Шёпот леса (гет)

Ты не верила в предчувствия.

Сила — да. Интуиция — да. Голоса в голове, которые шептали, что случится что-то плохое — нет. Ты была джедаем, но не мистиком. Ты верила в факты, в логику, в то, что можно потрогать руками. Предчувствия казались тебе слишком расплывчатыми, слишком ненадёжными.

Но в последние три дня ты чувствовала себя так, будто стоишь на краю обрыва и кто-то вот-вот подтолкнёт тебя в спину.

Сначала были сны. Не кошмары — просто тревожные, липкие, после которых просыпаешься в холодном поту и не можешь вспомнить, что именно тебе приснилось. Ты видела красный свет. И чьи-то руки, сжимающие горло. Свои или чужие — непонятно.

Потом — странные сбои в коммуникации. Сообщения от Бена приходили с задержкой, некоторые не доходили вовсе. Ты знала, что он на Кореллии — следил за перемещениями имперских остатков, по заданию Леи. Обычная миссия, ничего опасного. Но что-то было не так.

На третий день Тизли подкатился к тебе с мигающим красным глазом.

«Командир, — передал он азбукой мигания, выводя текст на маленький экран. — Я отслеживаю аномальную силовую активность в секторе Кореллии. Она исходит от субъекта Соло. Его витальные показатели… нестабильны».

«Что значит «нестабильны»?»

«Кортизол зашкаливает, пульс учащён, температура тела повышена. Он не спит. Возможно, не ест. И… я фиксирую всплески тёмной энергии. Не контролируемые. Хаотичные».

Ты встала. Схватила куртку.

«Мы летим на Кореллию».

Сойка, которая чинила что-то в углу, подняла голову.

«Командир, у нас через три часа миссия на…»

«Отмени миссию».

«Но Лея сказала…»

«Я поговорю с Леей. Мы летим на Кореллию. Сейчас».

Сойка посмотрела на Байта. Тот молча кивнул — не спорь.

Через пятнадцать минут «Тихий шелест» отчалил.

--

Кореллия встретила вас дождём.

Ты уже привыкла, что на этой планете всегда идёт дождь. Но в этот раз он был другим — не ласковым, не музыкальным, а злым, тяжёлым, будто небо решило утопить всё живое. «Тихий шелест» заходил на посадку сквозь плотные облака, и даже Тизли, который никогда не боялся турбулентности, мигал тревожно-жёлтым.

Байт сидел в кресле стрелка, вцепившись в ремни. Сойка вела корабль, стиснув зубы.

«Вижу сигнал маячка, — сказала она. — Идёт со старой станции «Грань». Той самой, где вы впервые встретились».

Станция «Грань». Ты не была там с того самого дня. Не потому, что боялась воспоминаний — просто не было повода. А теперь повод был.

«Сажай рядом, — сказала ты. — Я пойду одна».

«Командир…»

«Одна, Сойка. Без обсуждений».

Корабль сел в полукилометре от станции. Ты надела плащ, проверила меч (на поясе, не в руке), сунула в карман запасной кристалл (тот самый, серый, который дала Лея). Тизли покатился за тобой.

«Ты остаёшься на корабле», — сказала ты.

«Нет».

«Тизли…»

«Я остаюсь с тобой. Мои сенсоры могут понадобиться. И кроме того…» дроид мигнул синим, — «ты не должна идти одна в место, где пахнет бедой».

Ты хотела возразить, но не стала. Тизли был прав. И ты не хотела идти одной.

--

Станция «Грань» не изменилась.

Всё те же серые стены, разбитые окна, дождь, просачивающийся сквозь прорванную крышу. Всё та же тишина, которая давила на уши, и запах озона, смешанного с ржавчиной.

Но что-то было другим. Ты чувствовала это — тяжёлое, липкое, злое. Оно обволакивало тебя, как паутина, просачивалось в лёгкие с каждым вдохом.

Тизли мигнул красным.

«Тёмная энергия. Очень много. Она исходит от субъекта Соло. Он в большом зале. Там, где вы сидели в прошлый раз».

«Он один?»

«Да. Но… он не один в своей голове».

Ты пошла быстрее.

--

Большой зал был залит тьмой. Не обычной — той, что сгущается перед грозой, когда воздух становится плотным и трудно дышать. Ты не включала фонарик — шла на ощупь, полагаясь на Силу.

Он стоял в центре.

Бен. Без плаща, без маски, в чёрной одежде, которая промокла насквозь. Его меч был зажжён — красный клинок горел неровно, пульсируя в такт его дыханию. Он не смотрел на тебя. Он смотрел в пустоту.

«Бен», — позвала ты.

Он не ответил.

«Бен, это я. Командир. Тот, кто…»

«Я знаю, кто ты», — голос его был чужим — низким, хриплым, будто говорил не он, а кто-то другой через него. — «Я знаю, зачем ты пришла. Ты пришла предать меня».

«Нет, Бен. Я пришла помочь».

«ПОМОЩЬ?! — он резко повернулся. Меч взметнулся, разрезая воздух. Ты не отступила. — Ты и твоя Республика! Ты и твоя мать! Вы все хотите одного — сломать меня! Сделать послушным! Лишить меня силы!»

«Никто не хочет…»

«Я ВИДЕЛ!» — он закричал. Голос его сорвался, перешёл в рык. — «Сноук показал мне! Ты стоишь рядом с Байтом, и он целится мне в спину! А ты не останавливаешь его! Ты позволяешь ему! Ты хочешь моей смерти!»

Ты замерла.

Это было не так. Ты никогда не хотела его смерти. Ты не позволяла Байту стрелять. Но Бен видел это? Сноук показал ему? Или его собственный разум, отравленный тьмой, нарисовал эту картину?

«Бен, это неправда, — сказала ты. — Это видение. Иллюзия. Сноук мёртв. Он не может тебе ничего показывать».

«СНОУК НИКОГДА НЕ УМИРАЕТ! — Бен взмахнул мечом. Красная дуга прошла в сантиметре от твоего лица. — ОН ВСЕГДА ВО МНЕ! В МОИХ МЫСЛЯХ! В МОЁМ ГНЕВЕ!»

Он снова замахнулся — на этот раз прицельно. Ты едва успела уйти с линии удара. Меч со свистом прошёл мимо, разрубив колонну за твоей спиной.

«Бен, остановись!»

«НЕТ! Ты научила меня не доверять гневу — а сама?! Ты строила козни! Ты привела меня сюда, чтобы убить!»

«Я пришла сюда, потому что ты позвал меня! Не словами — сигналом бедствия! Твой маячок, Бен. Ты сам его включил. В своём подсознании. Ты хотел, чтобы я пришла!»

Он замер.

Меч дрожал в его руке. Лицо было белым, глаза — пустыми.

«Я… я не…»

«Ты позвал меня, — повторила ты. — Ты знал, что я приду. Потому что я всегда прихожу. Даже когда ты не просишь. Даже когда ты кричишь, что я враг. Я прихожу. Потому что ты — не враг. Ты — Бен. Мой Бен».

Он смотрел на тебя. Меч медленно опускался.

«Я видел, — прошептал он. — Я видел, как ты стоишь рядом с Байтом. Как он целится. Как ты не стреляешь, но и не останавливаешь. Я видел это так ясно, как вижу тебя сейчас».

«Видения врут, Бен. Ситхи используют их, чтобы сломать. Сноук использовал. Палпатин использовал. Твой дед тоже страдал от них. Ты знаешь эту историю».

«Мой дед… умер от них».

«Нет. Он выжил. И стал призраком. И пришёл к тебе. Помнишь? Он сказал, что ты не Вейдер. Что ты можешь выбрать другой путь».

Бен опустил меч. Красный клинок коснулся пола, выжигая в бетоне чёрные полосы.

«Я не могу… я не могу отличить правду от лжи. Всё смешалось. Голоса. Лица. Ты. Сноук. Мама. Я не знаю, кому верить».

«Верь мне, — сказала ты. — Просто верь мне. Как тогда, на станции. Как на Ондероне. Как на крейсере. Я никогда не предавала тебя. Никогда не предам».

Он смотрел на тебя. Меч дрожал. Его рука дрожала.

И вдруг он выключил его.

Темнота стала плотнее. Ты слышала только его дыхание — сбивчивое, частое, почти рыдание.

«Я не хочу… — прошептал он. — Я не хочу тебя убивать. Я НЕ ХОЧУ! Но голоса… они говорят, что ты враг. Что ты предашь. Что ты…»

«Я не предам, — ты шагнула вперёд. — Я здесь. Я рядом. Я не уйду».

Он стоял, сжимая выключенную рукоять. Его плечи тряслись.

Ты подошла ещё ближе. Теперь вас разделял один шаг.

«Бен. Посмотри на меня».

Он поднял глаза. В них была боль — старая, застарелая, как рана, которая не заживает годами.

«Делай, — сказала ты. — Убей меня. Стань тем, кого боишься. Докажи, что они правы — Сноук, Палпатин, все, кто говорил, что любовь — это слабость, а убить дорогого человека — сила».

«Не надо», — выдохнул он. — «Защищайся. Дерись. Сделай что-нибудь».

«Нет. Я не буду драться с человеком, которого люблю. Даже если он хочет меня убить».

Меч выпал из его руки. Грохот металла о бетон разнёсся по залу, многократным эхом отозвался от стен.

Бен рухнул на колени.

Ты опустилась рядом. Обхватила его за плечи — не спасательно, не героически, просто — крепко, как обнимают того, кто падает, а ты не можешь его удержать, но не отпускаешь.

«Я здесь, — шептала ты. — Я здесь. Я не уйду. Никогда».

Он плакал. Без звука, без всхлипов — просто слёзы текли по его щекам, смешивались с дождём и исчезали во тьме.

Вы сидели на полу. Ты держала его, а он дрожал — крупно, как в лихорадке.

«Ты не враг, — сказала ты. — Ты бракованный инструмент, который ещё можно перековать. Но для этого нужно перестать бить молотом по наковальне с закрытыми глазами».

«Я не умею иначе», — прошептал он.

«Научу».

«Я боюсь».

«Знаю. Я тоже».

«Чего ты боишься?»

«Что однажды ты не выключишь меч. И мне придётся тебя убить. Я не хочу этого, Бен. Я не хочу тебя убивать. Я хочу… жить с тобой. Долго. Счастливо. Варить суп и смотреть на звёзды».

Он поднял голову. Его глаза были красными, опухшими — не от гнева, от слёз.

«Ты правда веришь, что у нас есть будущее?»

«Я в это вкладываю всё, что у меня есть. Каждый день. Каждый раз, когда ты уходишь и возвращаешься. Каждый раз, когда включаю маячок и жду, что ты ответишь».

Он взял твою руку. Сжал — больно, до хруста.

«Я хочу верить, — сказал он. — Но я забыл, как это делается».

«Тогда я буду верить за нас двоих. Пока ты не вспомнишь».

Он прижался лбом к твоему плечу.

Дождь стихал.

--

Тизли нашёл вас через полчаса. Дроид катился по коридору, мигая синим, и замер на пороге, увидев вас — на полу, обнявшихся, мокрых, живых.

«Командир? — передал он азбукой мигания. — Субъект Соло?»

«Всё в порядке, Тизли. Мы в порядке».

«Ты врёшь. Но я зафиксирую это как «порядок». Для отчёта».

Ты улыбнулась. Бен поднял голову.

«Твой дроид… он всегда такой?»

«Он — самый лучший. Не обижай его».

«Не буду».

Бен встал. Помог подняться тебе. Его рука всё ещё дрожала, но он уже не сжимал мёртвой хваткой — просто держал.

«Пойдём, — сказал ты. — На корабле есть горячий каф и сухой плед».

«Ты всё ещё готова меня приютить? Даже после того, как я чуть не…»

«Даже после. Особенно после».

Вы пошли к выходу. Тизли катился сзади, мигая золотым.

--

На «Тихом шелесте» их встретила тишина.

Сойка и Байт ждали в грузовом отсеке. Байт сидел на ящике, сжимая винтовку, но не прицеливаясь. Сойка стояла у стены, скрестив руки.

«Ты в порядке, командир?» — спросила она.

«Да».

«А он?»

«Он тоже. Скоро».

Сойка посмотрела на Бена — на его мокрую одежду, на красные глаза, на то, как он держался за твою руку, будто боялся, что ты исчезнешь.

«Ладно, — сказала она. — Пусть остаётся. Но если он ещё раз…»

«Не ещё раз».

«Откуда знаешь?»

«Он пообещал».

Сойка фыркнула, но спорить не стала. Байт молча встал и ушёл в свою каюту. Тизли покатился за ним — проверить, не нужно ли помочь.

Ты повела Бена в медотсек. Усадила на койку. Принесла сухую одежду (Байтову флиску, она была велика, но чистая). Плед. Кружку кафа.

«Раздевайся, — сказала ты. — Надевай сухое. Я отвернусь».

«Не надо отворачиваться».

Ты замерла.

«Ты видела меня и без одежды, — он усмехнулся — слабо, болезненно, но искренне. — В том храме, когда лечила плечо».

«Это было другое».

«А сейчас — что?»

«Сейчас — ты мокрый, замёрзший и почти убил меня час назад».

«Но не убил же».

«Не убил».

Он стянул мокрый свитер. Ты отвернулась — всё-таки отвернулась, не потому, что боялась, а потому, что хотела дать ему пространство.

Через минуту он сказал: «Готово».

Ты повернулась. Он сидел на койке, закутанный в серую флиску Байта, с пледом на плечах, с кружкой кафа в руках. Волосы мокрыми прядями падали на лоб. Глаза — всё ещё красные, опухшие — смотрели на тебя с благодарностью и усталостью.

«Я не заслуживаю этого, — сказал он. — Твоей заботы. Твоего терпения. Твоего… всего».

«Дело не в заслугах. Дело в выборе. Я выбираю тебя. Каждый день. Даже когда ты пытаешься меня убить».

«Я больше не буду пытаться».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

Он протянул руку. Ты взяла её. Села рядом.

Вы сидели в медотсеке, слушали дождь за бортом корабля, и молчали.

Тишина была не тяжёлой — она была как бинт на рану. Как первый день после шторма, когда небо проясняется и можно наконец выдохнуть.

--

Ночью ты проснулась от того, что Бен не спал.

Он сидел на своей койке, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку.

«Что случилось?» — спросила ты.

«Я вспомнил, — сказал он. — То видение. Это был не Сноук. Это был Палпатин. Я чувствовал его. Он жив. И он хочет меня вернуть».

«Не вернёт».

«Откуда знаешь?»

«Потому что я не позволю. И ты не позволишь. Ты уже сделал выбор. Остальное — детали».

Он повернулся к тебе.

«Ты всегда так уверена?»

«Всегда. Даже когда ошибаюсь».

Он усмехнулся. Лёг обратно. Закрыл глаза.

«Спокойной ночи, командир».

«Спокойной ночи, Бен».

Дождь стих. Где-то далеко, на краю галактики, тёмный повелитель ситхов сжимал кулаки и строил планы.

Но здесь, в маленьком корабле, затерянном в пространстве, было тепло. И тихо. И почти безопасно.