Шкатулка октября (джен)

Октябрь девяносто третьего выдался на удивление безоблачным. Солнечные лучи легко проникали внутрь старого домика в Литтл-Хэнглтоне, одаривая Тома долгожданным ощущением покоя. Правда… он так и не остался один.

К сожалению, именно сейчас Том был совершенно беспомощен: извращенный гомункул, созданный из дневника, не смог полностью восстановить его тело. (Вот нечего было делать крестраж из предмета, которым не пользовался!) Нужен был еще один ритуал, еще один крестраж и еще один чертов враг!

За время своей политической деятельности вокруг Тома сплелся огромный клубок неприятелей, но далеко не все были подходящими. Никто не ненавидел его достаточно сильно и рьяно, чтобы быть использованным. Кроме Гарри Поттера.

Том бросил взгляд на стол. Никто бы не подумал, что в совершенно обычной полированной шкатулке для бумаг с элементарной откидной защёлкой хранилось то, что знаменитому Темному лорду было дороже любых средств, людей и самой магии.

Том отвел взгляд и вздохнул. Он еще не выбрал, какой крестраж использовать, но этот в самую последнюю очередь.

— Милорд, — с ним заговорила русоволосая Эмбер, врач, — вы уверены, что?..

Том прервал ее твердым, насколько это было возможно в его нынешнем состоянии, голос:

— Уверен. Готовь круг.

Он вяло наблюдал, как названная племянница подготавливала ритуал. Он проводил его каждый год, в одно и то же время: самое начало октября.

Октябрь оставался в его судьбе роковым. В разные годы в этом месяце случалось много прекрасного и ужасного. В этом месяце он терял свою жизнь, терял семью, друзей, амбиции и надежды — именно в этом месяце он нашел свою любовь.

Заклинание «Фатум Кюаре»⁽¹⁾, полученные с помощью него письма, сейчас хранящиеся в той самой шкатулке, и анонимный человек, стоящий за ними, принесли Тому те самые чувства сердечной привязанности, счастья и безудержной страсти, граничащей со спасением, которые никак не мог испытывать человек «рожденный от приворотного зелья» (по словам Дамблдора). Любовь, захватившая разум Тома Риддла с самой юности, была нежной, почти неосязаемой, бесконечно преданной и невероятно недостяжимой. В конце концов, письма оставались лишь письмами.

«Фатум Кюаре» было сложным, многогранным заклинанием, но именно в этом и кралась загвоздка — получатель и отправитель были неизвестны: ни где они живут, ни как зовут, ни когда родились — никакой личной информации. И Том, по юности, на свою беду, согласился оставаться с получательницей на том конце анонимным (хоть и никогда не сожалел об этом дольше пяти секунд). Из чувства привязанности, доверия. Заботы.

Его истинной были присущи некая параноидальность, психическая нестабильность, вызванная навязчивыми кошмарами, и страх за жизнь самого Тома, если он случайно обмолвит чужое имя. Поэтому, когда та попросила остаться для Тома безымянной, он без вопросов выполнил просьбу. Все, что угодно, лишь бы она почувствовала себя хоть сколько-то лучше.

Их переписка началась в октябре сорок второго и закончилась октябрем сорок четвертого. Ее последнее письмо заканчивалось словами: «Я не поехала в Хогвартс. Кровная защита спала. Я сбежала. Он ищет меня». Этот загадочный Он появлялся среди скачущих под кривым подчерком, заветных Тому строк с завиданной регулярностью. Тот, кто мучил его истинную, насылал жуткие кошмары, ломал душу и разум.

Тогда, получив последнее письмо, Том безумно перепугался. Он перерыл всю библиотеку, включая министерскую, но нашел-таки ритуал для поиска истинных (и даже выполнил, пусть и неосознанно, необходимое условие, наличие связанной с истинным вещи). Провел. И получил в ответ тишину. Именно тогда проклял все недостатки «Фатум Кюаре» — заклинание могло доставить письмо не только в текущий момент времени, но так же в прошлое или в будущее.

Том искренне пожелал, что в будущее. Понадеялся, что его истинная младше него, что еще не родилась. Что как только, Том сразу возьмет ее под свое крыло. Защитит. Убережет. Поэтому проводил ритуал каждый год, в одно и тоже время, в самом начале октября.

Но с момента последнего прошло двенадцать лет. Том испытывал огромное чувство сожаления и страха. Он мог уже опоздать.

Эмбер наконец-то закончила рисовать круг. Она аккуратно переместила искалеченное тело Тома с импровизированной кровати, сооруженной из старого продавленного дивана, усадила на положенное место. Потом подняла шкатулку — из всех крестражей, шкатулка самая спокойная и миролюбивая. Ее можно было без боли взять постороннему человеку, лишенному злого умысла — установила в другой конец круга.

У Тома не было палочки, он не мог спокойно колдовать, но Моргана, для этого ритуала нужен был лишь его голос.

Том скрепуче пропел несколько строк. Ритуальный круг медленно замерцал. Шел поиск. Том вздохнул, готовился снова получить болезненный отказ, что аж слезы подступили. Но вдруг, письмена резко вспыхнули ровным, чуть туманным, огненным светом.

Эмбер позади Тома взвигнула. Он и сам едва заметно дрожал. Шкатулка, содержащая самый возвышенный и цельный со своим хозяином кусок души довольно урчала. Нашел! Ритуал нашел истинную! У Тома теперь был ее магический отпечаток! Цельный, ровный, без проплешин! Том теперь может ее найти!

— Эмбер, — голос Тома слегка дрожал, заикался, — возьми отзвук. Раздели на две части. Меньшую в медальоне оставь мне, большую отдай Вайту — ее нужно найти, — Том практически зарычал: — Найдите ее!

От столь резкого тона Эмбер словно вышла из транса, пришла в движение. Помогла Тому вернуться в теплую постель. (Он почувствовал, как дрожали ее руки от переизбытка эмоций.) Распределила магический след. Медальон аккуратно лег в перекорёженные руки Тома: теплый, притихший, застывший от чужой магии — истинная даже так творила настоящие чудеса!

Теперь у Тома не было сомнений, какой крестраж использовать для ритуала и какую «жертву».

Медальон был его вторым крестражем. Он связан с жертвой матери Тома, со смертью отца, с огромной ненавистью — количество души в нем было наибольшее из всех. А «жертва»… Тому больше не нужен ненадёжный Гарри Поттер. Под магией истинных, дарованной самой Магией, ритуал пройдет куда успешнее.

1) Авторское заклинание fatum quaere (Ищи свою судьбу). Получено с помощью переводчика. На граммотность автор не претендует

Вернуться к тексту

Только-только наступил октябрь, а Гарри уже все достало.

Третий курс начался задолго до Хогвартс-экспресса. Летом он не собирался надувать тетушку Мардж, как воздушный шарик, не собирался кататься по городу на Ночном рыцаре, выслушивать Фаджа (что, черт возьми, сам министр магии забыл в «Дырявом котле»?!) и слышать расплывчатые предупреждения мистера Уизли о неком Сириусе Блэке.

Последнее особенно сильно ударило Гарри по голове, быстро вправив мозги.

Сириус Блэк — последователь Волдеморта. А уж с ним Гарри знаком как никогда близко! На первом курсе философский камень, на втором — дневник. Уж сколько Гарри переписывался с Тем-Самым-Томом-Риддлом — страниц не пересчитать!

Волдеморт, конечно, еще та сволочь! Просто так рассказывать о Тайной комнате и василиске не собирался. Принцип «ты — мне, я — тебе» действовал с февраля по злополучный май (уже второй май. Традиция?) Из раза в раз в дневнике появлялись строчки: «А кто такой Волдеморт? А чем он занимался? Что писали и пишу про него в газетах?» В то время Гарри просто поселился в библиотеке. Вместе с Гермионой. А та и была рада. Мол: «Верно. С самого начала стоит изучить своего врага. Как же я не додумалась?!» — ее реплики замыкались в круг. Честно, к концу второго курса у Гарри аж глаз дёргаться начал.

Но своей цели Волдеморт явно добился: теперь Гарри окончательно запутался. Если до этого его Смертельный враг представлял собой просто психа, то теперь он был психом с подковыркой. Ведь иначе объяснить скомканную и обрезанную пытливыми журналистами особого толка политическую программу Волдеморта, просто не получалось.

Они довольно часто зависали внутри дневника и просто разговаривали. Гарри долго смотрел в чужие темно-синие мечтательные глаза, слушал твёрдый голос с бархатными полутонами и не знал, как реагировать, когда ему буквально на пальцах объясняли про Магию, наследия, старые рода, древние клятвы — ей Богу, оказывается справочник «28 чистокровных фамилий», написанный каким-то фанатиком, не настолько и сумасшедший. Если, конечно, Волдеморт не наврал Гарри с три короба.

В конце концов, вооружившись всеми полученными сведениями и благополучно сплавив их Гермионе, обещавшей собрать хорошую базу (видимо написать целый толмуд), Гарри собирался спокойно пережить лето на Тисовой улице и радостно встретить следующий учебный год в Хогвартсе, как случилось все ранее описанное. Сказать, что он был в ярости, ничего не сказать!

Еще и дементоры, которых какого-то черта пустили на территорию школы! И Джинни, воспылавшая к Гарри «невероятной любовью», от которой он не знал, как отделаться. В общем, в таком шатком состоянии и явном душевном расстройстве Гарри кое-как дополз до октября.

В котором прозвучала одна единственная фраза Снейпа, сломавшая Гарри всю устойчивую картину мира. «В этом учебном году у вас наконец-то состояться настоящие экзамены, а не что-то выведенное среднеарифметическим». Гарри захотелось удавиться. Или утопиться. А если бы его еще в процессе съели, было бы вообще супер.

Но ничего подобного на горизонте не предвиделось, так что Гарри пришлось хотя бы настроиться, чтобы взяться за ум. В памяти так и раздавалось волдемортовское причитание «ничего, научишься, Гарри» — знатно ему мозги пропылесосили. Очень знатно.

* * *

Гермиона выцепила Гарри сразу после тренировки по квиддичу:

— Какие предметы выбрал?

Точно, еще и это! Третий курс, углубленная программа, дополнительные предметы. Честно, Гарри об этом не очень задумывался, но мельком всё-таки поглядел.

Магловедение отмел сразу. Чего он у Дурслей не видел? Нумерология… Ну Гарри честно, изо всех сил, старался правильно складывать дроби на зельях, да выходили они всегда перевернутыми. Уход за магическими существами? Волдеморт в таких красках расписал, как правильно чистить чешую василиску и каких грязнокровок стоит скормить фестралам (Гарри даже не знал, что они плотоядные), что аж прослезился. Еще предмет вел Хагрид.

Точно так же, по рекомендации своего Страшнейшего врага Гарри выбрал руны — «Изучишь руны, сможешь из любого сомнительного ритуала выпутаться.» — и полностью отмел прорицание — «Толковый словарь тебе в помощь. Больше ничего не требуется.»

Гарри чуть улыбнулся и выдохнул:

— УЗМС и руны.

Гермиона засияла, как начищенный сикль (за это выражение тоже спасибо Волдеморту):

— Отлично! Я наконец-то буду не одна. А то на руны только слизеринцы и равенкловцы записались. Никого из наших. — Гарри прикинул, что ведь правда. — Документы подал?

— Завтра? — Глаз у Гарри задёргался. Сегодня же не последний день?

Гермиона махнула рукой:

— Так и знала. — Протянула ему бумагу. — Я подготовила форму. Впиши предметы и подпись, а я отнесу.

Гарри быстро начеркал заявление и от всей души поблагодарил подругу, даже не ставшую его слушать, исчезнув за входной дверью.

Теперь-то можно было расслабиться да завалиться спать, но мысли все не давали покоя.

Джинни упорно просилась в квиддичную команду, хотя она была заполнена. Даже запасными. Так же Гарри искренне надеялся обойтись без майской свиданки с Волдемортом. Или хотя бы без довеска в виде безумного Сириуса Блэка.

* * *

Этот самый довесок напомнил о себе буквально через неделю. Псих, умудрившийся сбежать из Азкабана, прорвался в Хогвартс, порвал портрет Полной дамы, практически проник в гриффиндорскую гостиницу. И где, спрашивается, чертовы дементоры?! Загорают на шотландских скалах?

— Видимо именно там, — устало подытожила Долохова, старшекурсница, и проскользнула в гостиную.

Гарри опешил:

— Я в слух сказал? — Ему кивнули.

Гриффиндорскую башню наполнили отсутствовавшие целый день шестикурсники. Они старались как можно быстрее занять себя досугом, отмахнуться не только от происходящего в Хогвартсе, но и в остальном мире.

Прошлый год для многих из них оказался катастрофой. Из-за окаменения студентов (которое директор официально до сих пор не объяснил) отменили все экзамены, включая выпускные СОВ и ЖАБА. Хотя ни один из старшекурсников не пострадал.

Если на СОВ еще можно как-то плюнуть: все равно у знати учеба оплачена предками на несколько поколений вперед, то вот с ЖАБА вышла неувязка. Гарри слышал, что бывшие семикурсники до сих пор отбивали министерские кабинеты, чтобы досдать все необходимое.

Лиза Долохова же могла обойтись и без экзаменов, но как и у многих других аристократов, в ней взыграли гордость и ответственность, просто не позволившие не сдавать академические предметы.

Девушка сбросила с себя мантию, оставшись в длинном строгом сарафане, и изнеможденно рухнула на диван, откинув голову на спинку. Гарри потихоньку подсел рядом.

Лиза кинула на него уставший взгляд и прерывистым голосом поведала:

— Настоящая астрономия не имеет никакого отношения к тому, что мы учим.

Гарри почесал голову:

— Догадываюсь. — О чем-то таком вещал Волдеморт.

— Будешь сдавать СОВ, довольствуйся «удовлетворительно» — иначе замучаешься.

Лиза была одной из тех немногих старших, которым Гарри доверял. Ее педантичный, строгий характер соединялся с мягким, по-женски притягательным шопотом. Она мало напоминала мисс Уизли с ее огромными объятиями и по-домашне теплой одеждой, но порой шебетала над первокурсниками ни чуть не хуже. А в ее лучистых серых глазах можно было увидеть поддержку в самые трудные времена. В общем, Лиза была идеальной старостой для вечно беспокойных грифов. За что ее любили не только студенты, но и уважали профессора.

Длинные тяжелые красно-каштановые волосы Лизы казалось растеклись по всей гостиной:

— С Джиневрой тихо?

Гарри смутился:

— Вполне?..

Девушка нахмурилась, цокнула языком:

— Как же плохо быть Мальчиком-Который-Выжил, — Гарри блекло усмехнулся, а Лиза продолжала причитать: — Если семья Уизли бедная, а у Джиневры шесть старших братьев — это не повод приставать. — Гарри поймал чужой цепкий взгляд. — Я поговорю с ней. Она еще мала, чтобы понимать всю серьёзность ситуации. Ей никто так и не удосужился объяснить.

Гарри кое-что вспомнилось, и он прыснул:

— Она как Малфой? «Мой отец узнает?»

Лиза весело прицокнула:

— Именно! Хорошее сравнение! Оно самое!

Гарри развеселился и осмелел:

— Джинни так просится в команду, что Вуд скоро на стенку полезет.

Девушка резко вскочила, встряхнула головой:

— Так, это уже серьёзно. — Она направилась в женскую часть общежития, параллельно становясь все громче и громче: — Одно дело — Гарри Поттер, другое — честь нашего факультета! Я не позволю какой-то мелкой девчонке портить нашу турнирную таблицу! Только пускай попробует!..

Гарри рассмеялся. Жаль, что ему нет доступа на ту половину башни. Там скоро должны произойти очень веселые события.

Которые позже Гарри услышал, но лишь мельком. Несколько девушек из команды вышли проветриться в гостиную и громко посетовали не то на деспотичный нрав Лизы, не то на расплывшуюся в слезах Джинни. В конечном счёте, ей запретили появляться на квиддичном поле без разрешения старосты или декана на целый учебный год. Гарри подумал, что решение довольно жестокое, но возражать не стал.

Самое важное, пережить истерику Джинни на следующий день. Так что Гарри собирался пойти в библиотеку. Может получиться найти хоть что-то про Сириуса Блэка.

* * *

Истерика случилась. Хоть она и не была такой громогласной, как Гарри себе представлял.

Если что-то не нравилось его чертовому кузену, Дадли, взрывался весь дом. Это не добавляло душевного здоровья ни Гарри, ни тете Петунье, ни даже дяде Вернону — одна лишь тетушка Мардж сияла и улыбалась так же широко, как и ее бульдоги. И непременно подсовывала любимому племянничку несколько двадцатифунтовых купюр. «Для хорошего сна».

Джинни же просто поплакала. В библиотеке. На плече у Гарри. Который держал в руках старые подшивки газет про суд над Сириусом Блэком с его дикой колдографией.

От такой сюрреалистичной картины даже у Гермионы брови вверх полезли.

Хотя признаться газеты в этот раз оказались куда интереснее, чем когда искали политическую агитку Волдеморта.

Сириус Блэк оказался невероятным сокровищем, что для сухих новостных репортажей, что для теорий заговоров Риты Скитер. Для последней особенно. Она дописалась чуть ли не до того, что Блэка подставили, подвели под Азкабан, ведь он знал какой-то чрезвычайно важный секрет, который, несомненно, мгновенно бы разрешил все вопросы магической Британии, войны с Волдемортом и прочими чудесами. Была ли эта журналистка его сторонницей Гарри не знал, но методы признавал весьма схожими.

Хотя нельзя не отнять, кое в чем Скитер была права: суда над Блэком не было. Точнее, условно был, но вовремя спущенное некое предписание из таинственного Отдела Исполнителей, решило его судьбу за тринадцать минут. Вот это Гарри считал настоящей магией!

Гермиона же нахмурилась:

— Отдел Исполнителей. Гадость! — Гарри не успел подивиться реакции подруги, как она продолжила: — Этот отдел фигурировал в деле Тома Риддла. И его последователей. Они что-то вроде авроров, только… я не нашла никаких упоминаний, кому они подчиняются.

Гарри стал прикидывать варианты:

— Министру? — Гермиона замотала головой. — Палате лордов? Визенгамоту? — Все не то. Уже заканчивались варианты. — Отделу тайн? — В голову Гарри лезла откровенная глупость: — Кому-то из вне?

Гермиона вскрикнула:

— Я не знаю! Мы не так давно в мире магии. Мы точно сможем узнать еще!

— Спасибо Волдеморту, что заставил нас узнать хоть это, — сыронизировал Гарри.

Гермиона надулась. Неудивительно.

— Отдел Исполнителей… — Долго ее плохое настроение держаться не могло. Тем более такая тема увлекательная. — Они похожи на внутреннюю разведку. Во всяком случае именно они работают в Азкабане тюремщиками.

Картинка в голове Гарри немного сложилась. Раз Отдел Исполнителей работал с последователями Волдеморта, то ничего удивительного, что и в Блэке они так же были заинтересованы. Тем более, если они связаны с Азкабаном. Блэк угодил к ним прямо под крылышко!

Гермиона пристально уставилась на Гарри, недовольно цокнула языком:

— Понимаешь? — Гарри опешил, замотал головой. — Они управляют дементорами. А их сейчас целый Хогвартс!

Гарри ахнул, когда понял мысль:

— Мы можем поймать одного из Отдела и спросить! — навряд ли дементоров возможно контролировать дистанционно!

Гермиона громко вздохнула:

— Если кто-то из Отдела Исполнителей будет в Хогсмите, когда мы туда пойдет, мы можем спросить. Или попросить профессоров организовать встречу. Гарри, ты — Смертельный враг Волдеморта, а Сириус Блэк — его последователь. Мы имеем право знать, насколько все это опасно для тебя.

Вот в чем Гермиона всегда была хороша, так в придумывании отговорок.

Гарри скуксился:

— У меня нет разрешения на Хогсмит.

— Я попрошу Макгонагалл.

Но Гарри подругу уже не слушал. У него была отцовская мантия.

* * *

Стоило Гарри только зайти в гриффиндорскую гостиную, как раздался громкий призыв:

— А ну стоять!

Чарльз Селвин, бледнолицый, долговязый семикурсник с огромными, ярко-синими глазищами пристально осматривал Гарри с ног до головы:

— Чего задумал?

Гарри опешил:

— Ничего.

— Конечно. Ты всегда выглядишь глупо, но когда в твою маленькую черепную коробку все-таки закрадываются мысли, начинаешь весь светится от собственной важности. — Такая бравада была далеко не первой в карьере Селвина, так что Гарри давно привык. — Выкладывай. Или я Лизу позову.

Гарри поморщился. Кто угодно, только не Лиза. Она же ради балов факультета мозги на изнанку выворачивает! Гарри заскрипел зубами:

— Я искал информацию про Сириуса Блэка… — Каждый раз проверял внимание на себе чужого пронзительного взгляда, в надежде не выкладывать все планы: — И мы с Гермионой выяснили, что его забрал Отдел Исполнителей. Они контролируют дементоров. Значит, сейчас в Хогвартсе или в Хогсмите должен быть хоть один из Отдела!

Селвин вскинул брови:

— И вы хотели проследить за ним. Словно шпионы вызнать все о Блэке и… что дальше?

— Ничего, — признался Гарри.

— Эх, птенцы неоперившиеся, всему-то вас учить надо. — Чарльз вальяжно расположился в кресле, прямо злодей из старых фильмов. — Что вам сейчас известно?

И Гарри громко застонал от осознания:

— У тебя ведь можно было спросить!

Гарри близко познакомился с Чарльзом Селвином как раз на прошлом курсе. Сорока, сплетник — иным словом «звезда» Гриффиндора был неоспоримым помощником в выполнении «просьб» Волдеморта. Казалось, нет ни одного имени, которого Селвин бы не знал!

Гарри продолжил:

— Блэк был обвинен в убийстве семнадцати магглов и Питера Петтигрю. Был сторонником Волдеморта… — На самом деле это все, что освещали газеты.

Селвин усмехнулся и продолжил фразу:

— Но Метки Пожирателей у него не было. — Его лицо расплылось в жутковатой улыбке чеширского кота. — Сириус Блэк родился у тех самых Блэков, из Рыцарей. Ты знаешь, Поттер, кто такие Рыцари? — Гарри замотал головой. В газетах ни разу не встречал. — Когда-то Темный лорд то же учился в Хогвартсе. И естественно, не мог оставаться все время один. Вокруг него сформировался кружок по интересам, Вальпургиевы рыцари: амбициозные наследники чистокровных семей, смелые полукровки, талантливые магглорожденные — ученые, мастера, мыслители, политики — они изучали Магию, древние ритуалы, старые наследия, законы во всем их многообразии, — Селвин поднялся с кресла и возбужденно гласил: — Хотели провести реформы! Настоящие реформы, а не бесполезные поправки к уставам пятнадцатого века! Но началась война. Скорее грызня в песочнице. Идеи Рыцарей встретили сопротивление министерских чинов, а последние за средствами в карман не полезут.

Но Гарри все еще не понимал самого главного:

— Где же тут Пожиратели? — самые знаменитые в своей кровожадности.

Селвин пожал плечами:

— Так, к слову пришлись. — Гарри громко охнул, удивленный ответу. — Тебе никогда не казалось, что «Пожиратели смерти» уж слишком злодейское название для очень злодейкой организации? — Гарри закивал головой. Ему иногда приходила в голову мысль абсурдности ситуации. — Когда открыли Антарктиду, там обнаружили очень странных существ: огромные, пятидесяти футовые⁽¹⁾, червеподобные не то змеи, не то драконы, рыскающие под толстым слоем снега. Магозоологи не знали, чем они питаются. Предположили, той немногочисленной падалью, что постепенно оседает во льдах. Их неофициально называли «les mangeurs de la mort». — Гарри пронзило осознанием. Волдеморт не дурак, и газеты не придумали утку. — Позже данные уточнились. Ученые выяснили, что эти звери не совсем звери — магия, принявшая столь странную, причудливую форму. Сейчас их зовут белыми бессмертными. Именно они легли в основу наших Пожирателей смертей, — Селвин перевел дыхание и продолжил: — Когда-то у Рыцарей появились дети. Они подросли, начали шалить, с них списывали баллы, прямо как с нас. И Тёмный лорд, как любой здравомыслящий взрослый, решил направить буйные разумы в нужную сторону. Для тех, кто был согласен с мнением родителей или хоть как-то разделял их интересы, сформировал небольшое общество. Организацию. Флаг, герб, девиз, посвящение, обряды — все как положено. Все как у взрослых, только лучше. И название похоже на… как это там у магглов… рок-группу. Конечно, маленькие Пожиратели иногда буянили. Иногда за ними не успевали уследить…

Гарри возразил:

— Беллатриса Лестрейнджей запытала родителей Невилла!

Селвин протяжно вздохнул:

— Она несомненно сошла с ума. Очаровательная проказница семьи Блэк, обожаемая невестка Лестрейнджей, безмерно любимая своим мужем и двумя маленькими сыновьями.

Гарри нахмурился. У Беллатрисы были дети? Они должны быть примерно его возраста. Он вроде слышал эту фамилию недавно. Мальчик на год или два младше. В сине-бронзовом галстуке.

— Наш Лестрейндж?..

— Внук Солвета. Побочная ветвь.

Голова Гарри кипела, но примерно он понял, что имел в виду Селвин. Никто не знает, что именно произошло. Гарри никогда так не хотелось докопаться до Волдеморта, как сейчас.

— Это касается и Блэка?

Селвин притих, огляделся по сторонам, уперся взглядом в пятикурсников, играющих в подрывного дурака и привычно не замечающих окружающего их гвалта, подошел к Гарри ближе, как можно незаметнее наложил на них купол тишины и полушёпотом дополнил:

— Сириус Блек пятьдесят девятого года рождения. Во время того злополучного октября ему всего двадцать один. На три года старше меня. — Гарри нахмурился: а ведь правда… — Даже если он был бы Пожирателем без Метки, чему я не верю, наслать на ему подобных парочку авроров или даже ДМП⁽²⁾, и все было бы улажено в кратчайшие сроки. Даже отшлепали бы напоследок. А тут… Исполнители. Они богарты… Вы ведь уже прошли богартов? Богарты, нюхлеры и дементоры в одном лице. Они не подчиняются никому. Крутят половиной Министерства как только вздумается. — Гарри прошибло мелкая дрожь от вкрадчивого голоса старшего гриффиндорца. — Хочешь жить, не лезь к ним. Не мешай им. Не попадайся им на глаза. И может тогда они обойдут тебя стороной. Ну насколько возможно для Мальчика-Который-Выжил.

Селвин мгновенно снял купол. На них уже давно уставились все в гостиной. Раздались голоса:

— Что происходит?

— Селвин опять агитирует детей вступать в Пожиратели.

— У тебя и так вся кровать в пожирательской символике!

— Чарльз, имей совесть, он же Поттер!

У Гарри безумно болела голова.

1) ~ 15,24 метра

Вернуться к тексту

2) Департамент магического правопорядка. Аналог полиции. Авроры — росгвардии

Вернуться к тексту

Все-таки пошел дождь. Да еще с грозой. И это правильно, сколько не привередничай. А Том и не скрывал, что привереда. Это стало притчей во языцех еще во времена Хогвартса.

Ему требовались лучшие вещи, тайные знания, несметные богатства, талантливые друзья — даже трижды проклятые крестажи пошли оттуда же. У него было все, что могло прийти в голову: любимая работа, хороший дом, верные товарищи. Даже наследие самого Слизерина. Но вот только сейчас приходилось начинать все заново.

То, что произошло в октябре восемьдесят первого, Том вспоминал с содроганием.

Все началось с обычной просьбы. Молодой Юпитер Поттер попросил провести обряд прививки зеркального соулу для Гарри Поттера. Мальчишка вызнал, сколько стоят услуги Тома как рунолога-ритуалиста, и даже собрал необходимую сумму (явно карманные откладывал). Деньги Том не взял. Отнекивался от очень настырного, очень уважительного ребенка. Нет, сын лучших друзей Тома со школьной скамьи ему ничего не должен.

Не без помощи старших Поттеров, об обряде договорились. Назначили на Самайн. В обряде не было ничего примечательного, просто Тому хотелось сделать все идеально.

Ему не требовалось знать что-то о своих клиентах, да и с семейством наследника Поттеров был знаком плохо. С Джеймсом пару раз встречался на званных вечерах, но дальше официального приветствия их общение не зашло. О его жене Лили Том знал еще меньше. Но Юпитер, очевидно вдохновленный грядущими событиями, с радостью щебетал, какая замечательная у его двоюродного племянника семья. Вот кого-кого, а маленького Гарри Юпитер безмерно любил. Тома искренне забавляло наблюдать, как пятнадцатилетние дети (Юпитер и его невеста) лопотали о малыше, заботились, собственноручно делали ему игрушки и артефакты, еще не имеющие никакого настоящего толка.

Но сказка, как и спокойное время, закончилось на Самайн.

Тридцать первое октября было идеальным временем для обряда. Тома встретили в доме Поттеров в Годриковой впадине. После недолгой беседы за чаем, проводили к ребенку. Том не считал годовалых детей чем-то умилительным. Но большие зеленые глаза Гарри пристально, с любопытством наблюдали за готовящемся обрядом, и это Тому уже понравилось. Генрих, старший брат Юпитера, уже заканчивал последние штрихи круга, Том начинал зачитывать строки нараспев, как весь дом хорошенько тряхнуло. Под аккомпанемент детского плача пришло осознание, что на них напали.

Защитный барьер дома не выдержал второго залпа. Началась перестрелка. Нападавших не было видно. Их магия не ощущалась. Бить в ответ приходилось наугад. Генрих рухнул меньше чем через минуту, Джеймсу повезло и того меньше. Тому удалось оттащить Лили с ребенком наверх, в детскую, как-то забаррикадироваться. (Честно, в защитных заклинаниях Том не был специалистом.) Им едва удалось отправить сигнал бедствия патронусом, когда купол рухнул окончательно.

Что случилось потом, Том не помнил до сих пор. Не было ни ощущения боли, ни эйфории. Не видел зеленого света. В двенадцатилетний призрачный полет его отправила далеко не Авада. А если нападающие были из, как Том предполагал, Отдела Исполнителей, подобное даже не удивляло.

Ему понадобилось года три чтобы только восстановить сознание и ощущение собственного «я». Еще четыре были потрачены на формирование хотя бы призрачного отпечатка. Год болтался без дела, пытаясь не помереть со скуки и бытия приведения. Три года сходился с Квиреллом. (Ужасная потеря, но ничего не поделать. Гарри Поттер выскочил, как черт из табакерки.) И еще один занимался сбором внешней магии через дневник-крестраж. Итого двенадцать лет бесплотного существования. И все из-за чьих-то хотелок!

Том не обнадёживал себя: все, что произошло было кому-то на руку. Его начали потихоньку травить еще в семидесятых, не давая его Рыцарям продвигать инициативы в Палате лордов. Вайта вообще отстранили от должности в аврорате! Но никогда угрозы не доходили до физической расправы. До того злополучного октября.

Первое, что проинспектировал Том, находясь в симбиозе с Квиреллом — статус своих людей. И хоть сведения были крайне ограничены, хватило понять, что Рыцари как-то справились с потерями. А вот с Пожирателями вышла накладка. Очень многих из них либо посадили в Азкабан, либо просто сгнобили.

Сумасшествие Беллы Тома не удивило. Она плохо справлялась с горем, да и знаменитый блэковский нрав сыграл свою роль. А вот то, что вместе с ней увязли еще и братья Лестрейнджи было плохо.

Том хоть в свое время организовал Пожирателей, но в их дела старался не вмешиваться. (Это детская площадка, сами разбирались.) Но с их лидерами изо всех сил старался поддерживать хорошие отношения.

Вот только именно этот, структурный костяк и развалился. Рабастана Лестрейнджа упекли в Азкабан вместе с братом и невесткой; Терри Грей оказал при задержании сопротивление аврорам и погиб; Энджел Розье скоропостижно скончался от болезни тремя годами позже всех описанных событий; Конни Келли всеми правдами и неправдами выторговала себе свободу, попутно чем-то там поклявшись; Катрин Брукс эмигрировала в Америку; Говард Фарли просто покинул магический мир; остались только Николас Долохов и Аси Эмбер — но их не хватило на всех. Пожиратели смерти — группа амбициозных молодых умов рассыпалась буквально за пару лет.

Нет, кое-где существовали анклавы, связанные между собой куда большим, чем просто организацией, но рассчитывать на них не приходилось. Многим из них еще не стукнуло даже сорока — того возраста, что для любого волшебника означает конец бурной юности. Что Тома искренне печалило.

Хотя еще хуже дела обстояли с Гарри Поттером.

То, что пропаганда вылепила из зеленоглазого младенца, пробирало Тома до дрожи. Какое-то там пророчество об избранном — Том никогда его не слышал. Он сам, опущенный слухами чуть ли не до звериного состояния — как в это поверили, и почему аристократия молчала? Знак от недоделанного обряда, превращенный в шрам от Авады — да будут прокляты великие неучи «Пророка», защитная руна Соулу и Авада имеют одни магические корни, пускай и сильно разветвленные! Воспитание наследника Поттеров в мире магглов — как вообще до подобного можно было докатиться?! И на засыпку, сильное изменение школьной программы — Тому хотелось выть, пока Гарри рассказывал о новых учебниках!

От повторного «зааваживания» самого себя Тому удержало лишь осознание еще большей катастрофы: семья Поттеров!

Поттеры поколениями жили на одном месте, в своем небольшом городе. Исключением из правила стали как раз-таки Джеймс и Лили Поттеры, выбравшие себе домом Годрикову впадину, а не одну из уютных, давно обжитых, семейных усадеб. И если им удалось бы пережить ту злополучную ночь, в роду Поттеров остался бы хоть кто-то!

Официальная легенда гласила, что их всех, от мала до велика, убили Пожиратели, которые взбесились после смерти «своего Лорда» и возжелали отомстить. Естественно, всех якобы причастных тут же переловили и распихали кого в Азкабан, кого в Мунго. А находившийся в Хогвартсе Юпитер Поттер, услышав о гибели родни, самолично полетел с астрономической башни. Точно так же, как и его невеста сошла с ума лет пять спустя. Этот цирк с конями газеты демонстрировали до сих пор. А Тому оставалось лишь вздыхать и поставить себе цель разобраться с беспределом, когда тело восстановится.

* * *

И кстати о теле, совершенно не хотелось, чтобы его сейчас трогали. Но чей-то настойчивый зов невероятно раздажал:

— Том.

Крупная ладонь лежала на его изуродованном плече. И проследив по руке, Том поднял глаза, проморгался:

— Аддес?..

Едва признал в уставшем мужчине с проседью на висках Аддеса Нотта, своего старого друга.

Он добродушно улыбнулся:

— Наконец-то дозвался. Совсем ни на что не реагируешь. Надо скорее проводить ритуал. — Он поспешил усесться на диван рядом.

У Тома же стал заплетаться язык:

— Как ты тут оказался?

— Аси. Ее беспокоит, как ты в последние уходишь в себя. И сейчас я вижу, что ее опаснения не небеспочвенны.

— Эта девчонка… Ее тревоги излишни.

— Уверен?

Том призадумался:

— Мне здесь нечем заняться. Мое тело сейчас не способно хоть к каким-то делам. Даже к магии. Только и остаются, размышления да ее письма, — к концу свалился в откровенные причитания.

Аддес прокашлился:

— Кстати о Ней… Мы с Оскаром запустил ритуал поиска. Так сократим территорию хоть бы до размеров пары графств. Потом присоединяться остальные.

Том неуверенно кивнул. Сейчас… почему-то именно сейчас в голову пришли те мысли, которые должны были появиться раньше:

— Стоит вернуться к варианту с Гарри Поттером. — Аддес воззрился на нем, словно на сумасшедшего. — Просто подумай, прошло двенадцать лет. А моей истинной должно быть самое большее одиннадцать! — Том не на секунду не забывал насмешку «Фатум Кюаре».

Это мордретово заклинания правда отправляло его письма в будущее!

Аддес хмыкнул:

— Мы же планировали воспользоваться «эффектом бабочки», не так ли?

Тому нечего было на это ответить. Самые близкие его друзья знали про письма и их содержание. Тогда желание изменить его было невыносимым. Катрина даже умудрилась найти подтверждение, что подобный фокус провернуть возможно. Заклинание «Фатум Кюаре» не предполагает строго определённого будущего. Содержание писем может измениться, если воздействовать аккуратно.

Аддес похлопал Тома по плечу:

— Мы сначала найдем ее, а потом сообразим, что делать. Самое главное, что ты отказался от ритуала, построенного на ненависти.

Тому было нечем парировать, поэтому тихо пробормотал:

— Все крестражи…

Том всегда интересовался бессмертием. Крестражи — один из многочисленных вариантов. Не самый надёжный, не самый контролируемый — все, что Том не любил, да и голова на плечах существовала. Поэтому крестражи как способ достижения бессмертия были беспощадно отметенны. Том не собирался попадать в кабалу столь извращенного искусства. И письма его истинной лишь больше подкрепляли сделанные им выводы.

Однажды, на второй и последний год переписки, Том аккуратно завел разговор о вечной жизни и его видах. Ответ был… несколько удивительным. Его истинная настаивала, что бессмертие ведет лишь к деградации и безумию. Несмотря на очередной приступ явно накатывающей паранойи, она явно знала, о чем писала. Так Том предположил, что Он, ее извечный враг, был бессмертен, безумен и деградирован. Этих выводов хватило, чтобы больше никогда ни о чем подобном не упоминать.

Но случился октябрь сорок четвёртого. Письма перестали приходить. Их стало невозможно отправлять. Том не уследил за василиском. На Миртл Уоррен было плевать. Он по уши увяз в том, во что не хотел встревать.

Остальные крестражи появились сами собой. Моргана, они себя оправдали. Пусть и совсем не в так, как Том ожидал.

Ритуал восстановления — полное разочарование. Мало то, что требовал огромный запас энергии, который пришлось накапливать целых два года в месте, переполненном магией. Так же требовал в своем исполнении постороннего человека, переполненного яркими, неугасимыми, негативными эмоциями к восстановленному.

Попытаться провести ритуал с помощью магии истинных все равно, что сжульничать на экзамене — в теории должно сработать, на практике неизвестно. Но будет точно не хуже, чем при использовании ненависти. Том просто боялся за свой собственный рассудок если задействовать Гарри Поттера.

Мальчишка оказался с характером. Взбалмошный, буйный, язвительный. На компромиссы шел с большим трудом и взглядом, словно в змеиное логово ступал. Но оказался обучаемым, любопытным, въедливым до тошноты — с таким можно работать. Он чем-то напоминал Генриха, своего двоюродного дядю. Точно такой же: упорства и надоедливости выше крыши. А как до дела доходит, несется сломя голову.

Том уже не был уверен, как относится к Гарри Поттеру.

Они болтали через дневник, внутри дневника. Тому порой приходилось фигурально таскать бунтующего мальчишку за уши, чтобы хоть что-то осознал. Да и слушать «прекрасную» историю про «погибших от рук Волдеморта родителей» мало приятного.

Почему Том не стал рассказывать мальчику правду, тот и сам не знал. Почему с ходу не назвался Волдемортом и до последнего гнул линию полуправды, то же. Но теперь Том даже не был уверен, что задействуй Гарри Поттера в ритуале, он бы сработал. Вот что-что, а своей интуиции Темный лорд всегда доверял.

* * *

Оказывается Аддес принес карты (маггловские) и пару томиков по истории магии (от особняка Риддлов книги бегали, как от огня), так что за очередной долгой партией в пьяницу, мысли шли уж в совсем не контролируемое русло.

— Малыши нашли хорошие сведения, — вздохнул Аддес, — пытались их продать Исполнителям. Еле отговорили.

Том нахмурился. «Малыши»? Дети?

— Пожиратели?

— Не-а. Которые в Хогвартсе.

Том недоумевал:

— Что же за сведения?

Аддес цокнул языком и закатил глаза:

— Ох, все время забываю, что ты сейчас оторван от мира! — Тома кольнула обида. — Сириус Блэк сбежал из Азкабана этим летом.

Том захлопал глазами:

— Сириус? Этот мелкий паршивец? — Он прекрасно помнил вздорного сына Блэков, умудрившегося нахамить ему прямо в лицо. — Как он оказался в Азкабане?

— На него повесили то нападение на дом Поттеров. Обвинили, что он привел тебя в их дом. — От такого количества абсурда Том даже забыл чей ход. — А так же убийство мага, неково Питера Петтигрю, и семнадцати магглов. Это был волшебный суд за тринадцать минут. Казалось бы, на этом все. Но этим летом Сириус умудрился как-то сбежать из Азкабана. Не спрашивай, я не знаю как. — Том прикинул, что сбежать явно помогли. — Сейчас все считают, что Блэк охотиться на Гарри Поттера. Хогвартс окружили кучей дементоров, и парочка Исполнителей затесалась в Хогвартсе. А малыши недавно выяснили, что этот самый Питер Петтигрю жив-здоров, околачивается в Хогвартсе.

— Как?

— Он анимаг. Прятался под видом ручной крысы семьи Уизли. Есть предположения, что он как-то почувствовал во всех событиях двенадцать лет назад. Именно эти сведения малыши и хотели продать Исполнителям.

— На что?

— Как раз поймали в момент обсуждения. Один плюс, они отговорили Поттера лезть в этом. Они за ним присматривают.

— Пускай присматривают построже. У мальчишки шило в заднице.

Аддес прокашлялся:

— И мантия-неведимка.

— А я-то думал… — Этот факт многое объяснял. Том размышлял, бросил карту: — Отдел Исполнителей сдал? Допустили побег? Рыскают среди детей?

— Они, определённо зашевелились. — Аддес неуверенно хмыкнул. — Пропустили парочку оправдательных процессов с нашей стороны.

— Сменили гнев на милость?

Аддес тяжело вздохнул. Его темный взгляд потяжелел:

— Что-то случилось, Том. Что-то очень страшное. Примерно в мае. — У него перехватывало дыхание: — Ты, скорее всего, не заметил, но в начале мая нас всех знатно тряхнуло. Это ее проявление, Магии. — Теперь сердце забилось быстрее и у Тома. — После чего стали происходить странные события. Откуда-то хлынул целый поток магии. Чуждой нам магии, Том. Так что сейчас все артефакторы по уши в работе. Перестраивают контуры. Особенно артефакторы порталов. Перекроилась магия всей Британии. На счет других стран не знаю, пока не связывался.

Звучало… серьезно.

Над всеми волшебниками стояла Магия, некая субстанция или эфир, являющаяся источником всей остальной магии. Не известно, имела ли она разум или нет, но ее редкие проявления ознаменовывали самые важные события в мире. После одного из таких начали строить Хогвартс, другой — ознаменовали маггловскую Первую мировую и множество других научных открытий, что в мире магглов, что в мире магов. Не сильно тряхнуло перед испытанием ядерной бомбы. И вот сейчас, опять.

Том выдохнул:

— Ждем войну? — Ему еле-еле удалось пережить одну в юности, второй… не хотелось.

Аддес замотал головой:

— Не знаю. Отдел Исполнителей повылезал, как черви после дождя. Всем составом. Хоть прямо сейчас устраивай перепись.

— Для них такое не характерно.

— Все это очень странно, Том.

Карты продолжали лететь и смешивать.

Тридцатое октября девяностно третьего выпало на субботу. Хогвартс чуть-чуть припорошило. И множество студентов с радостными воплями неслись в Хогсмид топтаться по еле хрустящему снегу.

У Гарри не было разрешения быть здесь. Макгонагалл так же ничего не сказала — у него была отцовская мантия!

Гарри пристально следил за старшекурсниками, направляющимися к «Сладкому королевству». Еще с прошлой недели стало ясно, они что-то выяснили. Это не давало Гарри покоя.

Небольшую группу возглавлял слизеринец Элефант Нотт, под кличкой Сумасшедший, с крохотным носом и уродливым шрамом на правой щеке. Он был печально известен своими выкриками «я убью из всех!» в сторону работников ДМП. Слухи утверждали, что свой шрам получил в пьяной драке с одним из них.

Равенкловец Харис Тэй пугал Гарри вечно лихорадочным, словно припадочным взглядом. А еще один слизеринец пятикурсник Марис Яксли отвратительно пел. Лиза и долговязый Селвин явно не были вишенками в данной компании.

— Есть вести? — спросил Яксли.

Нотт поморщился:

— Если хочешь встретиться с Лордом, занимай очередь. В особняк сейчас паломничество.

Лиза прикрыла рот рукой:

— Святая Цирцея, неужели!..

— Приказ: к Отделу Исполнителей не соваться, за Поттером следить и пылинки сдувать. Если он во что-то встрянет, встрянем и мы.

Многие сразу скривились.

Яксли вспыхнул:

— С этим Поттером хоть раз было все в порядке?!

Нотт фыркнул:

— До того, как он стал Мальчиком-Который-Выжил.

То, что Гарри вот так обсуждают за глаза, было очень неприятно.

Селвин призадумался:

— Есть ли у Лорда какие-то планы на него?

— Вряд ли. Сейчас всех больше волнуют Блэк и Петтигрю. — Нотт внимательно оглядел всех присутствующих. — Крысу поймать и притащить на заклание. Когда сможете?

Гарри смутился. Петтигрю? Тот самый Петтигрю, которого убил Сириус Блэк? Он жив?

Лиза закатила глаза:

— Да хоть сегодня. Я изучила его расписание.

Тэй удивился:

— У крысы есть расписание?

Селвин хохотнул:

— Для анимага он крайне неаккуратен.

— Но я все ещё не понимаю, зачем он Лорду?

— Крыса может знать, что произошло в Тот-Самый-День.

Теперь Гарри уже совсем запутался. Волдеморт убил его родителей, разрушил его жизнь и не знает, как это произошло? У него память отшибло?!

Лиза четко утвердила:

— Сегодня в семь в комнате.

Селвин кивнул, подтвердил ее слова.

И не успел Гарри моргнуть, как на месте, где только что стояли старшекурсники, зияло пустое пространство. Лишь многочисленные переминающиеся следы выдавали их прошлое местоположение.

Гарри замотал головой, сбрасывая напряжение. Задумался. Нет, следить за старшекурсниками больше не было смысла. Лиза сказала про вечер, проще подкараулить тогда.

Гарри наконец-то сдвинулся с места и вздрогнул. Он чертовски замерз, хотя под мантию надел добротную, проверенную толстовку.

Рон с Гермионой нашлись в «Писарро». Обычно первого в подобные магазины силой не затащишь, но в этот раз умудрился переломать все перья. А Гермиона, как обычно, часть сгрызла. Вредная привычка, от которой она все никак не могла избавиться, хоть и очень старалась.

Гарри потихоньку подкрался к друзьям и ткнул в бок Рона палочкой. Он вскрикнул, а Гермиона вздернула брови:

— Гарри Поттер! — Ее назидательный тон никто не переплюнет.

Гарри сразу стало легче на душе. Никаких Волдемортов, крыс, мелких Пожирателей. Только друзья, ворчание Гермионы, нытье Рона, конфеты, журналы по квиддичу, учебники по ЗОТИ. Гарри отдыхал.

В какой-то момент он плюнул даже на то, что не должен находиться в Хогсмиде. Он открыто гулял по магазинам, помогал выбрать Гермионе заколку для волос, присматривался к зельям в аптеке. Даже зашел в чайную.

«Чайный пакетик Розы Ли» оказался неплохим заведением с милой владелицей. Не зря именно эту страшекурсники советовали. Небольшие пирожные, чай и сок на выбор — кажется, Гарри в последний раз так наедался только прошлой весной, в конце второго учебного года.

Помещение чайной украшали резанные птицы на стенах и теплые светильники в форме кувшинок, создавая мягкую атмосферу уюта. Конечно, до настоящего домашнего гостеприимства не дотягивало, но все равно симпатичнее других заведений.

Посетителей было немного, но излишнего внимания им не уделялось. Все отдыхали, либо погружались в свои тихие дела. Как например несколько старших девочек у одной из стен рядом с огромной книжной полкой. Гарри слышал от них тихий шелест перелистывания страниц, скрип пера и запах молочного кофе со сладкими ирисками.

Другие двое мужчин, буквально толсый и тонкий, развалились в креслах, потягивали сок через трубочку и спокойно разговаривали.

Тонкий ковырялся в тарталетке:

— И сколько таких?

Толстый фыркнул:

— Не меньше десяти. И все проныры. А что ты хочешь, у большинства родители Рыцари. Такие научат чему угодно. — Зацепившись за знакомое слово Гарри решил прислушаться. — И эти дети уж точно присоединяться к своим родителям.

Тонкий протяжно вздохнул:

— Не поздновато ли Рыцарям-то детей заводить?

Его собеседник отмахнулся:

— Да ну тебя, магглорожденный. Им под семдесят, как раз возраст, чтобы задуматься о наследниках, а к ста десяти ими обзавестись.

— Тогда эти как-то рановато начали.

— А все Темный лорд. Он детей просто обожает.

Теперь уже Тонкий усмехался:

— Наследие, величие Магии и все такое? — иронизировал.

— Не. Просто псих. Это что-то маггловское: большая семья, счастливые дети — чушь полная! А Рыцари ему в рот смотрели! — пропыхтелся: — Ему было достаточно просто глазками похлопать, и все делали, что он хотел. Красавец был неписанный. Жаль, конечно. Будь идиотом жил бы себе спокойно альфонсиком.

Волдеморт — альфонсик? Содержанка? Возможно. Гарри чуть не прыснул.

Тонкий пришел в изумление:

— Ты точно про него говоришь?

— Хотелось бы так, но имеем, что имеем. — Толстый с шумом потянул сок: — Итак, что там по делу? У нас четыре часа, чтоб обогнать этих недорослей.

Собеседник кивнул:

— Петтигрю забираем. С Блэком пусть другие разбираются.

Вот тут уже Гарри стало не до смеха. В голове быстро мелькало произошедшее днем. Кто-то под кличкой Крыса анимаг, Лиза может его достать, Петтигрю жив и его «забирают», у Толстого и Тонкого четыре часа, сейчас три дня — Гарри схватил Гермиону за руку и выбежал из чайной, невзирая на сопротивление.

Рон грубо толкнул его в плечо:

— Ты что творишь?!

Гермиона потирала запястье.

Гарри сжевал губу и быстро выпалил:

— Какая-то крыса в нашей башне — анимаг Питер Петтигрю! У кого есть крысы, кроме тебя, Рон?

Гермиона моментально начала что-то бубнить себе под нос, как всегда, когда глубоко задумывалась:

— У Фили с пятого курса есть лабораторная крыса, белая. Но это девочка.

Рон посерел лицом:

— Вы о чем говорите…

Гарри его проигнорировал. Значит оставалась только Короста:

— Срочно посадите его в клетку. За ним сейчас охотятся и Волдеморт, и Отдел Исполнителей. Нам нужно выяснить, что произошло с Петтигрю и Сириусом Блэком. Я пока найду Сумасшедшего Нотта.

Гарри стремительно развернул мантию-невидимку, скрылся под ней и понесся в замок. В то же время в его голове скаладывалась более-менее стройная история.

На Сириуса Блэка повесили убийство семнадцати магглов и Питера Петтигрю. Но он анимаг, и он очень даже жив! А суд над Блэком был поспешный. Значит, главное не убийства магглов (единственное, что не вызывает противоречий), а то, что Блэка назначили убийцей Петтигрю. Его прикрыли?

Потом, Блэк спокойно сидел в Азкабане, пока не сбежал. И почему-то его ищут не где-нибудь, а в Хогвартсе. Азкабан и дементоры подчиняются Отделу Исполнителей. Их встреча с Гарри, назначенная Гермионой через Макгонагалл, была очень короткая. Человек в строгой мантии просто потрепал Гарри по плечу и сказал, мол «все под контролем». Теперь оставался вопрос, под каким контролем?

Отдел Исполнителей контролировал Азкабан. У них были ручные дементоры. И они потеряли Блэка у себя под носом. А что, если его отпустили специально?

Окажись Гарри невинно осуждённым, он бы потратил все силы, но хотя бы посмотрел в глаза тому, вместо кого его посадили бы. Может у Блэка такая же ситуация? Может Блэка специально отпустили, чтобы запугать им Петтигрю?

Вот теперь хронология начала сходится. Гарри сделал одно допущение: Отдел Исполнителей и Питер Петтигрю связаны. Он знал какую-то их тайну. Но убил семнадцать человек. И чтобы прикрыть его, Исполнители подставили Блэка.

Но сейчас они с Петтигрю что-то не поделили, последний сбежал. Отдел Исполнителей устроили целое шоу, чтобы его найти, и ведь вправду нашли!

Но тут Петтигрю заинтересовался Волдеморт. Отдел Исполнителей не могли потерять крысу. Поэтому сейчас готовили облаву на старшекурсников и хотели забрать их законную добычу.

Получалась этакая трёхсторонняя игра, где главным призом был контроль над жизню Петтигрю. И Гарри было так не нее плевать! Плевать на тайны, интриги, заговоры! Он больше всего хотел кое-что другое.

Он пересекся взглядом с шрамированным Ноттом. Он прищурился:

— Поттер?

Гарри понимал, сейчас ничего не может сделать. Ему тринадцать, он в Хогвартсе. Но у него был Петтигрю.

Жизнь Петтигрю была ценна, а все, что имеет цену, можно продать. У Гарри на выбор было два варианта. Один — богарт, нюхлер и дементор в одном лице; другой — давно знакомый фанат василисков.

Гарри кое-как отдышался и выплюнул:

— Крыса у меня. Я не отдам его Отделу Исполнителей. Но и вам не отдам без сделки. Иначе, я убью его! — Нотт повел головой, прислушался. — Мне нужны воспоминания Волдеморта о том дне, когда были убиты мои родители!

Старший слизеринец медленно кивнул:

— Дай мне полчаса. Встретимся у статуи одноглазой ведьмы.

Гарри слабо улыбнулся. Это можно считать победой?

* * *

Гарри на негнущихся ногах поднялся в гриффиндорскую башню. Его жутко трясло. Сейчас все казалось таким безумием. Особенно сделка. Волдеморт в жизни не согласится на такие условия!

Еще в прошлом году Гарри узнал, что воспоминания крайне ценный ресурс. Даже фальшивые могли помочь разобраться в преступлении или наоборот в его совершении. Никакой уважающий себя волшебник не станет просто так разбрасываться воспоминаниями. Тем более Волдеморт.

Гарри совсем не понимал, что думал в тот момент.

В спальне на постели Рона уже стояла клетка с запертой в ней крысой. Серая, толстая — противная.

Рон все еще стоял бледный, от чего его рыжие волосы казались еще более яркими:

— Это ведь бред, Гарри, — лепетал он.

Гарри невероятно устал:

— Рон, — рыкнул он, — если с Коростой все нормально, то я извинюсь: куплю ему вкусняшки, красивую шапочку и пару альбомов «Пушек» лично для тебя!

Он присел в кровать, перевел дух, уставился в стену, но идилия длилась не долго. К ним зашла Гермиона:

— Есть новости?

Гарри поджал губы:

— Да, идем к статуе одноглазой ведьмы.

Он схватил клетку и вышел из гостиной. Рон и Гермиона следом.

Подруга замотала головой:

— Я не понимаю!

Гарри обреченно вздохнул:

— Я сейчас поступаю очень эгоистично, но так надо, Миона. Прости.

Она уставилась на него:

— Сначала мы должны выяснить, правда ли Короста — анимаг?

— Мы это выясним в первую очередь, — Селвин добродушно им улыбнулся.

Гарри опешил, он не заметил, когда они успели дойти до нужного места.

Нотт кивнул:

— Сделка в силе. Воспоминания будут в течении часа. Идёмте.

Они проследовали за Ноттом на восьмой этаж, где прямо посреди голой стены возникла дверь.

Гермиона вскрикнула:

— Выручай-комната?!

Старшие ей кивнули.

В скрытой зеркальной комнате (Гарри уже не был уверен в собственном определении) столпилость человек пятнадцать. Среди них стояла Лиза, Яксли, Тэй и многие другие. Очевидно, что Новых Пожирателей (как Гарри про себя называл это объединение) было предостаточно. Ведь пятнадцать человек только старших курсов!

Нотт поставил клетку с крысой в центр комнаты. Некоторые окружили клетку, вытянули палочки. Другие заняли место за их спинами, прикрывая. Селвин подошел ближе всех к крысе, тоже наизготовке. Они двигались организованно, их движения были отточенными, выученными. Пожирательская школа? Или Рыцарская?

Гарри, Рона и Гермиону отодвинули подальше ко входу. То ли чтобы не мешались, то ли ради безопасности.

По команде Нотта дверца клетки распахнулась, и ранее притихшая крыса стремглав побежала на Гарри. Начали лететь невербальные заклинания. Одно попало. Под ноги Рону рухнул крупный мужчина, толстоватый, с бесцетными волосами, слегка подфыркивающий на крысиный манер.

Гарри узнал, когда тело мужчины перелетело обратно в центр комнаты. Глаза Лизы горели безжалостным огнем.

Селвин четко проговорил:

— Леггименс.

Нотт направил на него палочку и громко сказал:

— Твое имя Питер Петтигрю? — немного подождал и продолжил задавать вопросы: — Ты убил семнадцать магглов? — Он делал паузы между фразами. Гарри приметил, что в этот момент, Нотт пересекался взглядом с Селвином. — Что тебя связывает с Сириусом Блэком? Где ты был вечером тридцать первого октября восемьдесят первого? Кто тебе приказал убить Поттеров? Темного лорда?

Селвин взмахнул руками и застонал:

— Бесполезно! Его воспоминания перемолоты! Он убил тех магглов! На этом все!

Нотт опустил палочку: «Значит сдаем его старшим», — чтобы снова замахнуться и превратить Петтигрю обратно в крысу. Другие студенты затолкали визжащего анимага в клетку.

— Вырубите его уже!

Кто-то бросил оглушающее. Крыса обмякло. Нотт немедленно назвал чьи-то имена, сформировал группу по «доставке».

— Головой отвечаете! — заранее выругался на всех.

Новосформированная группа тут же исчезла. А Лиза появилась напротив Рона, находящегося в прострации.

— Короста… быть не может… — Его лицо совсем обескровело от шока.

Лиза погладила его по голове:

— Тише-тише, все хорошо. Все закончилось.

Гермиона тоже выглядела не лучше. Грызла палец. К ним подошел Нотт. Его лицо было уставшим, но расслабленным. Он облегченно улыбнулся:

— Знаменитый фактор «Гарри Поттер». Как же я рад, что все обошлось.

Гарри только сейчас заметил, что у Нотта сияющие, глубоко посаженные серо-зеленые глаза.

Селвин, рухнувший в непонятно откуда взявшееся кресло и грызущий шоколадку, улыбнулся:

— Это было очень близко. Исполнители были у нас на хвосте. Еще чуть-чуть и хрен нам, а не крыса.

Шоколад в итоге раздали и Гарри с друзьями. Расходиться никто не спешил. Сидели в комнате, обсуждали уроки, политику, семейные дела, но не расходились.

Входная дверь отворилась. Ввалились студенты с довольными лицами:

— Доставка отправлена. Доставка для мистера Поттера. — Гарри протянули небольшой хрустальный флакон.

Кто-то фыркнул:

— Он теперь один из нас?

Другой голос отозвался:

— Не знаю. Лорд ничего не сказал.

— Через кого посылка прошла?

— Через Нотта и Лестрейнджа-старших.

— Отлично! Рыцари в деле!

— Там намечается еще больший сыр-бор. До вторника просьба стариков не беспокоить.

— Заметано.

Гарри нахмурился. Нотт тут же тронул его за плечо:

— Ты чего?

Гарри замялся:

— Ничего, что мы оставили Петтигрю Рыцарям?

На него тут же уставилось множество глаз. В основном с удивлением.

Незнакомая старшекурсница-хаффлпаффка махнула рукой:

— Все время забываю, что ты сирота.

Яксли презрительно буркнул:

— Не смей забывать! — многие закивали на его фразу.

Гарри не понимал почему. Нотт развернул его на себя:

— Гарри, — заставил посмотреть себе в глаза, — ты не должен решать все в одиночку. И твои друзья тоже. Вокруг довольно много людей, которые могут помочь. — Гарри уже совсем сконфузился. Он не понимал к чему разговор. — Если есть старшие, которые могут решить то, что ты не можешь — лучше довериться им. Чарльз сказал, что воспоминания Петтигрю разбиты. Это способ защиты от леггиментов. Чарльз не на столько учён, чтобы ее прорвать. Среди Рыцарей достаточно сильных леггиментов для подобного.

Гарри натянуто протянул:

— Ладно.

После его ответа многие, кажется, расслабились. Они разболтались и стали постепенно расходиться.

Гарри тоже собирался, но Нотт придержал его за плечо и шепнул на ухо.

— Это Выручай-комната. Она предлагает то, в чем больше всего нуждаешься. Пройди три раза мимо нее с мыслями, что тебе необходим омут памяти для воспоминаний. Комната даст тебе его. — Гарри сжал в руке флакон. — Воспоминания зачарованы. Флакон нельзя разбить и открывать его может лишь тот, кто сделал это первым. Аккуратно слей воспоминания в омут и коснись воды палочкой. Когда закончишь, просто перелей содержимое в флакон. Вода в него не попадет, не беспокойся. Она иллюзионная.

Гарри кивнул. Он несомненно собирался воспользоваться советом.

Гарри находился в большом помещении, теплом, с огромной панорамной верандой. За окном вечер. Лес и горы соревновались в длине тени. Стены комнаты были неровными, из обработанного камня, на котором ни следа стыков, облицовки или клея. Может помещение вырезано в скале?

У большого камина, прогревающего зал-гостиную, разлеглась на полу кучку детей. Кто постарше, кто помладше. Пока одни играли с деревянными моделями самолетов, другие читали книги по алхимии, девочки вышивали, рассматривали гламурные журналы, весело хихикая. Гарри приметил среди них подростка лет пятнадцати: зеленоглазого, с растрепанными черными волосами и природной худобой. Он увлечённо ковырял небольшими тонкими спицами железный кулон, возможный артефакт.

По другую сторону комнаты, практически впритык к окну за большим овальным столом расселось порядочно взрослых в длинных мантиях, изящных платьях, классических сюртуках на манер денди и гастуках-боло а-ля вестерн. Кто-то из них вскрикнул:

— Вскрываемя!

Поползли голоса, полетели карты:

— Каре!

— Стрит.

— Флеш.

Играли в покер.

— Фулл хаус. — Хорошо знакомый Гарри человек продемонстрировал две семерки и три дамы.

Волдеморт! Или Том Риддл. Гарри был не уверен, как называть этого человека. Он несомненно был старше себя из дневника, далеко не шестнадцатилетний юноша, но его темно-синие глаза все еще демонстрировали обманчиво мечтальное выражение, а отточенные движения запястьями — ощущение легкой элегантности. Настоящий аристократ. Даже получше Малфоя (судя по платиновым волосам), сидевшего на другой стороне стола.

Общие крики прекратила изящная женщина с длинными золотыми волосами и умными, спокойными глазами:

— Флеш рояль. — В ее руках, словно рубины, переливались алые бубны от десятки до туза.

Кто-то из мужчин с горбатым носом, который все чудился Гарри неведомо знакомым, тяжело вздохнул:

— Что я там говорил про игру с Блэками?

Родственник Малфоев, чем-то похожий на Драко, фыркнул с иронией:

— Вот так они и заработали свое непомерное состояние. — Другой мужчина, немного сутулый, с невероятно хрупким серым взглядом, легко рассмеялся, вызвав у Малфоя приступ гнева. — Вот что ты смеешься, Чарльз! Твоя жена гребет деньги лопатой!

Послышался стук монет. Перед женщиной выросла небольшая золотая горка, которую она внимательно перебирала тонкими пальцами. После певуче протянула:

— Больше не играю.

Многие закатили глаза, видимо с самого начала ожидая что-то подобное. Заливисто засмеялся кудрявый мужчина с квадратным лицом:

— Сколько хоть заработала?

— Тридцать два галлеона.

Гарри неосознанно присвистнул вместе с остальными. Солидная сумма.

Волдеморт прочистил горло:

— Семнадцать моих.

Чарльз цокнул языком, внимательно посмотрел на Риддла и с мягкой заботой произнес:

— Том, ты слишком увлекаешься.

— Как всегда.

— Вам обоим стоит прекратить играть. — Его жена тепло кивнула в ответ.

На лице Волдеморта же засияла удивительно непривычная для Гарри, искренняя улыбка:

— Мне весело. — Его лицо, не искаженное злобой и темными замыслами, на самом деле очень простое, даже обыденное, с немного по-детски круглым овалом лица и прямым носом.

Гарри задумался, может образ знойного красавчика был напускным? Вопросы: как и зачем — оставались открытыми.

Но вот Чарльза ответ Темного лорда не удовлетворил:

— Том, пожалуйста. — И он сдался. Вскинул руки в примирительном жесте. — Порой это заходит слишком далеко.

Женщина, что внешне была эталоном ревущих двадцатых, громко хихикнула:

— Ставлю свое состояние, Том Риддл когда-нибудь останется без гроша!

Малфой вскинул брови и кокетливо ей подмигнул:

— Говорит та, что живёт в его доме.

— Это фамильный особняк! — Заартачилась женщина. — Он его не заработал!

Волдеморт легкомысленно пожал плечами, продолжая затеянную другими игру:

— Я выторговал его у земельного отдела до старта аукциона. Нет ничего проще. Каждому советую.

Под общий смех, Гарри заметно спасовал. Фамильное имущество Слизеринов чуть было не спущенно с молотка? Разве такое бывает?

Но звонкие препирания взрослых нарушила девушка в легком синем платье:

— Смотрите, матушка. — Она протянула жене Чарльза собственноручно сшитую игрушку.

Классическая колдунья в большой остроконечной шляпе, в красной мантии с золотыми звездами.

— Какая красота, милая. — Женщина дождалась разрешения кивком и передала игрушку заинтересованным друзьям. — Кто это?

— Мерлин. — Гарри улыбнулся. Великий волшебник не угадывался в нем совсем, но сделанная с душой, пускай и не самая аккуратная работа, впечатляла. — У каждого волшебника должен быть Мерлин. Этот для Гарри.

Он вздрогнул, услышав свое имя. Уставился на девушку. На ее овальном лице с узким подбородком виделась легкая улыбка.

Женщина уточнила:

— Почему мантия красная. Мерлин был в зеленой. — Да, на всех классических портретах Мерлин в зеленых цветах.

Девушка безо всякого смущения ответила:

— Я думаю, Гарри будет на Гриффиндоре. Как и его папа с мамой.

Сердце Гарри пропустило удар. Он лишь мельком заметил сконфузившегося Чарльза. А его жена глубоко вздохнула:

— Надеюсь, что нет. Еще одного гриффиндорца леди Юфимия не переживет.

Человек с горбатым носом удивлённо охнул:

— Ребенка приняли?

Чарльз кивнул:

— Да, отец в восторге от Гарри. Хотя внука ни разу его не видел. — У Гарри перехватило дыхание. Выходит Чарльз его дядя…

Малфой хмыкнул, рукой призвав на стол бутылку переливающегося коньяка с рюмками, пока остальные быстро убирали карты и кое-как выигранные деньги:

— Что с невесткой.

Жена Чарльза, тетя Гарри, покосилась на девушку, других детей и поджала губы, явно не решаясь что-то сказать.

Женщина видом из двадцатых гневно хохотнула:

— Ничего нового. — Мерлина она рассматривала последней, после чего передала мастерице, мягко улыбнувшись, и взглядом отозвала подростка от взрослого стола. — Ничего другого от Поттеров и не ожидала.

Гарри понял, что его маму семья отца не принимала. И еще, он был несколько восхищён этой девушкой. Вот так просто вклиниться в беседу взрослых и сказать: «я сделал» — Гарри бы постеснялся. Хотя может у девочек все по-другому?

Кудрявый мужчина с квадратным лицом налил себе алкоголь, развалился в стуле-кресле и протянул:

— Ничего не понимаю. — Он указал на отошедшую девушку: — Она же тоже магглорожденная. В чем разница?

Тетя так же пригубила золотистого напитка и начала дотошно объяснять:

— Во-первых, Артуриана и мой Зевс — истинные. Во-вторых, она — потомок сквибов из вассальной Поттерам семьи. В-третьих, она росла при леди Юфимии практически с рождения. Она — своя.

Гарри захлопал глазами. Значит «матушка» в исполнении Артурианы означала свекровь.

Кудрявый мужчина мелко закачал головой с наигранным изумлением на лице и издевательски протянул:

— Как все сложно.

Тетя фыркнула:

— Тебе уже столько лет, и все никак не можешь запомнить элементарные вещи!

Мужчина возмутился:

— Хоть я и родился здесь, в вашей чертовой Англии, я все еще русский! У меня свои традиции! От ваших у меня мороз по коже!

Гарри зацепился за слово «русский» — он знал только одних аристократов с русскими корнями, Долоховы! Этот мужчина — семья Лизы!

Дядя Чарльз, примирительно постучал его по предплечью:

— Не горячись. Ты же знаешь…

— Лучше бы не знал! — Долохов отдернул руку. — Вечно одни придирки, недовольства, упреки, обвинения. Ругательства через слово. Разве ты женщина, Дорея? Материшься, как сапожник! Наверно, ты, Чарльз, можешь с ней жить только потому, что истинные. Иначе ни за чтобы с этой каргой не пересекся!

Гарри прикинул, что Долохова и тетю Дорею явно связывает старый конфликт. Может они с детства были как Гарри с Драко: ни разу спокойно мимо друг друга пройти не могли.

Малфой тем временем хлопнул Долохова по голове:

— Не кричи. Дети рядом.

Кудрявый мужчина бросил виноватый взгляд на ребят у камина. Половина из них уже спали, а старшие со скрытым вниманием прислушивались к разговорам взрослых.

И тут Гарри внезапно приметил среди них одно очень знакомое, но слишком юное лицо — Элефант Нотт, с крохотным горбатым носом и чистой щекой без шрама! Этому ребенку с моделью аэроплана подмышкой было года четыре. Его позвал к себе тот мужчина с горбатым носом:

— Эли, сынок, ты не устал? — мальчик кивнул и потянулся к отцу на колени.

Эти двое были очень похожи. Сопящий малыш был милым и мало чем напоминал широкоплечего верзилу.

Неожиданно Волдеморт провел рукой по лицу:

— Уже детское время?

Дорея кивнула:

— Возможно.

Отец Нотта, Нотт-старший, замотал головой:

— Нет, еще рано. Просто Эли довольно быстро устает.

Дядя Чарльз нахмурился:

— Все хорошо? — Он казался очень заботливым человеком.

— Да. Сейчас он много спит. Наследие матери. К Хогвартсу пройдет. — Кажется все, включая Риддла, вздохнули с облегчением. На которого Нотт-старший посмотрел пристально: — Как там?..

Волдеморт почесал висок. Гарри иногда видел, как тот порывался так делать, но всякий раз себя одергивал.

— Никак. До сих пор не могу отправить.

— И ты снова сжег письмо?

— Да. — В глазах Темного лорда появился намек на сожаление? — Я не жалею. Может, хоть так оно дойдет до нее.

Гарри затаил дыхание. Он не понимал, о чем разговор, в отличии от остальных, но это ощущалось очень лично, затаенно. Гарри кожей чувствовал, что ему не должно это знать.

Ситуацию разрешил, подскочивший зеленоглазый подросток. Сейчас, всматриваясь в его лицо, Гарри все больше и больше видел самого себя.

Подросток смутился, когда не него обратили внимание, попытался пригладить растрепанные волосы, только приведя их в еще больший беспорядок. Он судорожно переглянулся с Артурианой. Та ему кивнула. Видимо у них двоих был какой-то план.

Подросток набрал в грудь воздуха, уперся взглядом в Волдеморта и четко произнес:

— Том, вы можете провести ритуал зеркального соулу для Гарри?

Опять это имя!

Гарри прислушался. Про этот обряд он знал. Волдеморт рассказывал, что практически каждый волшебник имеет в себе зеркальную руну Соулу. Ее прививают в раннем детсве от болезней, недомоганий, для более быстрого сращивания переломанных костей, если такое случается, и мягкого контроля детской магии.

Но то, что этот подросток просил провести Волдеморта обряд для Гарри, сердце сжималось от страха — этого не должно быть!

Многие взрослые сначала опешили. Но потом по их лицам поползли улыбки, перерастая в тихий смех.

Подросток продолжил:

— Я знаю, что этот обряд не сложный, и его может сделать любой, но я хочу, чтобы это были вы. — Он пошебуршал в кармане, послышался звук монет. — Ваши услуги стоят двадцать галлеонов…

Риддл скривился:

— Зевс, деньги не возьму.

С одной стороны Гарри хотелось плакать, потому что он наконец-то понял взаимосвязь, а с другой, смотря на Зевса, своего кузена, он видел искреннею, совершенно не замутненную радость. Такую же, как на лице Артурианы, едва сдерживающей радостные подпрыгивания.

* * *

Гарри стоял посреди гостиной в двухэтажном коттедже. Хоть за окном вечерело, а окна глядели на негустой лес и маленькую речушку — дом сильно напоминал дом на Тисовой, только отзеркаленный: лестница на второй этаж была слева от главного входа, а не справа. Даже был тот самый чулан под лестницей!

За довольно большим прямоугольном столом, рассчитанным человек на восемь, сидело трое: Волдеморт, человек, лет двадцати с запавшими бледно-зелеными глазами и Джеймс Поттер.

Гарри его сразу узнал: круглые очки, карие глаза, взлохмаченные черные волосы — точь в точь как на фотографии! Гарри быстро обрадовался, но тут же улыбка сошла с его лица: отец выглядел чересчур уставшим, понурым, уперся взглядом в пол.

Но это, кажется, не беспокоило человека с бледно-зелеными глазами. Он радостно улыбнулся и протянул отцу Гарри руку:

— Значит мир? — Отец с легкой улыбкой ответил рукопожатием. — Ты в детстве был просто невыносим, Джеймс! Да и сейчас не лучше!

Волдеморт фыркнул:

— Не, чтобы ты сильно отличался, Генрих.

— Конечно-конечно, милорд. Но кажется, я чего-то все-таки достиг, раз в честь меня был назван другой член семьи!

Отец замотал головой:

— Я не смог совладать с чувствами.

— Просто признай, что я много для тебя сделал. И назвать в честь меня сына — наименьшая благодарность, которая возможна! — Гарри захлопал глазами: он был назван в честь этого Генриха? Конечно, такое возможно, но совершенно не ожиданно. — О, поверь, ты мне должен будешь еще, потому что я не собираюсь оставлять Гарри без своей компании.

Отец наконец-то повеселел:

— Да сколько угодно!

Волдеморт встал с места:

— Если вы договорили, я могу начать свою работу? — Другие двое присутствующих смущенно закивали. — Генрих, подготовь круг.

Он тут же метнулся куда-то вглубь дома. А Гарри наконец-то приметил в другой стороне дома рыжеволосую женщину с зелеными глазами. У него перехватило дыхание: мама! Вот только, она то же нервно переминала пальцы.

Отец быстро подошел к ней и полушепотом произнес:

— Успокойся, все хорошо.

— Да как!.. Ты хоть понимаешь, кто это?! — Она стреляла взглядом в Волдеморта.

Отец то же посмотрел на гостя, но быстро отвернулся, набрал в грудь воздуха:

— Ты знаешь, это условие моих родителей. Они примут Гарри как наследника, если мы проведем обряд.

Мама не успокаивалась:

— Гарри может спокойно прожить и без него.

— Может. Но это традиция.

— Его может провести кто угодно: Римус, Сириус! — Гарри нахмурился: Римус случайно не профессор Люпин? А Сириус — Блэк? — Зачем звать Волдеморта?!

Названный же профессионально игнорировал назревающий в хозяйском доме скандал.

Отец поморщился:

— Вся моя семья в хороших отношениях с мистером Риддлом. Он специалист в руннологии и ритуалистике. — Отец судорожно сглотнул: — К тому же, чтобы провел ритуал именно он, попросил Зевс.

— Зевс — ребенок!

— Он младше меня всего на пять с половиной лет!

— На целых!..

— Я не хочу спорить об этом сейчас, Лили!

Мама громко фыркнула и покинула зону видимости Гарри:

— Когда начнете, позовешь.

Отец обеспокоено проводил ее взглядом, после чего развернулся к Волдеморту:

— Простите, мистер Риддл.

Но тот словно не обратил ни на что внимание:

— Возможно, вас заинтересуют дополнительные сведения про этот обряд, — отец внимательно прислушался. — Это не просто традиция, в старые времена с помощью него проверяли присутствие Магии с ребенком. Если руна не приживалась — ребенок сквиб.

Отец нахмурился, задумался, кивнул:

— Не знал.

— Те времена давно прошли. Сейчас это правда просто традиция. Лишь немногим наследиям, имеющим склонность к детским болезням и ранней смерти, нужно ее соблюдать в полной мере. Ваш род Поттеров к ним не относится. Беспокоится не о чем.

— Но тем не менее, вы здесь.

Голос Волдеморта оставался профессионально ровным, даже куда-то делить его знаменитые бархатистые полутона:

— Как вы и сказали ранее, мистер Поттер, я дружен с вашей семьей, от которой вы отстранились последние года три. Считайте, что мое нахождение здесь, попытка вашего отца примириться с Чарльзом и Дореей. А это проще всего сделать через их детей: удовлетворив просьбу Юпитера и задействовав в обряде Генриха. — На лице Волдеморта промелькнула ухмылка: — Не исключаю, что инициатором начала примирения был именно Юпитер.

Отец вздохнул:

— Я даже не заметил, когда Зеви успел так вырасти…

— Ему скоро шестнадцать. Уже своя голова на плечах имеется.

Отец хотел сказать что-то еще, но из межкомнатной двери выскочил улыбающийся Генрих:

— Я щакончил! — и под пристальным взглядом Волдеморта промямлил: — Почти.

Другие устало вздохнули. Волдеморт бодро проследовал вглубь дома:

— Проверю твою работу.

Отец, тем временем, пошёл за мамой.

Гарри же лениво просматривал вместе с Волдемортом на руннический круг: ни черта не понимал! Но когда мама вернулась с маленьким Гарри на руках, стало не до смеха. Он не мог так глупо выглядеть?! Этот несуразный лоб, огромные глаза — еще та гадость! Хотя… ему был год.

Маленького Гарри усадили в центр круга. Волдеморт начал что-то говорить, какие-то старинные стихи. Ребенок рассматривал окружающее его с огромным любопытством, и взрослый Гарри приметил на лице Риддла довольную улыбку.

Но вдруг дом затрясло. Землетрясение? Гарри с удивлением обнаружил, что большая часть здания: стены, перекрытия — просто отсутсвовали. Полетели разноцветные заклинания. Те, кто находился в доме, пускай и безориентировано, но тоже отвечали. Это напоминало дуэль, только с большим количеством участников, и быстрт превратилось в свалку.

Гарри краем глаза приметил, как Волдеморта быстро подхватил маленького ребёнка на руки, а его маму схватил за запястье и потащил куда-то наверх. Гарри с ужасом посмотрел себе пол ноги, приметил упавших отца и Генриха со стеклянными глазами, но сглотнув ком, переступил через тела, бросившись вслед за Волдемортом.

Он с мамой оказались в дестской. Маленького Гарри усадили в кроватку. Риддл накинул толстый защитный купол, мама заклинанием «Экспекто Патронум» вызвала небольшую, едва мерцающую лань и отправила ее с сообщением «Помоги!»

Гарри знал это заклинание, он знал, что им можно передать небольшое сообщение тому, кого знаешь лично. Профессор Люпин обучал его этому заклинанию, хоть оно все никак не давалось.

Волдеморт тоже воспользовался им. Из его палочки с оглушающим криком вырвалась сияющая птица. Феникс! Прямо как из сказки — с огромным хвостом, невероятным размахом крыльев, пушистый — не такой, как Фоукс профессора Дамблдора.

— Нападение. Количество противников неизвестно. Асы.

Феникс вздернул голову, размахнулся и вылетел из дома.

Все вокруг Гарри застыло. Он понял, воспоминание кончилось. Но он продолжал бродить по замершей детской: испуганная мама, серьезный Волдеморт и маленький он, плачущий, но сжимающий в руке остроконечную шляпу Мерлина в красной мантии с золотыми звездами.

Гарри Поттер удивил. Опять. Снова. Потребовать воспоминания в обмен на анимага! Тому определенно стоит привыкнуть. И несомненно порадоваться. Мальчик чему-то да научился. Даже начал угрожать. Опыта, конечно, в таких делах совершенно нет. Со временем научиться.

Вопрос отдавать воспоминания или нет совсем не стоял. Он и до этого раздумывал, как же рассказать Гарри Поттеру правду, а тут такой случай подвернулся. События того дня, хоть и вызывали у Тома содрогания, но никак не вредили. Воспримут ли их как настоящие, фальшивые, разойдутся ли по рукам — Тому ничего не грозило. В подобном наблюдалась красота обыденной законопослушной жизни.

Аддес ввалился в комнату, плюхнулся на диван рядом с Томом и протяжно застонал:

— Мы его выпотрошили. Полностью. Это бесполезно! — Точно. У них там анимаг в подвале.

Солвет, для друзей Соль, вошел следом и постарался не рухнуть прямо на пол от усталости. Ему было столько же, сколько Тому с Аддесом, но постарел преждевременно. В запавших карих глазах и глубоких морщинах отражалась вся тяжесть прожитых лет: сложной политической деятельности, внутренней борьбы семьи Лестрейнджей, потеря этой самой семьи из-за безумия Беллы и многочисленных репрессий последних двенадцати лет.

— Такого сложного разума давно не встречал.

Том цыкнул:

— Способный парень. — Обидно, что в свое время такого упустили.

Этот Петтигрю же ровесник Сириуса Блэка?

Соль вздохнул:

— Не обидно. Над ним поработал талантливый окклюмент. — Том совсем запамятовал, что только они делали все сами. Остальные рассчитывали на других. — Как Петтигрю голову пересобрали, с тех пор все воспоминания по одному шаблону.

Том уточнил:

— Чей шаблон? — Соль покачал головой. — Хорошо, что известно?

— Он привел кого-то к дому Поттеров в Тот-Самый-День. Кого — неизвестно.

Аддес фыркнул:

— Эти воспоминания запихали так глубоко, считай, что их нет.

Том стребовал:

— Куда имеющиеся сведения можно применить?

Аддес развел руками:

— Освобождение Сириуса, полагаю. Конечно, он не избежит наказания за побег, но обвинения в убийствах будут сняты.

— Что это может дать?

— Душевное удовлетворение нашей леди Блэк. Ее семья возвратиться из заграничного турне, — вставил Соль. — И предоставит крестного Поттеру.

Том нахмурился:

— Сириус — крестный Гарри?!

— Да, — Соль продолжил рассказ: — Немногим позже Того-Самого-Дня выяснилось, у последнего Поттера остались родственники. Артуриана Смайт…

— Невеста Юпитера, — тихо пробормотал Том.

— И члены семьи Блэк: Регулус, Вальбурга, Орион. Суд отклонил оба ходатайства. Юная Смайт была «всего лишь невестой двоюродного дяди», а Блэки — «родственники по крестничеству, не имеющего ни малейшего отношения к магическим законам».

Аддес поднял палец вверх, привлекая внимание:

— И более того, Том, выписали им всем запрет на общение с Поттером до пятнадцатилетия.

Том быстро осознал всю глубину катастрофы:

— Полная изоляция Гарри Поттера.

Аддес кивнул головой:

— Конечно, Смайт и Регулус плевали на все эти запреты, принялись искать Гарри. Доискались: Смайт сейчас где-то в отделении душевнобольных в Мунго. Говорят ее состояние настолько плохое, что к ней даже не пускают!

Соль подхватил мысль:

— После того, что случилось с юной Смайт, Вальбурга и Орион взяли с Регулуса клятву не искать Поттера. Потерю последнего сына они бы не вынесли.

Том заключил:

— Звучит, как триллер.

— Он и есть.

Аддес хмыкнул:

— И этот парень у нас в подвале лишь часть головоломки.

Том задумался:

— С кем из детей Поттер сдружился? — Его товарищи задумались. — Было бы не плохо донести до мальчишки все, что имеется.

Соль вздохнул:

— Переманим его на нашу сторону?

— Обойдёмся без сторон.

— Совсем?

— Куда выгоднее, если сам научится.

Дать ему собственное разумение и воспитать в строгой, деспотичной семье Блэк — уже звучит как полный провал всех возможных планов на последнего Поттера. Том понял, приблизительно, что именно из мальчика пытались вылепить: чистокровный (в меру некоторых условностей) волшебник, последний из благородного рода, полностью выращенный магглами, лишенный своих корней, презирающий и не разбирающийся в законах не то, что Магии, просто магии, считающий простой инструмент высшим благом — так не далеко и до свержения Статуса Секретности, чего Том совершенно не желал.

Статус можно обойти, можно расширить, можно сочленить с магглами — можно все, что угодно, кроме как разрушить!

И поэтому Том собирался дать Гарри Поттеру все, как можно больше: знания, магию, опыт, грамотность, кругозор — назвать своим протеже! Конечно, действовать придется тайно, через кого-то, но уж к этому Тому не привыкать.

* * *

От мыслей его отвлек кошачий патронус Тони: «Мы Ее нашли. Ведем переговоры. Готовьте ритуал». — Том вздрогнул, Аддес громко ругнулся, Соль все-таки упал на пол, откуда-то прибежала Эмбер.

— Делаем? — с улыбкой спросила названная племянница.

Ей все дружно кивнули и разбежались по местам, где требовались, пока Том пребывал в прострации.

Его захватывало невероятное щемящее чувство. Ее нашли! Ее — нашли!

Кто бы что ни говорил, а связь истинных никогда не была шуткой. Магия (чтоб ей не ладно!) еще та черная шутница. И связь истинных была лишь одним из ее инструментов.

Том не обнадеживал себя манией исключительности: все волшебники произошли от магглов. От тех, кто связался в некой «чертовщиной» и оставил «ужасающее» потомство. Это самое нечеловеческое, магическое наследие играло огромную роль в жизни каждого мага. Пускай и не всегда очевидно.

Наследие можно было пробуждать, проявляя нечеловеческие черты. Это давало некоторые преимущества: увеличения силы, особые способности — но так же в чем-то ограничивало.

Например потомки вейл, могли быть очень сильны, но их красота, или скорее уж, неосознанная магия очарования, буквально изничтожала людей вокруг.

У Тома не то, что был выбор. Он — единственный живой потомком Салазара Слизерина, сына Василиска, Змея Расплаты. Существа настолько древнего, что получил отражение в религии: «На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия»⁽¹⁾ — конечно же злого и греховного. Но Тому некогда было сокрушаться о подобном: разговаривать со змеями начал в раннем возрасте.

Это мордретово наследие сделало Тома изгоем не только среди магглов, но и среди волшебников в первые годы Хогвартса.

Ему было сложно сходиться с людьми, он испытывал только яркие, прожигающие до самых костей эмоции. Его голова всегда работала чуть лучше, чем у других. Что, конечно, же приятно, но ровно до того момента, когда начинал ловить в глазах однокурсников немую просьбу уйти.

Ему пришлось потратить много сил и времени, чтобы изучить собственное наследие, исправить или примириться с собственными недостатками. И когда все более-менее получилось, случилось «Фатум Кюаре».

Самое начала пятого курса, Тому и его друзьям по пятнадцать-шестнадцать, голова гудела, чувства гремели. «Фатум Кюаре» было расценено точно так же, как бутылочка или игра в карты на желания — весело, задорно. Вот только для Тома, в отличии от остальных, это обернулось катастрофой длиной в невероятно долгие полвека.

Истинная, предназначенная самой Магией супруга, идеальная спутница, союзница, потенциальная мать его детей — Том в юности был окрылен яркими образами из книг. Которые в последствии оказались фантастикой.

Нет, конечно, истинные проще сходятся, легко находят общий язык, их любовь трепетная, нежная, дети бойкие и здоровые — Том ни раз наблюдал подобное у своих друзей, но самому не повезло.

Он не был ни на кого в обиде, кроме, разве что на Магию, но его съедала всепоглощающая досада. Он тоже желал любовь, понимание, семью, дом какими бы они не были. И кажется совсем скоро его прошения будут удовлетворены.

В комнату ввалился Оксар Вайт, один из тех, кто пошел искать истинную Тома:

— Милорд… — Он замялся, вызывая лишь нетерпение. Том нахмурился. — Она хочет, получить живого Петтигрю сегодня в обмен на свое участие в ритуале завтра.

Том слышал, как рассыпаются его надежды. Разумом он понимал, что его истинная не знала его имени, что ей не объяснили для какого ритуала ее зовут, и любая другая, благоразумная, тоже была бы на стороже. Им еще предстояло познакомиться, встретиться, вместе перечитать письма. Но сердце все равно кольнуло обидой. А тут еще и этот мордретов Петтигрю! Они знакомы, они связаны?! Том начинал ревновать!

Он внешне спокойно кивнул:

— Она его получит.

Вайт кивнул в ответ и тут же исчез, оставив Тома в задумчивости. Он не спросил главного? Кто она?

* * *

Вся ночь прошла в тягучем ожидании. Эмбер, Аддес и Соль остались с Томом. Вайт и Тони с его истинной. Они перебрасывались сообщениями через патронусы, но лишь на отвлеченные темы. Ждали благоприятного времени для ритуала: десять часов после звона Самайна.

Опять Самайн! Время жизни и смерти. Десять часов после звёздной полуночи, определенной по Полярной звезде, Сатурну и Немезиде, время окончательной смерти всего живого, после чего словно из угля вспыхивало беснующееся пламя вечности, заново запуская годовой круг. Время идеальнее для ритуала с крестражами просто не найти!

Где-то около одиннадцати по Лондону, замерший особняк Риддлов пришел в движение. Том слышал хлопки порталов. А его самого уже давно перевели в ритуальный зал.

Он пристально всматривался во входную дверь, в которой один за одним появлялись кудрявый Антонин Долохов с квадратным лицом, крупный верзила Оскар Вайт с серой кожей и девушка, в бесформенной мантии, с короткой, совершенно мальчишеской прической.

Сердце Тома пропустило удар, вспыхнуло, как новорожденный феникс. Это была она.

Чуть спутанные черные волосы, громадные круглые очки, за которыми не видно глаз, худое лицо, тонкие руки с изломанными пальцами в тонких перчатках. Она окинула взглядом Тома, остальных присутствующих, ритуальную комнату:

— Да уж, не плохо сделано. — Ее хриплый, простуженный голос оглушил Тома не хуже аврорского заклинания. — Мне же ничего делать не надо?

Том не заметил, когда начался ритуал, что вел Соль с Аддесом на подхвате. Он не слушал текст, не глядел на постепенно загорающиеся руны круга. Все его внимание было сосредоточено на ней, стоящей в строго отведенном ей месте.

Она не пыталась двигаться. Даже не переминалась с ноги на ногу. Вес тела был разделен идеально равномерно, даже с учетом чуть вывернутого левого колена. Дышала очень тихо, совершенно незаметно, по сравнению с остальным шумом — отточенно, выученно сливалась с фоном, со стеной позади себя, с начерченным ритуальным кругом на полу. А Тома удивляло, как такое возможно! Пытался найти подсказку в чужой внешности.

Осанка слегка сутулая. Поза с чуть отставленной вбок одной ногой — идеально, чтобы при первой же угрозе сбежать. Голове повернута чуть в бок, представляя обзор не на главных лиц ритуала, а на группу присутствующих и входную дверь.

Чёрные, кое-как подстриженные волосы давно не видели не только парикмахера, но и расчески. На носу-пуговке держались огромные круглые очки, за которыми едва проглядывали миндалевидные ярко-зеленые глаза. Мантия была воистину бесформенна. А руки в черных перчатках. Том едва вспомнил, что такие ощущаются как родная кожа и совсем не мешают обыденным действиям. Их носят для того, чтобы скрыть шрамы. И Том ясно мог утверждать, что мизинец на ее левой руке и указательный с безымянным на правой были сломаны и сращены не правильно. Она была в маггловских серых узких джинсах, демонстрирующих очертание тонких ног и разношенных кедах. И это в ноябрь!

В какой-то момент Том почувствовал приток магии к своему телу. Наконец-то началось воздействие. Это будет неприятно, и Том готовился к боли.

Но вдруг лицо его истинной исказилось, она закричала, рухнула на пол. Том перепугался, дернулся, пытался дотянуться, но хлынувшая магия, мягкая, спокойная, усыпляла. Том меньше всего хотел видеть бьющуюся в конвульсиях девушку, пока его глаза закрывались.

* * *

Когда очнулся, оказался уже в постели. Слышался дождь, тарабанивший по окну. Том на пробу сжал руку и… ощущения были гораздо более привычнее, приятнее и обычнее, чем по сравнению с неудачным гомункулом.

— Очнулись? — Над ним выросла обеспокоенная Эмбер.

— Получилось? — Том наконец-то услышал собственный голос.

Эмбер улыбнулась:

— Да. Да! Даже лучше, чем ожидали! — Ее радость немного била по ушам. — Восстановились все процессы! Абсолютно все! Даже то, на что не рассчитывали! — Ее лицо выражало искреннюю радость. — Милорд, нам очень повезло!

Том хрипнул. Впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся. Но тут же вспомнил еще одну проблему:

— Где она?

Эмбер сразу сникла:

— В соседней комнате. Пока без сознания.

Том нахмурился, попытался сесть. Получилось на удивление легко. Так вот про что вещала Эмбер: каким-то чудом восстановились даже атрофированные мышцы.

— Почему?

Племянница поджала губы:

— У нее нет сопротивления магии. Совсем. — Очень странно. — В один момент вся магия ритуала хлынула через нее, как через прорванную плотину.

Том вскочил с постели:

— Я хочу ее видеть.

Его никто не остановил.

В соседней комнате в постели лежала девушка, бледная и измотанная. На прикроватной тумбочке были очки. Те самые, огромные, круглые. С разбитой линзой и перемотанной душкой. Репаро применялся к ним слишком часто.

Том осторожно сжал в руках чужой предмет:

— Вы знаете ее имя?

Эмбер тихо произнесла:

— Ее второе требование, милорд… Она сказала, что не может жить под своим именем и поэтому сказала, чтобы вы дали ей новое имя.

Том прикусил губу. Ему ничего, совсем ничего не нравилось.

— Эрна, — сорвалось с языка раньше, чем он подумал. — Пусть будет Эрна.

1) псалти́рь, псалом 90, стих 13. (Весь контекст — авторский произвол.)

Вернуться к тексту

Эрна спокойно спала под надзором Эмбер и старшей Эмбер, вызванной дочерью на подмогу. Поэтому Том, как и многие другие Рыцари и оставшиеся Пожиратели, смог заняться неотложными делами.

В первую очередь пришлось разобраться с собственным имуществом. Хоть Том не чурался чужих денег, тратить предпочитал на свои, как и жить в своем доме, а не в наспех подготовленной «конспиративной квартире» Тони. Тем более, сейчас появилась Эрна. Том просто не мог позволить ей жить где придётся.

Том проглядел полученные от Соля, имеющего кое-какие связи в земельном отделе, документы. По ним выходило, что родовой дом Слизеринов еще доступен, так как именно в нем проживали обе Эмбер, официально числившиеся бездомными. Конечно, по закону Министерство обязано таким волшебникам выдавать жильё из числа арестованного, но кому какое дело!

А вот сейф Тома в Гринготтсе был арестован. Хотя бы не изъят! Слезы наворачивались: его кровью заработанные денежки, которые теперь без оправданий и суда не достать!

Еще и лечение Эрны (Том все еще пребывал в шоке от всех ее диагнозов) состояло из дорогостоящих зелий и таблеток. Так что Тому пришлось со скрипом согласиться на товарищеские кредиты. Как говорится, друзья — друзьями, но деньги врозь.

Тони тогда беззлобно улыбнулся:

— Планировали тебя с тобой света вытаскивать, а получилось, что Ее — нет никакой разницы.

Том скривил губы. Не очень приятно осознавать, что на него и так и этак повесили бы долги.

Но Тома интересовало еще кое-что:

— Что-то про нее выяснили? Где обнаружилась?

Тони пожал плечами:

— Да ничего. Ни имени, ни биографии, ни знакомых. Появилась словно из ниоткуда примерно в мае.

Соль его поправил:

— В тот самый день, когда Магия всколыхнулась.

Аддес отмахнулся:

— Совпадение!

Тони не стал препираться, просто продолжил:

— Где-то месяц-два побродила по магическим Лондону, Эдинбургу, Ньюкаслу — и затаилась в Ville errante, где мы ее и нашли.

Том удивился. Ville errante был знаменитым бродячим магическим городом, который не существовал в конкретном месте, а все время блуждал по всей Европе, западной Азии и северной Африке. У коренных жителей Ville errante не было никакой связи с остальным миром. Что очень подходило под описанную ситуацию с Эрной.

Том предположил:

— Может она оттуда?

Тони замотал головой:

— Нет. Она находилась в эмигрантской зоне. У неё есть ключ. — Он был единственным из всех знакомых Тома, кто имел хоть малейшее понятие об этом чуде Магии. Именно так его семья оказалась в Англии. И если он утверждает, что Эрна не коренная в Ville errante, значит так и есть.

Том пробубнил себе под нос:

— Тогда откуда она?

— Проснётся, узнаешь. — Похлопал его по плечу Аддес.

Вайт, до этого молчавший, протянул Тому свежее издание «Пророка»:

— Кое-что еще.

Он быстро пробежался по заголовкам и в полном недоумении выкрикнул:

— Петтигрю сам пришел в Министерство с повинной?! Он под империусом?! — И тут же ужаснулся, поняв, что именно он отдал анимага Эрне. Он молился, чтобы она не была замешана. Империус! Если вскроется, это прямая дорога в Азкабан!

Вайт ткнул пальцем в колдографию Петтигрю, который выглядел не очень здорово:

— Это не просто империус — целый коктейль. — Он пристально оглядел всех: — Это почерк Исполнителей.

Раздались растерянные вздохи. Первым пришел в себя Соль:

— У неё есть связи.

Тони нервно потер руки:

— Или она сама оттуда.

— Сбежала.

— Возможно.

Аддес прекратил общие причитания:

— Теперь будет повторный суд по делу Сириуса Блэка.

Том уже не удивлялся:

— Исполнители его потеряли. — Судя по заголовку «Хогвартс свободен от дементоров».

Постепенно данная тема разговора себя исчерпала. Том вспоминал и другие задачи. Нынешний политический курс оказался повернут к магглорожденным: им выдавали все больше и больше преференций начиная от мелких лавочек до министерских кресел, хогвартский курс маггловедения неофициально стал принудительно-обязательным, а так любимые Томом в свое время древние искусства вообще исчезли. Добавить его гипотезы про Поттера — картина становилась совершенно удручающая.

И магическая Британия была в своей беде не одинока. Даже суровая Америка немного смягчила свои жесткие требования на контакты с магглами.

Так же плохо дела обстояли с культурной жизнью. Нет, проникновение маггловского в магическое Тома не пугало, но его несомненно стоило адаптировать, и не забывать про свое, родное.

А вот с экономикой все складывалось вполне неплохо. Торговля, как внутренняя, так и внешняя развивалась. Продукты питания, одежда, ремесла, товары роскоши. Только большинство прибыльных сфер все так же оставались в руках аристократии. Чему явно пытались помешать, накладывая все более и более непомерные налоги на крупные партии продукции. Хотя бы у аристократии не пытались отнять нажитое, уже хорошо.

Постепенно разговор зашел про институты семьи и брака.

Тони чертыхался:

— Они утверждают, что не нужны никакие брачные обряды! Достаточно в министерской бумажке расписаться! — Тони весь задрожал от гнева: — Мои дети по их меркам до сих пор внебрачные и вообще не мои! Мой отец еле-еле в завещание Мишу вписал. А ему еще говорили: «Вы дарственную оформили?» — прибил бы их всех! Зря удержался! Ох, вы просто не представляете, как я был зол, когда моей девочке прилетело письмо из Хогвартса как обычной магглорожденной! Даже встреча со Спраут была назначена!

Том, как и многие другие, едва удержались от закатывания глаз. Ситуация Антонина Долохова была как раз по-типовому сложная — повылазили все проблемы текущего законодательства.

В тот далекий сорок второй, когда студенты Хогвартса массово баловались «Фатум Кюаре», Тони тоже получил ответ. Вот только подобраться к его истинной оказалось тяжким трудом — Мередит Бехан, под прозвищем Бедо, жила в маггловском мире и знать не знали ни о каких волшебниках.

Когда Тони явился к ее семья на ранчо в графстве Кент: мол так и так, волшебство, настоящая любовь и прочее — на юношу посмотрели странно, но в «чертовщине» не обвинили.

Оказалось, по далекой прабабке Беханы являлись сквибами из древнего, но исчезнувшего из магического мира рода Свенов. У Беханов даже сохранились пару пыльных томиков с заклинаниями и средневековая листовка с призывом убивать гоблинов, которую считали не более чем детской забавой. Тони таким открытиям успел и поудивляться, и порадоваться.

Суд да дело, но отношения с Беханами он справил. Магия семью не беспокоила, зато очень обрадовались переведенным в фунты деньгам и золотым украшениям. Бедо же оказалась умной, приятной, быстрой на подъём девушкой, знатоком маггловской истории и четырех иностранных языков — ровно такой же, как и Тони.

Свадьбы справили две: одну маггловскую (гуляли всей окрестной деревней, в которой Тони зарекомендовал себя как обаятельный сын землевладельцев из далекой Ирландии, в чем не соврал) и одну магическую (обрядовую). А вот когда дошли до Министерства начались проблемы.

Видите ли, Беханы по бумажкам считались обыкновенными магглами, требующими не подтверждающей в заявлении о браке печати, а Обливиэйта; самому Тони назначили штраф в баснословные двести галлеонов — и никакие увещевания про Магию, истинных, древнее родство на диванных чиновников не сработали.

Том хорошо помнил, как вместе с остальными (включая родителей Тони), ругался, матерился, но бегал и спасал друга и его жену от министерских «специалистов». Восемьсот галлеонов ушло только на взятки, чтобы про неудачно пришедшую пару забыли. Еще двести — отряду обливиэйтеров, чтобы про ранчо в графстве Кент забыли. И около ста скинулись для самих молодожёнов на успокоение нервов и грядущие расходы: Бедо ждала первенца.

Каким-то чудом обошлось. Николас Эллис Долохов, для семьи Николай, для друзей Никки, родился крепким, здоровым, точно в срок. Правда по всем магическим законам считался незаконнорожденным, и его вводили в семью через кучу сложных и нудных обрядов.

Потом у Никки появились два младших брата и сестра. Семья жила счастливо, особенно дети. Их любили бабушки и дедушки как со стороны отца, так и матери. Им нигде не запрещали проявлять магию, колдовать, не пытались подавлять, и даже Статус секретности не особо заботил. Ну подумаешь, Алекс окатил деревенского мальчишку водой из ручья. С кем не бывает. Еще и драка была. Том, когда услышал эту историю, хохотал до упаду.

Хогвартс для сыновей Тони оплатил полностью. Отучились мальчишки спокойно. А вот с наследством начались проблемы. Предки Бедо были невероятно богаты! И прибрать к рукам хоть часть очень хотелось.

Через саму Бедо проворачивать подобный трюк даже не пытались. Начали с Никки.

Докажи, что ты тот самый Свен. А где кровная печатка? Родовой отзвук магии? В какой-то момент уже хотели бросить затею. Но сам Никки встал в позу. Крикнул отцу, что за честью матери не постоит, и хлопнул дверью. Где он был целых три месяца, никто так и не узнал, но вернулся чрезвычайно довольный с титулом лорда Свена, местом в Палате, родовым замком, частично выкупленными библиотекой, семейными реликвиями и тридцатью тысячами галлеонами в кармане.

Правда на том романная история семьи Долоховых-Беханов для Тома прервалась. Он умер и нагонять приходилось сейчас. И судя по крикам Тони, было чего.

Аддес хмыкнул:

— Эту историю я еще не слышал. Я чем суть?

Тони набрал побольше воздуха:

— Май, Лиза должна в Хогвартс пойти. Думаю, как обычно: письмо, чек, я оплачиваю — шито-крыто! И тут проходит письмо: «Уведомляем, что-то там. Вы — волшебница. Преподаватель придёт к вас в пятницу вечером». — По комнате прокатился недоуменный смех. — У нас у всех глаза по пять копеек! Ну ладно, ждем. Приходит Спраут. Увидела нас, бросила «так и знала, что не однофамильцы!» — посмеялись, сели, чай выпили. Оказывается, списки магглорожденных присылает Министерство, ходить профессора обязаны, им никуда не деться. Мою Лизу посчитали магглорожденной!

Том прищурился:

— Зачатую в обрядовом браке и признанную родом? — Вон оно как!

— Да. Я — чистокровный, жена — сквиб, сын — лорд Магии, дочь — магглорожденная! — Тони вскинул руками: — Я уж хотел идти, Министерство выколачивать. Бедо остановила. Написал Макгонагалл, вот так-сяк. Она мне тем же вечером чек выписала.

— Минерва теперь еще и казначей?

— Уже восемь лет как.

Том мог охарактеризовать все только катастрофой. Хотя не мог не признать, новая веха приключенческого романа семьи Тони крайне интересна. Кажется, уже похоже на зависимость.

Том внимательно оглядел присутствующих:

— Кому-нибудь есть что добавить? Сейчас я охочий до любых сплетен.

Все призадумались. Том ждал. Он просто не верил, что за двенадцать лет не произошло ничего нового. Они в свое время за пять воротили столько, что потом еще пятнадцать проблемы разбирали.

Том даже примерно понимал, о чем может пойти речь. Об оставшихся Пожирателях, младшем поколении, ушедшем в мир магглов Абракасе Малфое.

— Истории про другие миры послушать не желаете? — неожиданный голос заставил Тома вздрогнуть.

Он быстро обернулся ко входу, к которому сидел спиной. Эрна тяжело опиралась на дверной косяк, оттолкнулась, медленно поползла к общему столу, рухнула на первое свободное место, по правую руку от Тома, вытянулась и блаженно застонала:

— Вы меня чертовски хорошо подлатали, раз все болит. Спасибо. У самой руки как-то не доходили.

Том ощущал дрожь в теле от ее слов:

— Почему?

— У меня было пять свободных часов в неделю. Тут не до здоровья. — Она оглядела опешившее сборище: — Мою вторую просьбу выполнили? Как назвали?

Том нахмурился. Что назвали?

Соль нарушил общее молчание:

— Эрна. — Том едва не стукнул себя по лбу: он — идиот! — Жеская форма имени Эрнест. От латинского Ernestus — искренний, серьезный. Есть так же форма Эрнестина. — Том даже половины этого не знал! Эрна было для него случайным, но очень трепетным, раз сразу впилось в разум, набором звуков! — Меня зовут Солвет Лестрейдж. Я ответсвенен за вашу новую личность, поэтому пожалуйста, сообщите мне то, что хотите учесть. Вашу дату рождения или какие-то другие сведения.

Эрна кивнула:

— Мне двадцать шесть… нет, двадцать семь уже. И Эрнестина мне нравится. Дату рождения, пожалуй, на любое число, кроме тридцать первого июля, октября и второго мая.

Соль по-чопорному, аристократично кивнул. Спрашивать ничего не стал.

Тони замялся, его глаза забегали:

— Вы что-то сказали про другие миры?

Тому тоже было интересно, но он не мог и слова вымолвить. Эрна же поправила разбитые очки хрупким запястьем. Он чертыхнулся про себя: точно, еще нужны новые очки, одежда…

— Я могу попросить что-нибудь поесть? Очень голодная.

Лица вокруг тут же сконфужено сморщились или выпучились. Оставлять человека, только недавно вышедшего из обморока без пищи — верх идиотизма.

Тони громко крикнул:

— Тан!

Неуловимый домовик поставил перед Эрной тарелку с яичницей, черным пудингом, хлебом, чашку молочного чая.

— Вы не против?

Все закивали головами. Хоть по этикету не принято разговаривать во время основного приема пищи, сейчас всем было все равно.

Эрна заглотила хлеб, практически не жевавши. Она в целом разобралась с едой за полторы минуты, что удивительно. После довольно потягивала чай.

Как только пустая тарелка перед ней исчезла, она обратилась ко всем:

— Хоть я и попросила новое имя, наверно, стоит назвать старое. — Все застыли в предвкушении. — Гарри Поттер. — Что?! — Гарриет Поттер. Девочка-Которая-Выжила. Вот вам и другие миры. Здравствуйте. — Все уставились на Тома, словно он должен знать все ответы. Он хотел, чтобы ему кто-то подсказал! А Эрна продолжила: — Не знаю, есть ли у вас какие-то сведения про другие миры. В моем было лишь пару сумасшедших теорий, которые никто не считал серьезными, но вот я здесь. Я тут оказалась в мае. А в моем времени был май две тысячи седьмого.

Так вот на что Магия среагировала! Она перенесла Эрну сюда!

Тони уточнил то, что Тому казалось самым важным:

— Почему вы…

— «Ты».

— Почему ты оказалась здесь?

Эрна пожала плечами:

— Убили. — По Тому пробежали мурашки. — Не знаю за что, не знаю зачем, но убили.

Аддес сложил руки на груди:

— Так голосновно утверждать. Вы могли просто не заметить вмешательство Магии или стать жертвой какого-нибудь ритуала…

Тома удивляло, как быстро окружающие приняли факт перемещения целого человека через миры. Но тут же зацепился за холодный взгляд Вайта. Нет, не приняли, проверяют. Прощупывают.

Эрна вздохнула:

— Это точно убийство. Я хорошо знаю это чувство.

— Откуда? Смерть возможно пережить лишь раз.

— Вот именно: ее нужно пережить.

— Это невозможно.

— Посмертие для каждого выглядит как лучшее воспоминание: родной дом, Хогвартс… вокзал Кингс-Кросс. — Ее глаза, миндальные ярко-зеленые, излучали неестественное сияние, словно светились изнутри. — Не буду голословно утверждать, я была там всего один раз.

Солвет заметно вздрогнул. Том мог понять почему. Обе Эмбер только недавно подтвердили: Эрна переполнена древней, темной магией. За разбитыми, круглыми, огромными очками с мутными линзами скрывался цвет непростительных. Цвет Авады, Круцио, Империуса. Цвет, который никак невозможно получить живым.

Том наконец-то разинул рот:

— Когда пришла сюда? — Но его все равно прошибала заметная дрожь.

Эрна опустила взгляд, отхлебнула чай:

— Нет, когда меня убил Волдеморт.

В комнате повисла полная тишина. Эрна скуксилась:

— Да ладно вам! Вы же знаете это чертово пророчество! Раз у вас им так легко разбрасываются направо и налево, навряд ли оно имеет хоть какой-то смысл. Не то, что в моем мире. — Ее рот заметно округлился: — О, я подумала кое-что, бред конечно, но что, если миры не находяться в полной изоляции друг от друга? Может пророчество из моего мира попало в ваше, и сейчас его используют для каких-то политических целей? — Молчание сохранялось. Эрна беспокойно крутилась на своем месте, поджимала губы, щелкала пальцами — злилась? — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы». — С каждым ее словом Тому становилось все хуже. — «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца». Все так?

Заметно побледневший Соль кивнул:

— Все так. Кроме последних двух строк.

Эрна махнула рукой:

— После войны первая часть пророчества была известна абсолютно всем.

Тома пугала предпоследняя строка. «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой».

Его голос немного дрожал:

— Оно не имеет никакого смысла.

Эрна приподняла челку, обнажив лоб с едва заметным, зажившим шрамом в виде молнии, и строго посмотрела на Тома:

— У вашего Гарри Поттера есть шрам в виде молнии. — Том медленно кивнул, едва не скукожившись от ярко-зеленого, очевидно потустороннего взгляда. — Он от Авады? Это крестраж?

С Тома резко схлынули все эмоции, оставив лишь зияющую пустоту. Мысли начали течь быстро, как обычно, без единого признака страха, отчаяния или любви.

Эрна спросила про крестраж. Крестраж, полученный от непростительного заклятия, в теле живого человека. Чисто теоретически такое было возможно. Том читал пару исследований, пускай и теоретических. Вот только… создание нечто подобного возможно только когда от человека остается меньше одной шестьдесят четвертой души. Это шесть созданных крестражей. Тогда человеческая душа уже не способна поддерживать целостность материального человеческого тела и сама, как отдельная субстанция, ищет более подходящую оболочку. Это не будет человек или животное — что-то совершенно крохотное, но имеющее сильные магические потоки. Паразит. Паразит с уничтоженной личностью. Именно поэтому Том ограничился четырьмя. Он был не настолько сумасшедшим, чтобы превращаться в…

Том задохнулся. Он прекрасно помнил все письма Эрны. Его упоминания. Безумные, насылающие кошмары и видения, уничтожающие Эрну. Паразит в шраме. Вот кто Он был. Другой мир. Другой Волдеморт. Том Марволо Риддл, который не смог остановиться и создал седьмой, восьмой или десятый крестраж!

Том отчеканил:

— Нет. У Гарри Поттера незаконченный обряд прививки зеркального соулу. Если его доделать — шрам исчезнет.

Эрна опустила руку от лица. Черная лохматая челка снова закрыла ее лоб и часть огромных круглых очков. Встала из-за стола. Ее голос заметно дрожал:

— Тогда нам пока больше не о чем разговаривать. — И быстро покинула столовую.

Том закрыл лицо руками: это была катастрофа.

Последние дни Гарри прошли в воспоминаниях. Он из раза в раз пересматривал флакон Волдеморта и подмечал все больше и больше деталей.

Он понял, что не мог разглядеть то, что не видел сам Волдеморт. Например, напавших на дом Поттеров. За окнами сияла черная непроглядная пустота. Не возможно было выйти за пределы зоны видимости Волдеморта. В самом конце оставалась доступной лишь детская. Не мог слышать то, на что Волдеморт не обращал внимание. Видимо текст обряда он произносил практически не думая. Навык, доведенный до автоматизма. Но Гарри мог в любой момент поставить воспоминания на «паузу» и просто бродить, рассматривать окружение.

Теперь он досконально изучил каждую черту лиц своих родителей. Он теперь знал, что правый уголок рта его отца был опущен относительно левого, что у его мамы пухловатое круглое лицо с широким подбородком — это давало куда больше, чем потускневшие старые колдографии.

Гарри так же досконально изучил первый фрагмент воспоминаний, где происходила игра в покер.

Волдеморт, как и сам Гарри в первый раз, обращал внимание на малый круг лиц, хотя их было куда больше. Среди детей Гарри нашел маленькую Лизу, с серьезным видом помогающую девочке постарше сматывать пряжу в клубок, нашелся Селвин, незадолго до конца фрагмента подравшийся с Ноттом-средним (Элефантом то есть. Гарри не забывал, что есть еще один Нотт, Теодор, его одногруппник с Равенкло) за ту самую модель аэроплана.

Гарри пристально понаблюдал за кропотливой работой Зевса (или Юпитера, одно имя другого не лучше). И хоть воспоминание не воспроизводило его речь, Гарри был уверен, его кузен ругался, как сапожник, судя по непонимающей реакции остальных и недовольному лицу Артурианы. Кстати, Артуриана (как ее называть, невестка?) тщательно следила за ходом взрослой беседы, и вклинилась ровно тогда, когда посчитала нужным. А ее настоящая, вторая работа была тем же Мерлином только в желто-черных тонах хаффлпаффа. Этот Мерлин был уже чуточку больше размером, с большим количеством деталей, вышивкой, пуговицами — куда аккуратнее. Во всяком случае Зевс искренне улыбался, поглядывая на рукоделие своей невесты.

Среди взрослых так же обнаружилось много интересных личностей. Помимо некоторых, знакомых по газетам, политикам, там присутствовал и Люциус Малфой. Он время от времени кидал на своего родственника пытливые взгляды, особенно когда он брался за бутылку, словно проверяя не перепил ли. Так же в компании «неслышимых» обнаружился молодой профессор Снейп. То есть как молодой — еще моложе, чем есть сейчас. Гарри знал, что Снейп был Пожирателем. Этот факт никогда не замалчивался. Но только сейчас Гарри полностью осознал правдивость слов Селвина. Многим из них в восемьдесят первом навряд ли было даже тридцать. А ведь даже дядя Вернон считал самого себя до этого возраста совсем не разумным, хотя у него уже были тетя Петунья и Дадли.

В конце концов, к среде Гарри надоело бродить по воспоминаниям. Он смотрел на себя в зеркало и видел не Джеймса Поттера, на которого все время намекал Снейп, а Зевса. Такого же худощавого, с острым, а не массивным подбородком, серыми прямыми бровями и болотно-зелеными миндалевидными глазами. Практически такие же были у Генриха, только бледные. У дяди Чарльза отчетливо прослеживался миндаль. Семейная черта Поттеров?

Гарри скрипнул забами. Он никогда не думал, что у него могла быть семья. Тем более такая большая. До восьми лет он все еще верил, несмотря на все россказни тети Петунья про вождение в нетрезвом виде, что папа с мамой придут за ним, похлопают по голове, скажут, что все произошедшее просто дурной сон, обнимут, поцелуют. После восьми эта вера исчезла. Даже подаренный Хагридом фотоальбом оставался лишь фотоальбомом: без лиц, без фраз, без любви.

То, что дал Гарри Волдеморт, было намного хуже. Это настоящие воспоминания. Где буквально в двадцать минут времени уложилось куда больше правды, чем во всех фразах окружающих «Гарри, как же ты похож на своих родителей!»

Папа и мама были не идеальными. Отец то ли порвал, то ли просто испортил отношения со своей семьей, но успел-таки перед смертью помириться хотя бы с Генрихом. Мама могла злиться, не любить Волдеморта, волноваться о Гарри и иметь такие же плохие привычки, как у Гермионы.

Невестка придумала целый план, как сподвигнуть Волдеморта на то, что она хотела, как подвести к этому Зевса (именно она толкнула его в сторону Риддла, чтобы тот попросил об услуге). Да и сам Зевс, так похожий на Гарри. Или Гарри был похож на него.

Дядя Чарльз — милый и заботливый, во всяком случае для друзей и семьи, человек. Необычайно теплый и хрупкий. Гарри так и представлял, как дядя гладил бы его по голове, чтобы успокоить, и как тетя Дорея учила бы играть в карты и основам финансов. Гарри несомненно бы понабрался бы от нее пару матерных.

А ведь еще упоминались дедушка и некая леди Юфимия. Может бабушка: тогда она бы приходилась тете Дорее свекровью и могла требовать официального обращения.

Гарри много думал, представлял себе семью, которой лишился. Где он был бы не Тем-Самым-Гарри-Поттером, не Мальчиком-Который-Выжил, не копией своего отца, не с глазами матери — просто Гарри.

В среду эти мысли достигли апогея. Когда с самого утра на зельях Снейп в очередной раз придрался к Гарри из-за внешности, ему лишь хотелось крикнуть: «Разуйте глаза! Посмотрите на меня прежде, чем обвинять!» — понял, что-то не сходится.

Он задавался лишь одним вопросом: где многочисленные родственники сейчас? Почему ему пришлось жить у Дурслей? Почему так радеющие за него Зевс и Артуриана не забрали его, после смерти родителей? Где дядя Чарльз? Тетя Дорея? Иная родня, которая, очевидно, была?

Весь остаток среды Гарри провел в библиотеке, прогуляв все уроки, с непримиримой яростью перебирая старые газеты. Но наткнулся лишь на короткую записульку: «В ночь с 1 ноября на 2 ноября на поместье Поттеров было совершенно нападение Пожирателей. Были немедленно высланы авроры. Ведется расследование». Пожиратели! Гарри были нужны чертовы ответы!

Письмо Волдеморту вышло сумбурным, вырвиглазным из-за большого количества клякс и зачеркиваний, на которые Гарри было плевать, и несколько сюрреалистическим. Он быстро добрался до совятни, прикормил Буклю и вдоволь нагладив любимицу, отправил письмо. Теперь ему оставалось лишь ждать.

* * *

К вечеру пятницы в коридоре его перехватил Сумасшедший Нотт, завел в неприметный угол и что-то протянул:

— Держи. — Протянул Гарри резную шкатулку с кленовыми листьями из красного дерева. — Он сказал, у вас намечается долгая переписка. Это связанные шкатулки. Работает так же, как флакон — открывается тому, кто сделает это первым. — Гарри недоверчиво прищурился. — Ладно. Давай, открой.

Он аккуратно откинул крышку и подивился. Шкатулка внутри оказалась куда больше, чем снаружи. Какое-то заклинание пространственного расширения? В ней было письмо и еще что-то в глубине. Гарри захлопнул шкатулку.

После за него взялся Нотт, и Гарри что-то кольнуло, а старшекурсник отдернул руку, зашипел. Гарри вздрогнул, увидев кровь, а Нотт отмахнулся:

— Забудь. Это Лорд. Отец говорил, что он не любит, когда берут чужое.

Гарри замялся:

— Я-я что-то почувствовал.

Лицо Нотта вытянулось:

— Еще и сигнальные чары? — Грубо сунул шкатулку Гарри. — Я свою работу выполнил.

Развернулся и ушел.

Гарри лишь помотал головой и как обычно, направился в Выручай-комнату.

Шкатулка была снова открыта. Толстое, распухшее письмо изъято. И Гарри замер. На дне шкатулки была игрушка. Он достал ее дрожащими руками. Тот самый второй Мерлин, желто-черный, с пуговицами. Он был совсем небольшой, плохо набитый, но лицо, вышитое темно-синими нитками улыбалось. Откуда у Волдеморта Мерлин?

Гарри неаккуратно порвал конверт, на пол высыпались фотографии, черно-белые, сепии, цветные, движущиеся и застывшие. Гарри сглотнул. Письмо знаменитого Волдеморта начиналось банально:

«Уважаемому Гарри Поттеру.

Твое письмо меня очень удивило. Но ты прав: ты имеешь право знать ответы.

Мои воспоминания не ложь. Твой шрам не имеет никакого отношения к Аваде. Это лишь недоделанный ритуал. Позови любого ритуалиста, которому доверяешь (предлагаю услуги Элефанта Нотта), и проведи ритуал заново. Твой шрам зарастет».

Гарри неосознанно потер причину своих многих бед. Да, именно бед. Шрам сделал его знаменитым, сделал его легко узнаваемым в толпе. Гарри сглотнул. Он сделает все, чтобы от него избавиться.

Дальше Волдеморт нарисовал фамильное древо Поттеров, где выяснилось, что Зевс Гарри не кузен, а двоюродный дядя. И в целом древо выглядело достаточно запутанным и большим. Но у всех, кроме Гарри и Артурианы была проставлена дата смерти, и в большинстве случаев — первое-второе ноября восемьдесят первого.

Потом Волдеморт в кратце описал, что произошло со всеми Поттерами, и как в этом обвинили Пожирателей(«они хоть и горячие разумы, но надеюсь, еще не выжили из ума»). И чуть подробнее расписал «самоубийство» Зевса:

«Сразу после тех событий, несколько младших детей, братьев и сестер Рыцарей и Пожирателей, видели, как Юпитер о чем-то спорил со своей невестой, упоминая о разрешении покинуть Хогвартс».

Гарри легко счел мысль — Зевсу помогли умереть.

«Юная леди Смайт не вернулась в Хогвартс после зимних каникул в том году. Она была у Блэков».

Гарри с замиранием сердца прочитал про Сириуса, всю его семью, как Регулус и Артуриана искали Гарри, про сумасшествие последней, о судебном решении на запрет встречи, и как семья Блэк была вынуждена переехать в Голландию, чтобы избавиться от преследований и угроз Азкабаном в Британии.

«Письмо Блэкам с моей стороны уже отправлено. Я известил их обо всем, включая тебя. Остаётся ждать ответа, о котором, конечно, извещу.

И, навряд ли поверишь, но Мерлина нашли случайно лет девять назад. Могу успокоить, в том доме детей не было, с ним никто не играл. Если память не подводит, леди Смайт планировала сделать четыре игрушки. По одной на каждый факультет».

Гарри сам не понял, когда потекли слезы. Этот самый Мерлин, игрушка, то немногое, что по-настоящему всегда принадлежало только ему.

Потом было огромное полотно текста про фотографии — «Рыцари любезно предоставили несколько из личных архивов.» — и их детальное описание.

На одной из них было выпускное построение папы и мамы Гарри. Среди большого количества человек, чуть больше сорока, легко высматривались Френк Лонгботтом, Сириус Блэк, Римус Люпин, Северус Снейп, Питер Петтигрю и Николас Долохов (видимо именно ему и принадлежала фотография). Были еще другие, но Гарри пристально разглядывал названных. Они были борцами за справедливость, мучениками, несчастными людьми, несправедливо посаженными в Азкабан, профессорами Хогвартса, преступниками, скрывающимися от правосудия, Пожирателями — их лица были совершенно одинаковыми. Простые ребята, которых Гарри видел каждый год. Грустные, что закончилась целая эпоха в Хогвартсе, радостные, что впереди еще целая вечность — они все были людьми.

На другой фотографии, обычной, маггловской, черно-белой, идущей с пометкой «хранить в темном месте от выцветания», Гарри быстро углядел молодого Волдеморта, который вместе с пухлой, совсем юной и нескладной хаффлпаффкой ставил «рожки» совсем крошечному дедушке Чарльзу со знаком льва на груди. Фотография была подписана сороковым годом.

На ней были еще люди: равенкловец Аддес Нотт, бабушка Дорея с змеиным знаком, ленивый Абракас Малфой, которого Гарри уже изучил вдоль и поперек в воспоминаниях. Волдеморт писал: «Не только среди Пожирателей есть потери» — кто имелся ввиду Гарри так и не понял.

Было еще несколько (на самом деле много колографий) с семейством Поттер, Блэк, школьные фотографии дедушки Чарльза в слизениской гостиной, отца Гарри, Зевса и Артурианы (оказывается Генрих увлекался маггловской фотооптикой) — смешные, веселые, повседневные, официальные. Это были просто фотографии, но каждая из них была пронумерована. По номеру Гарри находил в длинной письме ее историю — проказы в Хогвартсе, ночные вылазки в библиотеку за тайными знаниями, бренчание гитары. Под конец Гарри просто не мог сдерживать рыдания.

Волдеморт снова делал ему плохо. Снова напоминал, что искренне не понимает, почему все сравнивают Гарри с Джеймсом, если нравом больше похож на Генриха, такой же упрямый; напоминал, что не знает причин нападения на дом Гарри; не знает, почему убили его дедушку и бабушку, но обещает разобраться; говорит, что может предоставить Гарри воспоминания о его бабушке с дедушкой, хоть общался с ними не долго; снова напоминает, что верить ему совершенно не обязательно, это выбор только самого Гарри. И в конце добавил:

«Слышал, ты выбрал руны. Молодец. На той шкатулке, что я тебе передал, высечены некоторые. Разберись с ними. Когда-нибудь пригодятся», — задыхаясь от слез, Гарри бросился рассматривать шкатулку на которой и правда были вырезаны между крупными кленовыми листьями мелкие руны, больше похожие на россыпь звезд или спелых ягод. Чертов Волдеморт ну никак не мог обойтись без домашки!

Пока Эрна заперлась в своей комнате (подпуская к себе только двоих Эмбер и домовика, и на том спасибо), Том старался не падать духом, поэтому занялся работой.

Во-первых, куча писем. Вальбурге Блэк, Эмануэлю Розье, Карфану Ридеру — и многие другим Рыцарям, так или иначе отошедшим от дел. Тоже самое с Пожирателями. Во-вторых, организация уже имеющихся под рукой людей, средств и ресурсов. Финансовых потоков, новостных сводок, доступа в отдельные министерские кабинеты. В-третьих, сбор доказательств собственной непричастности в убийстве четы Поттеров и невиновности Пожирателей в бесчинствах. Слухов, скупых досье, обрывочных судебных протоколов. В-четвертых, личный разговор с обиженными на него лицами.

Одно из них стояло прямо напротив Тома, всем видом так и кричало, что находится здесь ниже его статуса. Люциус Малфой — сын Абракаса Малфоя и Роуэн Кэрроу, ближайших сподвижников Тома долгие годы.

Этим двоим… не то, чтобы повезло.

На момент поступления Абракаса в Хогвартс, он уже знал свою истинную Роуэн и был с ней помолвлен. Вот только статная женщина изысканных манер и специалист по астрономии была старше своего избранника на целый век. Не сказать, что это как-то влияло на их отношения, но даже для волшебников, живущих по двести пятьдесят-триста лет, такая разница в возрасте совсем излишня.

Люциус, родившийся в пятьдесят четвёртом был поистине долгожданным, но очень-преочень поздним ребенком своей матери. Поэтому так и остался единственным сыном и наследником, из-за чего его жутко баловали. Особенно женщины семьи Блэк: Вальбурга, Дорея, Друэлла. Люциус вырос капризным, изнеженным и чванливым — дикая смесь! Которая в Хогвартсе только разрослась, добавив хвастливость, спесивость и заносчивость. Как итог, перевоспитывали Люциуса всеми Рыцарями. Хотя Абракас, конечно, упоминал, что этого не требуется.

Хоть как-то исправила Люциуса лишь женитьба. Нарцисса, урожденная Блэк, хоть и отличалась тихим нравом, но спуску не давала. А уж когда родила сына, Драко, так и подавно.

Но сейчас Том смотрел на своего воспитанника, с чьим обучением явно просчитался, на его поджатые губы, отделённый в сторону взгляд, совершенно не желающий на кого-либо смотреть, и понял, что последние годы сбросили весь прогресс. Или наоборот, развили. Да только непонятно куда.

Когда после смерти Тома началась чистка Пожирателей, Люциус всех свято уверил словами и деньгами, что был причастен ко всему произошедшему исключительно под Империусом.

Том его не осуждал. У Люциуса в тот момент особо не было выбора: на руках семейное дело (выращивание пшеницы, производство мучных продуктов), разболевшаяся после всех пережитых нервов жена, годовалый сын и едва не сошедший с ума отец. Видимо как раз последнее Люциус Тому до сих пор не запамятовал.

После смерти матери от диабета, который поздно заметили, Люциус остался один на один с любимым, но сильно сдавшим отцом. Абракас начал понемногу выпивать. И хоть быстро бросил, у его сына развилась алкогольная фобия. А потом к страхам перед званными вечерами добавился еще и восемьдесят первый год.

Том не считал, что они с Абракасом прям лучшие друзья, что братья да не разлей вода, но видимо Абракас именно так и думал. Поэтому после известия смерти Тома впал в глубочайшую депрессию, из которой его выводила только забота о внуке. Но стоило тому подрасти до шести лет, как Абракас отдал ему свою палочку, собрал вещи и исчез.

Аддес только недавно со слезами на глазах рассказывал самому Тому все те события, как долго Абракаса искали, как безуспешно, как думали, что погиб или того хуже. Пока через пару лет Алекс Долохов, часто выбирающийся в маггловский мир ради книг, музыки и фильмов, случайно не встретил Абракаса в каком-то торговом центре. Вой среди Рыцарей поднялся страшный. Оказалось, сбежавший Малфой не придумал ничего лучше, чем избавить себя от магии. Правда понавешал всяких отвлекающих и отваживающих артефактов, чтоб прям совсем с концами не найтись.

Алекс, не даром что сын Тони, безо всяких увещеваний, надергал Абракасу уши, обвинив в безответственности, безалаберности и еще кучи разных «без». Старший Малфой вроде как даже извинился, но стоило другим попытаться до него достучаться, как снова испарился.

Его до сих пор видели то тут, то там. Но призвать обратно, в магический мир, или просто даже к семье, так и не получилось.

Все, что от него осталось, так и досталось Люциусу. Он даже вступил в официальное наследство и лордовство, но для сорокалетнего выглядел сильно постаревшим, с сильнозаметными морщинами, вечно недовольным, презрительным взглядом. И тотальным недоверием ко всему томовскому.

— Милорд, — улыбка Люциуса стала отвратительно фальшивой, как и голос, — могу узнать зачем вы меня вызвали?

Том охнул про себя. Он был уверен, что «пригласил» собеседника, а не «вынудил прийти»:

— Какие-то твои ближайшие планы на… нашу старую компанию?

Лицо Люциуса зашлось в жевалках:

— Хотелось бы оставить все на прежних местах.

Переводя, он не хотел участвовать. Том кивнул:

— Хорошо. У меня нет никаких дел, просьб или приказов к тебе, твоей семье и твоему дому.

Облегчение Люциуса выдало лишь переминание с ноги на ногу:

— Вы не будете искать моего отца?

— Думаю, когда его случайно встретят, ему передадут. Но возвращаться или нет — дело самого Абракаса.

На этот раз Люциус не мог скрыть своего разочарования. Он все еще хотел вернуть отца. Том облегченно вздохнул, хоть что-то в этом человеке осталось от прошлого ребенка:

— Я не могу никак на это повлиять, Люси. И ты это знаешь.

Люциус моментально отреагировал на свое старое прозвище, посмотрел Тому в глаза и прошипел:

— Как бы я хотел, чтобы отец вас никогда не встречал. — Развернулся на каблуках и буквально вылетел из кабинета, хлопнув дверью.

Том удивленно захлопал глазами. Так, кажется, эти отношения поправит только его вторая смерть. И он даже догадывался, кто будет танцевать на его могиле.

А после задумался, кого «вызвать» следующим, как в двери показалось чрезвычайно довольное лицо Соля.

— Что произошло? Давно не видел Люси настолько злым.

Том поднял брови:

— Я отказался искать Абракаса.

Соль покачал головой, но тему завел совсем иную:

— На счет Ее личности. Кое-что нашел. — Он протянул Тому бумагу.

Он быстро пробежался глазами. Биография некой Каролины Брайт, 25 октября 1966 года рождения. Незаконнорожденная дочь Ричарда Поттера (Том удивился такому повороту событий) и французской магглы Мелиссы Робен. Каролина выросла без отца, под опекой матери.

В возрасте восьми лет, когда у нее начались стихийные выбросы, мать бросила дочь недалеко от малоизвестного частного пансиона и уехала на родину. Каролину нашли воспитатели, дали ей фамилию Брайт, но девочка не пробыла в пансионе и недели. Через три дня сбежала в Ville errante. С тех пор ее судьба неизвестна.

Том махнул бумагами:

— Интересная история.

— Да нет, не история. Труп этой девушки сейчас лежит в морге при ДМП.

Вот тут Том подобрался:

— Подробнее.

— О ней пока знают три человека: немного галлеонов, обещаний — ее незаметно похоронят по всем правилам.

Том продолжил мысль:

— А имя можно сменить. — Соль кивнул. — Не слишком ли идеально выходит? Брайт идеально подходит. Что по возрасту, что по родству.

Том и так думал как-то вписать Эрну в боковую ветвь Поттеров. Тем более Ричард был гулякой и повесой, каких мир еще не видывал — неудивительно, окажись у него парочка внебрачных детей. Такой яркий след магии ни с чем не перепутаешь. Так что сложившиеся обстоятельства сложились крайне удачны.

Соль нахмурился:

— Я проверил и… — Для него совершенно не естественно запинаться. — Каролины Брайт не существовало.

— Что?..

— До мая этого года Каролина Брайт не существовала совсем. И внешне… они слишком похожи. Каролина и… Она, мисс Эрнестина. — Новости — так новости. — И Она была права. Пророчество может быть из другого мира. Отдел тайн с шестнадцатого века так «подворовывает» артефакты. Я заставил хранителя зала тишины проверить наше пророчество на чуждую магию. Результат положительный.

Когда все так идеально сходится сходится, жаловаться на что-то грех. Том скомандовал:

— Похороните Каролину как полагается. — Не иначе, как Магия помогает.

Соль кивнул и вышел из кабинета.

Хотя почему «иначе»? Помогает, еще как! Не иначе как Ее волей появилась такая удобная Брайт! И насмешка в Ее стиле: от трупа избавьтесь сами.

Том прихватил заранее заготовленный подарок, бумагу с новой личностью и бодро направился к комнате Эрны.

* * *

Прямо перед дверью чуть спасовал.

В предыдущие дни он очень внимательно перечитывал письма Эрны, чтобы вычленить про Него, другого себя, все, что возможно — привычки, характер, натуру, влияние магии, ее очерк — все: лишь бы не повторять. Лишь бы не на секунду не напоминать Эрне Того.

Том подошел к двери. Дёрнул ручку. Удивительно, но дверь открылась. В чужой комнате было тепло и очень светло. Эрна, смотрела на него чуть сонными, маслеными глазами, сидя в постели. В ее руках была книга, но судя по положению запястий, уснула за чтением. Эмберы донесли до Тома, что она очень много спит и что так и надо.

Эрна поправила очки запястьем:

— А я только думала идти к тебе. — Том молчал, видя, что она хочет сказать что-то еще. — Извини за ту сцену. Я сорвалась.

Том подивился:

— Ты мне ничего не должна. — Что было правдой.

— Я хочу заключить перемирие. Идет?

— Почему не мир?

— Не уверена, как у нас все пойдет.

Сердце Тома неистово стучало просто от того, что она была рядом. Неудержимое желание, счастье, неловкость. Но Эрна ни на что не отвечала, не видела — не понимала. Том не стал давить:

— Хорошо. — Хотя зубы скрипели. — Какие условия?

— Вопросы. — Том кивнул, стараясь не попадать под чары непростительных в ее глазах. — Ты собираешься начать войну?

— Предпочитаю политику боевым столкновениям.

— Уничтожать магглов и магглорожденных?

— Зачем мне это? Куда лучше и надежнее ввести их в наше, магическое общество.

— Пытать и убивать тех, кто с тобой не согласен?

— С любыми, даже самыми закостенелыми идиотами, можно сторговаться.

— Имеешь ручную змею?

Том захлопал глазами:

— Что?

— Змея. Анаконда-там… Не помню!

Том подивился. У его двойника была змея?! Что за вздор!

— Я — василиск, со змеями не лажу.

Эрна нахмурилась:

— В тебе есть хоть что-то от Волдеморта?!

Том растянулся в широкой улыбке:

— Разве что крестражи. — Он любовно дотронулся до шкатулки, которую прихватил собой и сейчас поставил на прикроватную тумбу. — И то, я так понимаю, не все.

Эрна сильно сжала кулаки. Том забеспокоился, останутся порезы на ладонях.

— Их было семь. Я их уничтожила. Все. До одного.

Том погладил Эрну по спине, от чего вздрогнула:

— Четыре. Два из них пущены на воссоздание этого тела. Скоро присоединю к себе все остальные.

— Зачем?

— Они мне больше не нужны.

— Волдеморт больше всего боялся смерти.

— Дурак.

Эрна сначала прыснула, потом громко рассмеялась, заплакала, заревела. Том ее успокаивал и попутно пытался остудить свой собственный гнев. Вот так картинка и сложилась.

Тот портрет Волдеморта, который он сделал по письмам подтвердился: тирания, деспотия, безумие. Так же подтвердилось наличие семи крестражей, один из которых был прямо в Эрне. Чтобы его уничтожить, ей пришлось умереть. И ни черта не фигурально! А так же, стало понятно, что Эрне нужно лечение. Хороший целитель душ. Точно такой же, как сидевшим в Азкабане. Почему-то это бесило Тома больше всего остального. Или так просто казалось, потому что навалилось много всего?

— Побудем пока здесь, солнце моё. Займусь своим оправданием, верну арестованные дом, сейф, и заживем, как полагается.

В глазах Эрны проявилась паника:

— Не трогай мелкого… Гарри.

Том слегка улыбнулся:

— Он — ребенок, попавший под перекрёстный огонь и веяния пропаганды. — Том поцеловал ее в лоб, где заживал тот самый шрам. — Я сам наложил на него Зеркальное Соулу. Его теперь мало что убьет.

Но вместо успокоения Эрна лишь вздрогнула, потерла шрам пальцами:

— Это его Авада. Я была его седьмым крестражем.

Том знал это, он догадывался, но услышать подтверждение оказалось весьма неприятно. Он лишь надеялся, что не выругался в слух. Было бы не плохо проникнуть в другой мир и придушить того Волдеморта самому.

* * *

Чтобы успокоиться, им обоим понадобилось время. Том сидел в постели, гладил чужую ладонь, пока Эрна судорожно дышала. Подавленные слезы, никому не нужная выдержка — но Том не торопил. Изучал ее руки.

Сломанные пальцы уже вылечили. Надпись «Я не должна лгать» на левой тыльной стороне ладони в процессе. Правое запястье было практически в полтора раза толще левого, и его подвижность сильно ограничена; по предплечию вилась глубокая бордовая полоса — с этим обе Эмбер были бессильны. Они уже отчитались.

Том неловко завел разговор:

— Солвет подтвердил твою гипотезу. Наше пророчество из чужого мира.

Эрна сонно пробормотала:

— О, вы смогли так быстро до него добраться.

— Это не была тайна.

— Ради него Волдеморт стращал меня целый год.

Том сильно сжал челюсти и перевел на другую тему:

— У меня для тебя подарок.

Она лишь немного приподняла голову, совсем обессилела от нервов.

Том протянул Эрне бархатную коробку с синей лентой, но сам же ее и стянул, открывая подарок. От которого ее глаза заблестели.

Её робкий голос вызывал улыбку:

— Можно?

— Она твоя. — Эрна взяла в руки волшебную палочку из светлого дерева. Ее глаза расширились. — Кипарис, десять с половиной дюймов, умеренно гибкая, ус сфинкса.

Она вскочила на постели:

— Как ты узнал?! Она — идеально подходит!

— У меня был твой магический отпечаток. Сделал.

Эрна удивленно уставилась на него:

— Сделал? Сам?

— Занимаюсь артефакторикой, как хобби.

— Есть хоть что-нибудь что ты не умеешь?

— Готовить, — и поймав в чужих глазах недоумение пояснил: — Я не умею готовить. Мою стряпню даже всеядный Чарльз не ел. Поэтому рассчитываю на домовиков.

Эрна отмахнулась:

— Я умею.

— Тогда все прекрасно.

Повисло молчание, которое Эрна прервала лишь несколько минут спустя:

— Это странно. Я видимо схожу с ума. — Том посмотрел на нее как можно выразительнее. — Я изучила твою биографию. Я понимаю, что ты не тот человек. Ты не выглядишь, как змееподобный урод без носа. Ты — красавчик, артефактор, ученый, еще черт знай что! Но я сижу рядом с Волдемортом, болтаю с ним, он приставил ко мне целителей, подарки делает. — У Тома защемило сердце от речи Эрны. Он ее не понимал, но мог хотя бы признать: все странно — другой мир, другие люди, другие события. Том не сдержался и поцеловал Эрну: чуть теплая, грубоватая. — Целует меня! Почему мы вообще целуемся?!

— Потому что мы истинные.

Эрна фыркнула:

— Истинные. Я примерно поняла, времени было достаточно, наслушалась. Но это фальшивка. Как и «Фатум Кюаре». Концепция, не имеющая доказательств.

Том глубоко вздохнул:

— Твой мир ужасен. — И был полностью уверен в свое правоте. — Там нет истинных. Наследия? — Эрна недоуменно уставилась на него. Явно «нет». — Ты вся переполнена темной магией. Она настолько дикая, что разрушала тебя изнутри. Ты хоть понимаешь, что не дожила бы даже до сорока?

Взгляд Эрны вздрогнул:

— Сорок — целая жизнь…

— Сколько живут волшебники?

— Лет семьдесят, как и магглы.

— От ста восьмидесяти до трехсот, в зависимости от родословной.

Она задрожала:

— Нет…

— Да.

— Почему я здесь? — Вопрос застал Тома врасплох. — В смысле, я тут после своей смерти. Почему именно тут? Я могла попасть в любой другой мир, но почему-то застряла здесь. С вменяемым Волдемортом; странными законами, где можно отделаться от Азкабана; кучей людей, которые уже давно должны быть мертвы.

Том уже устал в чем-то ее убеждать. Взял в руки драгоценную шкатулку с письмами, вложил ее в чужие руки.

Эрна недоумевала:

— Это — крестраж? Совсем не в твоем стиле. — Он наблюдал, как ее пальцы перебирали бумагу, как разворачивали лицы. — Ты сохранил их все? — Лицо Эрны дернулось, словно от боли: — Я переписывалась с Волдемортом, пока Волдеморт… Господи, зачем ты сохранил их все?! Я тогда была совершенно не в себе!

Том крепко схватил ее за руку, прекращая накатывающую истерику:

— Поэтому ты здесь. Из-за тебя я не стал психом с искалеченным разумом. Я даже не собирался создавать крестражи, пока наша переписка не прервалась! — Эрна отвела взгляд. — Поэтому ты здесь. Иного я не потерплю. — И тут же сменил тему: — Почему Волдеморт стал змееподобным уродом?

Глаза Эрны забегали:

— Я точно не знаю. Возможно из-за Нагайны. Его змеи. Ее яд использовался для ритуала воскрешения. — Том пребывал в большом недоумении: яд змеи василиску? Он спятил? — Ритуал проходил на кладбище. Кость отца, плоть слуги, кровь врага… Волдеморта буквально сварили!

Том прочистил горло:

— Стоит это проверить.

* * *

Том сам вытащил Эрну в библиотеку. Хотя она должна спать, принимать лекарства — восстанавливаться.

Может он обезумел, как и Волдеморт? Как же ему не нравится его глупое юношеское прозвище! К нему сейчас так общается половина Британии, Гарри Поттер, еще и Эрна!

Он быстро пробежался взглядам по корешкам. Ритуалистика, котлы, кладбища — а вот! Распахнул нужный том, быстро пролистал до куда-то, вчитался. Кость отца, взятая без согласия; плоть слуги, отданная добровольно; кровь врага, взятая насильно…

— Тому, кто это придумал, следовало бы пролечиться…

Вместо эмоций — зелье. Чрезвычайно токсичное. Еще и яд змеи. Даже без наследия василиска пережить контакт и остаться в здравом уме еще та задачка. Неудивительно, что Волдеморт сошел с ума.

Он хотел было сжечь книгу, но в последним момент опомнился: вдруг кто-то из младших вступит в аврорат, и им понадобится узнать, что же натворят какие-то идиоты.

Но тут он заслышал тихий смешок. Резко развернулся, уставился на хитроватую улыбку Эрны.

— Я чего-то не так понял? Почему именно это использовалось для воссоздания тела? Это же абсурд!

Эрна пожала плечами:

— Возможно, в моем мире это был лучший вариант? — скорее констатация факта, нежели вопрос.

— С чего бы? — Том настаивал. — Я не скажу, что тот вариант, который использовал я, был идеальным. Идея позвать тебя — все равно, что тыкнуть пальцем в небо. Я рассчитывал, что Магия поможет, подскажет…

— Это нормально. От Магии всегда кроет. В ней хорошо только бродячие да Малфои разбираются.

Том был рад возможности узнать побольше.

— Бродячие?

— Из бродячего скрытого города.

— Ville errante?

— Если оно у вас так называется, то… да.

— А Малфои? — Том не замечал ни у кого из них особой предрасположенности к Магии.

Эрна улыбнулась:

— О, у них превосходная библиотека! Я в какой-то момент прям там поселилась! И Малфой… то есть Драко, много чего рассказывал.

Том потер висок:

— Ты была дружна с ними?

— Они спасли меня во время войны, потом я спасла их — от Азкабана. Так что, наверно да, дружны.

— Просто у меня случилась кое-какая проблема.

Он быстренько описал ей ситуацию с Абракасом. Она крепко призадумалась:

— Советую все же разыскать Абраксаса. — Тома царапнуло искажение имени. — Вот так бросать семью не их стиль. В мои времена они были только на своей стороне: опрокинули, что Светлых, что и своего хозяина. Вполне возможно, что с Абраксасом что-то случилось.

— Абракас, — немного надавил Том.

— Абраксас.

— Абракас.

Эрна нахмурилась:

— Где букву потеряли? Ладно, не важно. Ты меня понял?

— Вполне. Постараюсь его разыскать.

Ее слова навели на хорошую мысль: Абракас вряд ли бы поступил так из-за элементарной депрессии. Тем более, своего внука он любил настолько, что когда невестка ходила беременная, незнакомые с семейством Малфоев принимали его за мужа Нарциссы, а не за свекра. Зря Том так быстро отказал Люциусу. Стоит предпринять какие-то шаги и потом направить письмо с извинениями.

Эрна усмехнулась:

— Волдеморт сказал бы: «мои Пожиратели его отыщут».

— Я уже прекрасно понял, организатор из него никудышный. Не напоминай.

Тома словно молнией ударило, когда понял, что Он превратился в просто он: не страшный, не опасный, не угрожающий — просто маньяк, убийца и чёрствый дурак. Конечно же, все, чему тот Волдеморт подверг Эрну, Том никогда не простит, но с этим можно справиться. Да, подобные мысли вселяли уверенность.

Эрна хмуро уточнила:

— И почему ты решил меня послушать… про Абракаса? Приятно, конечно, необычно.

Том щелкнул языком:

— Почему я не должен тебя слушать? Мы — истинные.

— Это ни к чему не обязывает. — Том набрал побольше воздуха, чтобы чего не ляпнуть. — Родственные души, сердечный друг — просто друг, в лучшем случае. Хотя бы знакомые.

— Жена, — выпалил Тома, и наблюдая, как Эрна обалдевше хлопает глазами, продолжил. — Встреча с истинной до совершеннолетия — помолвка, после — венец. Я туда не зову, потому что ты явно не готова и пока болеешь.

Эрна глупо уставилась в стену, а затем заметно покраснела:

— Не-не-не, ты — Волдеморт, однозначно! Только он мог мне так на голову сваливаться! — Том понял, надо набираться терпения. Определённо надо. — Истинность для вас настолько обыденная практика?

— Из моих близких друзей не срослось только у Эмбер-старшей. Ей ответили китайской скорописью.

Эрна прищурилась:

— И сколько у тебя «таких» друзей?

Том до этого никогда не считал:

— Двадцать… пять. — Эрна снова стояла в ступоре. — Я уже понял, в твоем мире нет Магии.

— Да какая Магия! Волшебников три села!

Том вспомнил статистику:

— Четыре миллиона, не считая сквибов и просвещенных магглов. — Именно поэтому Волдемортом его называла лишь половина Британии, а не вся.

— Пятьсот восемьдесят тысяч вместе со всеми названными. — М-да.

— Туше.

Разговоры затихли. Том продолжал ковыряться. Молчание было приятным. Том поистине наслаждался долгожданным моментом. Все равно, что это не его дом и не его библиотека. Эрна наконец-то сидела на софе рядом, как он давным-давно представлял в собственных мечтах. Только реальность оказалась лучше. Конечно, они не могли избежать проблем. Том всегда осознавал, что его истинная не вещь и не существо — человек, личность. Но именно в этом и была его радость: Эрна загадочная, интересная, яростная, нежная и очень хрупкая.

Она прижала тыльную сторону руки к своему рту, и не глядя на Тома, проговорила:

— Хорошо, что мы встретились именно сейчас. — Он слушал очень внимательно. — Когда я только оказалась здесь, первый месяц только отходила от шока, что мертва. Строила теории, пыталась вернуться. Потом почему-то решила сделать все за мелкого: я уже это прошла, у меня есть опыт. Но вот только я выросла, поумнела, наверно: начала собирать про тебя и твоих людей сведения — честно, запуталась. Только среди бродячих мне стало немного легче. И на этой неделе снова, я… убью тебя, если увижу хоть что-то от Волдеморта. Если хоть что-то не будет идеально.

Глаза горели потусторонним цветом; палочка в руках — кинжал.

Том крепко сжал кулаки:

— Не все идеально, солнце моё, я буду стараться. — В голове снова возник образ его двойника. Они были похожи, как сиамские близнецы, отражение в зеркале. Оба искаженные, озлобленные — каждый по-своему. — У меня все еще есть крестражи. Я когда-то убивал, и не раскаиваюсь. Методы мои и моих людей — не всегда честные и законные. Я молю, чтобы ты смогла принять меня такого, какой я есть. Без оглядки на другой мир и… полоумного двойника.

Глаза цвета непростительных замерцали. Эрна кивнула и глухо рассмеялась.

Гарри пока не выполнил заданную Волдемортом домашку, но это не мешало им переписываться, как и задавать домашнее задание.

Связанные шкатулки оказались очень удобными. Закинул записку, пошел на уроки, вернулся, уже лежит ответ.

Гарри как-то бросил: «Теперь ты не сможешь угрожать мне Хогвартс-экспрессом!» — ответ: «Я могу тебя заставить узнать все о магическом Кингс-Кроссе». И ведь, черт побери, это оказалось так интересно!

Оказалось существует множество магических поездов, а не только Хогвартс-экспресс, ходящий по пятницам от Хогсмита.

Платформа 7 и 1/2 вела во Францию и Германию через Ла-Манш; 5 и 2/5, 2 и 3/4 и 1 и 1/9 — регулярные рейсы в Эдинбург, Кардифф и Дублин; 6 и 3/4 использовалась как запасная для Хогвартс-экспресс на случай непредвиденных ситуаций, например Вторая мировая, в остальное время платформа была закрыта и обросла легендами. Рита Скитер дописалась аж до того, что именно с 6 и 3/4 ходят поезда в Азкабан. Хотя никто даже не предполагал, что в Азкабан вообще ходят поезда.

Рон, так же, случайно заставший Гарри за нанесением регулярных рейсов на карту Англии, упомянул платформу 8 и 5/6, с которой практически каждый Новый год уезжает в Лилль к родственникам матери.

Все свои заметки, находки и изрисованные карты, Гарри небрежно запихнул в шкатулку, захлопнул крышку. Потом открыл, проверил, что шкатулка пуста и записки ушли адресату.

Кстати, о Роне. Гарри даже понятия не имел, что у того есть родственники во Франции. И вообще, после того знаменательного случая с Коростой, друг необычно притих — Гарри раздумывал как же помириться. И не придумал ничего лучше, чем привести Рона в Выручай-комнату.

Наблюдать, как его друг разевает рот, глядя на появляющуюся посреди глухой стены дверь, радовало.

Гарри театрально указал на вход:

— Добро пожаловать в Выручай комнату! В ней будет все, что ты пожелаешь. Достаточно три раза пройти мимо нее, думая о чем-то необходимом.

За распахнутой дверью открывался вид в Нору. Бутафорский, излишне солнечный — именно такой, каким ее запомнил Гарри.

Рон выкрикнул:

— Блеск! Когда нашел?! Это будет наше тайное место!

Гарри натянуто улыбнулся. Не нужно Рону знать о… И тут же прервал мысли. Почему Рону не нужно знать? Обидится? Закатит глаза? Устроит истерику? Он так и так когда-нибудь узнает. Произойдёт раньше или позже — не важно.

Гарри мелко задрожал:

— Мне ее показали старшекурсники. — Он впервые за много лет четко выражался по какому-то вопросу. — И они ей пользуются время от времени.

Рон скривился, презрительно фыркнув:

— Старшекурсники? — Гарри так и знал.

— Да. Нотт, Эйвери, Яксли…

— Они же слизни!

— Наша Лиза — староста, Селвин! — Надавил Гарри. — Мы в школе. В очень старой школе, Рон! Здесь сложно сохранять секреты такого масштаба. Многие из них переходят «по наследству».

Рон почесал голову:

— Наверно, ты прав.

Но Гарри его уже не слышал. Его трясло от переполняющих эмоций:

— И да, я нисколько не жалею, за то, что сделал с Коростой. И мне плевать, что тебя наказали за потерю «семейной любимицы». В твоем доме жил чертов убийца! И я рад, что он за все поплатит!

Рон нахмурился:

— Я злился не из-за Коросты, а из-за того, что ты отдал его Волдеморту!

— И что?! Отдал. Сторговался. Получил все, что хотел. А Петтигрю все равно оказался в Министерстве под Империусом с показаниями. Выходит, Волдеморт не такая уж и сволочь, раз решил не оставлять меня без крестного!

Волдеморт писал, что ему пришел ответ Вальбурги. Семья Блэков свернет свои дела в Голландии к февралю и вернётся в Англию. Будут добиваться снятия ареста с фамильных сейфов, артефактов (стало понятно, почему они уехали), амнистии «непутевого сына» и разрешения на встречу с Гарри. И если все пойдёт хорошо, то к пасхальным каникулам у него будет крестный. Волдеморт обещал.

Рон выпучил глаза:

— Крестный? Кто?

— Сириус Блэк.

— Что?! — Рон пробормотал пару матерных: — Как такое возможно? Они же темные!

Гарри закатил глаза. Опять эта басня про свет и тьму, она уже так надоела.

— И друзья моего отца. Моей семьи, которой больше нет!

Гарри схватился за голову, забегал по комнате, слезы застилали глаза. Ему вообще не надо было заводить разговор, надо было как всегда согласиться с Роном. Но сейчас, Гарри уже не мог остановиться. Его сердце словно выпрыгивало из груди:

— Пойми, Рон, я не Гарри Поттер. Я просто Гарри. — Он осел на пол: — И когда чертов Волдеморт рассказывает о моей семье больше, чем Дамблдор, это странно.

Рон застыл, задумался, помотал головой:

— Я попрошу папу забрать тебя к нам на лето.

Гарри застонал. Рон это говорил уже второй год. На прошедшее лето забрать Гарри не получилась: Дамблдор сказал, что у Дурслей он в безопасности — как, если они магглы? И на самом деле, Гарри не думал, что директор позволит хоть одно лето провести где-то в другом месте. Почему-то это оказалось очень важным.

Хотя вариант вырваться под опеку Блэков с помощью крестного, Гарри даже нравился. Честно, он с большим удовольствием провел бы лето у Того-Самого-Волдеморта, чем у Дурслей. Уизли не настолько хороший вариант.

Гарри пробыл у них целый месяц перед вторым курсом. Красивый, теплый дом, наполненный магией, на поверку оказался точно таким же, как и маггловский… только с магией. Те же самые готовка, стирка, уборка. Еще семья в три раза больше, чем Дурсли. Хоть Гарри ничего не заставляли делать, даже наоборот, отговаривали, целый месяц провел как на иголках: когда заставят готовить ужин? Когда убирать чужие комнаты? Чистить одежду? Ухаживать за совами? Да еще и шебутная семья. Гарри тогда так и не смог выполнить ни одно летнее задание — у него просто не было сил сосредоточиться: то Рон позовет покататься на метле, то Джинни пристанет с разговорами, то близнецы попросят участие в экспериментах, то мистер Уизли пристанет с расспросами о маггловском быте. То лето было самым шумным в жизни Гарри. И повторения концерта… честно, не желал.

Рон надул щеки:

— Я договорю хоть с Дамблдором, чтобы ты остался у нас на летом!

Гарри махнул рукой:

— Не надо. Только репутацию себе испортите. — Рон глядел на него умилительно. — Я вообще-то, вроде как, извиниться хотел. За Коросту. И может еще за что-то, что обидел… А в итоге, накричал.

Рон задумчиво кивнул головой:

— Я, кажется, понимаю. Волдеморт… он тогда передал тебе воспоминания? Тебя не было в спальнях все воскресенье, и потом ты пропадал, я… мы с Гермоной беспокоились, вот!

Гарри не ожидал таких откровений. С Гермионой он уже объяснился. Даже рассказал, куда Рона поведет, и клятвенно обещал потом привести в Выручай-комнату и ее саму. Гарри чувствовал, что Гермиона о нем заботилась. Но то, что подобное говорил Рон, уже куда необычнее.

Гарри замялся:

— Я просто думал, ты дружишь со мной, потому что я Мальчик-Который-Выжил? По-началу, ты мало чем отличался от Малфоя: правильные друзья, только по другую сторону.

Рон скривился:

— Я не слишком умный. — Еще одно удивление: открыто признавал свои недостатки! — Я в детстве только и слышал о «Гарри Поттере». Всегда хотел подружиться. Но я хотя бы письма не писал и куклы у меня не было!

Да, про письма, Гарри обсудил их еще на прошлом курсе с Малфоем. То же фанат, оказывается. Что-то писал, ответы не приходили — обиделся. Хорошо, что хоть разрешили эту ситуацию. А Малфой, по итогу, оказался и не таким уж засранцем. А куклы…

— Мерзкая штука.

Рон вспыхнул:

— Я сразу говорил Джинни избавиться от нее!

Это было само неприятное открытие Гарри перед вторым курсом: младшая сестра лучшего друга с куклой «Поттера» в руках — Гарри, когда понял, с чем имел дело, всеми силами сдерживал рвотные позывы.

Рон закатил глаза:

— Девчонки странные.

Гарри лишь засмеялся в ответ.

* * *

Вот так, заново установив крепкий мир, друзья направились на зелья.

Гарри коротко кивнул Малфою, Панси Паркинсон, Блейзу Забини — теми слизеринцами, с которыми наладил знакомство за последнее время.

Малфой, узнав на прошлом курсе, какое именно было детство у Поттера, нажаловался (уж скорее наплакался) с три короба отцу. С тех пор книжки и игрушки о «Гарри Поттере» стали исчезать с полок магазинов со стремительной скоростью.

С Панси Паркинсон и Блейзом Забини Гарии сошелся совсем недавно и до сих пор сходился. Оба были членами самопровозглашенного «Восьмого сфинкса», достаточно большого, по меркам Гарри, общества, в которого входили дети Рыцарей, Пожирателей — так называемое, младшее поколение — и просто неравнодушные к магии, политике, экономике и прочему.

Гарри туда звали, но он пока отнекивался. Не решился. И не думал, что решиться. Уж слишком Сфинкс напоминал начинающих Рыцарей или Пожирателей. Может стоит написать о них Волдеморту? Его детище, пускай разбирается!

Снейп отчитал лекцию. Тягомотную и муторную. Нет, Волдеморт тоже учил его из-под палки, но заканчивалось все, если не интересом, то новыми знаниями — а тут, в одно ухо влетело, из другого вылетело. Никакого толку!

Пока все медленно, включая Гарри, перемещались к котлам, он думал: а кого можно считать семьей?

Однозначно лезли в голову лишь Дурсли, как-никак она его вырастили. И хоть иногда запирали без ужина, кричали, страшного ничего не делали. Разве что Дадли.

Но, как Гарри убедился на своем опыте уже двух школ, его кузен был обычно-традиционно избалованным хулиганом. Малфой порой становился куда хуже, хотя руку не поднимал, лишь за палочку хватался.

Директор Дамблдор был еще страннее, чем все Дурсли вместе взятые — волшебник во всей своей красе, без «пол-литра», как говорится, не разберешься.

В точки зрения Гарри волшебники в принципе были странными. Странный Дамблдор; странная Макгонагалл, никак не заметившая целого Волдеморта в Хогвартсе; странный Снейп, которого еще почему-то не уволили за жестокое обращение с детьми; странный мистер Уизли, главный любитель магглов, который с этими самыми магглами даже не общался; странный Малфой, совершенно не аристократично устроивший драку с мистером Уизли при многочисленных свидетелях; странный Том Риддл, убийца, который решил обучить магии (и видимо жизни) своего собственного убийцу. От такого набора голова Гарри пухла, похлеще, чем у Гермионы.

Хотя ей, возможно, было проще. Она — магглорожденная, переводя, никто. У нее нет истории Поттеров за плечами, нет пророчества, нет загадок и тайн — тихо-мирно, и поэтому можно не скрываться. Но все-таки… да, Гарри ей завидовал. Чуть-чуть.

— Мистер Поттер, — по слогам отчеканил голос у него за спиной. Когда Снейп морщил свой подвижный нос, он становился еще более комичным. — Вы сильно отстаете от своих однокурсников по времени. Навряд ли успеете доделать зелье за занятие.

Намек всегда считывался легко. Обычно Гарри уже собрал бы вещи и покинул бы класс, но сегодня:

— Нет, профессор, доделаю, что смогу.

— С чего бы такое рвение, Поттер?

— Надоело получать «троллей» от вас.

— Хамите, Поттер?

— Вы первый начали. — Гарри ловил множество удивленных взглядов. — Я спокойно варил зелье, а вы меня выгоняете!

Снейп начинал дымиться от ярости:

— Поттер!

— И не говорите, пожалуйста, что я, как отец. В этой школе учатся поколениями. Здесь каждый кому-то сын, внук, сват. Если вы можете меня оценивать исключительно, как сына Джеймса Поттера, может вам стоит пойти работать в другую школу, где фамилии меняются куда чаще? — Полное молчание в ответ. — Тогда я доготовлю свое задание, если вы не против, профессор?

Гарри не дожидаясь ответа, тут же развернулся к своему котлу, и случайно поймал взглядом беззвучные аплодисменты Забини. Он улыбался, как змея.

Гарри лишь покачал головой. Слизеринцы странные. Хотя и он сам не лучше. Почему ему так неприятно, что сравнивают с отцом? Да, он больше похож на Зевса и на Генриха, но все же…

По итогу сваренное зелье вышло вполне ничего. Гарри даже получил «удовлетворительно». А об сцене в классе к вечеру знала вся школа.

* * *

Старшие шушукались в Большом зале.

— Гарри сделал все правильно, — утверждала Лиза.

— Но студенты должны соблюдать приличия, — опровергал Перси Уизли.

— Приличия заканчиваются там, где начинается честь, — Селвин чуточку усмехался. — Даже если профессор Снейп учился вместе с отцом Поттера, и он того задирал — не имеет никакого права срываться на студента. Это все равно, что тебе бы все время припоминали, как твоя мать Хогвартс бросила.

Перси неожиданно вскочил, занес руку для удара, но в последний момент опомнился. А Гарри лишь раскрыл рот. Он не знал, что миссис Уизли бросила школу.

Перси заиграл жевалками:

— Признаю. Профессор был не прав.

— И Гарри сварил хорошее зелье, — вступился обычно тихий Невилл, — которое Снейп оценил лишь на «У». У Гарри есть способности к зельеварению. Если бы его не выгоняли так часто из класса, он бы хорошо учился.

Несмотря на почти три года учеба, Гарри так и не смог понять Невилла. Вроде тизий, вроде трусливый, а иногда такое вытворит или скажет, что хоть стой, хоть падай.

Гермиона собрала пушистые волосы в хвост, чтобы не мешались:

— И как отреагировала Макгонагалл.

Вуд вздохнул:

— Никак.

Селвин подмигнул ему, скоро приближался матч «Гриффиндор-Хаффлпафф». Внимание к Вуду, как к капитану команды, выросло в разы.

— Что вы хотите. Наша дорогая мисс Макгонагалл и заместитель директора, и казначей, декан, профессор. Она еще умудряется что-то публиковать в журнале «Страж транфигурации».

Рон фыркнул:

— Ей просто все равно. — Он пристально посмотрел на Гарри. — Всегда так было.

О да, знаменитый первый курс: трое малолеток влезли в опасности, декан даже бровью не повела, хотя ясно понимала, чем все закончится.

Лиза уткнулась носом в ладони:

— И Снейпу ничего не будет… отцу нажалуюсь.

Гарри захлопал глазами:

— Почему?

— Он под протекторатом директора.

М-да, ситуация вах!

Селвин аккуратно поправил салфетку на столе:

— Змейки молчат, их декан тоже. Посмотрим, что будет завтра.

В таком безумном напряжении и прошел ужин. Гарри смог выдохнуть лишь вернувшись в башню. Для проверки открыл шкатулку. В ней лежала лишь одна записка: «Поезд с платформы 6 и 3/4 ходит до Азкабана каждый первый понедельник четвертого месяца».

С того самого дня в библиотеке прошло чуть больше суток. И большую часть Эрна спала из-за действия лекарств.

Конечно, пару раз она проявляла активность, и Том старался целиком занять это время: незатейливый разговор за завтраком, немного досуга после ужина. Так он узнал, что заставить Эрну сесть за стол еще то приключение, «достаточно ужина или обеда, чего-то одного»; или что играть с ней в шашки, все равно, что в покер Блэками — проигрыш еще до начала. Эрна так быстро выходила в «дамки», а потом так молниеносно «сжирала» все на поле, что Тому оставалось лишь удивляться.

— Где ты так научилась?

Эрна наклонила голову, задумалась:

— Долохов?

— Знакома с Антонином? — Странно. Здесь она его не узнала. Или была не сосредоточена?

— Не со старшим, с младшим.

Теперь Том удивлялся уже открыто:

— Нет младшего Тони. — Эрна подняла бровь. — У Тони три сына: Николас, Майкл и Алекс — и дочь Лиза.

Жена лишь покачала головой:

— Эти ваши причуды…

Тома раззадорила мысль отличия миров, и уже не мог угомониться:

— Как ты познакомилась с… младшим Долоховым?

— Тебе первую встречу, вторую или третью?

У Тома пальцы дрожали от предвкушения:

— Можно все сразу?

Эрна хмыкнула:

— Первая — мимолетная. Мы даже не встретились. Были в одном зале пророчеств. Мне потом Джинни хвасталась, как отбросила Долохова через ползала. — Том сразу понял: кажется, тот был союзником Волдеморта. Мордред, он не хотел напоминать Эрне об этом! — Вторая — я лично зачитывала его список преступлений: семнадцать убийств и это только доказанных! Третья в Азкабане. Его байки хорошо разбавляли мои будни тюремщика.

Глаза Тома расширились:

— Ты из Отдела Исполнителей.

— Была. Пока не убили. С вашими связываться не желаю. — Эрна зевнула. — Даром что ли от них бегала?!

Том проводил ее в комнату, укрыл теплым одеяло. Ничего не сказал, да и не особо горел желанием.

Эрна посмотрела на него сонными глазами:

— Я не собираюсь возвращаться к ним. — Том слушал очень внимательно. — После войны, я так и не закончила Хогвартс. По знакомству, меня пристроили в аврорат, а спустя два года я попала к ним… Не хочу туда. Больше никогда…

Она размеренно засопела. Зелья, выпитые в ужин начали действовать. Именно они вызывали сонливость. Не побочный эффект, необходимость и человеколюбие.

Том просидел у ее постели некоторое время, что провел в раздумиях.

Ему не нравилось прошлое Эрны: ее шрамы, истощенное сердце, хриплые легкие, переполнением дикой, необузданной, настолько темной магией тело, что любой другой на ее месте, уже давно бы скончался. Не нравились Тому ее глаза, переполненные светом непростительных; не нравился его двойник-идиот, затеянная им война — теперь еще и работа Эрны. Не окончила школу (очевидно, война, сколько бы она не длилась, пришлась на ее юность), поступила в аврорат (хрупкая девушка с хроническим недоеданием), отработала на Исполнителей (полностью лишилась хоть какого-то сна, если он вообще был) — ко всему прочему зависимость от зельев Сна Без Сновидений и Бодрящего (как такое вообще допустили?) Том не понимал, плакать ему или смеяться. Истерически. Ведь Эрна, несомненное чудо, свалилась именно на его голову.

Каждый день обе Эмбер отчитывались Тому. Составляли список зелий и лекарств. Список уже тянул на шесть сотен галлеонов, и это еще не считая работу самих целителей, упорно отнекивающихся от заслуженной платы.

Цена — последнее, что волновало Тома. Он уже собрал множество свидетельств своей невиновности: воспоминания, письменные сделки, свидетельские показания — Соль обещал в ближайшее время вынести из Зала Тишины фальшивое пророчество. Том уже подал апелляцию. Вчера к нему заглядывал министерский адвокат, никак не связанный с ним или Пожирателями. Они мило побеседовали, обсудили самые сложные моменты. Том подписал официальную бумагу, согласившись и на извлечение воспоминаний, и на Веритасеум. Крайне болезненное зелье. Но самого важного он достигнет — свобода и очищение имени. Там уже и до снятия ареста с семейного дома и сейфа не далеко. Том очень хотел привести Эрну в свой дом. В дом, которых он готовил для них обоих.

* * *

Ночью наступило благодатное для Тома время. Время ритуалов и рун. Для него, ученого и в некоторой степени даже художника, подобное было необходимо, как воздух.

Том спустился в теплый подвал, без малейшего намека на сырость (подобного безобразия он просто не потерпел), приготовил шкатулку, кольцо Гонтов, два оставшихся у него крестража. Только целым, условно целым, Том мог точно воспринимать информацию. По подвалу разлился его голос на древнеирландском, руны пульсировали. Вторжение из вне, Магия негодовала от чуждой магии, безконтрольной, темной. Темной, не в привычном Тому понимании, древней, а по-настоящему темной, кровожадной. Одна Магия пыталась вытеснить другую. Теперь стало более-менее понятно, что произошло в мае.

На самом деле Эрна правда не должна быть здесь: другой мир, другие законы, другая магия — но та сторона истощилась. Война и множество смертей подточили саму основу того мироздания, и та Магия захотела кусок чего-то спокойного и стабильного, другой Магии. И очевидно, какой-то кусок был оторван. Но и мир Тома решил себя не оставаться в долгу, забрав с собой Эрну. Случайность, да не совсем.

Везением было то, что она умерла в нужный момент, и вместо того, чтобы спокойно уйти за другую Грань, ее перехватили. А вот за неслучайностью скрывался ключ. От Ville errante, который был у Эрны.

Почему оказался важным именно фактор его наличия, Том так и не понял. Том не так хорошо знал Ville errante, чтобы утверждать хоть что-то, а руны-ответчики светились слишком хаотично, что можно было бы принять за ошибку, хотя смысл имелся.

Том не забывался. Он не первый, кто додумался запустить этот ритуал. Многие волшебники уже провели его гораздо раньше. Скорее всего в мае. Хотя Том продолжал себя успокаивать. Эрна в ответе показывалась исключительно как «это» — характеристика, не присущая живым существам, людям — предмет. Ее не найдут, если не будут знать, что она из другого мира, если никто не проболтается.

Том облегченно упал на пол. Он чертовски устал.

* * *

Утро, начашееся с необычно бордой Эрны и письма Гарри, очень порадовало. Пока его жена, до которой официальная свадьба обязательно докатиться, голодно жевала будерброды с инжировым вареньем, Том просматривал отчет своего ученика.

На самом деле, его общение с Поттером началось исключительно от скуки. Да и у Гарри почерк был похож на эрнин. Сейчас же Том сознательно решил продолжить общение. Было бы глупо оставлять столь ценного мальчишку без присмотра.

— Меня все еще удивляет, что ты общаешься с мелким, — проговорила Эрна, набивая полный рот хлеба.

— Почему же? — сыронизировал Том с улыбкой. — Он бестолочь, каких еще поискать. Выпустишь в мир — сразу собьется с пути. — Но кое-что привлекло его внимание: — Платформа 6 и 3/4 ведет до Азкабана?

— Да. Каждый первый понедельник четвертого месяца, — спокойно ответила Эрна. — Только без метки управления дементорами стена не пропустит.

Том вцитывался дальше:

— А поезд в Лилль? Что в нем особенного? — Обычный французский город. Добраться можно легко, сев на регулярный рейс Лондон-Париж. Там уже по местным дорогам…

Эрна хитро заулыбалася:

— Крупнейший черный рынок Европы.

Том нахмурился:

— Разве он не в Копенгагене?

— Какой смысл в том, что знает каждая собака. — Вот теперь Том был заинтигован. — Рынок в Лилле имеет свою изуминку, — Эрна захихикала, — он расположен в маггловском районе! Замаскирован под улочку антиквариата! — Ее глаза заблестели от неподдельного восторога. — Собственно, туда нельзя являться как маг, нужно выдержать дресс-код. Нужны евро. И да, магглы там то же оторвариваются. — Хотя она говорила про другой мир, Том уже взял на заметку проверить здесь, в своем. — Работает этот рынок три недели в году: на Новый год, на Певрое мая и Черную пятницу.

— Почему на Первое мая? — Что такое «Черная пятница» он не знал.

— Это все маггловские праздники.

Том наконец-то понял логику:

— Чем дальше от магии, тем…

— Больше выгоды! — Эрна радостно захлопала в ладоши. — Ох, ты бы знал, сколько я всего там понакупила в свое время… только в кредит.

Он перенял ее игривое настроение:

— Почему? Фамильные сейфы Поттеров опустели?

— У меня их не было.

— Как не было? Разве твоя семья не была богата?

— Родители оставили мне прилично в сейфе, только… — Ее взгляд потух. — Доступа к нему у меня не было. Ключ был у Дамблдора. Мне выдавали пятьдесят галлеонов в год на карманные расходы. Среди своих друзей я была среднего достатка! А после Хогвартса в сейфе ничего не осталось.

Тома все настораживало:

— В личном сейфе наследника древнего рода, пускай и девушки, не может быть меньше пяти тысяч золотом. — Он хорошо знал традиции. Может даже слишком. — С этим сейфом ребенок живет до совершеннолетия. Наследник обязан учиться управлять деньгами.

С её пятидесятью галлеонами в год, за семь никак даже тысячу не потратить!

Эрна фыркнула:

— В моем было куда больше пяти!

— Тогда где они?

— Нужды Ордена Феникса… — Том застонал. Только не Орден Трех Пингвинов. — Жизнеобеспечение его членов. Особенно, когда Волдеморт пришел к власти. А еще… у Дамблдора мантии были красивые. — Вот только этого еще не хватало! Эрна тут же выставила вперед руки: — Не злись! Я не знаю, как все было на самом деле! Дамблдор давно мёртв!

— Мертв?

— Его убили.

Они пристально смотрели на друг друга. Том хотел узнать все подробности, Эрна не хотела говорить — Том выйграл!

Эрна подернула плечами:

— Дамблдора убил Снейп, по его же просьбе. Директор долго болел. Я не знаю почему, но он решил одеть твое кольцо. Ну то самое, кольцо Гонтов, крестраж. Дамблдора поразило проклятие. Он и так умирал. А как только Снейп убил его и занял пост директора, то заслужил доверие Волдеморта. Это сыргало свою роль в дальнейшем. Змеемордый был уверен, что у него Хогвартс под колпаком и студентов не трогал, лишь меня искал.

Том быстро складывал детали головоломки. Последнее письмо Эрны: «Я не поехала в Хогвартс. Кровная защита спала. Я сбежала. Он ищет меня» — вот когда это было!

Том внимательно осмотрел Эрну:

— На какой курс ты должны была пойти?

— На седьмой.

— Снейп? Северус?

Том плохо помнил этого юнца: вроде как амбициозный, напыщенный, переполненный злобой, грубым призрением. Том никогда бы такому не доверился.

Эрна меланхолично кивнула:

— Да, он был первым другом моей мамы. Он любил её и поэтому защищал меня до самого конца.

— Вы хорошо ладили? — Конечно, у Тома были сомнения, но если чувства Эрны сильны, он не против из общения в этом мире. Под его присмотром, конечно.

— Нет, — она прыснула: — Как профессор просто отвратителен. Он был двойным шпионом, человеком, которого я ненавидела. Он копался в моей голове, словно нож затачивал…

Том прервал ее:

— Копался в твоей голове?!

— Да. Уроки окклюменции. Они были бесполезны. Против Волдеморта все равно ничего не спасало.

— Конечно, это крестраж, и он прямо в твоей голове!

— Мы об этом тогда не знали! Никто не знал. Даже сам Волдеморт. Кроме…

— Дамблдора, — Том закончил за нее и поймал оцепенелый взгляд.

Мерлин, Мордред и Моргана, Том надеялся, что не матерился в слух. Тактика Дамблдора была одинаковая, что в этом мире, что в другом.

Вдруг Том вспомнил про кое-что важное. Он уставился на Эрну:

— Что Дамблдор говорил тебе про Волдеморта? — Он не хотел ей напоминать про этот кошмар. Никогда. Но знания были необходимы.

— Он показывал мне свои воспоминания о нем, — проговорила Эрна, запинаясь, дрогнув всем телом. — Том Марволо Реддл, сын маггла Тома Реддла и слабой, бедной Меропы Гонт, из разорившего рода, зачатый под приворотным зельем и неспособный на…

Том жестом прервал ее:

— Спасибо, я понял. — Он увидел ее обеспокоенное лицо. — Дамблдор говорил, что я не способен на любовь. Про нашу переписку, как и про мои игры в «Фатум Кюаре» с друзьями, он тоже не знал.

Эрна поджала губы:

— Ты — другой человек, Том. Я знаю. Между вами колоссальная разница. Я видела это все своими глазами.

Том ничего не ответил. Ему, несомненно, стоило подумать. Пока просто перевел тему:

— Хотел отдать это тебе еще два дня назад, но не получилось. — Он протягивал ей биографию Каролины Брайт. — Это твоя новая личность. Имя изменено. Фамилия осталась. Ты теперь Эрнестина Брайт.

Эрна тщательно прочитала официальный протокол. Не то, чтобы там было много. Большая часть биографии Каролины неизвестна. Да ее и не существовало до мая. О чем, Том, естественно, говорить не спешил.

Эрна уронила руки с документами на колени, бегло осмотрела комнату, пребывая в прострации:

— Ты же не убил ее?

— Нет. Солвет нашел ее в морге ДМП некоторое время назад. Немного денег и ее похоронили, как положено, только тайно. Это твоя личность. Законная. — Том легонько улыбнулся: — И она связана с Поттерами.

Эрна лишь нахмурилась:

— И кем же я прихожусь мелкому?

Том быстро прикинул:

— Троюродной прабабушка.

— Что?! — Ее лицо перекосило от удивления.

— Он тебе — троюродный правнук.

— Да нет! Это какой-то абсурд! — Тома ее реакция веселила. — Я — бабушка?! В двадцать семь?!

Том рассмеялся:

— Волшебники живут очень долго, солнце мое. Ты сейчас звучишь очень по-маггловски.

Эрна швырнула в него бумагу:

— Да пошел ты!

* * *

Следующие дни уходили на размышления. И разговоры. Время бодрствования Эрны становилось все длиннее, и она начала рассказывать. Про свое детство в чулане под лестницей, про первый курс с идиотским испытанием для прохода к философскому камню, про василиска и слезы феникса, про крестного и орду дементором, про войну, пророчество, Отдел тайн, перестрелку тайнами в леггименции, пущенную в нее Аваду, аврорат — рассказывала не всегда по порядку, часто сбивчиво.

Единственное, о чем отказалась говорить наотрез, Отдел Исполнителей. Услышав про который, случайно зашедший в этот момент Тони перекрестился.

Чуть позже перекрестился и совершенно не религиозный Соль, услышав, про Турнир Трех Волшебников. После встал из-за общего стола, с накрытым на нем обедом, и нагрянул в дом Краучей. Даже официальный предлог выдумал так, что не отвертишься.

Барти-младшего вытащили. Направили к целителю душ. Том хорошо помнил веснусчатого мальчишку, абсолютно преданного, беспардонного, залезшего не к Пожирателям, а прямо к Рыцарям. В самую душу. Знать, что собственный отец держал его много лет под Империусом было неприятно. Болезненно.

Примерно тогда встал вопрос, что же делать с Лестрейнджами и обезумевшей Беллой. Друзья Тома лишь руками разводили. Не было ни одного доказательства непричастности девушки к пыткам, доказательств вины же — намного больше.

Том, на самом деле, не планировал затевать дело сейчас. Когда его собственное имя еще не очищенно. Как и некоторое время после: ему надо набрать репутацию.

Спасало одно: Крауч-страший связан Неприложным обетом, запретившим говорить о сыне. Он не мог пожаловаться, что находился под Империусом, ведь это вызвало бы вопросы и Азкабан уже для него самого.

Подтвердившаяся о Краучах информация и найденные сведения о готовящемся черном рынке в Лилле утверждали, что часть правды в другом мире была. Многие, не только Том, начали прислушиваться к сбивчивым речам Эрны куда пристальнее.

И тогда встал другой вопрос: ведь помимо Барти-младшего были и другие люди.

Со многими, кого Эрна оправдала после той войны, Том уже списался. Обстоятельства союзников его не радовали, но помощь и знания Эрны были предоставлены. Визенгамот мигом завалили апелляционные иски.

Том же с интересом думал о Северусе Снейпе. Честно, мальчишку не примечал и даже не замечал. Но это только его взгляд. Ведь зачем-то самый молодой мастер зелий Британии пребывал в Хогвартсе, хоть и не имел к преподаванию никаких способностей.

В ответ на его размышления, Эрна огорошила:

— Снейп может работать на Отдел Исполнителей. — И заметив чужое недоумение закатила глаза. — Кажется вы не понимаете, что такое на самом деле этот ваш Отдел Исполнителей. Это не организованная группа, не слаженный коллектив — набор индивидов, работающих ради собственной выгоды. Они — люди, зараженные какой-то навязчивой, оглушающей идеей: семья, любовь, всеобщее благо. — Том вздрогнул от последнего, явно намекающего на Дамблдора. — Чем идея безумнее, чем более прилипчивая, тем проще попасть в Отдел Исполнителей. В один момент человеку обнаруживает на столе письмо от мистера Ноу, что он теперь один из них. Исполнители не бросают свою работу: авроры все еще авроры, журналисты — журналисты. Только теперь они в добавок работают над «проектами». «Гарри Поттер» и «Лорд Волдеморт» — «проекты». Меня приписали к Отделу Исполнителей лишь потому, что они понятие не имели чем меня занять после войны. Я — «проект», чье выживание не предполагалось.

После Том задумался. Волдеморт был «проектом», Гарри Поттер тоже. Связь между мирами существует. Отдел Исполнителей сейчас повылезал изо всех щелей. Был ли сам Том «проектом?» Работал ли Дамблдор на Исполнителей?

Бывший профессор трансфигурации и нынешний директор почему-то был очень хорошо уведомлен о жизни Тома, чуть не задолго до его рождения. Ведь именно Дамблдор сказал про приворотное зелье.

Так же стоило учесть книги с описанием бессмертия и крестражей, что находились в Запретной секции Хогвартса именно в те годы, когда учился Том. Он проверил, до него и после этих книг уже не было.

Почему-то все сразу вцепились за фальшивое пророчество… Гарри!.. Сердце Тома пропустило удар. Он не желал Поттеру зла, не мечтал о его боли и страданиях. Не хотел… чтобы он был был «проектом, чье выживание не предполагается!»

Вывод напрашивался только один: мальчишку нужно вытаскивать — из-под носа Дамблдора, Исполнителей, кого угодно — но вытаскивать!

В последние дни Волдеморт в письмах ощущался… веселым. Когда Гарри написал об этом и спросил в чем дело, Волдеморт не отнекивался: «Моя жена идет на поправку. (Она долго болела.) Она наконец-то начала шутить, травить байки из школьной жизни. Мы с ней играем в шашки. Хотя я ей все время проигрываю. Никогда не думал, что игра с такими легкими правилами, может оказаться настолько сложной. И чтобы ты потом не спрашивал: мы — истинные. Нашли друг друга не так давно.

Она твоя очень дальняя родственница, хоть и не носит фамилию Поттер. Эрнестина Брайт. Ей 27. Она выросла в Ville errante. Я не указал ее в той родословной, что писал, так как не знал о ней. Она — полукровка, внебрачная дочь Ричарда. Он был жутким кутилой, такое не удивительно.

Думаю, вам следует познакомиться. (Она может что-то знать о твоей семье.)»

Гарри немедленно достал фотоальбом, который не так давно превратился в склад писем, заметок, фотографий. Нашел свое родовое древо. Потом некого Ричарда Поттера (30.03.1846-02.11.1981), провел от него стрелку на писал «Эрнестина Брайт». Подумал и без угрызений совести приплюсовал Тома Риддла. Гарри чертыхнулся. Только сейчас понял, что они стали друг другу родственниками. Пускай каким-то там юродными.

Гарри достал упрошенную у Гермионы тетрадку, вырвал листок, и начал сочинять ответ по ходу чтения письма.

«Добрый день, профессор. — Это прозвище прижилось так же внезапно, как и появилось. — Я хочу узнать подробности про Эрнестину. Где она родилась? Училась? — Где она была, когда все случилось, Гарри писать не стал. А потом подсчитал, что между ними разница четырнадцать лет. Она была ровесницей самого Гарри сейчас. Почти ребенок. — Какая у нее болезнь? Я могу с ней списаться? Эй нужно послать сову или можно через вас?»

Вопросы от Гарри все сыпались и сыпались. Что его родственница любит, какую еду предпочитает, играет ли в какие-то игры? Все казалось совершенно не существенным, но Гарри не мог остановиться — почему-то ему все это было очень важно. Он заставил себя опустить перо, когда страница кончилась, и вернулся к письму Волдеморта. Там было еще кое-что. Его спрашивали:

«У кого ты собираешься провести это лето? Я знаю, ты не владах со своими родственниками-магглами, и надеюсь, Блэки устроят все дела к лету. Я помогу организовать».

Гарри перевернул листок и написал: «Почему я не могу провести лето с твоей женой? — И тут же перечеркнул, но не закрасил. — Хорошо. Я очень жду Блэков».

На самом деле Гарри их не ждал. Сириус Блэк пускай и был оправдан в глазах как общественности, так и Гарри, все еще оставался Сириусом Блэком. Гарри ему не доверял.

Этому человеку сначала стоит очистить свое имя, потом вылечиться от последствий Азкабана, и уже после, поговорить с Гарри о крестничестве.

Он был не в обиде. Нет, он лгал себе. Гарри был обижен на Сириуса Блека. Одно дело внебрачная, явно незаконная дочь, выросшая среди магглов (о чем свидетельствовало написанное Волдеморт «полукровка»), а другое — чистокровный волшебник, который хочешь-не хочешь, а должен знать свои обязанности. Гарри спросит с этого Сириуса все.

А дальше в письме Волдеморт стал еще страннее:

«Скажи, как обстоят дела с твоими денежными средствами? Родители должны были оставить тебе сейф и у тебя должен быть полный к нему доступ».

Гарри захлопал глазами. Свой сейф он в последний раз видел на первом курсе, когда он его и получил, собственно. Ключ… у директора. Он же его опекун в мире магии. Гарри получает девяносто три галлеона в год на карманные расходы. Этого хватает и на учебники, и на одежду, и даже что-то на вкусности остается. Хотя именно в этом вопросе Гарри привык экономить.

Обо всем этом он и написал Волдеморту, не забыв добавить: «зачем ты это спросил?» — гаррина привычка вечно перескакивать с «вы» на «ты» его собеседника, кажется, не раздражала.

И под самый конец Волдеморт оставил самое сладенькое: «Спасибо за наводку на Лилль. В конце ноября там намечается крайне интересное событие, которое я никак не могу пропустить. Обещаю, что тебе перепадет пару сувениров.

Хотя я еще не до конца уверен, откуда ты узнал про платформу 8 и 5/6. Ее нет ни в одном расписании. Даже неофициальном».

Гарри же задал вопрос в ответ: «Могу ли я узнать, что за мероприятие? Про платформу я узнал от своего друга, у которого в Лилле родственники.

И на счет Эрнестины: я жду от нее письмо. Или сам напишу в течении двух недель».

Гарри быстро сунул листок в шкатулку с резными кленовыми листьями. Он пока не мог разобрать на ней руны, хотя уже озадачил ими Гермиону и профессора Бабблинг. Обе были очень озадачены не только рвением Гарри узнать новый предмет, но и самими рунами, которые видели впервые в жизни (профессор видела часть из них в каких-то очень старых трактатах).

Гарри оставалось лишь улыбаться. Волдеморт как всегда. Главный позер магического мира.

* * *

За завтраком в столовой было оживление. Вчера первый матч за этот год по квиддичу был отыгран. Гриффиндор выиграл у Хаффлпаффа с отрывом в десять очков, это была очень напряженная борьба, и Гарри после игры даже не смог поучаствовать в празднестве. То есть, он присоединился. Он начал наливать себе сливочного пива и просто уснул. Прямо посреди факультетской гостиной, в толпе галдящих людей — видимо организму было все равно на неудобство и посторонний шум.

Тем временем Забини беспардонно подошел к гриффиндорскому столу, уселся рядом с Гарри и прошептал ему на ухо:

— Ты знаешь, кто такая Эрна?

— Нет.

— А мне казалось, должен знать.

— Откуда?

Забини ухмыльнулся:

— Эрнестина Поттер.

Гарри вздрогнул:

— И чем знаменита?

— Говорят, она — любовница Темного лорда.

Гарри поперхнулся соком:

— Жена. — Почему-то отстоять честь собственной родственницы, о которой узнал только утром, Гарри показалось верным.

Забини не унимался:

— И знаток тайных делишек. — Гарри уставился на него. — По ее наводке вытащили Бартемиуса Крауча-младшего из-под отцовского Империуса. Еще пару месяцев и человек бы сошел с ума окончательно.

Гарри нахмурился. Он не думал, что его родня настолько известна:

— И что все это значит?

— Ровным счетом ничего, — выдохнул Забини. — О ней и ее делах не говорят в слух… Ты понимаешь, о чем я. Но уже никто не может ее игнорировать. А прибавь к этому, что Темный лорд будет добиваться оправдания себя в суде… у нас новая Королева. — Он пристально посмотрел на Гарри: — Она твоя родня. Собираешься воевать с семьей?

Гарри фыркнул:

— Нет, конечно. Я в принципе не понимаю, почему тебя это волнует?

— Убийство родственника самый тяжкий грех, который ты можешь взять на душу.

Гарри скривился:

— Я брать его не собираюсь.

Волдеморт просветил Гарри почему в магическом мире убийство вызывает намного больший ажиотаж, чем в маггловском — здесь все друг другу родня. Даже самого дальнего родича убить не так-то и легко не получив откат магии. Из-за чего произошедшее с семьей Поттеров в восемьдесят первом вызывает еще больший ужас: не меньше полторы сотен человек (Поттеры, их вассальные семьи, приближенные волшебники, магглы) погибли за одну ночь — а на откат никто не жаловался. Убийца или тот, кто командовал убийствами, еще ходит на свободе.

Забини облегченно вздохнул:

— Я рад, что у тебя проклюнулись мозги. — Гарри ощетинился, а тот лишь рассмеялся: — На самом деле, я хотел, чтобы ты передал миссис Риддл мои благодарности. Ее сведения в скором времени спасут моего отца.

Гарри не сразу понял, что Эрнестину называют миссис Риддл, но потом твердо кивнул. Он примерно помнил, какая ситуация была в семье слизеринца.

У знаменитой «Черной вдовы» Забини мужья и вправду были не совсем живы, а вот любовники очень даже. Да и детей у нее много, не один Блейз, как многие думали. Просто у всех разные отцы, и многие из них континентальные европейцы: сообщество Забини в Шармбатоне и Дурмстранге было куда шире — чему радовался сам Блейз, иногда скучая по братьям и сёстрам. По его словам.

Его отец был видным историком египетского происхождения. Он не имел никакого отношения к Волдеморту, но попал под каток просто потому, что кому-то не понравился. Теперь же, кажется, ситуация была исправлена. И Забини в долгах оставаться не собирался.

Гарри прервал его раньше, чем успеет что-то сказать:

— Если позовешь к «Сфинксам» — вообще никуда не пойду!

Слизеринец сразу закрыл рот.

На самом деле в образовании такого клуба, как «Восьмой сфинкс», не было ничего страшного. По Хогвартсу ходили множество представителей самых разных кружков по интересам: кто-то шил и вязал, кто-то каждую ночь сидел с телескопами, кто-то выращивал с Хагридом тыквы для школьного стола, кто-то пропагандировал самые радикальные идеи чистокровия — они все были относительно свободные, кроме МОФа («Младшего Ордена Феникса») и «Восьмого сфинкса».

Если первые бахвалились прямо посреди коридоров и на каждом углу расклеивали листовки под одобрение профессоров, то вторые, прозванные за глаза Пожирателями, старались не отсвечивать лишний раз. И с учетом некоторых их представителей, ничего удивительного.

Селвин всю кровать обклеил Пожирательской символикой. Гарри до сих пор мерещились белые змеи с синими глазами, девиз «Бессмертная юность» и сине-золотой флаг с белым остриём. В Сфинке Селвин отвечал именно за знаки отличия. Но Гарри их пока не видел.

Программа Сфинксов, составленная Сумасшедшим Ноттом и припадочным Тэйем была такая же сумасбродная: реформы всего и вся.

Гарри совершенно не желал в этом участвовать.

Но Большой зал наполнил гул сов и шелест крыльев. Неожиданно, к Гарри прилетела не только Букля, погладиться, покукситься и поесть, но и другая сова, маленький сыч с министерским письмом.

Гарри судорожно разворачивал конверт:

«Дорогой мистер Поттер.

Уведомляем Вас о нахождении Департаментом Магического Правопорядка Вашего пропавшего родственника, Эрнестины Брайт (Поттер по праву наследования), 25.10.1966г.р, на данный момент проживающей по адресу Англия, г. Ковентри, Мослеу-ави, д.216.

В соответствии с законом семейного кодекса 26, пункт 3, о наследии чистокровных семей и сохранении преемственности, Отделом Семьи и Брака мисс Брайт назначена Вашим опекуном до Вашего совершеннолетия, с полными обязанностями касательно Вашего быта, образования и воспитания, с возможностью дальнейшего усыновления.

Аналогичное письмо отправлено мисс Брайт.

С уважением, Ева Джексон, второй секретарь Отдела Семьи и Брака».

Единственное, что мог выдать из себя Гарри, только «вау».

* * *

Гарри несся по лестницам вверх, в гриффиндорскую башню. Ему срочно нужна шкатулка!

Ворвавшись в спальню Гарри подлетел к прикроватной тумбочке, распахнул крышку и увидел уже ожидавшее его послание: «Тебе пришло письмо из Министерства, Гарри?»

Вместо ответа он сунул то самое письмо в шкатулку. Теперь он ждал.

Время тянулось крайне медленно. У Гарри стучало сердце. Он прекрасно понимал, на том конце понадобиться время, чтобы все обсудить, обмозговать, поэтому не спешил проверять шкатулку, но руку с крышки не убрал.

Рон, как всегда забывший учебники, лишь фыркнул, глядя на то, как друг пытается восстановить дыхание:

— Да уж, «повезло» тебе. Незнакомец теперь твой опекун.

Гарри нахмурился. Пару дней назад он почувствовал, что кто-то пытался открыть шкатулку. Он тогда был на рунах, и круг подозреваемых был слишком большим. Но только Рон в тот день, нервно касался собственной ладони. Гарри не не миг не забывал, что шкатулка «кусается».

— Она — моя единственная живая родня, — твердо отрапортовал Гарри. — Мне следует хотя бы познакомиться с ней.

— Зачем? У тебя уже есть Сириус!

Гарри нахмурился. С каких пор Блэк стал для Рона просто Сириусом?

— Этот мне, как минимум, должен объяснения. Эрнестина мне ничего не должна.

Рон скривился:

— А вдруг она из Пожирателей?

Гарри из последних сил не закатил глаза. Не Пожиратель — жена Волдеморта. О которой он не знал до недавнего момента…

— Нет. Она хорошая. Мы общались. — Гарри общался с ее мужем о ней только этим утром.

Рон раскрыл рот:

— И давно.

— Нет.

Друг удовлетворенно закивал головой:

— Это хорошо.

— Почему? — Речи Рона становились все страннее. — Что ты не договариваешь?!

Он дернулся, словно от удара. Но Гарри уже отвлекся, интуиция требовала открыть шкатулку — быстрый щелчок и в руке Гарри лежала записка: «Она не против быть твоим опекуном, если ты этого хочешь. Что делать, напишем чуть позже».

Гарри расплылся в улыбке.

Он, наконец-то понял, что долгое время испытывал к Волдеморту, единственному взрослому, который посмотрел на него не через призму родителей или «славного деяния», а просто как на Гарри. Волдеморт не расплывался перед ним в улыбках, не лебезил, не припоминал прошлого. Волдеморт мог легко оттаскать его за ухо, напомнить место, пригрозить отнять палочку, заставить учиться — но не делал ничего из это без надобности. В их отношениях с Волдемортом не было насилия: уважение, грамотная дистанция, не смешные шутки, терпеливое выслушивание бессвязного бреда, беспокойство о проблемах.

Гарри понял, что доверился бы Волдеморту. Доверился как старому знакомому, как другу… как члену семьи. И Эрнестина лишь завершила этот образ. Удачно совпало, что она с Гарри родня, удачно, что она нашлась именно сейчас — Гарри уже не мог остановить воображение, рисующее его вечные перепалки с Волдемортом и хрупкую женщину, подшучивающую над этим со стороны. Не вытянутую, как тетя Петунья, не в аляповатом кухонном фартуке. А таинственную, слегка сумасбродную, похожую на него черными лохматыми волосами — такую живую!

Гарри бросился к листу и быстро нацарапал ответ: «очень жду», — с громким гулом захлопнул шкатулку.

Теперь ему требовалось разобраться с проблемой в комнате.

Он уставился на притихшего Рона:

— Что и от кого ты слышал? — его друг хоть и был глуповат, но так же безмерно ушаст. Гарри надавил: — Что ты знаешь?!

Внутри него клокотала необузданная злоба, безумие, ненависть. Рон съежился:

— Дамблдор обсуждал со Снейпом в своем кабинете, что может появиться твоя родня. Не самая хорошая. Она может быть для тебя не менее опасна, чем Волдеморт.

Гарри вскинул брови: Эрнестина опаснее Волдеморта? Интересно… а сколько людей в принципе знает о ней?

Гарри быстро дастал другой лист и написал все свои предположения. В том числе кратко описал разговор с Забини, параллельно слушая увещевания Рона:

— Дамблдор упоминал какую-то девушку. Из Ville errante. Это плохое место, еще хуже Лютого. Туда даже авроры не суются. И еще… эта девушка темная. В смысле, она кровожадная, опасный человек. Она хуже Волдеморта! — Судя по тому, что друг начинал повторяться, это все, что он услышал. Он зарычал, подошел ближе: — Гарри, что ты все время пишешь?! Так нельзя!

— Почему?! — ответил такой же агрессией.

— Ты и так все время пропадаешь в библиотеке, будто бы больше заняться нечем. Еще и эта мордретова шкатулка! — Рон пристально посмотрел на Гарри и полушепотом произнес: — Расскажи.

— Почему я должен тебе говорить?

— Ты — мой брат!

Гарри ненадолго застыл. Черканул последнюю строчку и хлопнул деревянной крышкой:

— Я — твой брат? Почему я об этом не знал?!

— Как не знал? Мы ведь столько провели вместе?..

— Если ты — мой брат, то твои родители — мои родители? Так почему меня не вытащили от Дурслей? Почему за все лето я получил лишь от тебя лишь одно письмо? Это так о брате заботятся? — Гнев Гарри достиг пика: — Спасибо большое, я не знал. Я до сих пор так не сведущ в магических традициях.

Рон побелел:

— Гарри, я не…

— Вон.

Рон глупо хлопнул глазами, прямо как сова:

— Что?..

Гарри уже было все равно:

— Вон. У тебя занятия. А у меня сейчас полным ходом идут переговоры про каникулы. Ты мне мешаешь.

Рон покраснел от гнева, вылетел из спальни и хлопнул дверью. Гарри вернулся к шкатулке.

Том метался по кабинету. Новости сыпались, как из рога изобилия. У него на руках теперь был Поттер. Два Поттера. Можно начать уже паниковать?

Когда Эрне пришло извещение, Том сначала опешил. Потом вспомнил, что давал задание официально ее зарегистрировать в Министерстве вместо почившей Каролины. Либо Соль, либо Аддес просьбу выполнили, и чиновники тут же присуседили к Эрне все положенные по ее статусу законы. То есть Эрна, как единственный взрослый живой Поттер, имела право на семейный сейф и дом в Гринхилле. А так же была обязана содержать своего троюродного правнука Гарри. Что вполне логично и обоснованно старыми законами. Только люди, имеющие одно наследие, имели право разделять его тяготы.

И да, других кандидатур, кроме Эрны попросту не было. Восемьдесят первый год унес с собой все возможные.

Поттеры веками жили в месте под названием Гринхилл. Они были настолько архаичны, что именно с ним брали пример Лестрейнджи, Малфои и прочие рода, возникшие или прибывшие в Британию позже.

Огромное семейное древо, боковые ветви, вассальные семьи, старые традиции и фестивали — все переплелось в Поттерах единым клубком так, что и не размотать. Они, как древние феодалы, бдили за своей землей, устоями. Только вот именно это и привело их к единственному выжившему представителю.

Поттеры были настолько закрытым сообществом, что редко женили на ком-то родившемся за пределами их земли. Они чаще сходились с собственными магглами, называемыми не иначе как неколдующими просвещенными, чем с чужеродными им волшебниками. Таким образом, вне Гринхилла оставалось мало Поттеров не то что фамилии, даже по крови. И все они собирались на Самайн в главный дом. Главный семейный праздник. Отсчет нового, пятитысячного какого-то года. Неудивительно, что их всех легко уничтожили.

Так что Том не переживал, что появится другой претендент на наследия Гарри и Эрны. Даже развратник Ричард в поисках новой утехи не выходил дальше Гринхилла. Что лишний раз подтверждали связь майских происшествий с Магией.

С необходимостью опекать Гарри Том смирился. Сама Эрна отреагировала куда более ярко и положительно. Она только тогда задумалась, что может официально вытащить Гарри из лап Дамблдора и Дурслей. Последнему была рада безмерно. Эти люди, в ее собственном мире, не оставили ей ни одного хорошего воспоминания.

А вот второе, не менее эксцентричное в своей форме письмо за сегодня, что пришло уже от Гарри, заставило понервничать.

«Блейз Забини передает Эрне благодарности за отца. — Эту фразу Том прочитал по диагонали. — Она знаменита из-за Крауча. — Что ничуть не удивительно. Том не желал скрывать Эрну от мира. Как и ситуацию с Барти-младшим. — Для Рона Сириус Блэк просто Сириус. — Уизли? Эрна вроде про него говорила. Один из семьи, входящей Ордена Трех Пингвинов? И вправду, с чего им привлекать к себе Блэка? — Рон подслушал Дамблдора и Снейпа, что Эрна опаснее тебя. — Том вздрогнул. Дамблдор знает про Эрну. И участие в этом Снейпа перебор. — Они не хотят, чтобы я общался с Эрной. — Так, звучит серьезно. — Они упоминали какой-то Вилле Чего-то. — Дамблдор даже знает, что Эрна из Ville errante. — Эрна кровожаднее тебя. — Тома уже достиг истерический смех. Рон утверждает, что он — мой брат. — Уизли окончательно хотят захомутать Золотого мальчика. — Он мне не брат, отец!»

Том вздрогнул и выронил письмо.

Он успокаивал себя. Мальчик писал быстро, безграмотно, в состоянии аффекта. Но сердце так хотело вырваться из груди!

Эрна подобрала выпавшую бумагу. Быстро прочитала, выдохнула:

— Я ему завидую.

Голос Тома дрожал:

— Кому?

— Гарри. Думаю, в моей жизни не было ни одного человека, которого я могла бы назвать отцом даже в мыслях.

Виски Тома безумно пульсировали:

— Я… я не хочу.

Он не видел себя в такой роли. Он был слишком молод. И тем более, для Гарри Поттера. Этот заносчивый, бестолковый, симпатичный мальчишка.

Том взревел. Отрицать собственную привязанность, беспокойство резко стало бессмысленно. Том прикрывался мыслями, что мальчик ему полезен, что отношения с ним помогут восстановить его репутацию, что он не мог позволить Дамблдору управлять столь ценной фигурой, наследником древнего рода!

Том зацепился подчерк, напоминающий эрнин. За фамилию Поттер. Он не мог оставить последнее, что осталось от его лучшего друга. Зацепился за маггловское воспитание, так схожее с его собственным. Том не мог не разобраться в денежных средствах ребенка. Потому что девяносто три галлеона в год не достаточно, чтобы купить хороший телескоп и начать хоть как-то разбираться в астрономии, недостаточно для по-настоящему хороших книг по рунам и гербологии. Том не хотел, чтобы Гарри собирал каждый пенс. Том не хотел…

Он признался:

— Я еще не готов.

Эрна кивнула:

— Я тоже. Когда-то приходится брать ответственность. — По ее лицу расплылась грустная улыбка. — Когда в конце третьего курса появился Сириус, я сразу его полюбила. Мне было плевать, что он беглый и неоправданный, я просто его любила. Он сказал мне, что у нас будет дом, хорошая еда и теплые воспоминания. И мне больше ничего не было нужно. — В ее глазах появились слезы. — Он порой вел себя, как ребенок. И мне не удалось провести с ним суммарно хотя бы полгода, я все равно… — Она не смогла договорить, всхлипнула. Уставилась на Тома: — Так что бери ответственность, Том! Не смей от нее уклоняться! Иначе, я тебя убью!

Слова грозне, но того ужаса, как тогда она грозилась его убить, страха и ненависти не было. Просто слова. От которых Тому стало легче.

Его с юности донимали речами о семье, жене, ребенке. Конечно, Том отнекивался и имел полное право, у него была истинная, Эрна, хоть и не рядом. Но многих такое положение дел не устраивало. Том считался лидером. Он должен был стать идеальной ячейкой общества в чужих глазах. Показать, как надо жить. Но Том не хотел.

Неофициально вопрос решился при помощи обеих Эмбер. Если Аси общественностью вопринималсь Тому дочерью, то ее мать, Катрина Эмбер — женой. Когда-то Том был по-настоящему влюблен в пухленькую, смеющуюся однокурсницу-хаффлпаффку.

Чистокровная Катрина Эмбер происходила из богатой семьи торговцев заказной одежды. У нее было целое состояние. Пока из-за преждевременной злополучной кончины отца место главы рода ни досталось ее старшему брату. Который увидев таланты сестры, попытался от нее избавиться. Убить. Том с друзьями спасли Катрину в последний момент. Ее брата воплями и криками выпихнули сначала в Визенгамот, а потом и в Азкабан, так как не было доказательств его непричастности к убийству отца. Семейный бизнес Эмбер постепенно пришел в упадок.

С пятого курса Катрина, видя безумную влюбленность Тома в далекую, почти несбыточную мечту и начавшуюся переписку, решительно настояла остаться просто друзьями. На что он с радостью согласился.

От кого родилась Аси, младшая Эмбер, никто так и не узнал. Катрина отшучивалась, что от маггла из балетной трупы Сэдлерс-Уэллса. Но никто так и не поверил.

Обе Эмбер жили в доме Тома на правах гостей. Аси, ставшая его племянницей по духу, выросла под присмотром Тома. Он встречал и провожал ее в Хогвартс, покупал ей одежду, игрушки, учебники, даже волшебную палочку. Но никогда не испытывал тез чувств, что испытывал сейчас, думая о Гарри Поттере.

Безалаберный мальчишка почему-то решил поиграть в его игру-угадайку, почему-то продолжил общение после первых трех «заданий», почему-то улыбался от уха до уха, впервые попав внутрь дневника. Улыбка Гарри была кривой, лихорадочной, смущенной незнанием магии, но по-настоящему искренней. Да, именно этот момент Том позабыть и не смог.

Худое тело, уставшее лицо, твердый, игривый взгляд — все то, что характеризовало Гарри как человека, как личность, отлично запомнилось Тому.

Том набрал в грудь воздуха:

— Я заберу его, Эрна. Если ты хочешь. Мы будем жить вместе. В безопасности, тепле. Я…

Он не знал, что сказать еще. Его переполняли эмоции.

Эрна обхватила его шею руками, притянула его голову к себе. У Тома сбилось дыхание от столь нежного прикосновения.

* * *

Эмоции схлынули лишь через пару часов. Том еле продрал глаза. А когда вспомнил, что ребенок ждет ответа, встрепенулся, быстро достал бумагу, чернила, порт-ключ, и переведя дыхание, аккуратно уложил в связную шкатулку. Надеялся, что не опоздал. Выдержал пять минут, откинул крышку, и прочитал записку: «я буду» — лишь тогда выдохнул. Вопрос с Гарри Поттером можно было считать решенным.

Вторым делом, Том озадачил своего адвоката датой слушания. Хотелось уже расправится с этим делом как можно скорее. Уже надоело сидеть на «конспиративной квартире» Тони, которая уже давно таковой не являлась. Хотелось в свой дом, свое Рождество. И да, Том не мог позволить Гарри остаться на зимние каникулы в практически пустом Хогвартсе.

Том не мог называться отцом Гарри, да и называть его сыном пока не горел желанием. Но Гарри и Эрна связаны, кровь — не вода. Они будут видеться, общаться. И Тому придется к этому приспосабливаться. Хотя бы дать возможность всем троим привыкнуть к друг другу.

Том вздохнул, уткнулся лицом в собственные ладони. Так не может продолжать. Все его мысли были посвящены только Гарри и Эрне. Как они похожи, как они различны.

Хоть Эрна была Гарриет Поттер из другого мира, Том не мог ее воспринимать, как того же самого человека. Другие жесты, другая мимика, другие повадки. Эрна и Гарри не являлись одним и тем же. Не кривые зеркала, не близнецы — разные люди. Со своими замашками, прошлым, страхами.

Несомненно, они были похожи. Такая привязка к первому встречному, что протянет руку помощи — пресловутый синдром утенка — одновременно раздражала, удивляла, радовала и пугала. Раздражала, что первым таким человеком в жизни Гарри оказался Том; удивляла, что при своем утячестве мальчик умудрялся сохранять глас рассудка; радовала, что запечатлелся не на беглом «преступнике», отмотавшем двенадцать лет в Азкабане; пугало, что глубоко в душе Том чувствовал себя беспокойным, но в то же время полноценным в подобной роли.

Будто в его жизни случилось чудо, и все вставало на заслуженные места. Жена, ребенок, дом — Том еще никогда не чувствовал себя таким полноценным.

Он порой чувствовал себя не василиском, а драконом: жадным, скупым, чахнущим — неполноценным. Это выражалось во многих вещах: в одеждах, в работе, в знаниях, в друзьях. Что угодно, лишь бы заполнить душевную пустоту.

Сейчас же Том ловил себя на мысли, что делает все то, что делает, не ради того, чтобы с помпой вернуться в волшебный мир, начать новый бизнес или вести новую карьеру — спокойно уйти, зажить в собственном доме, не обременять себя заботами внешнего сумасбродного мира. Сидеть в гостиной и попивать чай у камина, что видывал многие поколения семьи Слизерин-Гонт. Перспектива пугала и одновременно завораживала. Том пребывал в предвкушении.

* * *

Утро субботы наступило удивительно быстро. А прошло-то чуть больше трети суток. Том полностью потерялся во времени из-за многочисленных обстоятельств.

По календарю тринадцатое октября. С момента прошествия ритуала восстановления прошло двенадцать дней, а уже так многое изменилось!

Они собрались с Эрной на завтрак. Неуловимый домовик возился с приготовлениями для третьего человека, что присоединиться позже.

Том поцеловал жену в щеку и протянул ей очки. Эрна не задумываясь надела и ахнула:

— Новые?

Том удовлетворённый реакцией кивнул:

— Как видится?

— Превосходно! Откуда?

— Линзы доставили, оправу сплавили, руны сам вырезал, пока ты спала.

Для Тома было неприятным открытием, что ее старые разбитые очки оказались очень темным артефактом. Они уничтожали ее зрение в обмен на защиту окружающих от цвета непростительных. Сама Эрна такое вряд ли бы надела. Кто ей подарил? Тома незнание безумно раздражало.

Но ее интересовало другое:

— Работает? — Она посмотрела ему в глаза.

Легкий внутренний свет был слегка затуманен. Том беззлобно ухмыльнулся:

— Не мне проверять, солнце мое. Ты еще вчера должна была убедиться, что на меня твои глаза не действуют.

Эрна нахмурилась, засмущалась и уткнулась в тарелку. Том присоединился к трапезе.

Он думал, что свет — защита. Он проявлялся в те моменты, когда Жена была расстроена, напряжена, ждала худшего. Пока она в хорошем настроении, в безопасности, ничего никому не грозит.

Том признавался себе, что слегка тревожился из-за долгого воздействия Авалы на Эрну: не сократился ли ее срок жизни? Не повлияет ли на посмертие? Соль, конечно, перерыл весь семейный архив Лестрейнджей и успокоил Тома, что все в порядке. Но его беспокойство его все равно не покидало.

После завтрака они разошлись. Эрна побежала в библиотеку, наконец-то почитать книги, в которых может различить буквы друг от друга. Том в кабинет. Его еще ждал отчет об закрытом секретном хранилище, единственном, которому удалось остаться целым после аврорской «прогулки» в восемьдесят третьем.

Том, в некоторой степени, всегда был параноиком. Он не мог позволить себе откладывать все накопления в Гринготтс. Завел счет на фамильшивое имя в одном французском банке, имеющем филиалы в магическом Лестере. Не очень известном, но зато надежном.

Об этом счете знали только Соль и Абракас. И судя по движению средств, последний им активно пользовался. Спустя время после «заема» возвращал все до кната. Последний такой возврат был меньше двух недель назад. О чем Том немедленно написал Люциусу, попутно принося извинения, обещая, что обязательно отыщет своего товарища, где бы тот не был. Может хоть так удастся наладить хоть как-то диалог с Малфоями.

В общем, Том был вполне доволен тем стартовым капиталом, что имелся. Можно прожить месяцев пять, пока не встанет на ноги. Конечно, часть средств он оставил нетронутыми для Абракаса. По суммам можно предположить, что деньги тратились на самые главные нужды: питание, съем жилья — лишать друга, который находится неизвестно где и в каких обстоятельствах, важного подспорья Том не собирался. Возможно, когда закончится суд и он получит доступ к своему основному сейфу, закинет в этот ещё несколько сотен галлеонов для подстраховки.

Размышления Тома прервал домовик, появившийся прямо из ниоткуда и без аппарации:

— Мистер Поттер прибыл и ожидает вас в гостиной.

— Позови Эрну.

Домовик так же неслышно удалился. Теперь Тому стало очень страшно.

Гарри трепетал. Он летел вверх по винтовой крутой лестнице астрономической башни, сжимая в руке чуть теплый порт-ключ.

«Вместо того, чтобы писать тебе, лучше приди ты», — так гласило вчерашнее послание Волдеморта. Нет, Тома Риддла.

В инструкции четко прописано, где ломается анти-аппарационный купол Хогварста и как его преодолеть. У Гарри все еще не было разрешения на похода в Хогсмид, но он мог покинуть замок, пронизанный вечными сквозняками, и его однообразные окрестности.

Гарри сделал еще два шага и застыл. Просторный вид открывался с асторономической башни: покрытые лесом и снегом горы, небо от края до края. Гарри никогда не боялся высоты, но головокружение было настолько сильным, что казалось, еще шаг и останется только стремительное падение. Он крепче сжал порт-ключ в руке, словно надеялся, что тот удержит его на земле.

Маленький зеленый медальон с большой буквой «С». Том писал, что надо лишь открыть его… Щелчок, и Гарри словно втянуло в огромную трубу. Он рухнул на каменный пол. Вокруг зияла непривычная темнота с небольшим световым окном-бойницей.

Гарри сглотнул. Он был в старом доме. Очень старом. С бледно-желтой краской на стенах, темными углами, в которые не проникал солнечный свет, и качающейся громадной хрустальной люстрой под высоченным потолком.

Послышались шаги.

— Гарри? — чужие крепкие руки подхватили его под локоть, помогли подняться, устоять, отряхнули сбившуюся мантию.

Гарри уставился на мужчину лет тридцати пяти-сорока, высокий, хорошо сложенный, с мягкими, чуть вьющими каштановыми волосами, темными бровями, темно-синими глазами, прямым носом, мечтательным взглядом — Тома. Он был заметно старше своих шестнадцати лет, что Гарри помнил по общению с дневником. Его лицо потеряло юношескую припухлость, вытянувшись, а в уголках глаз появились лучистые морщины, но это точно был Том!

Не успел Гарри отойти от одного шока, как его настиг другой. В дверях стояла женщина худая, маленькая, бледная, в обтягивающих черных штанах и белой рубашке с растегнутыми верхними пуговицами. Ее короткие чёрные волосы, подстриженные под мальчишку, растрепались, выглядев, как птичье гнездо. А за огромными круглыми очками в серебряной оправе виднелись большие ярко-зеленые глаза. Чуть дрогнувший, от чужого внимания, взгляд.

Гарри тут же вздрогнул от ощущения чего-то родного. Ничего не замечая вокруг он сделал шаг в ее сторону. Потом два. И в конце концов, сорвался, бросился обнять, уткнулся носом в ее плечо. Маленькая, но теплая. Приятный запах какого-то пряного мыла. Гарри чуть вздрогнул, когда она обняла его в ответ.

Смущенно расцепил руки, отшатнулся, боялся встретиться взглядом:

— Простите, — он запинался, — я… я — Гарри Поттер.

Послышался легкий смешок. Гарри уставился на нее, столкнулся взглядом. Господи, они были так похожи! Сколько там они юродные?..

— Эрнестина Брайт. Эрна. — Ее голос напоминал перезвон маленьких колокольчиков. — Ты пришел позже, чем я думала.

Гарри был ей совершенно очарован:

— Я… выполнял домашнее задание…

Он сделал это из-за Тома. С него сталось бы отодрать Гарри за уши за безделье, затащить в библиотеку вместо положенного семейного досуга и пристально сверлить взглядом, пока он царапал бы по бумаге.

Эрна удивленно кивнула:

— Хорошо… что учишься. — Гарри улыбнулся. Кажется она не была привычна к учебе. — Тогда может стоит пообедать? Время уже достаточно…

Гарри захлопал глазами, когда Том толкнул его в сторону другой комнаты, где уже был накрыт стол.

Гарри с удовольствием пожирал глазами большой ростбиф с жареным картофелем, овощами, сыром, салатом, целую тарелку йоркширского пудинга и фрут фулла⁽¹⁾. Так сытно даже в Хогвартсе не кормили. Овсянка да яйца с беконом.

Том сзади фыркнул:

— Еще один голодающий. Садись.

Гарри стремительно подлетел к столу и уселся по левую сторону от главы. Кажется, именно так было положено по этикету.

Эрна заливисто рассмеялась:

— Путь к сердцу лежит через желудок, да? — Гарри активно закивал.

Все уселись. Повисла тишина, которая не казалось неловкой. Гарри даже подумал, что словил дежавю. Так спокойно все реагировали на него, чужого для этого стола человека.

Эрна схватилась за нож, чтобы разрезать ростбиф, но ее рука задрожала. Том, словно ничего не заметив, пододвинул к себе ее тарелку, разрезал мясо и вернул. Гарри ошалело захлопал глазами, переводя взгляд с Эрны на Тома. И тот, тихо вздохнув, потянулся к Гарри.

Он словно в замедленной съёмке наблюдал, как его тарелка перемещается к Тому, как нож скользит по его ростбифу, как тарелка возвращается и в ней вместо большого куска появилось множество маленьких кусочков. Зачем? Почему? Гарри так и застыл с вилкой в руках.

Он мог все сделать сам, но почему-то это сделал Том. Причем так обыденно, словно ничего особенного не случилось, словно он делал это уже много раз.

Гарри подавился пудингом. Так не должно быть! Но оно случилось! Он сдерживал голос, пока Том хлопал его по спине, а Эрна успокаивала словами. Чтобы закончить обед понадобилось некоторое время, за что Гарри было безумно стыдно. Но остальным было, кажется, все равно.

Эрна сидела поперек кресла, закинул ноги на подлокотник, потягивала сок из огромного хрустального стакана:

— Ты хочешь остаться с нами, Гарри?

Вопрос его удивил:

— Да.

— Почему?

Он замешкался, заерзал на диване:

— Не знаю. Просто чувствую, что с вами мне будет легче.

Эрна задумчиво кивнула:

— Никогда не испытывала подобного чувства. Всегда заботилась о себе сама. Не сказать, что я была умным ребенком.

Гарри уточнил:

— Ты же выросла в Ville errante?

— Да, когда-то я жила там. Скорее по работе, чем по необходимости. Не хотела оставаться в темном доме, который мне достался по наследству. — Ее слова себе же противоречили, но Гарри подобное не смущало. Каждый имел право на скелеты в шкафу.

И тут он вспомнил кое-что:

— Том писал, ты можешь что-то знать о моей семье?

Эрна повела плечами:

— Скорее о ее друзьях… Сведения не очень проверенные.

— Мне без разницы. Рассказывай.

Эрна в одно движение крутанулась в кресле, выпрямилась. В этом движении было столько силы и грации, что Гарри слегка засмущался.

— Римус Люпин и Сириус Блэк — лучшие друзья твоего отца, Джеймса Поттера. Они вчетвером, вместе с Питером Петтигрю, составляли группу, называемую Мародерами.

Гарри мигом вспомнилось кое-что, что замечал в руках старших:

— Они создали карту Мародеров?! — Он загорелся азартом.

— Да. Она у тебя?

Гарри замотал головой:

— «Секрет Хогвартса № 216: Картой Мародеров владеет тот, кто может ее удержать», — процитировал Мариса Яксли.

Этот пятикурсник-слизеринец оказался знатоком тайн Хогвартса и любителем организованных списков. От него Гарри за последние дни чего только не наслушался: и про портрет Слизерина, говорящем на парлсентанге, и про диадему Равенкло, и про Тайную комнату с огромным псевдо-василиском — в этом списке карта Мародеров выглядела довольно блекло, хоть и полезно.

Эрна прокашлялась в ладонь:

— Понятно. В целом, Петтигрю предал твоих родителей, подставил Сириуса. Сириус… — От Гарри не укрылось, как дрогнул ее голос. — Он как большой ребенок. Не даром, что Бродяга. Ах да, все Мародеры — анимаги. Твой отец тоже. Его форма — олень. — Гарри захлопал глазами. Такие подробности были крайне неожиданны. — И Снейп. Ох, с ним отдельная история. Но если вкратце, он может и будет ругаться на тебя, но ничего не сделает. Он любил твою маму.

— Прям как в дешевом сериале? — воскликнул Гарри. — Любовный треугольник?

— Ага.

И тут же сморщился:

— Фу, Снейп отвратителен. Хорошо, что папу выбрала.

Эрна фыркнула:

— Отец не лучше. Хулиган, задирал полшколы.

— Лучше ничего не нашла.

— Римус? Только… он немного скрытен из-за…

— Того что он оборотень?! — Информация была не очень ценная, но даже за нее Гарри был благодарен. — Черт, если профессор еще раз скажет, что у меня глаза матери, я его на дуэль вызову!

В комнате прогромыхал смех. Том чуть ли не по полу катался:

— Повеселились и хватит. Какие пожелания, Гарри?

Улыбался Том, как хитрая змея. Определённо что-то задумал. Но Гарри решил в долгу не оставаться:

— Ты мне должен! — Тот повернул голову на бок, словно не понимал. Гарри откинул волосы со лба, демонстрируя шрам. — Ритуал! Я хочу избавиться от него!

Лицо Тома буквально расплылось от самодовольства:

— Это можно. Прямо сейчас.

Гарри загорелся идеей:

— Давай!

Его позвали жестом. Эрна двинулась за ними следом.

В подвале располагалась ритуальная комната, где уже были нарисованы множество рунных кругов, наложенные друг на друга, словно листы кальки.

Том скомандовал:

— Встань в центр.

Гарри безропотно выполнил указание.

Из рта Тома донеслись старые песнопения. Его твердый голос с бархатными полутонами пронзал ритуальный зал, и кажется, весь дом. Этого языка Гарри не знал. Он не испытывал ни боли, ни недомогание — шрам лишь слегка покалывало. Эрна следила за ритуалом внимательно, прищурившись уставилась на Тома.

Минуты через три заговоры закончились:

— Все, — утвердил Том.

Гарри спокойно вышел из круга даже не пошатнувшись. Он ожидал совсем другого.

Том лишь усмехнулся, заметив реакцию:

— Этот ритуал проводят совсем маленьким детям, включая новорождённых. Болевых ощущений никогда не будет, если провести правильно.

Гарри моментально вскинул руку ко лбу. Судорожно ощупывал свой лоб. Он был идеально чистый.

Эрна почесала руки:

— И все же я не понимаю цель этого ритуала.

— От мелких болезней, простуд, несложных переломов…

— Разве у волшебников это не априори?

— Нет, — терпеливо ответил Том.

— Волшебникам не нужны стоматологи.

— Нужны.

Гарри захлопал глазами. Уровень абсурда диалога зашкаливал. Эрна как будто не понимала самые основные.

Она вдруг громко рассмеялся. Чуть не схватилась за живот:

— Я представляю картину, Волдеморт у стоматолога! — Гарри прыснул. Он не мог представить Тома в белом кресле под лампой. — «Вам с обезболивающем или без?»

Теперь от смеха покатились все. Даже Том прикрывал рот рукой, широко улыбаясь.

* * *

Последующие часы прошли спокойно и умиротворённо. Если не считать, что Гарри светился, как прожектор, радуясь исчезнувшему шраму. Он так долго крутился перед зеркалом, рассматривая свое чистое лицо, что даже Эрна закатила глаза.

Кстати, с ней оказалось совершенно не возможно играть в шашки. Том не врал, когда писал, что Эрну не обыграть. Гарри в сухую проиграл два раз. После, к нему в советчики навязался Том, случайно. Обсуждения стратегии были очень бурными. Они проиграли еще два раза. В третий — выиграли. Хотя почти сразу поняли, что Эрна поддалась.

Ужин так же прошел спокойно. Гарри с Эрной наперебой травили байки про всякую ерунду. У Эрны они, кстати, вышли не очень смешными. Даже жутковатыми. Про дементоров. «Что будет, если скрестить дементора с павлином? Пылающий гоблин!» Гарри видел, Том то же не понимает, но пытается уловить логику, строя предположения. Гарри так же присоединился.

В итоге додумались, что если скрестись дементора с павлином, то оба потеряют товарный вид для своих потенциальных покупателей — конечно, гоблины будут очень недовольны.

Этот абсурд продолжался полвечера, пока в окна не начали стучаться совы.

Многие несли довольно увесистые свертки. Том осторожно проверял каждую, потом складировал в один угол. И хоть Гарри было очень интересно, носа не совал, пока Том сам не позвал его:

— Распаковывай.

— Чего?

Том лишь махнул рукой, подзывая немедленно действовать.

Гарри распаковывал оберточную бумагу неуверенно: какие-то детские книги, словари иностранных языков, учебник по продвинутым рунам, иллюстрированная профессиональная энциклопедия магических существ и растений. Сувенирный снитч, о котором Гарри мог только мечтать, и настоящая «Молния»… от некого по фамилии Малфой.

Эрна качнула головой:

— Твои дружки узнали про Гарри и забросали его подарками?

Том приложил палец ко рту, даже не скрывая довольную ухмылку:

— А почему бы и нет. Их детей я подарками не обделял. Должны же совесть иметь. — Он кивнул Гарри: — Теперь ты можешь с гордостью утверждать, что Люциус Малфой задарил тебя быстрейшей метлой. Ты же еще играешь в квиддич.

Гарри судорожно сглотнул:

— Почему?

Конечно, с Малфоями отношения вроде как состоялись, но не так, чтобы дарить такое.

— Мои извинения приняли. — Том глубоко вздохнул. Не то, чтобы он был по-настоящему рад. — Это к лучшему. Я рад, что закончилось именно на так.

Гарри понял, что это не его дело, и просто начал радоваться новой метле. Весной он уделает Слизерин! И пускай Малфой не жалуется!

Но тут же задумался о другом:

— Это ведь все мое?

— Да.

— Оно не полезет в шкатулку. — Гарри обижено надулся. Он хотел забрать с собой все, что было в этой куче.

Том не видел проблемы:

— Совой отправлю. Если чего-то не долетит, закидывай Дамблдора претензиями.

Гарри и Эрна захохотали.

* * *

Ночь Гарри провел у них же. Немного вредный Домовик, совсем не похожий на нервного Добби, представил ему комнату с огромной кроватью и резными столбиками, к которым крепился балдахин.

Гарри решил лишь попробовать полежать, но моментально уснул. И проснулся лишь в половине двенадцатого с осознанием, что забыл поставить полог тишины, так привычный из-за храпа Рона и Дина, и прекрасно выспался.

Том и Эрна ждали его в гостиной, завалившись по самые уши в книги. Они дали спокойно, плотно позавтракать (клюквенные маффины были особо хороши.) Том поинтересовался учебой Гарри, особенно успехами по рунам. Тот не подкачал и представил Тому набросок расшифровки символов со шкатулку. Как Гарри предполагал, именно они «кусались» и «сигналили». Оказалось практически все верно. Том подправил пару ошибок, и сошлось все идеально. После чего он пригрозил оставить Гарри без сладкого подарка на Рождество, если он сдаст в учебе. Типичный родитель с их «получишь неут — убью», так что Гарри на угрозу легко выпалил:

— Да, пап.

Том заметно вздрогнул. Уставился на него.

Эрна прыснула:

— Ты — отец, Том. Привыкай.

Том с напущенным спокойствием вернулся к своей забытой из-за Гарри книги:

— Никогда. Быть ли тебе, — он сильно выделил последнее слово, — его опекуном — это его выбор. Пускай на бумаге уже все зарегистрировано, по де-факту ничего не решает.

Гарри нахмурился:

— А вы меня устраиваете. Пока что. Посмотрю на ваше поведение на Рождество.

Том посмотрел на него выразительным взглядом, который мог бы убить любого в радиусе пару километров. Но Гарри лишь рассмеялся. По-настоящему, по-детски — как никогда не смеялся.

Впереди его ждало возвращение в Хогвартс. Ругань Макгонагалл, где он был. Но сейчас, в темной гостиной с единственным световым окном-бойницей, ему было тепло и по-домашнему уютно.

1) Фруктовый дурак (Fruit fool) — традиционный английский десерт. Основным ингредиентом является пюре из компота (традиционно крыжовенного). Пюре помещают вместе с сладким заварным кремом в общую ёмкость, после чего украшают и подают к столу. В современных рецептах вместо заварного крема зачастую используют взбитые сливки. (Википедия)

Вернуться к тексту

В небольшой библиотеке Эдинбурга не было никаких звуков, кроме перелистывания картотеки и шелеста картонных коробок: Каспар разбирал новое поступление — разглядывал глянцевые обложки, записывал название, автора, жанры.

За те недолгие пять лет, что Каспар проработал тут, он успел ввести собственную, удобную систему каталогинизирования, которая нравилась всем, начиная от директора и других сотрудников до читателей. Большая книга при входе в основной зал служила огромным указателем на все возможные интересующие бумажные тома. Там можно было найти сколько книг в серии, что еще писал автор, в каких жанрах, даже немного биографии. Конечно, создание такой картотеки заняло порядочно времени, но один из молодых сотрудников быстро приспособил компьютерную программу, а главный библиотекарь, женщина в летах, с удовольствием настукивала на клавиатуре всю нужную информацию. Каспару это нравилось.

Скрипнула входная дверь. Зазвенел колокольчик. Каспар вежливо, по привычке сказал:

— Добро пожаловать. — Увидел двух взрослых мужчин, в строгих пальто. Ощущения от них… Волшебники!

Каспар успел положил руку на бедро, где прятал палочку в кобуре, когда один из пришельцев растянулся в хищной улыбке, заговорил:

— Ни к чему поднимать шум, мистер Риддл. — Ох, они его знали. Знали того, кем Каспар когда-то был. — Мы не причиним вам зла. Если согласитесь с кое-какими условиями.

— С чего бы? — рявкнул Каспар.

— Бывший Темный лорд, якобы почивший в честном поединке, жив и здравствует. Хоть и в маггловском мире. Одного нашего слова достаточно, чтобы упрятать вас в самые глубины Азкабана.

Каспар нахмурился:

— Я здесь не по своей воле… — Но его грубо прервали.

— Мы знаем. Вы, мистер Риддл, и сами были уверены, что вышли к Хогвартсу, дуэлировали с Гарриет Поттер и погибли, хотя на самом деле остались в том лесу. А потом, под влиянием сильнейшей Магии пришли в чей-то дом, где нашли чей-то труп и свое новое имя. Я в чем-то не прав, мистер Гимсон? — Человек склонил голову на бок, словно невинный ребенок.

У Каспара дернулся рот:

— Если вы все это знаете. И знаете законы Магии, то прекрасно понимаете, почему я больше не возвращался.

Магия сохранила ему жизнь, дала новое имя, и Каспар не собирался сопротивляться Великой Воли, смиренно приняв ее дары.

С мужчины мигом слетела вся напускная доброта:

— К сожалению, Магия нас не касается. — Он в два шага (не без магии) дошел до Каспара и протянул две карточки. С одной из них ему улыбалась девушка, в которой было что-то знакомое. — Гарриет Поттер пропала неделю назад. Никакого ответа. Мы не можем тихо мобилизовать силы на ее поиск. Поэтому просим вас, мистер Риддл, принести либо ее, либо ее труп. И тогда, мы оставим недоразумение в виде «воскресшего» Волдеморта за бортом.

Каспар задумался. Эти волшебники не слабые. Да и вторая карточка, подписанная мистером Ноу, заставляла сильно понервничать.

Каспар вздохнул:

— Хорошо. Где видели ее в последний раз?

Но мужчины уже стояли у входа:

— Это ваша работа, мистер Гимсон.

— Хоть что-нибудь!

Но мужчины лишь премерзко улыбались:

— Вы знаете, как с нами связаться. Немного магии и… — Колокольчик зазвенел.

Каспар швырнул карточки на пол. Дьявол их всех раздери! Особенно Поттер! С того света достала!

Дорогие читатели,

«Шкатулка октября» дописана! У нее есть прямое продолжение — «Амритов след» (https://fanfics.me/fic242568).

«Шкатулка» — не более чем спонтанное решение, возникшее в моей голове спустя много лет мытарств. Написать фанфик по «Гарии Поттеру» было давней задумкой, но каждый раз что-то шло не так: Мародеры не собирались, Альбус со Скорпиусом уплывали в собственные дали, Том не хотел становиться Темным лордом. Идея сделать полноценное AU, акцентировать историю на параллельных мирах оказалась довольно радикальной, но очень жизнеспособной. Я уже давно не писала что-то с таким наслаждением, как «Шкатулку».

Надеюсь, легкая история, довольно быстрое развитие отношений и развешанные ружья порадовали читателей. Эта часть получилась вводной. Общий план уже написан, и возможно, в следующих частях гет-состоявляющей будет поменьше.

Выражаю огромную благодарность всем тем, кто читал. И надеюсь увидеться с вами в следующем томе.

Приятного времяпрепровождения.

Ваш, Том Н. Хэнсли.