Неучтённый корабль (джен)

USS Enterprise NCC-1701

На мостике Седьмая оглядела свою вахтенную команду и упёрлась взглядом в Чехова. Тот вопросительно вскинул брови:

— Вы хотели бы, чтобы я присоединился к технической группе в поисках неисправности?

— Нет, сэр, — удивилась она.

— А я бы хотел, — хмыкнул Чехов, поднимаясь с кресла и с видимым удовольствием распрямляя спину. — Пойду, разомнусь. Мостик ваш, лейтенант-командор. Координируйте нас.

Седьмая заняла кресло, поймав себя на мысли, что и сама не отказалась бы прогуляться с тестером по коммуникациям корабля. Она запросила схему подключения динамиков громкой связи и наложила на неё биосигналы техников. Хью, Шрисс, Джиалл, Хиро, Пятый из Одиннадцати, Шестой из Одиннадцати и Чехов — три зелёных огонька на верхних палубах, два на нижних, два в машинном отделении... так мало!

Она взглянула на схему повнимательнее, оценивая возможности оптимизации поиска.

— Команда, рекомендую начать с узлов проводки, расположенных в слепых зонах сенсоров.

Убедившись, что паника Седой Молнии полностью отступила, Эльнор принялся расстёгивать ремни, отвязывая приятеля от кровати. Освободившись, сиваоанец спрыгнул на пол и пристально взглянул на Эльнора, смешно вздёргивая верхнюю губу и принюхиваясь.

— Ты сам не свой, — обеспокоенно заметил он. — Что-то случилось?

Вопрос поставил Эльнора в тупик. Что-то случилось?! Едва живой Пайк в стазисе, Хью потерял сознание за работой, Седая Молния разнёс свою каюту в клочья и изранил сам себя...

«...а майор Хейс клеился к девчонкам», мелькнула мыслишка, которую Эльнор попытался отогнать как недостойную. Он прикоснулся к повреждённому уху Седой Молнии и спросил, скрывая скомканные эмоции:

— А что, этого мало? Давай подлатаю.

Сиваоанец пробурчал, что Доктор уже прожужжал ему одно ухо этим регенератором, но послушно сел. Эльнор повернулся к стенду с медицинским оборудованием и наткнулся на руку майора Хейса, который уже протягивал ему регенератор. Эльнор схватил аппарат — движение вышло таким резким, что Хейс едва успел разжать пальцы, — и пару секунд стоял неподвижно, как будто не мог вспомнить, как работает это устройство.

— Мичман, — сдержанно обратился к нему Хейс. — Конечно, я ещё не ваш командир, но если вы готовы прислушаться к совету...

— Да, сэр? — угрюмо спросил Эльнор.

— Вам не помешало бы взять паузу, чтобы восстановиться...

— Я в норме! — громче, чем нужно, ответил Эльнор, настраивая регенератор. Подумав, он добавил с неожиданной для себя самого язвительностью:

— А вы уже спели для Седой Молнии эту песню, про которую говорил мистер Чехов?

Сиваоанец заинтересованно повёл носом:

— Песня это хорошо, мой друг, но ты говоришь так, как будто это плохо.

Эльнор насупился. Как он мог объяснить то, чего сам не понимал... Хейс, встревоженно наблюдавший за ним, похлопал Седую Молнию по спине и сказал:

— Командор Чехов говорил о колыбельной песне. Не думаю, что сейчас для неё подходящее время.

— Может быть, в другой раз, — ответил Седая Молния Хейсу, на мгновение обернув его запястье кончиком своего хвоста. — Я хотел бы послушать. Люди редко умеют петь так хорошо, как вы.

— А сиваоанцы? — полюбопытствовал Хейс.

— В сиваоанском языке есть специальный термин, означающий отсутствие абсолютного слуха, — с необъяснимой гордостью фыркнул Седая Молния, и майор понимающе кивнул.

— И что с того, что есть специальный термин? — с некоторой досадой вынужден был спросить Эльнор.

— Это значит, что у сиваоанцев по умолчанию абсолютный слух, — пояснил Хейс. — А обладатели абсолютного слуха не промахиваются мимо нот.

Эльнор опять ничего не понял, но признаваться в этом ему не хотелось.

 

— Я готов вывести капитана Пайка из стазиса и начать лечение, как только подтвердится отсутствие угрозы, — голос Доктора звучал с долей неуверенности. Вина сдержанно кивнула и обратилась к детям:

— Возвращайтесь по каютам, милые, и постарайтесь отдохнуть. Наша вахта через два часа.

Когда Фил и Тара вышли, Вина снова повернулась к Доктору и задала вопрос официальным тоном:

— Будьте любезны предоставить полную информацию.

Доктор невольно встал по стойке «смирно» и ответил:

— Вы знаете, что такое геморрагический инсульт, мэм. Мы не допустим гибели пациента, но операция по восстановлению кровеносных сосудов будет сложной. Если она затянется, это может вызвать неврологические нарушения — частичную потерю памяти и работоспособности. Период восстановления может занять несколько недель...

— При таком массированном кровотечении это операция второго класса сложности, — задумчиво сказала Вина. — Мы можем обратиться в одну из специализированных клиник Звездного Флота, с лучшим оборудованием, чем то, что есть у нас, хотя это уведет нас от цели маршрута. Решение за вами, Доктор.

— Я приму окончательное решение после того, как проконсультируюсь с Номером Один, — ответил Доктор. — До тех пор капитану Пайку лучше оставаться в стазисе...

Он нервно оглянулся и проворчал:

— Не надо ко мне подкрадываться, майор Хейс. Чего хотели?

Хейс, который и не думал подкрадываться, а напротив, пытался привлечь внимание Доктора, смущенно кашлянул:

— Сэр, раз уж вы спрашиваете... я хотел бы убедиться, что у вашей стазисной установки есть резервное питание на случай отключения основного.

Доктор возмущённо закатил глаза и демонстративно приоткрыл щиток энергоблока у изголовья кровати капитана:

— Вот. Извольте убедиться.

— Спасибо, сэр, — серьезно ответил Хейс.

— А второй вопрос? — всё так же ядовито спросил Доктор.

— Джентльмены, я вас оставлю... — Вина склонила голову и вышла, пряча невольную улыбку. Диалог язвительного медика и невозмутимого десантника напоминал искромётное взаимодействие косы и камня.

— Как тут в вашем будущем обстоят дела с психологической помощью? — спросил Хейс.

— В нашем будущем эту работу на корабле должен выполнять советник, — пояснил Доктор с выразительным сарказмом. — Вы уже знакомы с нашим советником?

— Да, сэр. Где его можно найти?

— Поверьте, он сам найдёт вас где угодно... если вам нужна психологическая помощь такого рода.

— Не мне, сэр...

 

Поврежденный участок электроцепи — или, возможно, только первый из них, — обнаружился через пятнадцать минут. Как и предположила Седьмая, провода в этом месте проходили в слепой зоне одного из корабельных сенсоров, в служебной зоне между внутренними конструкциями корпуса и стыком двух листов внешней обшивки.

Шрисс тут же начала взбираться к месту аварии по скобам, ведущим к техническому люку, но подоспевший Чехов велел ей сперва надеть защитный скафандр. Инженер назвала старпома паникёром: пространство под обшивкой контролировалось системами жизнеобеспечения корабля. Чехов парировал, что его паникёрство спасло не одну жизнь, и проследил, чтобы скафандр был надет и загерметизирован как положено, прежде чем выпустил Шрисс через люк.

Наплечная камера скафандра передала на мостик изображение служебного коридора в мечущемся луче фонарика. Дорожка из десятка разноцветных кабелей уходила в темноту.

— Для вашего спокойствия, командор, — сообщила Шрисс и бросила в глубину коридора сферический осветительный элемент. «Светлячок» глухо ударился о пол и постепенно разгорелся, освещая пространство вокруг себя.

Шрисс замерла на месте, всматриваясь в освещённую зону. Затем она тихо выругалась и отступила назад, поспешно задвигая ногой на место крышку люка.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Тянулись томительные секунды неопределенности. Никто не мог понять по изображению с камеры, что там обнаружила Шрисс. Сама андорианка не комментировала увиденное, а вместо этого ругала сквозь зубы свой трикодер, который никак не справлялся с захватом объекта.

— Инженер Шрисс, — не выдержал первым Чехов. — Что вы видите?

— Кабели как будто вздулись, — сказала Шрисс, встряхивая трикодер. — Мне — это — не нравится!

— Я тоже вижу следы деформации, — сказала Седьмая. — Лейтенант, дайте мне управление.

Она отправила на трикодер Шрисс запрос на удаленный контроль и, получив доступ, начала пробовать другие настройки сканирования.

— Что вы пытаетесь обнаружить? — спросил Чехов. — Если трикодер не фокусируется на объекте, используйте зонд.

— Хорошая мысль! — отреагировала Шрисс, снимая с инструментального пояса телескопический щуп. Пройдя несколько шагов по направлению к освещенному участку, она ткнула концом щупа в проводку.

— Я имел в виду робот-зонд, — запоздало уточнил Чехов. И тут Седьмая вскрикнула:

— Есть! Попались!

Экраны начали заполняться данными.

— Множество однотипных объектов... размер порядка нанометров...

— Вроде нанитов Борг?

— Нет, эти гораздо проще. Всё, что содержится в их коде, это программа авторепликации. Они выстраивают свои копии, забирая материал из окружающей среды. Наша проводка пришлась им по вкусу.

— Серая слизь, — тоном мрачного удовлетворения подытожил Чехов.

— Скорее, пёстрая, — процедила сквозь зубы Шрисс. — Паразиты создают защитные оболочки из разноцветной изоляции.

— «Серая слизь» или «серая пыль» — это сценарий конца света из-за неконтролируемого размножения нанороботов, — уточнил Чехов. — Вижу, вы не любите читать, лейтенант?

— И голо-новеллы тоже не люблю, — огрызнулась андорианка. — В ваших запасах найдётся спрей от паразитов? Кажется, они уже жрут мой зонд.

— Лейтенант, мы сейчас транспортируем вас оттуда, — вмешалась Седьмая. — Потом проведём полную обработку заражённой зоны. Начинаем полное сканирование, теперь мы знаем, что искать.

— Боюсь, они уже налипли на мой скафандр, — предупредила Шрисс, и Чехов иронично хмыкнул:

— А я говорил! Всё в порядке, мы транспортируем только вас, без скафандра.

— Штаны и майку оставьте на мне, — проворчала Шрисс. — Командор, приношу официальные извинения. Вы не паникёр.

— Извинения принимаются, — ответил довольный Чехов. — Лучше обзывайте меня занудой или придирой, это соответствует действительности.

 

— Ну вот, — сказал Эльнор, когда снова включилась общая связь и с мостика информировали об успехах инженерной команды. — Корабль был атакован нанитами!

Разочарование в его голосе было таким выразительным, что Хейс оторвался от изучения инструкции к медицинскому трикодеру и посмотрел на него вопросительно:

— Мичман, вы бы предпочли, чтобы нападающие были одного размера с вами?

Эльнор пожал плечами:

— Как-то оскорбительно, что такая мелочь нас чуть не угробила. Что, думаете, мне и с этим надо к психологу?

— А вы думаете, что справитесь сами? — серьёзно спросил Хейс, вызвав у Эльнора недовольную гримасу:

— Вот при всём уважении, сэр, что вы вообще обо мне знаете?

— Вызов принят, — сдержанно кивнул Хейс, откладывая планшет с инструкцией и скрещивая руки на груди. Взгляд его прищуренных глаз пробежался по фигуре ромуланца. — Я не читал ваше досье и никого не расспрашивал о вас, поэтому могу только предполагать. Вы рано лишились родителей?

— Да, — вынужден был ответить удивлённый Эльнор.

Хейс изобразил движением мимики что-то вроде сочувствия, но невозмутимо продолжил:

— Вы не имеете опыта детских драк с ровесниками.

— Это плохо?

— Как и опыта подросткового бунта против старших.

— Я уважаю старших! — возразил Эльнор. — Зачем бы я стал бунтовать?

Хейс не стал уточнять. Вместо этого он сказал:

— Вас воспитывали преимущественно женщины.

Эльнор посмотрел на него с ещё большим удивлением:

— Вы что — мизогин?

— Интересно, — покачал головой Хейс. — Я называл факты, но не давал им оценку. А вы реагируете так, будто я называю негативные характеристики. Так где я ошибся?

— Нигде, — сердито сказал Эльнор. — Да, я рано осиротел! Меня вырастили в обители женского монашеского ордена. Я был там единственным ребенком, и мне бы в голову не пришло взбунтоваться против сестёр! Я им всем обязан!

Майор одобрительно кивал в ответ на каждую реплику, и это внезапно вывело Эльнора из себя. Он повысил голос:

— И кстати, вот вам факт: я не лапаю девчонок!

— А хотели бы? — сочувственно поинтересовался майор, как будто не заметив осуждения в голосе Эльнора или не связав его со своим поведением.

Эльнор на мгновение потерял дар речи.

— Вы... знаете, о чём я! — агрессивно сказал он.

Лицо Хейса выражало полнейшее непонимание.

— Я о ваших манерах, майор, — уже менее дерзким тоном уточнил Эльнор.

— Подождите... Вы о том, что я держал на руках маленькую талосианку?

— Что вы делали с Тарой? — вспыхнул Эльнор.

— Мне нужно было доставить её в медотсек, — сухо сказал Хейс.

— И андорианку вы тоже просто доставили в медотсек, а не тискали по дороге!

— Да. Так же, как командор Чехов и вы транспортировали сиваоанца.

Эльнор снова подавился словами. С этой стороны он не смотрел на события.

— Я не хочу с вами ссориться, — вырвалось у него. — Вы классный! Но некоторые вещи...

— Понимаю, — кивнул Хейс. — Я не идеален и могу бесить. И вы должны будете мне подчиняться, мичман.

— Мне нужен психолог? — упавшим голосом сказал Эльнор, и Хейс сочувственно кивнул.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Когда Эльнор принимал решение, он не тянул с реализацией. Поскольку Доктор на какое-то время оставил медотсек, Эльнор зашёл в диагностическую секцию, включил матирование прозрачной стены, отделявшей секцию от остального медотсека, и обратился в никуда:

— Советник Кью, я прошу о помощи.

Он не успел договорить — Кью уже был здесь, и даже без своего обычного ехидного выражения на лице. Он был одет в белую медицинскую форму, лишь чуть-чуть отсвечивающую цветными искрами, как свежий снег на ярком солнце.

— Я слушаю, — подбодрил он смутившегося Эльнора.

Ромуланец зябко поёжился, складывая руки на груди.

— Я и не знаю, что сказать. Никогда не ходил к психологу.

— Скажи, в чём твоя проблема, — предложил Кью, добродушно усмехаясь. Почему-то улыбка сверхсущества, в сочетании с его безупречным видом и белоснежной одеждой, напомнила Эльнору о других членах экипажа — оглушённых, растерянных, забрызганных своей и чужой кровью, и всё же отчаянно ищущих решение и поддерживающих друг друга. Где был в это время советник? Эльнор скрипнул зубами и угрюмо сказал:

— У нас тут была тяжёлая ночь. Нас едва не убила бессмысленная, невидимая глазу пыль.

— И что для тебя в этом хуже всего? — жизнерадостно спросил Кью. — Вперёд! Абсолютно чистосердечно.

— Я был бесполезен! — выпалил Эльнор.

— Ты можешь назвать несколько синонимов к слову «бесполезный»? — спросил Кью, сделав серьёзное лицо.

— Зачем? — не понял Эльнор, но всё же задумался над этим вопросом. — Допустим... ненужный... бессмысленный...

— Как пыль?

Это небрежное замечание произвело на юношу эффект, сравнимый с пинком по чувствительному месту. Пару секунд он ловил ртом воздух, прежде чем сдавленно воскликнуть:

— Вот именно! Как проклятая пыль!

— Ты научен сражаться с врагами другого масштаба, верно?

— Да!

— Ты жалеешь о том, что на вас не напали гуманоиды? Пираты или работорговцы? Чтобы ты мог проявить себя?

Эльнор болезненно зажмурился. Жалеет ли он? Он бы проявил себя, о да! Но он бы мог не успеть везде... как тогда, с агентами Тал Шиар...

— А знаете, вы тоже не очень-то помогали! — огрызнулся он, не замечая, как от самообвинения переходит к агрессивной самозащите.

— С уборкой пыли? Не мой масштаб, — небрежно ответил Кью. — Как, впрочем, и пираты.

Это был уже не пинок. Это была пощёчина.

— Так значит, мы для вас — пыль? — едва не взвыл Эльнор. — Капитан Пайк считает вас другом. Он при смерти, а вы не сделали для него ничего!

— Капитан Пайк скоро будет совершенно здоров, — холодно сказал Кью. — Это не первая травма, которую он получает, и не самая страшная.

— Но это несправедливо, — вырвалось у Эльнора. — Вы могли бы избавить его от лишней боли.

— ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О СПРАВЕДЛИВОСТИ?

У Эльнора и в самом деле не было опыта бунта против старших. Иначе бы он обратил внимание на то, каким стал голос Кью — низким, тяжёлым и страшным.

— Вы могли бы просто проявить милосердие! — не сдался он.

— ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О МИЛОСЕРДИИ?! МАЛЬЧИШКА С ТЕСАКОМ!

Голос Кью разнёсся, как раскат грома, так что вздрогнули ближайшие переборки. Майор Хейс, с тревогой наблюдавший движение теней за стеной диагностической секции, бросил планшет и вскочил с кресла.

Стена пошла трещинами, лопаясь, рассыпаясь на куски. Стало видно, что Эльнор оседает на пол, словно тело перестало его слушаться.

— ГОЛОВОРЕЗ! — неистовствовал Кью. — БЫТЬ МОЖЕТ, Я ПРОЯВЛЮ МИЛОСЕРДИЕ, ИЗБАВИВ МИР ОТ ТЕБЯ?!

— Советник, сэр... — прочистил горло Хейс. Кью оглянулся на него и рявкнул:

— Что я вам говорил, майор? Не вздумайте снова подставиться!

— Это мой долг, сэр, — спокойно возразил Хейс, сделав шаг вперёд и вытянувшись по стойке «смирно». Он видел, что побледневший ромуланец сполз на пол, и кажется, не может ни говорить, ни дышать, но он жив. — Я командир мичмана Эльнора и несу ответственность за него. Он выполнял мои указания, я готов расплачиваться.

— Тоже думаете, что я обязан проявить милосердие? — глухо прорычал Кью. Его глаза горели таким ледяным огнём, что у привычного ко всему майора захолодело в животе, и по спине побежали мурашки. Эльнор определённо пересёк какую-то запретную черту, заговорив о милосердии. Хейс не сомневался, что могущественный пришелец может отнять жизнь так же легко, как вернул её перед этим, и смиренно склонил голову:

— Нет, сэр, я не думаю так, сэр. Я направил Эльнора к вам как к советнику экипажа, потому что он эмоционально нестабилен. Если он нанёс вам ущерб, я готов как к возмещению, так и к возмездию.

Не отводя взгляда от майора, Кью щёлкнул пальцами в воздухе. Эльнор судорожно сжался на полу и задышал, отчаянно закашлявшись. Хейс постарался незаметно вдыхать глубже, вентилируя собственные лёгкие. Если Кью сделает с ним то же самое, что с Эльнором, то интенсивное насыщение кислородом даст ему, опытному ныряльщику, лишних шестьдесят — девяносто секунд выживания.

— Хотите рассказать мне что-нибудь о справедливости? — грозно спросил Кью, подходя ближе. Хейс покачал головой:

— Нет, сэр. Я признаю, что многого не знаю об этом мире.

— Тогда почему вы мне помешали?

— Потому что я знаю, кто я, сэр.

Стоило Хейсу договорить, ударная волна, как при взрыве, прошла сквозь его тело, вышибая воздух из лёгких. В этот раз Кью не делал никаких жестов, просто стоял и смотрел — беззлобно, устало. Хейс оценил, что лёгкие не схлопнулись, но осталась в лучшем случае половина объёма, и межрёберные мышцы не работают, дыхание невозможно. Значит, чуть больше двухсот секунд до того, как он потеряет сознание. Кроме того, он не был парализован полностью и устоял на ногах. Значит, сможет добраться до реанимационного оборудования... если ему позволят.

Эльнор так и не понял, из-за чего Кью внезапно пришёл в бешенство, обрушив на него воздействие непонятной природы и непреодолимой силы. Он силился вздохнуть или пошевелиться, не слыша ничего кроме шума крови в ушах, пока Кью не отвлёкся на Хейса. Эльнору удалось наконец сделать вдох такой силы, что заболела грудь, и паралич отпустил. Кашляя, он начал вставать с пола.

Он видел, что Хейс и Кью стоят друг напротив друга, и увидел, как Хейс сказал что-то — скромно, но с достоинством, — а затем пошатнулся и замер с расширившимися от шока глазами. В этот момент Эльнор понял, что Кью просто перенёс свой гнев на невиновного человека, и ему стало жарко от ярости и вместе с тем от стыда. Первым побуждением было наброситься на Кью, а дальше будь что будет... Но Хейс угадал его порыв. Прежде чем Эльнор успел что-то сделать, майор подал ему знак не вмешиваться.

Юноша остановился, разрываясь между стремлением хоть что-то сделать и страхом окончательно всё испортить. Кью не обращал на него внимания, разглядывая Хейса, словно экспонат на выставке.

— Так кто же вы? — спросил Кью.

Хейс посмотрел ему в глаза. Не отводя взгляда, он медленно, демонстративно протянул руку к нагрудному карману своей униформы и вынул картонную упаковку цветных мелков. Так же демонстративно он вскрыл упаковку, поднёс её ко рту, вытащил зубами мелок и с хрустом разжевал.

— Вы что, реально жрёте мел? — потрясённо спросил пришелец голосом, из которого исчез всякий пафос, и Хейс почувствовал, что может выдохнуть и снова вдохнуть. Голова немного кружилась, но он протянул Кью упаковку, сохраняя невозмутимый вид:

— Да, сэр. Хотите попробовать? В них много кальция.

И добавил, когда Кью и в самом деле вытянул мелок из упаковки:

— Полезно для костей, сэр. И для мозгов... у кого они есть.

Кью внезапно разразился хохотом, сотрясшим переборки ещё раз. Эльнор увидел, как тот хлопнул майора по плечу и исчез во вспышке света, а Хейс остался стоять посреди медотсека — живой и вполне довольный собой. Эльнор бросился к нему и крепко обнял:

— Простите меня, я так вас подвёл!

С запозданием он подумал, что Хейс, возможно, злится на него, и воспримет объятия в штыки. Но руки майора уже обхватили его плечи, обнимая в ответ.

— Всё нормально, братишка. Всё хорошо.

«Братишка»?

Чувство было сравнимо с резким подъёмом на турболифте, из глубин стыда — к горячей благодарности.

— Вы назвали меня братом, — прошептал Эльнор, стискивая объятия еще сильнее и зажмуриваясь.

— Мы ведь оба мечтали о братьях, — тихо ответил Хейс. — Как все одинокие дети.

Эльнор прижался к нему покрепче, как будто впитывая исходящее от Хейса ощущение силы и надёжности, и, кажется, всхлипнул. Раздражение, злость, обида, — все те чувства, которые глодали его уже несколько часов, — вдруг развеялись, уступая место уверенности и сердечной теплоте. Хейс — отличный старший товарищ. Всё ещё было тревожно за Пайка, но Кью обещал, что он полностью поправится...

— А советник Кью знает своё дело, — вслух отметил Хейс. — Встряска была знатная, но после неё вы заметно расслабились.

— Стоп! — вскинулся Эльнор, не веря своим ушам. — Так это была...

Он не мог найти подходящего слова.

— Терапия методом психодрамы, — подтвердил Хейс, потрепав по спине Эльнора, ошалевшего от переизбытка эмоций. — Весьма качественная. Я осознал только задним числом.

И когда Эльнор решил, что сегодня его уже не удивить сильнее, у него за спиной послышался слабый голос капитана Пайка.

— Джентльмены... Что я пропустил?

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Всего три дня спустя Хейс стоял у зеркала, оглядывая своё отражение. Насыщенно-красный парадный мундир офицера оперативной службы Звёздного Флота сидел на нём лучше, чем он ожидал. Золотая окантовка на плечах и запястьях казалась вызывающе броской, но рядом стоял улыбающийся Крис, на жёлтом мундире которого было ещё больше золота, а грудь украшали цветные треугольные планки и несколько орденов, и его совершенно не смущала эта варварская пестрота.

«Пора учиться быть заметным», — решил для себя Хейс и поднял голову повыше, подражая офицерской выправке Пайка.

Подошёл Чехов, тоже окинул взглядом фигуру бывшего морпеха и бесцеремонно указал на его сапоги:

— Снимайте. Они вам жмут.

Майор, уже усвоивший, что спорить с русским бесполезно, присел на край кровати и стянул оба сапога. Чехов забрал их и удалился к репликатору.

Пайк тоже уселся, с любопытством присматриваясь к изменениям в облике Хейса.

— У вас новая стрижка?

— Полубакенбарды заострённой формы согласно регламенту Звёздного флота, сэр.

Пайк одобрительно кивнул. Он не заметил, чтобы сейчас многие следовали этому регламенту, но он сам и Чехов по привычке подбривали виски именно так. Волосы Хейса тоже были уложены по-новому, слегка взъерошенной волной прикрывая верхнюю часть высокого лба.

— Вам к лицу, Джей.

— Спасибо, Крис...

— Я рад, что вы с нами, — сказал Пайк негромко, но очень проникновенно. Тем временем вернулся Чехов, поколдовавший над обувью майора:

— Примерьте теперь. Сделал поправку на вашу армейскую модель.

Хейс снова обулся и встал, проверяя ощущения. Теперь сапоги сидели как влитые, удобно охватывая плюсну, подъём и голеностоп, но не сдавливая пальцы ног. Неожиданно он оценил удобство полуторадюймовых каблуков, которые в первый раз счёл неприятным излишеством, — перераспределение нагрузки помогло расслабить выпрямленную спину.

— Не стесняйтесь говорить, если вам где-то жмёт, — сказал Пайк, расстёгивая воротник своей формы. — Правила для людей, а не люди для правил.

— Понял вас, капитан...

Чехов и вовсе не застёгивал пока свой мундир, так что Хейс тоже сдвинул молнию на воротнике пониже, высвобождая горло.

— Крис, вы спрашивали, из-за чего два образцовых офицера устроили драку двести лет назад, — решился он. — Думаю, я могу рассказать.

Пайк поднял голову, выражая всем видом заинтересованность. Чехов переглянулся с ним и потихоньку устроился в соседнем кресле.

Хейс прикрыл глаза, вспоминая первые дни на «Энтерпрайзе» NX-01:

— Мы были исключительно горды тем, что для небывалой миссии выбрали именно нас. Перед вылетом я нажал на все рычаги, чтобы снять грифы секретности с нашей стороны... чтобы Звёздный Флот получил доступ ко всем армейским данным и технологиям. Мы были готовы делиться всем, что у нас было, не задавая вопросов. В свою очередь, флотские имели реальный опыт взаимодействия с инопланетянами, и ожидали, что мы проявим уважение, обратившись к ним за этим опытом. Мне следовало больше спрашивать и меньше навязывать готовые решения.

Он сделал паузу, но старшие офицеры слушали, не перебивая.

— Согласно субординации, я подчинялся капитану Арчеру, но реальное положение дел требовало прямого взаимодействия с лейтенантом Ридом. В то время Рид отвечал и за вооружение, и за тактику, что никак не соответствовало его рангу. Я был уверен, что лейтенант совмещает должности из-за недостатка в персонале, и предполагал, что должен снять с него нагрузку. Позже я понял, что его просто забывали представить к повышению, которое он давно заслужил. Гордость никогда не позволила бы ему самому напомнить о своих заслугах.

— Я покопался в архивах Флота, — подал голос Чехов. — Вы сами написали на него представление и подали капитану Арчеру, так?

— Это было за рамками моих полномочий, — кивнул Хейс. — Но это не было любезностью. Рид действительно это заслужил, сэр.

— Вы говорите исключительно о достоинствах мистера Рида, — с интересом отметил Пайк. — Но ведь из-за чего-то вы с ним подрались?

— Ну... — Хейс неловко усмехнулся. — Мы с трудом находили общий язык. Например, я говорил Риду, что жизни инженеров и учёных на корабле ценнее для успеха миссии, чем жизни солдат, а он воспринимал это как моё пренебрежение абсолютной ценностью жизни. Однажды он просто рявкнул на меня, чтобы я не смел считать себя пушечным мясом. Так стало понятнее. Но для того, чтобы он перестал стесняться в выражениях, нам пришлось сперва подраться.

Пайк откинулся на спинку кресла, весело прищурившись:

— Значит, вы таким образом налаживали отношения?

Хейс кивнул, аккуратно подбирая слова:

— Рид предложил мне спарринг. Его не смущали двадцать килограммов разницы в весе, и он расценил бы отказ как неуважение. Я видел, что он раздражён, но держит себя в узде, хоть и готов взорваться. Что ж, я дал ему повод выпустить пар. Рассчитывал, что удержу ситуацию под контролем... Просто не знал, на что Рид способен в боевой ярости. Повезло, что нас отвлекли внешние обстоятельства, потому что сдаваться никто из нас не собирался.

— Я и не сомневался, что вы возьмёте на себя всю ответственность за инцидент, — подытожил Пайк, бросив быстрый взгляд на Чехова. — Значит, дело было не в разнице культурного бэкграунда?

— Нам надо знать, не всплывет ли та же проблема в случае с лейтенант-командором Седьмой из Девяти, — видя смущение Хейса, без обиняков сказал Чехов. — Ну же, майор? По некоторым причинам я уверен, что традиционный британский снобизм сыграл определенную роль в вашем конфликте.

Хейс вздохнул и покорно кивнул, опуская веки:

— Вы правы, командор. Как сказал ваш великий писатель Тургенев, «англичанину пока не дашь в зубы, до тех пор он не уважает вас».

— Что? — вскинулся Чехов. — Где это Тургенев такое написал?

— Он не писал этого, сэр, — уточнил Хейс. — Он это сказал.

Чехов сел обратно со сложным выражением лица.

— Павел Андреевич, — обратился к нему Пайк, даже не стараясь скрыть улыбку. — Вызовите экипаж на построение. Адмирал вот-вот прибудет.

И добавил, поднимаясь с кресла и поправляя воротник мундира:

— Джей, я рад, что вы с нами. И это не любезность.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Майор Хейс! Два шага вперёд.

Хейс вышел из строя и щёлкнул каблуками, оказавшись лицом к лицу с немолодым, слегка сутулящимся адмиралом Джеллико. Бледно-голубые глаза адмирала окинули его тем рассеянно-цепким взглядом, который не упускает ни малейшей подробности. Майор отсалютовал по армейской привычке и встал по стойке «смирно», убрав руки за спину.

— Прежде чем вы принесёте присягу офицера Звёздного флота, следует закрыть некоторые вопросы, — сказал адмирал негромко, непарадным тоном. Адъютант, стоявший сзади и справа от него, подошёл, повинуясь едва заметному жесту, и поднял на руках перед собой небольшой металлический кофр, замки которого отщёлкнулись словно сами по себе. Хейс смотрел прямо перед собой, по уставу, и не мог разглядеть, что находится под крышкой.

— Вам знакомо что-то из этого? Что именно? — адмирал указал на содержимое кофра.

Хейс опустил глаза и вздрогнул.

«Легион Заслуг». «Пурпурное Сердце». «Медаль Почёта»... Он вынужден был слегка кашлянуть прежде чем смог заговорить.

— Так точно, сэр. Это... наградные знаки. За исключением двух в нижнем ряду, это те награды или аналогичные тем, которые были присвоены мне во время службы в Вооружённых силах Объединённой Земли.

— Это те самые, — кивнул адмирал. — Я взял на себя смелость изъять их из музейной экспозиции, чтобы вернуть владельцу.

— Сэр... — Хейс сжал челюсти, не зная, уместно ли выразить признательность этому седому человеку, который позаботился о том, чтобы вернуть ему такую важную часть его жизни.

— За исключением этих двух в нижнем ряду, которые были присвоены вам... — теперь уже адмирал неуверенно кашлянул, прежде чем договорить: — посмертно. Кхм. Для меня огромная честь вручить вам медаль за кампанию Зинди и медаль Звёздного флота за доблесть.

Под аплодисменты команды «Энтерпрайза» обе награды перекочевали из своих гнёзд в тёмно-синем бархате на грудь Хейса. Адмирал отсалютовал по-армейски и Хейс с удовольствием вернул приветствие.

— И это тоже ваше, — сказал адмирал, подзывая жестом второго адъютанта с кофром побольше. — Догадаетесь, что там?

По тому, как сощурились бледно-голубые глаза, Хейс понял, что это проверка. Адмирал всё ещё не был уверен в его идентичности. Это что-то из личных вещей, о которых нельзя узнать из его досье, как о наградах. Но что? В этот чемодан почти правильной кубической формы, размером с оружейный ящик, могло поместиться что угодно... сложенный сапборд, блочный лук... но кто бы стал хранить их на протяжении двухсот лет?

— Мой аккордеон? — услышал он собственный недоверчивый голос, и увидел, что адмирал улыбается.

Адъютант откинул крышку кофра. В ярком освещении конференц-зала засияли белоснежные клавиши, золотые кнопки и малахитовый корпус музыкального инструмента.

— Спасибо, сэр! — искренне сказал Хейс, в этот раз мало заботясь о протоколе и субординации. Новые аплодисменты были ещё громче.

— Итак, майор Хейс, вы готовы войти в состав Звёздного флота? — спросил адмирал.

— Да, сэр.

Адъютант протянул Хейсу планшет с текстом присяги, но майор отрицательно качнул головой:

— Благодарю, это лишнее.

Он давно выучил текст наизусть.

— Я, Джеремайя Хейс…

«...подкидыш, получивший имя от ИИ-регистратора, потому что людям в приюте было всё равно...»

— ...назначаемый офицером Объединённой Федерации Планет в звании лейтенант-командора…

«...не знавший иной семьи кроме армии...»

— ...торжественно клянусь, что буду поддерживать и защищать Конституцию Объединённой Федерации Планет от всех врагов, внешних и внутренних, что буду хранить ей истинную верность и преданность…

«...выросший человеком, способным на верность и преданность...»

— ...что я принимаю это обязательство добровольно, без каких-либо сомнений или намерений уклониться от него, и что я буду добросовестно и честно исполнять обязанности должности, в которую вступаю…

«...не вздумай снова подставиться, дуболом...»

— ...Я торжественно клянусь соблюдать уставы Звёздного Флота Объединённой Федерации Планет, а также законы Объединённой Федерации Планет, стать послом мира и доброй воли, представлять высшие идеалы мира и братства…

«...высокая планка для простого солдата...»

— ...защищать и служить Федерации и входящим в неё мирам, всегда служить интересам мира, уважать Первичную Директиву и оказывать помощь любому существу, которое просит об этом.

«...и я горжусь оказанной мне честью...», — закончил он мысленно.

Когда стихли аплодисменты, адмирал одобрительно кивнул:

— Добро пожаловать в Звёздный флот, лейтенант-командор Хейс. Должен сказать, что, помимо поддержания собственных традиций, Звёздный флот намерен позаимствовать одну, коль скоро МАКО и другие армейские структуры исторически влились в состав флота. Сегодня будет утверждён приказ центрального штаба о присвоении рангу лейтенант-командора традиционного армейского названия «лейтенант-майор»... или просто «майор». Вот так... прошу вас вернуться в строй.

— Есть сэр! Благодарю за честь, сэр! — рука Хейса снова взлетела в салюте, и на этот раз его жест повторил не только адмирал Джеллико, но и капитан Пайк, и командор Чехов, а за ними и все присутствующие.

Это было не по уставу. И потому — восхитительно. Его не просто приняли как своего, нет, эти люди хотели, чтобы он принял их как своих.

Поэтому, когда Хейс возвращался на своё место в строю между Седьмой из Девяти и Хью, его глаза были влажными, как будто он после долгого странствия возвращался домой.