Лёд в голове (джен)

Борисыч разбудил их в четыре утра. Не потому, что так было нужно по плану — просто у него разболелась поясница, а когда у Борисыча болела поясница, спать не мог никто в радиусе ста метров.

— Вставайте, лежебоки! — прокричал он, стуча металлической кружкой о кастрюлю. — Солнце уже почти взошло! Тьфу ты, не взошло, но могло бы, если бы вы не дрыхли!

Лина открыла один глаз. Тот самый, который вчера не выветрило. В подвале пахло кофе, жареным луком и чем-то медицинским — Борисыч, видимо, решил совместить завтрак с профилактикой.

— Который час? — простонала она.

— Ранний. Собирайтесь. Пока вы нежитесь, корпоративные спутники нас уже три раза сфотографировали. Хорошо, я крышу специальной плёнкой затянул, а то бы уже прилетело.

Молли уже была на ногах — она, кажется, вообще не спала. Сидела в углу, чистила оружие и перебирала патроны. Рита спала на диване, уткнувшись лицом в подушку и издавая звуки, похожие на работу старого мотора.

— Рита, подъём, — сказала Молли, пнув её ногой. — Ты главная по медицинской части. Без тебя операция не имеет смысла.

— А без меня она имеет смысл, — пробормотала Рита, не поднимая головы. — Вы все умрёте, а я останусь здесь и буду пить кофе.

— Вставай, говорю.

Рита села, свесила ноги с дивана, посмотрела на мир мутными глазами и вздохнула.

— Ладно. Но если я умру, вы организуете мне похороны с фейерверком и обязательным поминальным столом. И чтобы пельмени были. Не эти, из синтетики, а настоящие с мясом.

— Договорились, — сказала Лина. — Только выживи сначала.

— Это я в любой момент, — ответила Рита, натягивая куртку. — Вопрос, захочу ли.

________________________________________

План Борисыча был прост, как три копейки, которые уронили в унитаз — и доставать сложно, и не жалко.

— Идём на Петроградскую, — объяснял он, тыча пальцем в самодельную карту на стене. — Там старый корпус «Крайо-Джен». Главный вход — самоубийство, поэтому лезем через подземную парковку. Там есть технический лифт, который ведёт прямо в лабораторию. Лифт, правда, не работает, но я принёс лебёдку.

— Лебёдку? — переспросила Лина. — Мы будем на лебёдке подниматься?

— А ты предлагаешь летать? — огрызнулся Борисыч. — Да, на лебёдке. Верхолазный опыт у кого-нибудь есть?

— У меня есть, — сказала Молли. — Я дважды штурмовала небоскрёбы.

— Штурмовала? — удивилась Лина.

— Один раз — за деньгами, второй — за человеком. В обоих случаях всё закончилось стрельбой.

— Отлично, — сказал Скайдайн в голове у Лины. — Мы идём в заброшенную лабораторию, где нас ждёт безумный ИИ-убийца, поднимаемся на неработающем лифте с помощью лебёдки, и единственный человек с альпинистским опытом — это психопатка с зеркальными глазами, которая штурмует здания ради денег. Я в восторге. Прямо курорт.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. — У тебя есть вариант лучше?

— Да. Сдаться корпорации и попросить помилование. Может, они нас просто вышлют в Сибирь. Там красиво.

— Там холодно.

— А здесь тепло? Сентябрь в Питере — это как ноябрь в Москве. Только с ветром.

Борисыч выдал каждому по рюкзаку с инструментами и оружием. Лине достался самый лёгкий — аптечка, фонарик и три банки тушёнки.

— Почему тушёнка? — спросила она.

— Если застрянем, будет чем перекусить, — сказал Борисыч. — Или отвлечь собак.

— Там есть собаки?

— Откуда я знаю? Может, есть. Может, нет. Сюрприз, детка.

Они вышли из подвала в пять утра. Питер был серым, холодным и мокрым. Моросил дождь, который в этом городе называли «хорошей погодой». Лина натянула капюшон и поёжилась.

— Ну и город, — сказал Скайдайн. — Даже дождь здесь какой-то унылый. В Москве хотя бы грязь весёлая.

Они двинулись по пустынным улицам. Борисыч шёл впереди, прихрамывая и бормоча что-то про «молодёжь, которая не умеет ходить строевым шагом». За ним — Молли, сканирующая каждый угол. Потом Лина, которая пыталась не наступать в лужи, но безуспешно. Рита замыкала шествие, периодически оглядываясь и подкручивая слуховой имплант.

— Чисто, — сказала она. — Пока никого.

— Не каркай, — ответил Борисыч. — Накаркаешь — и точно кого-то пришлют.

Петроградская сторона встретила их заброшенными зданиями и тишиной. Когда-то здесь кипела жизнь — офисы, жилые дома, рестораны. После войны район опустел. Корпорации выкупили землю, но строить пока не начали. Торчали только старые здания с выбитыми окнами и граффити на стенах.

— Вот он, — сказал Борисыч, останавливаясь перед четырёхэтажным зданием из красного кирпича. — Корпус №7 «Крайо-Джен». Лаборатория нейротрансплантации.

Здание выглядело как обычный дореволюционный исторический особняк, если бы не решётки на окнах и антенны на крыше. Следов охраны не было, но Борисыч предупредил: всё самое страшное внутри.

— Вход с обратной стороны, — сказал он и повёл их в глухой переулок, где между двумя гаражами была железная дверь, наполовину вросшая в землю.

Молли подошла к двери, приложила ухо — послушала.

— С той стороны никого, — сказала она. — Но системы, судя по всему, работают. Я слышу гул.

— Взламывай, — сказал Борисыч. — У тебя же там конструкт хакера в голове, детка.

Лина подошла к двери, положила руку на замок. Скайдайн отозвался мгновенно.

— Простой электромагнитный замок. Детский сад. Но за дверью — сеть. Активная. И она знает, что мы здесь.

— Отключишь?

— Легко.

Скайдайн послал короткий импульс, замок щёлкнул, и дверь открылась с громким скрипом, похожим на крик чайки.

— Хорошо, что не мяукает, — заметил Борисыч. — Я котов не люблю.

Они вошли внутрь. Подземная парковка оказалась тёмной, как желудок удава, и такой же влажной. С потолка капало, в углах что-то шуршало.

— Крысы, — сказала Рита. — Крупные.

— Или не крысы, — добавил Скайдайн. — Может, тоже результат корпоративных экспериментов. Крысы с нейроинтерфейсами. Представляешь? Они сидят в интернете, смотрят видео с котами и заказывают пиццу.

— Ты бредишь.

— Это не бред, это высокоразвитая фантазия.

Молли включила фонарь — мощный луч прорезал тьму. На стенах парковки виднелись какие-то надписи: «Не влезай — убьёт», «Здесь был Вася, 2098 год», «Крайо-Джен = смерть».

— Поэтично, — сказал Борисыч. — Прямо как у классиков.

Лифт нашли в дальнем углу, за бетонной колонной. Двери были приоткрыты, внутри — темнота и запах горелой проводки.

— Лебёдку сюда, — скомандовал Борисыч, снимая с плеча тяжёлый рюкзак.

Они прикрепили лебёдку к перилам лестницы, сбросили трос в шахту. Молли проверила крепления, дёрнула — держалось.

— Полезу первая, — сказала она. — Лёд — за мной, потом Рита, потом старик.

— Я не старик, — обиделся Борисыч. — Я зрелый специалист.

— Ты старик, который кряхтит при каждом шаге. Заткнись и лезь.

Молли спустилась в шахту, ухватившись за трос. Через минуту снизу донёсся голос:

— Всё чисто. Лезь, Лёд.

Лина подошла к краю шахты, посмотрела вниз. Там было темно и холодно. Очень холодно.

— Боишься высоты? — спросил Скайдайн.

— Не боюсь.

— Врёшь. Твой пульс — 130.

— Это от адреналина.

— Адреналин от страха, детка. Не путай.

Лина взялась за трос и начала спуск. Руки скользили по металлу, но она держалась, перебирая ногами по стене. Через минуту её ноги коснулись твёрдой поверхности — она на дне шахты, а рядом Молли, которая уже отворила дверь лифта и светила фонарём в коридор.

— Быстро, — сказала Молли. — Здесь почти нечем дышать.

Они дождались Риту и Борисыча. Старик спускался медленно, проклиная всё на свете, особенно конструкторов лифтов, корпорации и «эту чёртову молодёжь, которая не может придумать нормальный план».

— У меня был план, — сказала Молли. — Ты его одобрил.

— Я одобрил, потому что ничего лучше не придумал. Но это не значит, что план хороший.

Коридор за дверью оказался узким, с низким потолком и стенами, обшитыми пластиком. В воздухе пахло формалином и каким то старым электричеством.

— Лаборатория на третьем этаже, — сказал Борисыч, сверяясь с картой на коммуникаторе. — Лифт не работает, пойдём по лестнице.

— А охрана? — спросила Рита.

— Охрана — это ИИ, о котором я говорил. Он управляет всеми системами. Камеры, замки, а в некоторых местах — турели.

— Турели? — переспросила Лина.

— Да, пулемётные. Не волнуйся, они старые, могут заклинить. А могут и не заклинить. Это как лотерея, только билеты стоят жизнь.

— Утешил, — сказал Скайдайн. — Прямо психолог от бога.

Они двинулись по коридору. Молли шла впереди, Её зеркальные глаза работали как ночные прицелы. Рита и Лина прикрывали спину. Борисыч ковылял в центре, размахивая отвёрткой — единственным его оружием.

— Ты собрался сражаться с ИИ отвёрткой? — спросила Лина.

— Это не простая отвёртка, — ответил Борисыч. — Это магнитная-ультразвуковая. Я могу отключить камеру, если подлезу близко.

— А если тебя заметит турель?

— Тогда отвёртка мне не поможет. Зато будет красивая вспышка — зелёная. Это плазма.

Лина решила не уточнять.

Первый пост охраны они нашли на втором этаже. Две турели по бокам от лестничной клетки, вроде мёртвые, но с горящими индикаторами — значит работали.

— Сейчас они нас засекут, — прошептала Молли. — И начнут стрелять. Лёд, твой конструкт может их отключить?

— Скайдайн?

— Могу, — ответил конструкт. — Но нужно подойти поближе. Метров на пять. Иначе сигнал не достанет.

— Ты хочешь, чтобы я подошла к работающим турелям на пять метров?

— Я не хочу, но надо. Или у тебя есть другой доброволец? Борисыч? Он с отвёрткой выглядит очень героически.

Лина вздохнула, пригнулась и поползла по полу. Пластик под руками был холодным и скользким. Турели впереди — две чёрные металлические коробки с длинными стволами. Индикаторы горели красным.

— Ещё два метра, — сказал Скайдайн.

Лина подползла ближе. Турели дёрнулись — сенсоры заметили движение.

— Быстрее! — крикнула Молли.

— Я быстрее не могу, я ползу!

— Бегом!!!

Лина вскочила и рванула вперёд. Турели повернулись, стволы засветились — они готовились к выстрелу. Но в этот момент Скайдайн выдал импульс, и турели замерли, индикаторы погасли.

— Есть! — крикнул Скайдайн. — Через пять минут включатся снова. Бежим!

Они проскочили лестничную клетку, вбежали на третий этаж. За спиной послышался механический звук — турели перезагружались.

— Быстрее, быстрее! — торопил Борисыч.

Они влетели в коридор, где справа и слева были двери с табличками: «Операционная №1», «Операционная №2», «Комната отдыха персонала», «Склад расходных материалов».

— Нам в третью справа, — сказал Борисыч, сверяясь с картой. — Лаборатория нейротрансплантации.

Молли выбила дверь ногой. Внутри было темно, но, когда фонарь осветил помещение, Лина ахнула.

Это была операционная. Идеально чистая, с белыми стенами, хирургическим столом, роботом-манипулятором и стойками с оборудованием. Всё выглядело так, будто персонал ушёл пять минут назад — даже инструменты были разложены.

— Как здесь всё сохранилось? — спросила Рита, оглядываясь.

— ИИ следил, — ответил Борисыч. — У него программа — поддерживать лабораторию в рабочем состоянии. На случай, если хозяева вернутся. Но они не вернулись.

— А мы заберём оборудование, — сказала Молли. — Рита, смотри, что нужно.

Рита начала осматривать стойки, комментируя:

— Нейростимулятор — берём. Запасные чипы — берём. Биорегенератор — берём. А вот это... — она взяла в руки небольшой металлический цилиндр, — это прототип нового интерфейса. Десятое поколение. Они его даже не успели протестировать.

— Он подойдёт Лине? — спросила Молли.

— Теоретически. На практике — кто его знает? Но рискнуть стоит. Всё лучше, чем умереть через год.

Лина подошла к хирургическому столу, провела рукой по гладкой поверхности. Она представляла, как будет лежать здесь, а Рита с Борисычем будут копаться в её позвоночнике. Жутковатое зрелище.

— Скайдайн, — сказала она мысленно. — Ты останешься со мной, если поставят новый чип?

— Должен остаться. Конструкт хранится не в чипе, а в нейронных связях. Если их не повредят — я останусь. Если повредят — стану фантомом. Буду петь тебе песни по ночам.

— Ты не умеешь петь.

— Я умею воспроизводить аудиофайлы. Хочешь, спою «В лесу родилась ёлочка»? Очень воодушевляет.

— Давай без песен. Лучше следи за охраной.

В этот момент динамики в лаборатории ожили, и механический голос произнёс:

— Внимание. Нарушение периметра. Активирую протокол «Лабиринт». Всем неавторизованным лицам рекомендуется покинуть здание в течение трёх минут. Если вы не покинете здание, я буду вынужден применить летальную силу.

— Две минуты, — сказал Борисыч. — Или три? Он сказал три? У меня слух плохой.

— Три, — ответила Молли. — Но мы не успеем. Собираем оборудование и ищем выход.

— Другой выход есть? — спросила Лина.

— Был. Но после активации «Лабиринта» все двери блокируются. ИИ перестраивает коридоры.

— Как это — перестраивает коридоры? — не поняла Рита.

— Есть система подвижных стен. Старая технология, но работает. Он может создать бесконечный лабиринт. Мы будем ходить по кругу, пока не упадём от усталости. А потом он нас убьёт.

— Весело, — сказал Скайдайн. — Я всегда мечтал поучаствовать в реалити-шоу «Последний герой». Только там были нормальные условия — пальмы, песок. А здесь — сырой подвал и безумный ИИ.

Лина оглядела лабораторию. Собрали почти всё, что нужно — три рюкзака оборудования. Но как выбраться?

— Скайдайн, — позвала она. — Можешь взломать ИИ?

— Он старый, но хитрый. Прячется в распределённой сети по всему зданию. Чтобы его отключить, нужно физически добраться до главного сервера.

— Где он?

— В подвале. На том самом месте, откуда мы пришли.

— То есть нам нужно вернуться в подвал? — спросила Лина вслух.

— Да, — ответила Молли. — Но ИИ будет менять коридоры, не давая нам пройти. Это игра в кошки-мышки.

— Я не мышь, — сказал Борисыч. — Я крыса. И крысы всегда находят выход.

Он достал отвёртку, подошёл к стене и начал откручивать пластиковую панель.

— Что ты делаешь? — спросила Рита.

— Ищу проводку. Если я перережу питание в этом крыле, ИИ временно ослепнет. У нас будет минут пять, чтобы спуститься.

— А ты знаешь, какой провод резать?

— Метод научного тыка, детка. — Борисыч оголил пучок проводов, почему то выбрал синий и перерезал его.

Лаборатория погрузилась во тьму. Даже аварийное освещение погасло. Только фонарики Молли и Риты светили в темноте.

— Сработало? — спросила Лина.

— Пока да, — ответил Борисыч. — Бежим!

Они выскочили в коридор. ИИ молчал — действительно ослеп. Коридоры были те же, не перестроенные. Они добежали до лестницы, спустились на второй этаж. Турели стояли мёртвые — без питания они не работали.

— Ещё один этаж, — крикнула Молли. — Быстрее!

На первом этаже коридор вдруг преобразился — стены начали двигаться, перекрывая путь. ИИ очнулся и запустил «Лабиринт».

— Борисыч, сколько у нас времени? — спросила Лина.

— Две минуты, может, три. Но если стены сомкнутся, мы не пройдём.

— Есть другой путь?

— Только через шахту лифта. Туда, откуда мы пришли.

Они свернули в боковой коридор, который не был заблокирован. Молли выбила дверь, и они оказались в холле перед лифтом. Шахта была открыта — трос лебёдки всё ещё висел.

— Полезли, — скомандовала Молли. — Рита, ты с рюкзаками первая. Затем Лёд. Затем старик. Я прикрою.

Рита ухватилась за трос и начала подъём. Рюкзаки мешали, она проклинала всё, но лезла. Через минуту она скрылась в темноте.

— Теперь ты, — сказала Молли Лине.

Лина взялась за трос. Руки дрожали — от усталости и страха. Сзади слышался гул двигающихся стен. ИИ приближался.

— Давай, сосиска! — крикнул Скайдайн. — Не подведи!

Лина начала подъём. Мышцы горели, но она лезла, перебирая руками, отталкиваясь ногами от стен шахты. Снизу донёсся выстрел — Молли отстреливалась от чего-то. Может, от дронов или охранных роботов, может, от турелей, которые ожили.

Лина не оборачивалась. Она лезла и лезла, пока не увидела вверху свет — Рита протягивала ей руку.

— Держись!

Лина ухватилась за её ладонь, и её вытащили наверх, на парковку. Следом лез Борисыч — кряхтя, матерясь, но довольно резво для своих лет. Последней вылезла Молли — опять с окровавленной рукой, но живая.

— На выход! — крикнула она.

Они выбежали из здания в серое утро Питера, и сзади, глубоко в подвале, раздался глухой гул — это ИИ активировал протокол самоуничтожения, поняв, что его обманули.

— Уходим! — заорал Борисыч. — Через пять минут здесь будут не только корпораты, но и пожарные!

Они побежали по пустынным улицам, и за спиной у них занялся огонь — старый корпус «Крайо-Джен» горел ярко, красиво и совершенно невовремя.

— Хорошо, что мы взяли оборудование, — сказала Рита на бегу. — А то бы зря старались.

— Не говори «гоп», — ответил Борисыч. — Ещё неизвестно, что мы там взяли. Может, вообще не то.

— Пессимист, — сказал Скайдайн.

— Реалист, — ответил Борисыч, хотя конструкта он не слышал.

Они добежали до «Газели», забросили рюкзаки, залезли внутрь, и Молли завела двигатель с первой попытки — чудо, не иначе.

Машина вылетела на набережную, и Лина, выдохнув, откинулась на сиденье.

— Мы живы, — сказала она.

— Пока да, — ответил Скайдайн. — Но операция ещё впереди. И если Борисыч ошибётся с прототипом...

— Не ошибётся. — Лина посмотрела на дымящийся корпус в зеркало заднего вида. — Не имеет права.

А впереди их ждал подвал на Рубинштейна, новая операция и шанс на жизнь. Маленький, хрупкий, как спичка. Но горящий ярко.