Наследники Пустоты (гет)

Гарри старался как можно больше времени уделять обучению у Андромеды. Каждый визит в её светлый, строгий дом становился для него испытанием и откровением одновременно. Обучение шло тяжело: его гриффиндорская натура, привыкшая к стремительным действиям и честным порывам, сопротивлялась холодной логике аристократического прагматизма. Времени катастрофически не хватало — дни пролетали между тренировками, чтением Гримуара и попытками освоить латынь, но это обучение было самым интересным из всего, что он когда-либо изучал.

Особенно Гарри захватила история. Не те сухие параграфы из учебников Батильды Бэгшот, а живая, пульсирующая летопись амбиций и власти. Андромеда подробно разбирала с ним историю Великой войны с Грин-де-Вальдом, проводя пугающие параллели с настоящим.

— Обрати внимание, Гарри, — говорила Андромеда, мерно расхаживая по кабинету. — Геллерт Грин-де-Вальд стремился к мировому господству волшебников над маглами ради так называемого «Высшего блага». Его целью была отмена Статута о секретности. Он действовал как харизматичный политик и гениальный стратег. В отличие от Волан-де-Морта, который со временем стал одержим лишь личным бессмертием, мифом о чистоте крови и параноидальным страхом смерти, Грин-де-Вальд был идеологическим лидером.

Она остановилась у окна, и её профиль в этот момент пугающе напоминал Беллатрису, но без безумия в глазах.

— Грин-де-Вальд не брезговал манипуляциями, но он избегал бессмысленных, хаотичных убийств. Он опирался на всех волшебников, которые шли за ним, вне зависимости от их происхождения. Темный Лорд же сделал упор на магическую аристократию, сыграв на их гордыне. Геллерт до конца не изменил своим принципам, в то время как Том Реддл... он ведь изначально шел почти мирным путем к господству. Он был обаятелен, он вел людей за собой силой слова, но затем скатился в террор. Но помни главное: оба они были блестящими ораторами. Люди не просто боялись их, они верили им.

Эти слова Андромеды эхом отдавались в голове Гарри, когда он, вернувшись на площадь Гриммо, 12, сидел в гостиной. Он был непривычно тих и задумчив. На столе перед ним стояли шахматы, и он лениво передвигал фигуры в партии с Роном.

— Гарри, ты подставил ферзя, — буркнул Рон, подозрительно глядя на друга. — О чем ты думаешь?

— О политике, Рон. О том, как легко превратить идею в бойню, — Гарри повернул голову к Гермионе, которая сидела в кресле с книгой, но внимательно прислушивалась.

Вполголоса, чтобы не привлечь внимание миссис Уизли, он пересказал ей лекцию Андромеды. Он видел, как Гермиона хмурится, как её аналитический ум пытается сопоставить идеализированный образ Дамблдора-победителя с реальностью политических интриг прошлого.

Когда дом погрузился в ночную тишину, Гарри поднялся в свою комнату, но сон не шел. Он призвал Кикимера.

— Кикимер, скажи мне... почему Сириус сбежал из дома?

Домовик задрожал, его большие глаза наполнились влагой.

— Молодой господин Сириус всегда был бунтарем, Хозяин Гарри. Он действовал наперекор воле родителей, наперекор магии Рода. Он ненавидел этот дом... но лучше поговорите с Леди Вальбургой. Она хранит истинную память о той боли.

Гарри решился. Вместе с домовиком он бесшумно спустился в темный холл. Подойдя к тяжелым шторам, он выпрямил спину, как учила Андромеда, и представился портрету согласно всем правилам этикета, подчеркнув свой статус Регента. Он рассказал Вальбурге, что Сириус оставил всё ему, и что он хочет понять, что разрушило эту семью.

Вальбурга не закричала. Она погрустнела, и её лицо на холсте словно постарело на десятки лет.

— Сириус был долгожданным и любимым ребенком, — начала она тихим, надтреснутым голосом. — Он радовал нас способностями, он присматривал за младшим братом Регулусом. Его любимицей была Нарцисса... сколько проказ они совершили в этих стенах. Но у всех Блэков тяжелый характер, а Сириус унаследовал худшее — упертость и самоуверенность. Он поверил, что мир магии застрял в прошлом, и маглорожденные — это путь в будущее.

Она рассказала о дебатах Дамблдора и Волдеморта, о том, как менялась программа Хогвартса, урезая древние дисциплины. Аристократия забила тревогу, и Темный Лорд стал их голосом. Сириус же вместе с Джеймсом Поттером ушел к Дамблдору. Вальбурга призналась, что не знала, как Поттеры, всегда скрытные и верные традициям, допустили такое.

— Затем началась Война, — Вальбурга вздохнула. — Темный Лорд переступил черту. Начался Ад. Каждую неделю гибли маги. Кто-то шел за властью, кто-то за богатством, а кто-то просто поддался тьме. Сириус вступил в Орден Феникса, Регулус — к Пожирателям. Я пыталась вернуть Сириуса, но в восемнадцать легко быть революционером, защищая правду, которую ты сам не до конца понимаешь.

Голос Вальбурги задрожал.

— А потом пропал Регулус.

Кикимер рядом с Гарри покачнулся и мертвой хваткой вцепился в его штанину. Гарри почувствовал, как эльфа бьет крупная дрожь, и запомнил: об этом нужно спросить отдельно.

— Сириус оказался в водовороте борьбы. Я ничего не могла узнать о Регулусе, он просто исчез. Я сломалась. А потом новый удар — Сириуса осудили за предательство твоих родителей и службу Лорду. Я сломалась окончательно...

Вальбурга замолчала, закрыв лицо руками на портрете. Гарри, тихо извинившись, стал подниматься в спальню. Он шел по скрипучим ступеням, пытаясь осознать масштаб трагедии. Он любил Сириуса, но теперь видел его поступок не как героический побег, а как часть огромной катастрофы, уничтожившей целый Род. Он решил, что завтра обязательно обсудит это с Роном и Гермионой. С этими мыслями, полными тяжелых вопросов без ответов, он лег спать.