Пять месяцев (гет)

—…и я, превозмогая адскую боль от шести, нет, семи переломов в руке, схватил Тоф, спасая ее от смертельного падения!

Голос Сокки ворвался в сон Катары, как бумеранг, который вечно возвращается не вовремя. Сквозь пелену дремоты она различала знакомые интонации — брат рассказывал эту историю с таким пафосом, будто от нее зависела судьба мира.

Он рассказывал ее всем. Каждому, кто готов был слушать. А иногда и тем, кто не готов.

В этот раз невольными слушателями стали Аанг, который сидел на голове Аппы и делал вид, что не хихикает, Суюки, с вежливой улыбкой человека, который уже выучил эту историю наизусть, и сама Тоф.

Тоф, которая, вообще-то, была там.

— Нет, ну ты представляешь? — продолжал Сокка, войдя в раж. — Я еще месяц после этого бумеранг в руке держать не мог!

— Сахарная Царевна вылечила твои переломы через час после того, как мы добрались до дворца, Капитан Бумеранг, — парировала Тоф лениво, но с таким непередаваемым выражением, что даже Аанг перестал притворяться, что не слушает. — И потом, я своими пятками видела, как ты эти самые «сломанные» пальцы в пруд к черепахоуткам совал. Червяков им ловил. Так что давай не надо тут про «месяц страданий».

— Это была терапия! — возмутился Сокка. — Водная! Мне Катара рекомендовала!

— Я такого не рекомендовала, — пробормотала Катара, не открывая глаз.

Аанг все-таки хихикнул — звонко, по-мальчишески, и вдруг, вытянув шею, крикнул:

— Прилетели!

И мир вокруг замер.

Катара распахнула глаза.

Под ногами, далеко внизу, плыла земля. Город раскинулся у подножия вулкана, уходя во все стороны на многие километры, огибая остров с двух сторон, точно море, застывшее в камне. С высоты птичьего полета столица Народа Огня казалась крошечной, будто игрушечной, ненастоящей. Она напоминала гигантский муравейник, где миллионы существ суетятся, не подозревая, что сверху на них кто-то смотрит.

Ближе к жерлу, высоко над остальными домами, расположился Внутренний город. Стены, дворцы, сады — все это было высечено из черного и белого камня, поблескивающего на солнце, как обсидиан. А в самом сердце, упираясь шпилями в небо, возвышался дворец Лорда Огня.

Дворец, где когда-то жил Озай.

Дворец, откуда Зуко изгнали, когда он был совсем мальчишкой.

Дворец, куда он так мечтал вернуться.

У Катары перехватило дыхание.

Она зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули разноцветные пятна. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, стараясь восстановить дыхание. Только бы не выдать себя. Только бы эта волна паники, поднявшаяся из самой глубины, не накрыла ее с головой прямо здесь, на глазах у всех.

Воспоминания о последней битве все еще горели под коркой сознания. Въелись в память каленым железом, оставив шрамы, которые не заживали даже спустя пять месяцев.

До сих пор почти каждую ночь она просыпалась в ужасе. До сих пор иногда, среди ночи, отец или Сокка приходили к ней, чтобы успокить, обнимали, гладили по голове, как маленькую.

Но они не знали всей правды. Никто не знал.

Катара открыла глаза и заставила себя смотреть на приближающийся город. На дворец. На то место, где завтра должна была состояться коронация.

— Все хорошо? — голос Аанга прозвучал неожиданно близко. Он спрыгнул с головы Аппы и приземлился рядом с ней, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Ты побледнела.

— Все хорошо, — автоматически ответила Катара, улыбнувшись. Ту самую улыбку, которую отработала за эти пять месяцев до совершенства. — Просто… воспоминания.

Аанг понимающе кивнул. Он тоже помнил.

— Мы справимся, — сказал он тихо. — Вместе.

— Вместе, — эхом отозвалась Катара.

Аппа пошел на снижение. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза, а внизу, на причале, уже собиралась толпа встречающих и королевский кортеж, который должен был доставить их во дворец.

Катара смотрела на приближающуюся землю и думала только об одном:

«Еще немного. Еще чуть-чуть — и я снова увижу тебя».

— Ну что, народ, — Сокка хлопнул в ладоши, выводя всех из задумчивости. — Пойдемте уже знакомиться с придворными нового Лорда Огня. Интересно, у них тут кормят?

Тоф закатила глаза, а Суюки лишь улыбнулась.

Неожиданно Аанг крепко взял Катару за руку, но она не отняла ладонь. Потому что если она отпустит, то сразу упадет от дрожи в коленках. А падать нельзя.

Внутри нее — целый мир.

Мир, который теперь зависит только от нее.

Мир, установившийся так внезапно, как будто кто-то щелкнул пальцами, одновременно радовал и ужасал. Все произошло слишком быстро. Люди на всех континентах до сих пор вздрагивали от громких звуков, а после заката старались не выходить из дома — на всякий случай.

После битвы с Озаем прошло всего три дня, когда Аанг понял: оставаться в столице Народа Огня он больше не может.

Слишком много пепла. Слишком много теней. Слишком много взглядов, которыми провожали его местные жители — кто с благоговением, кто со страхом, а кто с той тихой, затаенной ненавистью, которую не вытравить даже из побежденных. Аватар победил, но на полный мир требовалось время.

— Я хочу уехать отсюда, — сказал он Тоф, когда они сидели на крыше дворца, глядя, как солнце медленно утопает в море. — Здесь я задыхаюсь.

Тоф хмыкнула, жуя травинку.

— Наконец-то разумные слова. Я уж думала, ты решил отрастить бороду и стать придворным мудрецом.

— Монахи не отращивают бороду, — обиженно возразил Аанг.

— Зато Аватары, как этот твой предшественник, Року, отращивают — и ничего.

— Року — исключение.

— Ты тоже исключение, Проворные ноги. Поехали.

Лицо Аанга вытянулось, и он протянул:

— Ты что, поедешь со мной?

— Серьезно? Ты же не думал, что я сбежала из отцовского дома, чтобы поселиться в столице народа огня? Конечно, я поеду с тобой, дурила! Я всегда поеду за тобой.

Аанг изумленно замер, переваривая смысл сказанных слов и вздохнул.

— Спасибо. Я рад, что ты есть в моей жизни, Тоф.

Они улетели на Аппе на рассвете, даже не попрощавшись. Аанг оставил Катаре короткую записку, уходя от прямого разговора. Сейчас у него не было ни сил, ни желания выяснять отношения с ней, особенно после ее горького отказа на Угольном острове. Между ними все еще висело что-то недосказанное, но Аанг чувствовал: им всем нужно время.

Омашу встретил их запахом гари и свежей земли.

Город, который когда-то был символом сопротивления, теперь напоминал рану, которую никто не удосужился перевязать. Обгоревшие остовы домов, разбитые мостовые, люди с пустыми глазами, бредущие по улицам, словно тени самих себя.

Король Буми стоял на главной площади, заложив руки за спину, и смотрел на разрушенный фонтан. Услышав топот лап Аппы, он обернулся, и на лице его расцвела улыбка — та самая, безумная, которую Аанг помнил с детства.

— Аанг! — воскликнул Буми, раскидывая руки. — Мой старый друг, который почему-то до сих пор выглядит на четырнадцать! Или пятнадцать? Я запутался…И Тоф! Юная повелительница земли, чей характер закаляет даже скалы! Вы прилетели!

— Ты выглядишь… — Аанг запнулся, подбирая слова.

— Как сто лет без душа и хорошего обеда? — подсказал Буми жизнерадостно. — О, так и есть! Война, знаешь ли, плохо сказывается на коже. Но теперь, когда вы здесь, мы все исправим!

Тоф спрыгнула с Аппы и, ступив на землю Омашу, замерла на мгновение, прислушиваясь к вибрациям.

— Город стонет, — сказала она тихо. — Каждый камень помнит огонь. Но земля под ним жива. Мы сможем это вылечить.

— Вылечить! — Буми хлопнул в ладоши. — Именно это слово! Вылечить, восстановить, вернуть былое величие! А потом мы двинемся дальше.

Аанг нахмурился.

— Дальше?

— В Ба Синг Се, друг мой! — Буми подмигнул. — Жемчужина Востока, столица столиц, город, который сейчас кишит этими… как их… агентами в зеленом. Дай Ли. Слышал о таких?

Аанг вздрогнул и помрачнел.

— Конечно. Ужасные служители порядка, которые превратили Ба Синг Се в полицейское государство. А еще я помню их глаза.

— О, у них замечательные глаза! — Буми рассмеялся, но смех его прозвучал горько. — Пустые, как у рыбы на прилавке, но очень преданные. Преданные идее, которой давно нет. Их Лонг Фенг давно в тюрьме, а они все еще делают свою грязную работу. Думают, что защищают порядок, на деле же просто душат город.

— Мы же не можем их всех… — сглотнул Аанг. — Убить.

— А кто говорит про убийство? — искренне удивился Буми. — Я говорю про перевоспитание! Про разоружение! Про то, чтобы показать им, что мир изменился. А для этого нужен Аватар. И повелительница земли, которая чувствует ложь под ногами.

Аанг глянул на Тоф. После их разговора на крыше дворца, они больше не пускались в откровения и между ними чувствовалось небольшое напряжение. Тоф стояла, прикрыв глаза, и по ее лицу нельзя было прочитать ни единой эмоции.

— Ты справишься? — спросил он тихо.

— Я? — Тоф фыркнула, открыла глаза и усмехнулась. — Проворные ноги, я чувствую этот город лучше, чем ты свое тело. Я знаю, где прячутся эти крысы. Знаю, где их тайные ходы, где их склады, где их штабы. Под дворцом и во всей стране я чувствую каждый камень. Каждую трещину. Каждую пустоту.

Она шагнула вперед, и земля под ее ногами дрогнула, как послушный ручной зверь.

— Мне не нужно их видеть, — голос Тоф зазвенел сталью. — Земля приведет меня к ним. А где не поможет земля — всегда есть металл.

Аанг посмотрел на нее и вдруг понял: девочка, которую он когда-то увидел в своем видение на болоте в белом платье и в грязи, исчезла. Перед ним стояла Мастер покорения земли. Настоящая. Сильная. Готовая бросить вызов целой армии.

— Ну что, Проворные ноги? — Тоф ткнула его в бок кулаком. — Полетели чистить эту помойку?

Буми засмеялся так громко, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.

— О, я вижу, вы отлично сработаетесь! Тоф — молот, Аанг — светоч! А я, ваш покорный слуга, буду стратегом! Потому что, знаете ли, сто лет опыта просто так не пропьешь.

Аанг широко улыбнулся. Впервые за много дней.

— Хорошо. Но сначала — Омашу.

— Сначала — Омашу! — согласился Буми. — А потом — весь мир!

— Ты уверен, что не хочешь остаться еще на пару дней?

После стремительного побега Аанга и Тоф прошло два дня. Катара стояла на причале, кутаясь в теплый плащ, хотя утро выдалось на удивление теплым. В столице Народа Огня даже после войны царила непривычная для южан жара.

Сокка закатил глаза, но улыбнулся.

— Сестренка, мы это уже обсуждали. Северянам нужно время, чтобы собрать помощь. Чем раньше мы вылетим, тем раньше прибудем домой.

— Я знаю, — Катара опустила взгляд. — Просто… странно будет без вас.

— Без нас? — Сокка фыркнул. — Ты день и ночь проводишь в лазаретах, как главная целительница! У тебя же работы по горло! Мне тоже пора взяться за дело. Как только мы договоримся с вождем Северного племени, ты даже глазом моргнуть не успеешь, как мы уже будем дома.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Сокка вдруг стал серьезным. — Через несколько недель встречаемся на Южном полюсе. Все вместе. Я, ты, Суюки, папа… ну и остальные, когда управятся со своими загадочными делами в Царстве Земли.

Катара кивнула, но в ее глазах все равно стояли слезы.

— Береги себя, — сказала она тихо.

— Я всегда себя берегу! — возмутился Сокка. — Я вообще образец осторожности!

Сзади раздался деликатный кашель.

Хакода, их отец, высокий, седой, с глазами, которые видели слишком много войн и слишком мало мира. Он подошел к детям и положил руки им на плечи.

— Сын, — сказал он голосом, не терпящим возражений, — ты там это… не геройствуй лишнего.

— Пап!

— Я серьезно. Доставь себя и Суюки в целости. Остальное подождет.

Сокка хотел возразить, но встретился взглядом с отцом и… промолчал. Потому что в этом взгляде было все: и гордость, и тревога, и та самая отцовская любовь, которая не нуждалась в словах.

— Хорошо, пап, — кивнул он. — Обещаю.

Хакода обнял его так по-медвежьи крепко, что у Сокки хрустнули кости.

— Возвращайся на Южный полюс, — сказал старый вождь в его макушку. — Мы будем ждать вас уже там.

Потом настала очередь Суюки.

— Береги его, — попросил Хакода, глядя ей прямо в глаза. — Иногда ему нужен кто-то, кто напомнит, что он не обязан спасать мир в одиночку.

— Я знаю, — улыбнулась Суюки, обнимая вождя. — Обещаю присмотреть за ним.

— Эй, я вообще-то вас слышу! — возмутился Сокка откуда-то сбоку.

— И правильно, — хмыкнул Хакода. — Полезно знать, что о тебе заботятся.

Когда пришло время прощаться с Катарой, Сокка вдруг понял, что не знает, какие слова подобрать.

Они стояли друг напротив друга — брат и сестра, прошедшие через войну, потери, боль и, наконец, победу. И сейчас, в это тихое утро, расставание почему-то давалось тяжелее, чем все битвы вместе взятые.

— Эй, — Сокка тронул ее за плечо. — Ты чего?

Катара подняла глаза, и он увидел в них то, чего не видел давно — страх. Настоящий, детский страх, что они могут не увидеться снова.

— Все будет хорошо, — сказал он твердо. — Я вернусь. И ты вернешься домой. И через пару недель мы все встретимся на Южном полюсе. Будем сидеть у костра, слушать дурацкие истории папы и делать вид, что не скучали друг по другу.

Катара всхлипнула и рассмеялась одновременно.

— Ты обещаешь?

— Обещаю. — Сокка прижал руку к сердцу. — Честью воина Южного племени.

— У тебя нет чести воина, — фыркнула она.

— Ну значит, честью изобретателя самого лучшего воздушного шара в мире!

— Это пока он не развалился.

— И не развалится! — возмутился Сокка, но в глазах у него плясали смешинки.

Катара обняла его так крепко, как не обнимала, наверное, с самого детства.

— Я буду ждать, — прошептала она. — Возвращайся скорее.

— Обязательно, — ответил он в ее макушку. — Мы еще натанцуемся на моей свадьбе.

Где-то за братом и сестрой раздался возмущенный и немного обалдевший голос Суюки:

— Сокка!

— Ладно-ладно, молчу.

Катара отстранилась и посмотрела на него уже спокойнее, но боль в глазах, поселившаяся там после тех страшных событий, никуда не делась.

— Летите. И помни: через несколько недель — дома.

— Через несколько недель, — кивнул Сокка. — Я запомнил.

Воздушный шар — творение рук(скорее ума, ведь собирали его инженеры из Страны Огня) Сокки, его гордость и, как выяснилось через полчаса после взлета, его же проклятие — несся над волнами, подпрыгивая на воздушных ямах так, что у Суюки клацали зубы.

— Ты уверен, что это безопасно? — крикнула она, перекрывая шум ветра.

— Абсолютно! — Сокка расправил плечи и похлопал по корзине. — Я улучшил конструкцию! Теперь здесь двойное дно, усиленные тросы и…

Шар резко клюнул носом вниз.

— …и небольшой недостаток в системе стабилизации, — закончил Сокка, судорожно дергая какой-то рычаг.

Суюки вздохнула. За те несколько недель, что они были вместе, она поняла главное: Сокка гениален ровно настолько, насколько всем остальным опасно находиться рядом с его гениальностью.

Но именно поэтому она его и любила.

К вечеру океан под ними потемнел, а ветер стал холоднее. Сокка возился с какой-то веревкой, бормоча под нос ругательства, а Суюки сидела у бортика, глядя на закат.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она.

— О том, как я гениален?

— Кроме этого.

— Ну давай, удиви меня.

— Я думаю о том, что мы, наверное, первые, кто летит на Северный полюс по воздуху. Не на корабле, не по льду, а вот так — на шаре.

Сокка замер.

— А ведь правда… — протянул он. — Мы же первопроходцы! Это надо записать! — Сокка заметался по корзине в поисках бумаги. — Где мой блокнот? Я должен сделать пометку! «День первый: мы великолепны»!

Глядя на парня, Суюки хихикнула и проворчала:

— Ты неисправим.

— Знаю. Но ты же меня выбрала.

Суюки улыбнулась и притянула его к себе.

— Выбрала. И ни разу не пожалела.

Океан под ними дышал, как живой зверь — медленно, тяжело, ритмично. Звёзды пробивались сквозь сумерки, одну за другой, и скоро их стало так много, что небо превратилось в светящийся полог.

Катара осталась там, за спиной. Сокка почти видел, как она стоит на причале, сжимая в пальцах край плаща, и беззвучно считает дни.

А впереди, за горизонтом, уже вставала стена холода. Льды. Люди, которые говорят на том же языке, но с другим сердцем. Союзники, которых ещё предстоит найти.

Но здесь, в маленькой корзине воздушного шара, было просто тепло и спокойно. Потому что они были вместе.

И через несколько недель они обязательно вернутся домой.

В столице Народа Огня Катара пробыла ровно столько, сколько могли выдержать ее руки. Она не считала дни, не запоминала лиц. Только раны, одни за другими, бесконечной чередой, будто война никак не хотела отпускать своих.

Ожоги — багровые, опухшие, въевшиеся в кожу намертво. Она промывала их водой, успокаивала, заживляла, пока пальцы не начинали дрожать от перенапряжения.

Было много переломов со смещениями, осколками, сросшихся неправильно и требующих, чтобы их ломали заново. Катара делала это молча, стиснув зубы, потому что сонного порошка почти не хватало из-за количества раненных. Оставалось уповать на то, что больной потеряет сознание раньше, чем умрет от болевого шока.

Чужая боль отзывалась в ее ладонях тупой пульсацией. С каждой новой раной Катара чувствовала, как что-то внутри нее самой истончается, вытягивается, уходит в тех, кого она лечила.

Но она не останавливалась. Потому что, если остановиться — придут воспоминания. А вспоминать она не хотела.

Поначалу люди настороженно относились к чужачке в голубом наряде. Но, спустя пару дней и целую палату спасенных детей, пострадавших в войне, люди начали благодарить ее.

Катара кивала, улыбалась той самой застывшей улыбкой, которую отработала за эти недели до совершенства — теплой, но пустой, как дом, из которого вынесли всю мебель.

— Вам правда лучше не вставать, — говорила она очередному солдату, который пытался сесть, чтобы оказать ей традиционный жест уважения, приложив кулак к ладони.

— Вы спасли мне жизнь, госпожа. Я обязан вам до конца своих дней!

— Я просто делаю свою работу.

Хакода нашел ее на исходе третьей недели.

Катара сидела на крыльце одного из лазаретов, глядя в никуда. Ее руки лежали на коленях, и даже в сумерках было видно, как они дрожат — мелко, непрерывно, будто под кожей бежал ток.

Отец опустился рядом. Долго молчал, собираясь с мыслями.

— Ты на себя не похожа, дочка, — сказал он наконец. — После отъезда Сокки, ты будто пытаешься заполнить эту пустоту, спасая каждого раненого на своем пути.

Катара хмыкнула, промолчав о том, что пустота вызвана не отъездом брата.

— Я немного устала, — ответила Катара, не поворачивая головы. — Посплю и все пройдет.

— Ты стала походить на духа, но даже Юи выглядит более живой... мне больно видеть тебя такой.

В глазах Хакоды было столько отчаяния и страха за своего ребенка, что Катара зажмурилась. Она хотела улыбнуться, но лицо не слушалось.

— Еще немного, пап. Осталось несколько палат.

— Нет.

Голос отца прозвучал так твердо, что Катара вздрогнула. Она резко вскинулась и недоуменно уставилась в лицо родителя:

— Что?

— Мы уезжаем домой. Завтра же.

У Катары резко все похолодело внутри. Она понимала, что в конечном итоге им придется уехать, но окончательно не осознавала, пока отец не поставил ее перед фактом.

— Папа, я…

— Я сказал — нет. — Он повернулся к ней, и в его глазах была та самая сила, которая когда-то вела Южное племя сквозь самые темные времена. — Ты спасла всех, кого могла. Теперь пора спасать себя.

Катара открыла рот, чтобы возразить, но отец продолжил:

— На Южном полюсе тоже нужна помощь. Наше поселение. Наши люди. Там есть кого лечить, есть что строить, есть на что надеяться. Мы и так слишком много отдали людям Огня. — Он запнулся, глянув на дочь, но сказал: — Здесь мы больше не нужны, дорогая. Поехали домой.

Домой.

Странное слово. Раньше оно согревало, душа рвалась на родину... Теперь же оно просто лежало в груди холодным камнем.

Даже мысль о том, чтобы уехать отсюда, покинуть его... отзывалась болью. Но Зуко сделал свой выбор. Оставаться здесь было бы еще больнее.

— Хорошо, — сказала Катара тихо. — Мы едем домой.

Хакода обнял ее, как когда-то в детстве, когда она падала на льду и разбивала коленки. Тогда она еще верила, что поцелуй отца лечит лучше любой магии.

— Все наладится, малышка. — Прошептал он в ее макушку. — Ты сильная. Мы со всем справимся.

Катара кивнула, зарываясь лицом в его меховой воротник. Горло душили слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц. Она не плакала с того самого дня, и сейчас не заплачет.

Южный полюс, месяц спустя.

Холод здесь был другим. Не таким, как в столице Огня — сухой, колючий, но родной.

Прибыв домой, Катара дала себе пару дней на отдых. Лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к себе. К тому, как тело медленно отпускало напряжение последних недель. К легкой тошноте по утрам, которую она списывала на долгую дорогу и смену климата она уже даже привыкла. К разбитому сердцу, которое, не смотря ни на что, продолжало качать кровь в ее теле, привыкнуть так и не смогла.

«Надо просто отдохнуть», — сказала она себе. И на третье утро встала к пациентам.

С этого дня она работала с утра до ночи. Лечила детей, у которых от холода трескалась кожа. Стариков, чьи суставы ныли при смене погоды. Воинов, вернувшихся с войны с ранами и ожогами, которые не заживали годами.

Она не жаловалась, да и кому? Аанг и Тоф писали из Омашу — город восстанавливался, а Царь Буми был в восторге от своих юных помощников, и они уже выдвигались в сторону Ба Синг Се. Сокка задерживался, но присылал письма каждые пару дней о своих переговорах. Отец все силы бросил на восстановление поселения, а Пра-Пра старалась помогать в хозяйстве насколько позволяли ее возможности. Все были заняты, и у Катары не было права раскисать.

Поэтому, не имея возможности выговориться, она ночами сидела у окна и смотрела на звезды, сравнивая их со звездами в Стране Огня. Иногда ей казалось, что после окончания войны их стало больше. Или это у нее просто глаза устали?

Интересно, как Он там?

Казалось, что все приходит в норму. Тогда почему же внутри нее зияла такая пустота, будто кто-то вырезал сердце и забыл положить обратно?

Катаре не нужны были ответы. Она знала, что ее сердце осталось там, в столице Народа Огня.

Омашу возрождался на глазах.

Аанг не думал, что они справятся так быстро, но Тоф творила чудеса — она поднимала стены одним движением руки, выравнивала улицы, возвращала фонтанам воду, которую Аанг находил где-то глубоко под землей. Буми руководил строительством с безумной энергией, успевая одновременно командовать рабочими, раздавать советы по садоводству и рассказывать невероятные истории из своей столетней жизни.

К концу месяца из пепла и грязи Омашу снова стал прекрасным городом, о котором слагали легенды и песни.

Люди, которые еще недавно бродили тенями, теперь улыбались. Дети бегали по восстановленным улицам. На рынках снова шумно торговали, а почтовые системы заработали как единый организм.

— Красота, — сказала Тоф, сидя на крыше восстановленной ратуши и болтая ногами. — Люблю, когда земля слушается.

— Ты сама это сделала, — Аанг улыбнулся, садясь рядом. — Без тебя я бы не справился.

— Еще бы, — Тоф фыркнула, но по ее лицу скользнула довольная улыбка. — Проворные ноги, ты хорош в небе, но на земле без меня ты как слепой котенок.

— Спасибо за честность, Тоф.

— Всегда пожалуйста.

Они замолчали. Внизу шумел город, пахло свежим хлебом и цветами — Буми лично проследил, чтобы на каждой улице разбили клумбы. «Глазам нужна красота! — заявил он. — А носам — ароматы!»

Аанг покосился на Тоф. Она сидела, запрокинув лицо к солнцу, и впервые за все время, что он ее знал, выглядела… спокойной. Не той дерзкой девчонкой, полной колючего сарказма, которым она прикрывалась как щитом, а настоящей. Умиротворенной.

— Ты чего уставился? — спросила она, не поворачивая головы.

— Ничего. Просто… ты красивая, когда не ругаешься на роту солдат, испортивших стену.

Тоф поперхнулась воздухом.

— Чего?!

— Я сказал, — Аанг улыбнулся шире, — что ты красивая. Даже когда ругаешься. Но сейчас особенно.

Тоф медленно повернула к нему голову. Ее незрячие глаза, казалось, смотрели прямо сквозь него, и Аанг вдруг почувствовал, как уши начинают гореть.

— Ты издеваешься, Проворные ноги? — голос ее звучал ровно, но где-то в глубине проскользнула нотка нервозности, которой он раньше не слышал. — Решил подшутить перед отъездом? Ты гляди, я не посмотрю, что ты спаситель всего мира, дам такого пинка — до Ба Синг Се долетишь.

Лицо Аанга вытянулось, и в следующий момент он уже хохотал, запрокинув назад голову. Отсмеявшись, он вытер глаза и произнес:

— Тоф, я серьезно. Неужели ты сомневаешься?

— Аватар не должен врать.

— Аватар и не врет.

Тоф отвернулась, вцепившись пальцами в край крыши так, что камень пошел трещинами.

— Дурак, — буркнула она, хотя Аанг четко видел заалевшие кончики ушей подруги и снова широко улыбнулся. — Нашел время.

— А что, для комплиментов есть специальное время?

Аанг и сам удивлялся собственной смелости. Раньше, стоило ему только попытаться флиртовать с Катарой, как он тут же заливался краской. Все его попытки оборачивались неловкостью: он смущался, нес околесицу и в итоге либо обижал ее, либо выглядел посмешищем. Но сейчас, здесь, на крыше, рядом с Тоф, вся эта неуверенность куда-то исчезла. Он чувствовал, что может говорить с ней спокойно и свободно, не боясь быть неправильно понятым. Катара, конечно, никогда не хотела выставить его дураком, но ее реакция всегда больно его задевала.

— Когда я не сижу на крыше и не выгляжу как пугало после месяца стройки, — неосознанно, Тоф начала стирать грязь с лица, растирая ее еще сильнее.

Неожиданно, Аанг перехватил ее руку и слегка сжал пальчики, чтобы она прекратила. — Ты выглядишь… — Аанг запнулся, подбирая слова, — ты выглядишь как человек, который построил город. Это красиво.

Тоф молчала долго, но руку, против обыкновения, не выдернула. Так долго, что Аанг уже решил, будто она обиделась. Но потом она вдруг хмыкнула, качнула головой и сказала:

— Знаешь, Проворные ноги, если ты продолжишь в том же духе, я решу, что ты ко мне клеишься, — маленькая покорительница хохотнула, но Аанг все же смог различить небольшую горечь в ее голосе.

— А если я и правда… — начал он и осекся. Потому что сам не знал, что хотел сказать.

Тоф напряженно вытянулась, как струна и выдернула свои пальцы из крепкой руки друга. Аанг смотрел на ее профиль — острый, упрямый, с вечно вздернутым подбородком — и чувствовал, как внутри что-то шевелится. Что-то теплое и пугающее одновременно.

Когда напряжение буквально стало вибрировать в воздухе, он вздохнул и сказал:

— Забудь, — выдохнул Аанг. — Я просто… рад, что мы здесь вместе. Что ты рядом.

— Я всегда рядом, — ответила Тоф тихо. — Куда я от тебя денусь, Проворные ноги? Ты без меня пропадешь.

— То есть ты со мной только из жалости?

— Из жалости и расчета, — она усмехнулась. — Кто еще меня кормить будет?

Аанг рассмеялся, и напряжение спало. Но в воздухе все еще висело что-то неуловимое — как запах озона перед грозой.

Внизу, на площади, появился Буми. Он раздавал мороженое детям и что-то вещал про важность правильного питания для роста молодых организмов. Увидев Аанга и Тоф, он замахал руками.

— Эй, вы! Спускайтесь! У меня для вас новости!

— Какие? — крикнул Аанг, с облегчением хватаясь за возможность сменить тему.

— Ба Синг Се! Пора! — Буми широко улыбнулся. — Там нас ждут великие дела!

Тоф встала, потянулась так, что хрустнули кости, и вдруг, проходя мимо Аанга, задела его плечом. Случайно? Нарочно? Он не понял. Но тепло от этого прикосновения осталось на коже даже спустя минуту.

— Ну что, Аанг? — бросила она через плечо, ловко спускаясь с крыши. — Едем в этот ваш муравейник?

— Ба Синг Се.

— Без разницы. Главное, что там есть земля. — Она запрыгнула на Аппу и устроилась поудобнее. — И ты.

Аанг замер.

— Что?

— Я сказала — земля, — Тоф отвернулась, но он успел заметить, как дрогнули уголки ее губ. — Садись уже, Проворные ноги. Летим.

Аанг замер, пытаясь осмыслить все, что случилось за последние четверть часа. Спустя мгновение он тряхнул головой, взметнул небольшой ураган и взлетел на голову Аппы. Всю дорогу до Ба Синг Се он не мог сдержать улыбку.

Аппа летел на восток, ветер трепал волосы, а в груди у Аанга росло что-то большое и теплое. То, чему он пока боялся подобрать название.

Тоф сидела рядом, привалившись спиной к его спине, и делала вид, что дремлет. Но на самом деле она чувствовала каждое его движение, каждую вибрацию тела, каждый вздох.

И молчала.

Потому что говорить было слишком страшно.

Подписывайся на мой ТГ канал, там будет много интересного😊

https://t.me/fireplace_stories

* * *

Вождь Северного племени принял их в тронном зале.

Сокка ожидал увидеть старого Арнука, отца Юи, но на троне сидел другой человек, от чего ребята недоуменно переглянулись. Тот был моложе, с жесткими чертами лица и холодными глазами, в которых, казалось, отражался вечный лед.

— Я Тагнарак, — представился незнакомец, и в его голосе не было и намека на тепло. — После той битвы, когда вы ушли, племя избрало меня новым вождем. Арнук... отошел от дел. — Он слегка наклонился вперед, и в полумраке тронного зала его лицо на мгновение показалось Сокке выточенным изо льда.

— Наконец-то я воочию смог увидеть... вас.

Что-то в том, как это было сказано, заставило Сокку инстинктивно шагнуть вперед, прикрывая Суюки плечом. Он не мог объяснить словами, но в голове набатом билась мысль:

Опасность!

Он скользнул взглядом по залу. Стража замерла по стенам, как ледяные статуи — ни одного лишнего движения, ни одного взгляда, брошенного в сторону гостей. Приближенные вождя стояли, опустив головы, уставившись в пол. Никто не двигался и не смотрел в глаза.

Для общины, даже такой огромной, это было неестественно. Эти люди выглядели... запуганными?

— Ну, прием, конечно, не из самых теплых, — едва слышно пробормотал Сокка, наклоняясь к Суюки. — Но я видел и хуже. Например, когда Зуко впервые заявился к нам сдаваться.

— Ты тогда хотел его связать, — тихо напомнила Суюки.

— И правильно хотел! — фыркнул Сокка. — А в итоге он сам предложил нам чай. Чай! После всего, что сделал! И знаешь, я до сих пор не уверен, что это был не сон.

Суюки не ответила, но уголок ее губ дрогнул.

Переведя дыхание, Сокка спрятал тревогу поглубже и коротко поклонился, стараясь не выдать подозрений. Представив себя и Суюки, он сразу перешел к делу.

Раньше, до войны, да и во время, с разговорами у него было плохо. Хватало одного взгляда на тот провал в День Черного Солнца, чтобы оценить масштаб его неуверенности на публике. Но последние события научили его большему, чем просто стратегии. В какой-то момент он отпустил свою неуверенность и стал говорить так, чтобы его слушали. Катара тогда сказала, что он все таки унаследовал ораторские способности от отца.

И сейчас, глядя в холодные глаза Тагнарака, Сокка был этому благодарен.

— Великий Вождь Тагнарак! — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Мы пришли сюда, потому что Южному полюсу нужна помощь. Люди, маги воды, припасы. Война уничтожила почти все, что у нас было. Мы стараемся восстановиться, но без поддержки братского племени нам не справиться. — Сокка чуть склонил голову и замер, ожидая ответа.

Тагнарак слушал молча, положив подбородок на сложенный кулак. Его лицо не выражало ровным счетом ничего.

— Я понимаю вашу боль, — наконец сказал он. — В Столетней Войне Север тоже сильно пострадал, и не в последнюю очередь от Вас в том числе. Мы потеряли много воинов в ту битву. Нам самим нужно восстанавливать город, укреплять стены, готовиться к холодам...

— Да у вас зима круглый год, — не выдержала Суюки, от чего Сокка нервно дернул ее за пальцы, заставляя замолчать, но было поздно.

Резко переведя взгляд на девушку, Тагнарак оценивающе ее осмотрел и тихо хмыкнул.

— Воин Киоши, — вынес вердикт он. — Я слышал о вас. Храбрые женщины, сражающиеся только на своем острове. Удивительно, что вы в итоге оттуда уехали… Неужели остров стал слишком мал для вашей храбрости?

Суюки не двинулась с места. Ни один мускул на ее лице не дернулся, только пальцы на рукояти веера чуть заметно сжались и снова расслабились. Она смотрела на вождя так, будто прикидывала, сколько ударов потребуется, чтобы стереть эту усмешку с его лица.

— Вы не понимаете наших реалий, — продолжил вождь, словно не замечая ее реакции.

— Я понимаю одно, — прямо посмотрев в глаза Тагнараку, Суюки постаралась взять себя в руки. — Если Север не поможет Югу сейчас — через несколько лет Юг перестанет существовать. А потом Север останется один. И врагу будет достаточно перерезать одну тонкую ниточку, чтобы уничтожить последних магов воды в мире.

В зале повисла тишина. Тагнарак, прищурившись, долго на нее смотрел, а затем перевел взгляд на Сокку.

— Вы привели интересную спутницу, южанин.

— Она не спутница, — сказал Сокка, уже искусавший внутреннюю часть щеки, и расправил плечи. — Она мой напарник, воин и... — он запнулся, но договорил твердо: — И моя семья.

Суюки удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала, только чуть ближе придвинулась, касаясь плечом.

Тагнарак медленно поднялся. В тот же миг все слуги вокруг, как один, встрепенулись и выпрямились, готовые к любому приказу. Создавалось ощущение, что их кто-то долго и упорно дрессировал, как животных в цирке.

— Мне нужно серьезно обдумать вашу просьбу, — сказал он. — Пока что вы можете оставаться в городе как гости дворца. Вас проводят в комнаты.

Сокка поклонился еще раз, коротко и вежливо, и, взяв Суюки за руку, направился к выходу. На полпути он обернулся.

Тагнарак все еще стоял у трона. Не двигался. Просто смотрел им вслед. С застывшей полуулыбкой на губах и взглядом, который Сокка мог поклясться, видел где-то раньше. Как у хищника, загнавшего добычу в угол.

— Слушай, — прошептал Сокка, когда они вышли в коридор. — У меня было нехорошее предчувствие по поводу этого парня. И, знаешь, когда я говорю «нехорошее», это значит, что я готов поспорить на свой лучший бумеранг, что он прячет ледяной кинжал за спиной.

— Ты всегда готов поспорить на свой бумеранг, — так же тихо ответила Суюки.

— Потому что я никогда не проигрываю, — он сжал ее пальцы. — И сейчас вообще не время начинать.

Оказалось, что жить дома невероятно скучно. Нет, конечно, Катара ежедневно продолжала помогать больным, но с каждым разом их становилось все меньше, а раны — проще. Доходило до того, что она лечила ушиб пятой точки от неловкого падения.

В итоге Катара вынуждена была признаться себе, что такая жизнь ей не по душе — спокойная, размеренная, лишенная приключений. В их племени все еще держались за старые порядки: если ты девушка, то у тебя есть только женские обязанности — уборка, готовка, стирка и воспитание детей. В делах племени, в восстановлении улиц и домов ей не находилось места, даже когда Сокка пытался заступиться.

Но не только это волновало покорительницу воды. Через полтора месяца после возвращения домой, произошла история, полностью покачнувшая ее жизнь.

Южный полюс, 2.5 месяца после окончания войны

После возвращения Сокки и Суюки, на Южном полюсе первым делом начали строить новый госпиталь. Проект был масштабным, так как по плану Сокки население родного края в ближайшие десятилетия должно вырасти в несколько раз, и старых иглу для этого явно не хватало.

Пока это был только один корпус — низкое, но просторное здание из утрамбованного снега и камня, которое маги воды возвели буквально за неделю. Стены внутри обвешали шкурами животных, вместо окон временно вставили прозрачные пласты замерзшей воды, а пока нет нормальных кроватей, времено поставили раскладные лежанки, присланные с Северного полюса.  И все же, несмотря на такие условия, здесь было довольно тепло из-за печи, сложенной магами земли с острова Киоши, и пациенты могли спокойно восстанавливаться, не опасаясь мороза.

С Северного полюса вместе с Соккой приехало довольно много людей, в том числе и маги воды. Что именно там произошло, он наотрез отказывался рассказывать и только отшучивался, что северяне наконец-то осознали, как им повезло, что он уехал, а теперь вообще шлют подарки, чтобы он не вздумал возвращаться.

— Я просто сказал им, что, если они не помогут, я всем расскажу, как их великий вождь чуть не оглох от моего пения на пиру, — заявлял он с самым серьезным лицом. — И они мигом собрали добровольцев.

Катара только качала головой, но не настаивала. Периодически она замечала, как настороженно Сокка наблюдает за некоторыми северными воинами, но он быстро переводил взгляд, стоило кому-то повернуться в его сторону. Все это было очень странно, но она доверяла брату и больше не задавала вопросов.

Благодаря новым людям, у нее прибавилось работы, и однажды Катара задержалась в госпитале допоздна, разбирая травы, которые привезли с соседних островов. В дверях показалась невысокая женщина с седыми прядями в темных волосах и какое-то время молча смотрела на работу покорительницы.

— Помочь? — спросила она, не дожидаясь приглашения.

Катара вздрогнула и перевела взгляд на дверной проем. Увидев незнакомку, она сначала хотела отказаться, но женщина уже взялась за пучок сушеной травы, ловко отделяя стебли от листьев.

— Я Ингрид, — представилась она. — Меня твой крикливый братец притащил, прямо с Севера. Все хотела навестить родное племя бабки, да вот только на старости лет довелось... Вижу, ты целитель? — Катара кивнула, и Ингрид продолжила, — Магичить я не могу, но в целительстве тоже кое-что умею. Дома, в основном, детишек принимала, и здесь думается, что пригодится моя стезя.

Катара удивилась. На Южном полюсе последние годы рожали редко, ведь все мужчины ушли на войну, поэтому не удивительно, что последний ребенок родился более четырех лет назад.

— Боюсь, в ближайшее время, у нас новых детей не предвидится, — осторожно сказала Катара.

Ингрид посмотрела на нее внимательно, чуть прищурившись, а потом ее взгляд скользнул ниже, к животу Катары, прикрытому свободной туникой. Она склонила голову набок и хмыкнула.

— Да тут осталось-то всего, — сказала она буднично, как о погоде или о ценах на рыбу, — месяцев шесть-семь. Как раз успеем подготовиться.

Катара замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

— Что?.. О чем это вы? Я не…

— Ох, милочка, а ты не знала? Прости меня старую, у меня ж опыт-то лет 40, я беременную за версту чую. А ты сегодня на обеде рыбку посахарила, да огурчиком закусила. И платье твое вон на груди как стянулось, вряд ли ты туда тряпки напихала, чтобы мальчишек наших впечатлить?

Катара ошарашенно уставилась на Ингрид, переваривая ее слова. Она… беременна? Как она могла не заметить? В последнее время она была жутко рассеянная, по утрам постоянно тошнило, а от слов про сахарную рыбку у нее во рту собралась слюна. Все признаки налицо!

Внезапно, помещение вокруг закрутилось, и Катара начала оседать на пол. Ингрид, проявив чудеса ловкости для своего возраста, подхватила девушку за талию и помогла ей присесть на лавку.

— Дорогая, что же ты так волнуешься? Малыш ­­- это же счастье! Ты девка вон какая сильная, уверена, выносишь без осложнений. Про отца спрашивать можно, или снова шлепнешься?

— Не… Нет у него отца. Я одна. ­— ответила Катара и, не выдержав, горько заплакала. Ингрид мягко прижала ее к себе, поглаживая по голове, как когда-то это делала мама.

— Ну-ну, девочка, не плачь. Вырастим и без него, чай селение теперь вон какое большое. И мужиков в округе стало сколько, да отец с братом твои рядом, благо война эта поганая закончилась. Так что давай вытирай сопли и будем смотреться, чтобы проблем никаких не было. 

После осмотра, где пожилая целительница вынесла вердикт «здоровая беременность, около 2.5 месяцев», Катара быстро собрала вещи и сбежала к себе домой, даже не поблагодарив целительницу.

Она шла на автомате, почти не слыша окликов знакомых. После слов Ингрид в голове было пусто, будто все пазлы сошлись воедино. Дома она скинула верхнюю одежду прямо у порога, забралась на кровать и долго сидела, обхватив колени руками, глядя в одну точку.

Два с половиной месяца Покорительница воды пыталась забыть Угольный остров и все, что там произошло. Но стоило на секунду закрыть глаза, как перед ней возник образ Зуко, и плотину воспоминаний словно прорвало…

Угольный остров, за день до битвы с Озаем

Зуко крушил деревья.

Он не использовал магию — только голые руки, ноги, свое тело, превращенное в одно сплошное оружие. Удар — и молодой ствол прогибается, трещит. Еще удар — ветки летят во все стороны, как осколки. Он был зол так, как не злился, наверное, никогда в жизни. Аанг, этот несносный мальчишка, исчез! Просто взял и исчез, оставив их всех разбираться с тем, что теперь делать с угрозой в лице родного отца Зуко.

— Твою мать, — прошипел он, врезав кулаком в очередной ствол так, что костяшки правой руки тут же вспухли и потемнели.

Внутри особняка было тихо. Сокка, Тоф и Суюки ушли на пляж, строить планы и обсуждать стратегию, делать все то, что было необходимо для спасения мира, пока Зуко выпускал пар. Жгучая обида разлилась по венам бывшего принца на сбежавшего Аанга, на команду Аватара, которая не позвала его на обсуждение планов, на тирана-отца и психопатку-сестру, но больше всего — на себя. Зуко не справился. Он не сможет остановить геноцид, не сможет спасти мир…и ее.

Катара стояла на террасе и молча наблюдала за Зуко.

Она не знала, зачем вышла. Наверное, чтобы убежать от собственных мыслей, которые последние дни кружились вокруг одного и того же: Аанг, война, брат, отец… и он. Этот невыносимый, вспыльчивый, вечно злой принц, который еще вчера был врагом, а сегодня… сегодня она смотрела на его широкую спину, на то, как напрягаются мышцы под мокрой от пота рубашкой, и не могла заставить себя уйти.

Очередной удар и дерево жалобно заскрипело, склоняясь к земле.

— Ты бы хоть лес пожалел, — сказала Катара громко, перекрывая шум прибоя. — Он тебе ничего не сделал.

Зуко резко повернул голову в ее сторону и замер. Его руки все еще были сжаты в кулаки, грудь тяжело вздымалась, а взгляд, когда он обернулся, оказался таким диким и потерянным, что у нее екнуло сердце.

— А ты что здесь делаешь? — выдохнул он хрипло. — Тоже пришла поучаствовать? Добить пару веток, пока никто не видит?

— Я пришла посмотреть, как принц Народа Огня воюет с флорой, — Катара скрестила руки на груди, но в голосе сквозила усталость вместо привычной колкости. — Полегчало?

Принц Огня совершенно не по-королевски фыркнул, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и вдруг, качнувшись, сел прямо на траву, прислонившись спиной к тому самому дереву, которое только что жестоко избивал.

— Уходи, Катара, — бросил он, не глядя на нее. — Не до тебя сейчас.

— А когда тебе вообще бывает «до кого-нибудь»? — она шагнула вперед, спускаясь с террасы в сад. — Ты всегда либо злишься и орешь, либо молчишь, либо крушишь все вокруг. Знаешь, это утомляет.

— А ты знаешь, что утомляет меня? — Зуко вскинул голову, и в его глазах так ярко полыхнуло пламя, что Катара слегка отшатнулась. — Быть тем, кого никто не ждет. Кого терпят, потому что деваться некуда. Я пытался быть хорошим! Пытался делать то, что правильно! И что? Дядя пропал, Аанг сбежал, а я сижу здесь и молюсь, чтобы вы выжили и не вышвырнули меня из-за какой-нибудь ошибки или просто когда надоем!

Было видно, что Зуко гонял эти мысли не один день, из-за чего в один момент он стал еще более дерганным, чем обычно. Глубоко вздохнув, Катара подошла и опустилась на траву рядом с ним. Когда их плечи соприкоснулись, Зуко недоуменно взглянул на девушку.

— Знаешь, — тихо сказала Катара, глядя на темное небо, где уже зажигались первые звезды. — В детстве я думала, что если буду достаточно хорошей, буду помогать Пра-Пра и папе по дому, воспитывать Сокку, то… мама вернется. Или папа перестанет смотреть сквозь меня. Или хотя бы Сокка перестанет доставать своими тупыми шутками.

Зуко молчал, но она слышала, как постепенно успокаивается его дыхание. Его горячее плечо обжигало ее, но почему-то касаться его было очень приятно.

— А потом я поняла, — продолжила она, — что можно быть самой лучшей на свете, но все равно остаться одной. И знаешь, что самое обидное?

— Что? — голос его прозвучал хрипло, но уже без прежней злости.

— Что это не твоя вина, — Катара повернула голову и встретилась с ним взглядом. — Ты не виноват, что родился в семье психопатов. Не виноват, что твой отец — чудовище. И уж точно ты не виноват, в том, что этот безумный мир решил, будто ты должен нести это бремя в одиночку.

Зуко смотрел на нее так, будто видел впервые. Ему всегда казалось, что Катара невероятно заботливая только ко всем своим друзьям и любым прохожим, но никогда — к нему. А сейчас она сидела рядом, спокойно слушала его истерику и успокоила. И даже не словами, а скорее банальным присутствием.

— Ты… — начал он и осекся, потому что горло перехватило.

Катара повернулась и протянула руку, осторожно касаясь его разбитых костяшек. Ее пальцы вспыхнули голубоватым светом, и он почувствовал облегчение от прохладной воды. Спустя пару секунд ему стало немного щекотно, и раны медленно начали затягиваться.

— Больно? — спросила она тихо, все еще держа его за руку.

— Немного, — соврал Зуко, надеясь продлить это мгновение. — Спасибо тебе, Катара.

Юная покорительница воды подняла глаза и улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой его желудок каждый раз делал кульбит, а в голове становилось абсолютно пусто.

— Не за что.

Их лица были слишком близко. Зуко не знал, кто сделал первый шаг — он или она. Помнил только, что в какой-то момент ее губы оказались на его губах, и мир вокруг перестал существовать. Не было войны, не было долга, не было проклятого разделения на «своих» и «чужих». Были только ее руки, обхватившие его шею, его пальцы, запутавшиеся в ее волосах, и бешеный стук сердца, заглушающий прибой.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Катара смотрела на него расширенными глазами, в которых плескалось что-то среднее между ужасом и восторгом.

— Это неправильно, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил Зуко, касаясь лбом ее лба.

— Мы враги.

— Знаю.

— Завтра ты снова будешь меня бесить.

— Обязательно.

Катара рвано вздохнула, стараясь сдержать эмоции, и схватила его за воротник. Она хотела сказать что-то важное, но слова путались, поэтому она просто прижалась к нему чуточку сильнее, уткнувшись в шею своим лицом.

— Мне кажется, что я... — начала она, но Зуко слегка отстранил ее от себя, и снова поцеловал. Его руки скользнули по ее спине, сжали талию, и в следующее мгновение он притянул ее к себе с такой силой, что она оказалась у него на коленях. Их дыхание смешалось, тела прижались друг к другу, и она почувствовала жар, исходящий от него, даже сквозь одежду.

Поцелуй стал глубже. Прежняя осторожность отошла на второй план, остались только глубокая нежность, перемешавшись со страстью и желанием, которое они оба сдерживали слишком долго. Пальцы Зуко впились в ее бедра, прижимая ближе, а ее руки запутались в его волосах, и она тянула его к себе, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит хоть на секунду.

Он целовал ее так, будто хотел запомнить вкус… И будто считал, что это в последний раз. Его губы скользнули по ее скуле, по челюсти, ниже, к шее, туда, где бился пульс, и она выдохнула, запрокидывая голову.

— Зуко… — прошептала Катара, и в ее голосе было все, что она не могла сказать вслух. Он замер, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Никогда и никто не вызывал в Зуко таких чувств. Он всегда был холодным, слишком отстраненным в любых проявлениях близости. Даже с Мэй, которая ему правда когда-то нравилась, он не мог перестать вести себя как огненный придурок, думающий прежде всего о себе и своей чести. Сейчас же, сдерживая прерывистое дыхание, он смотрел на Катару и не понимал, как одна хрупкая девушка может вызывать в нем такие эмоции. Он боялся, что, если страсть возьмет над ним верх, он не сможет остановиться и причинит ей боль.

Титаническими усилиями, Зуко медленно отстранился от девушки, заставляя себя взглянуть ей в глаза.

— Ты уверена? — взволнованно спросил он охрипшим голосом. — Я остановлюсь, только скажи.

В Катаре боролись два чувства — неловкость и невероятное, безумное желание. В какой момент Зуко стал так важен для нее? Хотелось бы сказать, что так на них действовал приближающийся конец света, но это было бы ложью. Она хотела быть с ним, и не только физически. В этот миг Катара поняла одну простую истину — она полюбила этого огненного придурка так сильно, что стыд отступил на второй план.

Положив обе ладони ему на щеки, Катара приблизилась к его лицу и прошептала:

— Я никогда не была ни в чем так уверена.

Он рвано выдохнул и резко накрыл ее губы своими, отдаваясь страсти до последней капли.

Где-то вдалеке шумел океан, и звезды медленно зажигались одна за другой. Двое молодых людей, вчерашние подростки, соединили свои судьбы навсегда в ту ночь на Угольном острове. Пока последняя битва и победа не разрушили их маленькое, хрупкое счастье.

На приведение Ба Синг Се в порядок ушло еще несколько месяцев.

Аанг постоянно мотался во дворец, где вернувшийся на престол царь Квей вместе с Буми решали государственные вопросы. По какой-то причине, Тоф тоже таскали на эти собрания — якобы «как главного эксперта по безопасности». На деле же она просто сидела в углу, слушала бесконечные споры, закатывала глаза и чувствовала, как мозг вскипает быстрее лавы.

Сегодня на повестке дня стоял самый важный вопрос — что делать с Дай Ли?

Предложения сыпались со всех сторон — отправить на каторжные работы, взять под стражу, изгнать, лишить магии… Особо ретивый советник предложил закопать их живьем в пустыне — «чтобы земля сама их рассудила».

Тоф, уткнувшись лбом в спину Аанга (она убеждала себя, что просто прячется от назойливых взглядов), держалась как могла, но она никогда не отличалась безграничным терпением.

— А может, сбросим их со стены? — лениво предложила она, ковыряясь в шве на тунике Аанга. — Или привяжем к воздушным змеям и запустим в сторону страны Огня? Говорят, там сейчас срочно требуются удобрения.

В зале повисла тишина. Спустя несколько секунд какой-то советник возмущенно зашептал, и сидящий рядом с ним чиновник поперхнулся чаем. Царь Квей посмотрел на нее долгим, усталым взглядом.

— Тоф, — сказал он осторожно. — Возможно, тебе было бы лучше заняться восстановлением городской стены в том месте, где бур пробил дыру?

Сдерживая облегченный вздох, она сделала вид, что раздумывает.

— Как же я могу? А если вы тут без меня не справитесь?.. — ее сарказм, казалось, услышал только Аанг и теперь едва сдерживал смех.

— Справимся, — быстро ответил Квей, нервно улыбаясь. — Ступай, Тоф. Итоги наших встреч мы будем передавать тебе через Аанга.

Она пожала плечами, поднялась и направилась к выходу, чувствуя взгляд Аватара на спине.

— Ты специально это сказала, чтобы тебя сослали? — спросил он после собрания, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Да я же не всерьез предлагала, — Аанг готов был поклясться, что Тоф в этот момент закатила глаза. — Не ценят эти люди хорошего юмора.

— Что-то мне подсказывает, они просто не поняли, что это была шутка, — он внимательно вглядывался в ее лицо, ища следы раздражения или обиды. Но вместо этого Тоф слегка улыбнулась и чуть наклонила голову.

— Больно нужно их понимание, — она пожала плечами и решительно встала. — Тебя мне вполне достаточно. Ну все, я пошла камни ворочать. А ты тут разбирайся со своими… как их… дипломатами.

— Тоф…

— Что?

— Ты точно не против? Что тебя отстранили?

Поравнявшись с Аангом, она остановилась и повернула голову в его сторону.

— Напоминаю, Проворные ноги, что я — покорительница земли, — Тоф ощутимо стукнула его кулаком по плечу. — Дипломатические встречи в высоком обществе мне еще в пять лет надоели. Мое дело — камни, железо и спасать твой зад… В эти же… — она махнула рукой в сторону дворца, — политические игры мне лезть не хочется. А ты продолжай, у тебя неплохо удается быть Аватаром, правда. Ну и еще, мне же нужно откуда-то узнавать все сплетни.

Покорительница снова двинулась в путь, но не успела она сделать и шага, как Аанг мягко, но настойчиво взял ее за руку. Тоф замерла и ощутила странную дрожь где-то в желудке, которую уже сложно было списывать на несварение от тухлой капусты.

— Мне будет не хватать тебя на встречах, — сказал он, чуть крепче сжав ее запястье. — Кто еще будет откровенно не уважать власть и щекотать меня во время собраний?

— А ты попроси Буми, — парировала Тоф. — У него, может, чувство юмора и хуже, зато он слишком старый и ему терять нечего.

Отсмеявшись, Аанг с сожалением отпустил подругу. Он вдруг осознал, как сильно привык к тому, что она все время рядом. Хотелось сейчас же бросить всех этих чиновников с их бесконечными спорами, и полететь вместе с ней на стену, а потом — куда глаза глядят.

Но долг Аватара накладывал на него обязанности, от которых нельзя так просто отмахиваться, особенно после сотни лет во льдах. Слишком многое от него зависело, и миру было абсолютно плевать, что ему всего пятнадцать, и самое время было приглашать симпатичную девушку на ужин, а не вот это все.

Аанг вдруг поймал себя на странном чувстве — его тянуло остаться с Тоф, не отпускать ее на эту чертову стену и быть рядом именно сегодня, хотя никакой видимой причины для этого не было. Он мотнул головой, прогоняя наваждение.

— Давай так, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У меня сейчас встреча с царем и Буми наедине, а потом я сразу выдвинусь к тебе на помощь. Хорошо?

— Лаааадно, — протянула Тоф, отворачиваясь, чтобы Аанг не увидел ее улыбки. — Иди уже. А то Буми без тебя, небось, уже решил казнить всех через повешение за язык.

— Он предлагал, — вздохнул Аанг. — Три раза.

— Вот видишь. Про удобрения я хотя бы была оригинальна.

Как только Тоф исчезла за поворотом, веселое настроение Аанга улетучилось. В груди поселилась необъяснимая тревога, но он заставил себя думать о предстоящем разговоре государственной важности.

Встреча затянулась.

Царь Квей и Буми спорили о распределении ресурсов уже больше часа, и Аанг сидел между ними, вежливо кивая, но с каждой минутой все труднее сохранял спокойствие. Его пальцы барабанили по колену, дыхание стало поверхностным — и он знал, что это не от усталости.

Неожиданно в зал совещаний ворвался царский вестник, из-за чего Аанг, чьи нервы были оголены до предела, подпрыгнул на два метра в высоту и испуганно уставился на вошедшего:

— Ваша милость! Простите, что прерываю… Вы просили сообщать о любых инцидентах на стене, после того как принцесса Азула…

— Арон, быстрее к делу!

— Взрыв, милорд! Там только что прогремел взрыв!

Словно в тумане, Аанг схватил глайдер, лежащий на столе и вылетел в окно. Он не слышал, как кто-то кричал ему вслед, как царь отдавал приказы по спасательной операции. В глазах стояло лицо Тоф, а в голове билась только одна мысль: «Пожалуйста… только не она…».

Полет на глайдере, подхваченный сильным ветром, занял не больше десяти минут, но Аангу они показались вечностью. Еще издалека он увидел высокий столб огня и черного дыма. От такого зрелища его сердце будто остановилось. Он приземлился, чувствуя, как под ногами хрустят обломки сооружений, и оказался в толпе галдящих людей. Рабочие кричали наперебой, хватали его за рукава, перебивали друг друга. От этого шума у Аанга поплыло перед глазами и он схватил первого, кто попался под руку.

— Говори! Где Тоф?

Мужчина побледнел и сглотнул.

— Она прокладывала подземный ход для новой шахты под стеной. Мы хотели построить взамен старой… Кто ж знал, что на том месте Дай Ли уже соорудили свой склад? — его голос задрожал. — Там была взрывчатка… Один неверный шаг, и… — он не договорил, только махнул рукой в сторону дыма.

Аанг отпустил его и побежал. Ноги сами несли его туда, где земля осела и из трещин сочился дым, а воздух был горячим и едким. Он упал на колени и начал отшвыривать камни, не замечая, как засветились его глаза.

— Тоф! — отчаянно крикнул он.

Тишина.

Камни с удвоенной силой полетели в стороны, пыль забивалась в рот, но он не останавливался. Аанг пробил дыру в небольшую свежую пещеру, стараясь не задеть еще какой-нибудь тайный склад. В отчаянье осматриваясь, боковым зрением он, наконец, заметил ее маленькую фигурку и замер.

— Нет…

Она лежала на боку, лицом к стене, и не двигалась. Ее одежда была обгоревшей на плече, волосы все еще тлели с одной стороны, а на руках виднелись мелкие ссадины.

Взяв себя в руки, Аанг осторожно перевернул девушку на спину, чувствуя, как дрожат собственные руки. Она не открывала глаза, а в панике он никак не мог нащупать пульс — сердце колотилось так, что заглушало все остальное.

— Тоф, — позвал он снова севшим голосом. — Как же ты… Не смей, слышишь? Я.. я люблю тебя! Пожалуйста…

Аанг сглотнул комок в горле, придвинул ухо к ее губам и спустя бесконечные несколько секунд услышал ее слабый, неровный вздох. От облегчения он даже не заметил, как по щеке сбежала слеза, ярко выделяясь на чумазом лице.

— Я вытащу тебя, — сказал он, осторожно поднимая Тоф на руки. — Продолжай дышать, ладно?

Аккуратно прижав ее тело к себе, он резко взмыл вверх и спустя несколько секунд полета приземлился в стороне от пожара, где уже развернули стихийный полевой госпиталь. Вокруг суетились люди, пытаясь помочь, но Аанг упрямо нес ее к ближайшей койке. Он бережно положил девушку, убрал волосы с ее лба и сел рядом. Целитель тут же принялась за работу, а он так и сидел, не в силах отвести взгляд от ее бледного, перепачканного сажей лица.

— Потерпи немного, милая, — прошептал он, утыкаясь лицом в ее спутанные, обгоревшие волосы. — Тебя исцелят, и мы улетим обратно в Омашу, или еще куда-нибудь. Подальше отсюда. — Аанг глубоко вздохнул и провел пальцами по ее щеке. — Я только что понял, что люблю тебя… так что не смей уходить.

В этот момент целитель начала обрабатывать глубокий ожог на плече девушки, и она глухо застонала. Аанг почувствовал, как ее пальцы слабо сжали его тунику и в надежде уставился на Тоф.

— Что ж ты так орешь? — еле слышно прошептала она, поморщившись. — Черт возьми, как же все болит.

Аанг облегченно рассмеялся сквозь слезы.

— Я не ору.

— Если я открою глаза, а ты ноешь — получишь в глаз, — она поморщилась. — Гребаные Дай Ли.

Быстро стерев дорожки слез с щек, он улыбнулся и сжал ее здоровую ладошку, чувствуя, как ужас понемногу отпускает.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал он тихо. Он все еще смотрел на нее, надеясь уловить хоть какой-то намек, что она слышала его последние слова перед тем, как очнулась. Но Тоф лишь скривилась, когда целитель замотал большую ссадину на запястье.

— Не дождешься, Проворные ноги, — буркнула она. — Жаль, что Катары нет. Эти неумехи вряд ли меня за пару часов подлатают, да?

Целитель громко цокнула, но промолчала, за что Аанг благодарно ей кивнул. Он наконец-то смог выдохнуть, и огляделся — вокруг уже стало гораздо спокойнее, рядом осталось лишь несколько пострадавших работников. Погибших не было вообще.

— Я видел пожар и дым за много миль…— сказал он. — Как же так вышло, что никто не погиб?

— Твоя девушка невероятна! — крикнул мужчина с соседней койки. — Она в последний момент создала какой-то земляной щит, чем спасла не меньше дюжины моих ребят!

— Да! Я был там, и если бы не она — кирдык.

— И мне, это точно!..

Аанг в восторге наблюдал, как люди вокруг благодарят Тоф за спасение. Гордость распирала его изнутри, и он счастливо улыбнулся. Сама же Тоф лишь фыркала, но молчала. Но он бы отдал голову на отсечение, что видел, как покраснели ее щеки.

После взрыва прошло две недели.

Тоф почти оправилась. Ожог практически затянулся, оставив на плече корочку, которую она рассеянно трогала, когда о чем-то думала. Во время разговора она могла ненадолго замереть, и рука на автомате тянулась к ближайшей царапине. Она уверяла Аанга, что все в порядке, ведь ей все нипочем, но по-настоящему они так и не поговорили.

Он смотрел на нее и с каждым днем внутри росла странная обида, чуждая для монаха. Ему казалось, что их отношения стали достаточно близки, чтобы она, наконец, могла ему открыться. Вместо этого, Тоф захлопнулась как раковина и отшучивалась на каждый его вопрос.

И в последний вечер перед тем, как покинуть Ба Синг Се, терпение Аанга лопнуло.

— Ты же сейчас сломаешься пополам, зачем столько снеди набрал? — спросила она, опираясь на трость. Ее коленки все еще дрожали, если она слишком много ходила.

— А тебе не все равно? — неожиданно ответил он.

Тоф удивленно подняла голову и нахмурилась. В голосе Аанга она услышала гнев и обиду, но искренне не понимала чем именно ее вызвала.

— Что с тобой, Проворные ноги?

— Нет, что с тобой, Тоф? — он бросил мешок на пол, и резко развернулся. — Почему ты закрылась от меня? Как пинаться и обзываться — так ты первая! — с каждым словом Аанг повышал голос, от чего Тоф медленно отступала к стене. — А как только дело доходит до того, чтобы поговорить по-настоящему — ты сразу в кусты. Мне казалось, что я имею право знать, что ты чувствуешь. Мне казалось, что ты мне доверяешь.

— Я доверяю, — тихо сказала она, опуская голову.

— Тогда почему ты делаешь вид, что ничего не случилось? — он шагнул ближе, и голос его дрогнул. — Ты чуть не умерла тогда, Тоф. Мне до сих пор страшно, когда тебя нет моем в поле зрения. Ты, наверное, не услышала, но я…

— Я услышала. — перебила его девушка, и подняла голову.

На мгновение, у Аанга внутри что-то оборвалось. Он неверяще смотрел в ее глаза, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я не Сахарная царевна, Аанг, — сказала она наконец, делая шаг вперед. — Я не умею быть нежной. С детства я привыкла все держать в себе, скрывая от родителей свою натуру. Поэтому, если я сейчас начну выпускать — боюсь, обратно уже не запихну. А притворяться, что все нормально, я умею лучше всего. Так что не жди от меня красивых слов.

— Причем здесь вообще Катара? — спросил Аанг с горечью. — Мне ведь ты нужна, слышишь? Ты можешь сказать мне что угодно, — он подошел ближе, и его голос стал тише. — Не нужно искать красивые слова. Просто скажи?

— Что сказать?

— Что ты испугалась.

Она долго молчала, и монах уже было подумал, что слишком сильно на нее надавил. А потом услышал ее тихий выдох.

— Да я была в ужасе! — выпалила она, чувствуя, как слова рвутся наружу. — Думала, что сгорю в этой земляной могиле и не успею сказать тебе… — Она судорожно вдохнула и, не давая себе времени передумать, добавила: — …что ты мне нравишься, зануда. Очень.

Аанг хотел что-то ответить, но она не позволила. Ее пальцы сжали воротник его туники, и она резко потянула его к себе, будто боялась, что если промедлит, то не решится никогда.

Их губы встретились. На долю секунды Аанг опешил — она чувствовала, как он замер, будто не веря, что это происходит. А потом его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, вдруг ожили. Он притянул ее ближе, одной рукой крепко обхватил за талию, а другой осторожно коснулся ее щеки.

Тоф, которая всю жизнь считала отношения и поцелуи розовой чепухой для таких неженок, как Катара, вдруг поняла, что это невероятно приятно. Тепло разливалось по телу, пальцы онемели, а сердце колотилось где-то в горле, заглушая все мысли. Ее собственное дыхание сбилось, стало прерывистым, и она с удивлением обнаружила, что не хочет, чтобы это заканчивалось.

Аанг не торопился. Его пальцы скользнули в её волосы, и по спине девушки побежали мурашки. Тоф, пытаясь устоять на дрожащих ногах, сильнее сжала его тунику — и в тот же миг он подхватил её на руки и усадил на какую-то тумбу, не прерывая поцелуя.

Она не знала, сколько это длилось. Секунду? Вечность? Но когда Аанг наконец отстранился, её щёки горели так, будто она снова вышла из огня. Губы покалывало, в груди было тесно и тепло, а он смотрел на нее с такой улыбкой, от которой хотелось одновременно ударить его и снова поцеловать.

— Ты… — начала она, но голос будто отказывался ее слушаться. — Ты как это сделал?

— Что именно? — он все еще держал ее за талию, и убирать руку не собирался.

— Я думала, у меня просто несварение от здешней капусты, — она сглотнула. — А это все ты. И эти… дурацкие бабочки.

Аанг тихо рассмеялся, притянул ее ближе и чмокнул в макушку.

Они перекочевали на ступеньки гостевого дома и просидели там всю ночь, разговаривая обо всем на свете — детстве, страхах, чувствах друг другу. Аанг счастливо улыбался и крепко прижимал к себе ворчащую Тоф, но та и не пыталась вырваться. Только иногда огрызалась для порядка, но он давно научился слышать, что скрывается за ее словами.

К утру они сами не заметили, как уснули. Тоф уютно устроилась, привалившись спиной к его груди, а он всё так же крепко прижимал её к себе.

Утром Аанга разбудил почтальон. Тот стоял рядом и неловко покашливал, явно не зная, как привлечь внимание пары.

— Господи Аанг, — он слегка кивнул, глянул на спящую в руках Аватара девушку, и достал из сумки два свитка. — Вам письма. Из столицы страны Огня и еще одно… с Южного полюса, кажется.

Аанг осторожно разжал руки, стараясь не разбудить Тоф, но она уже заворочалась.

— Что там? — сонно пробормотала она, не открывая глаз.

— Сейчас узнаем.

Первое письмо было с золотой печатью. Аанг развернул его, пробежал глазами, и на лице его мелькнула тень.

— Через неделю состоится коронация нового Лорда Огня, — поджав губы, сказал он. — Нас приглашают.

— Кого? — Тоф наконец открыла глаза.

— Всех. Команду Аватара.

— Ну наконец-то, — она усмехнулась, потягиваясь. — Я уже соскучилась по шуткам Сокки, да и Катара ничего такая.

Аанг попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Тоф, конечно, не могла этого увидеть, но все равно чуть сжала его пальцы. Встряхнув головой, он достал второе письмо и торопливо его развернул. Почерк был кошмарным, по всему пергаменту скакали кляксы, но Аанг мгновенно узнал отправителя.

— А это как раз от Сокки, — сказал он, и его голос потеплел. — Они с Катарой предлагают встретиться по пути в Страну Огня, чтобы всем вместе отправиться на церемонию.

Корабли показались на горизонте ранним утром.

Сокка стоял на носу, вглядываясь в знакомые очертания Южного полюса, и чувствовал, как внутри разливается странная смесь облегчения и тревоги. Позади — три корабля, груженных припасами, инструментами и людьми. А впереди ждал дом, который он когда-то покидал с надеждой, а теперь возвращался с тяжелым грузом на плечах.

Суюки подошла сзади и молча встала рядом. Она чуть поежилась от прохладного ветра и, прижимаясь к спине Сокки, крепко обняла его за талию. Все еще находясь в своих мыслях, он неосознанно прижал руки девушки к себе и начал растирать их, чтобы согреть.

— Ты в порядке? — Она уткнулась носом в его плечо, пытаясь отогреться. — Думала, ты будешь радоваться возвращению домой.

— Что? — Сокка моргнул, будто только осознал, что Суюки стоит рядом. — А, я рад. Просто… Не совершаем ли мы ошибку, Суюки? Я все еще не знаю, можем ли мы доверять им после всего что было.

— Мы заключили сделку, помнишь? И к тому же, ты сам говорил, что каждый заслуживает второй шанс, раз уж…

— …мы простили такого придурка, как Зуко, я помню. — Сокка глубоко вздохнул и повернулся к девушке. — И все равно я буду за ними следить. Я не допущу, чтобы мой народ снова пострадал.

Полтора месяца назад, Северный полюс

— Здесь что-то нечисто, Суюки, я нутром чую! — Сокка показательно втянул воздух, раздувая ноздри и начал ходить взад-вперед, приложив руку к подбородку. — Во-первых этот тип мне не нравится. Я за милю чувствую, как он нас ненавидит. Во-вторых — что происходит с людьми? В прошлый раз по улицам ходила куча народу, дети бегали, маги воды тренировались… А сейчас будто снова военное время, только вместо Озая — этот Тагнарак. И имя у него дурацкое.

Он резко остановился и посмотрел на дверь, будто ожидал, что сейчас кто-то ворвется в комнату и их бросят в тюрьму за такие высказывания. Спустя пару секунд, когда ничего не произошло, Сокка перевел дыхание и продолжил мельтешить перед глазами Суюки.

— А Арнук? Не поверю, что он по доброй воле оставил бы свой трон и народ в таких условиях.

— Сокка…

— Еще, конечно, был тот Ханн, — он сделал вид, будто его тошнит, но продолжил. — Он, хоть и придурок, но вряд ли бы допустил такую ситуацию.

— Сокка!

— Что?! — он возмущенно посмотрел на Суюки, готовый развивать свою мысль дальше. — Я думаю, что делать, Суюки! Гениальные планы не рождаются в тишине, они рождаются в панике и спорах!

Но девушка пропустила его тираду мимо ушей. Вместо этого она прищурилась и внимательно смотрела на окно. Там, между резными створками, где минуту назад ничего не было, торчал уголок пергамента. И лед вокруг него был чуть влажным — явно не обошлось без магии воды.

— Сокка, — тихо сказала Суюки. — Заткнись и подойди сюда.

Нервно оглядываясь, парень быстро подошел к окну и бесцеремонно выхватил записку. Неровным почерком, там было выведено только одно предложение:

«Оазис духов, полночь. Все не так, как ты думаешь. Югода».

— Кто такая Югода? — Суюки нахмурилась, вглядывалась в пергамент.

— Целительница, которая учила Катару лечебной магии, — Сокка провел пальцем по буквам, будто надеялся прочитать между строк. — Ну хотя бы она в порядке. Ну, в смысле, жива. Да уж, понятия «в порядке» сильно изменилось в последнее время.

— Как думаешь, ей можно доверять?

— Катара всегда очень хорошо о ней отзывалась, да и мне она тогда казалась доброй женщиной. — Он помолчал. — Но сейчас… сейчас я не уверен ни в чем.

Суюки положила руку ему на плечо и слегка сжала.

— Мы ведь все равно туда пойдем, да? — Суюки дождалась уверенного кивка Сокки и продолжила: — Значит, нужно подготовиться. Предлагаю немного отдохнуть, учитывая, что, скорее всего, нам придется не спать всю ночь. А потом сделать несколько дымовых шашек, которые ты придумал на пару с Тео. Так, на всякий случай. Твой клинок я наточила еще на корабле, вместе с веерами…

Она прошлась по комнате, перечисляя список дел на ближайшее время, а Сокка замер, вглядываясь в нее.

— …возможно, нужно взять запасные…

Не успела она продолжить, как Сокка сгреб ее в охапку и поцеловал. На секунду Суюки удивленно распахнула глаза и замерла с поднятыми руками, но почти сразу расслабилась, обхватила его за шею и с жаром ответила. Он обхватил ее лицо своими руками, углубляя поцелуй, от чего Суюки только тихонько застонала. Ее пальцы путались в его волосах, и она слегка стянула их на затылке. Их поцелуй походил на битву, где каждый пытался занять чуть больше территории другого, не уступая ни на мгновение.

Распалившись, Сокка подхватил ее под колени, прижал к себе так, что она охнула ему в губы, и, раздвинув ее ноги, припечатал к стене своим телом, удерживая девушку на весу. Суюки обхватила его ногами за пояс, притягивая ближе, и ее дыхание сбилось — не от неожиданности, а от того, как сильно она хотела того же. Они даже не заметили, в какой момент оба оказались без верхней одежды.

— Сокка, — выдохнула она, отрываясь от его губ на секунду, и посмотрела на него затуманенным взглядом. В нем читалось все — страсть, желание и такая нежность, от которой у него почти сорвало крышу, как от того злосчастного кактуса.

Он снова поцеловал ее, чувствуя, как пальцы Суюки впиваются ему в плечи, а ее сердце колотится в такт его собственному. В этот момент мир за стеной исчез для них двоих. Не было ни последствий войны, ни Тагнарака, ни тревог — только она, это мгновение и страсть, которую они оба так долго сдерживали.

Спустя какое-то время они в обнимку лежали на шкурах животных около камина, тяжело дыша. Суюки, прикрытая легкой простыней с кровати, уткнулась лбом ему в плечо и закинула свою ногу ему на бедро.

— Не то, чтобы я была против, но что на тебя нашло? — спросила она, выводя пальцем узоры на его груди.

— Я люблю тебя, — просто ответил Сокка, не открывая глаз.

Ее палец замер, и он почувствовал, как она мгновенно напряглась. Распахнув глаза, он повернул голову в ее сторону и слегка улыбнулся.

— Тебе не обязательно отвечать мне, я просто посчитал, что ты имеешь право знать, — он слегка пожал плечами и взял ее за руку. — Я правда люблю тебя, Суюки. Давно хотел сказать, да такое дело… приходилось сражаться с народом Огня, спасать людей с падающих дирижаблей, а еще мотивировать армию. Плотный график, сама понимаешь.

— Сокка… — начала она и замолчала.

— Эй, я же сказал, тебе не обязательно отвечать, — он снова улыбнулся, но в глазах мелькнула тень неуверенности.

— А я, между прочим, не обязана тебя слушаться, — она усмехнулась и взяла его за подбородок. — Я люблю тебя.

На секунду они оба замерли, глядя друг на друга, а затем тихо рассмеялись. Сокка почувствовал, как Суюки расслабилась и притянул ее к себе, целуя в лоб. Крепко обнявшись, они полежали ещё немного, не говоря ни слова. Сокка слушал треск дров в камине и чувствовал, как внутри постепенно утихает та тревога, что поднялась в нем после встречи с Тагнараком.

— Нам пора, — сказала Суюки спустя какое-то время, осматривая их оружие. — Скоро полночь.

Сокка кивнул, нехотя застегивая пуговицы. Они оделись молча, проверяя мечи и веера, закрепляя дымовые шашки за поясом. Никто не говорил о том, что могло пойти не так. План был максимально прост — выяснить, что от них нужно и, в случае чего, сбежать.

— Готова? — спросил он, уже стоя у двери.

— Всегда готова, — ответила Суюки.

В кромешной тьме они выбрались из своих покоев и, стараясь не попадаться страже на глаза, вышли из дворца. Идти до пристанища Туи и Ла было недалеко, но они часто прятались в переулках и нишах, избегая внимания. Суюки шла впереди, бесшумная, как тень, а Сокка замыкал, то и дело оглядываясь и, по возможности, заметая следы. Казалось, что никто их не преследовал, но ребята решили перестраховаться.

— Пришли, — сказала Суюки, когда за несколькими поворотами и пещерами показался силуэт старого святилища.

Луна ярко светила на ночном небе, и ее свет дрожал на незамерзающей глади воды. Вокруг росла трава, и было невероятно тепло — особенно по сравнению с ледяными завываниями по ту сторону стены. В пруду, как и в прошлый раз, плавали духи воды и луны, исполняя свой незамысловатый танец, напоминающий вечное движение Инь и Ян.

На секунду Сокка вспомнил рассказ Катары об их с Зуко сражении на этом месте и хмыкнул. В голове вспыхнула яркая картинка: тогда они были врагами — маг воды и принц Огня, которые ненавидели друг друга настолько, что сражались не на жизнь, а на смерть. А теперь… теперь он не мог не заметить очевидные параллели. Огонь и вода. Инь и Ян. Холод и жар. Их история началась с вражды, а закончилась…

Сокка встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.

— Мы вовремя? — прошептала Суюки, оглядываясь.

Не успел он ответить, как в кустах кто-то пошевелился. Ребята резко вскинулись, в руках Суюки мгновенно взлетели веера, а Сокка с металлическим звоном вытащил меч и направил его в сторону шума.

— Вовремя, — раздался тихий женский голос. Из темноты медленно вышла пожилая целительница, которую поддерживала другая женщина, удивительно похожая на нее, но лет на двадцать моложе. Югода слегка поклонилась и сказала:

— Это Ингрид, моя дочь, — представила она. — Спасибо, что пришли. Нам предстоит многое обсудить.

— Что происходит? — спросил Сокка, пряча меч. — Где Арнук? Что случилось после нашего отъезда?

Югода тяжело вздохнула, опираясь на посох. Ингрид поджала губы и мягко потянула мать к лавочке у самой воды. Удобно устроившись, пожилая целительница начала свой рассказ:

— Когда вы уехали, племя Севера было разбито. Битва с народом Огня подкосила нас сильнее, чем казалось на первый взгляд. Многие мужчины погибли, а семьи остались без отцов и сыновей.

Сокка нахмурился, и опустил голову. Он понимал, что главным злодеем тогда был Джао, но не мог перестать чувствовать вину за то, что именно они привели его на Северный полюс.

— Тагнарак тогда был рядовым воином, магом воды под началом Ханна, — продолжала Югода, и её скрипучий голос отражался от ледяных стен, отчего история казалась ещё страшнее. — Двое его братьев погибли в ту ночь, а отряд разбили. Некоторые ребята до сих пор лежат в госпитале…

Она помолчала, давая словам осесть.

— Ему не составило труда убедить остальных в том, что вождь Арнук предал свой народ, доверившись вам. Тогда лишь горстка людей вместе с Ханном встали на его защиту. Но их быстро скрутили и бросили в темницы. Так Тагнарак захватил трон — не пролив ни единой капли крови.

Югода глубоко вздохнула и прикрыла глаза рукой. Понимая, что матери тяжело, Ингрид впервые подала голос:

— Сначала нормально все было. Парни молодые, дыры все быстро заделали, да на соседний материк Царства Земли катались на лодках за лекарствами, да провизией, — она слегка помедлила, и отвела взгляд. — Мы все, скрепя сердце, приняли его, Тагнарака. По сравнению с пацаненком, Арнук казался чахлым стариком, который развалил племя. Но потом начали пропадать люди.

От Югоды послышался рваный вздох, и Сокка на секунду заметил слезы, блеснувшие в ее глазах.

— Люди пропадали с улиц, сначала по ночам. Потом кто-то не вернулся с работы. Мы поначалу списывали на несчастные случаи — пропадали мужики одни: кто охотник, кто бывший воин. Выпивали парни частенько, могли заблудиться, да уйти в глушь за стеной. — Ингрид сжала кулаки. — А потом исчез мой муж. Ни капли в рот не брал последние лет двадцать. Просто вышел утром за водой и не вернулся.

Ее голос сорвался, и женщина опустила голову, пытаясь сдержать эмоции. Но когда она снова посмотрела на ребят, в ее глазах не было ни следа слез, лишь только затаенная боль.

— Новый вождь сначала отнекивался, сказками нас кормил, — продолжала она. — А потом заявил, что пропавшие — предатели, которые хотят устроить переворот. И каждого предателя ждет смерть.

— Он сказал, что спасает Север, — добавила Югода, крепко сжимая руку дочери. — А на самом деле просто избавлялся от тех, кто мог бы ему помешать править.

Сокка сжал челюсть.

— Неужели никто не восстал? — неверяще спросила Суюки.

— Восстали, — тихо сказала Ингрид. — И больше мы их не видели.

— Не понимаю, почему до сих пор есть те, кто его поддерживает? — воскликнул Сокка. — Сначала Озай, сжигающий все на своем пути, теперь этот ледяной... придурок. Интересно, когда уже появится тиран с комфортной температурой?

— Ты про людей в замке? — Ингрид усмехнулась, отмечая юмор южанина. — Часть из них действительно разделяет взгляды Тагнарака. Они считают, что помогают племени своими делами. Остальные же… Ты видел их, Сокка? Их запугали. Их родные либо в опасности, либо уже в темницах.

— А вы? — спросила Суюки. — Почему вас не тронули?

— Я хоть и старая, но маг воды и целитель, они не посмели напасть на того, кто спас их умирающие задницы после битвы, — сухо ответила Югода. — А Ингрид… Ингрид мастерски умеет делать вид, что она невинная коала-овечка.

— Тагнарак оказался очень сильным магом воды, — продолжила она. — Никто не знал, что они с несколькими ребятами тренировались отдельно. Даже…— целительница запнулась, — даже кровянку немного покорили.

— Кровянку? — переспросил Сокка, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Магию крови, — ответила Ингрид. — Этим они пользуются только в крайнем случае. Когда нужно… донести свою точку зрения.

Сокка нервно переглянулся с Суюки. В её глазах он увидел отражение своих чувств: отвращение и страх.

— Теперь понятно, почему никто не сопротивляется, — сказал он, сжимая кулаки. — Но это не значит, что мы не попробуем.

— Ты уверен? — Ингрид посмотрела на него с сомнением, но в голосе женщины прозвучала слабая надежда.

— Абсолютно, — ответил Сокка. — Рассказывайте, что нам нужно знать. И мы вытащим их. Всех.

— Не могу поверить, что мы пошли без плана, — прошептала Суюки, осторожно ступая по ледяному полу в темном коридоре.

— Как это без плана? — возмутился Сокка, потряхивая карту, которую начертила Ингрид.

— Не умереть — это не план, Сокка!

И, предотвращая его ответ, Суюки нервно шикнула в сторону парня. Они осторожно перебирались от ниши к нише, медленно приближаясь к посту стражи.

Прошла неделя с того разговора в Оазисе духов. Все это время Сокка и Суюки, сменяя друг друга, отслеживали расписание смен стражников и внимательно присматривались к прислужникам Тагнарака, выявляя тех, кого можно было переманить на свою сторону. Обговорив детали, которые знали Ингрид и Югода, ребята приняли решение идти вслепую за пленными, понимая, что еще лучше подготовиться в таких условиях и без подмоги они уже не сумеют.

Сам Тагнарак за это время ни разу не вышел с ними на разговор и только передавал послания через служанку о своей невероятной занятости. Ребятам же это было как нельзя на руку. Чем меньше узурпатор знал об их планах, тем лучше.

— Стой, — шепнула Суюки, поднимая руку.

Едва не споткнувшись, Сокка замер. Впереди, в конце коридора, маячила фигура стражника.

— Вроде один, — прошептал он, нервно оглядываясь. — Справимся.

— Я разберусь, — она скользнула вперед, оставляя Сокку за собой. На секунду в темноте мелькнул отблеск металлического веера, и парень услышал глухой звук падающего тела.

— Чисто, — сказала Суюки, вытирая руки.

— Знаешь, ты невероятна… но иногда пугаешь меня, — признался Сокка, проходя мимо девушки.

— Это часть моего обаяния, — Суюки усмехнулась, стирая с веера несуществующие пылинки.

— Нет, это часть моего ночного кошмара, — нервно пробормотал он, но в его голосе звучало восхищение.

Сокка бесцеремонно обшарил вещи молодого стражника и нашел связку ключей, благодаря чему они спокойно попали на нижний уровень дворца, где по плану Ингрид держали пленников.

Чего не было на плане, так это развилки.

— И что теперь? — прошептала Суюки, вглядываясь в темноту.

Сокка промолчал, прислушиваясь к тишине. Бесполезно — коридоры были слишком длинными, а им даже нельзя было зажечь факел.

— Придется разделиться, — сказал он.

— Нет! — воскликнула Суюки так громко, что Сокка подскочил и прикрыл ей рот рукой.

— Тише! — прошипел он, прислушиваясь, не услышала ли стража. — Суюки, ты сама прекрасно понимаешь: у нас нет другого выхода. И мы не повернем обратно, не сейчас! Времени на раздумья нет.

Он всунул связку ключей ей в руку и сжал ее пальцы своими.

— Возьми. Мой меч, конечно, наделает шуму, зато сможет разбить замки. А с ключами ты управишься тише.

Суюки нехотя кивнула, но не отстранилась. Она продолжала вглядываться в его лицо, надеясь, что у него резко возникнет гениальный план и им не придется разделяться. Но время шло, и каждая секунда задержки могла стоить кому-то жизни.

Сокка нервно поцеловал ее в лоб и, не теряя ни секунды, шагнул в темный коридор.

— Если все пройдет хорошо — увидимся через пару часов в Оазисе духов, — бросил он через плечо. — И не вздумай геройствовать без меня.

— Кто бы говорил, — ответила она, но он уже исчез в темноте.

Суюки выдохнула, сжала ключи и двинулась в противоположную сторону, стараясь не думать о том, что может случиться, если они не встретятся.

Спустя полчаса бесцельного хождения по запутанным коридорам, когда Сокка уже отчаялся найти хоть кого-нибудь и готов был повернуть обратно, за незаметной нишей на стене вспыхнул неяркий свет. Если бы Сокка уже не привык к темноте, он бы его и не заметил.

Аккуратно осмотревшись, парень тихонько приподнял гобелен и уставился на закрытую дверь с небольшим окошком, за которой то и дело вспыхивал голубой свет.

Дверь оказалась закрыта на задвижку. Не давая себе времени на раздумья, Сокка тихо скользнул внутрь.

Комната была разделена железной решеткой посередине. За ней, стоя на коленях, метался Арнук.

Старый вождь выглядел так плохо, что у Сокки перехватило дыхание. Одежда изорвана, на руках следы ран и синяков, волосы свисали грязными сосульками, а на лице не было живого места. Его руки были сцеплены за спиной металлическими оковами, и он слабо пытался освободиться с помощью магии воды, но струя то и дело бессильно растекалась по полу, не слушаясь раненного хозяина.

— Вождь Арнук, — прошептал Сокка, подходя к решетке. — Я пришел, чтобы вытащить вас.

Арнук поднял голову. Его мутные и усталые глаза вдруг вспыхнули узнаванием.

— Сын Хакоды… — голос его был хриплым, почти неслышным. — Нельзя тебе здесь быть…

Вместо ответа, Сокка выхватил меч — тот самый, сделанный его собственными руками из куска черного метеорита.

Его нашла Тоф спустя несколько дней после битвы, из-за того, что Сокка ныл не переставая. Просто закинула меч в его комнату, как ни в чем не бывало, будто это было не смертельное оружие, а полено для камина. Сокка был так счастлив, что даже не устроил истерику из-за того, что метеоритный клинок едва не угодил ему в ногу.

В еле заметном свете факела блеснул темный металл, и Сокка с размаху ударил по железному замку. Раздался страшный грохот, звон и искры отражались от стен, однако на металле даже не осталось царапины.

— Черт, — выдохнул он. — Я думал, метеорит творит чудеса.

— А думать — это не твое, да, мальчик? — буркнул вождь, немного приходя в себя.

— Вообще-то мое, — обиженно возразил Сокка, занося меч для нового удара. — Просто чудеса в моем графике идут после ужина. А сейчас — только грубая сила.

— Тогда действуй быстрее, — Арнук кивнул в сторону двери. — Пока Тагнарак не явился на шум.

Внезапный порыв ветра со стороны двери заставил их вжать головы в плечи. Они прекрасно понимали, что сквозняка здесь быть не должно. Медленно повернувшись, Сокка закатил глаза и поднял меч.

— Какой неожиданный сюрприз… Южанин. — Тагнарак стоял в проеме, полностью загородив его своей широкой спиной. За ним виднелась стража, и Сокка понял, что их дела плохи.

Лениво дернув рукой, молодой вождь направил хлесткую струю в сторону Сокки, и тот едва успел отшатнуться, крепко прижимая к себе меч.

— Ты думаешь, я не знал, что ты придешь? — Тагнарак медленно шагнул в комнату, и лед захрустел под его ногами. — Думаешь, я не видел, как ты шушукаешься с моей прислугой, как выискиваешь слабые места?

Сокка сжал меч, готовясь к удару, и прошипел что-то похожее на «Кто шушукался? Я всего-то готовил государственный переворот...».

— Ты предсказуем, южанин. Как и все вы. Аватар, ваша «команда», этот старик, — он кивнул на Арнука, — вы все думаете, что знаете, как спасти мир. Но есть ли вам дело до «сопутствующего ущерба»? — его голос дрогнул, но только на секунду.

— Знаешь, что тут было когда вы ушли? Они устроили праздник! — зарычал Тагнарак и яростно вгляделся в лицо Арнука. — Пока я хоронил братьев, они веселились! «Ради Юи, мы все должны жить дальше», — передразнил он голос старого вождя. — Ага, как же!

Сокка невольно поджал губы, снова ощущая жгучую вину за ту битву. Если бы не они… Но все же это не оправдывало того, что Тагнарак сделал со своим народом.

— Я понимаю твою боль, — тихо сказал Сокка. — И все же это не дает тебе права сажать людей в тюрьму только за то, что они не согласны с тобой!

— Они предатели! — вскрикнул Тагнарак и снова запустил водяной кнут в сторону Сокки. Тот увернулся, едва не влетев в стену, и продолжил:

— Знаешь, в чем твоя проблема? — он шагнул вперед, отряхиваясь от осколков льда. — Ты перешел черту, Тагнарак. Трудно это признавать, но ты мог бы стать великим вождем Северного племени — сильным, мудрым, таким, кто поведет свой народ к процветанию. А вместо этого ты выбрал месть! Теперь люди сделают все, лишь бы ты оказался за решеткой, и ни о какой народной любви можешь даже не мечтать!

— Замолчи! — закричал он в ответ.

— Нет! — рявкнул Сокка, и его голос эхом разнесся по ледяным стенам. — Хотел спасти свое племя? Так я с удовольствием скажу тебе это в глаза: ты — позор для своего народа, а не его спаситель!

Тагнарак зарычал, и ледяной шип вырос из его руки.

— Ты пожалеешь об этих словах, южанин!

Он начал атаку со всей жестокостью, выплескивая всю свою ненависть на Сокку. Тот едва успевал отбить первый удар, второй, третий… Ледяные шипы летели один за другим, и он уворачивался, отступая к стене.

— Говоришь мне о позоре? — шипел Тагнарак, тесня его. — Да ты даже не маг воды!

— Велика потеря! — выдохнул Сокка, отбивая очередной удар. — Я хотя бы не тиран и узурпатор!

В миг потеряв терпение, Тагнарак поднял руку, и Сокка почувствовал, как тело перестает его слушаться. Пальцы разжались, и меч с глухим звоном упал на пол. По телу разлилась странная, парализующая тяжесть, будто каждая мышца затекла после долгого сна. Тагнарак со всей силы отшвырнул его в стену, и Сокка ощутил пульсирующую боль на затылке, но все еще не мог пошевелиться. Не мог даже повернуть голову к Арнуку, чтобы попросить прощения за неудачное спасение.

— Прощай, южанин, — прошептал Тагнарак, занося руку для последнего удара.

И в этот момент случилось сразу два события.

Сзади, за железной решеткой, раздался оглушительный треск — Арнук, собрав всю воду, что разлилась по полу после атак Тагнарака, рванул оковы с такой силой, что металл не выдержал. В ту же секунду дверь в комнату с грохотом распахнулась, и в проеме показался растрепанный Ханн. За ним была суматоха — спасенные благодаря Суюки воины дрались с не ожидавшей нападения стражей. Не теряя ни мгновения, Ханн метнул ледяное копье прямо в спину Тагнарака.

Тот не успел даже обернуться.

Удар пришелся в плечо, от чего Тагнарак глухо закричал, пошатнулся и выпустил Сокку из своего страшного плена. В следующее мгновение Ханн уже был рядом, заломив ему руки за спину.

— Твоя власть кончилась, — Сокка сплюнул кровь на пол, тяжело дыша.

— Ты не понимаешь, — пытаясь высвободиться, прошипел Тагнарак. — Я делал это для них! Я ВАШ ВОЖДЬ!!!

— Ты делал это для себя, — Сокка наклонился, глядя ему в глаза. — И ты проиграл.

Две недели спустя, гавань Южного полюса

— Ну все-все, задушишь! — Сокка, скрывая свою боль от неудачного приземления об стену, счастливо смеялся, пока Катара крепко сжимала его в объятиях.

Краем глаза он заметил, что она выглядит иначе. Бледнее, чем обычно. Впалые щеки, тени под глазами, исхудавшие руки… Сокка почувствовал, как внутри кольнула тревога.

— Ты чего такая худая? — спросил он, отстраняясь, но стараясь, чтобы голос звучал легко. — Катара, ты себя вообще кормишь? Или решила стать первым духом на Южном полюсе?

— Со мной все в порядке, не переживай. — Катара горько улыбнулась, и пожала плечами. — Так, а теперь я хочу знать все! — Катара незаметно стерла слезинку со щеки, и сжала руку брата. — Как вам удалось привезти так много людей? Как там Арнук? Почему вы задержались?

— Я тебе все обязательно расскажу, сестренка, но сейчас я дико устал. — Сокка показательно зевнул. — А еще мне нужно поговорить с отцом. Надеюсь, у него были веские причины не встретить нас…

— Не ворчи, сын. — Хакода неожиданно уронил одну руку на плечо сына, а другой прижал к себе рядом стоящую Суюки. — Рад вас видеть, дети. Сокка, ты хотел поговорить?

— Да, отец, — он посерьезнел. — Это важно.

Несмотря на протесты Катары, Хакода и Сокка вдвоем ушли в хижину вождя, оставив ее вместе с Суюки разбираться с пополнением в племени.

Внутри хижины было тепло. В очаге потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены из шкур. Сокка опустился на скамью у стены и устало провел рукой по лицу. Несмотря на помощь Югоды, плечо все еще сильно ныло после той битвы, но он не жаловался.

Хакода сел напротив, опираясь на посох. Он молчал, давая сыну время собраться с мыслями. Сокка знал этот прием — отец всегда так делал, когда хотел, чтобы собеседник заговорил первым.

— Ты не встречал нас на причале, — сказал Сокка, глядя в огонь. — Я думал, ты будешь первым, кого я увижу.

— Дела, — коротко ответил Хакода. — Северяне прибыли раньше, чем мы ждали. Пришлось готовить жилье, распределять припасы. Твоя сестра справилась бы лучше, но она… — он запнулся. — Она не в форме.

— Я заметил, — Сокка поднял глаза. — Что с ней?

— Не знаю, — Хакода покачал головой. — Говорит, устала. Но я вижу, что это не просто усталость. Она бледная, ест мало, и постоянно работает в госпитале. Сокка, ты знаешь, что случилось тогда в Стране Огня?

— Это… сложно. Я и сам не все понял, но мне кажется это связано с одним огненным придурком и разбитым сердцем, — Сокка развел руками и опустил голову.

— Что? Так это… — начал Хакода, но заметив выражение лица Сокки, сдался. — Ладно, с этим мы еще разберемся. Теперь рассказывай, что произошло на Северном полюсе.

Сын кивнул и прижал пальцы к глазам, собираясь с мыслями. В голове все еще мелькали картинки последних событий, и Сокке потребовались все крупицы самообладания, чтобы начать этот разговор.

— …Ханн скрутил его и бросил в ту же клетку, где держали Арнука, — рассказ занял гораздо больше времени, чем он думал. Сокка, безумно уставший, потер лицо рукой. — После этого началась жуткая суматоха. Ребята Ханна взбодрились и переловили всех головорезов Тагнарака к концу дня. Мы нашли еще несколько клеток с пленными… К сожалению, не все выдержали пыток и таких условий.

Он помолчал, собираясь с силами.

— Муж Ингрид, той самой целительницы, которая приплыла с нами, погиб. Я нашел его в одиночной камере. Не думаю, что его запытали до смерти — ему было почти семьдесят, наверное, сердце не выдержало… — Сокка вздохнул и взглянул на отца. — Тагнарака и его ближайших соратников будут судить и скорее всего поместят в специальную тюрьму до конца их дней. Арнук, кстати, отрекся от правления. Его место временно занял Ханн, пока не проведут общее собрание племени, но думаю он там надолго. В благодарность за спасение он выделил нам три корабля с припасами, инструментами и… людьми.

Сокка резко сжал кулаки, и глянул в окно, где мелькали незнакомцы с севера.

— Но, отец, нам нужно быть предельно внимательными! Многие из этих людей были прислужниками Тагнарака. Они утверждают, что действовали из страха и никогда не были ему верны, но я им не доверяю. Ни одному.

Хакода нахмурился и перевел взгляд на проходящих мимо хижины людей. С первого взгляда они не внушали страха, но события последних лет волей не волей заставят сомневаться в каждом. Тем более сыну он доверял сильнее, чем кому-либо.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Поступим так: доверие нашего племени им придется заслужить. Думаю, они и сами понимают, что мы будем смотреть в оба. Но и от помощи отказываться мы не можем. Выбора нет — будем учиться жить вместе.

Сокка кивнул и, кратко обняв отца, вышел на улицу. Морозный ветер резко ударил в нос, и парень слегка поморщился. Сейчас хотелось только взять Суюки в охапку и проспать минимум неделю. Жаль, его планам не суждено было сбыться.

Первые дни на Южном полюсе Сокка почти не спал.

Он следил за северянами — каждым их шагом, каждым взглядом, каждым шепотом. Ему казалось, что они только и ждут, чтобы напасть, предать, разрушить все, что они с таким трудом построили. Он постоянно проверял припасы, пересчитывал инструменты и ходил по ночам вокруг их хижин с мечом на перевес.

— Ты не можешь так жить, — сказала ему Суюки спустя неделю, заметив шатающегося Сокку около лагеря северян.

— Могу, — огрызнулся он, подавляя зевок. — И буду.

— Ты изводишь себя, — она взяла его за руку и насильно потянула в сторону их хижины. — Посмотри на них! Разве не видишь, как они стараются? Они работают, не прячут оружие, даже соглашаются на твои ежедневные проверки. А они ведь просто хотят жить в мире.

— Это все конечно здорово, но вдруг они притворяются?

— Сам вспомни, они были счастливы, когда Тагнарака поймали! У некоторых родные были в плену, они никогда не были преданы тому режиму! Даже если у кого-то здесь есть злые помыслы — вокруг них постоянно есть кто-то из наших воинов, — спокойно ответила она. — Ты не обязан тянуть все в одиночку. Давай, пойдем. Тебе нужно поспать.

Она была права. И он, скрепя сердце, вынужден был это принять.

Спустя некоторое время Сокка стал нехотя признавать (но пока только самому себе), что северяне не пытаются их обмануть. Они работали добросовестно, помогали ставить новые хижины, чинили старые, ловили рыбу. Дети бегали за ними и просили показать чудеса магии воды. Даже старики кивали, проходя мимо.

Однажды вечером к Сокке подошел молодой парень по имени Нактак. Южанин моментально вспомнил его лицо, потому что именно его Суюки вырубила в темноте тех коридоров, а сам Сокка стащил у него ключи. Парень робко протянул руку и напряженно уставился ему в лицо.

— Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — За то, что дал нам шанс.

— Я не давал никому шанс, — жестко ответил Сокка, упрямо игнорируя протянутую руку северянина. — Это все Ханн, а я вообще был против вашего присутствия здесь, на Юге.

— Ты же привез нас сюда, — Нактак не убрал руку, и слегка улыбнулся. — И не убил в первую же ночь. Как по мне — расклад вышел неплохой.

Сокка окинул его долгим взглядом, а потом, недовольно вздохнув, пожал протянутую руку.

— Смотри мне, — сказал он, крепко сжимая пальцы собеседника. — Один неверный шаг — и Суюки снова тебя вырубит.

Глаза Нактака удивленно округлились и он, не выдержав, хохотнул.

— Так это была она! — он с уважением присвистнул. — А я-то думал, это ты меня тогда так… Эх, отхватил ты себе классную девушку.

— Не отхватил, — Сокка невольно улыбнулся, и в его голосе вдруг появилась такая мягкость, которую Нактак еще не слышал. — Это она меня отхватила. Я просто вовремя понял, что спорить бесполезно.

Нактак хмыкнул.

— Мудрое решение.

— Единственно возможное, — вздохнул Сокка, но в глазах его плясали смешинки.

С этого разговора напряжение постепенно отступило. Сокка начал медленно, но уверенно узнавать северян, но не как «прислужников Тагнарака», а как обычных людей со своей историей.

Спустя месяц он уже знал имена почти всех северян. С кем-то даже пил чай, когда выдавалась свободная минута. Нактак часто помогал ему с тяжелой работой, и они болтали о всякой ерунде — о рыбе, о погоде, о том, как смешно бегают пингвины, если их напугать.

— Ты изменился, — заметила Суюки однажды вечером, когда они сидели у общего костра. Сокка крепко сжал ее руку и невольно бросил взгляд на толпу северян, которая периодически взрывалась громким смехом.

— Это плохо? — спросил он, чувствуя, как постепенно расслабляется от тепла костра.

— Нет, — она улыбнулась и чмокнула его в щеку. — Здорово видеть, что ты наконец-то спокоен.

Он хотел возразить, но в кои-то веки не стал. Потому что, в конце концов, Суюки была права.

За всеми заботами прошло несколько месяцев. Сокка работал не покладая рук, да еще и отец «незаметно» подталкивал его к делам управления племенем. Обязанностей навалилось столько, что к вечеру он едва волочил ноги. В итоге он просто падал на кровать, прижимал к себе Суюки и отключался за считаные секунды. Но Сокка не жаловался. Он видел, как растет его родное племя, как разрастается теперь уже не просто селение, а почти город!

И в этой круговерти он почти забыл о том, что произошло в стране Огня. Почти.

Пока не пришло письмо с черно-красной печатью.

— Коронация нового Лорда Огня, — прочитал Сокка и неосознанно отыскал взглядом Катару, которая стояла неподалеку. — Нас приглашают.

— Ты поедешь? — взволнованно спросила Суюки.

— Конечно, — он посмотрел на нее. — Мы все должны быть там, ты же знаешь. Ради Зуко.

Он помолчал секунду, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога.

— Я… пойду скажу ей.

Суюки кивнула, не задавая лишних вопросов. Сокка сжал письмо в руках и, не давая себе повода для трусливого бегства, уверенно подошел к сестре.

— Хэй, сестренка, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она обернулась. В ее глазах уже давно плескались усталость и какая-то странная пустота, от которой у Сокки постоянно сосало под ложечкой. Он видел это выражение каждый день, но так и не смог привыкнуть.

— Что случилось? — спросила она, заметив свиток в его руке.

— Нам письмо, — он протянул свиток Катаре. — Коронация нового Лорда Огня. Всю команду Аватара приглашают. Думаешь, Аанг и Тоф приедут? — тараторил он. — Эх, я лично просто хочу ноги отогреть.

Катара взяла свиток и пробежала его глазами. На мгновение ее брови дрогнули, а в глазах показалась влага. Она закусила губу, словно хотела что-то сказать, но в итоге передумала.

— Я не поеду, — категорично сказала она, возвращая письмо.

— Что? — Сокка не поверил своим ушам. — Катара, это ведь коронация. Весь мир там будет! — Он вгляделся в ее лицо и, нахмурившись, чуть сбавил напор.

— Даже несмотря на то, что нас связывает с этим «Лордом Огня», ох, к этому еще предстоит привыкнуть… мы обязаны туда приехать как представители Южного племени. Война окончена, и нам нужно устанавливать связи, понимаешь? Да и Аанг с Тоф, я уверен, приедут. Разве ты не хочешь их увидеть?

— Мне нужно остаться здесь, — упрямо ответила она, отворачиваясь.

— Нет, — он шагнул к ней, снова заглядывая в лицо. — Тебе нужно сменить обстановку. Знаю, мы так и не поговорили о том… Да вообще обо всем! И мне очень жаль, — он запнулся. — Я, наверное, самый плохой брат на свете, да?

— Нет, что ты! Ты самый лучший брат, честно… Я просто устала, вот и все.

— Тогда тем более поехали! — он взял ее за руку. — Как в старые времена. Все вместе. Катара, пожалуйста.

Она смотрела на него, и в ее глазах мелькнуло такое отчаяние, что он, не задумываясь, крепко прижал к себе сестру.

— Ладно, — сдаваясь, сказала она. — Я поеду, только прекрати душить меня.

— Отлично! — Сокка просиял, но тут же сделал серьезное лицо. — Только предупреждаю: если он вздумает даже подумать о тирании, я лично организую ему экскурсию по Южному полюсу. С ночевкой. На улице.

— Собираешься выкрасть Лорда Огня из его страны? — Слабо улыбнулась Катара.

— Ой, в первый раз что ли, — отмахнулся он.

Катара покачала головой, но в ее глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то теплое.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо.

— За что? — удивился Сокка.

— За то, что ты есть, — она сжала его руку. — Сокка, я давно хотела тебе сказать…

Внезапно к ним подбежал маленький посыльный и, не слушая ворчание, утащил Сокку на собрание старейшин.

— Мы поговорим, обещаю! — он виновато развёл руками. — Я скоро!

Он умчался в сторону хижины вождя, а Катара осталась стоять на месте, глядя ему вслед.

— Конечно… дядя Сокка, — прошептала она, зная, что он не слышит.

Она провела ладонью по животу и посмотрела на горизонт, где за ледяным океаном начиналась страна Огня. Туда, где когда-то была ее война, ее ненависть, и ее… любовь.

Вздохнув, Катара поправила воротник и медленно пошла к своей хижине собираться в дорогу.

Корабль мягко пришвартовался в порту у берегов Царства Земли. За бортом было так тепло, что путешественники с наслаждением скинули теплые куртки и подставили лица жаркому солнцу. Сокка спрыгнул на деревянный пирс первым, огляделся и раскинул руки в стороны. Повсюду сновали горожане, купцы зазывали к своим лавкам, а неподалеку виднелся большой рынок.

— Наконец-то, твердая земля! — он повернулся к кораблю. — Суюки, Катара, спускайтесь! Ммм, я уже чувствую запах жареной курочки...

— Мы буквально только что пообедали, Сокка, — усмехнулась Суюки, спускаясь следом.

Катара сошла с корабля последней. Она единственная осталась в довольно теплой тунике, несмотря на жаркое солнце. Сокка хмыкнул, но промолчал и решительно двинулся к сестре.

— Ну что, как настроение? — он обнял сестру за плечи и улыбнулся. — Скоро увидим Аанга и Тоф, мы договорились встретиться вон в той лавке, где подают те самые крылышки...

— Настроение? — она поправила воротник туники, отвечая на его вопрос. — Как у человека, который последние два дня провел в жуткой качке.

Она слегка побледнела, вспомнив недавний шторм, из-за которого провела несколько часов в обнимку с ведром.

— Но крылышки звучат заманчиво.

В своих мыслях Катара уже поливала их огуречным соком и заедала давно полюбившейся сахарной рыбкой. Переглянувшись, ребята медленно двинулись в сторону рынка, наслаждаясь суетой вокруг.

Аппа приземлился через полчаса.

Тоф, опираясь на Аанга, спрыгнула на землю и замерла. Под ногами ощущались тысячи звуков: крики торговцев, шаги, скрип телег, звон посуды. Она слегка скривилась и сильнее вцепилась в руку Аанга.

— Я уж думала, что в Ба Синг Се шумно, — проворчала она. — Сам будешь их искать. Я пас.

— Идем на запах еды, не прогадаем, — он улыбнулся, крепко прижал к себе девушку и двинулся в сторону рынка. — О, я же говорил! Сокка!

Встреча команды была шумной. Сокка хлопнул Аанга по плечу так, что тот едва не лишился зубов, и запоздало отметил, что друг практически сравнялся с ним ростом. Сам Сокка раздался в плечах, выглядел шире и гораздо крепче, чем полгода назад. Да и Тоф, которую Суюки стиснула в объятиях, оказалась сильнее, чем раньше.

Катара, чья внешность практически не претерпела изменений (за небольшим исключением), радостно расцеловала Момо в его мохнатые щеки. Лемур довольно запищал и принялся обнюхивать ее карманы в поисках угощения.

— Ну и хватка у тебя, — проворчала Тоф, но из объятий не вырывалась.

— Я скучала, — ответила Суюки, сжимая ее крепче.

— Я тоже, — буркнула Тоф. — Но, если ты сейчас меня задушишь, скучать будет некому.

Аанг улыбнулся, глядя на них, и перевел взгляд на Катару. Она смеялась, подкидывая Момо в воздух, и на секунду показалась ему прежней — легкой и беззаботной, той, которую он помнил до последней битвы.

— Ты как? — тихо спросил он, подходя к ней ближе и крепко обнимая.

— Все хорошо, — она искренне улыбнулась и обняла его в ответ.

В противовес ее словам, он ощутил, как сильно она напряжена, но ничего не сказал. Только крепче прижал к себе, словно пытаясь передать ей часть своего спокойствия.

Рядом с ними Тоф, все еще стоявшая в обнимку с Суюки, вдруг наклонила голову и прислушалась. Ее пальцы дрогнули, и она незаметно провела ногой по земле.

— Так, Сокка, забери свою женщину, а то она мне ребра переломает, — Тоф отстранилась от Суюки и усмехнулась, но на мгновение взгляд ее мутных глаз задержался на Катаре.

Та стояла рядом с Аангом, о чем-то тихо с ним переговариваясь, и улыбалась. Но Тоф слышала другое. Лишнее сердцебиение — прямо под спокойным сердцем Катары. Оно было быстрым и частым, как у птенца, который боится выпасть из гнезда.

Тоф удивленно подняла брови, но ничего не сказала.

Спустя несколько секунд Катара уже сжимала ее в своих сестринских объятиях, и Тоф покорно обняла ее в ответ. Как бы она ни бурчала, в глубине души она давно признавалась себе, что Катара ей очень дорога. Тоф нашла руку подруги и слегка ее сжала.

— Ты как, Сахарная Царевна? — прошептала Тоф. — Не хочешь поговорить?

Катара недоуменно уставилась на нее, а потом что-то поняла и опустила взгляд.

— Нет, все в порядке, — ответила она, повторяя эти слова как мантру каждому, кто задает ей вопросы.

Тоф хмыкнула, но решила не развивать тему. Чуть позже у них будет время все обсудить.

— Ладно, идем уже, — сказала она, первой шагая в сторону рынка. — А то у меня от ваших сюсюканий зубы сводит.

После плотного обеда (а для кого-то уже второго!), ребята вернулись к Аппе. Собравшись, они забрались на бизона, и тот взмыл в небо, унося их над зелеными лесами Царства Земли.

— Ну, рассказывайте! — Сокка устроился поудобнее. — Как вы там, в Ба Синг Се? Всех уже перевоспитали?

— Почти, — Аанг усмехнулся и с теплом посмотрел на свою девушку. — Тоф чуть не довела царя Квея до нервного тика.

— Он сам виноват, — буркнула Тоф. — Нечего было тащить меня в политику.

— Она предложила отправить Дай Ли на удобрения, — шепнул Аанг рядом сидящему Сокке и тот упал на бок от хохота. Суюки, с интересом вслушиваясь в их разговор, прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Тоф, ты лучшая, — выдохнул Сокка.

— Это я в курсе, — она усмехнулась.

Катара сидела рядом с Тоф и улыбалась, но и слепому было заметно, как дрожат ее руки. Нахмурившись, Тоф молча сжала ее ладошку, из-за чего она вздрогнула, но в итоге не выдернула ее.

— Не надо притворяться, тем более с нами, — тихо сказала Тоф. — Мы все знаем, куда летим и помним что там было.

Катара ничего ей не ответила, и только сжала пальцы в ответ.

Спустя несколько дней такого путешествия, ребята наконец-то приземлились в столице Огня. Они с наслаждением вывалились из седла Аппы, и стали разминаться. Последняя остановка была уже в Стране Огня, где-то на побережье, но там они передохнули всего несколько часов и снова отправились в дорогу.

Ребята успели позабыть этот кочующий образ жизни, поэтому единственная мысль, которая объединяла сейчас всю команду Аватар: кровать и горячая ванная.

В столице их встретила королевская стража. Солдаты в красных доспехах молча поклонились и жестом пригласили следовать за ними. Ребята переглянулись и, пожав плечами, последовали за провожающими.

— Я, конечно, не ждал фанфар, — прошептал Сокка Аангу. — Но хоть небольшой салютик...

— Помолчи, Сокка, — шикнула Суюки и утащила его вперед, но он успел увидеть согласный кивок друга. Сокка довольно ухмыльнулся и подмигнул другу, прежде чем Суюки окончательно утянула его в сторону.

Их провели в гостевой дом — отдельное здание во дворцовом комплексе. Внутри оказалось пять спален, просторная гостиная и несколько ванных комнат. Личные покои были большими, с высокими потолками, расписанными красными и золотыми драконами, и огромными кроватями под балдахинами.

Не теряя ни секунды, все разбежались кто куда: девушки заняли все ванные, Аанг пошел проверить загон Аппы, а Сокка отправился на поиски еды.

Когда все немного пришли в себя и пришло время разобирать вещи, ребята определили кому какая комната достанется. Так Катара заняла одну из спален на втором этаже, Аанг — соседнюю, а Тоф обосновалась в комнате напротив. Сокка же с Суюки без лишних слов заселились вдвоем в дальней комнате длинного коридора.

— Эй, — усмехнулся он, выглядывая из своей спальни. — Аанг, вы бы уже заселились в одной комнате с Тоф, а? Все равно за эти полгода так привыкли друг к другу, что до сих пор не можете отлипнуть. Еще и место сэкономим.

Аанг, разбиравший вещи в своей комнате, замер, а Тоф, стоявшая в его дверях, скрестила руки на груди.

— А ну повтори, — сказала она, приподняв бровь.

— Я… ну… — Сокка попятился. — Да я шучу!

— Шутник, — Тоф фыркнула. — Недолго наша тайна была тайной, да?

Сокка сначала открыл рот, затем закрыл и перевел взгляд на Аанга. Тот покраснел, но кивнул.

— Да, — сказал он просто. — Мы вместе. Спасибо, что спросил.

— Я не спрашивал, — буркнул Сокка, но веселящаяся Суюки уже затащила его обратно в комнату.

Тоф усмехнулась, взяла Аанга за руку и утянула его в свою комнату.

— Пойдем, — сказала она. — Поможешь разобрать мои вещи, а то я же ни черта не вижу. А еще придумаем месть Сокке. — Тоф широко улыбнулась своим словам и исчезла в покоях.

Аанг послушно пошел за ней, но на пороге оглянулся на Катару. Она стояла у двери своей комнаты и смотрела на них с мягкой, чуть грустной улыбкой. Заметив его взгляд, она одобрительно кивнула и скрылась за дверью.

Катара села у окна, поджав ноги. Лишь оказавшись в одиночестве, она смогла сбросить с себя теплую одежду, и освободить округлившийся животик. Задумчиво улыбнувшись, она коснулась его кончиками пальцев и прошептала:

— Привет, малыш. Мы с тобой так давно не были вдвоем, — Катара вздохнула. — Прости, что нам не удавалось поговорить.

Она почувствовала ощутимый пинок и слабо улыбнулась.

— Знаешь, где мы сейчас? На родине твоего папы. Он совсем рядом, представляешь? Я так волнуюсь, что не могу дышать. А еще мы скоро увидим твоего дедушку Айро. Уверена, вы понравитесь друг другу.

Катара глубоко вздохнула и накинула на себя просторный халат. Ткань мягко упала, скрывая округлившийся живот, который с каждым днем все труднее было прятать. Еще немного и скрывать от друзей свое положение станет бессмысленно. Сокка, конечно, уже начал что-то подозревать, но ничего не говорил. Аанг иногда поглядывал на нее с тревогой, но ничего не спрашивал. А Тоф… Тоф, кажется, знала. И все равно молчала. Катара не понимала причины, но была за это благодарна.

Она упрямо сопротивлялась желанию рассказать все здесь и сейчас. Не потому, что боялась их реакции, совсем нет. Просто она уже решила для самой себя, что сначала она должна рассказать все ему.

На следующий день они ждали приглашения во дворец, и напряжение вокруг росло с каждым часом. Ребята почти не разговаривали, лишь ободряюще улыбались друг другу и старались не вспоминать их прошлое посещение дворца.

Сокка несколько раз порывался что-то рассказать, но осекался под взглядом Суюки. Аанг сидел у окна и глядел на площадь. Тоф, облокотившись на его плечо, сидела на подлокотнике кресла и тарабанила пальцами по подоконнику, выдавая внутреннее беспокойство. Катара же с каждой минутой становилась все бледнее.

— Может, поешь? — осторожно спросил ее Сокка, тыкая пальцем в тарелку с гренками.

— Не хочу.

— Катара, ну хоть что-нибудь…

— Я сказала, что не хочу, — отрезала она, и в ее голосе прозвучала сталь.

Сокка поджал губы и отвернулся, отставляя тарелку обратно на столик. Суюки вздохнула и молча взяла его за руку.

Через несколько часов в дверь постучали.

— Его величество примет вас через час в малом тронном зале, — официально произнес посыльный. — За вами зайдет слуга, будьте готовы.

Посыльный исчез, и Катара, бледная как полотно, поднялась с дивана. Внезапно ноги подкосились, от чего она едва не рухнула на пол. Только благодаря Аангу, который мгновенно подлетел и подхватил ее за плечи, она удержала равновесие.

— Катара! — Сокка бросился к сестре, но Тоф опередила его. Она аккуратно высвободила Катару из рук Аватара, крепко обхватила за талию и перекинула ее руку себе на шею.

— Дайте нам несколько минут, — твердо сказала Тоф. — Мы приведем себя в порядок и вернемся.

Она увела подругу в ванную комнату, усадила на мраморную лавочку у стены и закрыла за собой дверь.

В небольшой комнате было прохладно, пахло сухими травами и камнем. Катара опустила голову, сжимая край халата. Развернувшись, Тоф облокотилась спиной на дверь и в ожидании уставилась на подругу.

— Наверное, стоило все-таки поесть те несчастные гренки… — горько усмехнулась она, но Тоф ее перебила:

— Я знаю, — сказала она. — С того самого момента, как мы встретились в том порту Царства Земли.

Катара замерла.

— О чем ты?

— О твоем ребенке, — Тоф закатила глаза и скрестила руки на груди. — Я слепая, Катара, но не глухая, — она нетерпеливо топнула ногой. — Второе сердцебиение от меня не спрячешь.

Катара испуганно посмотрела на нее и нервно закусила губу. А потом, не выдержав дикого напряжения, она впервые за много месяцев разрыдалась. И, наплевав на свое недавнее обещание, вывалила Тоф все как на духу. Та не перебивала, не пыталась ее обнять или успокоить. Просто стояла рядом, скрестив руки на груди, и слушала, выражая молчаливую поддержку.

Когда Катара замолчала, вытирая лицо рукавом халата, Тоф вздохнула и протянула ей полотенце.

— Ну наконец-то, — сказала она. — А то я уже не могла молчать. Твой ребенок тебе все ребра испинал, пока мы сюда летели! Не удивительно, с таким-то вредным папашей…

Катара шмыгнула носом и слабо улыбнулась. Внутри разлилось удивительное спокойствие. Рассказав все близкому человеку, она будто разделила с ним свою ношу и стало чуточку легче.

— Ты злишься?

— За что? — Тоф приподняла бровь. — Катара, в том, что произошло, нет твоей вины, — она не видела, но чувствовала, что та пытается возразить. — Ты не обязана была никому рассказывать, пока сама не будешь готова. Мне жаль, что нас не было рядом все это время. Уверена, из Сокки вышла так себе эмоциональная поддержка. Разве что в качестве домашнего питомца.

Катара хихикнула и Тоф протянула ей руку, помогая подняться.

— Ты справишься, Сахарная Царевна. И прошу тебя, оставь слезы Аангу, у него это лучше получатся. Хорошо, что он с нами не пошел, а то пришлось бы вас двоих успокаивать.

Катара слабо улыбнулась.

— Спасибо, Тоф.

— Сочтемся, — она слегка сжала руку Катары и развернулась в сторону выхода. — А теперь идем, нас заждались. Сокка так отбивает чечетку своими пятками, что у меня голова разболелась.

Спустя час команда Аватара собралась у дверей тронного зала. Сокка нервно поглядывал на сестру, но, к всеобщему удивлению, Катара была спокойна. Одной рукой она крепко держалась за Тоф, а другой слегка теребила край своей туники. Аанг глубоко вздохнул и, окинув взглядом друзей, сказал:

— Все будет хорошо, да? Мы же его давно знаем… — Он еще раз взглянул на Катару и уверенно шагнул вперед.

Стражники одновременно открыли огромные двери, впуская команду в тронный зал. Свечи горели мягким светом, отражаясь в полированном полу. Несколько слуг стояли вдоль стен, почтительно кивая, пока ребята проходили мимо них. В зале было тихо, и только шорох их шагов нарушал тишину.

Человек на троне слегка пошевелил рукой. Огонь, окружавший его все это время, взметнулся в последний раз и погас, оставляя за собой только мягкий свет свечей.

— Добро пожаловать, друзья мои! — он встал, сложил руки в традиционном жесте уважения и глубоко поклонился. — Я рад видеть всех вас. Без исключения.

— И мы рады, — ответил Аанг, поклонившись в ответ. — Спасибо вам за приглашение, Лорд Огня Айро.

Пять месяцев назад

Впервые за долгое время Катаре было так уютно.

Она с наслаждением вдохнула приятный, чуть пряный запах подушки, уткнулась в нее носом и почувствовала, как ее будто окутал теплый кокон. Горячее одеяло обвивало ее со всех сторон и даже нежно гладило по щеке… Что?

Катара резко распахнула глаза и наткнулась на внимательный взгляд Зуко.

Его теплая, и чуть шершавая ладонь едва касалась ее щеки. Она сама, прижавшись всем телом, лежала на его плече, одной рукой обхватив его за талию, а их ноги переплелись в тесном, почти неразрывном узле. Легкая простыня, укрывавшая их, сползла к краю циновки, оголяя ее спину утреннему воздуху, и Катара вдруг почувствовала, как мурашки бегут по коже то ли от прохлады, то ли от того, как близко он был.

— Доброе утро, — тихо сказал Зуко, и впервые на памяти Катары в его голосе не было привычной колючей настороженности. Только тепло и робкая, счастливая улыбка, которую он упорно пытался сдержать.

Катара почувствовала, как кровь прилила к щекам и подтянула простынь к груди, скрывая нагое тело от парня.

— Ты… ты давно смотришь на меня? — прошептала она, не в силах отвести от него взгляд.

— С рассвета, — ответил он.

Катара невольно бросила взгляд в сторону окна. Рассвет в Стране Огня всегда был особенным: небо вспыхивало персиковыми и малиновыми оттенками, будто сама природа готовилась к чему-то важному. Легкий туман стелился над морем, и первые солнечные нити касались земли, пробуждая все вокруг.

Зуко проснулся задолго до того, как Катара шевельнулась. Его покорение огня было неразрывно связано с солнцем: оно звало его, наполняло теплом, поднимало даже тогда, когда тело требовало еще пару минут отдыха. В это утро он открыл глаза и долго лежал без движения, чувствуя, как первые лучи пробиваются сквозь занавески и касаются его лица, наполняя тело знакомой силой. Но сегодня он не хотел вставать.

Он хотел смотреть на Катару.

На ее расслабленное лицо, спутанные волосы, легкую улыбку, которая иногда появлялась во сне. И все никак не мог поверить, что она здесь, в его объятиях. Что она не исчезнет, как только он закроет глаза.

Все это так сильно походило на чудесный сон, что в реальность верилось с трудом. Столько времени он прятал свои чувства, закапывал их под маской безразличия, под гневом и мнимой честью… А нужно было всего-навсего открыть ей свою душу — и мир вдруг перестал быть серым.

Сердце Зуко колотилось где-то в горле. Хотелось закричать на весь свет, каким же дураком он был все это время, а потом крепко сжать ее в объятиях и никогда не отпускать. Он смотрел на Катару, видел, как ее ресницы дрожат во сне, как она, даже не просыпаясь, ищет его тепло, и думал: наверное, это и есть его настоящее солнце.

Но сейчас он замер, вглядываясь в ее сонное лицо. Осторожно проведя пальцем по ее щеке, он заправил выбившуюся прядь за ухо. Катара не могла отвести от него взгляд, и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Зуко опередил ее:

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — прошептал он едва слышно, не в силах больше держать это в себе.

Катара испуганно уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.

В голове пронеслось все сразу: их прошлое, война, долг, Аватар, ее семья, его отец… Как они могут быть вместе? Что скажет Сокка? Что скажет Аанг? А если Зуко станет Лордом Огня — где тогда место ей? Сотни вопросов, на которые у нее не было ответов. Но где-то глубоко, под всеми тревогами, забилась едва заметная надежда.

— Это… это невозможно, — тихо ответила она, чувствуя, как голос дрожит.

Зуко заметил ее испуг, и его лицо сразу изменилось. Он отпустил ее плечо, отодвинулся чуть назад и вымучено улыбнулся.

— Прости. Я не должен был… — горько начал он, но договорить не успел.

Собрав все мужество и наплевав на свои мысли, Катара резко подалась вперед и обхватила его щеки ладонями. Поцелуй вышел сбивчивым, почти отчаянным, будто она боялась, что если промедлит еще секунду, то все будет кончено. Зуко замер на мгновение, но тут же ответил, притягивая ее ближе, и она почувствовала, как его пальцы дрожат у нее на талии.

Когда воздуха стало не хватать, они одновременно отстранились, но Катара продолжала крепко держать его в объятиях. Уткнувшись лбом в его лоб, она закрыла глаза и прошептала:

— Я так сильно люблю тебя, Зуко, что мне трудно дышать. Но мне безумно страшно, что мы разлучимся. — Ее голос дрожал, и Катаре пришлось несколько раз глубоко выдохнуть, чтобы продолжить. — Что война, твой долг… что все это снова встанет между нами.

Он не ответил сразу. Вместо этого крепче прижал ее к себе, уткнулся носом в ее волосы и замер.

— Обещаю, нас никто не разлучит, — твердо сказал он наконец. — Я не позволю.

Спустя некоторое время, когда стало понятно, что Аанг так и не вернулся, а надежда найти его по следам растаяла, они приняли решение отправиться к Джун. Та встретила их с неизменной усмешкой, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде удивления, когда она увидела Зуко в компании Катары, Сокки, Тоф и Суюки.

— Ого, ты наконец-то разобрался со своей девушкой? — она ухмыльнулась и лениво закинула виноградину себе в рот.

Ребята одновременно замерли. Катара почувствовала, как кровь прилила к щекам, и постаралась сделать вид, что разглядывает что-то очень интересное на горизонте, а Зуко кашлянув, дернул плечом и уставился в землю. Они не успели обсудить как рассказать все друзьям, и это точно был самый неподходящий момент.

— Мы не… — Катара беспомощно уставился на Зуко.

— Ты должна помочь нам найти Аватара, — перебил ее Зуко.

Краем глаза Катара глянула на друзей, но оказалось, что они не придали этому значения и напряженно всматривались в охотницу.

— Звучит не заманчиво, — лениво ответила Джун.

— А КОНЕЦ СВЕТА ЗВУЧИТ ЗАМАНЧИВО? — вспылил он и едва сдержал порыв пустить струю огня в стену.

Джун нервно дернулась, но, взяв себя в руки, закатила глаза и согласилась помочь. Катара тут же бросилась на поиски вещей Аанга, в который раз убеждаясь, что с Аангом точно что-то произошло, ведь он не мог уйти так далеко без Аппы и своего глайдера.

Джун дала Найле обнюхать вещи Аанга, и та тут же начал ходить кругами по лесу. Спустя несколько минут, ширшу опустилась на землю и зажала свой нос лапами.

— Что это значит? — спросил Сокка, чуть склонив голову.

— Это значит, что вашего друга нет.

— Мы и так знаем, что его нет, поэтому мы и пытаемся его найти, — проворчала Тоф.

Джун закатила глаза и глубоко вздохнула:

— Нет, — сказала она терпеливо, будто объясняла ребенку. — Это значит, что его вообще нет. Его не существует в этом мире.

Сокка переглянулся с Суюки, потом с Катарой.

— То есть он как бы… ну…ээ…умер? — сдавленно проговорил Сокка.

— Нет, мертвым мы бы его нашли, — задумчиво ответила Джун. — Ах, это серьезная загадка…Ну, еще увидимся.

Джун резко развернулась и, махнув рукой, попыталась скрыться.

— Очень обнадеживает, — крикнула Тоф и топнула ногой так, что ширшу слегка покачнулся и Джун чуть не упала с него.

— Постой! — Зуко подбежал к охотнице. — У меня есть идея. В мире есть еще один человек, способный остановить моего отца.

Катара закусила губу и грустно посмотрела на Зуко, понимая кого он хочет найти. Тот быстро сходил за своей сумкой и вытащил оттуда небольшой тапочек, запах которого почуяла не только Найла, но и все остальные.

— Ты сохранил сандалину своего дяди? — простонал Сокка, зажимая нос. — Ох, Айро, конечно, замечательный человек, но его обувь… это военное преступление.

— А я думаю это очень мило, — неожиданно произнесла Тоф, улыбнувшись.

Зуко проигнорировал их и протянул находку Джун.

— Сможешь найти его?

Джун скривилась, но кивнула. Найла тут же вдохнула резкий запах и развернулась в нужную сторону. Преследование заняло несколько дней — ширшу вел их по лесам и равнинам, не сбиваясь с пути, пока на горизонте наконец не показались знакомые стены. Так ребята снова оказались у стен Ба Синг Се, и у каждого в душе ворочались самые противоречивые чувства к этому городу. Джун с Найлой давно покинули их, и им оставалось лишь передохнуть, чтобы продолжить поиски генерала Айро уже без нее.

В изматывающей гонке с Найлой все так устали, что, едва перекусив, завернулись в спальные мешки и тут же уснули. Лишь один Зуко, привалившись к дереву, сидел недалеко от лагеря и напряженно размышлял как им действовать дальше.

Катара ворочалась в спальнике, но сон не шел. Она то и дело открывала глаза и смотрела в сторону, где темнела его фигура. Он сидел один, и внутри нее что-то сжалось. Пересилив желание провалиться в сон, она тихо выскользнула из спальника и, стараясь никого не разбудить, направилась к нему. Осторожно ступая по земле, она подошла к Зуко и опустилась рядом. Тот, не говоря ни слова, сразу притянул ее к себе, и она почувствовала, как напряжение понемногу начало его отпускать.

— Думаешь он простит меня? — неожиданно спросил Зуко, положив свой подбородок на макушку девушки.

— Твой дядя? Конечно, Зуко! — Катара слегка сжала его ладонь. — Твой дядя любит тебя, и когда узнает, как сильно ты изменился, он будет счастлив!

Зуко слегка улыбнулся и выдохнул, мысленно благодаря духов за такой подарок судьбы. Катара чуть извернулась, устраиваясь поудобнее и посмотрела на принца.

— Я уверена, дядя Айро примет тебя… — она замялась и Зуко недоуменно взглянул на девушку. — Но… примет ли он меня?

— Что? О чем ты… — осознание пронзило Зуко и он издал сдавленный хрип. Спустя пару секунд Катара осознала, что он… смеется?

— Ты чего? — недовольно протянула она.

— Ты… думаешь… дядя будет против? — спросил он, уткнувшись в ее плечо, чтобы никого не разбудить своим смехом. — Катара, он будет в восторге от тебя! Мой дядя всегда говорил, что желает для меня счастья и любви. А ты для меня — и то и другое. — он поднял голову и посмотрел на нее сияющими глазами. — Он, наверное, устроит пир.

— Пир? — она приподняла бровь, но губы уже сами тянулись к улыбке.

— Чайный пир, — поправил он самого себя. — С печеньем. И долгими расспросами о том, как я вообще уговорил тебя дать мне шанс.

Катара тихо рассмеялась, прижимаясь к нему.

— Думаешь, он правда не будет против?

— Я это знаю, — ответил Зуко, целуя ее в макушку. — Он всегда мечтал, чтобы я нашел свой путь. И ты — часть этого пути.

Она закрыла глаза, чувствуя, как страх медленно отпускает.

Их тишину нарушил резкий знакомый возглас. Встрепенувшись, Катара и Зуко за пару секунд добежали до остальных, успев заметить подозрительный взгляд Сокки, но сейчас было не до этого.

Оказалось, их лагерь обнаружили люди Ордена Белого Лотоса. Буми, Пакку и Джонг Джонг появились из ниоткуда, успев всех перепугать. Несмотря на это, встреча вышла теплой — даже Сокка перестал хмуриться, когда наставник хлопнул его по плечу.

— Недавно нас всех собрали здесь, — пояснил мастер Пакку, окидывая лагерь ребят спокойным взглядом. — Приказ был от Айро из племени Огня.

Тоф, сидевшая на камне, встрепенулась и радостно воскликнула:

— Так мы как раз его ищем!

Буми довольно хмыкнул, Джонг Джонг кивнул, а Пакку, чуть помедлив, повернулся к Зуко.

— Мы отведем вас к нему.

У Зуко от этих слов задрожали руки. Он не проронил ни слова, только сжал челюсть и замер. Катара незаметно переплела свои пальцы с его, и он, не глядя, ответил ей тем же.

— Идем, — сказал он наконец.

Оказавшись в лагере Белого Лотоса, команда Аватара разделилась. Тоф, Суюки и Сокка отправились отдыхать в выделенные им палатки, а Зуко повели дальше, вглубь лагеря, где стоял шатер его дяди.

Они шли между костров и тихо переговаривающихся людей в плащах. Кто-то бросал на Зуко короткие, внимательные взгляды, кто-то одобрительно кивал. Он почти не замечал их. От нервного напряжения у него дрожали руки, а в голове было пусто и шумно одновременно.

— Твой дядя здесь, принц Зуко, — сказал Джонг Джонг, указывая на одну из самых больших палаток. И не добавив больше ни слова, удалился в темноту.

Зуко остался один перед пологом.

Он смотрел вперед не мигая, пытаясь собрать все свое мужество. Его ноги словно приросли к земле. Внутри все дрожало от страха и надежды. Он так долго ждал этой встречи, но совсем не ожидал что она наступит так внезапно.

Зуко не заметил, как сзади подошла Катара. Лишь когда ее рука легла ему на плечо, он вздрогнул и перевел на нее взгляд. Она слегка улыбнулась, от чего сердце Зуко пропустило удар.

— Пойдешь со мной? — неожиданно спросил он.

Катара замерла. На мгновение в ее глазах мелькнула растерянность, она опустила взгляд, будто искала ответ на земле, а потом снова подняла его на Зуко.

— Ты хочешь сразу ему все рассказать? — прошептала она.

Он не отвел взгляда. Только чуть сжал ее пальцы в своей ладони и тихо ответил:

— Я не буду скрывать от дяди свои чувства к тебе. Да и это невозможно, — он слегка улыбнулся. — Идем.

— Ты уверен? — она все еще сомневалась.

— Уверен, — ответил он и, не отпуская ее ладони, шагнул вперед.

Катара сделала глубокий вдох и последовала за ним.

Генерал Айро стоял спиной к входу в шатер, склонившись над походным столом и что-то напряженно высматривая на карте. Свечи мерцали, отбрасывая пляшущие тени на его широкую спину, и в этом мерцании он казался еще больше, чем прежде, — будто время, проведенное в бегах, добавило ему не только усталости, но и какой-то новой, непоколебимой силы.

Услышав шорох откинутого полога, он замер.

В тот же миг он узнал вошедшего. Даже не по голосу или шагам, а по чему-то более глубокому, тому, что сильнее слуха и зрения. Он знал Зуко с пеленок, каждый его вздох, каждый поворот головы, каждую глупую попытку казаться взрослым. Этот мальчик был ему сыном и Айро не мог его не узнать. Но он заставил себя стоять неподвижно, давая племяннику шанс сделать первый шаг самостоятельно.

— Дядя, — тихо сказал он.

Айро не повернулся. Только чуть наклонил голову, будто не веря своим ушам.

— Дядя, — повторил Зуко, и голос его дрогнул. — Прости меня... За все. За то, что я сделал и что предал тебя. Я пойму, если ты никогда меня не простишь. Я не заслуживаю…

Его голос сорвался. Зуко замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком, а слезы жгут глаза. Внутри него все дрожало от страшного напряжения, копившегося столько времени. Он стоял, опустив голову, не смея поднять взгляд, и уже не надеялся на ответ.

Не выдержав, Айро резко обернулся. Лицо его было мокрым от слез, и он даже не пытался их скрыть. Не говоря ни слова, он молниеносным движением вытянул руку, схватил Зуко за плечо и крепко прижал его к себе так, что тот почти не мог дышать. Будто боялся, что, если отпустит, племянник исчезнет, и в этот раз уже навсегда.

Зуко замер на секунду, не веря, что это происходит. А потом его руки сами взметнулись вверх, вцепившись в одежду дяди, и он уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как знакомый запах чая и старой кожи окутывает его, возвращая в детство, в те времена, когда мир еще не рухнул.

— Как ты можешь так просто прощать меня? — сдавленно спросил он. — Я думал, что ты будешь в ярости!

— Я никогда на тебя не злился, — тихо ответил дядя и шмыгнул носом. — Я был расстроен, потому что боялся, что ты потерял свой путь.

— И я потерял его… — Зуко уткнулся носом в плечо Айро.

Айро поднял голову и заметил Катару. Она стояла у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу, и украдкой вытирала щеки. Сцена воссоединения дяди и племянника поразила ее до глубины души.

Отстранив Зуко от себя, Айро крепко сжал его плечи и лукаво улыбнулся.

— Но ты нашел его снова, — мягко сказал Айро, переведя взгляд в сторону девушки.

Кивнув, Зуко отстранился и провел рукой по лицу, приходя в себя. Он сделал глубокий вдох и, не давая себе шанса повернуть назад, подошел к Катаре. Крепко взяв ее за руку, Зуко на мгновение задержался взглядом на ее лице, отмечая влагу в глазах, и мягко ей улыбнулся.

— Дядя, — сказал он, не отрывая глаз от девушки. — Это Катара.

Его пальцы крепче сжали ее ладонь, и он мягко, но уверенно подвел ее к Айро.

— Я люблю ее большего всего на свете, — произнес он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — И хочу всегда быть рядом с ней. Ты благословишь нас?

Катара смотрела на него с немым изумлением. Он не просто представил ее, он… попросил разрешения? На что? На брак? На всю жизнь? Ее сердце колотилось где-то в горле, мысли заметались, не желая складываться во что-то внятное.

Айро перевел удивленный взгляд с племянника на Катару, потом снова на Зуко. В его глазах блестели слезы, но он широко улыбнулся и положил руки на их плечи.

— Ты уверен? — спросил он тихо.

— Уверен, — ответил Зуко без колебаний.

— А ты, Катара? — генерал посмотрел на девушку и тепло ей улыбнулся.

Ощутив небольшое головокружение, Катара поймала себя на том, что происходящее вокруг похоже на какой-то свадебный ритуал. В голове промелькнула безумная мысль: сбежать, взять паузу и подумать. Но потом она перевела взгляд на Зуко. В его глазах не было ни капли сомнения, лишь твердая уверенность и абсолютная любовь к ней. Неожиданно, буря внутри нее стихла, словно кто-то щелкнул выключателем. Стало так легко, что мысль провести с ним всю жизнь перестала пугать ее. Конечно, впереди было много испытаний, но Катара вдруг поняла: Зуко — любовь всей ее жизни. И она будет с ним до конца своих дней.

— Да, — твердо сказала она, и в голосе не осталось ни тени сомнения. — Я уверена. Больше, чем в чем-либо на свете.

Айро посмотрел на нее долгим, теплым взглядом, потом перевел глаза на племянника.

— Тогда я благословляю вас и принимаю тебя в нашу семью, Катара. Не как гостью, а как дочь. И пусть Агни, дух огня, осветит ваш путь, как солнце освещает землю.

Катара не выдержала и все же расплакалась, только в этот раз — от облегчения. Айро, не говоря ни слова, обнял обоих, пряча их лица у себя на груди, будто пытаясь укрыть от всего, что еще могло прийти.

— Спасибо, дядя, — спустя какое-то время проговорил Зуко, не поднимая головы.

— Не за что, племянник, — тихо ответил Айро. — Завтра с утра мы обсудим план действий. А сейчас вам нужно передохнуть. Через два шатра от моего есть свободный — займите его. Не переживайте, в лагере болтать не станут.

Он игриво подмигнул и отпустил их.

Катара, сжимая руку Зуко, почувствовала, как внутри разливается тепло. Она все еще не до конца верила, что это происходит. Благословение Айро не было венчанием в прямом смысле и не считалось официальным браком, но для нее это значило больше любых церемоний. В душе она уже считала Зуко своим мужем.

Они незаметно скользнули вдвоем в небольшую палатку в стороне от костров. Внутри было темно и тихо, пахло сухой травой, брезентом и землей. Где-то снаружи глухо слышались голоса, кто-то громко смеялся у костра, но здесь, в этом маленьком замкнутом мире, они были только вдвоем.

Зуко замер у входа, будто не решаясь войти окончательно. Сердце колотилось так, что в ушах стоял шум, и Катара чувствовала, как его ладонь слегка вспотела в ее руке. Она подняла голову и посмотрела на него — в полумраке его глаза казались почти черными, но в них горел тот самый огонь, который она видела в минуты его настоящей, не показной решимости.

Несмотря на то, что это была не первая их ночь, сейчас все ощущалось иначе. Тогда, на Угольном острове, они не смогли сдержать чувств — слишком долго они копились, и слишком сильно их тянуло друг к другу, когда впереди маячила смертельная опасность. Они просто ухватились за единственный миг, который мог стать последним. Сейчас же их связывало нечто большее — обещание, благословение генерала и их осознанный выбор.

Руки Зуко задрожали, когда он начал расстегивать ее тунику. Он двигался осторожно, будто боялся, что она передумает, что исчезнет, как только он сделает лишнее движение. Катара шумно выдохнула и накрыла его ладони своими.

— Не бойся, — прошептала она, словно прочитав его мысли. — Я никуда не уйду.

Он облегченно выдохнул, усмехнулся и притянул ее к себе. Она чувствовала, как напряжены его твердые мышцы под ее ладонями. Как его теплые ладони скользят по ее талии, аккуратно расстегивая пуговицы. Он почти невесомо прикасался губами к ее шее, словно боялся сделать больно.

А когда ее пальцы сами легли на его шрам, тот самый, который она когда-то ненавидела и видела в нем только зло, он прикрыл глаза. Она вдруг поняла, что больше не представляет его без этой отметины. Шрам стал частью него, частью их истории. Она медленно провела пальцем по его щеке, наклонилась и осторожно поцеловала его, ощущая губами неровную шероховатость опаленной кожи.

Не выдержав, он резко стянул с нее тунику, и ткань тут же упала на дно шатра. Следом полетел его пояс, и рубашка распахнулась, обнажая его торс. На секунду он запутался в рукавах, от чего в палатке раздался мелодичный смех Катары. Их дыхание смешалось, а губы неторопливо встречались снова и снова, словно пробуя друг друга заново. Все было иначе, чем в прошлый раз. Теперь ни у кого не было сомнений в чувствах и намерениях другого.

Зуко медленно опустил Катару на одеяла, покрывая каждый сантиметр ее тела поцелуями, и мир за пределами палатки перестал существовать. В их мыслях не было войны, не было завтрашнего дня, и не было страха. Только его руки на ее спине, его дыхание у виска и голос, который шептал ее имя снова и снова.

Казалось, что чувства Катары обострились до предела. Она ярко ощущала тепло его тела, легкую шершавость его ладоней, мягкость губ, оставляющих дорожку от ключицы к плечу. И в этот момент она поняла, что никогда в жизни не была так жива.

А когда все стихло, она лежала на его плече, укрытая одеялом, и слушала, как его дыхание постепенно выравнивается. Он медленно гладил ее по волосам, лениво целуя в макушку.

— Ты моя, — без тени сомнения сказал Зуко.

— А ты — мой, — ответила Катара, прижимаясь ближе. — Навсегда.

Катара проснулась от запаха каши и дыма.

Она открыла глаза и несколько мгновений смотрела в брезентовый потолок палатки, прежде чем потянуться к месту рядом с собой. Зуко уже не было. Только сбитое одеяло напоминало о прошлой ночи. Переведя взгляд чуть выше, на его подушке она заметила небольшой букет полевых ромашек. Судя по каплям росы, он нарвал их на рассвете на ближайшем лугу.

Катара аккуратно взяла цветы в руки и улыбнулась их трогательной красоте. Медленно сев, она попыталась привести мысли в порядок. Вчерашний вечер был настолько невероятным, что на секунду ей даже показалось, будто он ей приснился. Но тело до сих пор приятно горело от ночных поцелуев — там, где его губы касались ее обнаженной кожи. Прикоснувшись к горящей шее, он отбросила все сомнения на второй план. Катара счастливо улыбнулась, и натянула на себя свою тунику.

Выйдя из шатра, Катара пошла на запах еды и наткнулась на небольшой костер. Рядом с ним хозяйничал Айро — он помешивал кашу в котелке, что-то напевая себе под нос.

— Доброе утро, — заметив девушку, Айро улыбнулся ей. — Выспалась?

Катара почувствовала, как щеки заливает краска. Она опустила взгляд и поправила тунику, будто это могло скрыть ее смущение. Ей вдруг показалось, что генерал все знает про их с Зуко ночь, и видит горящие следы его губ на ее шее. Она слегка подняла ворот и застенчиво кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Но Айро ничего не сказал. Только подвинулся, освобождая место у огня, и протянул ей кружку с чаем.

— Садись, дорогая. Завтрак сейчас будет готов.

Катара опустилась рядом и, сжимая в руках теплую кружку, почувствовала, как краска понемногу отступает.

Постепенно подтянулись остальные. Сокка зевал так, что чуть не сломал челюсть, Тоф бурчала что-то про слишком ранний подъем, а Суюки молча помогала Айро разливать чай по кружкам. Зуко сел напротив Катары, и она почувствовала, что он то и дело бросает на нее внимательные взгляды. Было заметно, что он только закончил утреннюю тренировку — капельки пота все еще скатывались по его груди, скрываясь в вырезе частично расстегнутой рубашки, а его волосы влажными прядями падали на лоб.

От этого вида Катара громко сглотнула и резко уткнулась в свой чай, стараясь не смотреть в его сторону. Краем глаза она заметила удивленный взгляд Сокки и почувствовала, как щеки снова заливаются краской. Невероятным усилием, она сделала вид, что ничего не заметила.

Наконец, Айро отставил котелок и положил руки на колени.

— Пора поговорить о том, что нам делать дальше, — сказал он.

Зуко поднял голову и посмотрел на дядю в упор.

— Дядя, ты должен пойти с нами и сразиться с отцом! — выпалил он. — Я уверен, ты с ним справишься!

Айро глубоко вздохнул и начал разливать всем суп.

— Даже если бы я смог поразить Озая — в чем я сомневаюсь, — сказал он, — это будет неправильно. Подумай сам, племянник. Если я выступлю против брата, кем я стану в глазах народа? Мир рассмотрит эту историю как бессмысленное насилие — брат, убивший брата ради трона.

Дядя присел на землю и посмотрел Зуко прямо в глаза.

— Пойми, это не конец войны. Это скорее будет ее началом — только на новых условиях.

Все остальные притихли, переваривая слова старого генерала.

— Единственный способ закончить войну по-настоящему, — продолжил Айро и перевел взгляд на Катару, — это если Аватар победит Озая.

— Тогда ты сможешь занять свое место Лорда Огня? — неуверенно спросил Зуко.

Айро покачал головой.

— Нет. Кто-то другой займет трон. Молодой, с чистым сердцем и высокой моралью, — дядя посмотрел Зуко в глаза. — Это должен быть ты. Мой мальчик, ты прошел через все испытания и искупил свои ошибки. Ты обладаешь моралью, честью и желанием изменить страну. И только ты можешь спасти нашу нацию и стать великим правителем.

Внутри у Катары все оборвалось. Кровь мгновенно отлила от лица и стало трудно дышать, потому что она вдруг осознала: если они победят, то Зуко, несомненно, станет Лордом Огня. Что это значит для них двоих? Смогут ли они пройти через все это и остаться вместе? Она не знала.

Но остальные заговорили, не заметив ее состояния.

— Сложно в этом признаваться, но генерал Айро прав, — сказал Сокка. — Зуко, ты сильно изменился. Я своими глазами это видел, так что если кто и может привести страну Огня к миру, так это ты.

Тоф согласно кивнула.

— Я в политику не лезу, но ты давно уже не похож на того придурка, который гонялся за нами по всему миру.

Суюки молча положила руку на плечо Зуко. Для него, когда-то разрушившего ее поселение, ее поддержка многое значила.

Но сам Зуко смотрел только на Катару.

Она почувствовала его взгляд, подняла глаза и увидела в них отчаянный вопрос. Взяв себя в руки, Катара сделала глубокий вдох, а потом еще один и медленно, через силу, улыбнулась ему. Несмотря ни на что, она поддержит его и будет рядом.

— У тебя получится, — сказала она. — Я знаю.

Он выдохнул и кивнул.

— Хорошо, дядя. Я обещаю, что сделаю все для нашей страны.

Казалось, все немного расслабились, но неожиданно Тоф нахмурилась и задала логичный вопрос:

— А если Аанг не успеет вернуться к битве?

Айро поднял глаза к светлеющему небу, где по-прежнему висели остатки ночной дымки.

— Приближается комета Созина, — сказал он. — Она даст магам огня невиданную силу. Озай непременно воспользуется этим. Он начнет войну, которой не будет конца. Но наши судьбы — в наших руках. Я уверен, Аанг появится вовремя и сразится с ним. Он не позволит миру сгореть.

— Что будете делать вы? — спросил Сокка.

— Я останусь здесь, — твердо сказал Айро. — И буду сражаться за Ба Синг Се. Моя судьба — вернуть этот город народу Земли, пока Аватар будет делать свою работу.

— А мы? — спросила Зуко.

— Вы отправитесь в страну Огня, — Айро посмотрел на Зуко. — Твой долг, племянник, быть там, когда падет Озай. Ты должен принять трон. А после — привести страну к миру.

— Азула будет там, — тихо сказал Зуко.

— Будет, — согласился Айро. — И она будет опасна как никогда. Тебе понадобится помощь.

Зуко кивнул, поднял глаза на Катару и сказал, не колеблясь:

— Катара, ты полетишь со мной.

Впервые за весь разговор она искренне улыбнулась. В словах Зуко не было вопроса, только констатация факта — она всегда следует за ним.

— Конечно, — сказала она, кивнув. — Я с тобой.

Сокка переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах медленно загоралось понимание. Он подозрительно прищурился и уже набрал воздуха, чтобы высказать свою тираду, но в тот же момент почувствовал жесткий пинок в колено от рядом стоящей Тоф.

— Успокой свои нервы, Бумеранг, потом наорешься на них, — прошипел она. — Сейчас не самое подходящее время для ваших разборок.

Катара и Зуко удивленно посмотрела на перепалку друзей. Сокка недовольно хмыкнул, потер ушибленное место, и, взяв себя в руки, подошел к Зуко.

— Слушай, Огненн… Зуко, — поправил себя на полуслове он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нем все равно пробивалось плохо скрываемое раздражение. — Береги мою сестру. А иначе я тебя так достану, что ты сам попросишь Азулу добить тебя, лишь бы я отстал.

Сокка незаметно поднял глаза к небу, а потом неожиданно протянул Зуко руку. Тот принял ее без тени улыбки и молча кивнул. Катара, которая все это время не сводила взгляда с брата и Зуко, ошарашенно хлопала глазами, не понимая, что вообще только что произошло.

— Обещаю, — произнес Зуко, крепко пожимая ладонь.

— Ну все, разобрались, теперь я хочу спокойно поесть, — протянула Тоф и громко чавкнула лапшой из супа.

После завтрака ребята еще раз обговорили план действий. Выходило так, что Зуко и Катара вдвоем на Аппе отправятся в страну Огня, чтобы сразиться с Азулой. Сокка, Суюки и Тоф решили, что полезнее всего им будет помочь остановить флотилию, в честь чего члены Белого Лотоса выделили им самого быстрого ездового угря в своем лагере. Айро вместе с остальными членами ордена оставались в Ба Синг Се — держать оборону и не пустить силы Озая в самое сердце Царства Земли.

Попрощавшись со всеми, Аппа с Катарой и Зуко на спине взмыл в небо, оставляя за собой лагерь Белого Лотоса. Внизу медленно таяли леса и реки, а впереди, где-то за горизонтом, уже угадывалась страна Огня.

Катара сидела рядом с Зуко, положив голову ему на плечо, и чувствовала, как ветер треплет ее волосы. Несколько минут они летели молча, переваривая события прошедших дней. Удивительно, как несколько решений способны круто изменить жизнь двоих людей. И когда все успело так сильно перемениться?

Еще год назад у Зуко был четкий план: вернуть честь, захватив Аватара, о котором никто не слышал почти целый век. В его планы совершенно не входила наглая девчонка, которая постоянно бросалась с ним в битву. Но, перебирая в памяти начало их истории, он вдруг осознал, что уже тогда испытывал к этой невероятной девушке из племени воды нечто большее, чем злость или досаду. То, как она смело вставала стеной за своих друзей, как дерзко отвечала на его слова, несмотря на явный страх, который он в ней вызывал… Она не отступала. Никогда.

Зуко опустил глаза, чувствуя, как к лицу приливает жар стыда. Он вспомнил тот момент в кристальных катакомбах Ба Синг Се, когда Катара подошла к нему, пленному и беспомощному, и впервые коснулась его шрама. Тогда он не увидел в ее глазах страха или брезгливости, лишь только необъяснимую боль и… сочувствие. Именно тогда, вопреки всему, что он говорил себе годами, внутри него что-то перевернулось. Он понял это сейчас, с высоты прошедших месяцев. Уже тогда он любил ее. Но в следующий миг все испортил — совершил очередную глупость и предал ее доверие, выбрав не ту сторону. Сейчас он понимал, что эта ошибка могла стоить ему гораздо больше, чем утерянная честь. Он мог потерять ее.

Наверное, Зуко был невероятным счастливчиком, ведь в итоге она простила его и снова поверила. А сейчас сидела рядом, положив голову ему на плечо, как будто все это было лишь дурным сном.

— О чем задумался? — спросила Катара, не открывая глаз.

— О том, какой же я был идиот, — тихо ответил он.

Она усмехнулась, но промолчала. И он был благодарен ей за это молчание. Постепенно мысли о прошлом отступили и Зуко снова начал просчитывать их дальнейшие действия.

— Ты веришь, что Аанг сможет победить моего отца? — неожиданно спросил Зуко. — Думаешь у него хватит сил? А вдруг он… испугается?

— Аанг справится, — ответила Катара без тени сомнения. — Он гораздо сильнее, чем мы думаем. Тем более, он ведь не один. Я, Сокка, Суюки и Тоф… и ты. Мы и сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить эту войну.

Зуко помолчал, обдумывая ее слова.

— Наверное, ты права, — сказал он наконец. — Если кто и способен остановить все это, то только Аанг.

Катара не ответила. Она крепче обняла его и закрыла глаза, чувствуя, как ветер уносит их все ближе к той битве, которая решит все.

К тому моменту, как Аппа приземлился на дворцовой площади, небо уже пылало оранжевым. Комета Созина приближалась, и ее отблеск окрашивал столицу Нации Огня в цвет заката, который никак не кончался.

Церемония уже шла. Азула с безумной улыбкой стояла на коленях, принимая корону в окружении придворных. На ней были красно-золотые одежды Лорда Огня — слишком тяжелые и громоздкие для ее худых плеч.

— Коронация, значит, — тихо сказал Зуко, спрыгивая с Аппы. — Мы вовремя.

Он вышел вперед, и стража расступилась. Кто-то узнал его, кто-то попятился. Придворные зашептались.

Азула повернулась. Ее глаза горели, но в них не было прежней остроты, только лихорадочный блеск.

— Братец, — протянула она. — Ты пришел попрощаться?

— Я пришел заявить свои права, — твердо ответил Зуко. — Ты не станешь Лордом Огня. Это место мое.

На секунду воцарилась тишина. На лице Азулы снова показалась улыбка, но она больше походила на оскал голодного зверя, от чего у некоторых придворных волосы стали дыбом.

— Тогда, может, разберемся здесь и сейчас? — Азула медленно поднялась с колен. — Только ты и я. Решающая битва, которую я так долго ждала. Агни Кай.

— Давай! — Выпалил Зуко.

Катара в ужасе схватила его за руку.

— Зуко, нет… Она понимает, что не справится с нами двумя, и поэтому хочет нас разделить.

Не обращая внимания на реакцию Азулы, он повернулся к Катаре, быстро поцеловал в лоб, а потом взял ее лицо в ладони, стараясь вложить в свои слова как можно больше уверенности.

— Все будет хорошо, — шепнул он. — С ней что-то не так. Я не могу объяснить, но она промахнется. Пожалуйста, Катара, не вмешивайся в нашу битву. Иди к монахам и жди меня там.

Катара хотела возразить, но его взгляд был упрямым, и она не нашла сил спорить. Только кивнула, чувствуя, как сердце разрывается от страха.

Азула атаковала первой. Она сражалась как безумная, не подчиняясь правилам, и практически не строила защиты. Она просто уничтожала все вокруг — синие вспышки взрывали воздух, пламя с шипением вгрызалось в каменные плиты, оставляя черные подпалины. Ее смех разносился по площади, перекрывая свист огня.

Но Зуко был спокоен.

Он твердо стоял на ногах, двигался плавно и экономил силы. Его золотистые языки пламени гасили синие всполохи, он встречал каждый удар взмахом руки, и отступал ровно настолько, чтобы нанести свой. Без паники и лишних движений, он контролировал каждый шаг Азулы.

Она же в свою очередь теряла терпение. Удары стали чаще, хаотичнее. Теперь каждый выпад сопровождался взрывами, где-то подпалилась крыша навеса. Азула задыхалась от собственной ярости, кричала что-то нечленораздельное, но Зуко был непоколебим. В этой битве, впервые за всю их жизнь, он побеждал.

— Сегодня без молний? — спокойно спросил Зуко, отражая синий всполох. — Боишься, что я их перенаправлю?

Азула замерла лишь на миг. Этого хватило, чтобы увидеть в ее глазах страх, который она прятала годами. Она знала, что проигрывает. Зуко не промахнется, он поймает любую молнию, какую бы она ни метнула.

Безумно расхохотавшись, она собрала всю энергию, которую могло воспроизвести ее покорение, и направила молнию в единственное слабое место в его обороне.

В Катару.

— Нет! — закричал Зуко, бросаясь наперекор молнии.

Он не думал ни секунды. Рванув вперед, он принял удар на себя, всем телом, и мощный разряд вошел прямиком в его грудь. Раздался громкий звук удара и хруст, от которого у Катары остановилось сердце.

Казалось, время замедлилось. Каждая секунда растянулась в вечность — свист кометы, треск огня и ее собственный крик, застрявший в горле. Зуко не упал сразу, сначала сделал шаг назад, потом еще один, а затем медленно, неестественно плавно опустился на колени.

Катара закричала. Сорвавшись с места, она попыталась добраться до Зуко, но Азула не теряла ни секунды — она подлетела на тяге своего покорения и снова атаковала, оттесняя Катару от раненого брата.

— Я бы на твоем месте подлечила Зу-Зу, — шипела она, хлестая огнем. — Но уже поздно, ведь я убила его!

Азула расхохоталась и направила всю свою мощь на хрупкую покорительницу воды. Катара, не замечая слез на щеках, пыталась увернуться от ее атак, но вокруг становилось все жарче. Внутри нее тоже все горело — от ярости, от отчаяния и от того, что он совсем рядом, но она не может ему помочь.

В тот самый миг, когда Катара уворачивалась от очередной вспышки, ее нога скользнула по гладкому камню, и она рухнула на колени. Внутри все оборвалось — сейчас Азула нанесет смертельный удар. Но в последнюю секунду Катара заметила пруд в нескольких шагах от площади и поняла: это ее единственный шанс.

Азула занесла руку для финального удара, но Катара уже выбросила руки вперед.

Ледяные цепи рванули из воды, взвились в воздух и обвили запястья Азулы, приковывая их к решетке. Следующая лента сковала ноги, еще одна — шею, прижимая ее к холодному каменному столбу. Азула дернулась, пытаясь вырваться, но, похоже, силы ее покинули: лед, который раньше она разбила бы за пару секунд, теперь держал мертвой хваткой. Для верности Катара стащила цепь с одного из столбов, обмотала ее вокруг рук Азулы и заморозила намертво.

— Мерзкая простолюдинка! — закричала Азула, дергаясь в оковах. — Не смей! Я ЛОРД ОГНЯ АЗУЛА!!!

А потом она перестала быть человеком.

Ее глаза закатились, рот раскрылся в беззвучном крике, и из горла вырвалось пламя. Оно било изнутри, разлеталось искрами, поджигало воздух вокруг, и сквозь треск огня все еще прорывались отголоски безумного смеха. Зрелище было страшнее, чем любая битва.

Катара смотрела на нее и вдруг поняла: Азулы больше нет. На ее месте осталась только пустая оболочка, сжигающая себя изнутри.

Взяв себя в руки, Катара подавила дрожь. Ее единственной целью теперь было добраться до Зуко, пока еще не поздно, поэтому она развернулась и побежала.

— Зуко! — Катара бросилась к нему и упала на колени, разбивая их в кровь, но боли она не почувствовала.

Он лежал на боку, бледный, почти прозрачный. Рубашка на груди обгорела, открывая тлеющую дыру у сердца, а грудная клетка просела, будто ее чем-то придавили. Не веря своим глазам, Катара прижала ладони к его груди — кожа под пальцами стремительно холодела, пульс становился все слабее. Она пыталась покорить воду, влить в него жизнь, но рана оказалась слишком глубокой. Даже с водой из Оазиса духов у него не было бы шансов.

Она ничего не могла сделать.

— Нет-нет-нет, — вырывалось из нее с каждым всхлипом. Она схватила его за плечи и потянула на себя. — Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной? Зачем ты прыгнул на ту молнию?

Его глаза медленно открылись. Мутные, почти невидящие, но они смотрели на нее.

— Катара... Я сделал свой выбор, — прошептал он. — Это ты.

— Ты оставляешь меня одну! — закричала она, и слезы капали на его обожженную грудь. — Нам нельзя разлучаться, слышишь? Ты обещал мне!

Он с трудом поднял руку и провел по ее щеке в последний раз.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Его глаза смотрели на нее с тихой грустью, а потом в них начал гаснуть свет. Он умирал прямо перед ней, и она была абсолютно беспомощна.

— Зуко! — закричала она. — Зуко, не смей! Не закрывай глаза!

Но его рука, все еще лежавшая на ее щеке, вдруг обмякла и упала на землю. Глухой, страшный звук, от которого у нее вновь остановилось сердце. Он больше не дышал.

Катара сидела на коленях в собственной крови, перемешанной с водой, прижимала к себе мертвого Зуко, и не могла дышать. Вокруг горел дворцовый сад, оранжевое небо полыхало отсветами кометы, а в нескольких шагах, прикованная льдом к решетке, Азула смотрела на них пустыми глазами и хохотала.

Но Катара уже ничего не слышала.

Для нее война закончилась здесь. У тела человека, который обещал всегда быть рядом.

Пять месяцев спустя

Катара поклонилась вслед за остальными и тепло улыбнулась Айро. Всполохи огня, наконец, успокоились и в зале повисла уютная дымка от свечей, из-за чего ребята немного расслабились.

— Так здорово видеть всех вас, — сказал Айро, делая шаг им навстречу. — Присаживайтесь, друзья мои. Я хочу услышать, как каждый из вас провел последние полгода.

Ребята прошли в чайную зону и расселись за богато украшенный стол, пока слуги приносили им угощения. Разговор завязался легко — будто они говорили с добрым дядей Айро, а не с новым Лордом Огня. Сокка, как всегда, взял на себя роль главного рассказчика и в красках поведал о своей миссии на Севере. Катара слушала с удивлением, потому что некоторые подробности брат упорно скрывал после возвращения, и теперь они всплывали в самый неожиданный момент. Суюки даже пару раз пришлось одергивать его, когда он слишком увлекался и начинал размахивать руками. Аанг скромно упомянул про восстановление Омашу и Ба Синг Се, а Тоф, конечно, не удержалась и вставила пару колких замечаний о Царе Земли и агентах Дай Ли.

Катара была единственной, кто за весь разговор не произнесла ни слова. Здесь, в самом сердце дворца, где Зуко провел все свое детство, она не могла не думать о нем. Казалось, стоит ей закрыть глаза — и она увидит, как маленький Зуко со смехом носится по этим коридорам, спасаясь от Азулы. Или как сидит на широком подоконнике с книгой в руках, хмуря брови и вчитываясь в строчки. От каждой такой фантазии в грудь Катары будто забивали гвоздь, и ей все труднее становилось дышать в этих стенах.

Друзья продолжали общаться как ни в чем не бывало, но Айро обратил внимание на притихшую Катару. Он поднялся из-за стола и подошел к ней, прерывая разговор за столом. Мягко коснувшись плеча девушки, он слегка ей улыбнулся. В его взгляде было столько тепла и понимания, что она прикусила губу, лишь бы сдержать слезы.

— Катара, сегодня чудесная погода. Не составишь компанию старику? — тихо спросил он.

Она подняла глаза и взглянула в окно, где небо уже начинало розоветь, от чего яркие всполохи света медленно разливались по дворцу. Тихо выдохнув, Катара кивнула.

— Мы подождем тебя в гостевом доме, — сказал Сокка, мягко касаясь плеча сестры. — Не торопись.

Катара тепло улыбнулась брату и, приняв локоть Айро, медленно пошла с ним в сторону королевского сада.

Сад встретил их тишиной и покоем. Дорожки, выложенные светлым камнем, вились между старыми деревьями с густыми кронами, где все еще прятались последние солнечные лучи. Где-то в ветвях щебетали птицы, и в теплом воздухе разливался сладкий цветочный аромат. Удивительно, насколько этот сад отличался от холодных дворцовых залов. Будто тот, кто его создал, вложил в него часть своей души.

Не говоря ни слова, Катара шла рядом с Айро, и смотрела на дорожку под ногами. Ей хотелось спросить, куда он ведет, но вопрос застрял в горле.

— В Стране Огня многое изменилось, — сказал Айро, глядя вперед. — Мы восстанавливаем старые здания, открываем центры для беженцев, пытаемся наладить отношения с соседями… Не все идет гладко, но мы стараемся. Ради Зуко.

Катара молча сглотнула, не в силах поднять глаза. Она боялась, что если увидит выражение лица Айро, то снова расплачется, поэтому смотрела себе под ноги, считая трещинки на дорожке.

Они вышли за пределы сада, в небольшую аллею, где под высоким деревом стоял памятник, чья тень упала на лицо Катары. Она медленно подняла глаза и замерла.

Перед ней стоял Зуко. Не живой, но почти настоящий — высеченный из темного камня, с развевающимися на ветру длинными волосами, и легкой, чуть грустной улыбкой на лице. В руках он держал свой неизменный меч, который не раз выручал его в бою. Казалось, что взгляд Зуко был направлен прямо на нее, и Катара никак не могла оторвать глаз от каменного лица возлюбленного.

У нее перехватило дыхание.

— Мой Зуко... — только и смогла выдохнуть она.

А потом слезы прорвались. Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял где-то в груди, и вместо него вырвался жалобный всхлип. Прижимая ладони ко рту, она упала на колени перед памятником, не в силах сдержать рыданий. Слезы текли по щекам, размывая все, что она сдерживала так долго. Катара плакала, уткнувшись в ледяной гранит, и шептала сквозь всхлипы, как сильно любит его, как скучает и как ей жаль, что не успела сказать ему столько важного.

Едва сдерживая свои эмоции, Айро опустился рядом на колени. Он обнял ее, прижимая к своей широкой груди, и его руки были такими теплыми и надежными, что на мгновение Катара вновь ощутила себя маленькой девочкой, которую утешает отец после неудачного падения.

— Все хорошо, моя милая, — шептал он. — Все хорошо. Ты не одна.

Она еще долго плакала, уткнувшись в его плечо, пока рыдания не стали стихать. Катара была благодарна Айро за то, что он не пытался ее успокоить или остановить, точно зная, что сейчас ей нужно выплеснуть всю эту боль, которую она носила внутри последние месяцы. Наконец она отстранилась, вытерла лицо рукавом и, не отрывая взгляда от памятника, прошептала:

— Я жду ребенка, — ее голос дрогнул, но на лице, еще мокром от слез, проступила робкая улыбка. — У меня и Зуко будет малыш.

Айро замер. Его глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, и несколько секунд он просто смотрел на нее, переваривая услышанное. На мгновение, Катара затаила дыхание, опасаясь реакции даже не столько дяди Зуко, сколько Лорда Огня.

— Катара… — выдохнул он, и голос его по-старчески дрогнул. — Это правда?

Она кивнула, и закусила губу в ожидании.

Неожиданно, Айро сгреб Катару в охапку, прижав к себе так крепко, что она на секунду потеряла дыхание. Она чувствовала, как его плечи мелко вздрагивают, и как несколько слезинок упало ей на затылок.

Катара сама всхлипнула от облегчения и уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как все напряжение последних месяцев медленно отпускает. Она не знала, сколько они просидели так — минуту, пять, целую вечность. Но когда Айро наконец отстранился, его лицо сияло.

— Катара, — выдохнул он, все еще держа ее за плечи. — Это… это самая чудесная новость за последние годы. Знаешь, мы никогда с ним об этом не говорили, но я знаю, что Зуко всегда мечтал о своей семье и детях... — Айро отстранился, держа ее за плечи, и заглянул в глаза. — Я так счастлив, что ты подаришь ему это, Катара. Уверен, что племянник был бы вне себя от радости.

Они еще какое-то время сидели на лавочке рядом с памятником и разговаривали. Солнце уже почти закатилось за горизонт, и красно-золотой свет окутывал сад, делая его почти сказочным.

— Мне так не хватает его, Айро, — тихо сказала Катара, с любовью глядя на статую. — Каждый день. Каждую ночь. Иногда мне кажется, что я слышу его голос. А потом просыпаюсь и понимаю, что это был просто сон.

— Я понимаю тебя, — Айро положил руку ей на плечо. — Когда мой милый Лу Тен погиб, я думал, что ничто не сможет унять эту боль. Но Зуко стал тем якорем, который потянул меня за собой. Благодаря ему я выбрался из ужасных мыслей… И теперь, когда не стало его… — Айро украдкой вытер слезу. — Я думал, что моя жизнь кончена. На этой земле меня держал только долг перед страной. А теперь же…

Айро замолчал и взглянул на статую племенника. Что-то решая для себя, он кивнул и перевел взгляд на Катару.

— Твой малыш, Катара, будет удивительным человеком, — он тепло улыбнулся. — Ребенок двух противоположных народов станет символом нашего светлого будущего, понимаешь? Именно он или она сможет примирить нас, и стать мостом между мирами, которые когда-то воевали друг с другом.

Катара непонимающе посмотрела на Айро и сглотнула. В груди зашевелилась тревога — она чувствовала, что он подводит к чему-то важному, но боялась даже предположить, к чему именно.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу предложить тебе остаться здесь. В Стране Огня, — серьезно ответил он.

— Что?

— Знаю, это звучит безумно, — Айро мягко улыбнулся. — Но ты только подумай? Здесь ты сможешь принести так много пользы для мира, Катара! Ты можешь открыть школу целителей, и учить не только целебной магии, но и подготавливать целителей-не магов со всего мира. Как дочь вождя Хакоды, ты сможешь построить дипломатические отношения между Племенами Воды и Народом Огня в качестве посла и голоса своего народа.

— И, что самое важное, — он посмотрел на нее, и в его глазах блеснули слезы, — ты мать наследника трона Лорда Огня. Здесь, в этой стране, ты сможешь воспитать его в мире и согласии. Твой малыш будет расти во дворце, окруженный заботой и любовью своей матери. Здесь он будет чтить память своего отца, узнает его корни, вашу историю и мы сделаем все возможное, чтобы он никогда не повторил судьбы бывших правителей. Он станет символом того, что война закончена, а народы могут стать союзниками даже из разных племен.

Айро замолчал, давая ей время переварить его слова. Потом тихо добавил:

— Ничто в этом мире не может быть легко. Народ Огня все еще не привык к роли проигравшей стороны в столетней войне. Но большинство людей давно понимали, что Озай и Азулон были лишь жестокими диктаторами, которым была нужна только всемирная власть. К сожалению, я не стал освобождением в их глазах. Лишь выбор без выбора, когда никого не осталось.

Айро вздохнул и сложил руки на животе.

— Когда-то мне казалось, что только Зуко сможет убедить свой народ вступить в новую эру — эру развития, союзничества и братства. Но сейчас я не вижу никого лучше, кто смог бы справиться с этим делом, кроме вашего ребенка.

Айро замолчал, глядя на статую племянника, а потом снова перевел взгляд на Катару.

— Катара, я не могу пообещать тебе, что здесь твоя жизнь будет похожа на сказку. Людям потребуется время, чтобы принять тебя, но я уверен, что они полюбят тебя. Лишь я знал о ваших отношениях с моим племянником, и благослови Агни что мы провели ритуал соединения душ…

— Что? Какой ритуал? — впервые за весь монолог подала голос Катара.

Айро посмотрел на нее с легким удивлением.

— Ты не знала? — тихо спросил он. — Когда я благословил ваш союз в ту ночь, в лагере Белого Лотоса, я не просто дал вам свое благословение как родитель. Я принял тебя в нашу семью — как свою дочь. По древним традициям Страны Огня, это считается брачным ритуалом. Я стал посредником в соединении ваших судеб перед лицом Агни, и духи запечатали этот союз. Тогда ты стала не просто возлюбленной Зуко, Катара. По законам нашей страны, ты стала его женой.

Айро немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Такие ритуалы не только соединяют сердца. Они переплетают души навечно. И поверь, это никогда бы не сработало, если бы ваши чувства не были так сильны, — Айро нежно погладил Катару по плечу. — Помнишь, ты говорила, что будто слышишь его голос по ночам? Чувствуешь, что он рядом? — дождавшись ее кивка, он продолжил:

— Все это благодаря ритуалу, — продолжил он, и голос его стал тише, мягче. — Вы чувствуете друг друга, даже находясь в разных мирах. Это не просто память, Катара. Это он. Его душа рядом с тобой, и она будет с тобой всегда. Это единственное, что мы можем дать тем, кого любим, — остаться в их сердцах даже после того, как нас не станет.

Катара сглотнула, и слезы все-таки покатились по щекам.

— Он не сказал… — прошептала она.

— Наверное, боялся, что это прозвучит слишком серьезно, — мягко ответил Айро. — Или не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Но это правда, Катара. Ты — часть нашей семьи. По закону и по духу.

Она опустила голову, сжимая в руках край туники.

— Я не знаю, — прошептала она. — Оставить дом... семью... все, что я знаю...

— Теперь это тоже твой дом, — мягко сказал Айро. — И выбор всегда будет за тобой.

— Можно мне время подумать? — спросила она.

— Конечно, — ответил Айро. — Столько, сколько нужно.

Катара поклонилась Лорду Айро и медленно пошла вдоль аллеи, отдаляясь от памятника. Она думала о доме — о Южном полюсе, снежных хижинах, отце и брате. Как бы сильно она ни любила их, Катара понимала: там ее не ждет ничего, кроме привычной роли женщины в общине. Прачка, готовка, уборка, воспитание детей, целительство ушибов — и так по кругу. Катара не хотела принижать тех, кто выбрал такую жизнь, но сама она задыхалась от одной мысли об этом. Не после года путешествий по всему миру. Не после того, как она узнала, на что способна.

Остановившись у старого дуба, Катара присела на скамью и положила руки на живот.

— Знаешь, малыш, — прошептала она. — Твой папа всегда хотел, чтобы мир стал лучше. Он боролся за это всю свою жизнь. И, может быть, если я останусь здесь, я смогу продолжить его дело.

Она закрыла глаза и представила Зуко. Как он стоит рядом, улыбается и смотрит на нее взглядом, полным любви. Ей казалось, что стоит протянуть руку — и она дотронется до его пальцев. Она представила, что он стоит сзади и почти почувствовала его дыхание у своей макушки.

— Что же мне делать, Зуко? — прошептала она.

Тишина. Только ветер шелестел в кронах деревьев, и где-то вдалеке заливалась ворона-орлица. Но на мгновение — всего на одно краткое мгновение — ей показалось, что она слышит его. Так четко и ясно, будто он стоял рядом.

«Ты справишься. Я верю в тебя и в нашего ребенка. Я рядом, Катара. Всегда».

Она открыла глаза, смахивая слезинки с щек, и на губах ее застыла легкая улыбка. Она подняла голову к небу, где одна за другой зажигались первые звезды и прошептала:

— Я люблю тебя, Зуко. И я сделаю все, чтобы наш малыш вырос достойным человеком.

Она еще немного посидела на скамье, прислушиваясь к себе. Боль ослабла, оставив после себя гулкую пустоту и только едва ощутимые толчки в животе придавали ей смысл жизни. Катара нежно провела пальцем по тому месту, куда только что пришелся довольно резкий пинок, и на ее губах застыла улыбка. Она больше не сомневалась. Решение принято.

Еще немного прогулявшись по вечернему саду, Катара вернулась в гостевой дом. Стоило ей переступить порог, как Сокка подскочил к ней и схватил за плечи.

— Ну наконец-то! — выпалил он, заглядывая ей в лицо. — Ты в порядке? Что он тебе сказал? Почему так долго? Мы уже начали волноваться, я даже хотел бежать тебя искать, но Тоф сказала, что тебе не нужна нянька, и…

Катара удивленно моргнула, глядя на его взволнованное лицо, а потом заметила небольшое красноватое пятно у него на лбу. Она сразу представила, как брат методично бился головой об стену, ожидая ее возвращения.

— Сокка, — перебила она, и уголки ее губ дрогнули в улыбке. — Дай мне хотя бы войти.

Сокка тут же втянул сестру в дом, устраивая ее на мягком диване. Поставив перед ней чашку с остывшим чаем, Сокка сел напротив и нетерпеливо начал постукивать пальцами по столешнице. Аанг и Тоф сидели в одном кресле, и, не стесняясь проявления своих чувств, держались за руки. Суюки присела рядом с Катарой, и подлила ей в чай кипятка, взглядом пытаясь усмирить Сокку.

Глядя на них, Катара улыбнулась.

Ее друзья. Ее семья.

— Я хочу вам кое-что рассказать, — сказала она, мгновенно обратив во внимание всех присутствующих.

— Долгое время я скрывала от вас одну вещь, — начала она. — Наверное, я боялась, что вы не поймете… Мне казалось, что вы подумаете… Не знаю, что мы сошли с ума? — Катара нервно теребила край туники, на котором уже проступили небольшие ниточки. — Но это было не честно по отношению к каждому из вас, да и я больше не могу скрывать.

Она посмотрела на каждого из них, задержавшись взглядом на брате.

— Мы с Зуко любили друг друга, — начала она и закусила губу. — По-настоящему.

Она перевела взгляд на Аанга, заметив его удивленное лицо.

— Когда он пришел в храм Воздушных кочевников и стал учить тебя, я злилась не только из-за предательства в Кристальных катакомбах. Я злилась, потому что он разбил мне сердце, хоть я и не сразу это осознала. Мы слишком поздно поняли, что это взаимно… Лишь за несколько дней до битвы с Озаем.

Катара глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— О нас знал только Лорд Айро. В лагере Белого Лотоса он благословил нас и провел ритуал соединения душ, это такой древний брачный обряд Народа Огня. Мы хотели быть вместе всегда… — ее голос дрогнул. — А потом я потеряла его.

Тоф выкарабкалась из объятий Аанга и тихо подошла к ней, сев рядом. Она ничего не сказала, просто взяла подругу за руку, и Катара благодарно сжала ее пальцы. Глубоко вздохнув, она посмотрела на друзей.

— Но часть Зуко всегда будет со мной, — сказала она, и неосознанно положила ладонь на живот. — Потому что у нас будет ребенок. Я жду малыша.

В комнате повисла тишина.

Сокка замер, и его пальцы повисли в воздухе над столешницей. Его глаза комично округлились, и он медленно переводил взгляд с лица Катары на ее живот, и обратно.

— Ты... ты серьезно? — его голос сел, и он сглотнул, не веря своим ушам.

Катара кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее глаза, не отрываясь, смотрели на брата. Сокка хватал воздух как рыба на суше, и по его лицу невозможно было понять, счастлив он или в ярости.

— Сокка! — прозвучал голос Суюки, которая счастливо улыбалась и уже крепко обнимала Катару.

— Я просто не понял, про того ли мы Зуко говорим? — наконец выдавил он, нахмурив брови, и пальцем указал на место, где у Зуко был знаменитый шрам. — Огненный придурок Зуко, да? Который принц Народа Огня? Тот, что погиб героем, спасая мою любимую сестренку? — его голос дрогнул, и он растерянно посмотрел на сестру. — Этот Зуко?

— Тот самый, — тихо ответила Катара, и на ее лице появилась робкая улыбка.

Сокка еще несколько секунд смотрел на нее с потерянным видом, а потом выдохнул так, будто держал воздух в легких всю жизнь. В следующую секунду Катара оказалась сбита с ног паровозом по имени Сокка. Они рухнули на подушки, и она впервые за долгое время громко рассмеялась, крепко обнимая брата в ответ.

— Я буду дядей! — прокричал он ей в ухо. — Я, великий воин Южного племени Воды Сокка, стану дядей! Этот ребенок будет самым избалованным малышом на свете!

Он наконец отстранился, все еще держа сестру за плечи, и его лицо светилось от счастья.

— Ты понимаешь, что это значит? — он тряхнул ее за плечи. — Я буду самым крутым дядей в мире! Научу его стрелять из бумеранга, строить воздушные шары и…

— Хэй, Капитан Бумеранг, — перебила его Тоф, усмехаясь. — Дай ей хотя бы вздохнуть, а то задавишь Огонька-младшего.

Сокка закатил глаза, но сестру отпустил, продолжая довольно улыбаться.

Аанг все это время сидел в кресле, не сводя с Катары глаз. Он молчал с того самого момента, как она сказала о ребенке, и в его глазах она увидела отражение собственной скорби.

— Аанг? — позвала Катара, заметив его состояние.

Собираясь с силами, он нервно выдохнул и медленно подошел к ней. Опустившись на колени у ее ног, он взял руки девушки в свои и посмотрел прямо в глаза.

— Катара, — сказал он, и голос его звучал тихо, но твердо. — Я хочу кое-что тебе сказать.

Она посмотрела на него, чувствуя, как внутри снова поднимается напряжение, и кивнула.

— Когда Зуко пришел ко мне в Храм Воздушных кочевников и предложил учить меня, я сначала не понимал, зачем он это делает, и даже ждал подвоха. — Аанг слегка улыбнулся. — А потом я понял, что он не просто пытался искупить свою вину. После того предательства Зуко изменился по-настоящему, и его главной целью стало установить мир среди всех народов. Он так сильно хотел закончить войну, помочь своему народу и… спасти тебя, что пришел к своему «злейшему врагу», — от Аанга послышался тихий смешок, но Катара заметила небольшую слезинку на его щеке. — Благодаря Зуко я поверил, что люди могут меняться, и что прошлое не определяет наше будущее.

Он замолчал на секунду, сжимая ее руки.

— В тот день я потерял друга, Катара. И мне до сих пор больно, что меня не было рядом с вами. — Его голос дрогнул. — Мне так жаль, что я не успел сказать ему, как много он для меня значит.

Катара почувствовала, как слезы снова подступают к горлу.

— А теперь… — Аанг поднял на нее глаза, и в них блестели слезы, которые он и не пытался скрыть. — Я осознал, что он не ушел насовсем. Часть его осталась в тебе и в этом малыше. А значит, Зуко всегда будет с нами.

Он сжал ее руки и опустил взгляд на уровень ее живота.

— Я обещаю вам, что сделаю все, чтобы этот мир стал таким, каким его мечтал видеть Зуко. Чтобы ты, малыш, вырос в мире, где нет войны, и где не нужно бояться. Клянусь.

Катара смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Крепко обняв Аанга, она тут же расплакалась, в который раз за день, ему в плечо.

— Спасибо, Аанг, — прошептала она.

Она почувствовала его кивок, а потом — как один за другим все ее близкие начали обнимать их со всех сторон. Сначала Сокка, все еще подпрыгивающий от переполнявших его эмоций, потом Суюки, мягко коснувшаяся ее плеча, затем уже и Тоф, которая, каким-то образом оказавшись между Аангом и Катарой, недовольно заворчала.

— Ну все, хватит! — прошипела она, пытаясь высвободиться. — Я, конечно, все понимаю, но, если вы меня сейчас задушите, я не смогу научить Искренка защищать себя от назойливых родственников.

— Он же был Огонек-младший? — недоуменно спросил Сокка.

— Я в процессе подбора прозвища, отвянь.

Ребята рассмеялись сквозь слезы, и мгновенно ослабили объятия. Катара осталась сидеть рядом с Соккой, который отказывался отпускать ее.

— И еще… — Катара глубоко вздохнула. — Я хочу, чтобы вы знали: я остаюсь здесь. В стране Огня. Ради Зуко и будущего нашего ребенка.