Тёмная лошадка (джен)

— Нас убьют за эти баллы. Перси точно убьёт, — тихонько взвыл Рон, едва за ними закрылся проход в гостиную.

Гарри нахмурился, явно переживая сильнее, чем пытался показать.

— Я подвёл факультет…

— Если бы ты играл в квиддич, то заработал бы нам хоть пятьсот баллов!

Гермиона, дожидавшаяся их в кресле у камина, побледнела, услышав про сто пятьдесят снятых баллов и отработку.

— Я оставила вас одних на один вечер, — прошептала она. — Ладно мальчишки, но ты, Луна…

Наутро о случившемся уже знал весь Гриффиндор.

За завтраком рядом с ними демонстративно пустовали места. Кто-то замолкал при их появлении, кто-то смотрел с откровенным презрением. Рон был безутешен — ещё вчера они были героями после победы над троллем, а сегодня — теми, из-за кого факультет лишился шансов на Кубок. А Луна вздрагивала, в любом постороннем звуке слыша топот копыт.

Записки пришли Луне, Гарри и Рону за ужином — маленькие одинаковые свёрнутые клочки пергамента. Луна развернула свою дрожащими руками.

Отработка. Одиннадцать часов вечера. Главный холл. Не опаздывать.

Подпись Филча выглядела почти издевательски аккуратной.

Луна сложила записку обратно так осторожно, словно от резкого движения текст мог измениться на что-то похуже. Её заметно трясло.

— Ну, надеюсь, хотя бы не всю ночь придётся кубки в Зале Наград, — сморщился Рон.

Гарри только тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в тарелку. Похоже, снятые баллы и бойкот факультета волновали его сильнее, чем перспектива самого наказания.

Луна почти не притронулась к еде. Остаток вечера прошёл как в тумане: вокруг кто-то разговаривал, двигались тарелки, гремели приборы, но всё это казалось далёким и неважным.

К одиннадцати вечера Луну хорошенько подташнивало от напряжения.

Входной холл был почти пуст, только факелы отбрасывали длинные дрожащие тени на каменный пол. Филч уже ждал их, сложив руки на груди и выглядя так, будто наступил один из лучших вечеров в его жизни. Драко Малфой нервно постукивал каблуками.

— Надеюсь, вы хорошо поужинали, — сказал Филч с явным удовольствием. — Вам понадобиться много, очень много сил…

Рон насторожился.

— Для чего?

Филч растянул губы в неприятной улыбке.

— Для прогулки в Запретный лес.

Несколько секунд никто даже не отреагировал, как будто слова просто не уложились в голове.

Потом Рон издал звук, больше похожий на возмущённый писк.

— В лес?!

— Ночью?!

— Вот и ещё одно подтверждение, — прошипел Рон на ухо Гарри. — Снейп точно решил тебя убить.

— И решил сделать это не на уроке, чтобы никто не заподозрил, — мрачно согласился Гарри. — Раз не вышло на матче.

Даже сейчас они пытались шутить, и Луна почти завидовала этой способности. У неё внутри всё уже давно сжалось в тугой ледяной узел. Она только краем сознания отметила, что на этот раз Малфой промолчал про своего отца.

Появление Хагрида не принесло ожидаемого облегчения. Он выглядел на удивление бодро, словно вести ночью детей в Запретный лес было для него чем-то вроде лёгкой прогулки в парк развлечений.

— Ну чего вы такие бледные? — удивился он. — Не съест вас никто.

— Это не звучит убедительно, когда так говорят про Запретный лес, — пробормотал Малфой.

— Это точно идея Снейпа! — не унимался Рон. — Он просто не может отравить Гарри прямо в классе, вот и придумал план…

— Чего? При чём тут декан, какая отрава? О чём вы? — удивился Драко.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Хагрид. — Снейп преподаватель, на кой ему детишек калечить? Да и со мной точно не пропадёте. Слушайте сюда, — сказал он уже серьезнее. — Тут дело такое… в лесу сейчас раненый единорог. И, может, не один. Нехорошо это. Я думаю, в лесу завёлся тот, кто охотится на единорогов.

На лицах четверых застыл неподдельный ужас.

— Нам надо просто найти следы, убедиться, что он живой, и если получится — ну, это уже дело моё — подлечить. Ничего геройского, ясно? Просто смотрите по сторонам и не сходите с тропы — единороги в чаще не обитают.

Он задержал взгляд на каждом из них по очереди.

— И главное: если услышите что-то странное — сразу пускайте сноп искр.

— Просто чудесно, — пробормотал Малфой себе под нос.

Хагрид хлопнул в ладоши.

— Ладно, разделимся. Гарри, Рон, Малфой идут вместе с Клыком. Луна — со мной, по другой тропе, мне там помощь понадобится, — он легко кивнул Луне, и та почти с облегчением выдохнула — уж кто-кто, а Хагрид не даст её в обиду дядюшке Бейну.

Они вошли под тёмные кроны деревьев, и замок почти сразу исчез за спинами, будто его никогда и не было. Свет ночных окон остался где-то позади, а впереди клубилась плотная темнота Запретного леса.

Луна шла рядом с Хагридом, стараясь дышать ровно и не смотреть слишком часто по сторонам, где между деревьями шевелились тени.

Ей казалось, что лес замечает каждого, кто в него входит. И сейчас он совершенно точно следит за ней.

Тропа становилась всё уже и темнее, хотя казалось, темнее некуда, а влажная земля неприятно пружинила под ногами. Хагрид шёл впереди, подсвечивая путь фонарём и время от времени наклоняясь к серебристым каплям на траве.

— Совсем свежие, — пробормотал он расстроенно.

Луне от этих слов стало только тревожнее.

Внезапно впереди раздался громкий треск, и прямо поперёк тропы с глухим ударом рухнуло массивное дерево. Клык заскулил и дёрнулся назад.

— Да что ж такое, — выругался Хагрид, поднимая фонарь выше.

Ствол полностью перегородил проход. Хагрид быстро осмотрел завал и нахмурился.

— Обойду с другой стороны, тут недалеко. Стой здесь и никуда не уходи, поняла? Я быстро.

Луна только кивнула.

Хагрид почти сразу исчез за ветвями вместе со светом фонаря.

Луна стояла неподвижно, пытаясь дышать ровнее и не вслушиваться в пугающие звуки леса. Прошла, наверное, всего минута, но казалось — гораздо больше.

Потом где-то справа послышался тяжёлый топот копыт. Луна резко развернулась и побежала. Точнее, попыталась бежать — так быстро, как вообще позволяли её слабенькие ноги. Ветки хлестали по лицу и рукам, подол мантии цеплялся за кусты, под ногами скользили корни, но она уже не разбирала дороги. Главное — как можно дальше от звука копыт, пока внезапно не влетела во что-то тёплое и твёрдое.

Они оба чуть не упали.

— Эй! — раздался знакомый голос. — Луна?!

Гарри удержал её за плечи, не давая осесть на землю.

Она резко вдохнула, пытаясь понять, где находится, и только потом увидела его лицо.

— А где Рон, Клык и Малфой? — обеспокоенно спросила Луна.

— Мы разделились... Клык испугался и убежал. Я пошёл его искать, а Рон и Малфой остались на тропе.

Луна тихо выругалась.

— Вы серьёзно потеряли собаку в Запретном лесу?

— Тише, — Гарри мгновенно понизил голос и схватил её за рукав. — Посмотри туда.

Между деревьями, в узкой просеке, лежало что то светлое.

Сначала казалось — просто поваленный ствол, слишком ровный и слишком белый. Но потом глаза привыкли к полумраку, и стало ясно, что это единорог.

Его шерсть — почти невозможной, сияющей белизны — была залита серебром. Вдруг тень скользнула между стволами, и к единорогу приблизилась высокая фигура в плаще. Существо припало к открытой ране и начало безжалостно пить серебристую кровь. Луна тихонько всхлипнула от ужаса и шагнула назад, и под её ногой хрустнул валежник. Существо в плаще развернулось и медленно направилось в сторону Гарри и Луны.

И в тот же миг из глубины леса вылетел кентавр. Копыта глухо ударили по земле, и резкий удар заставил существо отпрянуть и скрыться в лесной темноте.

Несколько долгих секунд лес молчал.

Потом кентавр повернул голову, и Луна с нескрываемым облегчением узнала — по воспоминаниям прежней Луны — Флоренца.

Луна узнала его сразу — по спокойной осанке, по внимательному, печальному взгляду.

Гарри стоял рядом, растерянный, не отрывая взгляда от мёртвого тела.

Флоренц медленно обошёл мёртвого единорога, не прикасаясь к нему.

— Гарри Поттер, — он не спрашивал, а утверждал. — Моё имя — Флоренц.

Кентавр печально посмотрел на единорога. Даже мёртвый, единорог казался слишком прекрасным для этого леса — слишком чистым, слишком светлым, будто не принадлежал ни ночи, ни смерти.

Серебристая кровь медленно стекала по примятой траве.

Первым заговорил Гарри.

— То существо, — начал он негромко, не отрывая взгляда от тела, — оно правда пило кровь единорога?

— Да, — спокойно ответил Флоренц.

Гарри нахмурился сильнее.

— Но зачем?

Флоренц посмотрел куда-то поверх деревьев, будто ответ был написан не здесь, а намного выше.

— Есть существа, — сказал он тихо, обращаясь и к Гарри, и к Луне — которые пьют эту кровь, чтобы продлить своё бренное существование. Но жизнь, продлённая через убийство невинного создания, обречена на проклятие.

Луна заметила, как Гарри напрягся.

— Ты знаешь, что спрятано в школе? — вдруг спросил он Гарри. Сердце Луны пропустило удар. До этого она ещё сомневалась, что Камень, хранящийся в школе — настоящий. Но, если Флоренц полагает, что философский камень действительно существует, и его вопрос косвенно это подтвердил, то и ловушки, возможно, не испытание для малолетних школьников, а действительно серьёзная защита, призванная задержать Волдеморта… Да и кто знает, справился бы Квирелл-Волдеморт бы с магией Зеркала?

— Нет, — Гарри смутился. — Но это «что-то» точно хотят украсть.

Флоренц ничего не сказал. Вместо этого он шагнул ближе и коснулся лба Гарри кончиками пальцев, задержав руку над шрамом. Гарри поморщился.

— Некоторые враги бывают повержены не так легко, как хотелось бы людям, — произнёс он тихо.

Гарри поднял на него глаза.

— Вы думаете, это…

Где-то неподалёку раздался громкий треск веток.

— Гарри! Луна! — пророкотал голос Хагрида. — Куда вы запропастились?!

Послышалось возбуждённое сопение Клыка, чьи-то торопливые шаги и знакомая негромкая ругань.

Гарри словно очнулся.

— Хагрид! Рон, Малфой!

Он ещё секунду колебался, явно не желая отпускать тему, но потом всё-таки развернулся и побежал на голос.

— Луна.

Она остановилась. Лес вокруг них сомкнулся.

Шум остался где-то в стороне, приглушённый деревьями, а здесь, возле мёртвого единорога, время словно замедлилось.

— Я не мог сказать тебе многого, пока ты была в табуне, — вздохнул он. — Я хорошо знал твою мать. Она хотела уйти к людям…

— Ну ещё бы, с таким-то братиком, — вдруг неожиданно для себя раздражённо сказала Луна.

— Бейн тут ни при чём, — невозмутимо ответил Флоренц. — Кентавры считают, что у них нет души. Правда то, или нет, но Астерия верила в это. В то, что у человека может быть своя судьба, а нас, кентавров, ведут лишь пророчества и звёздные карты.

И копыта родни по лицу, разумеется, невесело подумала Луна.

— Может, потому она и тянулась к твоему отцу. Я не знаю ни его имени, ни голоса, ни лица. Астерия лишь говорила, что он жил с ощущением, будто отличается от остальных сильнее, чем хотел бы. Ему приходилось нелегко… А ты изменилась, — вдруг сказал он. У Луны похолодели пальцы. Флоренц хорошо относился к прежней, маленькой, Луне. А что может сделать разъярённый кентавр, узнав, что обычная магла заняла её тело? Да ещё и надерзила так вовремя…

— Я теперь живу среди волшебников, — осторожно произнесла она, выбирая слова так, будто ступала по тонкому льду.

Флоренц качнул головой.

— Среди кентавров есть старые предания. Иногда душа человека покидает свою тропу раньше срока.

Едва он это сказал, мир словно мигнул — перед глазами Луны промелькнуло копыто Бейна, вспыхнул ослепительный свет, что-то грохнуло так, что заложило уши и следом её окатило невыносимом запахом гари, и вновь перед глазами возник Флоренц.

Флоренц смотрел на неё спокойно, как будто увидел именно то, чего ожидал.

— Тогда душа может сбиться с пути, — произнёс он почти шёпотом. — И пройти очень долгую дорогу.

Луна чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Все её прежние объяснения, вся стройная теория про попаданку, про чужое тело, про второй шанс вдруг начали трещать по швам.

— Но если путь не завершён, — продолжил Флоренц, — иногда невинная душа возвращается туда, где он был прерван. Домой.

Где-то совсем близко снова раздался голос Хагрида:

— Луна!

*

После отработки в Запретном лесу Луна не спала всю ночь.

Она долго лежала, уставившись в полог кровати, и слушала тихое сопение соседок. Лаванда, как всегда, храпела во сне. В спальне было тепло, а за окном шелестел ветер, и всё это казалось пугающе обыденным, будто ничего не произошло. Будто несколько часов назад она не стояла рядом с мёртвым единорогом, не слушала Флоренца и не чувствовала, как привычная картина мира медленно и неотвратимо распадается.

Она перевернулась на бок и натянула одеяло выше, хотя вовсе не мёрзла.

Слова кентавра не давали покоя.

Иногда душа покидает свою тропу раньше срока.

Фраза звучала в голове как навязчивая песенка. Раньше у неё была пусть шаткая, но всё-таки рабочая схема: она — Анна, случайно попавшая в тело Луны, человек из другого мира, которому выпал странный второй шанс. Конструкция была кривой, полной логических дыр, но на ней держалось главное — ощущение дистанции.

Это было не совсем её тело, не совсем её жизнь и не совсем её смерть. Но, если Флоренц прав, если его странные полунамеки значили именно то, что она услышала между строк, то никакой попаданки не существовало вовсе. Не было чужого тела, чужой судьбы и морально удобной дистанции.

Она и была настоящей Луной.

Той самой девочкой-полукентавром, которую однажды едва не забил до смерти Бейн, выбив душу из тела с такой силой, что та ушла куда-то далеко, прожила ещё одну жизнь и лишь потом вернулась обратно.

От этой мысли по позвоночнику пробежал холодок.

Луна резко села в постели и обхватила колени руками.

Собственное тело вдруг ощущалось иначе — не как привычная оболочка, не как временное недоразумение, а как нечто болезненно настоящее. Хрупкое. Уязвимое. Уже дважды убитое.

Она слишком хорошо помнила, чем заканчивается хрупкость.

Белая вспышка мелькнула перед глазами вновь, так, что Луна зажмурилась. Это точно было не заклинание. Она вдохнула и открыла глаза. Темнота спальни никуда не делась.

И ещё — философский камень, кажется, был настоящим. Не легендой из детских книжек. Не красивой алхимической сказкой. И не испытанием, как она сперва подумала, для избранного-первогодки. Он был реальным, и сейчас был прямо здесь, в Хогвартсе, в нескольких коридорах от неё.

Камень, способный создавать эликсир жизни. Камень, ради которого Волдеморт готов был цепляться за существование любой ценой.

Луна медленно провела ладонью по лицу.

А ещё — Камень был возможностью больше никогда не оказаться ни в положении беспомощного ребёнка, ни бесполезной одинокой женщины, чья жизнь и благополучие зависит от чужой жестокости, случая или нелепой ошибки.

Мысль была настолько соблазнительной, что от неё почти становилось страшно.

Уснула Луна только под утро и проснулась разбитой, с тяжёлой головой и неприятной дрожью в ногах.

На следующий день после уроков Гарри, Рон и Гермиона устроились в библиотеке за дальним столом и уже успели завалить его внушительной стопкой книг. Гермиона выглядела ещё сосредоточенней обычного, а вот Рон смотрел на стопку с совершенно обречённым видом.

Гарри листал очередной пыльный том и время от времени хмурился, явно возвращаясь мыслями к разговору в лесу.

— Я всё думаю о словах Флоренца, — наконец негромко признался он, откладывая книгу. — Он явно знал больше, чем сказал. Про то, что спрятано в школе… и про того, кто пил кровь единорога.

Имя Волдеморта по-прежнему никто не произносил, но оно незримо присутствовало в разговоре.

Рон фыркнул и захлопнул очередную книгу.

— Всё это было бы гораздо проще, если бы мы хотя бы знали, кто такой этот Фламель.

Луна до этого смотрела в раскрытый перед собой фолиант и не видела ни строчки. Буквы расплывались — мысли упорно возвращались к одному и тому же.

И прежде чем она успела себя остановить, слова сорвались с губ сами собой:

— Николас Фламель — алхимик.

Три пары глаз одновременно уставились на неё. Но отступать было уже поздно.

Она закрыла книгу и, стараясь говорить как можно спокойнее, пожала плечами.

— Я только сейчас вспомнила. Он упоминался на карточке от шоколадной лягушки, на карточке профессора Дамблдора. Там было что-то про совместную работу над кровью дракона и…

Гермиона, тут же забывшая обо всём на свете, быстро перелистывала страницы и вполголоса пересказывала особенно важные детали, пока Рон и Гарри пытались уложить всё это в общую картину.

Если философский камень действительно находился в школе, а кто-то уже пытался до него добраться, события принимали куда более серьёзный оборот, чем им казалось прежде.

Рон нахмурился и откинулся на спинку стула.

— Значит, Снейп хочет не просто добраться до Гарри, — медленно проговорил он. — Ему нужен Камень. Для Сам-Знаешь-Кого.

— Не хотелось бы в это верить, — пробормотал Гарри. — Я почти уверен, что видел именно Снейпа. Может, он сам хочет стать Тёмным волшебником похлеще Волдеморта...

— Хватит произносить это имя, — буркнул Рон.

Луна подавила очередное желание вмешаться, а Гермиона тем временем уже строила планы. Раз теперь они знали, что именно спрятано в Запретном коридоре, бездействовать, как сказал Гарри, было невозможно.

По её мнению, оставалось только наблюдать.

Гарри и Рон должны были следить за третьим этажом и время от времени проверять, не происходит ли что-нибудь подозрительное возле Запретного коридора. Самим же Гермионе и Луне отводилась другая роль: наблюдать за профессором Квиреллом.

— Кроме того, — добавила Гермиона, понизив голос, — мы ведь знаем только о Пушке и Квирелле. Было бы странно, если бы Дамблдор доверил защиту философского камня лишь им двоим.

— То есть ты хочешь сказать, что там ещё больше ловушек? — Рон заметно поёжился.

— Я почти в этом уверена.

Гарри нахмурился.

— Хагрид тоже может быть в опасности.

Эта мысль явно пришлась ему совсем не по душе.

— Хагрид никогда не поможет Снейпу добровольно, — выпалил он чуть громче, чем следовало.

Мадам Пинс немедленно подняла голову и сказала, что ещё раз такое повториться — и они вылетят из библиотеки.

Луна согласилась следить за Квиреллом почти сразу. Для неё же всё это имело смысл лишь постольку, поскольку позволяло следить за развитием событий и не вызывать подозрений — в первую очередь, конечно, у Гермионы.

Камень был нужен ей не ради золота и уж точно не ради спасения мира.

Он был нужен как страховка.

Как единственная известная ей возможность перестать чувствовать себя существом, которое уже дважды умерло и может сделать это снова.

Плана по-прежнему не существовало.

Одна мысль о том, что в какой-то момент ей, возможно, придётся действовать почти вслепую — в школе, полной преподавателей, ловушек, Квирелла, Волдеморта и самого директора, — выглядела откровенно безумной.

И всё же отказаться от этой возможности она уже не могла. Некоторые шансы действительно выпадают лишь однажды. Даже если тебе почему-то досталось две жизни.

*

Пока замок жил подготовкой к экзаменам — ученики шептали заклинания по дороге на ужин и засыпали над конспектами в гостиных, ребят волновали не только экзамены. Гарри и Рон то и дело оказывались возле Запретного коридора. В это время Гермиона и Луна по очереди дежурили у кабинета Квирелла, наблюдая, как он идёт по коридору, как поправляет тюрбан... Они искали хоть что-то — но профессор Защиты вёл себя, как обычно. Но дни шли спокойно и одинаково, но это только усиливало тревогу Гарри, Рона и Гермионы.

В один из дней Луна впервые заметила странность.

У кабинета ЗОТИ слишком часто мелькала крыса.

Сперва она не придала этому значения. В Хогвартсе мыши и крысы были почти такой же частью интерьера, как скрипучие лестницы, доспехи и сквозняки в коридорах. Но на третий или четвёртый раз внимание всё же зацепилось за знакомую серую спину, лапу без одного пальца и чуть ободранное ухо.

Ошибиться было трудно. Рон слишком любил таскать своего питомца с собой и, вопреки всякой санитарной логике, нередко подкармливал его прямо за столом Гриффиндора, выбирая самые аппетитные куски. Впрочем, в Хогвартсе к подобным вещам относились удивительно терпимо. Здесь у половины студентов были совы, кошки, жабы, а один мальчик из Равенкло постоянно таскал с собой огромного ужика.

Но обычно Короста предпочитал безопасную спальню. И это было вполне разумно: в школе хватало кошек, книззлов и просто любопытных детей, не отличавшихся особой деликатностью по отношению к мелким животным.

И всё же Луна совершенно отчётливо увидела, как маленькая серая тень метнулась вдоль стены, на секунду замерла у двери кабинета и скользнула внутрь через едва заметную щель.

Из-под двери пробивалась полоска света. Луна остановилась посреди коридора. Это уже не походило на случайность.

Несколько секунд она просто смотрела на дверь.

Если Волдеморт набирает силу, Хвосту было бы логично почувствовать это раньше остальных.

Не из верности — в подобную роскошь Луна никогда бы не поверила, — а из банального инстинкта самосохранения. Кому, как не предателю, первым проверять, не настал ли момент снова сменить сторону.

Однако в голове тут же вспыхнула и другая, не менее тревожная мысль.

В каноне такого не было.

Но канон уже давно перестал быть надёжной опорой.

Рон изменился слишком сильно, чтобы мелочи оставались прежними. Он больше не стеснялся старой крысы как символа бедности, не прятал в спальне и постоянно таскал питомца за собой.

А значит, Хвост слышал куда больше, чем должен был. Это меняло слишком многое.

Её первоначальный план был опасным, безрассудным и держался исключительно на том, что события пойдут по более-менее знакомому сценарию. Добраться вместе с Гарри до испытаний, задержаться в комнате со зельями и дождаться исхода. В победе Гарри она почти не сомневалась — вернее, не позволяла себе сомневаться.

После этого оставалось лишь одно: успеть забрать Камень раньше директора.

План был далёк от гениальности, но хотя бы существовал.

Теперь же его надёжность стремительно таяла.

Если Хвост вмешается, начнёт следить за Гарри или, что хуже, попытается действовать заодно с Квиреллом, всё могло пойти совершенно непредсказуемо.

Луна ещё раз посмотрела на дверь кабинета Квирелла и уже собиралась уйти, когда движение сбоку заставило её замереть.

Короста снова показался из тени.

Маленькая серая крыса сидела у стены неподвижно и смотрела прямо на неё.

Луне вдруг стало не по себе. В этом взгляде было что-то неправильное, почти человеческое и оттого особенно мерзкое.

Потом где-то в конце коридора хлопнула дверь, послышались шаги, и крыса мгновенно исчезла.

На всякий случай Луна начала практиковать оглушающее заклинание в пустующих классах. Получалось откровенно слабо — возможно, заклинание требовало слишком много сил, которых не было у первокурсницы. Впрочем, для мелкого грызуна этого, вероятно, должно было хватить. Хотя нельзя было исключать и другую причину. Тренироваться приходилось на обычных хогвартских крысах, а Луна каждый раз невольно сдерживалась. За годы жизни Анной она слишком привыкла лечить животных, а не причинять им вред.

С Хвостом, как ей хотелось верить, подобных проблем возникнуть не должно. Когда они пойдут за Камнем — он не должен оказаться рядом.