Безликая (джен)

Глава 13

В которой тень обретает голос, пони обретают покой, а Фенси Пентс — новый кошмар.

-

Прошёл месяц с тех пор, как у принцессы Луны появилась помощница.

Маленькая тень по имени Люми освоилась в мире снов на удивление быстро. Она больше не пугала пони без разбора, не материлась... ну, почти, и даже научилась улыбаться так, чтобы от этой улыбки не хотелось залезть под кровать.

Правда, иногда случались казусы.

* * *

Грузовой пони по имени Хеви Хуф возвращался домой после тяжёлой смены. Солнце пекло, телега скрипела, копыта гудели, а впереди ждала только холодная каша и жалоба от начальника на сломанную ось.

— Чтоб эту Селестию... — начал было Хеви Хуф, но вовремя прикусил язык.

Он оглянулся.

Сзади, ровно в том месте, куда падала его тень, стояла ОНА. Высокая, белая, с пустыми черными глазами и короной на голове.

— Вы что-то хотели сказать? — вежливо поинтересовалась фигура.

— Я... я... — залепетал грузовой. — Я ничего не говорил! Я просто... просто вспомнил, что надо маму проведать!

— Маму — это хорошо, — одобрила фигура. — Мам надо уважать. А солнце — тем более. Оно, между прочим, светит для всех. И для вас тоже.

— Я понял! — выпалил Хеви Хуф. — Больше не буду! Честное грузовое!

— Ну смотрите, — кивнула фигура и растаяла в воздухе.

Хеви Хуф выдохнул, и дал себе зарок: никогда больше не ругаться на принцесс, солнце и прочие светила. Мало ли что.

* * *

Луна отчитывала Люми. Не строго, но внушительно.

— Ты зачем напугала маленького Джамп Тейкера?

— Я не пугала! — возмутилась Люми. — Я просто пришла проверить, как он спит!

— А зачем ты встала в углу и смотрела на него пустыми глазами?

— Ну... чтобы лучше видеть?

— Он проснулся с криком и полчаса не мог уснуть!

Люми виновато потупилась. Её лицо, которое теперь почти всегда имело черты Селестии (но с мягким, лунным отливом), выражало искреннее раскаяние.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я просто забыла, что я страшная. Для маленьких.

— Для маленьких ты должна быть невидимой, — наставительно сказала Луна. — Или доброй. Выбирай.

— А как быть доброй, если у меня лицо такое?

— Улыбайся. Мягко. Как я тебя учила.

Люми попыталась улыбнуться. Получилось кривовато, но уже не жутко.

— Ладно, — вздохнула Луна. — В следующий раз просто стой за шторкой. И не дыши.

— Я и так не дышу, — обиделась Люми.

— Тем более.

* * *

Селестия и Люми сидели на балконе королевской резиденции. Селестия пила чай, Люми смотрела на закат.

— Красиво, — сказала Люми.

— Ты про закат?

— Про всё. Про то, что я могу на него смотреть. Раньше я была только во снах. Там всё серое, не такое. А тут — цвета, запахи, тепло... Я никогда не думала, что реальность может быть такой... вкусной.

— Реальность не вкусная, — улыбнулась Селестия. — Реальность — это просто реальность. Но в ней есть чай. А чай — вкусный.

— Я не пью чай, — напомнила Люми.

— Значит, будешь просто сидеть и наслаждаться компанией.

— А это вкусно?

— Это лучше, чем вкусно, — Селестия коснулась крылом плеча Люми. — Это — тепло.

Люми замерла. Потом осторожно, боязливо придвинулась ближе и положила голову Селестии на плечо.

— Тёплое, — согласилась она.

Они сидели так до самой темноты, пока луна не поднялась высоко-высоко и не позвала Люми на работу.

— Я пойду, — вздохнула Люми. — Надо следить за снами.

— Иди, — кивнула Селестия. — И помни: ты теперь не пугало. Ты — хранительница.

— Постараюсь, — улыбнулась Люми и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

Селестия допила чай и посмотрела на небо.

— Хорошая у нас тень, сестричка, — прошептала она.

— Лучшая, — отозвалась Луна откуда-то из темноты.

* * *

Фенси Пентс давно не видел кошмаров. С тех пор, как Луна разобралась с той историей, сны его были спокойны, а финансовые пирамиды во сне строились ровно и не рушились.

Но этой ночью ему приснилось нечто странное.

Он сидел в своём кабинете, пересчитывал монеты, и вдруг заметил, что в углу комнаты кто-то стоит.

— Кто здесь? — настороженно спросил Фенси.

Из тени выступила фигура. Высокая, белая, с короной на голове. Но вместо пустоты на лице были глаза — черные, грустные, понимающие.

— Здравствуйте, Фенси Пентс, — сказала фигура. — Помните меня?

— Ты... — Фенси попятился. — Ты та, кто... тот круп... тот кошмар...

— Тот самый, — кивнула фигура. — Но теперь я другая.

— Другая?

— Меня зовут Люми. Я работаю с принцессой Луной. Слежу за снами.

— И... и зачем ты пришла? — Фенси всё ещё трясся, но уже не так сильно.

— Проверить, как вы. И сказать спасибо.

— Спасибо? — изумился Фенси. — За что?

— За то, что вы были первым, — улыбнулась Люми. — Первым, кто своим кошмаром показал, что проблема существует. Если бы не ваш сон с монеткой и... кхм... крупом, Луна могла бы не заметить. А так — заметила. И спасла меня.

— Спасла?

— От самой себя. Я была злой, страшной, пугающей. А теперь я... ну, почти нормальная. Учусь.

Фенси помолчал. Потом осторожно спросил:

— И ты не будешь меня больше пугать?

— Нет, — покачала головой Люми. — Если вы не будете ругаться на мою... ну, на ту, чья я тень.

— На принцессу Селестию? — уточнил Фенси.

— На неё.

— Я с тех пор ни разу! — горячо заверил Фенси. — Даже мысленно! Я вообще про неё только хорошее думаю! Солнце её прекрасное, грива шикарная, управление мудрое...

— Верю, — усмехнулась Люми. — Спокойной ночи, Фенси Пентс. Пусть вам снятся только прибыли.

— И тебе... то есть, спокойной ночи! — крикнул вдогонку Фенси.

Люми растаяла.

А Фенси Пентс проснулся. Посмотрел в потолок, подумал о том, какие странные бывают сны, и снова уснул — уже без всяких сновидений.

Просто спал. Спокойно. Как все нормальные пони.

* * *

Луна сидела в тронном зале снов и просматривала отчёты. Люми парила рядом, заглядывая через плечо.

— Смотри, — Луна ткнула копытом в одну из граф. — Уровень мата во снах существенно снизился.

— Это хорошо? — спросила Люми.

— Это прекрасно. Значит, пони стали вежливее.

— Или просто боятся, — хмыкнула Люми.

— Или просто боятся, — согласилась Луна. — Но результат один. Ты молодец.

Люми засмущалась. Её щёки (которые теперь почти всегда были видны) слегка порозовели.

— Я старалась, — прошептала она.

— Знаю, — Луна обняла её крылом. — И дальше старайся. Но помни: ты теперь не одна. Мы с тобой. Я, Селестия, все, кто знает правду. У тебя есть дом.

— Дом, — повторила Люми, пробуя слово на вкус. — У меня никогда не было дома.

— Теперь есть.

Луна подхватила магией новый лист отчётов. Люми парила рядом, читая тексты, разложенные на столе, как вдруг замерла и уставилась в одну точку.

— Луна, — позвала она с недоумением в голосе. — А тут такое бывает?

— Что именно? — спросила Луна.

— Вот смотри. — Люми ткнула копытцем в один лист. — Пони пишут про какой-то сон. Говорят, там была... история? Про тени и проклятия? И в конце спрашивают: «Под какими психотропами автор писал?»

Луна отложила бумаги. Внимательно вчиталась.

— Хм. Любопытно.

— Это плохо? — забеспокоилась Люми. — Психотропы — это что-то опасное?

— В некотором роде, — усмехнулась Луна. — Но здесь, кажется, имеется в виду другое.

— А что?

Луна встала, подошла к окну, из которого открывался вид на ночной Кантерлот. Помолчала, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, Люми, есть такие пони... Они не спят, как все. Они видят сны наяву. Выдумывают истории, населяют их странными существами, заставляют их говорить, любить, бояться. А потом записывают это всё — и другие пони читают.

— Как мы сейчас? — удивилась Люми.

— Как мы сейчас, — кивнула Луна. — Только мы читаем жалобы. А они читают... приключения.

— И при чём тут психотропы?

— А это такой способ сказать: «То, что ты написал, настолько необычно, что кажется — без посторонней помощи тут не обошлось». — Луна улыбнулась. — На самом деле это комплимент.

— Комплимент? — Люми склонила голову. — Странный какой-то. Почему нельзя просто сказать «классно»?

— Можно. Но это же скучно, — Луна подмигнула. — А тот, кто писал эту историю, скучного явно не любит.

— А под чем он писал? — не унималась Люми. — Ну, если не под психотропами?

Луна задумалась. Потом хитро прищурилась.

— Под воздействием любви к Эквестрии. Под впечатлением от всех нас. Под музыку, которая играла у него в голове, пока он придумывал, как ты будешь говорить «будьте здоровы» матерщинникам.

— А-а-а, — протянула Люми, хотя ничего не поняла. — Это разрешено?

— В Эквестрии — да, — кивнула Луна. — У нас вообще много чего разрешено. Главное, чтобы в конце всё было хорошо.

— А в той истории, которую читали эти пони... там всё хорошо?

Луна нашла нужную страницу, пробежала глазами.

— Судя по всему, да. Там тень обрела дом. И научилась пить чай. Не пить, конечно, а просто сидеть рядом. Но это тоже прогресс.

Люми засмущалась. Поправила корону — маленькую, подаренную Луной, чтобы не пугать пони пустым лицом).

— А можно... можно я тоже когда-нибудь научусь писать истории?

— Зачем?

— Ну... чтобы другие тени знали, что не обязательно быть страшными. Что можно стать... кем-то.

Луна посмотрела на неё долгим, тёплым взглядом.

— Думаю, твоя история уже написана, — сказала она. — Теперь другие будут про тебя писать.

— Правда?

— Правда. Вот увидишь.

Они помолчали. Где-то в мире снов мирно посапывали тысячи пони, и никому из них не снились кошмары. Только иногда — странные, цветные, причудливые сны про то, как маленькая тень учится быть доброй.

— Луна, — вдруг сказала Люми.

— М?

— А можно я иногда буду всё-таки немножко пугать? Самых отъявленных? Которые специально, со зла?

Луна задумалась. Потом хитро прищурилась.

— Можно, — разрешила она. — Но с одним условием.

— С каким?

— После того, как напугаешь, будешь приходить к ним в следующий сон и извиняться.

— Чего?! — возмутилась Люми.

— А что? Пусть знают, что даже у страха есть совесть.

Люми фыркнула, но спорить не стала. В конце концов, за месяц она поняла главное: Луна хоть и строгая, но справедливая. И если она что-то говорит — значит, так надо.

— Договорились, — вздохнула Люми.

— Умница, — улыбнулась Луна. — А теперь — спать. Завтра новый день. Новые сны. Новая работа.

— А ты?

— А я посижу рядом. Посмотрю, чтобы тебе ничего плохого не снилось.

— Мне никогда ничего не снится, — напомнила Люми. — Я же тень.

— Тем более, — сказала Луна и погасила свет.

В темноте было тихо и спокойно. Где-то вдали мерцали звёзды, где-то рядом дышала ночь, а между ними, на границе сна и яви, парила маленькая тень, у которой теперь было имя, дом и две принцессы, готовые всегда прийти на помощь.

И это было хорошо.

КОНЕЦ

* * *

Послесловие.

Если вы, дорогие читатели, вдруг захотите ночью выругаться на солнце, которое вчера пекло слишком сильно, или на принцессу, которая сегодня встала не вовремя — вспомните про Люми.

Она всё слышит.

И она очень старается быть вежливой.

Но у неё не всегда получается.

Так что — будьте здоровы!

И следите за языком, пожалуйста.