Шкатулка октября (джен)

В последние дни Волдеморт в письмах ощущался… веселым. Когда Гарри написал об этом и спросил в чем дело, Волдеморт не отнекивался: «Моя жена идет на поправку. (Она долго болела.) Она наконец-то начала шутить, травить байки из школьной жизни. Мы с ней играем в шашки. Хотя я ей все время проигрываю. Никогда не думал, что игра с такими легкими правилами, может оказаться настолько сложной. И чтобы ты потом не спрашивал: мы — истинные. Нашли друг друга не так давно.

Она твоя очень дальняя родственница, хоть и не носит фамилию Поттер. Эрнестина Брайт. Ей 27. Она выросла в Ville errante. Я не указал ее в той родословной, что писал, так как не знал о ней. Она — полукровка, внебрачная дочь Ричарда. Он был жутким кутилой, такое не удивительно.

Думаю, вам следует познакомиться. (Она может что-то знать о твоей семье.)»

Гарри немедленно достал фотоальбом, который не так давно превратился в склад писем, заметок, фотографий. Нашел свое родовое древо. Потом некого Ричарда Поттера (30.03.1846-02.11.1981), провел от него стрелку на писал «Эрнестина Брайт». Подумал и без угрызений совести приплюсовал Тома Риддла. Гарри чертыхнулся. Только сейчас понял, что они стали друг другу родственниками. Пускай каким-то там юродными.

Гарри достал упрошенную у Гермионы тетрадку, вырвал листок, и начал сочинять ответ по ходу чтения письма.

«Добрый день, профессор. — Это прозвище прижилось так же внезапно, как и появилось. — Я хочу узнать подробности про Эрнестину. Где она родилась? Училась? — Где она была, когда все случилось, Гарри писать не стал. А потом подсчитал, что между ними разница четырнадцать лет. Она была ровесницей самого Гарри сейчас. Почти ребенок. — Какая у нее болезнь? Я могу с ней списаться? Эй нужно послать сову или можно через вас?»

Вопросы от Гарри все сыпались и сыпались. Что его родственница любит, какую еду предпочитает, играет ли в какие-то игры? Все казалось совершенно не существенным, но Гарри не мог остановиться — почему-то ему все это было очень важно. Он заставил себя опустить перо, когда страница кончилась, и вернулся к письму Волдеморта. Там было еще кое-что. Его спрашивали:

«У кого ты собираешься провести это лето? Я знаю, ты не владах со своими родственниками-магглами, и надеюсь, Блэки устроят все дела к лету. Я помогу организовать».

Гарри перевернул листок и написал: «Почему я не могу провести лето с твоей женой? — И тут же перечеркнул, но не закрасил. — Хорошо. Я очень жду Блэков».

На самом деле Гарри их не ждал. Сириус Блэк пускай и был оправдан в глазах как общественности, так и Гарри, все еще оставался Сириусом Блэком. Гарри ему не доверял.

Этому человеку сначала стоит очистить свое имя, потом вылечиться от последствий Азкабана, и уже после, поговорить с Гарри о крестничестве.

Он был не в обиде. Нет, он лгал себе. Гарри был обижен на Сириуса Блека. Одно дело внебрачная, явно незаконная дочь, выросшая среди магглов (о чем свидетельствовало написанное Волдеморт «полукровка»), а другое — чистокровный волшебник, который хочешь-не хочешь, а должен знать свои обязанности. Гарри спросит с этого Сириуса все.

А дальше в письме Волдеморт стал еще страннее:

«Скажи, как обстоят дела с твоими денежными средствами? Родители должны были оставить тебе сейф и у тебя должен быть полный к нему доступ».

Гарри захлопал глазами. Свой сейф он в последний раз видел на первом курсе, когда он его и получил, собственно. Ключ… у директора. Он же его опекун в мире магии. Гарри получает девяносто три галлеона в год на карманные расходы. Этого хватает и на учебники, и на одежду, и даже что-то на вкусности остается. Хотя именно в этом вопросе Гарри привык экономить.

Обо всем этом он и написал Волдеморту, не забыв добавить: «зачем ты это спросил?» — гаррина привычка вечно перескакивать с «вы» на «ты» его собеседника, кажется, не раздражала.

И под самый конец Волдеморт оставил самое сладенькое: «Спасибо за наводку на Лилль. В конце ноября там намечается крайне интересное событие, которое я никак не могу пропустить. Обещаю, что тебе перепадет пару сувениров.

Хотя я еще не до конца уверен, откуда ты узнал про платформу 8 и 5/6. Ее нет ни в одном расписании. Даже неофициальном».

Гарри же задал вопрос в ответ: «Могу ли я узнать, что за мероприятие? Про платформу я узнал от своего друга, у которого в Лилле родственники.

И на счет Эрнестины: я жду от нее письмо. Или сам напишу в течении двух недель».

Гарри быстро сунул листок в шкатулку с резными кленовыми листьями. Он пока не мог разобрать на ней руны, хотя уже озадачил ими Гермиону и профессора Бабблинг. Обе были очень озадачены не только рвением Гарри узнать новый предмет, но и самими рунами, которые видели впервые в жизни (профессор видела часть из них в каких-то очень старых трактатах).

Гарри оставалось лишь улыбаться. Волдеморт как всегда. Главный позер магического мира.

* * *

За завтраком в столовой было оживление. Вчера первый матч за этот год по квиддичу был отыгран. Гриффиндор выиграл у Хаффлпаффа с отрывом в десять очков, это была очень напряженная борьба, и Гарри после игры даже не смог поучаствовать в празднестве. То есть, он присоединился. Он начал наливать себе сливочного пива и просто уснул. Прямо посреди факультетской гостиной, в толпе галдящих людей — видимо организму было все равно на неудобство и посторонний шум.

Тем временем Забини беспардонно подошел к гриффиндорскому столу, уселся рядом с Гарри и прошептал ему на ухо:

— Ты знаешь, кто такая Эрна?

— Нет.

— А мне казалось, должен знать.

— Откуда?

Забини ухмыльнулся:

— Эрнестина Поттер.

Гарри вздрогнул:

— И чем знаменита?

— Говорят, она — любовница Темного лорда.

Гарри поперхнулся соком:

— Жена. — Почему-то отстоять честь собственной родственницы, о которой узнал только утром, Гарри показалось верным.

Забини не унимался:

— И знаток тайных делишек. — Гарри уставился на него. — По ее наводке вытащили Бартемиуса Крауча-младшего из-под отцовского Империуса. Еще пару месяцев и человек бы сошел с ума окончательно.

Гарри нахмурился. Он не думал, что его родня настолько известна:

— И что все это значит?

— Ровным счетом ничего, — выдохнул Забини. — О ней и ее делах не говорят в слух… Ты понимаешь, о чем я. Но уже никто не может ее игнорировать. А прибавь к этому, что Темный лорд будет добиваться оправдания себя в суде… у нас новая Королева. — Он пристально посмотрел на Гарри: — Она твоя родня. Собираешься воевать с семьей?

Гарри фыркнул:

— Нет, конечно. Я в принципе не понимаю, почему тебя это волнует?

— Убийство родственника самый тяжкий грех, который ты можешь взять на душу.

Гарри скривился:

— Я брать его не собираюсь.

Волдеморт просветил Гарри почему в магическом мире убийство вызывает намного больший ажиотаж, чем в маггловском — здесь все друг другу родня. Даже самого дальнего родича убить не так-то и легко не получив откат магии. Из-за чего произошедшее с семьей Поттеров в восемьдесят первом вызывает еще больший ужас: не меньше полторы сотен человек (Поттеры, их вассальные семьи, приближенные волшебники, магглы) погибли за одну ночь — а на откат никто не жаловался. Убийца или тот, кто командовал убийствами, еще ходит на свободе.

Забини облегченно вздохнул:

— Я рад, что у тебя проклюнулись мозги. — Гарри ощетинился, а тот лишь рассмеялся: — На самом деле, я хотел, чтобы ты передал миссис Риддл мои благодарности. Ее сведения в скором времени спасут моего отца.

Гарри не сразу понял, что Эрнестину называют миссис Риддл, но потом твердо кивнул. Он примерно помнил, какая ситуация была в семье слизеринца.

У знаменитой «Черной вдовы» Забини мужья и вправду были не совсем живы, а вот любовники очень даже. Да и детей у нее много, не один Блейз, как многие думали. Просто у всех разные отцы, и многие из них континентальные европейцы: сообщество Забини в Шармбатоне и Дурмстранге было куда шире — чему радовался сам Блейз, иногда скучая по братьям и сёстрам. По его словам.

Его отец был видным историком египетского происхождения. Он не имел никакого отношения к Волдеморту, но попал под каток просто потому, что кому-то не понравился. Теперь же, кажется, ситуация была исправлена. И Забини в долгах оставаться не собирался.

Гарри прервал его раньше, чем успеет что-то сказать:

— Если позовешь к «Сфинксам» — вообще никуда не пойду!

Слизеринец сразу закрыл рот.

На самом деле в образовании такого клуба, как «Восьмой сфинкс», не было ничего страшного. По Хогвартсу ходили множество представителей самых разных кружков по интересам: кто-то шил и вязал, кто-то каждую ночь сидел с телескопами, кто-то выращивал с Хагридом тыквы для школьного стола, кто-то пропагандировал самые радикальные идеи чистокровия — они все были относительно свободные, кроме МОФа («Младшего Ордена Феникса») и «Восьмого сфинкса».

Если первые бахвалились прямо посреди коридоров и на каждом углу расклеивали листовки под одобрение профессоров, то вторые, прозванные за глаза Пожирателями, старались не отсвечивать лишний раз. И с учетом некоторых их представителей, ничего удивительного.

Селвин всю кровать обклеил Пожирательской символикой. Гарри до сих пор мерещились белые змеи с синими глазами, девиз «Бессмертная юность» и сине-золотой флаг с белым остриём. В Сфинке Селвин отвечал именно за знаки отличия. Но Гарри их пока не видел.

Программа Сфинксов, составленная Сумасшедшим Ноттом и припадочным Тэйем была такая же сумасбродная: реформы всего и вся.

Гарри совершенно не желал в этом участвовать.

Но Большой зал наполнил гул сов и шелест крыльев. Неожиданно, к Гарри прилетела не только Букля, погладиться, покукситься и поесть, но и другая сова, маленький сыч с министерским письмом.

Гарри судорожно разворачивал конверт:

«Дорогой мистер Поттер.

Уведомляем Вас о нахождении Департаментом Магического Правопорядка Вашего пропавшего родственника, Эрнестины Брайт (Поттер по праву наследования), 25.10.1966г.р, на данный момент проживающей по адресу Англия, г. Ковентри, Мослеу-ави, д.216.

В соответствии с законом семейного кодекса 26, пункт 3, о наследии чистокровных семей и сохранении преемственности, Отделом Семьи и Брака мисс Брайт назначена Вашим опекуном до Вашего совершеннолетия, с полными обязанностями касательно Вашего быта, образования и воспитания, с возможностью дальнейшего усыновления.

Аналогичное письмо отправлено мисс Брайт.

С уважением, Ева Джексон, второй секретарь Отдела Семьи и Брака».

Единственное, что мог выдать из себя Гарри, только «вау».

* * *

Гарри несся по лестницам вверх, в гриффиндорскую башню. Ему срочно нужна шкатулка!

Ворвавшись в спальню Гарри подлетел к прикроватной тумбочке, распахнул крышку и увидел уже ожидавшее его послание: «Тебе пришло письмо из Министерства, Гарри?»

Вместо ответа он сунул то самое письмо в шкатулку. Теперь он ждал.

Время тянулось крайне медленно. У Гарри стучало сердце. Он прекрасно понимал, на том конце понадобиться время, чтобы все обсудить, обмозговать, поэтому не спешил проверять шкатулку, но руку с крышки не убрал.

Рон, как всегда забывший учебники, лишь фыркнул, глядя на то, как друг пытается восстановить дыхание:

— Да уж, «повезло» тебе. Незнакомец теперь твой опекун.

Гарри нахмурился. Пару дней назад он почувствовал, что кто-то пытался открыть шкатулку. Он тогда был на рунах, и круг подозреваемых был слишком большим. Но только Рон в тот день, нервно касался собственной ладони. Гарри не не миг не забывал, что шкатулка «кусается».

— Она — моя единственная живая родня, — твердо отрапортовал Гарри. — Мне следует хотя бы познакомиться с ней.

— Зачем? У тебя уже есть Сириус!

Гарри нахмурился. С каких пор Блэк стал для Рона просто Сириусом?

— Этот мне, как минимум, должен объяснения. Эрнестина мне ничего не должна.

Рон скривился:

— А вдруг она из Пожирателей?

Гарри из последних сил не закатил глаза. Не Пожиратель — жена Волдеморта. О которой он не знал до недавнего момента…

— Нет. Она хорошая. Мы общались. — Гарри общался с ее мужем о ней только этим утром.

Рон раскрыл рот:

— И давно.

— Нет.

Друг удовлетворенно закивал головой:

— Это хорошо.

— Почему? — Речи Рона становились все страннее. — Что ты не договариваешь?!

Он дернулся, словно от удара. Но Гарри уже отвлекся, интуиция требовала открыть шкатулку — быстрый щелчок и в руке Гарри лежала записка: «Она не против быть твоим опекуном, если ты этого хочешь. Что делать, напишем чуть позже».

Гарри расплылся в улыбке.

Он, наконец-то понял, что долгое время испытывал к Волдеморту, единственному взрослому, который посмотрел на него не через призму родителей или «славного деяния», а просто как на Гарри. Волдеморт не расплывался перед ним в улыбках, не лебезил, не припоминал прошлого. Волдеморт мог легко оттаскать его за ухо, напомнить место, пригрозить отнять палочку, заставить учиться — но не делал ничего из это без надобности. В их отношениях с Волдемортом не было насилия: уважение, грамотная дистанция, не смешные шутки, терпеливое выслушивание бессвязного бреда, беспокойство о проблемах.

Гарри понял, что доверился бы Волдеморту. Доверился как старому знакомому, как другу… как члену семьи. И Эрнестина лишь завершила этот образ. Удачно совпало, что она с Гарри родня, удачно, что она нашлась именно сейчас — Гарри уже не мог остановить воображение, рисующее его вечные перепалки с Волдемортом и хрупкую женщину, подшучивающую над этим со стороны. Не вытянутую, как тетя Петунья, не в аляповатом кухонном фартуке. А таинственную, слегка сумасбродную, похожую на него черными лохматыми волосами — такую живую!

Гарри бросился к листу и быстро нацарапал ответ: «очень жду», — с громким гулом захлопнул шкатулку.

Теперь ему требовалось разобраться с проблемой в комнате.

Он уставился на притихшего Рона:

— Что и от кого ты слышал? — его друг хоть и был глуповат, но так же безмерно ушаст. Гарри надавил: — Что ты знаешь?!

Внутри него клокотала необузданная злоба, безумие, ненависть. Рон съежился:

— Дамблдор обсуждал со Снейпом в своем кабинете, что может появиться твоя родня. Не самая хорошая. Она может быть для тебя не менее опасна, чем Волдеморт.

Гарри вскинул брови: Эрнестина опаснее Волдеморта? Интересно… а сколько людей в принципе знает о ней?

Гарри быстро дастал другой лист и написал все свои предположения. В том числе кратко описал разговор с Забини, параллельно слушая увещевания Рона:

— Дамблдор упоминал какую-то девушку. Из Ville errante. Это плохое место, еще хуже Лютого. Туда даже авроры не суются. И еще… эта девушка темная. В смысле, она кровожадная, опасный человек. Она хуже Волдеморта! — Судя по тому, что друг начинал повторяться, это все, что он услышал. Он зарычал, подошел ближе: — Гарри, что ты все время пишешь?! Так нельзя!

— Почему?! — ответил такой же агрессией.

— Ты и так все время пропадаешь в библиотеке, будто бы больше заняться нечем. Еще и эта мордретова шкатулка! — Рон пристально посмотрел на Гарри и полушепотом произнес: — Расскажи.

— Почему я должен тебе говорить?

— Ты — мой брат!

Гарри ненадолго застыл. Черканул последнюю строчку и хлопнул деревянной крышкой:

— Я — твой брат? Почему я об этом не знал?!

— Как не знал? Мы ведь столько провели вместе?..

— Если ты — мой брат, то твои родители — мои родители? Так почему меня не вытащили от Дурслей? Почему за все лето я получил лишь от тебя лишь одно письмо? Это так о брате заботятся? — Гнев Гарри достиг пика: — Спасибо большое, я не знал. Я до сих пор так не сведущ в магических традициях.

Рон побелел:

— Гарри, я не…

— Вон.

Рон глупо хлопнул глазами, прямо как сова:

— Что?..

Гарри уже было все равно:

— Вон. У тебя занятия. А у меня сейчас полным ходом идут переговоры про каникулы. Ты мне мешаешь.

Рон покраснел от гнева, вылетел из спальни и хлопнул дверью. Гарри вернулся к шкатулке.