Золотой макнэ из Литтл Уингинга (джен)

Глубокой ночью, когда Гарри, Драко и остальные участники группы спали без задних ног после изнурительных тренировок, в студии звукозаписи зажёгся тусклый зелёный свет. Северус Снейп, убедившись, что коридоры пусты, плотно закрыл дверь и наложил заклятие «Муффлиато».

Он подошёл к микрофону, но вместо привычной палочки достал из чехла тяжёлую электрогитару из чёрного эбенового дерева. Его длинные пальцы, привыкшие к тонкой работе с ингредиентами для зелий, уверенно легли на струны. Снейп нажал на педаль эффектов, и студию заполнил низкий, вибрирующий гул, напоминающий стон привидений в подземельях Хогвартса.

— Раз, два... — прошептал он в микрофон. Его голос, обычно холодный и резкий, теперь звучал бархатисто и глубоко, с той самой хрипотцой, которая заставляла студентов замирать от ужаса, а теперь могла бы заставить стадионы замирать от восторга.

«В котле кипит моя печаль...» — начал он первую строчку своего сольного трека под названием «Лили и Лилии». Это был чистейший готик-рок с элементами симфонического металла. Снейп пел о неразделённой любви, о вечном ожидании в тени и о том, как трудно быть двойным агентом в мире, где все носят маски.

Внезапно дверь приоткрылась. На пороге стояла Беллатриса, прижимающая к груди подушку с изображением Ви. Она замерла, услышав мощный рифф и слова о «вечном патронусе».

— Северус? — выдохнула она, и её глаза расширились. — Это... это было... ТАК ЭМОЦИОНАЛЬНО! Это же настоящий дарк-концепт! Мы должны выпустить это как скрытый трек в новом альбоме!

Снейп резко оборвал аккорд, и его лицо мгновенно приняло обычное выражение ледяного безразличия.

— Беллатриса, если вы расскажете об этом хоть одной живой душе, я превращу ваш любимый лайтстик в обычную поганку.

Но было поздно. Беллатриса уже начала пританцовывать, представляя, какой фурор произведёт этот мрачный дуэт на предстоящем концерте в Хогвартсе.