Шкатулка октября (джен)

Октябрь девяносто третьего выдался на удивление без облачным. Солнечные лучи легко проникали внутрь старого домика в Литтл-Хэнглтоне, одаривая Тома долгожданным ощущением покоя. Правда… он так и не остался один.

К сожалению, именно сейчас Том был совершенно беспомощен: извращенный гомункул, созданный из дневника, не смог полностью восстановить его тело. (Вот нечего было делать крестраж из предмета, которым не пользовался!) Нужен был еще один ритуал, еще один крестраж и еще один чертов враг!

За время своей политической деятельности вокруг Тома сплелся огромный клубок неприятелей, но далеко не все были подходящими. Никто не ненавидел его достаточно сильно и рьяно, чтобы быть использованным. Кроме Гарри Поттера.

Том бросил взгляд на стол. Никто бы не подумал, что в совершенно обычной полированной шкатулке для бумаг с элементарной откидной защёлкой хранилось то, что знаменитому Темному лорду было дороже любых средств, людей и самой магии.

Том отвел взгляд и вздохнул. Он еще не выбрал, какой крестраж использовать, но этот в самую последнюю очередь.

— Милорд, — с ним заговорила русоволосая Эмбер, врач, — вы уверены, что?..

Том прервал ее твердым, насколько это было возможно в его нынешнем состоянии, голос:

— Уверен. Готовь круг.

Он вяло наблюдал, как названная племянница подготавливала ритуал. Он проводил его каждый год, в одно и то же время: самое начало октября.

Октябрь оставался в его судьбе роковым. В разные годы в этом месяце случалось много прекрасного и ужасного. В этом месяце он терял свою жизнь, терял семью, друзей, амбиции и надежды — именно в этом месяце он нашел свою любовь.

Заклинание «Фатум Кюаре»⁽¹⁾, полученные с помощью него письма, сейчас хранящиеся в той самой шкатулке, и анонимный человек, стоящий за ними, принесли Тому те самые чувства сердечной привязанности, счастья и безудержной страсти, граничащей со спасением, которые никак не мог испытывать человек «рожденный от приворотного зелья» (по словам Дамблдора). Любовь, захватившая разум Тома Риддла с самой юности, была нежной, почти неосязаемой, бесконечно преданной и невероятно недостяжимой. В конце концов, письма оставались лишь письмами.

«Фатум Кюаре» было сложным, многогранным заклинанием, но именно в этом и кралась загвоздка — получатель и отправитель были неизвестны: ни где они живут, ни как зовут, ни когда родились — никакой личной информации. И Том, по юности, на свою беду, согласился оставаться с получательницей на том конце анонимным (хоть и никогда не сожалел об этом дольше пяти секунд). Из чувства привязанности, доверия. Заботы.

Его истинной были присущи некая параноидальность, психическая нестабильность, вызванная навязчивыми кошмарами, и страх за жизнь самого Тома, если он случайно обмолвит чужое имя. Поэтому, когда та попросила остаться для Тома безымянной, он без вопросов выполнил просьбу. Все, что угодно, лишь бы она почувствовала себя хоть сколько-то лучше.

Их переписка началась в октябре сорок второго и закончилась октябрем сорок четвертого. Ее последнее письмо заканчивалось словами: «Я не поехала в Хогвартс. Кровная защита спала. Я сбежала. Он ищет меня». Этот загадочный Он появлялся среди скачущих под кривым подчерком, заветных Тому строк с завиданной регулярностью. Тот, кто мучил его истинную, насылал жуткие кошмары, ломал душу и разум.

Тогда, получив последнее письмо, Том безумно перепугался. Он перерыл всю библиотеку, включая министерскую, но нашел-таки ритуал для поиска истинных (и даже выполнил, пусть и неосознанно, необходимое условие, наличие связанной с истинным вещи). Провел. И получил в ответ тишину. Именно тогда проклял все недостатки «Фатум Кюаре» — заклинание могло доставить письмо не только в текущий момент времени, но так же в прошлое или в будущее.

Том искренне пожелал, что в будущее. Понадеялся, что его истинная младше него, что еще не родилась. Что как только, Том сразу возьмет ее под свое крыло. Защитит. Убережет. Поэтому проводил ритуал каждый год, в одно и тоже время, в самом начале октября.

Но с момента последнего прошло двенадцать лет. Том испытывал огромное чувство сожаления и страха. Он мог уже опоздать.

Эмбер наконец-то закончила рисовать круг. Она аккуратно переместила искалеченное тело Тома с импровизированной кровати, сооруженной из старого продавленного дивана, усадила на положенное место. Потом подняла шкатулку — из всех крестражей, шкатулка самая спокойная и миролюбивая. Ее можно было без боли взять постороннему человеку, лишенному злого умысла — установила в другой конец круга.

У Тома не было палочки, он не мог спокойно колдовать, но Моргана, для этого ритуала нужен был лишь его голос.

Том скрепуче пропел несколько строк. Ритуальный круг медленно замерцал. Шел поиск. Том вздохнул, готовился снова получить болезненный отказ, что аж слезы подступили. Но вдруг, письмена резко вспыхнули ровным, чуть туманным, огненным светом.

Эмбер позади Тома взвигнула. Он и сам едва заметно дрожал. Шкатулка, содержащая самый возвышенный и цельный со своим хозяином кусок души довольно урчала. Нашел! Ритуал нашел истинную! У Тома теперь был ее магический отпечаток! Цельный, ровный, без проплешин! Том теперь может ее найти!

— Эмбер, — голос Тома слегка дрожал, заикался, — возьми отзвук. Раздели на две части. Меньшую в медальоне оставь мне, большую отдай Вайту — ее нужно найти, — Том практически зарычал: — Найдите ее!

От столь резкого тона Эмбер словно вышла из транса, пришла в движение. Помогла Тому вернуться в теплую постель. (Он почувствовал, как дрожали ее руки от переизбытка эмоций.) Распределила магический след. Медальон аккуратно лег в перекорёженные руки Тома: теплый, притихший, застывший от чужой магии — истинная даже так творила настоящие чудеса!

Теперь у Тома не было сомнений, какой крестраж использовать для ритуала и какую «жертву».

Медальон был его вторым крестражем. Он связан с жертвой матери Тома, со смертью отца, с огромной ненавистью — количество души в нем было наибольшее из всех. А «жертва»… Тому больше не нужен ненадёжный Гарри Поттер. Под магией истинных, дарованной самой Магией, ритуал пройдет куда успешнее.

1) Авторское заклинание fatum quaere (Ищи свою судьбу). Получено с помощью переводчика. На граммотность автор не претендует

Вернуться к тексту

Только-только наступил октябрь, а Гарри уже все достало.

Третий курс начался задолго до Хогвартс-экспресса. Летом он не собирался надувать тетушку Мардж, как воздушный шарик, не собирался кататься по городу на Ночном рыцаре, выслушивать Фаджа (что, черт возьми, сам министр магии забыл в «Дырявом котле»?!) и слышать расплывчатые предупреждения мистера Уизли о неком Сириусе Блэке.

Последнее особенно сильно ударило Гарри по голове, быстро вправив мозги.

Сириус Блэк — последователь Волдеморта. А уж с ним Гарри знаком как никогда близко! На первом курсе философский камень, на втором — дневник. Уж сколько Гарри переписывался с Тем-Самым-Томом-Риддлом — страниц не пересчитать!

Волдеморт, конечно, еще та сволочь! Просто так рассказывать о Тайной комнате и василиске не собирался. Принцип «ты — мне, я — тебе» действовал с февраля по злополучный май (уже второй май. Традиция?) Из раза в раз в дневнике появлялись строчки: «А кто такой Волдеморт? А чем он занимался? Что писали и пишу про него в газетах?» В то время Гарри просто поселился в библиотеке. Вместе с Гермионой. А та и была рада. Мол: «Верно. С самого начала стоит изучить своего врага. Как же я не додумалась?!» — ее реплики замыкались в круг. Честно, к концу второго курса у Гарри аж глаз дёргаться начал.

Но своей цели Волдеморт явно добился: теперь Гарри окончательно запутался. Если до этого его Смертельный враг представлял собой просто психа, то теперь он был психом с подковыркой. Ведь иначе объяснить скомканную и обрезанную пытливыми журналистами особого толка политическую программу Волдеморта, просто не получалось.

Они довольно часто зависали внутри дневника и просто разговаривали. Гарри долго смотрел в чужие темно-синие мечтательные глаза, слушал твёрдый голос с бархатными полутонами и не знал, как реагировать, когда ему буквально на пальцах объясняли про Магию, наследия, старые рода, древние клятвы — ей Богу, оказывается справочник «28 чистокровных фамилий», написанный каким-то фанатиком, не настолько и сумасшедший. Если, конечно, Волдеморт не наврал Гарри с три короба.

В конце концов, вооружившись всеми полученными сведениями и благополучно сплавив их Гермионе, обещавшей собрать хорошую базу (видимо написать целый толмуд), Гарри собирался спокойно пережить лето на Тисовой улице и радостно встретить следующий учебный год в Хогвартсе, как случилось все ранее описанное. Сказать, что он был в ярости, ничего не сказать!

Еще и дементоры, которых какого-то черта пустили на территорию школы! И Джинни, воспылавшая к Гарри «невероятной любовью», от которой он не знал, как отделаться. В общем, в таком шатком состоянии и явном душевном расстройстве Гарри кое-как дополз до октября.

В котором прозвучала одна единственная фраза Снейпа, сломавшая Гарри всю устойчивую картину мира. «В этом учебном году у вас наконец-то состояться настоящие экзамены, а не что-то выведенное среднеарифметическим». Гарри захотелось удавиться. Или утопиться. А если бы его еще в процессе съели, было бы вообще супер.

Но ничего подобного на горизонте не предвиделось, так что Гарри пришлось хотя бы настроиться, чтобы взяться за ум. В памяти так и раздавалось волдемортовское причитание «ничего, научишься, Гарри» — знатно ему мозги пропылесосили. Очень знатно.

* * *

Гермиона выцепила Гарри сразу после тренировки по квиддичу:

— Какие предметы выбрал?

Точно, еще и это! Третий курс, углубленная программа, дополнительные предметы. Честно, Гарри об этом не очень задумывался, но мельком всё-таки поглядел.

Магловедение отмел сразу. Чего он у Дурслей не видел? Нумерология… Ну Гарри честно, изо всех сил, старался правильно складывать дроби на зельях, да выходили они всегда перевернутыми. Уход за магическими существами? Волдеморт в таких красках расписал, как правильно чистить чешую василиску и каких грязнокровок стоит скормить фестралам (Гарри даже не знал, что они плотоядные), что аж прослезился. Еще предмет вел Хагрид.

Точно так же, по рекомендации своего Страшнейшего врага Гарри выбрал руны — «Изучишь руны, сможешь из любого сомнительного ритуала выпутаться.» — и полностью отмел прорицание — «Толковый словарь тебе в помощь. Больше ничего не требуется.»

Гарри чуть улыбнулся и выдохнул:

— УЗМС и руны.

Гермиона засияла, как начищенный сикль (за это выражение тоже спасибо Волдеморту):

— Отлично! Я наконец-то буду не одна. А то на руны только слизеринцы и равенкловцы записались. Никого из наших. — Гарри прикинул, что ведь правда. — Документы подал?

— Завтра? — Глаз у Гарри задёргался. Сегодня же не последний день?

Гермиона махнула рукой:

— Так и знала. — Протянула ему бумагу. — Я подготовила форму. Впиши предметы и подпись, а я отнесу.

Гарри быстро начеркал заявление и от всей души поблагодарил подругу, даже не ставшую его слушать, исчезнув за входной дверью.

Теперь-то можно было расслабиться да завалиться спать, но мысли все не давали покоя.

Джинни упорно просилась в квиддичную команду, хотя она была заполнена. Даже запасными. Так же Гарри искренне надеялся обойтись без майской свиданки с Волдемортом. Или хотя бы без довеска в виде безумного Сириуса Блэка.

* * *

Этот самый довесок напомнил о себе буквально через неделю. Псих, умудрившийся сбежать из Азкабана, прорвался в Хогвартс, порвал портрет Полной дамы, практически проник в гриффиндорскую гостиницу. И где, спрашивается, чертовы дементоры?! Загорают на шотландских скалах?

— Видимо именно там, — устало подытожила Долохова, старшекурсница, и проскользнула в гостиную.

Гарри опешил:

— Я в слух сказал? — Ему кивнули.

Гриффиндорскую башню наполнили отсутствовавшие целый день шестикурсники. Они старались как можно быстрее занять себя досугом, отмахнуться не только от происходящего в Хогвартсе, но и в остальном мире.

Прошлый год для многих из них оказался катастрофой. Из-за окаменения студентов (которое директор официально до сих пор не объяснил) отменили все экзамены, включая выпускные СОВ и ЖАБА. Хотя ни один из старшекурсников не пострадал.

Если на СОВ еще можно как-то плюнуть: все равно у знати учеба оплачена предками на несколько поколений вперед, то вот с ЖАБА вышла неувязка. Гарри слышал, что бывшие семикурсники до сих пор отбивали министерские кабинеты, чтобы досдать все необходимое.

Лиза Долохова же могла обойтись и без экзаменов, но как и у многих других аристократов, в ней взыграли гордость и ответственность, просто не позволившие не сдавать академические предметы.

Девушка сбросила с себя мантию, оставшись в длинном строгом сарафане, и изнеможденно рухнула на диван, откинув голову на спинку. Гарри потихоньку подсел рядом.

Лиза кинула на него уставший взгляд и прерывистым голосом поведала:

— Настоящая астрономия не имеет никакого отношения к тому, что мы учим.

Гарри почесал голову:

— Догадываюсь. — О чем-то таком вещал Волдеморт.

— Будешь сдавать СОВ, довольствуйся «удовлетворительно» — иначе замучаешься.

Лиза была одной из тех немногих старших, которым Гарри доверял. Ее педантичный, строгий характер соединялся с мягким, по-женски притягательным шопотом. Она мало напоминала мисс Уизли с ее огромными объятиями и по-домашне теплой одеждой, но порой шебетала над первокурсниками ни чуть не хуже. А в ее лучистых серых глазах можно было увидеть поддержку в самые трудные времена. В общем, Лиза была идеальной старостой для вечно беспокойных грифов. За что ее любили не только студенты, но и уважали профессора.

Длинные тяжелые красно-каштановые волосы Лизы казалось растеклись по всей гостиной:

— С Джиневрой тихо?

Гарри смутился:

— Вполне?..

Девушка нахмурилась, цокнула языком:

— Как же плохо быть Мальчиком-Который-Выжил, — Гарри блекло усмехнулся, а Лиза продолжала причитать: — Если семья Уизли бедная, а у Джиневры шесть старших братьев — это не повод приставать. — Гарри поймал чужой цепкий взгляд. — Я поговорю с ней. Она еще мала, чтобы понимать всю серьёзность ситуации. Ей никто так и не удосужился объяснить.

Гарри кое-что вспомнилось, и он прыснул:

— Она как Малфой? «Мой отец узнает?»

Лиза весело прицокнула:

— Именно! Хорошее сравнение! Оно самое!

Гарри развеселился и осмелел:

— Джинни так просится в команду, что Вуд скоро на стенку полезет.

Девушка резко вскочила, встряхнула головой:

— Так, это уже серьёзно. — Она направилась в женскую часть общежития, параллельно становясь все громче и громче: — Одно дело — Гарри Поттер, другое — честь нашего факультета! Я не позволю какой-то мелкой девчонке портить нашу турнирную таблицу! Только пускай попробует!..

Гарри рассмеялся. Жаль, что ему нет доступа на ту половину башни. Там скоро должны произойти очень веселые события.

Которые позже Гарри услышал, но лишь мельком. Несколько девушек из команды вышли проветриться в гостиную и громко посетовали не то на деспотичный нрав Лизы, не то на расплывшуюся в слезах Джинни. В конечном счёте, ей запретили появляться на квиддичном поле без разрешения старосты или декана на целый учебный год. Гарри подумал, что решение довольно жестокое, но возражать не стал.

Самое важное, пережить истерику Джинни на следующий день. Так что Гарри собирался пойти в библиотеку. Может получиться найти хоть что-то про Сириуса Блэка.

* * *

Истерика случилась. Хоть она и не была такой громогласной, как Гарри себе представлял.

Если что-то не нравилось его чертовому кузену, Дадли, взрывался весь дом. Это не добавляло душевного здоровья ни Гарри, ни тете Петунье, ни даже дяде Вернону — одна лишь тетушка Мардж сияла и улыбалась так же широко, как и ее бульдоги. И непременно подсовывала любимому племянничку несколько двадцатифунтовых купюр. «Для хорошего сна».

Джинни же просто поплакала. В библиотеке. На плече у Гарри. Который держал в руках старые подшивки газет про суд над Сириусом Блэком с его дикой колдографией.

От такой сюрреалистичной картины даже у Гермионы брови вверх полезли.

Хотя признаться газеты в этот раз оказались куда интереснее, чем когда искали политическую агитку Волдеморта.

Сириус Блэк оказался невероятным сокровищем, что для сухих новостных репортажей, что для теорий заговоров Риты Скитер. Для последней особенно. Она дописалась чуть ли не до того, что Блэка подставили, подвели под Азкабан, ведь он знал какой-то чрезвычайно важный секрет, который, несомненно, мгновенно бы разрешил все вопросы магической Британии, войны с Волдемортом и прочими чудесами. Была ли эта журналистка его сторонницей Гарри не знал, но методы признавал весьма схожими.

Хотя нельзя не отнять, кое в чем Скитер была права: суда над Блэком не было. Точнее, условно был, но вовремя спущенное некое предписание из таинственного Отдела Исполнителей, решило его судьбу за тринадцать минут. Вот это Гарри считал настоящей магией!

Гермиона же нахмурилась:

— Отдел Исполнителей. Гадость! — Гарри не успел подивиться реакции подруги, как она продолжила: — Этот отдел фигурировал в деле Тома Риддла. И его последователей. Они что-то вроде авроров, только… я не нашла никаких упоминаний, кому они подчиняются.

Гарри стал прикидывать варианты:

— Министру? — Гермиона замотала головой. — Палате лордов? Визенгамоту? — Все не то. Уже заканчивались варианты. — Отделу тайн? — В голову Гарри лезла откровенная глупость: — Кому-то из вне?

Гермиона вскрикнула:

— Я не знаю! Мы не так давно в мире магии. Мы точно сможем узнать еще!

— Спасибо Волдеморту, что заставил нас узнать хоть это, — сыронизировал Гарри.

Гермиона надулась. Неудивительно.

— Отдел Исполнителей… — Долго ее плохое настроение держаться не могло. Тем более такая тема увлекательная. — Они похожи на внутреннюю разведку. Во всяком случае именно они работают в Азкабане тюремщиками.

Картинка в голове Гарри немного сложилась. Раз Отдел Исполнителей работал с последователями Волдеморта, то ничего удивительного, что и в Блэке они так же были заинтересованы. Тем более, если они связаны с Азкабаном. Блэк угодил к ним прямо под крылышко!

Гермиона пристально уставилась на Гарри, недовольно цокнула языком:

— Понимаешь? — Гарри опешил, замотал головой. — Они управляют дементорами. А их сейчас целый Хогвартс!

Гарри ахнул, когда понял мысль:

— Мы можем поймать одного из Отдела и спросить! — навряд ли дементоров возможно контролировать дистанционно!

Гермиона громко вздохнула:

— Если кто-то из Отдела Исполнителей будет в Хогсмите, когда мы туда пойдет, мы можем спросить. Или попросить профессоров организовать встречу. Гарри, ты — Смертельный враг Волдеморта, а Сириус Блэк — его последователь. Мы имеем право знать, насколько все это опасно для тебя.

Вот в чем Гермиона всегда была хороша, так в придумывании отговорок.

Гарри скуксился:

— У меня нет разрешения на Хогсмит.

— Я попрошу Макгонагалл.

Но Гарри подругу уже не слушал. У него была отцовская мантия.

* * *

Стоило Гарри только зайти в гриффиндорскую гостиную, как раздался громкий призыв:

— А ну стоять!

Чарльз Селвин, бледнолицый, долговязый семикурсник с огромными, ярко-синими глазищами пристально осматривал Гарри с ног до головы:

— Чего задумал?

Гарри опешил:

— Ничего.

— Конечно. Ты всегда выглядишь глупо, но когда в твою маленькую черепную коробку все-таки закрадываются мысли, начинаешь весь светится от собственной важности. — Такая бравада была далеко не первой в карьере Селвина, так что Гарри давно привык. — Выкладывай. Или я Лизу позову.

Гарри поморщился. Кто угодно, только не Лиза. Она же ради балов факультета мозги на изнанку выворачивает! Гарри заскрипел зубами:

— Я искал информацию про Сириуса Блэка… — Каждый раз проверял внимание на себе чужого пронзительного взгляда, в надежде не выкладывать все планы: — И мы с Гермионой выяснили, что его забрал Отдел Исполнителей. Они контролируют дементоров. Значит, сейчас в Хогвартсе или в Хогсмите должен быть хоть один из Отдела!

Селвин вскинул брови:

— И вы хотели проследить за ним. Словно шпионы вызнать все о Блэке и… что дальше?

— Ничего, — признался Гарри.

— Эх, птенцы неоперившиеся, всему-то вас учить надо. — Чарльз вальяжно расположился в кресле, прямо злодей из старых фильмов. — Что вам сейчас известно?

И Гарри громко застонал от осознания:

— У тебя ведь можно было спросить!

Гарри близко познакомился с Чарльзом Селвином как раз на прошлом курсе. Сорока, сплетник — иным словом «звезда» Гриффиндора был неоспоримым помощником в выполнении «просьб» Волдеморта. Казалось, нет ни одного имени, которого Селвин бы не знал!

Гарри продолжил:

— Блэк был обвинен в убийстве семнадцати магглов и Питера Петтигрю. Был сторонником Волдеморта… — На самом деле это все, что освещали газеты.

Селвин усмехнулся и продолжил фразу:

— Но Метки Пожирателей у него не было. — Его лицо расплылось в жутковатой улыбке чеширского кота. — Сириус Блэк родился у тех самых Блэков, из Рыцарей. Ты знаешь, Поттер, кто такие Рыцари? — Гарри замотал головой. В газетах ни разу не встречал. — Когда-то Темный лорд то же учился в Хогвартсе. И естественно, не мог оставаться все время один. Вокруг него сформировался кружок по интересам, Вальпургиевы рыцари: амбициозные наследники чистокровных семей, смелые полукровки, талантливые магглорожденные — ученые, мастера, мыслители, политики — они изучали Магию, древние ритуалы, старые наследия, законы во всем их многообразии, — Селвин поднялся с кресла и возбужденно гласил: — Хотели провести реформы! Настоящие реформы, а не бесполезные поправки к уставам пятнадцатого века! Но началась война. Скорее грызня в песочнице. Идеи Рыцарей встретили сопротивление министерских чинов, а последние за средствами в карман не полезут.

Но Гарри все еще не понимал самого главного:

— Где же тут Пожиратели? — самые знаменитые в своей кровожадности.

Селвин пожал плечами:

— Так, к слову пришлись. — Гарри громко охнул, удивленный ответу. — Тебе никогда не казалось, что «Пожиратели смерти» уж слишком злодейское название для очень злодейкой организации? — Гарри закивал головой. Ему иногда приходила в голову мысль абсурдности ситуации. — Когда открыли Антарктиду, там обнаружили очень странных существ: огромные, пятидесяти футовые⁽¹⁾, червеподобные не то змеи, не то драконы, рыскающие под толстым слоем снега. Магозоологи не знали, чем они питаются. Предположили, той немногочисленной падалью, что постепенно оседает во льдах. Их неофициально называли «les mangeurs de la mort». — Гарри пронзило осознанием. Волдеморт не дурак, и газеты не придумали утку. — Позже данные уточнились. Ученые выяснили, что эти звери не совсем звери — магия, принявшая столь странную, причудливую форму. Сейчас их зовут белыми бессмертными. Именно они легли в основу наших Пожирателей смертей, — Селвин перевел дыхание и продолжил: — Когда-то у Рыцарей появились дети. Они подросли, начали шалить, с них списывали баллы, прямо как с нас. И Тёмный лорд, как любой здравомыслящий взрослый, решил направить буйные разумы в нужную сторону. Для тех, кто был согласен с мнением родителей или хоть как-то разделял их интересы, сформировал небольшое общество. Организацию. Флаг, герб, девиз, посвящение, обряды — все как положено. Все как у взрослых, только лучше. И название похоже на… как это там у магглов… рок-группу. Конечно, маленькие Пожиратели иногда буянили. Иногда за ними не успевали уследить…

Гарри возразил:

— Беллатриса Лестрейнджей запытала родителей Невилла!

Селвин протяжно вздохнул:

— Она несомненно сошла с ума. Очаровательная проказница семьи Блэк, обожаемая невестка Лестрейнджей, безмерно любимая своим мужем и двумя маленькими сыновьями.

Гарри нахмурился. У Беллатрисы были дети? Они должны быть примерно его возраста. Он вроде слышал эту фамилию недавно. Мальчик на год или два младше. В сине-бронзовом галстуке.

— Наш Лестрейндж?..

— Внук Солвета. Побочная ветвь.

Голова Гарри кипела, но примерно он понял, что имел в виду Селвин. Никто не знает, что именно произошло. Гарри никогда так не хотелось докопаться до Волдеморта, как сейчас.

— Это касается и Блэка?

Селвин притих, огляделся по сторонам, уперся взглядом в пятикурсников, играющих в подрывного дурака и привычно не замечающих окружающего их гвалта, подошел к Гарри ближе, как можно незаметнее наложил на них купол тишины и полушёпотом дополнил:

— Сириус Блек пятьдесят девятого года рождения. Во время того злополучного октября ему всего двадцать один. На три года старше меня. — Гарри нахмурился: а ведь правда… — Даже если он был бы Пожирателем без Метки, чему я не верю, наслать на ему подобных парочку авроров или даже ДМП⁽²⁾, и все было бы улажено в кратчайшие сроки. Даже отшлепали бы напоследок. А тут… Исполнители. Они богарты… Вы ведь уже прошли богартов? Богарты, нюхлеры и дементоры в одном лице. Они не подчиняются никому. Крутят половиной Министерства как только вздумается. — Гарри прошибло мелкая дрожь от вкрадчивого голоса старшего гриффиндорца. — Хочешь жить, не лезь к ним. Не мешай им. Не попадайся им на глаза. И может тогда они обойдут тебя стороной. Ну насколько возможно для Мальчика-Который-Выжил.

Селвин мгновенно снял купол. На них уже давно уставились все в гостиной. Раздались голоса:

— Что происходит?

— Селвин опять агитирует детей вступать в Пожиратели.

— У тебя и так вся кровать в пожирательской символике!

— Чарльз, имей совесть, он же Поттер!

У Гарри безумно болела голова.

1) ~ 15,24 метра

Вернуться к тексту

2) Департамент магического правопорядка. Аналог полиции. Авроры — росгвардии

Вернуться к тексту

Все-таки пошел дождь. Да еще с грозой. И это правильно, сколько не привередничай. А Том и не скрывал, что привереда. Это стало притчей во языцех еще во времена Хогвартса.

Ему требовались лучшие вещи, тайные знания, несметные богатства, талантливые друзья — даже трижды проклятые крестажи пошли оттуда же. У него было все, что могло прийти в голову: любимая работа, хороший дом, верные товарищи. Даже наследие самого Слизерина. Но вот только сейчас приходилось начинать все заново.

То, что произошло в октябре восемьдесят первого, Том вспоминал с содроганием.

Все началось с обычной просьбы. Молодой Юпитер Поттер попросил провести обряд прививки зеркального соулу для Гарри Поттера. Мальчишка вызнал, сколько стоят услуги Тома как рунолога-ритуалиста, и даже собрал необходимую сумму (явно карманные откладывал). Деньги Том не взял. Отнекивался от очень настырного, очень уважительного ребенка. Нет, сын лучших друзей Тома со школьной скамьи ему ничего не должен.

Не без помощи старших Поттеров, об обряде договорились. Назначили на Самайн. В обряде не было ничего примечательного, просто Тому хотелось сделать все идеально.

Ему не требовалось знать что-то о своих клиентах, да и с семейством наследника Поттеров был знаком плохо. С Джеймсом пару раз встречался на званных вечерах, но дальше официального приветствия их общение не зашло. О его жене Лили Том знал еще меньше. Но Юпитер, очевидно вдохновленный грядущими событиями, с радостью щебетал, какая замечательная у его двоюродного племянника семья. Вот кого-кого, а маленького Гарри Юпитер безмерно любил. Тома искренне забавляло наблюдать, как пятнадцатилетние дети (Юпитер и его невеста) лопотали о малыше, заботились, собственноручно делали ему игрушки и артефакты, еще не имеющие никакого настоящего толка.

Но сказка, как и спокойное время, закончилось на Самайн.

Тридцать первое октября было идеальным временем для обряда. Тома встретили в доме Поттеров в Годриковой впадине. После недолгой беседы за чаем, проводили к ребенку. Том не считал годовалых детей чем-то умилительным. Но большие зеленые глаза Гарри пристально, с любопытством наблюдали за готовящемся обрядом, и это Тому уже понравилось. Генрих, старший брат Юпитера, уже заканчивал последние штрихи круга, Том начинал зачитывать строки нараспев, как весь дом хорошенько тряхнуло. Под аккомпанемент детского плача пришло осознание, что на них напали.

Защитный барьер дома не выдержал второго залпа. Началась перестрелка. Нападавших не было видно. Их магия не ощущалась. Бить в ответ приходилось наугад. Генрих рухнул меньше чем через минуту, Джеймсу повезло и того меньше. Тому удалось оттащить Лили с ребенком наверх, в детскую, как-то забаррикадироваться. (Честно, в защитных заклинаниях Том не был специалистом.) Им едва удалось отправить сигнал бедствия патронусом, когда купол рухнул окончательно.

Что случилось потом, Том не помнил до сих пор. Не было ни ощущения боли, ни эйфории. Не видел зеленого света. В двенадцатилетний призрачный полет его отправила далеко не Авада. А если нападающие были из, как Том предполагал, Отдела Исполнителей, подобное даже не удивляло.

Ему понадобилось года три чтобы только восстановить сознание и ощущение собственного «я». Еще четыре были потрачены на формирование хотя бы призрачного отпечатка. Год болтался без дела, пытаясь не помереть со скуки и бытия приведения. Три года сходился с Квиреллом. (Ужасная потеря, но ничего не поделать. Гарри Поттер выскочил, как черт из табакерки.) И еще один занимался сбором внешней магии через дневник-крестраж. Итого двенадцать лет бесплотного существования. И все из-за чьих-то хотелок!

Том не обнадёживал себя: все, что произошло было кому-то на руку. Его начали потихоньку травить еще в семидесятых, не давая его Рыцарям продвигать инициативы в Палате лордов. Вайта вообще отстранили от должности в аврорате! Но никогда угрозы не доходили до физической расправы. До того злополучного октября.

Первое, что проинспектировал Том, находясь в симбиозе с Квиреллом — статус своих людей. И хоть сведения были крайне ограничены, хватило понять, что Рыцари как-то справились с потерями. А вот с Пожирателями вышла накладка. Очень многих из них либо посадили в Азкабан, либо просто сгнобили.

Сумасшествие Беллы Тома не удивило. Она плохо справлялась с горем, да и знаменитый блэковский нрав сыграл свою роль. А вот то, что вместе с ней увязли еще и братья Лестрейнджи было плохо.

Том хоть в свое время организовал Пожирателей, но в их дела старался не вмешиваться. (Это детская площадка, сами разбирались.) Но с их лидерами изо всех сил старался поддерживать хорошие отношения.

Вот только именно этот, структурный костяк и развалился. Рабастана Лестрейнджа упекли в Азкабан вместе с братом и невесткой; Терри Грей оказал при задержании сопротивление аврорам и погиб; Энджел Розье скоропостижно скончался от болезни тремя годами позже всех описанных событий; Конни Келли всеми правдами и неправдами выторговала себе свободу, попутно чем-то там поклявшись; Катрин Брукс эмигрировала в Америку; Говард Фарли просто покинул магический мир; остались только Николас Долохов и Аси Эмбер — но их не хватило на всех. Пожиратели смерти — группа амбициозных молодых умов рассыпалась буквально за пару лет.

Нет, кое-где существовали анклавы, связанные между собой куда большим, чем просто организацией, но рассчитывать на них не приходилось. Многим из них еще не стукнуло даже сорока — того возраста, что для любого волшебника означает конец бурной юности. Что Тома искренне печалило.

Хотя еще хуже дела обстояли с Гарри Поттером.

То, что пропаганда вылепила из зеленоглазого младенца, пробирало Тома до дрожи. Какое-то там пророчество об избранном — Том никогда его не слышал. Он сам, опущенный слухами чуть ли не до звериного состояния — как в это поверили, и почему аристократия молчала? Знак от недоделанного обряда, превращенный в шрам от Авады — да будут прокляты великие неучи «Пророка», защитная руна Соулу и Авада имеют одни магические корни, пускай и сильно разветвленные! Воспитание наследника Поттеров в мире магглов — как вообще до подобного можно было докатиться?! И на засыпку, сильное изменение школьной программы — Тому хотелось выть, пока Гарри рассказывал о новых учебниках!

От повторного «зааваживания» самого себя Тому удержало лишь осознание еще большей катастрофы: семья Поттеров!

Поттеры поколениями жили на одном месте, в своем небольшом городе. Исключением из правила стали как раз-таки Джеймс и Лили Поттеры, выбравшие себе домом Годрикову впадину, а не одну из уютных, давно обжитых, семейных усадеб. И если им удалось бы пережить ту злополучную ночь, в роду Поттеров остался бы хоть кто-то!

Официальная легенда гласила, что их всех, от мала до велика, убили Пожиратели, которые взбесились после смерти «своего Лорда» и возжелали отомстить. Естественно, всех якобы причастных тут же переловили и распихали кого в Азкабан, кого в Мунго. А находившийся в Хогвартсе Юпитер Поттер, услышав о гибели родни, самолично полетел с астрономической башни. Точно так же, как и его невеста сошла с ума лет пять спустя. Этот цирк с конями газеты демонстрировали до сих пор. А Тому оставалось лишь вздыхать и поставить себе цель разобраться с беспределом, когда тело восстановится.

* * *

И кстати о теле, совершенно не хотелось, чтобы его сейчас трогали. Но чей-то настойчивый зов невероятно раздажал:

— Том.

Крупная ладонь лежала на его изуродованном плече. И проследив по руке, Том поднял глаза, проморгался:

— Аддес?..

Едва признал в уставшем мужчине с проседью на висках Аддеса Нотта, своего старого друга.

Он добродушно улыбнулся:

— Наконец-то дозвался. Совсем ни на что не реагируешь. Надо скорее проводить ритуал. — Он поспешил усесться на диван рядом.

У Тома же стал заплетаться язык:

— Как ты тут оказался?

— Аси. Ее беспокоит, как ты в последние уходишь в себя. И сейчас я вижу, что ее опаснения не небеспочвенны.

— Эта девчонка… Ее тревоги излишни.

— Уверен?

Том призадумался:

— Мне здесь нечем заняться. Мое тело сейчас не способно хоть к каким-то делам. Даже к магии. Только и остаются, размышления да ее письма, — к концу свалился в откровенные причитания.

Аддес прокашлился:

— Кстати о Ней… Мы с Оскаром запустил ритуал поиска. Так сократим территорию хоть бы до размеров пары графств. Потом присоединяться остальные.

Том неуверенно кивнул. Сейчас… почему-то именно сейчас в голову пришли те мысли, которые должны были появиться раньше:

— Стоит вернуться к варианту с Гарри Поттером. — Аддес воззрился на нем, словно на сумасшедшего. — Просто подумай, прошло двенадцать лет. А моей истинной должно быть самое большее одиннадцать! — Том не на секунду не забывал насмешку «Фатум Кюаре».

Это мордретово заклинания правда отправляло его письма в будущее!

Аддес хмыкнул:

— Мы же планировали воспользоваться «эффектом бабочки», не так ли?

Тому нечего было на это ответить. Самые близкие его друзья знали про письма и их содержание. Тогда желание изменить его было невыносимым. Катрина даже умудрилась найти подтверждение, что подобный фокус провернуть возможно. Заклинание «Фатум Кюаре» не предполагает строго определённого будущего. Содержание писем может измениться, если воздействовать аккуратно.

Аддес похлопал Тома по плечу:

— Мы сначала найдем ее, а потом сообразим, что делать. Самое главное, что ты отказался от ритуала, построенного на ненависти.

Тому было нечем парировать, поэтому тихо пробормотал:

— Все крестражи…

Том всегда интересовался бессмертием. Крестражи — один из многочисленных вариантов. Не самый надёжный, не самый контролируемый — все, что Том не любил, да и голова на плечах существовала. Поэтому крестражи как способ достижения бессмертия были беспощадно отметенны. Том не собирался попадать в кабалу столь извращенного искусства. И письма его истинной лишь больше подкрепляли сделанные им выводы.

Однажды, на второй и последний год переписки, Том аккуратно завел разговор о вечной жизни и его видах. Ответ был… несколько удивительным. Его истинная настаивала, что бессмертие ведет лишь к деградации и безумию. Несмотря на очередной приступ явно накатывающей паранойи, она явно знала, о чем писала. Так Том предположил, что Он, ее извечный враг, был бессмертен, безумен и деградирован. Этих выводов хватило, чтобы больше никогда ни о чем подобном не упоминать.

Но случился октябрь сорок четвёртого. Письма перестали приходить. Их стало невозможно отправлять. Том не уследил за василиском. На Миртл Уоррен было плевать. Он по уши увяз в том, во что не хотел встревать.

Остальные крестражи появились сами собой. Моргана, они себя оправдали. Пусть и совсем не в так, как Том ожидал.

Ритуал восстановления — полное разочарование. Мало то, что требовал огромный запас энергии, который пришлось накапливать целых два года в месте, переполненном магией. Так же требовал в своем исполнении постороннего человека, переполненного яркими, неугасимыми, негативными эмоциями к восстановленному.

Попытаться провести ритуал с помощью магии истинных все равно, что сжульничать на экзамене — в теории должно сработать, на практике неизвестно. Но будет точно не хуже, чем при использовании ненависти. Том просто боялся за свой собственный рассудок если задействовать Гарри Поттера.

Мальчишка оказался с характером. Взбалмошный, буйный, язвительный. На компромиссы шел с большим трудом и взглядом, словно в змеиное логово ступал. Но оказался обучаемым, любопытным, въедливым до тошноты — с таким можно работать. Он чем-то напоминал Генриха, своего двоюродного дядю. Точно такой же: упорства и надоедливости выше крыши. А как до дела доходит, несется сломя голову.

Том уже не был уверен, как относится к Гарри Поттеру.

Они болтали через дневник, внутри дневника. Тому порой приходилось фигурально таскать бунтующего мальчишку за уши, чтобы хоть что-то осознал. Да и слушать «прекрасную» историю про «погибших от рук Волдеморта родителей» мало приятного.

Почему Том не стал рассказывать мальчику правду, тот и сам не знал. Почему с ходу не назвался Волдемортом и до последнего гнул линию полуправды, то же. Но теперь Том даже не был уверен, что задействуй Гарри Поттера в ритуале, он бы сработал. Вот что-что, а своей интуиции Темный лорд всегда доверял.

* * *

Оказывается Аддес принес карты (маггловские) и пару томиков по истории магии (от особняка Риддлов книги бегали, как от огня), так что за очередной долгой партией в пьяницу, мысли шли уж в совсем не контролируемое русло.

— Малыши нашли хорошие сведения, — вздохнул Аддес, — пытались их продать Исполнителям. Еле отговорили.

Том нахмурился. «Малыши»? Дети?

— Пожиратели?

— Не-а. Которые в Хогвартсе.

Том недоумевал:

— Что же за сведения?

Аддес цокнул языком и закатил глаза:

— Ох, все время забываю, что ты сейчас оторван от мира! — Тома кольнула обида. — Сириус Блэк сбежал из Азкабана этим летом.

Том захлопал глазами:

— Сириус? Этот мелкий паршивец? — Он прекрасно помнил вздорного сына Блэков, умудрившегося нахамить ему прямо в лицо. — Как он оказался в Азкабане?

— На него повесили то нападение на дом Поттеров. Обвинили, что он привел тебя в их дом. — От такого количества абсурда Том даже забыл чей ход. — А так же убийство мага, неково Питера Петтигрю, и семнадцати магглов. Это был волшебный суд за тринадцать минут. Казалось бы, на этом все. Но этим летом Сириус умудрился как-то сбежать из Азкабана. Не спрашивай, я не знаю как. — Том прикинул, что сбежать явно помогли. — Сейчас все считают, что Блэк охотиться на Гарри Поттера. Хогвартс окружили кучей дементоров, и парочка Исполнителей затесалась в Хогвартсе. А малыши недавно выяснили, что этот самый Питер Петтигрю жив-здоров, околачивается в Хогвартсе.

— Как?

— Он анимаг. Прятался под видом ручной крысы семьи Уизли. Есть предположения, что он как-то почувствовал во всех событиях двенадцать лет назад. Именно эти сведения малыши и хотели продать Исполнителям.

— На что?

— Как раз поймали в момент обсуждения. Один плюс, они отговорили Поттера лезть в этом. Они за ним присматривают.

— Пускай присматривают построже. У мальчишки шило в заднице.

Аддес прокашлялся:

— И мантия-неведимка.

— А я-то думал… — Этот факт многое объяснял. Том размышлял, бросил карту: — Отдел Исполнителей сдал? Допустили побег? Рыскают среди детей?

— Они, определённо зашевелились. — Аддес неуверенно хмыкнул. — Пропустили парочку оправдательных процессов с нашей стороны.

— Сменили гнев на милость?

Аддес тяжело вздохнул. Его темный взгляд потяжелел:

— Что-то случилось, Том. Что-то очень страшное. Примерно в мае. — У него перехватывало дыхание: — Ты, скорее всего, не заметил, но в начале мая нас всех знатно тряхнуло. Это ее проявление, Магии. — Теперь сердце забилось быстрее и у Тома. — После чего стали происходить странные события. Откуда-то хлынул целый поток магии. Чуждой нам магии, Том. Так что сейчас все артефакторы по уши в работе. Перестраивают контуры. Особенно артефакторы порталов. Перекроилась магия всей Британии. На счет других стран не знаю, пока не связывался.

Звучало… серьезно.

Над всеми волшебниками стояла Магия, некая субстанция или эфир, являющаяся источником всей остальной магии. Не известно, имела ли она разум или нет, но ее редкие проявления ознаменовывали самые важные события в мире. После одного из таких начали строить Хогвартс, другой — ознаменовали маггловскую Первую мировую и множество других научных открытий, что в мире магглов, что в мире магов. Не сильно тряхнуло перед испытанием ядерной бомбы. И вот сейчас, опять.

Том выдохнул:

— Ждем войну? — Ему еле-еле удалось пережить одну в юности, второй… не хотелось.

Аддес замотал головой:

— Не знаю. Отдел Исполнителей повылезал, как черви после дождя. Всем составом. Хоть прямо сейчас устраивай перепись.

— Для них такое не характерно.

— Все это очень странно, Том.

Карты продолжали лететь и смешивать.