Кровь и чай (гет)

Глава 13. Без сознания

Утро началось в тишине.

Никто не спал. Дадли сидел на стуле, прямой, как перед боем. Рон и Габриэль молчали, прижавшись друг к другу. Гарри лежал на кровати с закрытыми чёрными глазами — его разбудили за час до ритуала, но он не говорил ни слова.

Я стояла у окна. Драко — у круга.

Он рисовал его всю ночь. Руны, линии, символы. На полу палаты. Кровь — его собственную, смешанную с ингредиентами. Пахло железом и старыми травами.

— Всё, — сказал Драко, не поднимая головы. — Занимайте места.

Мы подошли.

Гарри переложили в центр круга. Дадли сел напротив, скрестив ноги. Я — между ними, слева и справа.

— Твоя задача — держать их, — сказал Драко. — Не дать потоку оборваться. Если почувствуешь, что теряешь сознание — кричи.

— А если не успею?

— Тогда все умрёте.

Он сказал это так, будто речь шла о погоде.

Рон покачал головой.

— Ободряет.

Драко, не оборачиваясь:

— Заткнись и не мешай.

-

Драко поднял палочку. Круг засветился.

Первые десять минут было почти легко.

Он читал на латыни — быстро, чеканно, без запинки. Кровь Дадли тонкой струйкой потекла к Гарри, проходя через меня. Я чувствовала её — тёплую, чужую, но не враждебную.

— Держи, — шепнул Драко, не глядя.

— Держу.

Гарри не двигался. Дадли смотрел перед собой.

-

На пятнадцатой минуте стало тяжелее.

Поток ускорился. Кровь пошла не тонкой струйкой, а пульсирующими толчками. Мои руки заболели — как будто кто-то сжимал их в тисках.

— Не отпускай, — сказал Драко.

— Я не…

— Молчи. Слушай меня.

Он читал громче. Круг горел ярче.

-

На двадцатой минуте я упала на колени.

Боль пришла резко — не физическая, а магическая. Как будто кто-то рвал меня изнутри. Кровь Дадли и кровь Гарри смешивались во мне, и этот коктейль жёг вены.

— Гермиона! — крикнул Рон.

— Не подходи! — рявкнул Драко. — Она держит.

— Я… держу…

Голос дрожал. Я закрыла глаза. Сосредоточилась на потоке. Не давала ему оборваться. Кровь текла. Пульсировала. Жгла.

-

На двадцать пятой минуте я перестала чувствовать руки.

Не могла пошевелить пальцами. Не могла разжать кулаки. Поток шёл сам — но я знала, что если отпущу, всё рухнет.

Боль накрыла с головой. Я закричала — один раз, на разрыв, так, что в ушах зазвенело. Габриэль всхлипнула за спиной. Рон шагнул вперёд.

— Не подходи! — рявкнул Драко. — Она держит. Гермиона, ты меня слышишь?

— Слы… — выдавила я. — Держу…

— Ещё немного. Не сдавайся.

Я сжала зубы. Боль не уходила. Но я не отпускала.

-

На тридцатой минуте поток начал замедляться.

Драко читал заклинание очищения — я узнала слова. Кровь становилась светлее. Гарри вздохнул — первый раз за всё время.

— Ещё немного, — прошептал Драко.

— Я…

— Не говори «я не могу». Ты можешь.

Я открыла глаза. Посмотрела на него. Он стоял в центре круга, бледный, мокрый, с палочкой, нацеленной в потолок.

— Заканчивай, — сказала я.

— Заканчиваю.

Он произнёс последнее слово.

Круг вспыхнул и погас.

Кровь перестала течь.

Тишина.

-

Гарри открыл глаза.

Зелёные.

Чистые.

— Гермиона? — позвал он.

Я не ответила.

Я не могла.

Я лежала на полу, и надо мной склонился Драко. Бледный, красноглазый, с дрожащими руками.

— Она жива, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Пульс есть.

Рон выдохнул.

Габриэль заплакала.

Дадли сидел на месте, смотрел на меня.

— Она очнётся? — спросил Гарри. Голос слабый, но живой.

— Должна, — сказал Драко.

— А если нет?

Драко не ответил.

Он поднял меня на руки и перенёс на кровать. Рядом с Гарри. Положил бережно, как хрупкую вещь.

— Не умирай, — сказал он тихо. — Только не сейчас.

-

Час. Два. Три.

Я не приходила в себя.

Гарри спал — нормальным сном. Без стонов. Без чёрных глаза.

Дадли сидел у окна, смотрел на улицу.

Рон принёс чай. Драко не пил.

— Она должна очнуться, — сказал он в пустоту.

— Ты это уже говорил, — ответил Рон.

— Значит, повторил.

— Это не приближает.

— Я знаю.

Он сидел на стуле рядом с моей кроватью. Не брал за руку. Не гладил по волосам. Просто сидел и смотрел.

Габриэль принесла одеяло. Он не взял.

— Ты замёрзнешь, — сказала она.

— Мне не холодно.

— Ты дрожишь.

— Это усталость.

— Это страх.

— Какая разница.

Габриэль не стала спорить. Ушла. Вернулась с чаем.

— Выпей.

— Не хочу.

— Ты нужен ей живым.

Драко взял кружку. Сделал глоток. Поставил.

Чай остыл.

-

Вечером Гарри проснулся.

Позвал меня. Я не ответила.

— Она не слышит? — спросил он.

— Она без сознания, — сказал Драко.

— Когда очнётся?

— Не знаю.

— А ты врач.

— Я проклятолог. Люди — не моя специальность.

— Она — твоя специальность.

Драко не ответил.

Гарри закрыл глаза.

— Она очнётся, — сказал он. — Она сильная.

— Знаю.

— Тогда чего ты боишься?

— Что она не захочет просыпаться.

— Почему?

— Потому что она отдала себя всю. Без остатка. Может, ей там лучше.

— Ей лучше здесь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что здесь — ты.

Драко промолчал.

В палате было тихо.

-

Ночь.

Габриэль уснула в кресле. Рон — рядом, на стуле.

Дадли вышел в коридор.

Гарри спал.

Я лежала на кровати, бледная, тихая, как статуя.

Драко сидел рядом. Смотрел на моё лицо. На закрытые глаза. На руки — неподвижные, холодные.

— Ты обещала не умирать, — сказал он тихо. — Ты обещала, что я не буду один.

Я не ответила.

Он взял меня за руку.

— Дура.

Он не отпускал.