Тетрадь Смерти:AU (джен)

Всю следующую неделю Лайт Ягами посвятил созданию своего нового, «очеловеченного» образа. Он понимал, что идеальный до тошноты подросток, который только и делает, что учится, рано или поздно вызовет у L подозрения. Абсолютная безупречность — это тоже улика.

Переход должен был быть плавным, естественным. На переменах между уроками Лайт теперь не сидел за учебниками, а демонстративно залипал в телефоне, списывая это на обычную подростковую лень. На самом же деле его взгляд сканировал скрытые новостные ленты. Тетрадь Смерти была надежно спрятана, но Лайт умудрялся выписывать имена преступников на обрывки листов прямо во время скучных лекций, пряча их под рукавом школьного пиджака.

Чтобы окончательно разрушить образ «святоши», Лайт начал курить. Сначала он просто крутил в руках пачку сигарет на заднем дворе школы, зная, что Рэй Пембер фиксирует каждый шаг. Через пару дней он уже уверенно затягивался, стоя у входа в недорогое молодежное кафе. К сигаретам добавились шумные тусовки, рок-концерты в душных клубах и поздние прогулки с одноклассниками, на которые раньше Лайт никогда бы не согласился.

Для внешнего мира он превращался в обычного парня, который немного устал от завышенных ожиданий родителей и решил глотнуть свободы. Но под этой маской скрывался холодный расчет. Сидя в углу грохочущего клуба, Лайт незаметно заполнял именами клочки бумаги, а по возвращении домой Рюк, давясь от хохота, наблюдал, как его подопечный переносит их в Тетрадь, сохраняя прежний темп казней.

Спустя неделю такой ювелирной игры Рэй Пембер сдался. В его финальном отчете Лайт Ягами фигурировал как «обычный способный парень, переживающий легкий подростковый кризис». Агент ФБР проверил еще две семьи из своего списка и, не найдя ни единой зацепки, спешно покинул Японию, улетев обратно в Америку.

Вечером того же дня Соитиро Ягами вернулся домой непривычно рано. Его лицо выглядело уставшим, но в глазах читалось странное облегчение. За ужином он подозвал Лайта к себе.

— Лайт, похоже, этот кошмар скоро закончится, — негромко сказал отец, наливая себе чай. — Сегодня L связался со штабом. Он признал, что расследование зашло в тупик. ФБР умывает руки и отзывает своих людей. L сказал, что у него больше нет зацепок в Японии, и он прекращает активные поиски Киры среди гражданских. Мы переключаемся на проверку старых баз данных Интерпола.

Лайт сочувственно кивнул, изображая искреннюю радость за отца:

— Это отличные новости, пап. Значит, полиция сможет немного перевести дух.

Но стоило Лайту закрыть за собой дверь собственной комнаты, как вежливая улыбка мгновенно испарилась с его лица. Он швырнул сумку на стул и глухо рассмеялся.

— Какой дешевый трюк, L... — прошептал Лайт, доставая из кармана сигарету и щелкая зажигалкой. — Ты думаешь, я куплюсь на это? «L умывает руки»? Смешно. Это стопроцентный байт на ошибку. Ты ждешь, что Кира расслабится, решит, что победил, и совершит глупость.

Слежка не прекратилась. Лайт кожей ощущал, что капкан все еще взведен. L просто сменил тактику: вместо иностранца из ФБР, который слишком выделялся в Токио, за ним теперь следил японец — местный детектив, растворявшийся в толпе как тень.

Прошел еще месяц. В секретном бункере L Ниар лениво перебирал распечатки новых отчетов. Его лицо выражало крайнюю степень озадаченности.

Новый японский филер работал безупречно, но его рапорты по объекту «Лайт Ягами» мало чем отличались от записей Рэя Пембера. Лайт продолжал курить — даже чуть больше, чем месяц назад. Количество тусовок и ночных прогулок оставалось стабильным — парень не пустился во все тяжкие, а просто удерживал взятый «бунтарский» темп. Единственным реальным изменением стало то, что его средний балл на пробных экзаменах слегка просел — всего на пару десятых числа, что было абсолютно логично для подростка, начавшего отвлекаться на сигареты и друзей.

При этом Кира продолжал убивать. Преступники гибли от сердечных приступов с той же пугающей регулярностью, но никакой связи с графиком Лайта обнаружить не удавалось.

L сидел на корточках перед мониторами, задумчиво перебирая пальцами. На экранах перед ним мелькали десятки отчетов.

— Это не просто тупик, Ниар, — негромко произнес великий детектив. — Это болото. Из пятидесяти проверенных нами семей чинов правопорядка подозрительными кажутся абсолютно все. Сын генерала Китамуры сидит на сильных антидепрессантах и не выходит из темной комнаты. Племянник начальника отдела кадров задолжал якудза и тайно крадет вещи из дома. Дочь помощника комиссара устроила попытку суицида. На их фоне Лайт Ягами, который просто начал курить и просел в учебе на пару десятых балла — это образец ментального здоровья.

Ниар замер, убирая руку от растрепанных белых волос, и посмотрел на груду папок на полу.

— Значит, визуальный анализ человеческого поведения бесполезен, — тихо заключил мальчик. — Мы ищем Киру, а находим обычные подростковые кризисы и депрессию. Кира прагматичен, он не будет плакать в углу. Он может быть любым из них. Или ни одним.

— Именно, — кивнул L, отправляя в рот кубик сахара. — Слежка по головам себя исчерпала. Кира переиграл нас на этом поле, растворившись среди чужих человеческих пороков. Мы меняем приоритеты. Хватит заглядывать в окна и считать чужие сигареты. Наш новый приоритет — цифровые каналы. Как именно Кира узнает имена тех преступников, которых нет в открытом доступе? Ватари, перенаправь аналитическую группу на мониторинг закрытых баз данных полиции Канто. Мы поймаем его не на улице, а в сети.