Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 12.

Понедельник. Восемнадцатое октября. 1971-й год.

Кааак хорошо, что я из прокурорской квартиры, привёз к себе на работу диван. Вот, сейчас лежу на нём и пялюсь на окно, за которым идёт сильный дождь. Капли воды, сбиваясь в толстые струйки, стекают по стеклу, в низу превращаясь в сплошную водяную массу. Время половина восьмого, проспал всего три часа, а вроде как выспался, хоть и устал в дороге. Выехал вчера поздно, аж в начале пятого вечера, останавливался только на автозаправках, там и перекусывал, а потом опять, пёр, пёр и пёр. Нет, если была бы хорошая и гладкая дорога, быстрее долетел бы, а так, прибыл в город аж в четыре часа ночи. Домой решил не ехать, а сразу на завод, в свой цех и кабинет. В машине лежат четыре коробки с пластинками. В каждой по пять штук, лишь в одной четыре. Один из них, пришлось Мишане подарить, а потом ещё сгонять в комиссионку и купить проигрыватель, как ему, так и себе. Хорошо что нашлись приличные. Мишке взял Denon, и усилитель с коло́нками A&R Cambridge, а себе Sony, правда без усилителя и акустики, у меня всё это и так есть.

Вчера рассекали по Москве на правительственном ЗИЛке́. Дима, тот что водитель, весёлым мужиком оказался. Говорил, что рассказал вчера мужикам в гараже, мой прикол про то, как я его машину назвал, так там все ржали и сказали, что теперь моего ЗИЛа, только Захаром будут называть и ни как иначе. Два раза заезжали в Апрелевку, но пласты смогли забрать, аж в три часа дня. Оказывается, не такая быстрая работа, мастер диск нарезать, тем более на медной болванке. Сразу же, у них в студии проверил качество и остался доволен. После завода доехали до Заречья, там, я пересел в свою машину, Алёна с ещё одной женщиной обеспечили меня провиантом и я попёр домой. Думал, что пока в Москве нахожусь, увижусь с Романовым и поговорю, но он на даче так и не появился. Алёну, где её муж шляется, я спрашивать не стал, увидимся ещё, поговорим. Главное что Мишаня пришел в себя, стал таким же как раньше, улыбался и даже шутил. Алёнка оттащила меня в сторонку и насела.

— А ну признавайся чего с братиком сделала, чего такое сказала, что он к жизни вернулся?

— Ни чего особенного Алён, подожди немного, через пару лет всё сама узна́ешь.

Чего делать то, вставать пора. В коридоре уже слышна какая то возня и шаги. Машину возле цеха все видели, поэтому, сто пудов сейчас кто нибудь в дверь ломанётся.

Вскочил и начал одеваться. Свежие трусики, лифчик, штаны, водолазку, а по верх её рубаху. Вот и всё, я готов. Осталось только чайник поставить и кофейком заправиться.

Отпер замо́к в двери, запустил компьютер. Правда не знаю зачем, по всей видимости привычка с прошлой жизни. Позвонил домой, узнать, собрались ли девчонки на учёбу.

— Алёооо! — раздался весёлый Машкин голосок.

— Доброе утро Машунь, как вы там, не проспали?

— Ой Викуля, привет! А ты где, почему гудок короткий, ты в городе что ли?

— Да Маш, я на заводе, приехала в четыре утра, не стала вас тревожить. Как вы там?

— Всё отлично Вик. Вася повёз Гулечку в техникум, сейчас за мной приедет.

— Вася Маш, чего, не уж то Василий с Москвы приехал?

— Нет Вик, ни этот Вася. Другой, здоровый такой. Сказал, что он у тебя водителем работать будет. В субботу вечером, он к нам с Супругой и детьми приезжал. Классные мальчишки-близняшки, шкодли́вые такие. Супруга у него Наташа, тоже хорошая девушка, красивая и скромная. Он спрашивал где ты и когда приедешь. А сегодня сам с самого утра приехал, что бы нас по учёбам развести, а то, на улице ливень такой. Ты сама то как съездила, всё удачно?

— Да Машунь, всё хорошо. Тебе привет, от Алёны и Мишани, а ещё и от водителя Димы. Давай вечером поговорим, а то я линию занимаю. У меня телефон с начальником цеха параллельный, всё, пока. Василию скажи, что бы как тебя отвезёт, сразу на проходную завода подъехал и вызвал меня.

— Хорошо Вик, обязательно скажу. Классный он, вежливый и улыбчивый, хоть и здоровый такой, аж страшновато.

— Не бои́сь подруга, большие люди, они как правило всегда добрые. Всё, до встречи вечером.

Молодец Василий, — подумал я про себя положив трубку. — Не стал меня ждать, сам решение принял. Отлично, значит сработаемся.

На этой неделе, с Белоруссии должны нового МА́За пригнать, а прицеп трейлер, уже возле моего склада, с контейнером стои́т. Ах да, сейчас должны ребята прийти, те что будут заниматься изготовлением динамиков. Двоих то я на завод оформил. Славян с Митрохой уже вовсю тру́дятся, диффузоры пытаются делать. Я им не мешаю, пусть ребята работают. К тому же, Славик учился и всю эту процедуру лучше меня знает, а за мной только материалы и чертежи, которые я честно стырил из интернета.

Тук-тук-тук, раздался стук в дверь и в кабинет заглянула рыжая голова моего джина.

— Виктория Ивановна, можно к вам?

— Женёк, я одна, заходи и давай на ты. Кофе будешь?

— Ага! Вот, я с дома даже оладушек принёс, маманя сегодня с утра напекла, сказала, обязательно тебя угостить. В принципе, за этим я и пришел.

— Давай Жень проходи, бахнем по чашечке кофедрину, а потом беги по своим делам.

Интерлюдия.

Город Камышин, квартира Копотько́ Николая Сидоровича, начальника, Мичуринской детской колонии. В коридоре, раздался звонок телефона. А так как хозяин как раз находился рядом, то он тут же подхватил трубку.

— Алё! Майор Копатько́ слушает, — По привычке выпалил он, хотя, ещё неделю назад получил звание подполковника.

— Здравствуй Николай Сидорович, — раздался на том конце до боли знакомый голос, вот только кто это, хозяин вспомнить не мог.

— Здравствуйте, с кем имею честь?

— Что, не узнаёшь Майор, верней, подполковник. Это тебя князь потревожил. Надеюсь, не забыл ещё?

— Эн нет Евгений Дмитриевич, как можно, помню конечно. Просто телефон сильно голос искажает, — соврал Копатько́. — Слушаю вас, какая то проблема?

— Нет Сидорович, пока проблем нет. Слушай, как бы нам посещение к тебе в учреждение устроить. Хочу одного человечка привезти, у него должок к двоим твоим подопечным имеется, хочет поквитаться. Не бойся, гарантирую, трупов не будет. Максимум, ребятишки на больничке поваляются. Давай, решай в какой день и мы подъедем. Такса как обычно, сам знаешь.

— Тааак! — задумался начальник. — Давай в среду, у меня как раз племянник начальником смены заступит. Подъезжайте вечерком, что бы всё это провернуть сразу после ужина.

— Замётано подполковник, в среду, в семь вечера будем у тебя.

— Вот так вот дела решаются Стёпа. — Положив трубку, повернулся князь к своему новому водителю и охраннику. — Надо девочке обязательно помочь. За такие песни что она нам подогнала, я сам лично, кого хочешь опустить гото́в.

— Это за мама прости и золотые купола что ли? Так вы Евгений Дмитриевич чего хотите сказать, что их Суворова написала?

— Конечно она Стёпа, а ты на записи чего, голос не узнал что ли?

— Так я это, — засмущался водила, — мне медведь по ушам потоптался, слуха вообще нет, но песни козырные, аж до мурашек. Может это кто то другой, из старых сидельцев написал, а она просто спела? Не верится как то что бы молоденькая, да ещё и девушка, смогла такое написать.

— Стёпа! — серьёзно посмотрел на собеседника вор в законе. — По твоему, может и журавлей, ей какой нибудь ветеран написал? Песню, от которой весь город рыдал. Помнишь же на Мамаевом кургане, сам с красными глазами стоял. Нет Стёпа, её это песни и мы все, за это у неё в должниках.

Конец интерлюдии.

Интерлюдия 2.

Посёлок Заречье, дача Генерального секретаря, Романова Алексея Александровича.

Алёна, его супруга, стои́т в парке и смотрит как её младший брат Михаил, занимается физзарядкой. Уже пробежался, несколько раз отжался, вот, сейчас спрыгнул с турника и крутя руками, направился к заднему входу в дом.

— Доброе утро братик! — Поприветствовала его сестра. — Чего это с тобой случилось? Ты, после разговора со своей подружкой, совсем на себя не похож. Ты даже до травмы никогда спортом не занимался, а сейчас прям что ты, спортсменом стать решил. Она тебя чего, заразила что ли, может укусила? Извини, я пошутила. Просто, приятно видеть тебя в таком настроении. Давай колись, чего она тебе такое сказала, чем заинтересовала?

— Не скажу Алён, даже не проси. Если Вика узнает что я разболтал, то всё, конец дружбе.

— Постой Миш, не уходи. Пошли вон туда на лавочку, поговорим. Ты же знаешь, что я ни кому не расскажу. Не веришь! Вот, — ткнула она пальчиком себе в живот, — Будущим ребёнком клянусь.

— Алён, ты правда клянёшься, даже дядь Леше не расскажешь?

— Братик, сказала клянусь, значит так и есть. Заметь, самым дорогим что у меня есть поклялась.

— Хорошо Алён, скажу. Вика мне пообещала, что выйдет за меня за́муж, когда нам по восемнадцать исполнится. Мне через год, а ей через полтора.

Женщина от такой новости, плюхнулась задницей на скамейку раскрыв рот и выпучив глаза, а парень улыбнулся, помахал ей рукой и убежал в душ, обмываться после физзарядки.

Конец интерлюдии.

В начале девятого, когда мы уже попили кофе с оладушками, зазвонил внутренний телефон.

— Алё, Суворова!

— Вик. — раздался голос Валерки, нашей басистки вахтёрши. Тут какие то парни пришли, тебя спрашивают. Чего им сказать?

— Привет Лерчик, скажи пусть ждут, я сейчас подъеду. Там ещё один мужчина должен прийти, здоровый как медведь. Скажи ему, что бы тоже ждал, всё, я выезжаю.

Выбежал из цеха, переложил коробки с пластинками в багажник и поехал к проходной. Ну его к лешему, по такому дождю ножками бежать, я чего, Ихтиандр что ли? А потом, ещё с проходной до моего склада, аж целый километр пилить.

Интерлюдия.

Село Про́сти, что вблизи Нижнекамска.

Двор семейства Галиевых. Ворота открыты, Автобус загру́жен и заведё́н. На дорожке стоя́т двое, мать и сын. Женщина обняла мужчину и прижалась к его груди головой.

— Сыночек, ты уж на дороге то, будь поаккуратней, не лихачь и не тяни до последнего, устал, ляг отдохни и дальше едь. А как приедешь на место, то постарайся позвонить Михаилу Громову, телефон я тебе написала. Кстати, вон он и сам лёгок на помине, тоже тебя проводить пришел.

— Так ты мам чего, уже сговорилась с ним, что вместе жить будете?

— Конечно Дамирчик, а чего тянуть то. Тебя рядышком не будет, кто мне по хозяйству поможет? Да и Миша, смотри какой мужчина справный, не старый ещё, хоть и пенсионер, всего то шестьдесят один годик. Вовремя Романов к власти пришел, хоть колхозникам пенсии разрешили.

— Здравствуй Амина, здравствуй Дамир! — подошел к маме с сыном мужчина. — Чего, прощаетесь?. Молодец ты Дамир, уважаю. Дочь нашел, вот едешь к ней. И впрямь, столько лет девочка жила в приюте, при родном то отце. Я не виню тебя парень, знаю, что ты и сам того не знал. Наоборот, со всем уважением к тебе. Да и девочка твоя, ишь какая знаменитая, хорошие и правильные песни сочиняет, страну свою любит. А значит, не зря мы фашистов громили, от коричневой чумы избавлялись. В этом Дамир, и твоя заслуга есть.

— Успокойся Миша. — Взяла женщина мужчину под локоток. — Ты уже год как не председатель, хватит тут речи толкать. Ты ещё про партию, урожай и надо́и в коровнике расскажи. — Всё сын, раз решил, значит едь, а то я сейчас расплачусь, и не забудь мою просьбу выполнить, извинись перед девочками.

— Хорошо мам, обязательно.

Мужчина пожал бывшему председателю руку, обнял и поцеловал маму, на прощание осмотрел отчий дом, и запрыгнул за руль. Помахал рукой, воткнул передачу и выехав со двора, коротко посигналил.

Конец интерлюдии.

Я выскочил из машины и забежал на проходную. Возле вертушки стояли два парня. Один волосатый, а второй, коротко и аккуратно подстрижен. Волосатый был в клёшах, каком то задрипанном пиджачке, из под которого торчала рубаха с большим цветастым воротником. На ногах, обуты ботинки на высокой платформе. Короче, местный хиппи. А вот его напарник наоборот, был одет в отличный костюм с комсомольским значком на груди и даже в галстуке. Рядом с ними, стояла наша певичка Лариска, в форме Н К В Дешника и флиртовала сразу с обоими.

— Привет парни. — отодвинув бывшую доярку в сторону, хлопнув ладонью ей по мягкому месту, обратился я к ребятам. — Вы, на сколько я поняла, от Славы Горшкова, пришли на работу устраиваться, правильно?

— Да Виктория Ивановна. — Подтвердил тот что в костюмчике. — У нас и трудовые книжки с корочками при себе.

— А чего за корочки то ребят, зачем мне корочки?

— Ну как же Виктория Ивановна, мы же электрики, оба с четвёртым разрядом, а Серёга ещё и токарь не плохой.

— Отлично парни! — обрадовался я. — Значит ты Сергей, — посмотрел я на хиппи. — А тебя как зовут? — обратился я к комсомольцу.

— А меня Коля, Николай.

— Хорошо Николай. Ты мне скажи, ты чего так вырядился то, как на парт собрание собрался?

— Это не я, это маманя так одеться заставила, говорит, что при первой встрече, нужно произвести положительное впечатление. Она у меня строгих нравов женщина. А Серёгу, — кивнул он на товарища. — вообще стилягой называет.

— Ага! — согласился я, ещё раз осмотрев этого хипаря. — импортозамещение ёшкин кот. Сейчас ребята, подождите пять минуток, должен ещё один товарищ подъехать, а тогда уж и пойдём в отдел кадров. Полу́чите направление, пройдёте комиссию и на работу. Парни, а кто из вас на судоремонтном КИПовцем работал?

— Я. — ткнул себя пальцем в грудь Николай. В основном, ремонтом радиостанций занимался. А Серый по столбам лазил, телефоны проводил. Он у нас Виктория Ивановна, ещё и радиохулиган, вместе со Славкой фигнёй маются.

— Сергей. — серьёзно посмотрел я на парня. — Я тебя не осуждаю и понимаю ваш азарт, но, давай завязывай хернёй заниматься. А то смотри мне, будешь хулиганить, вон этому дяде пожалуюсь. — Кивнул я, на входящего в двери Васю Кудряшова.

Парни тоже повернулись и застыли, от такого зрелища. По среди холла, стоял и улыбался детина, выше двух метров ростом и не меньше метра в плечах. Кулаки, как два солдатских бачка и весом наверное, килограмм по десять каждый.

— Не ссыте пацаны, хлопнул я ребят по спине, это наши люди. — Привет Василий! — поздоровался я с гигантом, отвёз моих девчонок учиться?

— Конечно Виктория Ивановна, Мне Мария сказала, к вам, сюда подъехать. Я только на минутку домой заскочил, супругу предупредил и документы взял.

— Ну и отлично Василий, тогда пойдёмте к кадровикам. Я их всех ещё на прошлой неделе предупредила, думаю, что всё пройдёт без сучка и задоринки.

Мы поднялись на второй этаж, до кабинета нач-кадров, я попросил ребят постоять и подождать минутку, а сам нырнул внутрь.

— Здравствуйте Семён Миронович. — Поприветствовал я мужчину перебирающего на столе какие то бумажки.

— Ооо! Виктория Ивановна, проходи, присаживайся. Ты чего, никак работников своих привела?

— Да Пётр Миронович, ещё троих. Один из них водитель, а двое будут акустикой заниматься. Чего, я зову их?

— Давай, зови. Надеюсь, с документами у них всё в порядке?

— Я Пётр Миронович тоже на это надеюсь.

Выглянув, позвал парней, сразу всех троих.

С двумя, Серёгой и Колей, всё прошло гладко, а вот с Василием вышла небольшая загвоздочка. Он оказывается не уволился с прошлой работы. Парень был оформлен дворником на рынке.

— Василий, ну как же так то? — спросил я когда мы вышли из кабинета. — Ведь у тебя было время.

— Виктория Ивановна, если честно, то я и не знал что я где то работаю. Как в зоне трудовую книжку выдали, так она и валялась у князя в квартире.

— Всё ясно Вась. Тебя Евгений Дмитриевич устроил, что бы тебе тунеядку не влепили, а предупредить забыл. Чего делать то, едь увольняйся, как отметку поставят, то куда идти знаешь и из общаги выписаться не забудь. Завтра сгоняем и пропишем вас с супругой у меня в доме. А наш кадровик дядька хороший, всё сделает красиво. И ещё, спасибо тебе Василий, за то что моих девочек развёз. А ты чего это на князя машине гоняешь?

— Так я же Виктория вам говорил, что он мне её подарил, а себе новенькую двадцать четвёртую взял. А спасибо, это я вам говорить должен. Такое жильё вы нам шикарное выделили, моя Наталья с сыновьями, просто на седьмом небе от счастья.

— Не благодари Василий, лучше лети на рынок и увольняйся. Иш ты, дворник! Даже представить тебя с метлой не могу. Тебе Вася, можно берёзку прямо с корнем выкорчёвывать и ей подметать, хееерак и пол улицы чистые. Кстати Василий, у тебя какой рост?

— Не знаю Виктория Ивановна, когда на тюрьме медкомиссия была, то там, два метра восемь сантиметров был, а вес сто пять килограмм. Сейчас не знаю, буду комиссию проходить точно скажу.

— Василий, извини за вопрос. У тебя с тюрьмы наколки есть?

— Нет Виктория Ивановна, мне там князь сразу запретил, такой дурью маяться, сказал, что бы не ломал себе жизнь всякими картинками.

— Отлично Вась. Своему князю, за это в ножки поклонись и спасибо скажи. Умный он мужик, разбирается в людях. Всё, давай лети на рынок, сдавай свою метлу. Может ребят до поликлиники подкинешь?

— Конечно подкину, какие проблемы. — Поехали парни, отвезу вас куда надо. — Махнул ребятам Василий и они вышли из проходной.

— Чего Ларчик, обратился я к вахтёрше. Кто из парней тебе понравился? Тот что волосатый, или тот комсомолец в костюмчике?

— Да она здесь в обоих молнии метала, — усмехнулась Валерка. — К ней Сашка из токарки клинья подбивает, так она на него нулём, а на этого волосатого, прямо здесь запрыгнуть готова была.

— А чего за Сашка то? — удивился я. — Кто такой, почему я не знаю?

— Забудь Вик. — Отмахнулась Лариска. — Он женатый, просто, когда наша смена, кольцо снимает. За дуру меня считает, а след то на пальце, всё равно видно.

— Всё правильно Ларчик, не связывайся с женатиками, будет и на твоей улице праздник. Найдётся и на тебя какой нибудь прынц на белом коне, ну, или запорожце.

Прыгнув в машину, помчался на склад, нужно проверить чего там ребята сделали пока меня не было, да победку свою на эстакаду загнать, после поездки ходовочку проверить. А вечером, ко мне домой Альфовцы придут, буду им пластинки вручать. Кстати, в Апрелевке мне обещали, что уже с сегодняшнего дня, семьдесят пять процентов мощностей завода, начнут выпуск моих пластинок. Сыроежкин сказал, что им поступил приказ из министерства культуры на сто тысяч экземпляров, не считая авторских. Я давал им денег, но Ваня с директором на отрез отказались, да ещё и тысячу мою обратно вернули. Я думаю, это из за того, что мы за пластинками на правительственном Захаре подъехали, с гос номером, три ноля один. Может попросить у Романова себе такой. А чего, приехал к примеру в Горький на счёт стёкол и пожалуйста тебе гос цена. А то ценники они гнут не хилые. Нет, на жигулёнка то всё не дорого обошлось, заказ от завода шел, а вот на победу да, пришлось не хило раскошелиться.

Подъехав к цеху, увидел своих работников, стоящих на крыльце под козырьком, с папиросами в зубах, или в губах. Чёрт его знает, чем они эти сосульки держат?

— Привет парни! — поздоровался я, заскочив к ним под укрытие. — Ну как у вас с динамиками, получается чего ни будь?

— Здравствуйте Виктория Ивановна. Да, на восемнадцати-дюймовые динамики, двадцать шляп отформовали, ждём подвесы, должны, с цеха резино-изделий подвезти.

— Нефиг ждать Славик, прыгай в машину, сейчас сгоняем и заберём. Думаешь, под таким дождём, какой нибудь дурачок вам их принесёт? Самим ребята всё надо делать, а не ждать у моря погоды.

Мы сгоняли за резинками. Ребята тут же подрезали края и стали их приклеивать, укладывая диффузоры под гнёт.

Я рассмотрел готовые литые каркасы. Проверил как парни проточили их на станке. Вроде всё нормально и аккуратно. Ладно, посмотрим чего получится. Пора фанеру заказывать и заниматься низкочастотными боксами. Первым делом, обеспечить качественной акустикой своих музыкантов, что бы те не побирались, а потом и о продаже можно задуматься. Но этим отдел сбыта заниматься будет, наше дело продукция и качество.

Оставив ребят, поехал на работу, в свой кабинет. Сейчас попью кофе и можно заняться вытравкой плат для усилителей. Ферритовых колец целый ящик стои́т. Сделаю всё на импульсных блоках питания, что бы тяжести не таскать.

Но моим мечтам не удалось сбыться. Только я зашел в цех, как меня тут же тормознули и попросили быстро мчаться к генеральному, говорят, что он уже телефон оборвал. Куда деваться, опять прыгнул в тачку и помчался в кантору.

Только зашел в приёмную, как секретарша тут же направила меня в кабинет, указав пальчиком и кивнув головой.

— Заходи́те Виктория Ивановна, вас там ждут.

Я зашел в кабинет и кроме нашего директора, увидел там ещё двоих персонажей. Один, наш заводской комсомолец Кирюха Голубев, тот что робот пылесос. А вторая, художественный руководитель детского хора, с нашего заводского ДК, Маргарита Игнатьевна, фамилию правда не знаю пока.

— Проходи Виктория! — Пригласил меня Семёнов. В пятницу тебя не было, в субботу тоже! Ты где пропадала то?

— Валентин Александрович, ведь я же предупреждала, как Дормидонтова, так и Харламова, что в Москву уезжаю. Чего такого срочного случилось?

— Викулечка, солнышко наше! — вскочила со своего места Маргарита, худ ручка. — Мы с твоими песнями, два раза в подряд область брали, а вот сейчас, нас в Столицу на конкурс приглашают. А там, если возьмём первое место, то на телевидение попадём, а если на телевидение попадём, то всем деткам выделят путёвки в Артек. Выручай Виктория, ты у нас одна такая талантливая и вся надежда на тебя.

— Виктория Ивановна! — обратился ко мне директор. — и впрямь, если не трудно, то выручи наших деток, помоги чем сможешь.

— Хорошо. — чуточку подумав, согласился я. — ждите час, а я к себе на склад в студию, запишу вам песни.

— Виктория! — удивилась женщина. — У тебя чего, уже есть материал?

— Нет Маргарита Игнатьевна, надеюсь, что пока еду, придумаю чего нибудь.

Да нафиг нужно, придумывать я ещё чего то буду. У меня в сейфе кассета лежит, что с инэта накачал, а там и крылатые качели есть и Прекрасное далёко, как раз в хоровом исполнении. Сейчас перепишу и пусть разучивают. Тётка она серьёзная, проверенная. Знаю точно, что эти записи ни куда на сторону не уйдут, а потом, как выучат, она всё вернёт обратно.

— Залетел в студию как ураган и поставил переписываться с одной кассеты на другую.

Интерлюдия 4.

В кабинете у директора, от куда только что убежала, эта неугомонная рыжая бестия.

— Валентин Александрович! — Обратилась к главному худ-ручка. — Как вы думаете, неужели за час чего нибудь придумает?

— Х-эммм, вы знаете Маргарита Игнатьевна, вообще то Виктория ещё ни разу своего слова не нарушила, всё что обещала, всё во́время делала. Больше скажу, даже чего то новенькое придумывала, да такое, что наши инженера голову ломают. А у неё всё получается. Те ей звонят, говорят, что так как она придумала не работает. А она им, посмотрите внимательно чертёж, там всё ясно и чётко начерчено и описано. И что вы думаете, делают по еённому и всё работает как надо. Говорю же вам, гений она! Такое впечатление, что всё что она предлагает, сперва у неё в голове всё прокрутиться, всё перепроверится, а потом на бумагу переносится. Ведь ни чего переделывать не приходится, всё сразу работает. Как у неё так получается, мои инженера́ понять не могут. Ведь любой узел, любой агрегат, мало придумать и начертить, это труд целого коллектива специалистов. Ведь в процессе испытаний, всё по нескольку раз приходится переделывать, вносить какие то изменения, а у неё, любая задумка с первого раза работает. Так мало того, она же всё делает, начиная от механики, до электрики и удобства. Наши КИПовцы готовы на неё богу молиться, она им столько всяких идей подсказала. Вот недавно был случай. Проходит она мимо девочек, те сидят опайку проводов делают. Макают концы в паяльное сало, а потом окунают их в расплавленное олово. Что сделала она. Взяла олово, наточила крупным напильником, густо смешала с этим же самым салом и закрепила на столе обыкновенный электрический паяльник. Потом просто макнула конец провода в свою смесь и поднесла к паяльнику, и всё, кончик облуженный, да так аккуратно получилось и расход олова снизился в два раза, а самое главное, нет этой горелки на каждом столе, что поддерживает олово расплавленным и керосин жрёт как не в себя. Как у неё так мозги работают, от куда она всё это знает, не понятно. Знаете, эту девочку можно просто на заводе держать и не давать ни каких заданий, не обеспечивать какой то работой, ни чего не требовать, она сама всё что надо придумает. Просто, прогуляется по цеха́м, там то подскажет, там это усовершенствует, там, ещё чего то придумает и всем польза не малая. Не поверите! Как эта девочка появляется в каком то цеху, то мужики сразу хватаются за какую нибудь самую заковыристую работу, что бы она чего нибудь подсказала и ведь работает их уловка, ещё как работает. Работяги, за неё готовы любому глотку перегрызть. Очень сильно уважают Викторию на заводе, иной раз, аж за́видки берут, но я и сам её не меньше работяг уважаю и заслуженно уважаю.

— Да уж Валентин Александрович, наговорили вы тут, я больше половины даже не поняла, особенно про девочек с провода́ми, но поняла, что люди на счёт гения не врут. А ведь помимо ваших железок, она ещё и прекрасные песни пишет, а музыка какая, заслушаешься. Интересно, что она сейчас принесёт?

Конец интерлюдии.

Пока переписывал кассеты, пришла на обед Иринка и усадила меня с собой. Мы покушали и я отвёз её на стройку, а потом в контору. Поднялся к шефу и отдал кассету женщине.

— Вот Маргарита Игнатьевна, здесь две песни. Как слова разучите, позовёте меня, я вам хорошую фонограмму запишу, не такую как здесь.

— Виктория, а зачем нам две, ведь нужна была одна?

— Маргарита Игнатьевна, а бисова́ть чем будете, во поле берёзка что ли споёте? Учите Маргарита Игнатьевна, учите. Когда у вас конкурс?

— В начале декабря, не знаю, успеем ли выучить?

— Успеете Маргарита Игнатьевна, девочки и мальчики у вас хорошие, умненькие. Скоро я вам ещё одну солистку приведу, как только научится букву «Р» выговаривать, так и приведу.

— Это кого, не Настю ли Лапину, что с вами на Мамаевом кургане пела?

— Её Маргарита Игнатьевна, а кого же ещё. Слух у девочки отличный, по нотам не плавает и голосок хороший.

— Конечно Виктория Ивановна, обязательно привозите девочку, будем рады принять её в свой коллектив.

Угу! подумал я про себя. А потом будете рады избавиться, но мне главное, что бы успели петь научить.

Я спустился вниз, на вахту, где с Лариской и Валеркой, уже стояла мокрая до ниточки сестрёнка, прибежавшая с техникума.

— Гуль, ты нафига́ по улице скакала, в вашей шарашке чего, телефона нет что ли? Позвонила бы девчатам, те сказали мне, а я прямо к вашему крыльцу подъехала бы.

— Да ерунда Вик, не сильно я и намокла, я же бегом бежала.

— Ясно Гуль, значит дождь на тебя не попал, просто ты от быстрого бега вспотела. Давай, запрыгивай в машину, отвезу тебя домой, да и сам наверное там останусь, нечего мне тут делать, работой всё равно не обеспечивают.

Подъехав к дому, я отдал Гульнаре коробки с пластинками, а сам взял проигрыватель.

Машки ещё не было, поэтому, мы с сестрёнкой быстренько сварганили пельмени и нажрались от пуза.

— Гуль, я наверное пойду прилягу, чего то меня рубит. Я за сутки, всего три часика вздремну́ла. Поэтому, как придут ребята музыканты, разбуди меня, хорошо?

— Конечно ложись Вик, я обязательно разбужу.

Интерлюдия 5.

Квартира нашей Виктории. Время шесть часов вечера, сама девушка спит, а к ней пришли музыканты из Альфы в полном составе, а Степан ещё и свою супругу Мариам взял.

Мария с Гульнарой открыли входную дверь и гости зашли в прихожую. Гуля тут же собралась бежать будить сестру, но Маша встала возле двери расставив руки.

— Нет Гуль, не вздумай будить, пусть спит.

— Маааш, но Вика сама меня просила, растолкать её как придут музыканты.

— Нет Гуль, сказала же не пущу, пусть отдыхает. Сколько ты говоришь она спала, три часа? Нет, сказала не дам будить, значит не дам.

— И впрямь девочки. — согласился с Марией Стёпа. — Пусть отдыхает, а мы потом, завтра на репетиции увидимся, нам не горит.

— Спасибо Степан. — поблагодарила парня Маша. — извините, но Вике и впрямь надо отдохнуть.

— Не извиняйся Мария, всё нормально, извините девчата что потревожили вас.

Музыканты вышли и девочки закрыли за ними дверь. А потом, когда Степан со своей супругой стояли на остановке в ожидании автобуса, девушка спросила.

— Стёп, вы так трясётесь над своей Викторией. Чего, ей трудно было встать и вручить вам пластинки, к ней столько народу пришло.

— Машенька, солнце моё, не дуй губки. Ты просто не представляешь, что это за девочка Виктория. Ей всего шестнадцать, а она на себя столько работы взвалила, что не каждый взрослый мужик выдюжит. У неё, по мимо наших двух музыкальных коллективов, ещё столько забот, что ты даже представить себе не можешь. Пашет как пчёлка, крутится как юла. Я лично, вообще не знаю когда она отдыхать умудряется. Боюсь я Машенька, что перегорит она и всё на что мы надеялись, все её задумки пойдут прахом. Хотелось бы ей чем нибудь помочь, но чем, не знаю, да и она не просит ни чего, всё старается сама делать. А пластинки, да гори́ они синим пламенем, не к спеху, потом послушаем.

Конец интерлюдии.