Душа твоя — изысканный пейзаж (гет)

* * *

Ангелу нельзя просто взять и отказаться от доверенной ему души. В противном случае, половина людей осталась бы без своих хранителей. Так что эту процедуру усложнили настолько, что пройти ее могли единицы.

Во-первых, нужна была веская причина. И появление демона-охотника к таковой относилась! Да только ее озвучить Люцифер не мог. Старейшин не удовлетворило бы усное объяснение в духе "я внезапно заметил следы скверны". Старейшины взялись бы за этот вопрос со всей дотошностью и основательностью, на которую они были способны. Принялись бы изучать воспоминания людей. Брать показания других хранителей. И с вероятностью в миллион процентов обнаружили бы в головах присутствующих на Хеллоуинской вечеринке студента Люциуса, так подозрительно напоминающего Люцифера.

Что последовало бы за этим? Отстранение от должности хранителя на пару тысяч лет? Перерождение человеком? Изгнание в Преисподнюю? Забвение? — Одному Творцу известно, до какого наказания они додумались бы. Но рассчитывать на милость было наивным. И рисковать так Люцифер не мог.

Его не страшило перерождение или потеря должности. Но он искренне боялся, что они влезут в его голову. Они сотрут все воспоминания о Лилит.

И доверить свои переживания он мог только самому близкому другу...

— Я говорил тебе! Говорил тебе, что ты доиграешься! — тяжело вздыхал Азраил, — Но ты же всегда все делаешь по-своему. И что теперь? Как планируешь выкручиваться?

Люцифер молчал. С одной стороны, его печалила реакция товарища. В такой непростой момент ему требовалась поддержка, а не осуждение. С другой стороны, а на какую реакцию он, собственно, рассчитывал?

— Они тебя уничтожат! — продолжал тем временем нагнетать Азраил, — Они и меня уничтожат! Ведь я был в курсе! Я должен был тебя остановить! О, за что мне-то это все?! За что?! Четыре тысячи лет я исправно исполнял свои обязанности. Пару раз даже благодарственную получал! Как глупо и нелепо закончится моя история! И даже не по моей вине! А из-за человека! Поверить не могу. Просто не могу!

Как и любой другой ангел (за исключением Люцифера, пожалуй), Азраил больше всего на свете боялся гнева Старейшин. И не на пустом месте. За эти самые четыре тысячи лет ему пришлось проститься с несколькими хорошими знакомыми с их легкой руки...

— Ну-ну, что-то ты совсем разгорячился. Не накручивай. Ты ни в чем не виноват. Они тебя они и пальцем не тронут.

Люцифер попытался улыбнуться. Да улыбка получилась настолько вымученной, что Азраил начал паниковать еще сильнее.

— А с другой стороны, в чем меня обвинять? Что я мог сделать?! Что я... А, нет! Они скажут, что я должен был все им доложить! Раз не доложил — значит, виновен! О Небо! Зачем ты меня в это втянул?!

— Никто тебя не уничтожит, — продолжил Люцифер уже более уверенным тоном, — Скажешь, что всерьез мои слова не воспринял. Не могу же я быть таким... кретином. Но, как оказалось, могу. Ты же меня отговаривал. О последствиях предупреждал. Бегать за мной и следить в твои обязанности не входит.

Азраил перестал причитать. Он задумался, насколько убедительно звучит такое объяснение.

— Ладно. Допустим, — сказал ангел с заметным облегчением, — Но что скажешь ты? Как планируешь объясняться?

Люцифер не ответил. Впервые за тысячи лет у него не было никакого запасного плана. Вернее, планы-то были. Но все они относились к совершенно иным форс-мажорным ситуациям. Например, план на тот случай, если кто-нибудь из студентов увидел бы его перевоплощение. Или на случай, если кто-то застанет его за чудесами. Но появление охотника...

— Я не знаю, — наконец честно признался блондин, — Знаешь, такой исход я почему-то просчитать забыл.

Азраил шутку не оценил и тихонько застонал. Охотники были редкостью. За все свое существование ни Люцифер, ни его товарищ не встречались с таким явлением. Только слышали о нем. И то краем уха. Среди ангелов охотники воспринимались как небылица.

Никто точно не знал, как они появлялись. Даже предположений не выдвигалось о том, что такого должно было произойти с демоном, чтобы он внезапно ощутил такой невыносимый голод. И не по человеческой душе. А по свету, который наполняет Небесных созданий.

—...одни говорят, что охотники являются по крылья..., — так говорилось в этой самой небылице, —...а другие утверждают, будто одних крыльев им мало. Они высасывают саму суть ангела. Душу. Внутренний свет. И оскверняют его. Именно поэтому те следы, которые освляет охотник, называется "скверной". И нет такой молитвы, нет такого оберега, который мог бы уберечь от этого отродья. Только пребывание за воротами Эдема сбережет того, на кого нацелился этот монстр. И сколько тысяч лет бы не прошло, как только ангел покинет Небеса, на него снова начнется охота...

Когда Люцифер впервые услышал эту байку, он захохотал от всей души. Рассказчик даже оскорбился.

— Вот это чушь, — повторял он тогда, — Никогда бы не подумал, что хоть кто-то в здравом уме способен поверить в такое.

Но в тот самый злополучный вечер, стоило ангелу увидеть пульсирующие следы, он сразу понял. Это оно. Скверна.

— Может, охотник пришел не за тобой? — предположил Азраил, — Сколько там людей было. И у каждого — свой хранитель. Подумай сам...

Люцифер грустно улыбнулся. Он понимал, что товарищ просто пытается его приободрить. В конце концов, сколько бы хранителей не присутсвовало там, на Хеллоуинской вечеринке, настолько сильно "наследил" только он.

— Хочешь сказать, что я недостаточно лакомый кусочек для этой чертовщины?

— Побойся Неба! — излишне эмоционально воскликнул Азраил.

Люцифер даже не понял, что именно так возмутило его товарища. Само слово "чертовщина" или мрачный юморок — очередная особенность, позаимствованная от людей.