Пять месяцев (гет)

Пять месяцев назад

Впервые за долгое время Катаре было так уютно.

Она с наслаждением вдохнула приятный, чуть пряный запах подушки, уткнулась в нее носом и почувствовала, как ее будто окутал теплый кокон. Горячее одеяло обвивало ее со всех сторон и даже нежно гладило по щеке… Что?

Катара резко распахнула глаза и наткнулась на внимательный взгляд Зуко.

Его теплая, и чуть шершавая ладонь едва касалась ее щеки. Она сама, прижавшись всем телом, лежала на его плече, одной рукой обхватив его за талию, а их ноги переплелись в тесном, почти неразрывном узле. Легкая простыня, укрывавшая их, сползла к краю циновки, оголяя ее спину утреннему воздуху, и Катара вдруг почувствовала, как мурашки бегут по коже то ли от прохлады, то ли от того, как близко он был.

— Доброе утро, — тихо сказал Зуко, и впервые на памяти Катары в его голосе не было привычной колючей настороженности. Только тепло и робкая, счастливая улыбка, которую он упорно пытался сдержать.

Катара почувствовала, как кровь прилила к щекам и подтянула простынь к груди, скрывая нагое тело от парня.

— Ты… ты давно смотришь на меня? — прошептала она, не в силах отвести от него взгляд.

— С рассвета, — ответил он.

Катара невольно бросила взгляд в сторону окна. Рассвет в Стране Огня всегда был особенным: небо вспыхивало персиковыми и малиновыми оттенками, будто сама природа готовилась к чему-то важному. Легкий туман стелился над морем, и первые солнечные нити касались земли, пробуждая все вокруг.

Зуко проснулся задолго до того, как Катара шевельнулась. Его покорение огня было неразрывно связано с солнцем: оно звало его, наполняло теплом, поднимало даже тогда, когда тело требовало еще пару минут отдыха. В это утро он открыл глаза и долго лежал без движения, чувствуя, как первые лучи пробиваются сквозь занавески и касаются его лица, наполняя тело знакомой силой. Но сегодня он не хотел вставать.

Он хотел смотреть на Катару.

На ее расслабленное лицо, спутанные волосы, легкую улыбку, которая иногда появлялась во сне. И все никак не мог поверить, что она здесь, в его объятиях. Что она не исчезнет, как только он закроет глаза.

Все это так сильно походило на чудесный сон, что в реальность верилось с трудом. Столько времени он прятал свои чувства, закапывал их под маской безразличия, под гневом и мнимой честью… А нужно было всего-навсего открыть ей свою душу — и мир вдруг перестал быть серым.

Сердце Зуко колотилось где-то в горле. Хотелось закричать на весь свет, каким же дураком он был все это время, а потом крепко сжать ее в объятиях и никогда не отпускать. Он смотрел на Катару, видел, как ее ресницы дрожат во сне, как она, даже не просыпаясь, ищет его тепло, и думал: наверное, это и есть его настоящее солнце.

Но сейчас он замер, вглядываясь в ее сонное лицо. Осторожно проведя пальцем по ее щеке, он заправил выбившуюся прядь за ухо. Катара не могла отвести от него взгляд, и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Зуко опередил ее:

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — прошептал он едва слышно, не в силах больше держать это в себе.

Катара испуганно уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.

В голове пронеслось все сразу: их прошлое, война, долг, Аватар, ее семья, его отец… Как они могут быть вместе? Что скажет Сокка? Что скажет Аанг? А если Зуко станет Лордом Огня — где тогда место ей? Сотни вопросов, на которые у нее не было ответов. Но где-то глубоко, под всеми тревогами, забилась едва заметная надежда.

— Это… это невозможно, — тихо ответила она, чувствуя, как голос дрожит.

Зуко заметил ее испуг, и его лицо сразу изменилось. Он отпустил ее плечо, отодвинулся чуть назад и вымучено улыбнулся.

— Прости. Я не должен был… — горько начал он, но договорить не успел.

Собрав все мужество и наплевав на свои мысли, Катара резко подалась вперед и обхватила его щеки ладонями. Поцелуй вышел сбивчивым, почти отчаянным, будто она боялась, что если промедлит еще секунду, то все будет кончено. Зуко замер на мгновение, но тут же ответил, притягивая ее ближе, и она почувствовала, как его пальцы дрожат у нее на талии.

Когда воздуха стало не хватать, они одновременно отстранились, но Катара продолжала крепко держать его в объятиях. Уткнувшись лбом в его лоб, она закрыла глаза и прошептала:

— Я так сильно люблю тебя, Зуко, что мне трудно дышать. Но мне безумно страшно, что мы разлучимся. — Ее голос дрожал, и Катаре пришлось несколько раз глубоко выдохнуть, чтобы продолжить. — Что война, твой долг… что все это снова встанет между нами.

Он не ответил сразу. Вместо этого крепче прижал ее к себе, уткнулся носом в ее волосы и замер.

— Обещаю, нас никто не разлучит, — твердо сказал он наконец. — Я не позволю.

Спустя некоторое время, когда стало понятно, что Аанг так и не вернулся, а надежда найти его по следам растаяла, они приняли решение отправиться к Джун. Та встретила их с неизменной усмешкой, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде удивления, когда она увидела Зуко в компании Катары, Сокки, Тоф и Суюки.

— Ого, ты наконец-то разобрался со своей девушкой? — она ухмыльнулась и лениво закинула виноградину себе в рот.

Ребята одновременно замерли. Катара почувствовала, как кровь прилила к щекам, и постаралась сделать вид, что разглядывает что-то очень интересное на горизонте, а Зуко кашлянув, дернул плечом и уставился в землю. Они не успели обсудить как рассказать все друзьям, и это точно был самый неподходящий момент.

— Мы не… — Катара беспомощно уставился на Зуко.

— Ты должна помочь нам найти Аватара, — перебил ее Зуко.

Краем глаза Катара глянула на друзей, но оказалось, что они не придали этому значения и напряженно всматривались в охотницу.

— Звучит не заманчиво, — лениво ответила Джун.

— А КОНЕЦ СВЕТА ЗВУЧИТ ЗАМАНЧИВО? — вспылил он и едва сдержал порыв пустить струю огня в стену.

Джун нервно дернулась, но, взяв себя в руки, закатила глаза и согласилась помочь. Катара тут же бросилась на поиски вещей Аанга, в который раз убеждаясь, что с Аангом точно что-то произошло, ведь он не мог уйти так далеко без Аппы и своего глайдера.

Джун дала Найле обнюхать вещи Аанга, и та тут же начал ходить кругами по лесу. Спустя несколько минут, ширшу опустилась на землю и зажала свой нос лапами.

— Что это значит? — спросил Сокка, чуть склонив голову.

— Это значит, что вашего друга нет.

— Мы и так знаем, что его нет, поэтому мы и пытаемся его найти, — проворчала Тоф.

Джун закатила глаза и глубоко вздохнула:

— Нет, — сказала она терпеливо, будто объясняла ребенку. — Это значит, что его вообще нет. Его не существует в этом мире.

Сокка переглянулся с Суюки, потом с Катарой.

— То есть он как бы… ну…ээ…умер? — сдавленно проговорил Сокка.

— Нет, мертвым мы бы его нашли, — задумчиво ответила Джун. — Ах, это серьезная загадка…Ну, еще увидимся.

Джун резко развернулась и, махнув рукой, попыталась скрыться.

— Очень обнадеживает, — крикнула Тоф и топнула ногой так, что ширшу слегка покачнулся и Джун чуть не упала с него.

— Постой! — Зуко подбежал к охотнице. — У меня есть идея. В мире есть еще один человек, способный остановить моего отца.

Катара закусила губу и грустно посмотрела на Зуко, понимая кого он хочет найти. Тот быстро сходил за своей сумкой и вытащил оттуда небольшой тапочек, запах которого почуяла не только Найла, но и все остальные.

— Ты сохранил сандалину своего дяди? — простонал Сокка, зажимая нос. — Ох, Айро, конечно, замечательный человек, но его обувь… это военное преступление.

— А я думаю это очень мило, — неожиданно произнесла Тоф, улыбнувшись.

Зуко проигнорировал их и протянул находку Джун.

— Сможешь найти его?

Джун скривилась, но кивнула. Найла тут же вдохнула резкий запах и развернулась в нужную сторону. Преследование заняло несколько дней — ширшу вел их по лесам и равнинам, не сбиваясь с пути, пока на горизонте наконец не показались знакомые стены. Так ребята снова оказались у стен Ба Синг Се, и у каждого в душе ворочались самые противоречивые чувства к этому городу. Джун с Найлой давно покинули их, и им оставалось лишь передохнуть, чтобы продолжить поиски генерала Айро уже без нее.

В изматывающей гонке с Найлой все так устали, что, едва перекусив, завернулись в спальные мешки и тут же уснули. Лишь один Зуко, привалившись к дереву, сидел недалеко от лагеря и напряженно размышлял как им действовать дальше.

Катара ворочалась в спальнике, но сон не шел. Она то и дело открывала глаза и смотрела в сторону, где темнела его фигура. Он сидел один, и внутри нее что-то сжалось. Пересилив желание провалиться в сон, она тихо выскользнула из спальника и, стараясь никого не разбудить, направилась к нему. Осторожно ступая по земле, она подошла к Зуко и опустилась рядом. Тот, не говоря ни слова, сразу притянул ее к себе, и она почувствовала, как напряжение понемногу начало его отпускать.

— Думаешь он простит меня? — неожиданно спросил Зуко, положив свой подбородок на макушку девушки.

— Твой дядя? Конечно, Зуко! — Катара слегка сжала его ладонь. — Твой дядя любит тебя, и когда узнает, как сильно ты изменился, он будет счастлив!

Зуко слегка улыбнулся и выдохнул, мысленно благодаря духов за такой подарок судьбы. Катара чуть извернулась, устраиваясь поудобнее и посмотрела на принца.

— Я уверена, дядя Айро примет тебя… — она замялась и Зуко недоуменно взглянул на девушку. — Но… примет ли он меня?

— Что? О чем ты… — осознание пронзило Зуко и он издал сдавленный хрип. Спустя пару секунд Катара осознала, что он… смеется?

— Ты чего? — недовольно протянула она.

— Ты… думаешь… дядя будет против? — спросил он, уткнувшись в ее плечо, чтобы никого не разбудить своим смехом. — Катара, он будет в восторге от тебя! Мой дядя всегда говорил, что желает для меня счастья и любви. А ты для меня — и то и другое. — он поднял голову и посмотрел на нее сияющими глазами. — Он, наверное, устроит пир.

— Пир? — она приподняла бровь, но губы уже сами тянулись к улыбке.

— Чайный пир, — поправил он самого себя. — С печеньем. И долгими расспросами о том, как я вообще уговорил тебя дать мне шанс.

Катара тихо рассмеялась, прижимаясь к нему.

— Думаешь, он правда не будет против?

— Я это знаю, — ответил Зуко, целуя ее в макушку. — Он всегда мечтал, чтобы я нашел свой путь. И ты — часть этого пути.

Она закрыла глаза, чувствуя, как страх медленно отпускает.

Их тишину нарушил резкий знакомый возглас. Встрепенувшись, Катара и Зуко за пару секунд добежали до остальных, успев заметить подозрительный взгляд Сокки, но сейчас было не до этого.

Оказалось, их лагерь обнаружили люди Ордена Белого Лотоса. Буми, Пакку и Джонг Джонг появились из ниоткуда, успев всех перепугать. Несмотря на это, встреча вышла теплой — даже Сокка перестал хмуриться, когда наставник хлопнул его по плечу.

— Недавно нас всех собрали здесь, — пояснил мастер Пакку, окидывая лагерь ребят спокойным взглядом. — Приказ был от Айро из племени Огня.

Тоф, сидевшая на камне, встрепенулась и радостно воскликнула:

— Так мы как раз его ищем!

Буми довольно хмыкнул, Джонг Джонг кивнул, а Пакку, чуть помедлив, повернулся к Зуко.

— Мы отведем вас к нему.

У Зуко от этих слов задрожали руки. Он не проронил ни слова, только сжал челюсть и замер. Катара незаметно переплела свои пальцы с его, и он, не глядя, ответил ей тем же.

— Идем, — сказал он наконец.

Оказавшись в лагере Белого Лотоса, команда Аватара разделилась. Тоф, Суюки и Сокка отправились отдыхать в выделенные им палатки, а Зуко повели дальше, вглубь лагеря, где стоял шатер его дяди.

Они шли между костров и тихо переговаривающихся людей в плащах. Кто-то бросал на Зуко короткие, внимательные взгляды, кто-то одобрительно кивал. Он почти не замечал их. От нервного напряжения у него дрожали руки, а в голове было пусто и шумно одновременно.

— Твой дядя здесь, принц Зуко, — сказал Джонг Джонг, указывая на одну из самых больших палаток. И не добавив больше ни слова, удалился в темноту.

Зуко остался один перед пологом.

Он смотрел вперед не мигая, пытаясь собрать все свое мужество. Его ноги словно приросли к земле. Внутри все дрожало от страха и надежды. Он так долго ждал этой встречи, но совсем не ожидал что она наступит так внезапно.

Зуко не заметил, как сзади подошла Катара. Лишь когда ее рука легла ему на плечо, он вздрогнул и перевел на нее взгляд. Она слегка улыбнулась, от чего сердце Зуко пропустило удар.

— Пойдешь со мной? — неожиданно спросил он.

Катара замерла. На мгновение в ее глазах мелькнула растерянность, она опустила взгляд, будто искала ответ на земле, а потом снова подняла его на Зуко.

— Ты хочешь сразу ему все рассказать? — прошептала она.

Он не отвел взгляда. Только чуть сжал ее пальцы в своей ладони и тихо ответил:

— Я не буду скрывать от дяди свои чувства к тебе. Да и это невозможно, — он слегка улыбнулся. — Идем.

— Ты уверен? — она все еще сомневалась.

— Уверен, — ответил он и, не отпуская ее ладони, шагнул вперед.

Катара сделала глубокий вдох и последовала за ним.

Генерал Айро стоял спиной к входу в шатер, склонившись над походным столом и что-то напряженно высматривая на карте. Свечи мерцали, отбрасывая пляшущие тени на его широкую спину, и в этом мерцании он казался еще больше, чем прежде, — будто время, проведенное в бегах, добавило ему не только усталости, но и какой-то новой, непоколебимой силы.

Услышав шорох откинутого полога, он замер.

В тот же миг он узнал вошедшего. Даже не по голосу или шагам, а по чему-то более глубокому, тому, что сильнее слуха и зрения. Он знал Зуко с пеленок, каждый его вздох, каждый поворот головы, каждую глупую попытку казаться взрослым. Этот мальчик был ему сыном и Айро не мог его не узнать. Но он заставил себя стоять неподвижно, давая племяннику шанс сделать первый шаг самостоятельно.

— Дядя, — тихо сказал он.

Айро не повернулся. Только чуть наклонил голову, будто не веря своим ушам.

— Дядя, — повторил Зуко, и голос его дрогнул. — Прости меня... За все. За то, что я сделал и что предал тебя. Я пойму, если ты никогда меня не простишь. Я не заслуживаю…

Его голос сорвался. Зуко замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком, а слезы жгут глаза. Внутри него все дрожало от страшного напряжения, копившегося столько времени. Он стоял, опустив голову, не смея поднять взгляд, и уже не надеялся на ответ.

Не выдержав, Айро резко обернулся. Лицо его было мокрым от слез, и он даже не пытался их скрыть. Не говоря ни слова, он молниеносным движением вытянул руку, схватил Зуко за плечо и крепко прижал его к себе так, что тот почти не мог дышать. Будто боялся, что, если отпустит, племянник исчезнет, и в этот раз уже навсегда.

Зуко замер на секунду, не веря, что это происходит. А потом его руки сами взметнулись вверх, вцепившись в одежду дяди, и он уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как знакомый запах чая и старой кожи окутывает его, возвращая в детство, в те времена, когда мир еще не рухнул.

— Как ты можешь так просто прощать меня? — сдавленно спросил он. — Я думал, что ты будешь в ярости!

— Я никогда на тебя не злился, — тихо ответил дядя и шмыгнул носом. — Я был расстроен, потому что боялся, что ты потерял свой путь.

— И я потерял его… — Зуко уткнулся носом в плечо Айро.

Айро поднял голову и заметил Катару. Она стояла у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу, и украдкой вытирала щеки. Сцена воссоединения дяди и племянника поразила ее до глубины души.

Отстранив Зуко от себя, Айро крепко сжал его плечи и лукаво улыбнулся.

— Но ты нашел его снова, — мягко сказал Айро, переведя взгляд в сторону девушки.

Кивнув, Зуко отстранился и провел рукой по лицу, приходя в себя. Он сделал глубокий вдох и, не давая себе шанса повернуть назад, подошел к Катаре. Крепко взяв ее за руку, Зуко на мгновение задержался взглядом на ее лице, отмечая влагу в глазах, и мягко ей улыбнулся.

— Дядя, — сказал он, не отрывая глаз от девушки. — Это Катара.

Его пальцы крепче сжали ее ладонь, и он мягко, но уверенно подвел ее к Айро.

— Я люблю ее большего всего на свете, — произнес он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — И хочу всегда быть рядом с ней. Ты благословишь нас?

Катара смотрела на него с немым изумлением. Он не просто представил ее, он… попросил разрешения? На что? На брак? На всю жизнь? Ее сердце колотилось где-то в горле, мысли заметались, не желая складываться во что-то внятное.

Айро перевел удивленный взгляд с племянника на Катару, потом снова на Зуко. В его глазах блестели слезы, но он широко улыбнулся и положил руки на их плечи.

— Ты уверен? — спросил он тихо.

— Уверен, — ответил Зуко без колебаний.

— А ты, Катара? — генерал посмотрел на девушку и тепло ей улыбнулся.

Ощутив небольшое головокружение, Катара поймала себя на том, что происходящее вокруг похоже на какой-то свадебный ритуал. В голове промелькнула безумная мысль: сбежать, взять паузу и подумать. Но потом она перевела взгляд на Зуко. В его глазах не было ни капли сомнения, лишь твердая уверенность и абсолютная любовь к ней. Неожиданно, буря внутри нее стихла, словно кто-то щелкнул выключателем. Стало так легко, что мысль провести с ним всю жизнь перестала пугать ее. Конечно, впереди было много испытаний, но Катара вдруг поняла: Зуко — любовь всей ее жизни. И она будет с ним до конца своих дней.

— Да, — твердо сказала она, и в голосе не осталось ни тени сомнения. — Я уверена. Больше, чем в чем-либо на свете.

Айро посмотрел на нее долгим, теплым взглядом, потом перевел глаза на племянника.

— Тогда я благословляю вас и принимаю тебя в нашу семью, Катара. Не как гостью, а как дочь. И пусть Агни, дух огня, осветит ваш путь, как солнце освещает землю.

Катара не выдержала и все же расплакалась, только в этот раз — от облегчения. Айро, не говоря ни слова, обнял обоих, пряча их лица у себя на груди, будто пытаясь укрыть от всего, что еще могло прийти.

— Спасибо, дядя, — спустя какое-то время проговорил Зуко, не поднимая головы.

— Не за что, племянник, — тихо ответил Айро. — Завтра с утра мы обсудим план действий. А сейчас вам нужно передохнуть. Через два шатра от моего есть свободный — займите его. Не переживайте, в лагере болтать не станут.

Он игриво подмигнул и отпустил их.

Катара, сжимая руку Зуко, почувствовала, как внутри разливается тепло. Она все еще не до конца верила, что это происходит. Благословение Айро не было венчанием в прямом смысле и не считалось официальным браком, но для нее это значило больше любых церемоний. В душе она уже считала Зуко своим мужем.

Они незаметно скользнули вдвоем в небольшую палатку в стороне от костров. Внутри было темно и тихо, пахло сухой травой, брезентом и землей. Где-то снаружи глухо слышались голоса, кто-то громко смеялся у костра, но здесь, в этом маленьком замкнутом мире, они были только вдвоем.

Зуко замер у входа, будто не решаясь войти окончательно. Сердце колотилось так, что в ушах стоял шум, и Катара чувствовала, как его ладонь слегка вспотела в ее руке. Она подняла голову и посмотрела на него — в полумраке его глаза казались почти черными, но в них горел тот самый огонь, который она видела в минуты его настоящей, не показной решимости.

Несмотря на то, что это была не первая их ночь, сейчас все ощущалось иначе. Тогда, на Угольном острове, они не смогли сдержать чувств — слишком долго они копились, и слишком сильно их тянуло друг к другу, когда впереди маячила смертельная опасность. Они просто ухватились за единственный миг, который мог стать последним. Сейчас же их связывало нечто большее — обещание, благословение генерала и их осознанный выбор.

Руки Зуко задрожали, когда он начал расстегивать ее тунику. Он двигался осторожно, будто боялся, что она передумает, что исчезнет, как только он сделает лишнее движение. Катара шумно выдохнула и накрыла его ладони своими.

— Не бойся, — прошептала она, словно прочитав его мысли. — Я никуда не уйду.

Он облегченно выдохнул, усмехнулся и притянул ее к себе. Она чувствовала, как напряжены его твердые мышцы под ее ладонями. Как его теплые ладони скользят по ее талии, аккуратно расстегивая пуговицы. Он почти невесомо прикасался губами к ее шее, словно боялся сделать больно.

А когда ее пальцы сами легли на его шрам, тот самый, который она когда-то ненавидела и видела в нем только зло, он прикрыл глаза. Она вдруг поняла, что больше не представляет его без этой отметины. Шрам стал частью него, частью их истории. Она медленно провела пальцем по его щеке, наклонилась и осторожно поцеловала его, ощущая губами неровную шероховатость опаленной кожи.

Не выдержав, он резко стянул с нее тунику, и ткань тут же упала на дно шатра. Следом полетел его пояс, и рубашка распахнулась, обнажая его торс. На секунду он запутался в рукавах, от чего в палатке раздался мелодичный смех Катары. Их дыхание смешалось, а губы неторопливо встречались снова и снова, словно пробуя друг друга заново. Все было иначе, чем в прошлый раз. Теперь ни у кого не было сомнений в чувствах и намерениях другого.

Зуко медленно опустил Катару на одеяла, покрывая каждый сантиметр ее тела поцелуями, и мир за пределами палатки перестал существовать. В их мыслях не было войны, не было завтрашнего дня, и не было страха. Только его руки на ее спине, его дыхание у виска и голос, который шептал ее имя снова и снова.

Казалось, что чувства Катары обострились до предела. Она ярко ощущала тепло его тела, легкую шершавость его ладоней, мягкость губ, оставляющих дорожку от ключицы к плечу. И в этот момент она поняла, что никогда в жизни не была так жива.

А когда все стихло, она лежала на его плече, укрытая одеялом, и слушала, как его дыхание постепенно выравнивается. Он медленно гладил ее по волосам, лениво целуя в макушку.

— Ты моя, — без тени сомнения сказал Зуко.

— А ты — мой, — ответила Катара, прижимаясь ближе. — Навсегда.