Дотла (гет)

6 ноября, 8:15, четверг

Ноябрьское солнце висело низко, пробиваясь сквозь высокие окна Большого зала холодными золотыми полосами. В воздухе плясали пылинки, и Гермиона поймала себя на том, что следит за ними взглядом, только чтобы не смотреть на Гарри. За два дня она так и не спросила, что случилось в тот вечер, и сейчас не собиралась начинать.

Он сидел напротив и спокойно ел тост.

«Спокойно». Это было главное слово последних двух дней.

Вечером в понедельник дверь гостиной распахнулась, и у Гермионы внутри всё оборвалось. Гарри стоял на пороге — с разбитым лицом, в порванной одежде, руки в крови. С мантии и волос стекала вода вперемешку с грязью, очки сломаны, он придерживал их одной рукой, чтобы не упали.

Кто-то ахнул, кажется, Джинни, но Гарри даже не повернул головы.Она вскочила, готовая броситься к нему.

— Гарри!.. — сказала тогда Гермиона, и в голосе само вылезло слишком много всего: испуг, облегчение, желание немедленно всё выяснить.

Он поднял голову и посмотрел на неё. Взгляд у него был другой: не колючий, не дёрганый, не тот бешеный блеск, который пугал её последнее время. Просто — усталый.

И в этой усталости читалось ясно: не сейчас, Гермиона. Пожалуйста, только не сейчас.

Он даже не попытался очистить мантию или починить очки — просто рухнул в кресло, как был, и уставился перед собой.

Гермиона открыла рот, с желанием что-то сказать, но тут же закрыла. Слова застряли где-то в горле. Раньше бы не смогла. Раньше бы засыпала вопросами, требованиями, заботой, от которой он бы только злился. А сейчас — просто села около него, и открыла «Продвинутое зельеварение», водя глазами по странице, не видя текста.

Через какое-то время, она всё-таки не выдержала и по-быстрому сделала настойку от отеков, из того, что было под руками. Сказала только: «Это поможет, чтобы быстрее зажило». Он кивнул.

Она приложила к его скуле холодный компресс, и они посидели так еще некоторое время, пока Гарри не отправился спать, прихватив с собой её примочки.

Где-то внутри, под рёбрами, ей почему-то стало легче.

На следующее утро, во вторник, она спустилась в Большой зал и сразу стала искать глазами Малфоя: сердце подсказывало, что он тут как-то замешан. Она увидела его разбитое лицо — ссадина на брови, запёкшаяся кровь около носа, поврежденная губа... И всё сразу стало на свои места.

По залу гулял приглушённый гул — такого не было давно. Взгляды то и дело скользили от гриффиндорского стола к слизеринскому и обратно. Кто-то перешёптывался, кто-то откровенно пялился. Даже профессора за своим столом переглядывались — МакГонагалл с тревогой, Снейп с непроницаемым лицом, а Флитвик обеспокоенно покачивал головой.

Гермиона поймала себя на мысли, что они с Гарри сидят в центре всеобщего внимания, и это было неуютно.

Она ничего не сказала ему в то утро. Просто сидела и смотрела, как он ест, и думала: «Значит, это была драка. Они подрались. Почему? Из-за чего?».

Ответа не было. Но внутри поселилось странное чувство, которое она не могла определить.

Сейчас, в четверг, лицо Гарри выглядело почти нормально. Оставалась только тонкая царапина на скуле и едва заметная припухлость под глазом, которую можно было увидеть, только если знать, куда смотреть.

Она знала.

— Ты как? — спросила Гермиона тихо, накладывая себе омлет.

Гарри пожал плечами.

— Нормально.

И это не было «отстань». Это было просто — «нормально».

Гермиона кивнула и отвернулась к тарелке. Краем глаза она следила за ним — уже привычно, без тревоги. Он действительно был спокоен. Последние два дня он не дёргался, не искал кого-то взглядом, не сжимал кулаки под столом. Просто сидел и завтракал.

«Интересно, — думала она, накладывая себе еще яичницы, — это надолго? Или это просто затишье перед следующим штормом?».

Она не знала. Но внутри было спокойно от того, что хотя бы сейчас всё в порядке.

Взгляд скользнул по залу сам собой. Так бывает, когда думаешь о чём-то своём, а глаза бродят по сторонам, не фокусируясь. Стол учителей, когтевранский, слизеринский... И вдруг — стоп. Чуть растрёпанные светлые волосы, ссадина на брови, разбитый нос, губа...

Малфой сидел на своём обычном месте, между Гойлом и Ноттом. Забини что-то говорил ему, наклоняясь через стол, и Малфой слушал, кажется, но не включался в разговор. Потом взял вилку, отломил кусок омлета, положил в рот. Челюсти двигались медленно, тщательно прожевывая содержимое. Он сглотнул и отпил что-то из своей кружки.

Лицо у него было такое же, как у Гарри пару дней назад. Было видно, что никакого компресса он себе не ставил и заживало оно медленно.

Гермиона смотрела и не могла отвести взгляд. Не потому что он был важен для неё. А потому что это было доказательством. Подтверждением того, что Гарри не просто упал с лестницы, не просто нарвался на кого-то в коридоре. Они действительно были там. Вдвоём. И вышли оба — практически с одинаковыми побоями.

Интересно, почему он не пошёл к Помфри? Он тоже не стал рассказывать «своим»?

Малфой поднял голову, рассеянно скользнул взглядом по залу и вдруг — на секунду замер, встретившись с ней глазами.

Драко увидел, как Грейнджер дёрнулась, резко отводя глаза, как уставилась в тарелку, как заметалась, делая вид, что очень занята завтраком. Схватила кувшин с соком, налила себе ещё тыквенного, хотя стакан был почти полон. Потом поправила салфетку. Потом взялась за вилку и начала что-то резать у себя в тарелке. Это было так нелепо.

Он наблюдал за ней еще несколько секунд, пока Забини не спросил что-то про эссе по зельям. Драко перевел взгляд и кивнул, возвращаясь к разговору.

Гермиона судорожно считала про себя, делая глупые вещи, пока ощущение чужого взгляда не прошло.

Чёрт, заметил? Конечно, заметил, идиотка, ты на него пялилась Мерлин знает сколько времени.

Гермиона выдохнула и, наконец, позволила себе бросить короткий, быстрый взгляд в сторону слизеринского стола.

Малфой сидел, как ни в чем не бывало, чуть повернув голову к Нотту, и продолжал свой завтрак.

— Гермиона?

Голос Гарри выдернул её из этого странного оцепенения.

— Что? — она повернулась к нему и постаралась улыбнуться. Обычно. Как ни в чём не бывало.

— Ты чего? — он смотрел на неё с лёгким недоумением.

— Ничего, — сказала она быстро. — Задумалась просто.

Гарри кивнул и вернулся к своему тосту.

Гермиона допила сок. Вкуса она не почувствовала.

Внутри всё ещё было волнение, как будто её в чем-то уличили. Она знала, что это ничего не значит. Просто случайность. Просто он заметил, что на него смотрят, и посмотрел в ответ. Так бывает у всех.

Гермиона посмотрела в окно. Солнце уже поднялось выше, полосы света на полу стали шире. Замок просыпался, шум в зале нарастал, кто-то смеялся за когтевранским столом, профессор Спраут что-то оживлённо обсуждала с Флитвиком.

Всё как всегда.

И только внутри у Гермионы было странное, ни на что не похожее чувство, будто она только что заглянула в чужую жизнь и увидела там что-то, чего не должна была видеть. Или наоборот — то, что должна была увидеть.

Она тряхнула головой и потянулась за яблоком.

Глупости, конечно.

Но на слизеринский стол она больше не подняла глаз.