Окрылённый котёнок (гет)

Злодей побеждён. Время сделало невероятный реверанс, и герои вернулись не на поле боя, а в свои кровати, проснувшись у себя дома посреди ночи за несколько часов до тяжёлых контрольных и судьбоносной битвы.

Маринетт и Адриан думали, что видели прекрасный сон и на том бы и сошлись если бы не одно но — на них была не их привычная одежда, а пионерская форма из того самого лагеря. Ничего им не приснилось и от мыслей друг о друге их чувства не слабо тлели от безответности, а ярко горели. Не сговариваясь друг с другом, они перевоплотились и встретились на вершине Эйфелевой башни.

— Адриан, я всё помню! — Маринетт улыбалась как маленький ребёнок, не веривший своему счастью, и это счастье казалось ещё более нереальным, когда Адриан притянул её к себе и поцеловал.

Поцелуй говорил о многом: любовь, обожание, нежность, облегчение. В порыве любви герои пробыли на вершине башни до самого рассвета. Они бы и дальше нежились в компании друг друга, но коллеж ни одному из них прогуливать нельзя — в последнее время злодеев было так много, что обоим за лишние пропуски сильно бы влетело.

Расставшись на поцелуе через несколько часов, они снова встретились уже как обычные ученики в стенах коллежа, приводя Хлою в бешенство, а всех остальных — в неописуемое счастье и радость за друзей.

Алья видела, как Маринетт пожирает Адриана мечтательным взглядом, а он — полным обожания. Она пока решила отложить расспросы, но всё же о кое-чём надо бы влюблённой по уши Маринетт напомнить, а то мало ли что — порой подруга бывает очень забывчива и рассеянна, когда дело касается «мелочей».

* * *

Три недели спустя.

Чувства взаимны, а маски сорваны, но история на этом не кончается.

В один солнечный и безоблачный день молодые влюблённые люди сидели на скамейке в аэропорту и ждали чуда.

— Как думаешь, она действительно приедет? — спросила девушка, нервно ёрзая и сгорая от нетерпения.

— Пишет, что ждёт багаж, — Адриан взглянул на экран телефона, не скрывая улыбки. Быстро напечатав ответ, он убрал телефон, пододвинул свою руку к руке Маринетт. Их пальцы сплелись, заставив девушку густо покраснеть.

— Адриан, не смущай!

— То есть ты хочешь сказать, что поцелуй при одноклассниках тебя ничуть не смутил, а просто подержаться за руки — это верх неприличия?

— Н-н-нет, я не это имела ввиду!

Парень кратко засмеялся, заставив этим девушку обиженно надуть губы.

Немного поодаль раздался стук каблуков. Маринетт тут же, будто чувствуя спиной, отпустила пальцы Адриана и бросилась в широкие объятия старой подруги, которую она не видела всего три недели. Увы, но для Лены это были долгие двадцать восемь лет и время её совсем не пощадило.

— Вы хоть знаете, какой переполох случился после вашего исчезновения? — строго спросила Лена, отстраняясь от Маринетт. Детишки тут же отвели взгляды в стороны, явно не горя желанием быть пристыженными в том, в чём они не виноваты… ну, почти не виноваты.

Интересно, а давно ли использовали затирку для этой плитки? О, а тут на скамейке ржавчина проступает! Какие красивые волосы у той девушки!

— Кхе-кхем, — прокашлялась Лена, явно не довольная поведением детишек. — Вы меня вообще слушаете?

— Мы тут ни при чём — это всё Семён, — недовольно буркнул Адриан. — Если бы не он, то мы бы в «Совёнке» не оказались.

— Да-да-да, — проронила Лена слова в воздух. Она потрепала волосы Адриана, глядя в его очевидно бесстыжие глаза. — А ещё, если бы не он, то вы бы никогда друг другу не признались.

Она безоговорочно права. Если бы Семён не стал злодеем из-за гнетущего его многие годы чувства вины, то Маринетт и Адриан так и остались бы друг для друга друзьями и не более того.

— Семён знает, что я здесь? — голос Лены дрогнул. Даже спустя столько лет Семён не стал ей безразличен. Она прилетела в Париж только ради него.

— Всё будет хорошо! — заметив дрожь Лены, Маринетт поспешила взять её за руки. — Пойдём! Пойдём! Он ждёт!

* * *

Семён сидел в тихом уютном кафе, попивая вторую чашку крепкого кофе. Что-то Адриан задерживается — наверняка фанатки обложили со всех сторон или он так сильно тискается со своей девушкой, что уже и про старика учителя забыл.

«Вот она, юность», — грустно вздохнул Семён, отпив кофе. Горький, он такой не любит.

Когда колокольчик входной двери звякнул, Семён даже не обратил на это внимания.

Для него тот день, когда он стал злодеем, прошёл весьма спокойно. Отчего-то он передумал пить в свой выходной и старые раны остались нетронутыми, а потому акума не прилетела к нему и Тайм Киллер так и не появился. О настоящих личностях героев он не помнил.

С того дня в его душе поселилось странное чувство: вот-вот что-то должно случиться, но вот что? Может, Агрест старший увеличит жалование, хотя куда ещё выше? Он и так, глядя на успехи своего сына в освоении языка, выписывает неплохие премии. Ещё немного и можно будет купить здесь собственную квартиру…

— Семён, — стул напротив Семёна отодвинулся. К нему подсела девушка, заговорив с ним на чистом русском. Сердце тут же забыло, как биться. Даже спустя двадцать пять лет она по-прежнему сводит его мысли с ума.

— Лена! Ты откуда здесь?! — он встал и чуть не уронил стул. — Я… а-а-а… эм… я…

Лена нежно коснулась руки Семёна и посмотрела на него таким взглядом, что сердце в пятки ушло.

— Пожалуйста, присядь. Давай поговорим.

Говорить ему очень хотелось обо всём на свете, но чувство стыда обожгло горло, заставляя хранить непрошибаемое молчание.

— Тогда начну я.

И Лена говорила. Начала с того, что чувствовала в лагере. Что чувствовала после него. Как её терзала тревога, когда он замкнулся в себе и прятал тревогу. Как она пережила расставание и как искала его, но нигде не могла найти. Рассказала об Адриане и Маринетт, а также о том дне, когда они появились в лагере за год до его появления там.

Семён недоумевал, но верил — его появление в этом мире было не совсем обычным, а потому подобные странности он не воспринимал как нечто вопиющее. Он молча слушал и кивал.

— Теперь ты, Семён, — она мягко коснулась его руки. Их пальцы быстро сплелись.

Даже спустя почти тридцать лет чувства всё ещё живы.

Семён заговорил чуть ли не плача. Он долго рассыпался в извинениях, коря себя за глупость, за страхи, за минутный порыв слабости, разрушивший ей и ему жизнь. Она кивала и прощала.

— Можем ли мы начать всё сначала? Понимаю, столько лет прошло. Мы уже не молоды…

— Тебя это волнует, дурачок? Если тебя это так волнует, то я сама найду Хищную Моль, попрошу у него силу и врежу тебе в прошлом.

Лена заливисто засмеялась, приковывая к себе внимание всех посетителей кафе. Как же хорошо, что никто из них не понимает русского языка.

— Я всё ещё люблю тебя, Семён. Даже спустя столько лет! Думаешь, меня хоть что-то или кто-то сейчас способно остановить?

— Нет, нет, конечно нет, — Семён вытер подступившие слёзы счастья. — Нам о многом нужно поговорить.

Он достал телефон, написал Адриану несколько строчек и отправил сообщение.

Где-то на улице послышалось громкое «Ура!» на французском.

Детишки! Это всё они устроили!

Ладно. Сегодня пусть живут, да и завтра… и послезавтра тоже. Семёну очень хочется наверстать всё то, что у него могло бы быть не…

— Ты слишком громко думаешь, — Лена нежно поцеловала его. Он опешил, но не отстранился. — Пошли уже!

Семён едва успел бросить на стол помятую купюру, когда Лена со всей силы потащила его наружу.

Счастливый конец бывает только в сказках? Глупости! Финал этой истории пусть и не для Хищной Моли, но для всех остальных, заканчивается счастливо.

Конец.