Всякое о Викингах (гет)

Тезис о том, что дипломатические заигрывания Магнуса Доброго с Олухом стали толчком к сворачиванию негласной политики невмешательства и изоляционизма племени Хулиганов, на протяжении веков вновь и вновь обсуждался в академической среде, притом до такой степени, что данный тезис превратился в традиционную тему для курсовых работ. Однако при любом подходе факты остаются фактами: государственный визит Иккинга Кровожадного Карасика III в Норвегию стал первым случаем, когда Герой Олуха отправился ко двору другого правителя и был встречен монархом как равный; а вскоре после этого Олух начал играть куда более заметную роль в международных делах — в экономической, политической, религиозной и военной сферах.

— «Драконье Тысячелетие», Издательство Манна‑хатанского университета, Ltd.

* * *

Почти три недели спустя Иккинг, Астрид, близнецы, Сморкала и ещё с полдюжины всадников со своими драконами стояли на палубах небольшого флота и смотрели на пики норвежских гор вокруг столицы, Нидароса, пока корабли поднимались по узкому заливу. Впереди по воде скользила маленькая и быстрая гребная лодка: она мчалась предупредить короля об их прибытии. В открытом море такая посудина не продержалась бы и часа, зато была куда, куда быстрее тяжёлых драккаров.

Иккинг наблюдал, как гребцы налегают на вёсла под бой барабана, и счастливо вздохнул. Путешествие вышло долгим. И скучным. И временами жутким, когда налетали штормы. Но теперь оно почти подошло к концу.

Слава Ньёрду.

За эту дорогу Иккинг понял две вещи. Во‑первых, викинг он или нет, но морские путешествия он терпеть не может. А во‑вторых (что напрямую вытекало из первого), если когда‑то у него и были «морские ноги», то их, очевидно, оттяпали вместе с левой голенью.

Так что он просто часами летал с Беззубиком кругами вокруг маленькой флотилии, что, вероятно, совсем не помогало его проблемам с качкой. Но выбор был невелик: либо это, либо сойти с ума от тесноты на драккаре.

Ладно, корабли были не такими уж маленькими, по крайней мере по меркам драккаров. Но капризный дракон в море заставит любой драккар показаться людям крошечным. А не давать драконам летать, считай, верный способ сделать их капризными. Поэтому Иккинг с Беззубиком поднимались в небо каждый день.

Вокруг флота.

И снова.

И снова.

Им ещё повезло по сравнению с остальными. Беззубик, по крайней мере, мог взлететь прямо с палубы, а не все драконы так умели — значит, многие могли летать только в те ночи, когда удавалось высадиться на берег. В целом это не было большой проблемой, когда они огибали северное побережье Альбы или шли вдоль берегов Норвегии. Самым тяжёлым оказался переход через Северное море. Пять дней в открытых водах, без земли на горизонте; половина драконов не могла взлетать с кораблей, а на третий день их накрыл летний грозовой шквал, до дрожи страшный. Иккинг не стыдился признаться самому себе, что вцепился в Астрид так, словно от этого зависела его жизнь, когда йотун Эгир вздыбил море волнами выше крыш. Астрид держалась немногим лучше, и они с жаром выполняли всё, что велели моряки, в основном, старались не путаться под ногами.

Если не считать шторма, путешествие тянулось уныло и однообразно, даже при том, что Ингвар развлекал их историями о жутких морских переходах (конечно же, прямо перед сном). У каждого было по одному морскому сундуку для вещей; сундук Иккинга был набит одеждой и припасами, а творческий зуд он снимал тем, что выстругивал игрушки для Астрид и Беззубика. Когда ветер стихал, сундуки превращались в лавки для гребцов, иначе на корабле просто было негде сидеть. Еда была жёсткая и безвкусная: сушёная, солёная, копчёная или вымоченная в рассоле — и каким‑то загадочным образом даже хуже, чем зимние запасы Олуха, словно кто‑то сотворил особое колдовство «солёной пресности». И, разумеется, в те дни, когда можно было летать, Иккинг, Беззубик и остальные всадники с драконами держались рядом с флотом, чтобы морякам было где работать, а драконам было где размять крылья.

Вот только эти бесконечные круги сводили Беззубика и остальных драконов с ума — кого сильнее, кого слабее. И улететь «просто так» они тоже не могли, не рискуя оторваться от флота. Да, драккары медленнее драконов, но они движутся и потерять их из виду легче лёгкого, особенно к вечеру.

Так они и летали кругами без конца, замечали деревушки и встречные корабли и, раз делать больше было нечего, отрабатывали навыки полётов.

Но теперь хотя бы с этим было покончено.

Когда город у реки начал прорисовываться впереди, Иккинг решил, что с него хватит ожиданий, и вскочил на спину Беззубика. Моряки шарахнулись в стороны, и, мощно взмахнув крыльями, Беззубик поднялся в воздух. Иккинг уже было задумался о чём-то своём, но тут ему в голову пришла мысль; он расплылся в по‑настоящему наглой ухмылке и направил друга к соседнему кораблю.

Приземлившись рядом с Ингваром, стоявшим на носу, он помахал вождю и спросил:

— Будет страшным нарушением протокола, если мы полетим вперёд для эффектного появления?

Ингвар ухмыльнулся, и Иккинг снова вспомнил, что тот старше его всего лет на десять:

— Честно, не думаю, что существует протокол прибытия верхом на драконе. Так что, как это может быть нарушением, если нет правил, которые это запрещают?

Иккинг просто протянул руку, пытаясь спрятать предвкушающую улыбку. Щелчок пары пряжек, и Ингвар, с прищуренными глазами и широкой ухмылкой, уже был пристёгнут у него за спиной. Движения бюли отточенными, как бывает только после ежедневной практики на протяжении двух недель в море: Ингвара они тоже регулярно катали (с оправданием, что нужно «проверить погоду». А это, естественно, требовало акробатики в облаках и радостных воплей. Иначе они могли бы, не дай боги, случайно подкрасться к Тору. Веселье тут точно ни при чём. Вообще ни при чём).

Корабли направили к берегу залива, и десять минут спустя все десять драконов уже были в воздухе, взяв курс на столицу Норвегии. Ночная Фурия, четыре Злобных Змеевика, три Ужасных Чудовища и два Кошмарных Престиголова прорезали небо над Трондхеймским фьордом. Позади них длинные корабли снова заталкивали обратно в воды.

Беззубик вёл ромбовидный строй, а Иккинг оглядывался, проверяя позиции, и выкрикивал команды, выравнивая сам строй. Они, в конце концов, прибыли устраивать представление.

И взяли они с собой самых быстрых драконов, способных на долгий полёт... на всякий случай. Ещё на Олухе — до отплытия — Рыбьенога и уговаривать почти не пришлось остаться, точнее, не пришлось вовсе. Он с радостью согласился присмотреть за делами дома и не горел желанием отправляться в долгое морское путешествие, уверяя, что это расстроит Сардельку после её похищения. Невысказанным оставалось другое: Громмель стал бы обузой, если бы им пришлось срочно уносить ноги. Так что вместо него прилетели его старшие брат и сестра — Перьеконь и Рыбьекрыл, — представляя свой клан на Змеевике и Чудовище.

Пролетая над городом, Иккинг посмотрел вниз. Нидарос был куда больше Олуха, и это ничуть не удивляло: столица как‑никак. Он видел множество домов, центральную рыночную площадь и крепкую деревянную крепость на холме над городом, у изгиба реки. У причалов собиралась большая толпа — люди показывали пальцами вверх; то ли в восторге, то ли в страхе, Иккинг не мог понять. Рядом с одним из пирсов виднелась та самая гребная лодка, что вышла им навстречу.

Ингвар указал рукой: «Вон там!» и начал отстёгиваться, пока Беззубик закладывал вираж, снижаясь к собравшимся. Когда драконы один за другим быстро сели на причал, часть людей запаниковала. Кто‑то закричал, кто‑то, наоборот, зааплодировал — особенно когда Ингвар ловко спрыгнул на землю ещё до того, как приземлился последний дракон. Он выпрямился, поклонился и громовым голосом объявил:

— Мой повелитель, король Магнус Добрый! Позвольте представить вам надежду и наследника вождества Олуха — Укротителя Драконов Иккинга Кровожадного Карасика Третьего и его отважного дракона Беззубика!

На мгновение повисла ошеломлённая тишина... а потом раздались аплодисменты. Они нарастали и нарастали, пока вся толпа не захлопала с искренним, шумным воодушевлением.

Спустя добрых полминуты Ингвар поднял руку, и шум постепенно стих. Иккинг оглядел людей, когда те успокоились. Короля было легко узнать по описаниям Ингвара. Хотя корона, конечно, тоже помогала. Он был примерно одного роста с Иккингом, с длинными светлыми волосами, голубыми глазами и светлой кожей; на нём была дорогая туника густого синего цвета и плащ в тон. Иккинг знал со слов Ингвара, что Магнус старше его всего на год или около того.

А ещё король улыбался так, будто вот‑вот лопнет от счастья, и хлопал усерднее любых троих в толпе вместе взятых.

Когда толпа, включая короля, наконец притихла, Ингвар продолжил представления, перечисляя Хулиганов и их драконов по старшинству. Из‑за этого Сморкала с Кривоклыком оказался после Астрид и Громгильды: у неё был титул, а у него — нет. Но перед всеми остальными он всё же шёл первым, как кузен Иккинга.

Потом Ингвар развернулся и повторил всё в обратную сторону:

— Сэр Карасик, позвольте представить вам моего повелителя и короля Магнуса Доброго, а также его двор.

Иккинг спрыгнул с Беззубика и поклонился Ингвару и королю:

— Прошу, извольте, добрый сударь, — сказал он.

Но король, который ёрзал всё время, пока шли представления, шагнул вперёд и поднял руку, останавливая церемонию:

— Ярл Ингвар, друг мой, думаю, формальности пока можно отложить, — он повернулся к Иккингу и буквально засиял. Шагнув вперёд, он на миг замер, а потом сказал, широко улыбаясь: — Добро пожаловать! Добро пожаловать! Тысячу раз — добро пожаловать! Благодарю, что приехали, сэр Иккинг!

Король посмотрел Беззубику прямо в глаза, и его улыбка — притом так широкая — словно засветилась изнутри:

— Если бы я не увидел это своими глазами, я бы, пожалуй, и не поверил. Это... это было невероятно! У меня всё внутри дрожит от восторга! — он снова уставился на Беззубика, который с любопытством наклонил голову. — Я смотрю дракону в лицо! Какое чудо!

Беззубик наклонился ближе, шумно принюхался — и чихнул. Король пришёл в абсолютный восторг.

Ингвар тихо кашлянул в стороне. Король моргнул:

— Ах да. Верно. Сэр Иккинг, мы приветствуем вас и вашу свиту на наших берегах! Прошу, примите гостеприимство моё и дома моего!

Иккинг поклонился по всем правилам, как учил Ингвар, и ответил:

— Мы принимаем! Благодарим вас за ваше гостеприимство, король Магнус!

И с этого момента весь балаган пришел в движение. Первой проблемой стала организация всего и вся. Корабли скоро подойдут, багаж поднимут в отведённые комнаты в крепости. А ещё был пир в честь прибытия, который уже готовили к вечерней трапезе для почётных гостей. При слове «пир» Иккинг внутренне съёжился, вспомнив муки прошлогоднего чтения саг и гостей на Дне Весенья.

К счастью, когда вперёд вышел управитель Магнуса, представившись Марком Леоссоном, и тот начал расспрашивать, какие припасы понадобятся драконам, Астрид сделала то же самое и представилась мастером над драконами Олуха. Леоссон на миг со скепсисом воспринял её титул — Иккинг аж поморщился, — но поддерживающий взгляд и кивок Ингвара быстро умерили его сомнения, и управитель закивал, когда Астрид сказала, что им нужна рыба. И много.

Тем временем почти вся толпа ахала и охала над драконами — или, по крайней мере, подходила ближе; Иккинг подозревал, что некоторые боялись показаться трусами больше, чем боялись самих драконов. Змеевики хорохорились от внимания, Престиголовы развлекались, сбивая людей с толку, Ужасные Чудовища наслаждались тем, что выглядели загадочными и наблюдали за реакцией людей, а Беззубик с интересом осматривался, оценивая новые запахи и лица.

Всё это едва не закончилось катастрофой, когда Магнус, разговаривая с Ингваром, решил сесть на довольно пугливую лошадь — а Беззубик решил, что ему непременно нужно рассмотреть животное поближе.

Лошадь, разумеется, рванула, когда большеглазый чёрный дракон прыгнул к ней, чтобы понюхать.

Магнус был в седле лишь наполовину, отчего сорвался и рухнул прямо на Ингвара; оба с глухим стуком шмякнулись о деревянный настил пирса.

Иккинг видел, как лошадь, всхрапнув, унеслась сквозь толпу; люди с воплями отскакивали с её пути. Он на миг буквально обмяк от бессильного раздражения, глядя на друга. Когда лошадь вылетела из толпы и прибавила ходу, Беззубик обернулся к Иккингу с выражением одновременно виноватым и полным ожидания.

Иккинг вздохнул, шагнул вперёд и отчитал его:

— Нет. Я не помогу тебе догнать её, чтобы ты мог получше рассмотреть.

Беззубик понурился.

Ингвар засмеялся — и Иккинг, опомнившись, повернулся и протянул лежащим на земле мужчинам обе руки.

— Простите... Я должен был...

Магнус схватил его за руку и поднялся на ноги. Он тряхнул головой, моргнул и рассмеялся, обрывая извинение Иккинга:

— Это я должен был предвидеть, — король повернулся к Ингвару: — Пошлите кого‑нибудь поймать эту нервную клячу.

Ингвар кивнул. Магнус снова повернулся к Иккингу:

— Раз уж ваш скакун распугал моего, прошу оказать мне честь одолжить вашего, — попросил он и подмигнул.

Иккинг кивнул:

— С радостью прокачу вас, Ваше Величество, только мне надо разобраться со упряжей Беззубика.

Ингвар, которому тоже помогли подняться, вставил:

— Беззубик — любопытная зверюга, во всех смыслах, мой господин. Если это станется самой большой оказией за наш визит, я сочту себя счастливцем. Но ему нужен его наездник — хотя бы потому, что вы не обучены.

Магнус на миг бросил на вассала кислый взгляд, потом повернулся к Иккингу:

— Ну что, сэр Иккинг? — легко спросил он. — Полетим?

Беззубик изо всех сил изображал абсолютную невиновность и безупречность... и не обманывал этим вообще никого.

Иккинг свирепо глянул на него: он знал, что друг хотя бы на каком‑то уровне понимает, кто такой король, и это могло бы закончиться войной, вздумай Магнус пострадать или счесть это оскорблением. Беззубик виновато посмотрел в ответ — и Иккинг, смягчившись, кивнул королю:

— Если вы готовы мне довериться, то я без проблем доставлю вас куда угодно, Ваше Величество.

Король пожал плечами:

— Захоти вы меня убить, я уже был бы обугленным трупом. Вряд ли мне стоит чего-то бояться.

Магнус нерешительно протянул руку Беззубику. Тот, дружелюбно расширив зрачки, обнюхал ладонь и лизнул её, отчего Магнус рассмеялся.

Иккинг только покачал головой, вскочил в седло и протянул руку королю. Пока Магнус устраивался позади, Иккинг мельком подумал: теперь Беззубик возил и королей, и пастухов.

Он огляделся, показывая королю, как пользоваться теми же упорами, что использовал Ингвар во время полёта, и Беззубик приготовился к взлёту.

Астрид, наблюдавшая всю сцену, поймала взгляд Иккинга, закатила глаза и улыбнулась ему — тепло, по‑своему, — а потом снова вернулась к разговору с управителем. Сморкала тем временем хвастался Кривоклыком перед группой молодых женщин, и Иккинг про себя вздохнул. Близнецы уже запрыгивали на Барса и Вепря, всем видом показывая, что собираются сопровождать его в воздухе. Остальные всадники тоже готовились — кто лететь к крепости, кто идти пешком.

Они помахали всем. Несколько придворных, кажется, только сейчас поняли, что вот‑вот случится, и начали было протестовать, но Магнус хлопнул Иккинга по плечу и крикнул:

— Полетели!

И они взмыли почти вертикально, а король, несмотря на страховочные ремни, вцепился в Иккинга и завопил от восторга. Выровнявшись после начального рывка, он радостно кричал и размахивал руками, едва не заехав Иккингу кулаком по уху в своём энтузиазме.

Иккинг обернулся и крикнул:

— Летим прямо туда или сперва повеселимся?

— Ты ещё спрашиваешь?! Я ждал этого с того дня, как впервые услышал о вас четыре месяца назад!

— Ну тогда ладно! — Иккинг, ухмыляясь, наклонился вперёд и сказал Беззубику: — Братец, давай покажем королю, на что мы способны!

Беззубик радостно тявкнул — и они сорвались с места. Две недели полётов кругами вокруг корабля явно довели его до такого же одурения, как и людей, и он решил разом наверстать упущенное.

Они поднялись над облака, чтобы увидеть, как низкое послеполуденное солнце окрашивает их вершины в золото.

Они пикировали к воде, скользя над гладью, а боевой рёв Беззубика эхом разносился по заливу.

Они на скорости облетали горные пики, соревнуясь с близнецами, которые на своём драконе отчаянно пытались держаться рядом.

Они поднимали брызги в заливе, танцевали над рекой, крутили петли и «бочки» просто ради чистой радости полета, — а молодой король ликовал на каждом вираже и нередко сам выкрикивал предложения, что сделать дальше. Близнецы старались не отставать, но Беззубик обходил их без труда.

Наконец, заметив, что пешая процессия уже подходит к замку, они — неохотно — приземлились во внутреннем дворе. Встревоженные придворные бросились к ним, отчитывая юного короля за такой риск.

Но их нравоучения просто отскакивали от улыбки Магнуса. Он спешился, похлопал Беззубика по носу и едва не подпрыгивал на месте от возбуждения.

Придворным пришлось буквально утащить его, чтобы подготовить к пиру. Когда дверь захлопнулась за ним, Иккинг и Беззубик обменялись ошарашенно‑весёлыми взглядами. А близнецы тем временем кружили над крепостью — просто потому, что было весело.

Потом дверь снова открылась, и наружу высунулась блондинистая королевская голова с широкой ухмылкой — но тут же кто‑то схватил Магнуса за лацканы его жилета, промокшего от морской воды, и уволок прочь отмываться.

Иккинг и Беззубик переглянулись ещё раз, и оба расхохотались.

Ворота распахнулись, и во двор вошли остальные драконы, всадники и придворные, что оставались у причалов. Иккинг сложил ладони рупором и крикнул Торстонам, чтобы садились. Двор крепости загудел, как улей: крепкие мужики проносили мимо сундуки, драконы бок о бок с всадниками тяжело ступали по двору, выкрикивались приказы и инструкции; на миг воцарился упорядоченный хаос.

Посреди этой суеты Астрид подошла к Иккингу неторопливо и, явно забавляясь, спросила:

— Ну что, мальчики, повеселились?

Иккинг только просиял, а Беззубик радостно тявкнул.

— Хорошо, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. — Драконам на вечер приготовят рыбу. И все мы должны быть на этом приветственном пиру... примерно через три часа. И, прежде чем ты спросишь: да, нам дадут помыться, чтобы смыть морскую вонь.

Иккинг с облегчением вздохнул. Две недели на кораблях сделали их всех весьма «ароматными», и он был благодарен хотя бы за то, что неделю назад они заходили в селение с баней.

— И нам выделяют крыло в жилой части крепости с несколькими большими залами, чтобы разместить драконов. В конюшни их ставить не хотят. Лошади. Сено. Чихи Змеевика. Плохое сочетание.

Иккинг с энтузиазмом закивал.

Астрид ухмыльнулась и, скользнув ближе, шепнула:

— Наши комнаты будут рядом.

Иккинг опешил, а потом широко улыбнулся в ответ на её горячий взгляд.

— Ясненько.

Когда придворные налетели на них, утаскивая по комнатам, баням и на подготовку к вечернему пиру, Иккинг снова и снова возвращался мыслями к этому взгляду.

* * *

Иккинг и Астрид вошли в большой зал крепости во главе торжественной процессии гостей; по бокам шли их драконы, а сами они были одеты в лучшие наряды. Иккинг с удовольствием оглядел свою девушку: перед отъездом она заказала себе новый праздничный наряд и выглядела в нём потрясающе. Тёмно-сине‑красное платье поверх белого льняного, ярко‑жёлтый пояс на талии, меховая накидка до щиколоток и три длинных ожерелья, спускавшиеся ей до середины груди, среди которых была подвеска в виде Мьёльнира, которую он сделал для неё сам.

Пока остальные заходили вслед за ними в зал — тоже парами со своими драконами, — Иккинг уловил лишь общее впечатление простора. В очаге посреди помещения горел небольшой огонь, притом явно больше для света, чем для тепла; вдоль столов были расставлены сальные свечи. Во всём остальном зал очень напоминал пиршественный зал на Олухе — разве что здесь всё было сделано из дерева, а не вырублено в камне. Потолок поддерживали гигантские столбы; два длинных стола тянулись вдоль всего зала, а на полу за ними уже стояли огромные миски для драконов. Как рассказала Астрид, Магнус сначала хотел поставить эти миски, утащенные с кухни, прямо на столы — но она объяснила, что столы не выдержат веса драконов.

Иккинг, заранее проинструктированный придворными, поклонился королю и поднялся к высокому столу; за ним следовали Беззубик, Астрид и Громгильда. Остальные всадники тем временем занимали места за нижними столами.

Иккинг был просто рад, что сумел добиться для Астрид этого официального назначения. Он тогда сказал ей чистую правду: она его крепкая правая рука, он зависит от неё почти во всём, что касается драконов, и весь год его раздражало, что он не может дать ей заслуженное признание.

И теперь она будет сидеть там, где ей и место. Не только рядом с ним, но и там, где сможет отвечать на вопросы о драконах, а не быть сосланной за нижние столы.

Подойдя к высокому столу, Иккинг был представлен членам двора Магнуса. Начали с регента и дальше шли вдоль стола; Иккинг пожимал руки и отчаянно пытался запомнить все имена и лица. Он молился Браги, чтобы не забыть никого,а ещё Форсети, чтобы последствия не были слишком суровыми, если (когда) он всё же кого-то забудет. Потому что, как бы ни было всё это классно, он не мог не заметить топоры и мечи в руках танов у стен, а ещё количество поселений, которые тянулись вдоль берега на их пути к северу. У Олуха были драконы, но здесь были числа.

Когда они наконец заняли свои места рядом с Магнусом, поднялся Микаэль Хенрикссон — придворный, которого представили как священника, — и благословил трапезу. По крайней мере, Иккинг предположил, что именно это он и сделал: языка он не понимал вовсе. Звучало красиво, но позже ему надо будет выяснить, что именно тот говорил. На вид священник казался вполне дружелюбным малым.

Как только благословение закончилось, люди принялись за еду. Блюда были сытные, с мясом странных зверей, которого Иккинг прежде никогда не пробовал, и с какими‑то необычными вкусами, от которых жгло губы и язык. Иккинг был лишь благодарен, что им удалось удержать Сморкалу подальше от Вульфхильды, старшей сводной сестры Магнуса. Мальчишка-король ему нравился, и Иккингу не хотелось ни защищать Сморкалу от поединка, ни переживать об объявлении войны. Вульфхильда сидела напротив, рядом с братом, и сходство было очевидным. Оба были светловолосыми; но Магнус был примерно одного роста с Иккингом, с телосложением воина, обученного мечу и щиту, а она была невысокой и фигуристой, аккуратно помещаясь брату под подбородок, если встать рядом.

Во время еды разговор, конечно, зашёл о драконах, сидевших позади них в центре зала; за ними на полу стояли кухонные котлы с рыбой. Даже отсюда Иккинг чувствовал запах жареной рыбы с уксусом. Вульфхильда повернулась к Иккингу и Астрид и ярко улыбнулась; не так ослепительно, как её брат, но это явно была семейная черта.

— Я не видела его таким счастливым с тех пор, как к нам заезжал скальд во время весенней оттепели, — сказала она, кивнув на младшего брата.

— О, дорогая сестра, тебе обязательно нужно будет когда‑нибудь прокатиться с ними, — с воодушевлением сказал Магнус. — Лошади для меня теперь испорчены навеки. Я видел море, горы, фьорды... — он покачал головой с блаженным выражением лица. — Я не согласен с тем, что говорят некоторые: они не демоны — не когда способны подарить простому человеку такой вид, какой бывает у ангела! — он сделал добрый глоток эля. — А единственное искушение, которое предлагает нам Беззубик, это радость, а не власть, — добавил он, взглянув на священника.

Иккинг склонил голову набок:

— А?

— О. Вы, должно быть, всё ещё придерживаетесь старых обычаев, — сказал Магнус, всё так же сияя. — Не берите в голову, я уважаю это. Но если вам интересно, уверен, отец Микаэль с удовольствием расскажёт всё в деталях

Иккинг кивнул, но прежде чем он успел продолжить тему, Вульфхильда повернулась к ним и спросила:

— И всё же я должна задать вопрос, дорогие гости. Сколько в саге было правдой?

Внутренне вздохнув, Иккинг ответил:

— Большая часть. По крайней мере, когда наш деревенский скальд пел её прошлой осенью. Насколько всё плохо?

— Ну, право, не знаю, — невозмутимо ответила Вульфхильда. — Меня там не было, чтобы видеть всё самой. Потому я и спросила.

Иккинг слегка поник:

— Резонно. Простите.

Астрид наклонилась ближе и вмешалась:

— Он очень смущён из‑за всей этой истории. Раньше дома он никому не нравился, — она нахмурилась, — даже мне. В общем, он пытался хотя бы добиться уважения, чтобы стать частью племени, и... — она задумчиво посмотрела на него, — переборщил?

— Самую малость, — пробормотал Иккинг в свою тарелку.

Магнус рассмеялся:

— Правда? Значит, эпизод, где тебе пришлось сражаться с драконом на арене на глазах у всей деревни, и ты отбросил меч, чтобы заключить мир, это выдумка скальда?

Иккинг мужественно подавил желание удариться лбом о стол, пока Астрид кашлянула и сказала:

— Э‑э, нет, это правда. И тот дракон вон там, — она указала на Кривоклыка, сидевшего позади Сморкалы за нижним столом.

— А история о том, как он сбил... ну, — Магнус кивнул на Беззубика, — его с неба какой‑то боевой машиной из римских легенд?

Голова Иккинга опустилась, его подбородок коснулся груди, колени внезапно стали крайне интересными, а Астрид лишь похлопала его по затылку и, смеясь, сказала:

— Нет, это тоже правда. Хотя тогда ему никто из нас не поверил.

Магнус посмотрел на Иккинга и явно решил сжалиться:

— Итак... вы летаете на Злобном Змеевике, миледи Астрид, верно?

Иккинг немного оживился от смены темы, а Астрид улыбнулась и кивнула:

— Да. Её зовут Громгильда, и мы напарницы с тех пор, как... — она моргнула, поняв, куда сейчас вернётся разговор, но продолжила: — ...как сразились с Красной Смертью. Мы с Иккингом летели на битву вдвоём, он спрыгнул спасать Беззубика, и... в общем, с тех пор мы не разлей вода.

— Я думала, это была Зелёная Смерть? — вопросительно произнесла Вульфхильда.

— Ну, да, она была сине‑зелёного цвета, — сказала Астрид. — Огромные зубы, красные пятна.

— И вы рассмотрели их очень близко, — заметил Магнус и тут же кашлянул. — Но об этом мы поговорим позже. Итак, Змеевики. Вы привезли с собой четверых. Они часто встречаются?

— Довольно часто, — ответила Астрид. — Хотя и не самые распространённые, если говорить только об их классе драконов. По численности среди драконов среднего размера побеждают Громмели.

— Громмели?

— Представьте себе длинный валун, скрещённый с булавой, и добавьте пару крошечных крыльев, кучу камнедробильных зубов и пару глупых круглых глаз.

Вульфхильда рассмеялась от этого образа, а её брат слегка скосил глаза, пытаясь это представить.

— Они едят камни и плюются лавой. Мы не взяли ни одного с собой, потому что они нужны дома для строительства.

— Да, вижу, полезные дракончики, — Магнус поднял кружку. — А какие ещё драконы распространены?

— Ну, мы привезли Престиголовов — тех что с двумя головами, — и Ужасных Чудовищ, они встречаются пореже. Ещё есть Жуткие Жути, двух мы тоже взяли, в основном потому, что с ними весело играть. Размером с кошку или небольшую собаку. Которая летает и дышит огнём.

Магнус от души рассмеялся и поднял кружку в шутливом тосте:

— А Ночные Фурии? Как часто встречаются они?

Астрид поморщилась:

— Вовсе не встречаются. Насколько мы знаем, Беззубик — единственный во всей округе у нас дома. Ни следа родителей или братьев с сестрами.

— Это... странно, — сказал Магнус. — Как так вышло?

— Это загадка.

Магнус нахмурился:

— Это кажется... довольно грустным, если честно. Надеюсь, он не последний в своём роде. Он слишком... великолепен, — он повернулся к сестре, а затем снова к Иккингу. — Сэр Иккинг, я должен попросить вас: завтра прокатите мою сестру.

Иккинг посмотрел на короля:

— Разве это не навлечет на неё неприятностей? Оставаться наедине с мужчиной и всё такое?

— Ну, если миледи Хофферсон выступит в роли сопровождающей, то вовсе нет, — сказал он, и окружающие придворные закивали с разной степенью одобрения или неохоты. — Это было потрясающе, и я не стану отказывать ей в таком опыте, если она того желает.

Вульфхильда бросила на Иккинга умоляющий взгляд, а затем посмотрела так же на Астрид. Он и его девушка переглянулись и одновременно кивнули. Астрид пожала плечами и сказала с кривой улыбкой:

— Я не против, так что да, легко устроим.

Принцесса взвизгнула от восторга:

— Спасибо, спасибо!

Астрид ухмыльнулась:

— Я сказала, что не против. И если захотите полетать на Громгильде, мы будем рады помочь.

— Прекрасно! — якро улыбнулась просияла. — Что‑нибудь нужно знать? Я знаю, что когда я училась ездить верхом, у инструкторов был список требований — колени развернуть, спину держать прямо и так далее.

— Вы полетите с кем-то из нас, — улыбнулась Астрид, — так что мы обсудим детали, а потом вы сможете просто расслабиться и насладиться поездкой.

— Меня устраивает, — всё ещё улыбаясь, она на миг стала задумчивой. — А свой первый полёт вы не забывали?

Астрид и Иккинг переглянулись и расхохотались.

Сквозь смех Астрид выдавила:

— Нет, не думаю, что этого можно опасаться.

— Да?

— Ну... в сагу это не вошло...

— Слава богам, — пробормотал Иккинг себе под нос.

— ...но я... ну... — Астрид посерьёзнела. — Я пошла за Иккингом в бухту, где прятался Беззубик, пытаясь понять, как... как деревенский изгой стал таким умелым. Я попыталась... в общем, повела себя плохо, столкнулась с разъярённым драконом и побежала рассказывать деревне. Не успела я далеко уйти, как меня схватили, затащили на верхушку дерева, а потом... ну... — она пожала плечами с полушутливой гримасой. — Беззубик всё ещё злился на меня за то, что я плохо обращалась с Иккингом, и решил повести себя соответственно. Так что он проделал многое из того, что проделал с вами, Ваше Величество... только без упряжи у меня. И не так игриво.

Магнус поперхнулся элем, а Вульфхильда приподняла бровь.

— Я извинилась... и потом он вёл себя хорошо. Мы поднялись над облаками, увидели Биврёст... а потом он, похоже, услышал зов Красной Смерти. Так мы нашли гнездо драконов.

— Вот оно как, — сказал Магнус, с трудом сглатывая, чтобы прочистить горло от эля. — Да, это звучит... вполне незабываемо.

Пожилой пузатый и круглый мужчина, которого представили как Эйнара Тамбарскельфира, регента Магнуса, вмешался в разговор:

— Правда ли, что вы посадили корабль, полный викингов, в крепость, чтобы разграбить её?

Иккинг моргнул и отшатнулся:

— Что?

— Согласно историям, вы принесли корабль с берсерками, посадили его посреди форта, и они все высыпали наружу грабить. Где‑то на островах я слышал две разные версии: в Ведрарфьорде и Брикстоу, и обе утверждают одно и то же.

Иккинг вздохнул и потер переносицу, а Астрид поморщилась:

— Вы слышите две разные истории, слитые в одну, лорд-регент, — сказала она. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Король Ведрарфьорда пытался украсть у нас драконов. Мы поймали воров и вернули их, целыми и невредимыми, в трюме его собственного драккара... который мы в самом деле поставили прямо во дворе его крепости.

Множество разговоров вокруг стихло.

— Вы просто... — ошарашенно произнёс Эйнар.

Иккинг пожал плечами:

— Ага. Потребовалось несколько десятков драконов, работающих сообща, но мы подняли его из воды и поставили прямо посреди его двора, — его лицо стало задумчивым. — Выражение его лица, когда он понял, что мы сделали, не передать. Он ожидал поединка с Беззубиком насмерть, а мы просто улетели, оставив набитый связанными ворами двадцатиметровый драккар посреди его крепости на вершине холма.

По столу прокатился смех.

Когда он стих, Эйнар наклонился вперёд и спросил:

— А вторая история?

Астрид поморщилась так, словно раскусила что-то исключительно кислое.

— Пока мы разбирались с ворами, С... один из наших всадников собрал отряд и разграбил бург в Брикстоу, используя драконов.

— И с тех пор мы запретили такое использование их, — добавил Иккинг.

— Наверное, мудро. Хардекнуд, говорят, в ярости, — вставил Ингвар. — А он человек не сдержанный. Когда его сводный брат по отцу, Гарольд, умер в прошлом году и оставил ему корону Англии, он велел выкопать тело из могилы, обезглавить его и бросить в сточную канаву в отместку за убийство одного из сводных братьев Хардекнуда по матери, Альфреда.

Иккинг поморщился, а Астрид поперхнулась.

— Очаровательные люди, — выдавила Астрид мгновение спустя.

— Да уж. Но обсуждение ваших соседей можно оставить на потом, — сказал Ингвар. — Мы не даём вам поесть своими вопросами. Милорд, миледи, позвольте мне рассказать вам кое-что из того, что я видел там... — и вождь пустился в описание Олуха, подтверждая слова Астрид о Громмелях, рассказывая о различных проектах Иккинга и о разных видах драконов, которых он видел, пока они ели.

Пока сменялось несколько блюд, Иккинг понял, что наелся — что становилось необычным ощущением для него за последние несколько месяцев.

Были и развлечения: квартет музыкантов спел красивую мелодию о морском плавании вдали от дома, очага и оставленной любви, от которой Иккинг и Астрид взялись за руки и вздохнули.

Когда песня закончилась, один из придворных скальдов и наставник Магнуса, представленный как Сигватр Тордарсон, мужчина лет сорока, вышел в центр большого зала. Завладев всеобщим вниманием, он продекламировал часть своей скальдической поэмы «Аустфарарвисур» об отце Магнуса, короле Олафе. Старый король поколение назад отправил скальда в соседнюю Швецию ко двору короля Олофа, чтобы договориться о браке Олафа с Астрид Олофсдоттир. Астрид вздрогнула при имени, прежде чем поняла, что поэт имеет в виду мать Вульфхильды, и с улыбкой покачала головой, а Вульфхильда просто ухмыльнулась. Иккинг не мог не восхититься поставленным голосом мужчины, но счёл часть, где тот попытался вмешаться в Альфаблот и пошутить над этим, немного... грубоватой. Иккинг, конечно, не был самым набожным, но богов он уважал.

Когда пир подошёл к концу, и, пожалуй, четверть зала всё ещё была более-менее трезвой, люди начали, пошатываясь, расходиться спать, несмотря на то, что солнце всё ещё сияло в небе, пусть и низко над горизонтом. По словам местных, так далеко на севере в это время года солнце заходит за горизонт всего на жалкие четыре-пять часов. По крайней мере, это существенно экономило свечи в летние месяцы.

Иккинг сделал мысленную заметку не оставаться на зиму, когда всё, вероятно, будет наоборот.

Завтра у них начнутся серьёзные разговоры.

* * *

— ...и я буду в конце коридора, если вам что-нибудь понадобится, милорд, — сказал страж зала.

Иккинг кивнул, пока они шли по коридору; большинство остальных уже устроились в своих комнатах, но его задержал разговор с Ингваром в последнюю минуту.

— Признаться, я чувствую себя немного... ненужным, — сказал норвежец, похлопывая по мечу. — Сомневаюсь, что хоть кто-то будет настолько глуп, чтобы затеять драку в коридоре, полном спящих драконов.

— Всё равно хорошо, что вы здесь, — дипломатично сказал Иккинг. — На случай, если возникнет другая проблема.

— Да, милорд. Я буду на посту. Вот ваша комната. Доброй ночи, — страж поклонился и ушел.

Иккинг посмотрел вдоль коридора. Смесь камня и дерева, обшитая плетнем с глиной, чтобы не пускать зимний холод; здесь было немного сумрачно и почти слишком узко, чтобы Беззубик мог идти следом. Насколько он понял, Престиголовы и Чудовища спали на крыше наверху, так как не могли пролезть ни через коридор, ни через оконные ставни. Прислушавшись, он мог слышать, как они слегка ворочаются на сланцевой черепице во сне. Люди Магнуса пообещали Астрид, что они будут в полной безопасности там, так как единственный доступ на крышу был через это крыло, а любой, кто попытается перебраться с другого доступа, окажется на крутой каменной крыше... с драконами.

Пожав плечами, он открыл дверь и вошёл, Беззубик последовал за ним; здесь было темно, ставни закрыты, солнце за местными горами, даже если оно ещё не село по-настоящему.

Затем он почувствовал, как пара рук обняла его за плечи и крепко притянула к себе.

Прежде чем он успел охнуть или отреагировать, он услышал шёпот Астрид, велевшей Беззубику закрыть дверь. Дракон сделал это и улёгся перед ней с ухмылкой, которую Иккинг мог видеть даже в полумраке, но его взгляд был коротким, прежде чем его втянули в поцелуй до синяков.

Они стояли так довольно долго, просто наслаждаясь крепкими объятиями и страстным поцелуем, пока она не прервала его и не прошептала:

— Клянусь Фрейей, две недели в море без единой возможности уединиться...

— Знаю. Ужас. И даже когда мы добрались до земли... — Иккинг как-то умудрился изобразить гримасу голосом от того, как всё стало только хуже, когда горы и земля были прямо там, но высадиться на них было нельзя.

— Да...

— Ну, теперь мы здесь. И, если я не ошибаюсь, — с ухмылкой сказал Иккинг, — у нас твоя пустая комната с одной стороны и внешняя стена с другой.

Голос Астрид был низким и предвкушающим:

— Да. Да, так и есть.

С этим плотину прорвало, и руки начали блуждать, пока поцелуи становились всё страстнее. Астрид прижалась к стене, пока Иккинг целовал её скулу и шею, зарываясь руками в её волосы. Это продолжалось несколько очень приятных мгновений, пока он целовал её незащищённое плечо (её наплечники остались в сундуке в её комнате, не будучи частью её парадного наряда) и проводил пальцами вверх и вниз по её бокам и спине поверх шерсти. Птериги тоже отсутствовали, и её ноги терлись о его собственные.

Когда он провел рукой вдоль её позвоночника, чувствуя каждую косточку под кожей и рубашкой, она вздохнула от удовольствия, особенно когда его руки достигли поясницы и начали разминать обычно ноющие мышцы. Затем она улыбнулась, положила руки ему на плечи и с лёгким стуком развернула их обоих, прижав его к стене.

— Люблю тебя, — успел вымолвить Иккинг, пока она начала оставлять лёгкие следы зубов на его коже, спускаясь поцелуями с его губ.

— И я тебя люблю, — ответила она хриплым мурлыканьем, её губы были у самой его шеи и ключицы.

Раздался шорох, заставивший их обоих посмотреть в ту сторону; их одежда всё ещё была на них, но в беспорядке. Беззубик демонстративно поднял одно крыло между ними и своими глазами, чтобы дать им немного уединения.

С широкой ухмылкой Иккинг наклонился и спросил громким шёпотом:

— Астрид... как далеко...

Она просунула руки ему под рубашку и приподняла её.

— Если ты готов, то так далеко, как захочешь, — сказала она, улыбаясь, скользя ладонями по коже.

— Просто... наш первый раз...

— Да... в далекой стране... после морского... путешествия... и приветственного... пира... у... короля? — произнесла она между вздохами и тяжёлым дыханием, пока расстегнутый пояс и штаны падали на пол, за ними следовало нижнее бельё. — По-моему, звучит... идеально...

— А как насчёт... этого? — спросил он, снимая с неё обод-крансен, повязку, свидетельствовавшую о том, что она дева высокого рода, пока она возилась с его ремнём.

Она просто воспользовалась возможностью стянуть рубашку и прижалась к нему, кожа к коже, целуя на ходу.

— Как я уже говорила... мне всё равно... что думает кто-то, кроме тебя. И... — она ахнула, когда Иккинг прикусил чувствительное место, — и... в любом случае... пока мы... осторожны... — она снова ахнула, — никому не будет дела.

Она развернула его за расстегнутый ремень и практически бросила на кровать, а затем вышагнула из кучи штанов и сапог. Прежде чем наклониться, чтобы помочь ему снять протез, Иккинг просто посмотрел на неё, обнаженную и ухмыляющуюся в тусклом свете, и почувствовал, как его сердце тает от чистого счастья. Сняв протез, она поцеловала культю и с ухмылкой стянула с него штаны.

Был момент, когда они просто смотрели друг на друга, нагие, как в день своего рождения, а потом оба рассмеялись. То, что последовало дальше, было скорее взаимным порывом.

А затем была кожа, тепло, немного неловкости и разочарования, немного смущения, но затем, решительные и преданные друг другу, они пришли к пониманию и просветлению.

И короткая ночь прошла. Иккинг обнаружил, что пополняет свои знания, отбрасывая слухи в пользу экспериментов и доказательств. Астрид открыла для себя новые способы обнимать его и то, что кричит она не только на боевой арене.

Это не было идеально, но было достаточно близко, чтобы для них не было никакой разницы. И, наконец насытившись, они заснули в объятиях друг друга с улыбками на лицах.

* * *

Макбет посмотрел на записку Таскилла и подавил желание смять её. Алан, Грегор и Йен теперь регулярно ходили торговым маршрутом между его королевством и Олухом, но всё равно отправлялись лишь раз или два в месяц. А это приводило к задержкам.

— Магнус заполучил их.

Мальчишка и его свита уехали, когда его люди были на пути обратно в Альбу, а это означало, что новости дошли до него лишь спустя недели.

— Да, сир. Если они не пошли ко дну в Северном море, то, вероятно, доберутся туда со дня на день, если уже не там.

— Проклятье. Будь оно всё неладно, — он поднял глаза. — Нашли что-нибудь полезное, рычаги давления на мальчишку?

— Нет, сир. За исключением близкого круга друзей, он чрезвычайно скрытен. Единственное существенное, что мы нашли, это его женщина, но трудно шантажировать кого-то незаконной связью вне брака, когда, судя по всему, половина деревни болеет за них, и вполне ожидаемо, что они в конце концов поженятся.

Макбет нахмурился.

— Так они помолвлены?

— Пока нет, но, судя по всему, это лишь вопрос времени.

— Можем ли мы это использовать?

— Возможно. Но что тут сделать? Предложите руку Лулака девчонке?

Макбет помолчал и посмотрел на своего мастера над шпионами.

— Думаешь, сработает?

Таскилл покачал головой:

— Ваш пасынок много кто, милорд, но блестящим умом он не отличается. А других рук, чтобы предложить, у вас нет. У вас даже нет дочери или сестры, которую можно было бы предложить мальчишке в наложницы, чтобы привязать его к нам. В конце концов, вы последний представитель своей династии...

— Не поднимай эту тему снова, Таскилл. Я не разведусь и не уберу Груох. И не возьму наложницу, чтобы заменить её. В этом я твердо понимаю мысли самого Стоика, — твёрдо сказал Макбет.

— Да, сир.

— Как есть ещё варианты?

— Ну, клан Йоргенсонов отреагировал минимально; насколько я понимаю, они заинтересованы в том, чтобы заменить мальчишку своим кандидатом, но не в кровавом восстании. И, к тому же, их кандидат сейчас тоже находится при дворе Магнуса, как и его дракон.

Макбет поморщился, а затем кивнул:

— Логично. Они и так слабы, даже с драконами. Клановая война им не поможет. Но как уже неудобно, что у них хватает ума это понимать.

— Да, сир. Зато есть более продуктивные новости: наш контакт со старым отшельником Гнильцом приносит плоды. За достаточное вознаграждение он готов тайно вывезти нам либо детёнышей, либо яйца в течение следующего года.

— Вот оно как. Какой взятки он хочет?

Таскилл назвал сумму, от которой Макбет зарычал:

— Достаточно, чтобы купить деревню и объявить себя вождём, я так понимаю. За сколько яиц?

— За каждое.

Рука Макбета дёрнулась, словно он сжимал рукоять меча:

— Нам пришлось бы повысить налоги, и что-то мне кажется, что если мы это сделаем, то получим такое же восстание, с каким сейчас имеет дело Хардекнуд.

— Да, сир. Приказать ему отказать?

Глаза Макбета сузились:

— Нет. Продолжай водить его за нос. Если он, будь не ладен, хочет править деревней, мне гораздо проще дать её ему, чем наколдовать золото. Ты сказал, что он старик?

— По меньшей мере шестьдесят лет, сир.

— Значит, скорее всего, он долго не протянет.

— Вполне возможно.

— Что ж, мы можем просто дать ему один из моих малых титулов в обмен на несколько драконьих яиц, а я заберу этот титул обратно, когда он умрёт. Пусть попробует управиться с несколькими кланами горцев, — Макбет безрадостно рассмеялся. — Сделай ему предложение.

— Да, сир.

— Что касается мальчишек... это опять Кнут. Если они заключат союз и потребуют моего подчинения, у меня не будет иного выбора, кроме как подставить горло и принести клятву.

— Кнут умер всего в сорок, сир, и вы были освобождены от клятвы. Магнус — молодой юноша, но импульсивный. А несчастные случаи случаются, милорд.

— Да, случаются. Какие подвижки на том конце?

— Пока никаких, сир. Часть проблемы — задержка; мы можем вести переписку лишь с определённой скоростью, а доверять что-либо бумаге по существу риск.

— Да, верно. А как насчет Эдварда?

— Этельредсон, по крайней мере, более открыт. Ему не нравится быть в тени Хардекнуда...

Они обсуждали стратегию далеко за полночь.