Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Небесная Туча В Небе вернулся в лагерь, когда солнце уже клонилось к закату. Лапы гудели, бока тяжело вздымались — патруль с Поднимающейся Зарёй был долгим и изнурительным. Они обошли западную границу, спустились к ничейным землям, проверили все расщелины, где могли прятаться чужаки. Никого. Только ветер, камни и жёсткая, сухая трава. Поднимающаяся Заря, старая кошка с шерстью цвета утреннего неба, не проронила ни слова за весь патруль. Только изредка махала хвостом, указывая направление. Туча следовал за ней, не задавая вопросов. Он знал: его проверяют. Не на выносливость — на послушание. На то, готов ли он подчиняться приказам, не рассуждая. Он был готов. Он был готов на всё.

Когда они вошли в лагерь, Поднимающаяся Заря кивнула ему и направилась к своей нише, даже не взглянув на Звезду, сидящую на Высокой Скале. Туча остался стоять посреди амфитеатра. Он чувствовал на себе взгляды — Камнеспинки, которая сидела у входа в свою нишу и вылизывала лапу, делая вид, что не смотрит; Рыбы, Что Плещется в Озере, который возился с добычей у края поляны; и ещё нескольких котов, которые за три луны так и не научились произносить его имя без презрительной усмешки.

— Небесная Туча, — позвала Звезда.

Он поднял голову. Предводительница сидела на Высокой Скале, свесив хвост вниз, и смотрела на него сверху вниз. Её голубые глаза блестели в лучах заходящего солнца.

— Подойди.

Он подошёл. Остановился у подножия скалы, поджал хвост и поднял голову, глядя ей прямо в глаза. Он знал: если отведёт взгляд, она сочтёт это слабостью. Если опустит голову — покорностью. А он не хотел казаться ни слабым, ни покорным. Он хотел казаться равным.

— Груда Листьев сказал мне, что ты в одиночку ходил к реке, — начала Звезда. — Это правда?

— Да, — ответил Туча. Голос его не дрогнул.

— Зачем?

— Проверить, не вернулись ли речные коты на нашу границу.

— Это работа патруля, — заметила Звезда. — Не одного воина.

— Я знал, что вы не пошлёте патруль так скоро. Поэтому пошёл сам.

— Ты не послушался приказа.

— Какого приказа? — Туча склонил голову. — Мне не запрещали ходить к реке.

Звезда прищурилась. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и Туча чувствовал, как воздух между ними становится тяжёлым, почти осязаемым.

— Ты рискуешь, — сказала она наконец. — Рискуешь, что мы сочтём тебя ненадёжным. Или хуже — шпионом.

— Я не шпион, — Туча шагнул вперёд, к самой скале. — Я Скалолаз. Я поклялся защищать этот клан. И я докажу это. Столько раз, сколько потребуется.

— Слова ничего не стоят, — ответила Звезда.

— Тогда дайте мне дело. Любое. Самое опасное. Самое грязное. Я сделаю.

В лагере стало тихо. Даже Камнеспинка перестала вылизываться и подняла голову.

Звезда долго смотрела на Тучу. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Завтра на рассвете ты пойдёшь с Падающей Ночной Луной и Сломленной Тьмой к Еловому Оврагу. Там, говорят, поселилась лиса с лисятами. Мы пытались выгнать её, но она убила одного из наших разведчиков.

Туча вздрогнул. Он слышал о Еловом Овраге — тёмном, сыром месте, где даже днём царил сумрак. Лиса с лисятами — это не старая, облезлая зверюга, которую он видел у реки. Это мать, защищающая своих детей. Такая не убежит — будет драться до последнего.

— Ты знаешь, что это опасно? — спросила Звезда, будто читая его мысли. — Не отказывайся потом.

— Я не откажусь, — ответил Туча.

Он вернулся в нишу, когда солнце уже село и лагерь погрузился в сумерки.

Птица сидела внутри, поджав лапы, и смотрела на него.

— Ты идёшь с Ночной Луной в Еловый Овраг? — Спросила она.

— Да.

— Это опасно.

— Знаю.

— Туча…

— Небесная Туча, — поправил он, забираясь в нишу и падая на мох. — И я знаю, сколько раз ты можешь сказать «это опасно». Я иду. Я должен идти.

— Почему?

— Потому что нужно доказать, что я не трус. Что я не шпион. Что я воин.

Птица молчала. Потом сказала тихо:

— Груда мог бы пойти с ними.

— Груда не чёрный, — ответил Туча. — В овраге темно. Моя шерсть — единственное, что делает меня полезным. Звезда посылает меня, потому что я могу подкрасться незаметно.

— Ты можешь не вернуться.

— Могу, — согласился Туча. — Но если я не вернусь — вы будете знать, что я умер как воин. Не как изгнанник.

Он закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Птица не стала продолжать.

Задолго до рассвета Туча уже стоял у выхода из лагеря.

Холодный ветер обдувал морду, в животе урчало от голода — он не ел со вчерашнего дня. Но он не чувствовал ни голода, ни холода. Только глухую, тягучую решимость.

Падающая Ночная Луна ждала его у подножия скалы. Её тёмно-серая шерсть почти сливалась с тенями, а серебристые глаза смотрели внимательно, оценивающе.

— Не боишься? — спросила она.

— Боюсь, — честно ответил Туча. — Но это не отменит моего желания идти.

Заместительница кивнула. Кажется, ответ ей понравился.

— Сломленная Тьма уже ушла вперёд, — сказала она. — Мы догоним её у Сухого Оврага. Будем действовать так: я иду в центр, Сломленная Тьма — слева, ты — справа. Лиса старая, но злая. Не подходи к ней близко — сначала отвлеки её, потом бей сбоку.

— А лисята? — спросил Туча.

— Лисята — не наша забота. Если они выживут — сами уйдут.

Туча хотел спросить, не лучше ли просто прогнать лису, не убивая. Но промолчал. Смерть разведчика — старого, опытного воина, которого разорвали в клочья — не оставляла места для жалости.

— Идём, — сказала Ночная Луна и прыгнула в темноту.

Овраг встретил их запахом сырости, гнили и смерти.

Туча шёл по правому склону, цепляясь когтями за скользкие камни, стараясь не шуметь. Луна почти не пробивалась сквозь густые кроны елей — только редкие, призрачные лучи падали на землю, вырывая из темноты то корень, то кучу старых листьев.

Он слышал, как где-то слева идёт Сломленная Тьма — её дыхание было ровным, почти бесшумным. Справа, в центре оврага, кралась Падающая Ночная Луна. Они двигались как единое целое — три тени, три охотника.

Логово лисы они нашли у подножия старого дуба, корни которого торчали из земли, образуя глубокую, тёмную нору. Оттуда пахло лисой — резко, кисло, перебивая все остальные запахи.

— Она там, — прошептал Туча.

Ночная Луна подала знак хвостом: жди.

Они замерли.

Из норы донёсся тихий, настороженный рык. Лиса чуяла их. Она не выходила — ждала, когда они подойдут ближе.

— Не подходите к входу, — прошептала Ночная Луна. — Она выскочит, как только мы окажемся на открытом месте.

— Что делать? — спросила Сломленная Тьма.

— Заставить её выйти. Без паники.

Туча огляделся. Справа от норы рос густой куст орешника. Если залезть туда, можно спрятаться и напасть, когда лиса пробежит мимо.

— Я полезу туда, — сказал он, указывая хвостом.

Ночная Луна посмотрела на куст, потом на Тучу.

— Рискованно. Если она заметит — загонит тебя в угол.

— Не заметит, — ответил Туча. —В темноте меня не видно.

— Делай.

Туча бесшумно скользнул к кусту, прижался к земле, вжался в листву. Шипы орешника царапали шкуру, но он не обращал внимания.

Ночная Луна и Сломленная Тьма вышли на открытое место у норы.

Лиса выскочила мгновенно.

Она была огромной — крупнее той, что он видел у реки. Рыжая, с чёрными ушами и жёлтыми, горящими яростью глазами. Она рычала, скалила зубы, бросалась вперёд, заставляя кошек отступать.

Ночная Луна отбивалась, выпустив когти, Сломленная Тьма заходила сбоку. Но лиса не подпускала их близко — она металась между ними, не давая взять её в клещи.

Туча ждал. И когда лиса развернулась к нему спиной, он прыгнул.

Он вцепился ей в заднюю лапу, вонзая когти глубоко, до самых костей. Лиса взвыла, дёрнулась, пытаясь сбросить его, но Туча держался мёртвой хваткой. Потом подтянулся, перехватил выше, укусил за бедро.

Лиса заметалась. Она бросилась в кусты, пытаясь раздавить его, стряхнуть о ветки. Туча не отпускал. Кровь лилась по его шерсти — чужая, горячая, — смешиваясь с потом и землёй.

— Держи её! — крикнула Ночная Луна и прыгнула на лису сверху.

Вместе они повалили зверя на землю. Лиса хрипела, билась, пыталась укусить, но Сломленная Тьма схватила её за загривок и прижала к земле.

Туча добрался до горла.

Один удар. Второй.

Всё кончилось.

Он стоял над тушей, тяжело дыша, и смотрел на свои лапы — красные, мокрые, дрожащие.

— Хорошо, — сказала Ночная Луна. Она тоже тяжело дышала, но её голос звучал ровно. — Ты сделал это.

Туча ничего не ответил.

Из норы донёсся жалобный, тонкий писк. Лисята. Они звали мать.

Ночная Луна посмотрела на Тучу.

— Что с ними? — спросил он.

— Они умрут, — ответила заместительница. — Без матери — через несколько дней.

Туча смотрел на тёмный вход в нору и слушал, как пищат слепые, беспомощные зверьки, которые не знают, что их мать лежит мёртвой в двух шагах от них.

— Не трогайте их, — сказал он. — Пусть умрут своей смертью.

Ночная Луна хотела что-то возразить, но передумала. Кивнула.

— Возвращаемся.

В лагере их встречали. Звезда вышла на край амфитеатра, когда они появились у входа. Увидела окровавленного Тучу, кивнула.

— Ты убил лису? — спросила она.

— Вместе с Ночной Луной и Сломленной Тьмой, — ответил Туча. — Но я нанёс последний удар.

— Хорошо, — Звезда спустилась со скалы и подошла к нему. — Ты доказал свою преданность, Небесная Туча. Может быть, теперь Камнеспинка перестанет шипеть в твою сторону.

— Вряд ли, — ответил он, глядя на старую воительницу, которая сидела у входа и сверлила его взглядом.

Звезда усмехнулась.

— Иди, отдохни. Завтра будет новый день.

Туча кивнул и пошёл к своей нише.

Ноги подгибались, в ушах шумело, но внутри горело странное, горькое чувство — близкое к удовлетворению. Он сделал это. Он убил лису.

Он залез в нишу, рухнул на мох и закрыл глаза.

Птица молчала. Она ничего не спрашивала.

Только легла рядом и положила хвост на его спину.

Туча закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон.