Синхронизация (гет)

Итак... Автор решил наконец попробовать что-то новое, так что... Автору немного стыдно. У Автора не было подобного опыта, и он надеется, что Вам зайдёт❤️

Я оглашаю приговор

И наказания, увы

Не избежать. Любовь — топор

Я — человек без головы

"Искры", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

Летние мутно‑жёлтые рассветы здесь давно уступили небосвод насыщенному багровому и рыжему цвету, ещё ярче красящему осенний пейзаж. В этот день такая красота показалась отовсюду спешившим на работу сотрудникам Предприятия ненадолго, поторопившись смущённо укрыться за тучи, далеко распластавшиеся, набухшие дождём и скучные, как надоевшие стены.

Известно, что душе нашего соотечественника угодно возненавидеть всё вокруг именно осенью, когда кончается нега нагретых летних дней, рассеиваются все мечтательные заблуждения, а время до сверкающей белоснежными равнинами и цветными гирляндами зимы представляется нескончаемым туманно‑мрачным тоннелем. В той же мере известно, что всё ещё далеко не каждому дано увидеть рассвет, разливающийся разными красками, как-никак поднимающий настроение и настраивающий на гармоничное расположение духа, который пока что начинался довольно рано, значит, те, кто не спешил на смену к семи утра, а культурно просил Вовчика сделать чашечку эспрессо с долькой лимона ближе к девяти, не имели возможности получить эстетическое удовольствие, и мрачные осенние часы брали своё, несмотря на здешнее торжество науки и относительную независимость от природных факторов. И, пытаясь преодолеть осеннюю хандру и головную боль, хоть и не являясь нашим соотечественником, но уже почти два десятка лет являясь жителем Союза, достаточно пропитавшись соответствующим духом, Шток бесцельно и немного педантично наводил порядок на столе, ожидая пока холодный кабинет прогреется после неестественно прохладной ночи.

Сюда никто просто так не войдёт — дверь под кодом, который знает только он и товарищ Сеченов, а ему на Штока и тем более на его кабинет глубочайше плевать. Если ему что-то надо, Сеченов позовёт Штокхаузена непосредственно к нему. Чисто теоретически, он может делать здесь всё, что угодно. И это не может не расслаблять. Однако, сидеть и не выходить тоже не весело — делать тут, кроме работы, особо нечего. Михаэль глотнул горячий кофе и с облегчением почувствовал, как мозг возвращается к реальности, а тепло к телу. Ненароком в мыслях всплыла фраза Петрова, которая веселила его до сих пор: «Хорошо, чай с лимоном — это понятно, но кофе?! Боже мой, кто такую гадость пить будет? Хотя я и чай не понимаю. У тебя горло болит, что ли?» Снисходнительная улыбка, выражающая отношение к недоразвитому до пристойно-лимонного уровня существу озарила привычно хмурую мину немца.

Хрунагулнож, наконец найдя место для отдыха, с кайфом развалился на диване, думая какой частью тела достать арбуз, также кайфово развалившийся на столе. На самом деле, на этой неделе он много чего успел: довёл до микроинфаркта уборщицу, несколько раз чуть не попал на глаза Сеченову, спиздил буханку хлеба из столовой и вышел на улицу на разведку. Находясь в таком благостном состоянии покоя, где-то вдалеке он увидел прекрасное создание. С этой избушкой надо будет познакомиться, но потом. Только более занимательных дел не предвиделось, так что «потом» пришлось несколько приблизить. Скорость бегущей коробки-голубя невелика, поэтому Петя поспешил подняться и засеменил в сторону ближайшего выхода, стараясь не попадаться никому на глаза. От избушки исходило некое приятное чувство чего-то близкого и родного, ощущаемого издалека, так что вдохнув свежего воздуха (собственно, кислород ему был не так чтобы и жизненно необходим), Хрунагулнож сразу почувствовал эту тёплую волну, и построечка быстрым голубиным шагом пошла прямо через лысеющий осенний газон.

Раскинув лапки, избушка грелась в лучах последних солнечных дней. Свет в её окошках почти не горел, солнечной батареей впитывая всё на вечер. Курица почувствовала, как трава рядом с ней зашевелилась, и что-то, такое же построичное и тёплое прижалось к её боку. Избушка лениво повернула домную часть, с радостью, смешанной с удивлением, обнаружив собрата. Последствующий диалог, дорогие читатели, проводился, предполагаемо, окошечной морзянкой, которой, автор, к сожалению, не знает. Нам, простым смертным, остаётся только догадываться, о каких тайнах мироздания и миропостроения шла речь. Собственно, догадаться намного легче, если брать в контекст то, что в процессе разговора Ряба полностью потушила свет и практически вплотную прижалась к Пете, просовывая свои балясы⁽¹⁾ на лестнице сквозь балки балконов хрущёвки.

Алик шёл по узкой дорожке в сквере, изредка оглядываясь по сторонам. Некогда пыльный воздух радовал чистотой, из грязи оставляя только хрустящие листья под ногами. Быстрое прикосновение женской руки на удивление резко выдернуло его из задумчивости и заставило обернуться. Поспешно убирая с лица растрепавшиеся при этом белокурые волосы, Алик проводил в голове вычисления того, как невероятно произошедшее. И это можно понять, сложно представить себе ситуацию, где человек, за которым ты безрезультатно гонялся не один день, просто так взял и подошёл к тебе по дороге домой.

— Девочки, ну, близняшки, говорили, ты меня искал, — после немного неловких приветствий и минутного молчания пояснила Лариса.

— Да? Правда? Вроде того… Прости, не знал, что ты уехала. Расскажешь?

А после нескольких вопросов и ответов про Чехословакию она почувствовала как ладонь, по-прежнему касавшаяся рукава пальто, скользнула вниз, оказавшись заключённой в чужих, на удивление тёплых пальцах, и пришлось пояснять то, что дозваться через гул улицы ей никак не удавалось, но так она бы никогда...

— Слушай, я тебе давно хотел отдать кое-что… Оно дома. Зайдём на минутку? Ты ж не спешишь?

После секундной паузы Лариса кивнула. Промозглый влажный ветер вредно, но игриво залезал во все щёлки, оставленные между одеждой и телом.

— Какая неприятная в этом году осень! — попытался начать диалог парень.

Лариса робко посмотрела на Алика и снова кивнула, застёгивая верхнюю пуговицу на тёплом элегантном кардигане нежно-кофейного оттенка. Оставшуюся часть дороги они прошли молча, лишь изредка поглядывая друг на друга.

Алик с силой захлопнул дверь, отчаянно борясь со сквозняком, который по-хозяйски гулял на лестничном пролёте. Торопливо скинув кожаные дезерты, он перехватил кардиган девушки, вешая его на край шкафа.

— Сейчас найду. Может, чаю? — предложил он, продолжая суетливо копаться в полке.

— Да, конечно, я не против, — Лариса наугад прошла глубже в квартиру, надеясь выйти в кухню. Взгляд случайно упал на приоткрытую дверь в конце коридора. Хмыкнув, она смелее пошла в ту сторону. Лариса медленно потянула ручку.

Перед ней раскинулся не слишком роскошный интерьер: металлическая кровать, массивный письменный стол с невероятным бардаком, на честном слове тянущийся кактус в горшке, и куча свободного пространства, заваленная всяким хламом. Она посмотрела на стул, ломящийся от горы маек, штанов, носков и рубашек.

— Ой, Ларис, извини, не прибрался, — Алик поспешно зашёл в комнату.

— А так бы убрался? Что-то не верится.

— Ну… Я бы очень постарался. Очень.

— Ал, ты зачем меня звал? Что ты хотел отдать? Или это был просто предлог?

— Ой, да! — Алик протянул ей коробочку с давно вышеупомянутым браслетом. — Вот, это тебе. Никак не получалось отдать, так что я надеюсь, что тебе понравится.

— Не стоило! — Лариса улыбнулась и взяла коробочку. В полумраке комнаты тускло блеснул тонкий серебряный браслет — простой, но удивительно гармоничный, будто созданный специально для её запястья. Она поднесла его ближе, всматриваясь в едва заметную гравировку, и тихо рассмеялась — чуть нервно и счастливо.

— Он… такой красивый, — прошептала она, поднимая глаза на Алика. — Ты правда всё это время его хранил?

Алик неловко пожал плечами, будто стесняясь собственной искренности:

— Да я… то забывал, то момент не тот был. А потом ты уехала, и я вообще не знал, когда ещё увижусь. Думал, что уже и не получится.

Лариса провела пальцем по гравировке, а потом вдруг подняла руку, словно хотела что-то сказать, но вместо слов протянула браслет парню:

— Помоги застегнуть? У меня вечно не выходит…

Он шагнул ближе, осторожно взял её за руку. Пальцы его чуть дрогнули, когда он коснулся тонкой кожи, и на секунду всё вокруг будто замерло: больше ничего не существовало. Он медленно застегнул браслет, задержав пальцы на её запястье чуть дольше. Лариса не отняла руку.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Алик наконец поднял на неё глаза, и в этом взгляде было столько невысказанного, что слова показались лишними. Он не отвёл взгляда, не попытался спрятаться за шуткой или неловким движением. Просто стоял и смотрел, будто боялся спугнуть этот момент.

Лариса чуть подалась вперёд, и Алик, не раздумывая, обнял её — сначала осторожно, будто проверяя, можно ли, а потом крепче.

В комнате пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимо домашним, и этот запах вдруг стал самым родным из всех, что она знала. Ветер по-прежнему стучался в окна, но здесь, в этом маленьком, захламлённом пространстве, было тихо и спокойно — как будто весь мир на мгновение остановился, чтобы дать им эту минуту.

Алик прижал тонкую талию девушки, словно боясь по неосторожности причинить ей боль. Кудрявые волосы спали на её лицо, а губы слились в нежном поцелуе.

— Спасибо, что не стал всё усложнять, — прошептала Лариса, уткнувшись ему в плечо, — наверное, мне это было очень нужно.

— Не отпускай меня…

Холодные руки девушки вцепились в спину Алика, судорожно ища тепло. Он не сопротивлялся и не отпрянул. Её ноги подкосились — сил стоять больше не было. Поняв намёк, он подхватил Ларису под ягодицы и осторожно присел на край кровати, всё ещё не веря, что это происходит по-настоящему. Они снова приблизились друг к другу и Алик почувствовал сладкий привкус на её губах — блеск. Торопиться нет смысла — они всё успеют — не стоит сомневаться. Алик упал на холодную подушку, продолжая прижимать Ларису к себе.

— Спасибо, — ещё раз прошептала Лариса и закрыла глаза, полностью отдаваясь в объятия парня.

1) фигурные точёные столбики, которые используют в ограждении лестниц, террас, балконов или в балюстраде

Вернуться к тексту