Сказание о Неоскверненном (гет)

«Звери и птицы плодились и множились, и были они не пугливы и не хищны, ибо еще не пала на них тень страха, и кровь не оскверняла траву под светом Иллуина и Хэлкара».

Глава 1. О начале дней. Сильмариллион.

Прощание с Бомбадилом далось нам, на удивление, легче, чем я думал. Не было ни слез, ни грусти, ни печали, лишь едва заметное сожаление, что пришлось так быстро расстаться с таким хорошим собеседником. Причина такому "равнодушию" была достаточно проста. Том, несмотря на свой заразительный оптимизм, веселость и легкость в общении, всегда умудрялся оставаться в стороне, в отдалении от разговора, словно одинокий и недосягаемый мыс, посреди бушующего океана. Нет, он не делал этого специально, создавая между собой и нами стену отчуждения. Это просто чувствовалось на каком-то глубинном, подсознательном уровне.

Что стоящий перед тобой разумный и вправду рад видеть тебя, готов с удовольствием вести интересные беседы и весело распивать мед, но если для тебя это может стать одним из самых запомнившихся воспоминаний в жизни, то для него это будет просто мгновением, равноценным тому, в котором он просто сидел у реки и наблюдал за водяной гладью.

Нам, существам, живущим настоящим, прошлым и будущим, просто не понять мысли того, кто существует только здесь и сейчас, кто не задумывается о грядущем и не размышляет о прошедшем.

И это ни хорошо и ни плохо, ведь мы — это мы, а Том Бомбадил — это Том Бомбадил.

«В будущем это точно изменится», — подумал я, вспоминая про спутницу, сопровождающую его во времена событий Третьей эпохи. — «Но до этого нужно дожить и обязательно погулять на грядущих празднествах. Я не против еще раз отведать готовки Тома».

Пришло время прощаться, — произнес я с помощью осанвэ, стоя неподалеку от его дома и держа на спине свое копье, к которому в нескольких тканевых мешочках были привязаны остатки с обеденного стола, любезно переданные нам радушным хозяином. — Благодарю вас за гостеприимство и помощь, господин Бомбадил. Надеюсь, в будущем мы сможем отплатить вам сторицей.

— Гей-ро! Прыг да скок! Ни к чему платежи,

Пусть ветер развеет пустых обещаний миражи!

Не копите долгов, не считайте за помощь монеты,

Пусть просто в пути вас встречают благие рассветы!

Растите и крепните, радуясь жизни земной,

Храните заветы, что Эру вплетал в лад живой!

Живите во благо, творя свой узор без оков —

Вот лучшая плата за хлеб и за дружеский кров!

— Обязательно, господин, — склонившись, произнесла Анариэль, скрестив ладони на животе. Я тоже повторил этот жест, чувствуя, как сквозь ткань штанов натурально тлеет подаренный им компас. Хоть Том и говорил, что между нами нет никаких долгов, но фактически всего за один день он стал нашим самым величайшим благодетелем.

Накормил, напоил, выслушал, помог хорошим советом, спас от обнаружения и, самое главное, направил в место, где мы можем пережить грядущий катаклизм. Этого много стоило, и в обычных обстоятельствах я бы сделал всё, дабы вернуть долг, но не в случае Тома. Ведь чем можно порадовать или удивить существо, которое не только является овеществленной волей мира, но и слышало Изначальную Музыку, своими глазами узрев часть задумки Эру и то, чем должна была закончиться эта симфония?

Вот-вот, и я о том же…

— Гей-ро! В добрый путь! Но потише шагайте теперь,

За каждым кустом притаиться горазд хитрый зверь!

Будь бережен, странник, к той, что идет за тобой, —

Ей новый мотив предназначен самою судьбой!

Пусть ноша её будет легкой, как пух в облаках,

А радость сокрытая сил придает в именах!

Сюда, мой скворец! Приземляйся на старый жилет,

Шепну тебе тайну, пока не растаял их след! — радостно пропел Том, в конце бросив взгляд на Скрипа. Тот сначала повертел головой, словно не понимая, к нему обращались или нет, а затем послушно приземлился на плечо старого… хотя нет, учитывая эту эпоху, еще молодого чудака.

Тот долго что-то "нашептывал" (не стоит забывать, что единственной, кто пользовалась речью, была Анариэль, а мы с Томом обходились исключительно осанвэ) нашему другу, а тот на это постоянно кивал и иногда поглядывал на северо-восток, в сторону Ормала. В иной ситуации меня это бы насторожило, в какие неприятности хотят затащить моего друга, но не в случае Бомбадила. Желай он навредить нам или конкретно Скрипу, то сделал бы это еще при первой встрече, ибо время и обстоятельства позволяли, но сейчас он, наверняка, дает ему какой-то совет или задание, что вскоре подтвердилось.

— Мне уйти надо. Далеко. Надолго, — подлетев к нам, прочирикал он, переводя взгляд с меня на Топа и обратно. — Родню навестить. О помощи попросить.

— Помощи? — с интересом спросила жена, склонив голову к плечу. — Ты хочешь что-то сделать?

— Задание Старейшего. Только для меня, — гордо выпятив грудь, ответил Скрип. — Не волнуйтесь, всё хорошо. Я быстро вернусь. Одно крыло здесь, второе там.

— Бу-у-у-у… — разочарованно, с нескрываемой грустью пробурчал Топ, посмотрев на старого друга черными, полными печали глазами. По-моему, даже Тома пробрало.

— Не печалься, здоровяк. Всё будет хорошо, — сев ему на рог, сказал скворец. — Я быстро. Обещаю. Ты даже моргнуть не успеешь.

— Морг… — На что наш толстокожий друг просто прикрыл и открыл глаза, чуть не заставив меня подавиться от смеха.

— Я же иносказательно, однорогая ты башка! — возмутился Скрип, всплеснув крыльями. — Хватит смотреть на меня своими грустными глазками. Я просто слетаю домой и вернусь. Может, даже приведу тебе одинокую носорожиху.

Последние слова сработали идеально. Печаль на лице Топа исчезла, сменившись таким предвкушением его грядущих амурных подвигов, что у меня даже уши слегка покраснели. Про Анариэль даже говорить не стоит.

А Бомбадил… а что Бомбадил?

— Ха-ха-ха-ха-ха!!! — Он лишь истошно смеялся, шлепая ладонями по коленям, хлюпая своим красным носом и едва ли не катаясь по поляне от устроенного представления.

Одним словом — прощание вышло запоминающимся.

Дальнейшее наше путешествие мало отличалось от того, когда мы шли в поисках Старейшего. Долгие переходы через природные зоны, совмещенные с любованием окружающими видами и сбором интересных трав и семян, крепкий сон под густыми кронами самых древних деревьев (да, к тому моменту я научился игнорировать вездесущий свет Светильников) и "короткие" привалы, на которых мы занимались изготовлением различной утвари и других безделушек, улучшавших нам жизнь.

Так, через некоторое время после ухода из дома Бомбадила, Анариэль смогла предоставить мне первые полноценные штаны, созданные полностью ее руками и почти ничем не уступающие изначальным. Спасибо за это нужно было сказать тем отрезкам, в которые Том завернул нам еду в дорогу. Получив на руки реальный образец, который можно было рассмотреть, пощупать и даже раскроить, дабы понять принцип вязки и шитья, моя рукодельница смогла быстро перенять эти техники и начать вязать нормальную одежду.

Это был настоящий прорыв, который сильно улучшил наш быт, ведь вместе с заменой наших изначальных поносившихся штанов и платьев у нас вскоре появились первые рубашки, башмаки, подвязки на ноги и куча других мелочей, где нужна была нормальная ткань.

Я тоже не стоял на месте. Так наш скудный посудный набор вскоре дополнился полноценными ложками и вилками, вырезанными из цельного дерева. Однако чего мне это стоило… Эх…

Знаешь, Белетэль, еще будучи человеком, я никогда не задумывался о том, насколько на самом деле тяжело сделать самую обычную ложку. В той, прошлой жизни, я просто покупал их в специальной лавке, кидая на прилавок пару монет, но сейчас, оказавшись наедине с дикой первозданной природой, так поступить не получится. Пришлось брать себя в руки и самостоятельно осваивать мастерство столяра, чему не помогала ни эльфийская точность, ни длинные и ловкие пальцы, почти не знавшие усталости, ведь из рабочих инструментов у меня под рукой был лишь тупой костяной нож.

С самого начала дело шло туго. Это в песнях твоих любимых бардов у главных героев всё получается с первого взмаха, но на деле кость — это не сталь. Она не режет дерево, с точностью стамески, а скорее вгрызается в него, оставляя рваные края и щепу. Из-за этого пришлось сильно повозиться с выбором подходящей древесины. После долгих размышлений и неудачных попыток (даже вспоминать о них не хочу) мой взор пал на березу, о мягкости которой я слышал еще в прошлой жизни, но даже так итоговая заготовка сопротивлялась каждому движению. Приходилось наваливаться всем весом, чтобы снять хоть тонкую стружку, а нож то и дело соскальзывал, норовя располосовать мне пальцы.

Но терпение и труд всё перетрут (буквально), поэтому после сто двенадцатой неудачной попытки у меня в руках покоились четыре неплохие заготовки, которые осталось лишь обработать. Звучит просто, не так ли, внучка?

Конечно, балрог там плавал. Для создания нормального углубления в ложке мне приходилось буквально по щепочке выскребать древесину с помощью найденных на берегу ракушек, оказавшихся гораздо лучше моего самодельного ножа, а затем тереть всё это речным песком, дабы с первым же приемом пищи не получить кучу заноз в язык. Про вилку даже вспоминать не хочется — вырезать два кривых зубца, используя затупившуюся кость, было настоящим мучением. Под конец даже мои эльфийские руки, способные сделать десять тысяч выпадов копьем и не устать, сводило судорогой, а Анариэль стала настоящим мастером по извлечению из заноз из моей нежной плоти.

Но результат того стоил. Да, как создания, не подверженные никаким болезням, мы могли продолжать есть руками или вкушать напрямую из котелка, однако некоторые блюда все равно нуждались в столовых приборах. Например, разнообразные супы и зажарки, которые после посещения дома Тома я стал готовить с достаточно часто.

Вторым моим "успехом" стала первая полноценная охота, оставившая после себя... не самые лучшие впечатления, но зато позволившая приобрести нового, неожиданного друга.

Дело в том, что до этого мы с женой умудрялись обходиться только дарами природы: диким зерном, овощами, фруктами, молоком, медом и яйцами некоторых птиц. Это, в купе со светом Ормала, давало нам достаточно сил и энергии для жизни и роста, а местные продукты были настолько вкусны, что я долгое время даже не вспоминал о мясе.

Все изменил тот небольшой пир, устроенный нам Бомбадилом. То мясо… Пряное, нежное, прямо истекающее теми горячими, вкуснейшими соками, надолго отложилось в нашей с Анариэль памяти, поэтому, когда представилась возможность порадовать жену новыми кулинарными изысками, я решил раздобыть немного дичи, наконец пустив в дело копье и пращу, которые раньше использовал только для тренировок.

Да, не самая лучшая и возвышенная причина, но она работала. Желание вкусно поесть и сладко поспать присуще даже эльфом, иначе мы бы не строили себе такие помпезные дворцы, а жили в лесах, используя в качестве крыши небо, а в качестве стен — деревья.

К тому же стоило помнить, что, несмотря на царивший вокруг парадайз, по лесам, полям, пустыням и горам всё равно бегали хищники, охотившиеся на травоядных и строго контролировавшие их поголовье. Меня, не являвшегося их природной добычей, они не трогали, но хорошо напоминали о грядущих опасностях, в лице монстров Мелькора, которые скоро должны появится в этих землях.

Так, наблюдая за ними и их способами добычи пропитания, был и составлен мой "идеальный" план грядущей охоты, где я постарался учесть все возможные моменты и тонкости, прекрасно понимая, что любая ошибка может привести к плачевным последствиям. Истории о том, как какого-нибудь смелого, но неосторожного мужа на охоте задрал вепрь или насадил на рога олень, были общими для обоих миров.

Первым делом было выбрано идеальное место у водопоя, где тропа сужалась между двух древних валунов, густо поросших мхом. Через них даже крупный медведь сразу бы не перелез, что уж говорить про более мелких созданий.

Направление ветра тоже было учтено — едва ощутимый бриз дул мне прямо в лицо, а значит, мой запах не должен был всполошить добычу. Я заранее проверил все пути отхода, нашел удобное дерево, на которое можно было запрыгнуть в случае провала, и замер, сжимая в руках свое любимое копье, с костяным наконечником.

Хотя кого я обманывал? Я на личном опыте убедился, что звери в эту эпоху еще не знали, что запах двуногого существа означает смерть. Это было очередное проявление моей паранойи, продолжавшей видеть подвох там, где его по определению не должно было быть.

«Ничего страшного», — думал я, прячась в заранее заготовленном подлеске. — «Подобные привычки мне очень сильно помогут, когда здешний рай сменится адом, а вместо добрых созданий Йаванны здесь будут бродить монстры Мелькора».

Ждать мою первую добычу пришлось недолго.

С отчетливым хрустом и хрюком из подлеска медленно выбрался кабан. Мощный, крупный, с густой щетиной, переливающейся в золотистом свете Ормала, он уверенно шел вперед, не таясь, шумно сопя и ковыряя пятачком мягкую влажную землю.

В тот момент я затаил дыхание, чувствуя, как начало бешено колотиться мое сердце. Да, я сотни раз прогонял в уме этот сценарий, но, когда дошло до дела, мой самоконтроль почти сразу испарился. Пришлось брать себя в руки и восстанавливать дыхание, молясь всем Валар и Майар, дабы он меня не услышал.

Повезло. Не услышал. Ну, или я так думал.

«Давай», — выдав себе мысленную затрещину, подумал я, медленно поднявшись и направившись к своей добыче, нацелив костяное острие точно под лопатку зверя. Туда, где судя по изученным скелетам, должно было находится сердце.

Шаг, второй, принять стойку для укола.

Идеальная позиция. Идеальное время. Всего один удар — и его сердце будет проткнуто, а у моих ног окажется гора свежего горячего мяса.

Честно? В тот момент я очень нервничал. Ожидал, что секач вскинется, учует угрозу, рванет в кусты или пойдет на таран, вынудив меня сделать рывок в сторону и начинать охоту заново.

Но кабан даже не поднял головы. Он лишь продолжал мирно пожевывать какой-то корень, довольно похрюкивая, пока всего в паре шагов от него замерла его будущая смерть.

Оставался всего один рывок. Один шаг — и всё бы закончилось, как…

Хруст...

Слишком сосредоточившись на добыче, я даже не заметил, как случайно наступил на сухую ветку, хруст которой прозвучал как гром посреди ясного неба. Вот только зверь не испугался. Даже не дернулся. Он лишь лениво повел ухом и поднял на меня свой взгляд в тот самый момент, когда моё тело готовилось к финальному рывку.

И в этот момент я замер, ибо то, что предстало передо мной, заставило руки отчетливо дрогнуть. На меня смотрели глаза, в которых не было ни капли того животного ужаса или ярости, которые я привык видеть на кухне или в заготовочном цеху, когда приходилось своими руками умерщвлять некоторых животных. Это были абсолютно чистые, прозрачные глаза, полные разума и понимания, кои я каждый день видел у Скрипа и Топа. В них не было опаски или предупреждения, лишь какое-то детское, почти пугающее доверие и любопытство.

Он словно спрашивал: "Кто ты, неизвестный?", "Что ты здесь делаешь?" или "Хочешь поиграть?", вообще не видя во мне хищника.

В мире этого кабана не существовало понятия "убийца" — того, кто может убить его просто так, по одному желанию. Поэтому и смотрел он на меня так, словно я был каким-то странным деревом или неизведанной зверушкой, лишь недавно появившейся в этом лесу.

«Не могу… Я просто не могу…» — думал я, чувствуя, как начинают медленно трястись руки. И тут кабан решил меня добить. Не обращая внимания на мои внутренние терзания, он сделал шаг вперед, но не для того, чтобы напасть, а словно приглашая познакомиться: сначала обнюхав кончик моего копья, коснувшись влажным пятачком отполированной кости, а затем потершись шершавой гривой о ногу, словно напрашиваясь на ласку.

Это было невыносимо.

В тот момент я чувствовал себя не охотником, добывающим пропитание для своей женщины, а последним мерзавцем, решившим зарезать доверчивого ребенка. Одно дело — безмозглое зверье, стремящееся всеми силами вырваться или укусить, другое — живое существо, в глазах которого отчетливо виделся разум. Да, не такой совершенный, как у меня или остальных людей и эльфов, но всё равно. Одно дело — убивать ради пропитания тех, кто живет только своими инстинктами и не способен осмыслить собственные действия, другое — существо, обладающее полноценным разумом и способностью к саморефлексии.

Первое делало тебя охотником, второе — превращало в убийцу.

— Да пошло оно всё... — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Копье было воткнуто в землю, а кабан подвергся тщательному почёсыванию и поглаживанию, вызвавшему у клыкастого настоящий восторг. Настолько, что на следующий день он сам пришел к нам в лагерь, приведя с собой небольшое пополнение в лице своей самки и пяти крупных поросят, которые уже ощетинились и задорно носились по всей поляне, прислушиваясь лишь к предупреждающему хрюку матери.

Так наша небольшая компания еще сильнее расширилась, а мной было принято решение продолжать тренироваться в охоте и владении оружием, но без убийства птиц и зверей, ибо убивать разумных существ ради еды я был не готов.

Правда, на этом история с семейкой кабанов не закончилась. Когда на следующем привале Анариэль позвала их к себе, назвав Тимоной и Пумбой, я чуть со смеху не помер под недоумевающие взгляды жены и Топа. Пришлось кое-как успокаиваться, вытирать выступившие слезы и показывать с помощью осанвэ, где она ошиблась.

Имена, кстати, так и остались, став еще одним поводом для очередной улыбки.

Но вернемся к готовке. Мой отказ от полноценной охоты отнюдь не значил, что я оставил свою женушку без вкусностей. Неожиданно на помощь в пополнении рациона пришла рыбалка. Ведь большая часть рыбы, в отличие от остальных зверей, не обладала полноценной душой, что было отчетливо видно в Мире Духов, поэтому совесть при их ловле и готовке меня не мучила.

Изначально я хотел сделать простенькую удочку, но, хорошенько подумав, решил отойти от этой идеи и сплести рыболовную сеть. Да, вязать оказалось тяжело и нудно, даже с помощью жены, уже успевшей хорошенько набить на этом руку, но всё это перекрывалось тем фактом, что сеть всегда можно забрать с собой, в отличие от примитивных верш или силков, а также её результативностью.

До сих пор помню, как в первый раз полез с ней в воду. В отличие от моего прошлого мира, где рыбакам пришлось бы много часов простоять, пытаясь поймать хоть одну рыбку, местные обитатели морей и рек оказались на удивление наглыми и глупыми. Они не просто не уплывали, когда их товарки исчезали на берегу, а, наоборот, подплывали поближе, пытаясь посмотреть, что же там происходит. Мне оставалось только вовремя подсекать улов и не перегружать сеть, не давая ту случайно порвать.

С приготовлением тоже не возникло проблем. Сначала я раскалил на углях свою глиняную сковороду — она получилась тяжёлой и прогревалась медленно, зато держала жар не хуже чугуна. Капнул на неё пару капель масла, выжатого из найденной по пути конопли, после чего быстро обжарил филешечку, дабы рыба снаружи была покрыта хрустящей корочкой, а внутри оставалась сочной.

«Жаль, соли нет», — думал я тогда, сильно жалея об отсутствии такой важной приправы.

Пока она доходила, я занялся котелком. Накидал туда рыбьи головы, хребты, хвосты, чеснока, лука, трав и дикой картошки, набранной по пути. Уха получилась наваристой, с золотистыми каплями жира на поверхности, а запах был такой, что пришлось убеждать Топа и Пумбу, что им подобное есть нельзя, несмотря на их чистые, полные мольбы взгляды. Вместе с жареным филе и грубыми лепешками это получилось настолько вкусно, что после этого мы старались почаще останавливаться у рек и озёр, дабы побаловать себя свежей рыбой или другими морепродуктами, такими как раки или мидии.

Так и проходило наше путешествие, пока мы медленно отдалялись на юго-восток, в сторону будущего Восточного моря и опоясывающих его Стен Солнца. Света Ормала здесь становилось меньше, леса — реже, растения — ниже, а животные — всё менее уникальными, становясь всё больше похожими на нынешних обитателей Средиземья.

Единственным исключением были горы. Да, в остальной Арде мы часто встречали горные районы с многочисленными долинами, водопадами, расщелинами и пещерами, но все они едва превышали высотой одну милю. Среди них не было гигантов наподобие Миндоллуина или Карадраса, лишь зеленые "карлики", зачастую похожие между собой как две капли воды.

Но по мере отдаления на восток они становились всё выше и опаснее.

Многочисленные обрывы, узкие пещеры, скользкие камни… Всё это могло бы стать для нас непроходимым препятствием, если бы не племя разумных горных козлов, с вожаком которого Топ умудрился найти общий язык и завязать некое подобие дружбы. Эти упрямые, но добрые животные добровольно стали нашими проводниками, страхуя на самых опасных участках пути, иногда даже подвозя на себе, как это было с Анариэль, когда она слишком сильно устала, а проваливаться в сон не получалось, ибо тогда нужна была вся её сила и концентрация для преодоления очередного сложного участка пути.

Слава Эру, рано или поздно, но любая дорога заканчивается. В один момент, когда мы вошли в достаточно крупную долину, перед нашими глазами предстало озеро. Прозрачное, светлое озеро, по дну которого плавали рыбы, а часть его была скрыта в просторной пещере, мрак которой не мог разогнать даже вездесущий свет Ормала.

«Значит, мы на месте», — подумал я, глядя, как стрелка подаренного нам компаса начала безумно вращаться, прежде чем он натурально задымил, а затем вспыхнул, обратившись в горку пепла прямо в моих руках.

Дар Тома Бомбадила выполнил свою роль, а значит, мне оставалось выполнить свою. Не просто выжить, а защитить и уберечь своих родных от всех опасностей, которые им уготовил этот удивительный, во всех смыслах, мир.

И да, ты не ослышалась. Именно родных. Только к концу путешествия мне стала понятна та слабость, которая одолевала Анариэльна протяжении последнего времени, и те слова, сказанные одним обладателем забавной синей шляпы.

Будь бережен, странник, к той, что идет за тобой, —

Ей новый мотив предназначен самою судьбой!

Пусть ноша её будет легкой, как пух в облаках,

А радость сокрытая сил придает в именах!

Всё верно. Моя жена была беременна. Скоро в этом мире должен был появиться третий эльф, кому повезло узреть изначальный, неосквернённый Свет.