Про всяких невдалых (джен)

— А я вот чё-то не понял

Афанасий вопросительно заурчал.

— Как тебя вообще мог призвать иномирец?

— Говорили же уже: не знаю.

— Не, я не про то. Заклинание же нужно. Откуда ей его взять?

И тут Древний осознал, что его дорогие гуманоиды как-то мало осведомлены в механизме призыва, и это срочно надо исправить. До этого он даже не задумывался, что со всеми, кроме особенно настырной, эта тема не обсуждалась.

— Ну, как тебе сказать… Не нужно.

Эльф, до того разливавший цветную жидкость по бутылькам, остановился. Такой подлости он уж точно не ожидал. Жил себе спокойно с твёрдой уверенностью, что всё было так, как ему представилось, и тут эту аксиому вероломно опровергли.

— А… Э?

— Ты ж сам каждый раз, когда кому-то объясняешь, говоришь, что заклинание вообще-то не такое сложное, и нужна только мотивация.

Фуми напряжённо вздохнул.

— Ну и вот… Нужна только мотивация.

— А нафиг я горбатился тогда, чтобы книгу добыть?! — теперь уже откровенно возмутился эльф.

— Не знаю, — хихикнул Афанасий, — меня тогда с тобой не было, ты меня в такие тонкости не посвящал.

Обиде Фуми не было предела, он начал более агрессивно заполнять бутыльки.

— Я! Червей ловил! Руками! Ради этого говнюка! Они ещё, заразы, разрывались! — вспомнил он, несомненно, ужасную подробность.

— Ну, зато ты теперь умеешь добывать приманку для рыбалки, — не переставал измываться Афанасий.

— В жизни мне рыбачить не приходилось!

— Ну, не шуми, а то услышат и решат, что ты того… совсем.

— И будут правы, — вздохнул эльф, — как она там, кстати?

Вольга старательно отмывала сковородку. Софи и Эва, заприметив её страдания, решили поинтересоваться:

— Куда столько соды? У нас, знаешь, бюджет не резиновый.

— Не отлипает.

— О, господи, Баськааа, что с тобой делать… Замочи в горячей воде, тогда отлипнет.

Местная экономка решила, что имя девушки слишком… не такое, и потому ей выбрали новое. Логичнее, конечно, было бы назвать её Ольгой, но это имя здесь терпеть не могли, потому как одна Ольга однажды публично оклеветала хозяина дома. В общем и целом, даже и не оклеветала, но об этом говорить запрещалось.

Закончив с нескончаемой посудой, нынешняя Бася наконец доползла до кровати. Отваливалось всё. Хозяева почти каждый день принимали бесчисленное число господ, которые непомерно много ели. И вся эта куча посуды обрушивалась на решительных, но уставших девочек, которые работали ничуть не меньше тех, кто постарше. Рухнув на постель, она сразу же провалилась.

— Снова?

— Вновь.

— Опять.

Находилась Вольга в доме чуть меньше недели, и каждую ночь, замученная и бессильная, разговаривала с Древним. Другие работницы её сейчас мало интересовали, хотя они предпринимали попытки наладить с ней контакт.

Попала в дом она примечательнейшим образом. Шла по какой-то деревне, никого не трогала, жевала яблоко, пыталась думать. Тут внезапно распахнулись ворота усадьбы, до которой она случайно добрела, и из них пинком вышвырнули какую-то женщину. С диким криком: «Первого встречного на твоё место возьму!», какой-то, очевидно, важный мужчина, захлопнул ворота. Однако он не мог предполагать, что первый встречный найдётся так быстро, и потому ему пришлось спешно вновь их открыть. Во-первых, он был человеком слова, во-вторых, надо было показать остальным слугам, присутствовавшим при изгнании, что его решения так просто не изменяются. Вольга, сначала не успевшая осознать своего счастья, пробовала было вырываться, но потом поняла, что второго такого шанса точно не будет, и смиренно поплелась за ним. Экзотические одежды её, конечно, всех смутили, но важный мужчина решил с этим не разбираться и буквально всучил новую работницу экономке, мол «Сами с этим всем что-то сделайте». Так ей дали новое имя, два комплекта формы и круг обязанностей. Изгнанная женщина занималась мытьём посуды, на её место Басю и назначили. Зарплата, конечно, была не то чтобы невероятной, как впоследствии выяснила девушка, посовещавшись с Афанасием по поводу курса местной валюты.

— Чего теперь? — заинтересованно осведомился Древний.

— Вот чисто теоретически… Вообще есть какая-то возможность нарушить контракт? А то вы… ты говорил, что этого делать нельзя. Однако! — она особенно выделила это слово. — Это и не получится, не?

— Ну вообще да. То есть, предполагается, что да. Но есть умельцы, — задумчиво ответил Афанасий.

— Каким вообще, мать его, образом? Помереть нельзя, моргания глаз — процесс рефлекторный, тряпкой, что ли, занавесить?

— Не ругайся. Не, вот за тряпки я ничего не делаю. Башар, когда к проституткам своим ходит, повязку надевает. Стесняется, мальчик. Ну ничего, должно же быть у них личное пространство.

— У проституток? — при их упоминания у Вольги вытянулось лицо, настолько это было неожиданно.

— И у них тоже.

— Башар — это который? — задумалась Баська. Детей Афанасия она ещё не запомнила и постоянно путалась. Сейчас ей казалось, что речь об эльфе.

— Ну этот… «Да пребудет с нами мир!»

— А… Паладин.

— Ну, ты в это слово вкладываешь явно другой смысл, хотя мысль в правильном направлении.

— Возможно. Так проще запомнить. А почему ваш… твой паладин с проститутками? Они же… ну…

— Ой, ну что ты к ним прицепилась, к бедным. И не паладин он. Ну, как сказать. Естественные потребности организма. Единственный, между прочим, из моих дорогих отморозков, кто этим не пренебрегает. Разве что у Вэншенга жена была, но она померла лет 300 назад, и больше женщин у него не было. И Мия собирается замуж, но чисто по практическим соображениям. Ей эксперименты над чужими детьми проводить запретили, так она своих завести хочет. Я её, правда, ещё не обрадовал, что ниче не получится. Ну ничего, она ещë что-нибудь придумает. Да и всё, вроде. Остальные даже не заинтересованы и никогда не были. Один Вэншенг романтик, и тот печальный.

— А че они все какие-то… Реально отморозки.

— Так, вот этого вот тут не надо. Тебе их так называть пока рано.

— И я тоже буду отморозком? — приняла судьбу Вольга.

— Мне-то почем знать? Смотря, что ты в это слово вкладываешь. Фуми, конечно, тот ещё фрукт, но людям не вредит. По крайней мере, сознательно. Башар вообще с преступностью борется. Радикально, правда, но он по-другому не умеет. А проститутки… ну, бывает. С его занятостью семью заводить вообще гиблое дело. Шатается по всем концам континента, в штабе бывает только по праздникам, и то нестабильно, жрёт непонятно что и непонятно где. Кольт даже сойдёт за приличного человека. Ходит чего-то… бродит. Ыуингенс… интересный перец. Вот о нём я тебе и хотел рассказать, но ты меня своими проститутками сбила. Вэншенг тоже, в общем и целом, приличный. Людей лечит. Словом, молодец. Мия… вот эт реально отморозок. Но какая старательная-то! Её вообще особенно уважаю, у неё всё время какие-то безумства происходят. Так что шансы быть и не быть отморозком у тебя примерно равные. Хотя я бы сказал, что меня призывают гуманоиды, которые изначально такими были. Отморозками. Люблю их, конечно, жутко.

— Ой-ой… Не нравятся они мне.

— Ой, ну не тебе же с ними жить.

— Справедливо, — сдалась Вольга, — ты что-то про этого хотел… Иуыг… Ыиун… Ын… Тьфу на него!

— О! Не, плеваться не надо, он с этим и сам прекрасно справляется. А чего хотел… А! Про умельцев. Он себе, зараза, глаза выколол.

Вольга втянула голову в плечи и поморщилась, от такой информации стало почти физически неприятно.

— Дааа… Ну вот. Он, короче, шаманом был. Они в какой-то транс входить должны, чтобы с духами общаться, а у него не получалось. Ну он от отчаяния меня случайно и вызвал. Хотел духа, а призвал Древнего, — Афанасий рассмеялся, — ему, я считаю, за такое медаль надо от всего их шаманьего сообщества. И грант. Ну и вот. Мы там перетерли, все дела, а он не понял, что призвал не того. Ну там слово за слово контракт и заключился. Он думал, ему теперь благоволит какой-то важный дух, дарующий ему предвиденье, а по факту… Ну понятно, в общем. Он потом к другим шаманам пошёл расспрашивать, а они, дабы не упасть в грязь лицом, сказали, что у них тоже такие духи есть, просто они не афишируют. И каждый думал, что остальные говорят правду. Они ему ещё советы давали, ты прикинь, — Афанасий начал откровенно ржать, — грят, алтарь сделай, приноси вино и хлебные лепёшки, дух должен принимать жертвы. Ягнят резали ещё, ай-ай-ай. Но это только когда потоп. А я ему ещё говорю: «Пожалей животину, ты уже свою часть сделки выполняешь, а на погоду влиять я не могу». А он упёртый, засранец. В итоге он оскорбился, что я не отвечаю на жертвы, у него совсем крыша съехала, и он в знак протеста себе глаза и выколол. Дааа…

Вольга на протяжении всего рассказа сидела с офигевающим выражением лица от ужасающих подробностей.

— А это… духи… Есть? — нашла она, как ей казалось, безопасную тему.

— Ееесть… Но они хилые совсем, с людьми не общаются, хотя хотят.

— И боги?

— И эти есть. Но от них синтетикой за километр разит, их создали люди.

— Это как? — Вольге представилось далёкое будущее, где люди в лабораториях в больших зелёных колбах с трубками выводят богов.

— Ну, как… Захотели и создали. Силой воли. Хорошие раньше люди были, дааа… Решительностью своей нагнули законы мироздания. Я до сих пор в афиге. У вас не так? — недоверчиво уточнил Афанасий.

— Понятия не имею, — захлопала ресницами Баська.

— А, ну, в принципе… Наши люди тоже не в курсе, — вспомнил Древний, — я уже и забыл.

— А тебя не люди создали?

— Я! Древняя сущность! Со времён Большого взрыва!

— Ладно-ладно… Верю, всё.

— А эти! Фу, короче.

— Всё-всë-всë.

— Да всё. Ладно.

— Так, — у Вольги появился ещё вопрос, — а этот… Ну, он, получается, нарушил контракт?

— Верно.

— Наверное, есть какое-то наказание?

— Кхь… — Афанасий замялся, — наверное.

— И?

— Ну я не придумал! — обиделся сам на себя Древний, — Я ему сначала глаза восстановил, а он их снова выколол. Ладно, думаю, фиг с тобой. Тогда я из глаза перешёл во всё тело. Жутко неудобно, не понимаю, как вы в таких живёте. Ну он пытался было раз тридцать со скалы сброситься, но я ж ему так просто помереть не дам, время контракта ещё не вышло. Теперь он пытается медитировать. Но я ему и этого не даю.

У Вольги уже который раз вытянулось лицо.

— Получается, наказание всё-таки есть.

— Получается… — согласился Древний, — он не умрёт, пока не придёт время. Ещё и слепой. Можно ему ещё что-нибудь в назидание отключить, слух, например, но я не садист, хоть и не праведник. Он нарушил контракт, имею право нарушить его тоже.

— Ужасы какие-то происходят… А остальные?

— А чего остальные? Это у меня в принципе за всю историю только одиннадцатый такой, а люди появились вообще-то давно. Хотя могло бы быть и больше, наверное. Остальные довольны или, в крайнем случае, смирились.

Вольга сурово втянула носом воздух.

— Ладно… Ладно.

По светлому, украшенному лепниной и золотыми узорами коридору дворца прохаживались двое, абсолютно не вписывающихся в окружение.

— Давай Хардбенгеру в тапки нассым, — донеслось до дракона телепатически от Ассель.

— Нельзя! — вполне себе вербально пресёк акт обсуждения вандализма тот.

— Да почему? — точно так же телепатически возмутилась нечеловеческая сущность, — Он меня обижает.

— Он тебе просто сделал замечание, — вздохнул дракон.

— Это было агрессивно! И вообще он какой-то… Вообще. Ходит надутый, весь из себя важный.

— Мы не можем, как ты выразилась, ссать в тапки министрам, Шээхшнэ, — её настоящее имя только он здесь мог правильно выговаривать, поэтому остальные называли её по-другому.

— Че эт не можем… Можем.

— Физически можем, верно. Но с точки зрения морали это будет неправильно, — дракон сам удивлялся, откуда у него столько терпения.

— А это важно?

— Ты не у себя дома, здесь нужно вести себя прилично.

— Отказываюсь.

— И зачем тебя госпожа вообще взяла… — не выдержал дракон, — Сидела бы себе у себя в лесах, камушки собирала, гадила бы в тапки грибникам.

— Можно подумать, тебе бы без меня здесь было легче, — показала язык Ассель. Ради такого дела она себе даже материализовала на почти пустом лице рот.

— Не легче, — согласился дракон, — с тобой хотя бы хоть что-то происходит. Люди какие-то… Так себе.

— Вооот! — материализованный рот улыбнулся, — Весело же.

— Весело-то весело, только отдуваться за тебя приходится и мне тоже.