хатун?

А ведь ей ещё нужно сообщить новость и шехзаде Сулейману. Он занимался делами санджака.

— Шехзаде, пришла Дайе хатун! — сказал хранитель покоев шехзаде.

Сулейман удивился, но понимал, что служанка матери не пришла бы просто так.

— Впусти! — сказал Сулейман.

Хранитель покоев поклонился и покинул покои шехзаде Сулеймана, в них вошла Дайе хатун.

— Шехзаде! — сказала женщина и поклонилась.

— Дайе хатун, что произошло? Что-то с мамой? С Шах-Хубан? С моими фаворитками? Детьми? — засыпал женщину вопросами шехзаде Сулейман.

— С вашей фавориткой, шехзаде, Дениз султан, она больна родильной горячкой! — сказала Дайе хатун. На лице шехзаде она увидела удивление, женщина решила продолжить. — Она была подругой Гюльфем султан и Мелек султан, ваша матушка Айше Хафса султан приказала сообщить им эту новость!

Сулейман помнил свою фаворитку Дениз-султан. Она была легкой в общении, всегда улыбалась. Ему нравилось, что девушка не унывает, и что она смогла подружиться с ещё двумя фаворитками — Гюльфем и Мелек, и что их дружба продолжает существовать и после того, как они стали фаворитками, что родили шехзаде — сыновей. Не многие девушки могли сохранить дружбу даже после того, как просто попали в гарем.

— Как на это отреагировали Гюльфем и Мелек? — спросил Сулейман.

Ему было тяжело осознать, что его фаворитка может умереть.

— Плохо. Гюльфем-султан старалась сдержать эмоции, а от Мелек-султан заплакала. Думаю, что Гюльфем-султан не далеко от неё ушла, просто не хочет показывать свою слабость служанкам! — сказала Дайе-хатун.

— Лекари могут как-то помочь Дениз? — спросил он, надеясь, что шанс на то, что фаворитка пойдёт на поправку, шехзаде Хасан останется с матерью, а Гюльфем и Мелек останутся с подругой и не будут страдать.

— Лекари делают всё, что в их силах, но говорят, что лучше не надеяться на удачный исход! — сказала Дайе-хатун.

Лицо шехзаде Сулеймана посерело. Впервые он понял, что стоит молиться, но от родильной горячки ещё никто не выживал. Он вскочил со своего места и направился к своим фавориткам.

Гюльфем-султан направилась в покои Мелек. Девушка сидела на тахте и плакала.

— Мелек! — сказала Гюльфем-султан и, сев рядом, обняла подругу.

— Гюльфем! — сказала Мелек, она обняла подругу в ответ и спрятала лицо в плече подруги. — Я не могу поверить, что с Дениз происходит всё это...

— Я тоже не хочу в это верить! — сказала Гюльфем, по её лицу текли тихие слёзы. — Стоит молиться Аллаху, чтобы он помог!

— Гюльфем, я знаю, что от родильной горячки еще никто не выздоровлял. Моя сестра умерла от неё! — сказала Мелек. — А что будет с Хасаном?

— Если Дениз не поправится, мы сами можем взять его на воспитание, заботиться о нём, так с нами будет частичка Дениз! — сказала Гюльфем.

Мелек кивнула и всхлипнула.

Сулейману сказали, что Гюльфем отправилась в покои Мелек. Он думал зайти в покои, но решил, что не стоит — ему плохо удавалось успокаивать женщин, что плачут. Он зашёл в покои Дениз. Его фаворитка лежала на постели, бледная, еле дыша.

— Шехзаде! — сказала лекарка.

— Как она? — спросил Сулейман.

— Плохо! — честно сказала лекарка.

— Есть ли шанс, что она поправится? — спросил шехзаде Сулейман.

— Я делаю всё, что в моих силах, но на всё воля Аллаха! — сказала лекарка

Женщине было жаль девушку, что лежала перед ней. Она была юной, совсем ещё не знала жизни. Ещё горче становилось от того, что её ребёнок не будет знать своей матери, а сама Дениз султан может никогда не увидеть того, как растёт её ребёнок, как он делает первые шаги, говорит первое слово, дарит миру первую улыбку.

Сулейман и сам понимал это. Родильная горячка неизлечима, но ему хотелось верить, что мир не настолько жесток, чтобы отобрать у новорождённого ребёнка мать.

В гареме нет тайн — если что-то происходит, то об этом уже знают из двора. В этот раз всё было точно так же. Девушки разговаривали о том, что фаворитка шехзаде Сулеймана больна и долго не проживёт. Но что для одного беда, для другого — счастье — такая жестокая реальность этого двора. Махидевран, султанша, мать шехзаде Мустафы, совсем не испытывала горя — скорее наоборот: новости, которые ей принесли, вызвали у султанши улыбку. Её соперница находится на грани смерти и скоро отправится на тот свет. Что будет с шехзаде Хасаном, женщину совсем не волновало — задался ли ей чужой ребёнок.

— А что касается двух подружек этой девицы? — с пренебрежением спросила Махидевран султан.

— Они страдают, сама слышала — как Мелек султан в своих покоях, а Гюльфем султан шла к ней! — сказала Раша хатун.

Махидевран улыбнулась ещё шире, хотя казалось, куда уж ещё.

"Пока они страдают, я могу отправиться в покои Сулеймана и зачать ещё одно дитя", — подумала Махидевран султан.

— Можешь идти, я хочу побыть одна. — Раша хатун поклонилась и ушла.

Фюлане султан новости узнала от своей служанки.

— Гюльфем сильно страдает? — поинтересовалась Фюлане султан.

Служанка только кивнула.

Фюлане султан только вздохнула. Ей было немного жаль Дениз, но кроме небольшой жалости, она ничего не испытывала. Женщина понимала, что потеря подруги может отразиться на Гюльфем и Мелек, а враги могут воспользоваться моментом и сыграть против фавориток. Гарем — место, где живут змеи. Змеи, что способны убить маленького ребёнка, младенца или взрослую женщину. Желание получить лакомый кусочек заставляет быть жестоким ко всем, кто рядом.

"Я постараюсь присмотрить за шехзаде Мурадом и Айнишах султан, пока его мать страдает", — подумала Фюлане.

Она не желала, чтобы маленький ребенок пострадал от рук змеи.

Дениз умерла через три дня. Во дворце был траур. Айше Хафса султан приказала забрать шехзаде Хасана в свои покои. Фюлане султан пришла к Гюльфем. Прошло десять дней с тех пор, как дворец попрощался с фавориткой шехзаде Дениз султан.

— Гюльфем, тебе тяжело, но ты должна собраться с силами. Этот дворец не сказка. Пока ты страдаешь, Махидевран уже бегает в покои шехзаде Сулеймана. Соберись хотя бы ради своих детей. Айнишах и Мурад не могут защитить себя — они маленькие для этого. Как только Махидевран займет своё место под солнцем, то постарается вывести соперниц из игры. Фаворитка, что потеряла ребёнка, будет отправлена в Старый дворец доживать свой век в холоде, молитвах и воспоминаниях о прошлом! — сказала Фюлане султан.

Она говорила правду. Никто не будет защищать чужих детей, как только появится выбор между своим ребёнком и чужим. Во время угрозы немногие во дворце не станут долго думать и пытаться спасти двоих детей.

— Мне до сих пор не верится, что её нет! — честно сказала Гюльфем.

Фюлане обняла её, как младшую сестру.

— Я знаю, тебе больно, но думаешь, она была бы рада видеть, как вы страдаете? Думаю, нет. Если бы я умерла, я не хотела бы, чтобы мои близкие страдали так долго. Меня ведь не вернуть. Я бы хотела, чтобы они прожили жизнь не только за себя, но и за меня, чтобы они жили и радовались жизни! — сказала Фюлане султан.

Ее слова подействовали, и вскоре Гюльфем действительно вернулась к жизни. Она больше не плакала. Айше Хафса султан видела это, и именно поэтому этим вечером решила отправить в покои сына не черкешенку Махидевран, а Гюльфем.

Махидевран султан собиралась в своих покоях, на ней было розовое платье, она подбирала украшения.

— Раша, где ты ходишь? Помоги мне, не стоит заставлять шехзаде ждать! — сказала Махидевран султан.

— Госпожа! — сказала Раша.

— Что такое? Что с тобой? — спросила Махидевран султан, видя, как её служанка совсем не торопится браться за дела.

— Госпожа, Айше Хафса султан отправила в покои шехзаде Сулеймана Гюльфем султан! — сказала Раша.

Махидевран султан замерла, она явно не ожидала услышать подобное.

— Ты шутишь? Эта мышка страдала так, что и с покоев не показывалась, что изменилось? — спросила Махидевран.

— Не знаю, госпожа, к ней ходила Фюлане султан, после этого Гюльфем султан взяла себя в руки! — сказала Раша хатун.

Махидевран-султан нахмурилась. Она села на кровать.

— Шайтан, сама не может иметь детей, но послала ту, кто может! — сказала сквозь зубы Махидевран-султан.

Шехзаде Сулейман не знал, придет ли к нему сегодня кто-то.

— Шехзаде, пришла Гюльфем султан! — сказал хранитель покоев.

— Впусти! — сказал Сулейман.

Хранитель покоев поклонился и ушёл. В покои вошла Гюльфем султан.

— Шехзаде! — сказала она и поклонилась.

— Гюльфем, как ты? — спросил шехзаде Сулейман, он знал, что смерть Дениз сильно ударила по ней.

— Всё в порядке, шехзаде, Фюлане султан умеет находить слова, что дают человеку силы продолжать жить! — сказала девушка.

Сулейман улыбнулся.

— Она действительно может находить подходящие слова! — сказал он. — Вы дружите? Я видел, как вы были в саду!

— Не знаю, можно ли нас назвать друзьями, но мне бы хотелось называть Фюлане султан своей подругой. Она хорошая человек! — сказала Гюльфем.

Разговор перешёл в ужин. Эту ночь они провели вместе.

— Вы слышали? — спросила Рабия хатун.

— Что слышали? — спросила Назлы хатун.

— Гюльфем султан ночь с шехзаде провела! — сказала Рабия хатун.

— И что здесь такого? Она его фаворитка? — спросила третья девушка.

— Быстро она переобулась, только слёзы лила о подруге, а теперь так быстро вскочила в постель шехзаде! — сказала Рабия.

— Рабия, тебе делать нечего? — спросила Назлы. — Думаешь, что все должны носить траур? Гюльфем султан и Мелек султан не на своих родинах, где траур нужно держать долго — это дворец шехзаде...

— Чего вы тут расселись и сплетничаете? Делать нечего? Так я вам сейчас найду дело — будете развлекать крыс в темнице! — появилась как черт из табакерки Бахар калфа и напугала всех девушек, что сплетничали.

— Что ты, Бахар калфа, мы просто разговариваем! — сказала Рабия хатун.

— Ты мне зубы не заговаривай, Рабия, думаешь, я тебя не знаю? То, что делают госпожи, не твоего ума дело. Ты должна исполнять свою работу. Шехзаде Сулейман пожелал видеть Гюльфем султан — она пошла, перед тобой отчитываться должны? Еще увижу, как ты распускаешь свой язык — будь уверена, накажу! — сказала Бахар калфа. — А теперь взяли тряпки в руки, набрали воду в вёдра и привели гарем в порядок — развели тут беспорядок!

Малек султан, что шла к Айше Хафсе султане, чтобы отдать дань уважения этой женщине и пожелать ей доброго утра, замерла, когда услышала разговор девушек в гареме. Сама Мелек была одета в чёрное платье.

— Она действительно была с шехзаде ночью? — спросила Мелек султан, голос её звучал будто неживой.

— Да, Айше Хафса султан отправила её в покои шехзаде! — сказала служанка.

Мелек султан поджала губы.

"Значит, пошла из-за того, что мать шехзаде отправила её туда", — подумала Мелек.

Девушка продолжила путь.

В покоях матери шехзаде Сулеймана уже были Махидерван султан, она была одета в белое платье, Фюлане султан, что была одета в голубое платье, Гюльфем султан — тоже была в покоях, одета она была в зелёное платье. Айше Хафса султан сидела на тахте, одета она была в алое, как кровь, платье, расшитое золотыми нитями, волосы собраны в прическу, а на голове — корона с рубинами.

— Госпожа, доброе утро! — сказала Мелек.

— Проходи, Мелек, ты до сих пор не сняла траур? — спросила женщина.

— Нет, госпожа! — сказала Мелек султан.

Айше Хафса султан бросила на Мелек недовольный взгляд.

— Однако жизнь продолжается, не стоит всё время ходить в чёрном! — сказала Айше Хафса султан. Мелек решила ничего не говорить по этому поводу. Женщина указала на подушку, что была рядом с Махидерван султан: — Садись, я хочу услышать, как там мои внуки, как у вас дела!

Мелек села на предложенное место, но ей не понравилось, что сидеть ей пришлось рядом с черкешенкой, но спорить она не могла.

— Фюлане, как твои дела? Как мой внук шехзаде Махмуд? — спросила Айше Хафса султан.

— Всё в порядке, госпожа, молюсь за ваше здоровье, с шехзаде всё хорошо, он очень активный ребёнок, и его интересует всё, что его окружает, — сказала Фюлане султан.

— Хорошо! — сказала Айше Хафса султан с улыбкой на лице, она обратилась ко второй невестке. — Как твои дела, Гюльфем? Как шехзаде Мурад и Айнишах султан?

— Все в порядке, госпожа, молюсь за ваше здоровье, дети очень активно пытаются познавать этот мир, они полностью здоровы! — сказала Гюльфем султан.

Двойняшкам уже было почти пять месяцев, они сейчас пытались переворачиваться со спинок на животики, сознательно хватали игрушки и безопасные предметы, что были в их доступе, распознавали голоса знакомых людей, пытались издавать слова.

— Рада это слышать! — сказала Айше Хафса султан, улыбка не сходила с лица женщины. — Махидевран, как твои дела? Как шехзаде Мустафа?

— Все хорошо, госпожа, молюсь за вас, с шехзаде все в порядке, он активно развивается и здоров! — сказала Махидевран султан, улыбаясь.

Айше Хафса султан кивнула на слова невестки.

— Рада слышать, Мелек, как поживает мой внук? — задала вопрос мать шехзаде Сулеймана.

— Все хорошо, госпожа, Осман прекрасно себя чувствует, лекари говорят, что он полностью здоров! — сказала Мелек султан.

— Я рада знать, что у вас и у моих внуков всё хорошо! — сказала Айше Хафса султан с улыбкой.

Но ни от кого не укрылось, что она не поинтересовалась, как дела у Мелек. Значит ли это, что эта девушка её мало интересует? Или она прогневала её чем-то?

POV Айше Хафса султан

Со дня смерти Дениз прошло достаточно времени. Дворец уже снял траур. В покои Сулеймана стала чаще ходить Махидевран султан. Несколько раз я задумывалась над тем, чтобы отправить какую-то другую девушку, но решила, что пусть пока будет так, но уже начала подсматривать варианты, кого можно отправить. Меня тревожило, что двое девушек, которые являются фаворитами моего сына и родили ему детей, продолжают носить траур. Это было совсем не по правилам. Всё это время мне хотелось сделать им замечание, но я решила ещё немного подождать. Первой траур по Дениз сняла Гюльфем. Именно поэтому я решила отправить её в покои Сулеймана — так было намного проще, чем отправить в покои к сыну новенькую, не знающую правил девицу. Рисковать я не хотела. Так что выбор был очевиден.

Я надеялась, что вслед за Гюльфем траур наконец-то снимет и Мелек, но утром я увидела её в чёрном платье. Как же мне это надоело.

Я разговаривала с невестками, спрашивала у них, как дела, как мои внуки. У Мелек я спросила только, как Осман. Раз она не принимает правил дворца, в котором оказалась, то пусть не удивляется, что с ней будут общаться холодно.

Хотя сомневаюсь, что смогу чего-то добиться от этой упрямки. Если до неё не дойдёт, то придётся идти другими методами.

Конец POV Айше Хафса султан

Гюльфем султан хотела поговорить с Мелек после того, как они покинули покои Айше Хафсы султан.

— Мелек! — позвала её Гюльфем.

— Гюльфем, я не хочу тебя видеть! — сказала Мелек. Гюльфем удивлённо посмотрела на подругу — она не понимала, что с Мелек. — Не прошло и сорока дней после смерти Дениз, как ты уже сняла траур, а ночь провела с шехзаде. Так ты чтить память подруги? Хотя была ли ты подругой?

— Мелек... — начала было Гюльфем.

— Что ты себе позволяешь? Ей тоже больно от потери близкого человека, но она осознаёт, что Османская империя — это совсем не ваши родные земли. На родине ты могла носить траур привычное время, но это другая страна, и здесь другие правила и традиции. Ты рабыня, которая родила сына от шехзаде, — только свободы тебе это не дало. Будешь и дальше вести себя так же глупо? Не плачь, когда у тебя заберут ребёнка. Гюльфем сделала то, что ей приказали. В чём ты её обвиняешь? Сама бы отказалась, если бы тебе сказали отправиться в покои шехзаде? Нет, у тебя не было бы выбора! — сказал Фюлане султан.

Мелек султан ничего не сказала — только развернулась и ушла с гордо поднятой головой. Гюльфем была разбитой — она не ожидала, что Мелек воспримет всё так близко к сердцу.

— Пойдём, Гюльфем, она ничего не понимает. Она живёт в своей боли и думает, что все остальные тоже должны носить траур. От только цвета одежды ничего не значит. Она не понимает реальности, в которую попала, хочет, чтобы всё было привычным, но ничего не будет как раньше. Вы в другой стране — с другими правилами. Как только Айше Хафса султан поймёт, что кто-то не следует правилам, как этого человека тут же накажут! — сказала Фюлане султан.

— Накажут? — удивлённо переспросила Гюльфем султан.

— Конечно, бить не будут, но могут отлучить от ребёнка или отправить в ссылку! — сказала Фюлане султан.

— И что потом? — спросила Гюльфем.

Фюлане пожала плечами.

— Кто как. Одни берутся за голову и исправляются, а кто-то так и остаётся отлучённым от ребёнка и не берётся за голову! — сказала Фюлане.

— Мелек могут отлучить от Османа, но ведь это разобьёт ей сердце ещё больше! — сказала Гюльфем.

Фюлане грустно улыбнулась.

— Это и есть наказание: когда мать отрывают от ребёнка, когда ребёнок маленький, он забывает родительницу, но когда ребёнок более взрослый, это и для него тяжёлое испытание! — сказала Фюлане.

— Это жестоко! — сказала Гюльфем.

— Жестоко! — согласилась Фюлане. — Но иначе урок не будет усвоен!

Гюльфем опустила голову.

— Не вешай нос, ты вряд ли попадёшь под такое наказание! — сказала Фюлане.

— Да, но мне бы не хотелось, чтобы близкие мне люди так страдали… — сказала Гюльфем.

— У твоих близких есть своя голова на плечах, и они должны ей пользоваться, не только чтобы есть и носить короны! — ответила Фюлане.

Гюльфем не стала спорить — она понимала, что первая фаворитка шехзаде Сулеймана права. Хотя признать это было тяжело.

Спустя три дня у Мелек забрали сына. Мелек как влетела в покои Айше Хафсы — султан, как буря.

— Что за дерзость, Мелек? — сказала недовольно законная жена султана Селима Явуза.

— Зачем вы забрали Османа? — спросила Мелек султана.

— Зачем? Может быть, потому что его мать не может никак прийти к выводу о том, что она в другой стране? В стране, что отличается от её? А она живёт в выдуманном лично ей мире и не желает подчиняться правилам? — сказала Айше Хафса султан.

— Что за глупости вы говорите? — спросила Мелек.

— Глупости? Мелек, пока ты не выучишь правила и не будешь им следовать, своего сына ты не увидишь! — сказала Айше Хафса султан.

— Как вы смеете отбирать его у меня? — воскликнула Мелек, в её груди горел огонь ярости.

— Знай своё место, Мелек, ты рабыня, не госпожа, то, что ты родила сына, не сделало тебя свободной! — сказала Айше Хафса султан.

Мелек глубоко дышала.

— Рабыня? А кто меня ей сделал? Вы и ваша проклятая империя! — закричала Мелек, она приблизилась к Айше Хафсе султан и ударила её по лицу с такой силой, что мать шехзаде Сулеймана просто упала на пол.

Раздался звук удара от пощечины и звук падения тела. Дети заплакали в детской из-за крика.

— Осман, мой шехзаде, мама здесь! — сказала Мелек. — Мама тебя не оставит в этом проклятом дворце!

Она хотела пойти в детскую и забрать сына, но сильные руки схватили её.

— Отпустите меня! — сказала Мелек.

— Госпожа, как вы? — спросил Абас ага.

— Всё в порядке, но эту нахалку стоит наказать, пусть ей всыпят плетей — сто ударов, перед девушками из гарема, а после заприте её в покоях, пусть сидит там, пусть никто с ней не говорит, еду приносите два раза в день! — сказала Айше Хафса султан, на её лице появился след от руки.

Мелек вырывалась и кричала. Никто не видел, что произошло в покоях Айше Хафсы султан, но на крики вышли Фюлане, Гюльфем и Махидевран. Все видели, как Мелек привязали к колоне грудью и обнажили спину.

— Что они делают? — спросила встревоженно Гюльфем у стоящей рядом Фюлане.

— Её накажут плетью! — сказала Фюлане султан.

— Но за что? — спросила Гюльфем.

Раздался свист кнута, и Мелек получила первый удар. Гарем наполнился криком.

— Не знаю, она была в покоях Айше Хафсы султан, может, что-то сказала не то, но обычно Айше Хафса султан никогда так не наказывала, только если Мелек напала на неё! — сказала Фюлане султан.

Глаза Гюльфем расширились от ужаса.

— Но разве она могла сделать нечто подобное? — сказала вторая фаворитка шехзаде Сулеймана.

— Видимо, смогла! — сказала Фюлане, она взяла Гюльфем за руку. — Пойдём, здесь не на что смотреть!

Девушки говорили тихо, чтобы Махидевран султан их не услышала. Крик Мелек от каждого удара заставлял вздрагивать всех. Её спина покрывалась следами от ударов кнутом, в некоторых местах кожа разрывалась. Махидевран султан смотрела на это представление. Её лицо стало серым.

— Раша, что она сделала? — спросила Махидевран султан.

— Не знаю, госпожа, узнать? — спросила Раша хатун.

— Узнай! — сказала Махидевран.

Ей было интересно, что такого сделала её соперница Мелек султан, что её так наказали. Махидевран повторять её участь не желала. Поэтому предпочла узнать, что такого сделала эта девушка, что её сейчас бьют кнутом.

Раша хатун спустилась в гарем. Девушки там были бледными, она вздрагивала от свиста кнута и от криков султанши.

— За что её так? — спросила Раша у близко стоящей девушки.

— Не знаю, никто не знает! — сказала девушка.

Раша решилась пройти по гарему и постараться узнать, что произошло, но ответ был везде один и тот же — никто не знал. К Махидевран султан она вернулась ни с чем.

— Никто не знает, госпожа, известно, что Айше Хафса султан забрала сына Мелек султан, узнав об этом, она ворвалась в покои султанши, а после её вывели в гарем и привязали к колоне! — сказала Раша хатун.

Махидевран султан была задумчива, но решила больше не смотреть на это зрелище и направилась в свои покои.

Тем временем Гюльфем султан ходила по покоям.

— Может, я могла что-то сделать, чтобы её не так сильно наказали? — задалась вопросом фаворитка султана.

— И чтобы ты сделала? Приняла наказание за неё? — спросила Фюлане султан, отрываясь от детей. — Больше всего, что тебя бы тоже наказали. Успокойся, она имела свою голову на плечах. У неё было время узнать о правилах и традициях, но она этого не сделала. Тебе не зачем винить себя в глупости других!

Гюльфем вздохнула и села рядом с Фюлане.

— Да, но ведь она моя подруга! — сказала полька.

— Подумай, о чём, она обвинила тебя в том, что ты сняла траур и отправилась в покои шехзаде. Будь ты на её месте, ты бы поняла и не стала её обвинять. Здесь твоей власти недостаточно, чтобы спорить с волей Айше Хафсы султан! — сказала Фюлане.

Когда наказание закончилось, Мелек отвели в её покои. Хотя девушка практически не шла сама, её буквально тащили на себе евнухи, что уложили девушку на постель. Сами они ушли из покоев. Служанку Мелек тоже вывели из покоев. Один из евнухов остался у дверей.

Он исполнял приказ — чтобы никто не ходил в покои Мелек-султан.

Девушки перешептывались между собой, что такого сделала Мелек-султан, что её так наказали. Девушки строили такие теории, что никто не понимал, как они к ней пришли вообще.

Весна, неуверенная и капризная, наконец-то вступила в свои права. март, словно избалованный ребенок, то хмурился промозглым дождем и серой пеленой облаков, то внезапно одарял ласковым солнцем, пробуждая природу к новой жизни. Но эта смена настроений никак не отражалась на атмосфере покоев шехзаде Сулеймана. Здесь, в воздухе витала новая, тонкая мелодия, звучащая в присутствии Айназ хатун, его новой фаворитки.

Совершенно иная картина разворачивалась в покоях Мелек султан. Весна, с ее пробуждающей силой, к ней так и не прикоснулась. Она, словно цветок, забытый на морозе, пребывала в унылом бездействии. Шехзаде Осман, ее единственный сын, оставался для нее недосягаемым. Служанки, подобно теням, бесшумно мелькали в ее покоях, принося скудную еду, заботясь о гигиене, но никогда не произнося ни слова, ни единого звука, который мог бы прорвать завесу молчания.

Эта изоляция, эта стена отчуждения, воздвигнутая вокруг нее, оказывала все более разрушительное воздействие на хрупкую психику Мелек султан. Отсутствие общения, взгляд в пустоту, где не отражалось ни чьего лица, даже намека на жизнь, — все это терзало ее душу, заставляя погружаться в пучину отчаяния. Каждый день был похож на предыдущий, каждый рассвет приносил лишь усиление гнетущего чувства одиночества.

Служанки, выполняя свои обязанности, старались не поднимать глаз, избегая взгляда своей госпожи, который, казалось, мог прожечь насквозь. Они знали, что их молчание — приказ, но видели, как оно изматывает Мелек султан, как гаснет свет в ее глазах. Иногда, в редкие моменты, когда кто-то из них осмеливался задержать взгляд, им казалось, что в глазах Мелек появляется отчаяние, смятение, и даже крошечная искорка надежды, быстро угасающая под давлением обстоятельств.

Шехзаде Сулейман не оспорил решение матери. Он понимал, что Мелек должны были казнить. Айше Хафса султан и без того смиловалась над ней, но разве смерть страшнее того безумия, в котором оказалась Мелек султан сейчас? Она медленно сходит с ума от одиночества и от того, что все её полностью игнорируют. Она даже не знает, что с её ребёнком.

Айше Хафса султан в перерывах от дел в гареме занималась своей дочерью Шах Хубан султан и внуками — шехзаде Хасаном, сыном Дениз султан, что умерла от родительной горячки, и шехзаде Османом, сыном Мелек султан. Не забывала женщина и о других внуках — Махмуде, сыне Фюлане, Мураде и Айнишах, детях Гюльфем, а также о Мустафе, ребёнке Махидевран. Хлопот ей хватало.

— Госпожа, вам послание из столицы и от Хатидже султан! — сказала Дайе хатун.

Айше Хафса султан была удивлена.

— Давай сюда! — сказала законная жена султана Селима Явуза.

Женщина взяла письмо от супруга.

Султан Селим написал сухое письмо, в котором требует, чтобы Шах Хубан султан вернулась в Топкапы.

Айше Хафса султан нахмурилась. Она не желала, чтобы её маленькая девочка возвращалась в то змеиное логово, но понимала, что с супругом спорить бесполезно: если Селим что-то придумал, то пока не сделает — не успокоится.

— Что ж, если Селим так решил, значит, так тому и быть! — вздохнула Айше Хафса.

Она понимала, что воля султана не подлежит обсуждению. Но беспокойство за дочь не давало ей покоя. Айше Хафса приказала Дайе подготовить всё необходимое для отъезда Шах Хубан.

С приходом весны, даже в покоях Айше Хафса султан, царило оживление, хотя и иного рода. Её заботы были связаны с делами гарема, с воспитанием внуков, но не с личными переживаниями. Она была опорой для всей династии, и её душевное спокойствие было необходимо всем.

В покои вбежала Шах Хубан султан, на лице у девочки была улыбка. Ей должно было исполниться семь лет в этом году.

— Мамочка, уроки закончились, ты пойдём в сад? — спросила Шах Хубан.

— Доченька, конечно, пойдём, но я должна тебе кое-что сказать — ты должна вернуться в Топкапы! — сказала Айше Хафса султан.

На глазах девочки появились слёзы.

— Но почему я должна уехать? — спросила Шах Хубан султан.

— Солнышко мое, я не хочу, чтобы ты ехала, но это решение принял наш повелитель, и ослушаться его мы не можем! — сказала Айше Хафса султан, нежно обнимая дочь и прижимая её к себе.

Этот день женщина полностью посвятила своей дочери Шах Хубан султан — много играла с ней, рассказывала сказки, даже позволила остаться спать не в детской, а рядом с матерью. Утром она уехала в Топкапы в сопровождении стражи. От только на сердце Айше Хафсы султан было неспокойно.

— Госпожа, вы так и не прочитали письмо от Хатидже султан! — напомнила Дайе хатун.

Вчера женщина посвятила себя Шах Хубан султан, малышка была расстроена, что должна уехать в Топкапы. Чтобы хоть как-то отвлечь дочь от плохих мыслей, женщина проводила с ней время.

— Подай мне его! — сказала Айше Хафса султан, понимая, что там может быть что-то важное.

Служанка тут же исполнила приказ.

— Пусть мне подадут чай с бергамотом! — сказала Айше Хафса султан.

Всю ночь она плохо спала из-за переживания, теперь платила за это головной болью. Дайе хатун тут же ушла. Айше Хафса султан открыла письмо от Хатидже.

Здравствуйте, мама!

Как ваши дела?

У меня всё в порядке. 2 марта я родила своего первенца — родился Султанзаде Ахмед. Я очень счастлива, ведь так долго мечтала о том, как возьму своего ребёнка на руки, и, наконец-то, это свершилось. Я написала отцу о рождении внука — думаю, он будет рад это услышать.

Мама, поговорив со своим супругом, я приняла решение, что приеду к вам в Манису в мае. Успела соскучиться по вам, брату и племянникам с племянницей. Искандер паша, к сожалению, сопровождать меня не сможет — отец планирует какой-то поход, меня не посвящают в происходящее, так что я мало что знаю о делах отца. Искандер считает, что рядом с вами мне будет намного лучше — так я не буду одна в своём дворце.

Твоя скучающая по близким дочь Хатидже султан

Айше Хафса-султан была удивлена, что её дочь Хатидже так быстро родила ребёнка; ей казалось, что он родится в середине марта, а то и в конце, но, видимо, султанзаде Ахмед имел своё мнение и решил появиться раньше. На лице женщины появилась улыбка.

— Хорошие новости, госпожа? — осторожно поинтересовалась Дайе-хатун.

— Хорошие, моя дочь Хатидже-султан родила сына в начале марта, она собирается приехать в мае! — сказала Айше Хафса-султан.

В последнее время хороших новостей не было, как и плохих — они были нейтральными, но письмо султана Селима расстроило Айше Хафсу султан. Письмо Хатидже султан смогло поднять женщине настроение, которое с самого утра было далеко даже от нормального. Женщина понимала, что сегодня её день будет непростым из-за того, что вчера она отложила все свои дела, и сегодня ей предстоит многое переделать.

— Скажи моим невесткам, что я сегодня никого не принимаю, пусть сегодня обойдёмся без традиций — у меня много дел! — сказала Айше Хафса султан, отпивая чай.

— Хорошо, госпожа! — сказала Дайе хатун.

Айше Хафса султан решила, что примет сегодня только Сулеймана, и никого более принимать она не собиралась. Ей не хотелось нарушать эту маленькую традицию, которая сложилась у них с сыном. Перед тем как начать новый день, он всегда приходил к ней.

— Айназ хатун так и остается единственной новой наложницей в покоях Сулеймана? — поинтересовалась женщина.

— Да! — ответила Дайе хатун.

Айше Хафса султан нахмурилась.

— Стоит отправить кого-то ещё. Династия должна крепко стоять на ногах! — сказала Айше Хафса султан, просматривая отчёты о тратах гарема.

— Выбрать кого-то из девушек, что прошли обучение, или что проходят обучение? — спросила Дайе хатун.

Айше Хафса султан на мгновение задумалась, её рука замерла, так и не взяв пишущие принадлежности.

— Лучше ту, что прошла обучение, она не ударит в грязь лицом в случае чего! — сказала Айше Хафса султан.

Дайе хатун покинула покои законной жены султана Селима Явуза. Она должна была выбрать новую наложницу для шехзаде Сулеймана. Решение Айше Хафсы султана можно было понять. Она желала, чтобы её сын имел несколько наследников, чтобы династия была более стабильной. Султан Селим не молод; если что-то случится с ним, то новым султаном станет шехзаде Сулейман, а ему желательно иметь наследника, чтобы иметь хоть какую-то стабильную почву под ногами. Сейчас у шехзаде было пять сыновей и одна дочь, но часто так происходило, что дети умирали будучи ещё в совсем юном возрасте, так что Айше Хафса султан хотела, чтобы её сын имел как можно больше сыновей, чтобы династия резко не прекратила своё существование.

— Дайе хатун, чем могу быть полезным? — спросила Бахар калфа.

— Бахар калфа, я от Айше Хафсы султана. Госпожа хочет, чтобы ты подготовила девушку, которая закончила обучение, и отправила её в покои шехзаде сегодня вечером! — сказала Дайе хатун.

Бахар калфа её выслушала.

— Брюнетка, блондинка, или не важно какой внешности? — спросила Бахар калфа.

— Внешность сейчас не важна, Бахар калфа, главное, чтобы она понравилась шехзаде Сулейману! — сказала Дайе хатун.

— Тогда обрати внимание на ту блондинку! — сказала Бахар-калфа и указала на девушку, что сидела в углу и вышивала. — Шестнадцать лет, француженка, закончила обучение неделю назад, спокойная, в конфликты не лезет!

— Неплохо, другие девушки есть? — спросила Дайе-хатун.

— Конечно, вон та рыженькая — шестнадцать лет, шотландка, тоже недавно закончила обучение! — сказала Бахар-калфа.

Дайе-хатун смотрела на девушек, которых показывала Бахар-калфа.

— Пусть пойдёт та блондинка, которую мы смотрели первой! — сказала Дайе хатун.

— Хорошо! — сказала Бахар калфа.

Бахар калфа занялась подготовкой девушки. Её звали Нурай хатун.

Утром гарем гудел о том, что шехзаде Сулейман принял новую наложницу Нурай хатун. Девушку переселили в покои фавориток. Она сияла от радости. Фюлане султан к появлению у Сулеймана новой фаворитки отнеслась более отчуждённо. Как показывала практика, легко стать фавориткой, но сложно удержаться на этом месте. Гюльфем ощутила, как её сердце неприятно кольнуло, но она старалась убедить себя, что это ничего не значит, и то, что шехзаде Сулейман провёл ночь с новой фавориткой, ничего не значит, что она не ощущает этого чувства, будто её сердце разбилось на миллионы осколков. Махидевран султан в своих покоях ходила, как разъярённая львица. Раша хатун принесла ей новости, что только разозлили султаншу.

В один момент Махидевран-султан просто опустилась на кровать, и с её глаз полились слёзы. Она даже не пыталась их стереть. Раша хатун не знала, что ей делать с госпожой. Шехзаде Мустафа проснулся и заплакал, привлекая к себе внимание.

— Иди успокой! — сказала Махидевран султан.

Раша хатун отправилась к шехзаде и осторожно приступила к своей работе.

Май наступил неожиданно быстро, как казалось, самой Айше Хафсе султан, она много времени проводила за разбирательством документов, внуками, невестками. Султан Селим Явуз отправился в поход.

Гюльфем султан приказала, чтобы её осмотрела лекарка. В последнее время в покоях Сулеймана была Нурай хатун, Махидевран султан и Гюльфем султан. Фюлане, пусть и ходила в покои шехзаде Сулеймана, ходила туда днём, так что если и были призрачные надежды на возможную беременность, то и они таяли. Шехзаде Сулейман не желал рисковать жизнью Фюлане, даже если она и смогла бы зачать ребёнка, но шехзаде Сулейман не желал, чтобы его старший сын шехзаде Махмуд рос без матери. Фюлане султан приняла это решение, да и оставлять своего сына она не желала.

Лекарка осмотрела Гюльфем султан. Сама полька не думала, что сможет так скоро забеременеть, да и принимала настойки, чтобы избежать незапланированной беременности.

— Всё хорошо, госпожа, просто вам стоит пропить микстуру, она снимет усталость, и вы снова будете чувствовать себя хорошо! — сказала лекарка.

Гюльфем заплатила женщине, что её осматривала.

POV Гюльфем султан

Я принимала настойки, чтобы не забеременеть. Мурад и Айнишах ещё совсем маленькие, а рожать, как кошка, я не желала. Понимаю, что это плохо отразится на моём здоровье, так что перед каждой встречей с шехзаде Сулейманом я пила настойку. Не понимаю я наложниц, что желают родить как можно больше детей. Я видела, как часто в покои Махидевран султан ходит лекарка и с каким недовольным лицом ходит потом черкешенка. Видимо, она надеется услышать, что снова ждёт дитя.

В покоях шехзаде стали частенько появляться Нурай хатун, Махидевран, я и ещё одна наложница — Айназ хатун, но пока что ни одна из нас не принесла хороших новостей для династии. Мелек так и продолжает сидеть в изоляции. Она не желает принимать правила Османской империи, а Айше Хафса султан не желает выпускать её. Сулейман в дела гарема не желает лезть. В какой-то мере я могу его понять, здесь всё время что-то происходит.

Вчера я узнала, что к шехзаде Осману и шехзаде Хасану вызывали лекаря. Что с ними, я так и не узнала, может, простудились. Она не отчитывается ни перед кем. Да и не по статусу всё это, чтобы она, главная женщина во дворце шехзаде, отчитывалась перед наложницами.

Лекарка, проведя осмотр, успокоила меня.

— Всё хорошо, госпожа, просто вам стоит пропить микстуру, она снимет усталость, и вы снова будете чувствовать себя хорошо! — сказала она.

Я заплатила ей, чувствуя облегчение, ведь мои частые визиты к шехзаде были продиктованы не столько желанием забеременеть, сколько необходимостью. Он мне нравился, не знаю, можно ли это назвать любовью, но когда в его покоях другие девушки, я чувствую, будто мое сердце разбивается на миллионы осколков. Не могла же я влюбиться? Наверное, нет.

В этом месяце должна приехать Хатидже султан со своим сыном, султанзаде Ахмедом. Этот брак подарил ей материнство. Надеюсь, что она в нём счастлива. Я же решила провести время с детьми. Слова о том, что я не беременна, дали мне шанс успокоиться и не переживать из-за внезапной беременности.

Конец POV Гюльфем султан

POV Хатидже султан

Отец отправился в поход, мой супруг отправился с ним. Я больше не задержалась во дворце, что должен был принадлежать мне, — просто отправилась в путь, как только служанки собрали мои вещи и вещи моего сына. Дорога обещала быть не самой приятной. Мне не хотелось оставаться здесь. Искандера я так и не полюбила. Чувствую к нему ничего, сплошной холод и ни капли любви. Может быть, не все так плохо? Может быть, разлука пойдёт нам на пользу? Не знаю. Брак без любви — это сильное испытание для меня. Да, я родила сына, но больше я не желаю рожать детей от Искандера паши. Именно поэтому я приказала приготовить мне настойки из трав, что не позволят зачать ребёнка. Кто знает, может, на ближайшие несколько лет Ахмед будет моим единственным ребёнком.

Я не знаю, сколько проживёт мой супруг, но уверена в одном — что больше я не собираюсь от него рожать детей. Может быть, в следующем браке я родлю ещё одного ребёнка, но не в этом.

Мама писала мне, что происходило в Манисе, пока меня не было. У брата новые наложницы. Гюльфем — мать двоих детей — шехзаде и султанши. Махидевран родила сына. Дениз султан умерла от родильной горячки, но родила сына. Мелек, что посмела поднять руку на маму, тоже родила сына, но ребёнка у неё забрали, и теперь она сидит в изоляции. По хорошему, её должны были казнить за это, но, видимо, решили смиловаться ради её сына. Хотя он всё равно не будет знать свою мать. Сама виновата, что так поступила. Винить остальных здесь не зачем.

Дорога в Манису достаточно меня утомила, я хотела как можно быстрее добраться до санджака брата, но приходилось делать перерывы, чтобы лошади могли отдохнуть, да и я уставала от тряски, и выйти на улицу, где не было этой дорожной тряски, было равно чуду.

Приехали мы в санджак, когда наступил ранний вечер. Солнце медленно клонилось к горизонту.

— Хатидже, дочка, как я рада тебя видеть! — сказала моя мать. На её лице я видела счастливую улыбку.

— Мама, я тоже рада вас видеть! — сказала я.

Мы обнялись.

— Как добралась? — спросила она.

— Всё хорошо, немного устали, а так всё в порядке! — сказала я.

— А где же мой внук Ахмед? — задала вопрос мама.

Служанка вынесла из кареты Ахмеда, дорога его утомила, и он спал. Мама взяла его на руки, внимательно рассматривая. На её лице была счастливая улыбка.

Конец POV Хатидже султан

— А где же мои невестки и племянники? — спросила Хатидже султан.

— С ними ты увидишься на празднике! — сказала Айше Хафса султан.

Хатидже султан воздержалась от того, чтобы хмыкнуть.

В покои Гюльфем султан вошла Ясемин хатун.

— Госпожа, во дворец прибыла Хатидже султан! — сказала служанка.

— Уже? — удивилась девушка, она держала на руках дочь, успокаивая малышку, что расплакалась. — Это хорошо. Айше Хафса султан давала какие-то распоряжения?

— Нет, госпожа. Она сказала, что вы увидитесь сегодня на празднике! — ответила служанка.

— Хорошо! — ответила фаворитка шехзаде Сулеймана.

Между Хатидже султан и Гюльфем султан был нейтралитет. Они не были врагами, но и подругами тоже не были. Султанша много времени проводила с матерью и не общалась с фаворитками брата.

Фюлане султан узнала о приезде Хатидже султан от служанки.

— Приехала? Что ж, Айше Хафса султан будет рада провести время с дочерью! — сказала Фюлане султан.

Она видела, как была расстроена женщина, когда изначально уехала Хатидже султан по приказу султана Селима Явуза, а потом и была вынуждена уехать маленькая Шах Хубан султан. Женщина была расстроенной и погрузилась в работу, чтобы отвлечься от беды.

Махидервран султан стояла перед своим сыном. Мальчика занимались служанки, и сейчас он спал. Она улыбнулась, увидев безметежное личико малыша. В покои вошла Раша хатун.

— Госпожа! — сказала Раша хатун.

Махидевран султан вздрогнула от неожиданности.

— Что такое? — поинтересовалась черкесская княжна.

— Во дворец приехала Хатидже султан со своим сыном, султанзаде Ахмедом! — сказала Раша хатун.

— Приехала? — спросила Махидевран султан задумчиво.

Приезд Хатидже означал, что Айше Хафса султан, будет ещё больше погружена в семейные дела, а значит, у неё, Махидевран, будет больше свободы действий и возможностей для укрепления своих позиций. Ведь именно мать султана оказывала наибольшее влияние на гаремную жизнь. Раша хатун, видя задумчивость своей госпожи. В это время, во дворце царила некая суета, связанная с прибытием Хатидже. Айше Хафса султан, окруженная приближенными, давала распоряжения по поводу подготовки к праздничному вечеру, на котором должны были встретиться все члены семьи.