Из осколков и тайн (гет)

Настойчивые удары в дверь заставили Гарри резко открыть глаза. Он мгновенно сел, нащупывая под подушкой палочку, но в проёме спальни показалась лишь встревоженная Гермиона.

— Гарри, вставай, — сказала она, поправляя кофту на плечах. — Спускайся на кухню.

Не дожидаясь ответа, она развернулась. Гарри услышал, как её шаги быстро зашуршали по скрипучим ступеням лестницы — в сторону чердака Рона.

Гарри натянул джинсы, сунул палочку в задний карман и, как был босиком, побрёл вниз. В коридоре у кухни он едва не наткнулся на школьный чемодан Гермионы, приткнувшийся к стене у вешалки. Он и забыл, что Гермиона сегодня должна была перебраться в Нору до начала учебного года.

За столом, лениво подпирая голову рукой, сидел Чарли, который косился на огромную, раскиданную по всему столу гору свежих газет и журналов. Чарли смог вырвать несколько дней отпуска, чтобы побыть с семьей после откровений Пророка, завтра он уже должен был отправиться в Румынию. Молли ставила чайник на плиту.

Сзади послышался шорох. На кухню, отчаянно потирая кулаками заспанные глаза, вошла Джинни. Проходя мимо Гарри к свободному стулу, она аккуратно, едва заметно задела его руку своими тёплыми пальцами, и Гарри ответил коротким, почти мимолётным нажатием.

Следом спустились Рон и Гермиона. Рон хмуро дёргал ворот футболки и недовольно ворчал под нос:

— Какого черта ты нас подняла в выходной в такую рань?

Гермиона молча прошла к столу и опустилась на лавку рядом с Чарли.

— Перед приездом в Нору я забежала на Косую аллею, — тихо сказала она, обводя парней серьёзным взглядом. — Набрала из киоска всё, что про Гарри напечатали. Смотрите сами.

В этот момент в кухню вошёл Артур, молча опустился на табурет, подтянул к себе первый попавшийся свиток со стола и развернул его.

— «Известный специалист по магической теории профессор Уолтерс считает, что выжить после Смертельного проклятия один раз — аномалия. Дважды — это уже не случайность. Либо господин Поттер говорит неправду, либо мы обязаны пересмотреть фундаментальные законы магии», — прочитал Артур вслух, нахмурился и аккуратно опустил газету на колено. — Это он ещё мягко выразился. В Визенгамоте со вчерашнего вечера записки только так летают.

Джинни молча пододвинула к отцу развёрнутый выпуск «Придиры».

— Посмотри, что Ксенофилиус выдал.

Артур нацепил очки и пробежал глазами колонку:

— «Мальчик, который выжил, теперь мальчик, который не может умереть. Бессмертный Избранный — дар это или проклятие».

Гарри молча взял журнал из его рук, скользнул взглядом по жирным буквам заголовка и отложил в сторону. Артур протянул ему другую газету, развёрнутую на середине.

— Вот, посмотри. Открытое письмо от какого-то чиновника из Департамента образования. «Если Поттер действительно умер и вернулся — почему Министерство магии молчало? Почему мы узнаём о чуде позже, чем о реформах Кингсли?»

— И вот ещё, — Молли подошла к столу с плиты, неся в руках глубокую миску. Другой рукой она пододвинула к Гарри глянцевый, пахнущий свежей типографской краской журнальчик. — Соседка прислала.

Гарри раскрыл обложку. «Магическое обозрение». Заголовок через всю полосу орал: «Избранный: человек или исключение?» Дальше шёл длинный, подробный разбор с привлечением каких-то «ведущих специалистов по теории душ», «экспертов по ритуальной магии» и даже безымянной ясновидящей из Ланкашира, которая авторитетно утверждала, что «структура ауры Поттера необратимо изменилась после прямого контакта со смертью».

Гарри медленно закрыл журнал, со стуком опустив его на гору бумаги.

— Они обсуждают меня, — тихо сказал он, утыкаясь взглядом в тёмное стекло кухонного окна, за которым тяжело стелился утренний туман. — Как явление.

На кухне стало тихо. Даже Рон перестал крутить в руках ложку. Молли, помолчав пару секунд, бережно пододвинула к Гарри большую чашку с горячим чаем.

— Пей, — сказала она. — Газеты подождут.

Стоило Гарри взять чашку, как в кухонное окно с размаху влетела сова — крупная, серая, с фиолетовым конвертом на лапке. Она сделала круг над столом, сбросила конверт прямо на газеты и уселась на спинку стула, с достоинством оглядывая присутствующих.

Фиолетовый конверт, личная печать министра магии. Конверт лежал на столе — ровно посередине, между чашкой Артура и горой газет.

Артур взял конверт, сорвал печать и прочитал. Потом перечитал ещё раз.

— Ну? — не выдержала Молли.

— Министр спрашивает, — Артур медленно опустил пергамент, — не сможет ли он сегодня разделить с нами обед. Пишет, что хотел бы поговорить с Гарри. И просит разрешения у нас, — он обвёл глазами кухню, — как у хозяев дома.

Молли схватилась за фартук:

— Министр магии — к нам на обед!

Артур посмотрел на Гарри поверх очков.

— Ты не против?

Гарри помолчал. Посмотрел на конверт в руках отца Рона.

— Не против, — честно ответил Гарри. Фадж и Скримджер когда-то использовали Уизли как предлог, чтобы добраться до него. Кингсли просил разрешения напрямую.

Артур кивнул и поднялся:

— Тогда я напишу ответ.

Он вышел в гостиную, и через минуту оттуда донеслось скрипение пера.

* * *

Обед накрыли в саду, за длинным столом.

Билл не смог приехать — у гоблинов случился какой-то аврал с проклятыми сейфами, и он был нужен в банке. Флёр пришла одна и сразу же устроилась рядом с Перси — они о чём-то тихо болтали, и Перси, обычно натянутый как струна, пару раз даже улыбнулся.

Гарри помогал таскать тарелки, когда краем глаза заметил Чарли на траве. Тот сидел перед Тедди на корточках и водил палочкой над головой малыша. Из кончика палочки вылетали маленькие облачка — драконы. Они кружили, извивались, пускали дымные струйки и растворялись в воздухе. Драконы были маленькие, круглые, с забавно машущими крылышками. Тедди попытался поймать одного — и облачко лопнуло у него в ладошке, оставив крошечное облачко дыма. Малыш удивлённо уставился на свою руку, потом на Чарли, и залился смехом.

— Знаешь, — сказал Гарри, подходя ближе, — твои драконы мне нравятся больше, чем те, которых я встречал.

Чарли хмыкнул, не оборачиваясь:

— Эти хотя бы не пытаются тебя сожрать.

У скамьи Андромеда что-то рассказывала Молли, и та, несмотря на суету, слушала, прижав ладони к щекам.

— …и он как развернётся на этом диване, — говорила Андромеда, — я только на секунду отвернулась к чайнику, слышу — шорох. Обернулась — а он уже на самом краю, перевалился через подлокотник и висит, ножками дрыгает. Я как закричу…

Молли охнула:

— Мерлин, Андромеда, ты его одного на диване оставляешь?!

— Я отвернулась на секунду, совсем забыла, какие малыши быстрые.

Обе женщины рассмеялись — и Гарри поймал себя на том, что тоже улыбается. Полчаса назад он читал газеты о собственной смерти. А сейчас стоял в саду, смотрел на облачных драконов и слушал, как две женщины обсуждают ребенка, который чуть не свалился с дивана.

Калитка скрипнула.

Кингсли пришёл — в простой мантии, без сопровождения и министерской свиты. Гарри успел удивиться этому, прежде чем министр подошёл к столу.

— Добрый день, — сказал он, и голос у него был не официальный, а усталый, домашний. — Молли, Артур, спасибо, что разрешили присоединиться к вашему обеду.

Он пожал руку Артуру, кивнул Чарли и Перси, улыбнулся Флёр — а Молли обнял, и та, вспыхнув от неожиданности, на секунду замерла, а потом похлопала его по плечу:

— Садись, Кингсли. Еда стынет.

За столом было шумно. Чарли рассказывал про драконов. Перси осторожно вклинился в разговор о министерских реформах, но Кингсли ловко перевёл его на что-то другое — Гарри не сразу понял, на что именно, потому что в этот момент Андромеда пододвинула ему тарелку с пирогом и посмотрела на него тёплым взглядом.

Они говорили обо всём и ни о чём. О погоде. О том, что маглы в этом году видели странные огни над болотами. О том, что Молли стала высыпаться.

Только когда тарелки опустели и Молли унесла последнюю миску, Кингсли поднялся.

— Гарри, — сказал он. — Я хотел бы поговорить с тобой.

Затем перевел взгляд на Рона и Гермиону и уголок его рта дрогнул.

— Ну разумеется, — он улыбнулся. — Рон, Гермиона, я буду рад, если вы присоединитесь. Я знаю, как это работает.

Он кивнул в сторону сада:

— Пройдёмся?

Они прошлись немного вдоль забора, и Кингсли остановился, повернувшись к ним.

— Нас заваливают совами, то, что пишут газеты, это только верхушка айсберга, — начал он без предисловий. — Оппозиция уже требует независимое расследование. Визенгамот гудит. Люди хотят знать, что произошло на самом деле. И я не могу больше отмалчиваться.

Гарри молчал, глядя в землю.

— Я предлагаю так, — Кингсли говорил спокойно, взвешивая каждое слово. — Министерство подтверждает факт. Причины и механизмы того, что произошло, изучаются лучшими специалистами Отдела тайн. До завершения исследования мы просим уважать право Поттера на частную жизнь.

— А если спросят, почему скрывали? — тихо спросил Гарри.

— Потому что имели право, — Кингсли пожал плечами. — И потому что после войны любой, кто выжил, имеет право на тишину.

Гарри поднял голову. Он ждал подвоха — но в голосе министра не было ничего, кроме усталости.

— Гарри, — мягко сказал Кингсли. — Ты понимаешь, почему мир так реагирует?

Гарри помолчал. Понимал. Никто не выживал после Авады Кедавра. Никогда. За всю историю магии. Это было не правилом — это было законом, на котором стоял весь их мир. А он пережил её дважды. И если в первый раз ещё можно было списать на чудо, то повторно уже нельзя было списать на "прочто" чудо.

— Понимаю, — сказал он. — Поэтому вы и приехали.

Кингсли кивнул:

— Люди не боятся тебя, Гарри. Они боятся того, что ты возможен. Что где-то существует человек, на которого не действуют правила, по которым живёт весь мир. И если мы не дадим им объяснение — они придумают своё. Страшнее.

— Я не бессмертный, — тихо сказал он. — Я обычный человек, которому просто... повезло. Или не повезло. Я сам не знаю.

— Это ничего не меняет, — грустно улыбнулась Гермиона. — То, как нас видят, не зависит от того, что мы знаем о себе.

Гарри посмотрел на Рона. Тот стоял, засунув руки в карманы, молчал — но Гарри видел, как он сжал челюсть. Рон понимал. Рон всегда понимал, что это значит.

— И что будет дальше? — спросил Гарри. — После заявления.

— Будет волна, — честно ответил Кингсли. — Ещё одна. Начнут писать, что ты бессмертный, что тебя нужно изучать, что Министерство скрывает больше, чем говорит. Это пройдёт — не быстро, но пройдёт. Миру нужно время, чтобы привыкнуть. Люди привыкают ко всему, Гарри. Даже к чудесам.

— А если не привыкнут?

Кингсли посмотрел на него долго.

— Тогда будем разбираться с этим вместе. Я не оставлю тебя одного с этим, — он помолчал. — Я многим тебе обязан, Гарри. Мы все обязаны. Самое меньшее, что я могу сделать — это быть рядом.

Гарри не нашёлся, что ответить. В горле стоял ком.

— Хорошо, — сказал Гарри наконец. — Делайте заявление.

Кингсли кивнул. Но не двинулся с места. Стоял, глядя на Гарри — и Гарри почувствовал, что разговор ещё не закончен.

— Гарри, — Кингсли помолчал, подбирая слова. — Я задам тебе один вопрос. Ты сказал — заклинание взорвалось, тебя отбросило ударной волной. И я поверил. Я доложил Визенгамоту, я объявил это на пресс-конференции, я смотрел людям в глаза и говорил им эту версию.

Он сделал паузу.

— Почему?

Вопрос прозвучал громче, чем был. Гарри посмотрел на Рона. Потом на Гермиону.

— Потому что не всё можно говорить, — тихо ответил Гарри. — Даже самым близким. Особенно самым близким.

Кингсли ждал продолжения. Гарри не мог сказать про крестражи. Но в этом вопросе было что-то такое, что не давало просто отмахнуться.

— Потому что если бы вы знали, — медленно сказал он, — вы бы начали задавать вопросы. А на некоторые вопросы... — он поднял глаза на Кингсли, — я не могу отвечать. Даже вам.

Кингсли долго смотрел на него.

— Ты думаешь, я бы стал допрашивать тебя?

— Да, — честно ответил Гарри.

Тишина повисла между ними — тяжёлая, но не враждебная.

— Я не буду копать, Гарри, — сказал он наконец. — Не сегодня. Но я запомню этот разговор. И если когда-нибудь ты решишь, что мне можно доверить больше — дверь моего кабинета для тебя всегда открыта. Без протокола.

Он протянул руку. Гарри пожал её.

— Спасибо, — сказал Гарри.

— Не за что, — Кингсли усмехнулся. — Пойдём. Там, кажется, Чарли показывает облачных драконов. Не хочу это пропустить.

* * *

На следующее утро, когда Гарри собирался на Гриммо, в гостиной его ждали. Рон стоял с курткой в руках, Гермиона перебирала сумку, а Джинни, устроившись на подлокотнике кресла, смотрела на него так, будто вопрос уже был решён.

— Мы с тобой, — просто сказала она. — Покажешь, что вы с Кикимером наворотили. Мы ещё не видели.

Спорить было бесполезно. Через минуту они вчетвером вышли из камина на Гриммо, и Гарри поймал себя на том, что смотрит на дом чужими глазами — их глазами.

Пыли стало меньше. В прихожей уже не висела паутина, портрет Вальбурги Блэк был задёрнут плотной тканью, и даже воздух пах иначе — не сыростью, а деревом и мылом. Рон присвистнул, оглядывая гостиную:

— Ну ты даёшь, приятель. Я думал, тут до сих пор склеп.

— Ещё наполовину склеп, — сказал Гарри. — Второй этаж не трогали.

Гермиона уже стояла у каминной полки, разглядывая старую резьбу. Она провела пальцами по камню, прищурилась, что-то шепнула — и по углу полки пробежала слабая рябь, будто вода.

— Здесь было охранное заклятие, — сказала она, не оборачиваясь. — Очень старое. Кто-то уже частично его снял.

— Кикимер, — Гарри подошёл ближе. — Говорит, «хозяин Регулус велел бы убрать».

— Регулус бы одобрил, — тихо сказала Гермиона и начала шептать заклинание.

Джинни тем временем обошла гостиную, тронула подоконник, провела пальцем по стене.

— Здесь было окно? — спросила она.

— Было, — Гарри кивнул. — Кикимер говорит, за стеной — улица. Думаю, стоит вернуть его.

— Верни, — Джинни обернулась к нему с улыбкой. — Света тут не хватает.

Они болтали — о доме, о Кикимере, о том, что на втором этаже, наверное, живут докси.

Входная дверь скрипнула. По коридору прошли шаги — тяжёлые, знакомые.

— Мистер Уизли? — удивился Гарри.

Артур появился в дверях гостиной, раскрасневшийся, будто долго шёл.

— Решил прогуляться от Министерства пешком, — сказал он. — Подумал, застану вас тут. Утро такое… — он махнул рукой и достал из кармана куртки свежую газету.

Гарри развернул. Короткое: «Министерство подтверждает, что Гарри Поттер пережил Смертельное проклятие во второй раз. Причины и механизмы произошедшего изучаются лучшими специалистами Отдела тайн. До завершения исследования мы просим уважать право мистера Поттера на частную жизнь».

— И? — тихо спросил Гарри.

— Люди в шоке, Гарри. Собираются кучками и обсуждают. У киоска газеты разбирали так, что чуть не подрались. Кто-то плакал. Кто-то говорил, что это знак. Кто-то — что Министерство сошло с ума и выдумало всё это, чтобы отвлечь народ от реформ.

— А кто-то, — добавила Джинни, — наверняка уже пишет, что ты бессмертный и тебя нужно… не знаю, почитать.

Рон, до этого молчавший, хмыкнул:

— Министр этого и ожидал. Он же сам сказал: будет волна. Сказал, миру нужно время, чтобы привыкнуть.

— Время, — Гарри посмотрел на газету в своих руках. — Сколько?

Никто не ответил.

За окном Гриммо шумел лондонский день — обычный, будничный, равнодушный. А в гостиной стояла тишина, и Гарри держал в руках газету, в которой было написано, что он пережил смерть дважды, и весь магический мир теперь это знает.

— Гарри, ходят слухи, что Рита Скитер зацепилась за эту историю. Будьте осторожны, вы все, — он обвёл глазами всех четверых. — Думайте, что говорите и кому. Она умеет получать информацию и не чурается грязных методов. Впрочем, вы сами знаете.

Рон процедил сквозь зубы то, что Молли никогда не должна услышать, а Гарри скривился от отвращения. А что еще они могли ожидать от неё?

— Ладно, — сказал он наконец, складывая газету и кладя её на подоконник. — Ты говорила, докси на втором этаже?

Джинни посмотрела на него — долго, внимательно. Потом кивнула:

— Говорила.

И они пошли смотреть докси.