Тетрадь Смерти:AU (джен)

Это мой первый фанфик, сюжетные дыры буду стараться не создавать, это не канон, это AU, приятного чтения.

Началось это всё как вы «наверное» уже понимаете в Японии, в регионе Канто. Наш герой спокойно сидел на уроке и «Считал ворон» глядя в окно. Вдруг, Лайт заметил что что-то чёрное упало с неба,но оно не было похоже на ворону, более прямоугольной формы. Весь оставшийся урок Лайт думал, что такое могло упасть с неба, может отходы с самолёта, хотя, над школой? После того как урок мучительно подошёл к концу Лайт собрался и вышел на улицу, таинственный объект всё ещё лежал на своём месте, его было трудно не заметить на фоне травы. Подойдя к ней, Лайт увидел надпись «Death Note»:

— Что за прикол? Какой-то депрессивный чел выкинул тетрадь из самолёта?

Взяв её в руки, Лайт подумал: «Чертовски интересно, что тут записано, но люди могут подумать что-то не то, если увидят меня с этой тетрадью».

После этого он закинул её в рюкзак и пошёл домой.

Дорога домой ничем не отличалась от сотен таких же дней. Лайт спокойно дошёл до квартиры, привычно разулся, бросил маме короткое: «Привет, я у себя», и поднялся в комнату. Закинув рюкзак на стул, он вспомнил про свою находку.

Достав чёрный блокнот, Лайт ухмыльнулся, разглядывая пафосные готические буквы «Death Note» на обложке. В его глазах это были обычные записки суицидника или дневник малолетнего неформала, который тот, походу, умудрился потерять самым нелепым образом. Лайт открыл обложку, ожидая увидеть там тонны пафосного нытья в духе «мир меня не понимает», чтобы хоть немного поднять себе настроение после нудного учебного дня.

Однако вместо подростковых жалоб на жизнь его встретили аккуратно напечатанные строчки на английском:

The human whose name is written in this note shall die.

— Человек, чьё имя будет записано в этой тетради, умрёт.

This note will not take effect unless the writer has the person’s face in their mind when writing his/her name. Therefore, people sharing the same name will not be affected.

— Эта тетрадь не подействует, если пишущий не будет знать лица человека, чьё имя он пишет. Таким образом, люди с одинаковыми именами и фамилиями не пострадают.

If the cause of death is written within 40 seconds of writing the person’s name, it will happen.

— Если причина смерти будет написана в течение 40 секунд после написания имени, то так оно и случится.

If the cause of death is not specified, the person will simply die of a heart attack.

— Если причина смерти не указана, человек просто умрёт от сердечного приступа.

After writing the cause of death, details of the death should be written in the next 6 minutes and 40 seconds.

— После написания причины смерти, детали должны быть записаны в течение следующих 6 минут и 40 секунд.

Посмотрев на это, Лайт усмехнулся:

— Тетрадь, которая даёт силу убивать... Я думал, наш математик — шизик, но этот чел явно его переплюнул.

Лайт подумал: «Кто не рискует, тот не пьёт саке. Надо протестировать её на ком-то достойном».

Он взял пульт и включил телик.

По телевизору шёл экстренный выпуск новостей: преступник по имени Куро Отахара устроил теракт в детском саду. Сейчас велись переговоры, но пока безуспешно.

Пораскинув мозгами, Лайт решил: «Если я могу указать причину, то могу обставить всё как несчастный случай. Преступник поймет, что загнан в угол, и возьмет в заложники воспитательницу. По глупости поднимется на крышу, чтобы выкрутиться или потребовать вертолёт, но на самом краю споткнётся и упадёт. Удар придётся на затылочную часть, кончина на месте. Время смерти — через пять минут. Если не сработает — я не виновен, а если сработает, то на одну мразь станет меньше, а воспитательница отделается лишь лёгким испугом. Тетрадь по правилам выбирает оптимальный сценарий, в котором цель умирает, не задевая других и не порождая новых смертей».

Пять минут пролетели незаметно. Куро прекратил переговоры, перехватил воспитательницу и поволок её к пожарной лестнице.

Когда они оказались на крыше, следом тут же выросли фигуры оперативников. Заложница в ужасе осела на бетон и разрыдалась, обхватив голову руками. Отохара, пятясь, закричал:

— Живо вертолёт сюда, иначе она труп! Пожертвуете девчонкой?! Оружие на пол!

Полицейские, чувствуя его панику и блеф, продолжили медленно сближаться. Преступник сделал еще шаг назад, споткнулся о выступ и полетел вниз.

— Срочные новости! Преступник, который удерживал в страхе детский сад, разбился, упав с крыши при попытке взять в заложники сотрудницу учреждения. От полученных травм террорист скончался на месте. Пострадавших среди гражданских лиц нет…

В комнате воцарилась удушающая тишина. Глаза Лайта бешено забегали: с тетради — на телик, с телика — обратно на тетрадь. Взгляд метался между исписанной страницей и горящим экраном новостей. Разум отказывался понимать, какая между ними может быть связь, но глаза видели её слишком отчётливо. Совпадение секунд, совпадение движений, совпадение смерти. Всё сошлось один в один.

Лайт резко поднялся со стула и зашагал по комнате, нарезая круги от стены к стене. Шаг, ещё шаг. Мысли путались, сменяя друг друга в бешеном темпе. Как? Как обычная тетрадь способна убивать людей на расстоянии? Боги? Мистика? Высшая магия?

Если это воля какого-то божества, то почему оно до сих пор не явилось к нему, чтобы вернуть своё оружие? А вдруг Лайт, сам того не понимая, «украл» эту вещь? Что, если хозяин тетради уже следит за ним из темноты, и Лайта ждёт та же участь, что и Куро Отахару? От этой мысли вдоль позвоночника пробежал ледяной пот. Каждое скрипнувшее в доме дерево теперь казалось шагом его собственного палача.

«Ладно, Лайт, успокойся. Вдох... выдох... Вдох... выдох», — он остановился посреди комнаты и сжал ладонями виски.

Сердце постепенно замедляло свой сумасшедший бег. Логика возвращалась.

«Какие боги? Чушь. Боги не бросают свои вещи на школьных дворах. Нет никаких богов. Даже если за этим стоит какая-то секта или тайная мистическая организация... то эта тетрадь им, скорее всего, просто больше не нужна. Или... подожди. Что если это приманка? Изощрённая ловушка, чтобы поймать меня и посадить?»

Лайт тряхнул головой, отгоняя нахлынувший бред.

«Так, стоп, не неси чепухи. Будь у кого-то такая сила и технологии, меня бы просто тихо пристрелили при первой попытке присвоить её, а не играли в шпионские игры. Успокойся. Веди себя как обычно. Паника ничему не поможет. Надо... надо просто пойти на кухню и перекусить…»

Англия. Хмурое небо над Уинчестером затянуло плотными тучами. В одной из изолированных комнат Дома Вамми — элитного приюта для одарённых детей — горела лишь пара ламп. Единственным ярким пятном в полумраке оставался экран монитора, подключённый к зашифрованному спутниковому каналу.

На дисплее тускло светилась готическая белая буква «L». На другом конце провода, за тысячи километров отсюда, в засекреченном номере токийского отеля сидел человек, чьё лицо полностью скрывала темнота.

Старик Ватари, стоявший за спиной маленького бледного мальчика, поправил микрофон закрытой связи и негромко произнёс в пустоту кадра:

— L, подключение стабильно. Канал полностью защищён.

Беловласый ребёнок, сидевший прямо на ковре, даже не поднял головы на звук голоса. Он был полностью поглощён своим занятием: левой рукой, с хирургической точностью, он выстраивал сложную, шаткую пирамиду из игральных карт.

— Я привёл его, как ты и просил, — продолжил Ватари, бросив взгляд на мальчика. — Он делает феноменальные успехи в аналитике, но симуляции и тесты в приюте себя исчерпали. Ему пора практиковаться в реальных условиях. Он не должен просто просиживать штаны в стенах Дома Вамми. Ему нужен вызов, который заставит его думать.

Мальчик лениво накрутил прядь белых волос на палец, установил последнюю карту на самую вершину конструкции и, наконец, уставился в монитор своими пустыми, неестественно спокойными глазами.

Из динамика, пройдя через несколько цифровых фильтров искажения, раздался монотонный, глуховатый голос величайшего детектива мира:

— Рад слышать тебя, Ватари. И тебя... Ниар.

В трубке донёсся лёгкий шорох — похоже, на том конце L перебирал документы или отправлял в рот очередное пирожное.

— Ниар, — продолжил искажённый голос. — Я ценю твой интеллект, но реальный мир устроен несколько иначе, чем логические задачи из учебников Дома Вамми. Живые преступники совершают глупые, импульсивные ошибки, которые не поддаются сухой математике. Тебе нужно научиться это видеть.

Ниар никак не отреагировал на замечание, лишь слегка подул на свою пирамиду. Карты едва заметно качнулись, но устояли.

— У меня скопилось достаточно рутинных дел, до которых просто не доходят руки, — ровно чеканил L. — Интерпол завалил меня запросами. Я вышлю тебе архив по делу «Scorpions» в Марселе. Местная полиция считает, что это обычные разборки мафии, но финансовые потоки говорят о том, что там замешан кто-то из верхушки министерства юстиции Франции. Разберись с этим. Если справишься — получишь доступ к закрытой базе данных.

Мальчик на полу на секунду замер, а затем медленно, одним движением указательного пальца, обрушил карточный домик. Карты веером рассыпались по ковру.

— Хорошо, L, — тихо, почти шёпотом ответил Ниар, уже протягивая руку к лежащему рядом ноутбуку. — Мне хватит сорока восьми часов.

Горячий рис в глубокой тарелке приятно пах, но для Лайта еда сейчас казалась абсолютно безвкусной, словно он жевал сухой картон. Каждое движение приходилось контролировать колоссальным усилием воли: правильно сжать пальцами палочки, аккуратно поднести их ко рту, проглотить ком, вставший поперек горла, и при этом не выдать внутренний кошмар.

Напротив сидела Саю, беззаботно болтая о каких-то школьных пустяках, а мама с мягкой улыбкой подкладывала им на тарелки рыбу.

— Лайт, ты сегодня бледный, — заботливо заметила мама, внимательно посмотрев на сына. — Точно всё хорошо? Ты в последнее время слишком много времени проводишь за учебниками. Нельзя же круглые сутки думать только об экзаменах.

Лайт заставил свои губы растянуться в безупречной, мягкой улыбке — той самой, которую от него всегда ждали.

— Всё в порядке, мам, просто немного устал в библиотеке. Нагрузка перед тестами действительно выросла, но я полностью контролирую ситуацию.

— Ну ещё бы, наш Лайт как всегда лучший! — весело вставила Саю, потянувшись за добавкой.

Их голоса, стук фарфоровой посуды, привычный домашний уют — всё это сейчас казалось Лайту декорациями к какому-то чужому, далёкому фильму.

«Они ни о чём не подозревают. Для них я всё тот же образцовый Лайт. Сын, брат, гордость семьи... Если бы они только знали, что час назад в том переулке я оборвал человеческую жизнь... Нет. Куро Отохару был отбросом. Тетрадь просто исполнила приговор. Я сделаю этот мир чище ради таких, как они. По-настоящему безопасным».

Он снова пригубил порцию из своей мисочки, делая вид, что полностью увлечён едой, как вдруг краем глаза заметил изменения на маленьком кухонном телевизоре, который обычно работал фоном.

Привычная развлекательная передача прервалась. На экране вспыхнула строгая заставка новостной службы, и снизу поползла ярко-красная строка: «Экстренное включение».

Атмосфера за столом моментально наэлектризовалась. Диктор серьёзным голосом начинает зачитывать сводку из того самого переулка.

— С вами экстренный выпуск, и о сегодняшних новостях. Некоторые из них могут быть трагичными, но, к счастью, обошлось без больших жертв. Сегодня был совершён захват заложников в детском саду. Преступник шёл на переговоры, а потом решил шантажом выторговать себе отход за цену жизни девушки. Он полез на крышу здания вместе с заложницей, требуя выкуп, но наши бравые полицейские раскусили блеф. Поняв это, преступник начал отступать, поскользнулся и упал с крыши. Он скончался на месте. Никто из гражданских не пострадал. Дальше в эфире...

— Какой ужас... прямо в детском саду, — мама испуганно прижала ладонь к груди. — Слава богу, дети и эта девушка не пострадали. Ну и поделом этому мерзавцу, сам себя погубил.

— Ага, туда ему и дорога, — согласно кивнула Саю, возвращаясь к ужину. — Поскользнулся на ровном месте, дурак какой-то.

Лайт сидел неподвижно, плавно опустив глубокую тарелку на стол. В ушах звенело, но это был не страх. Это был чистый, пьянящий триумф.

«Поскользнулся... Всё именно так, как я и написал. Пленница цела, оперативники зажали его в угол, а Тетрадь безупречно подстроила физику падения под мой текст. Слово в слово. Кончина на месте».

Внутри Лайта всё пело от осознания собственной силы. Фантастическая книжка из окна оказалась реальным, самым смертоносным оружием в истории человечества. И теперь это оружие принадлежало ему.

— Мам, Саю, спасибо за ужин, я пойду к себе, — Лайт поднялся из-за стола, сохраняя идеальное, вежливое спокойствие. — Нужно закончить эссе по английскому.

— Да, конечно, дорогой, иди, — улыбнулась мама.

Лайт спокойно вышел из кухни, ровным шагом поднялся по лестнице, зашёл в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Повернув замок на два оборота, он сбросил маску примерного мальчика. На его лице расплылась хищная, безумная улыбка. Он быстрым шагом подошёл к рюкзаку и вытащил чёрную тетрадь.

«Я могу менять реальность. Я могу карать. Этот мир прогнил, но теперь у меня есть способ его очистить».

Десять человек за две недели. Все — от остановки сердца.

Для Лайта это быстро стало чем-то вроде привычной домашней работы. Приходишь вечером из школы, закрываешь комнату, включаешь телик или открываешь ноутбук со свежими новостями. Находишь имя какого-нибудь подонка, чей срок в тюрьме казался слишком смешным, сверяешь лицо и спокойно вписываешь в Тетрадь. Сорок секунд — и готово. В интернете уже вовсю шумели про «Киру» и божью кару, но в самой комнате Лайта ничего не менялось: всё так же пахло учебниками, на стуле висел рюкзак, а на столе остывал чай.

Лайт как раз дописывал имя очередного грабителя, когда сзади, прямо из угла, раздался низкий, хриплый голос:

— А ты времени зря не терял. Обычно люди пугаются и выкидывают Тетрадь в первый же день. А ты уже целый список накатал.

Лайт вздрогнул. Ручка съехала в сторону, чиркнув по бумаге. Он резко обернулся, едва не задев локтем лампу.

В углу, чуть ли не головой подпирая потолок, торчало огромное, тощее существо. Какая-то дикая помесь человека и летучей мыши: чёрный кожаный костюм, обрубки крыльев за спиной, огромные желтые глаза без век и застывшая ухмылка до самых ушей.

— Ты ещё кто такой? — Лайт инстинктивно отодвинул стул назад, но орать не стал — просто во все глаза уставился на незваного гостя.

— Меня зовут Рюк, — существо наклонило голову, и в тишине комнаты противно хрустнули его шейные позвонки. — И это моя Тетрадь. Можешь не дёргаться, твоя мать сюда не прибежит. Меня видишь и слышишь только ты — потому что ты первый коснулся Тетради на Земле.

Лайт перевёл дыхание. Сердце стучало как сумасшедшее, но в голове уже выстраивалась логика. Если перед ним чудовище из мифов, значит, блокнот точно работает по правилам.

— Пришёл забрать её назад? — спросил Лайт, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Рюк глухо и как-то натужно рассмеялся:

— Да на кой она мне? Я уронил её, потому что в нашем мире богов смерти скука смертная. Мы там целыми днями спим или в кости играем. Тоска. А Тетрадь теперь твоя по закону, раз уж ты её поднял. Так что делай что хочешь, я просто побуду рядом. Посмотрю, чем всё кончится.

Лайт посмотрел на исписанную страницу, потом снова на Рюка. Страх окончательно прошёл. Если бог смерти не против, значит, руки у него полностью развязаны.

— Ну, смотри, если интересно, — Лайт спокойно повернулся обратно к столу и закрыл Тетрадь. — Я собираюсь полностью очистить этот мир от мрази.

Рюк оскалился ещё шире, если это вообще было возможно, и его взгляд намертво прилип к тарелке на краю стола.

— Очищай, мне-то что... Слушай, Лайт, а вот эти красные круглые штуки у тебя на столе... Их называют яблоками, у нас все в труху превратились из-за засухи, а ваши вкусные и сочные, дай яблоко.

— А мне что будет с того, что ты яблоко съешь моё? — прищурился Лайт.

Рюк глухо хмыкнул и пожал длинными костлявыми плечами:

— Ну... у тебя тетрадь уже есть. Хотя, если ты будешь давать мне больше яблок... или угощать почаще... Мы могли бы договориться о кое-чём интересном.

Штаб-квартира L представляла собой крепость из экранов, серверов и гудящей вентиляции. Детектив привычно сидел в кресле, подтянув колени к подбородку. Автоматические двери с шипением разъехались. L не обернулся. Его голос прозвучал непривычно ровно и отстраненно:— Ватари. Ты задержался на четырнадцать минут. Надеюсь, задержка обоснована?

Однако шагов было четверо. L замер. Его пальцы перестали барабанить по клавишам. Он медленно развернул кресло. Рядом со стариком стоял маленький мальчик с неестественно белыми волосами, безучастно перебирающий в руках деталь конструктора.Глаза L сузились. Взгляд стал ледяным.

— Ватари, — произнес он, игнорируя ребенка. — Его присутствие здесь нарушает протокол безопасности «Омега». Зачем ты привёз Ниара?Ватари оставался невозмутим, лишь поправил очки.

— По тесту «Scorpions» в Марселе он выдал стопроцентную раскрываемость, L. Его аналитический потенциал растет слишком быстро для условий приюта. Я счел, что риски изоляции уступают выгоде от его интеграции в штаб. L тяжело вздохнул, сильнее прижимая колени к подбородку. Он долго в упор рассматривал мальчика. Ниар даже не поднял головы, продолжая выстраивать пирамиду из деталей прямо на полу.

— Твоя интеграция — ошибка, Ниар, — сухо сказал L. — Но раз Ватари поручился за тебя, я дам тебе один шанс. Твой терминал — крайний справа. Доступ к архивам Интерпола заблокирован. Если твои файлы пересекутся с моими хотя бы на один байт — ты вернешься в Марсель в ту же секунду. Ниар наконец поднял глаза — такие же пустые и расчетливые, как у самого L.

— Мне не нужны ваши файлы, L, — тихо, но твердо ответил мальчик. — У меня есть свои маркеры.

Он молча прошел к свободному монитору. L с секунду смотрел ему в спину, оценивая угрозу, а затем молча отвернулся к экранам. Надвигалось нечто крупное, и оба они это уже предчувствовали.

Штаб-квартира L представляла собой крепость из экранов, серверов и гудящей вентиляции. Детектив привычно сидел в кресле, подтянув колени к подбородку. Автоматические двери с шипением разъехались. L не обернулся. Его голос прозвучал непривычно ровно и отстраненно:— Ватари. Ты задержался на четырнадцать минут. Надеюсь, задержка обоснована?

Однако шагов было четверо. L замер. Его пальцы перестали барабанить по клавишам. Он медленно развернул кресло. Рядом со стариком стоял маленький мальчик с неестественно белыми волосами, безучастно перебирающий в руках деталь конструктора.Глаза L сузились. Взгляд стал ледяным.

— Ватари, — произнес он, игнорируя ребенка. — Его присутствие здесь нарушает протокол безопасности «Омега». Зачем ты привёз Ниара?Ватари оставался невозмутим, лишь поправил очки.

— По тесту «Scorpions» в Марселе он выдал стопроцентную раскрываемость, L. Его аналитический потенциал растет слишком быстро для условий приюта. Я счел, что риски изоляции уступают выгоде от его интеграции в штаб. L тяжело вздохнул, сильнее прижимая колени к подбородку. Он долго в упор рассматривал мальчика. Ниар даже не поднял головы, продолжая выстраивать пирамиду из деталей прямо на полу.

— Твоя интеграция — ошибка, Ниар, — сухо сказал L. — Но раз Ватари поручился за тебя, я дам тебе один шанс. Твой терминал — крайний справа. Доступ к архивам Интерпола заблокирован. Если твои файлы пересекутся с моими хотя бы на один байт — ты вернешься в Марсель в ту же секунду. Ниар наконец поднял глаза — такие же пустые и расчетливые, как у самого L.

— Мне не нужны ваши файлы, L, — тихо, но твердо ответил мальчик. — У меня есть свои маркеры.

Он молча прошел к свободному монитору. L с секунду смотрел ему в спину, оценивая угрозу, а затем молча отвернулся к экранам. Надвигалось нечто крупное, и оба они это уже предчувствовали.

На следующий день отец вернулся домой непривычно поздно. Его лицо осунулось от усталости, а в глазах читалась тяжёлая тревога. Лайт спокойно сидел в гостиной, делая вид, что полностью поглощён повторением школьного материала.

Отец тяжело опустился на диван, снял пиджак и посмотрел на сына.

— Лайт, — негромко позвал он. — Отвлекись на пару минут. Это серьёзно.

Лайт аккуратно закрыл учебник и повернулся к отцу с идеальным выражением вежливого внимания.

— Что-то случилось на работе, пап?

— В полиции сейчас творится хаос, — вздохнул он, потирая переносицу. — Появился некто... СМИ уже называют его «Кира». Человек, способный вызывать сердечные приступы на расстоянии. И самое страшное — международный детектив L вместе со своим аналитическим центром доказал, что этот убийца находится здесь, у нас. В регионе Канто.

Лайт едва заметно сжал пальцы под столом, но его лицо оставалось абсолютно спокойным.

— В Канто? Но как они это узнали?

— Детали расследования засекречены, к ним имеет доступ только высший офицерский состав, — ответил отец, строго взглянув на сына. — Я говорю тебе это только ради одного. Лайт, ты должен быть предельно осторожен. Возвращайся из библиотеки засветло. Этот Кира... мы не знаем его мотивов и того, как он выбирает цели. Береги себя.

— Хорошо, пап. Я буду осторожен, обещаю, — мягко улыбнулся Лайт.

Но внутри него всё похолодело. «Они вычислили Канто за один день? Но как? Значит, L действительно опасен. Информация уходит из самого штаба».

Поднявшись в свою комнату, Лайт запер дверь и сел за стол. Очевидный вывод напросился сам собой: L сопоставил время смертей с графиком выхода новостей. Раз так, оставлять прежний ритм нельзя.

Лайт открыл Тетрадь смерти. Теперь он решил полностью запутать следствие. Он изменил график: записал несколько имён прямо во время школьных уроков, затем настроил время смерти на глубокую ночь, а оставшихся распределил на раннее утро, перед самыми занятиями. Такой рваный темп должен был показать L, что убийца — это человек со свободным графиком, возможно, безработный или тот, кто не привязан к рамкам учебного дня.

Два дня спустя. Штаб-квартира L.

На экранах L и Ниара обновлялись графики новой волны смертей. Вся стройная система, которую они выстроили в прошлой главе, оказалась разбита. Преступники теперь гибли в самое непредсказуемое время: в четыре часа утра, в полдень, посреди ночи.

Ниар лениво крутил в руках кубик Рубика, всматриваясь в новые точки на мониторе.

— Ритм изменился, — ровно произнёс мальчик. — Субъект подстроился под наш анализ.

L, сидевший в своей привычной позе с ногами на кресле, медленно поднёс к губам чашку чая. Его взгляд был прикован к графе «Время фиксации смерти».

— Нет, Ниар. Это не просто изменение ритма. Это прямой ответ на наши действия, — протянул L, и его голос прозвучал опасно спокойно. — Обнаружение региона Канто обсуждалось на абсолютно закрытом заседании с руководством японской полиции. Доступа в сеть не было. Это значит... среди старших офицеров, имеющих доступ к материалам дела, есть информатор Киры. Или Кира — это кто-то из их близких, кто имеет доступ к разговорам. Под подозрением большой круг высокопоставленных чинов.

L опустил чашку и едва заметно прищурился.

— Но Кира совершил критическую ошибку. Посмотри на этот новый график. Убийства во время уроков, посреди ночи и рано утром... Он пытается доказать нам, что у него куча свободного времени. Он утрирует. Человек, у которого действительно свободный график, продолжал бы убивать равномерно. Тот же, кто судорожно пытается доказать обратное — зажат в рамки.

Ниар перевёл взгляд на L и тихо закончил мысль:

— Школьник. Или студент. Ему приходится подстраивать Тетрадь под перемены и домашние задания, а ночными убийствами он пытается сбить нас со следу.

— Именно, — кивнул L, его пальцы быстро застучали по клавиатуре. — Мы зажимаем его в угол, и от этого он начинает действовать импульсивно. Теперь мы знаем на сто процентов: Кира находится в Канто, связан с кем-то из высших чинов полиции, и он — учащийся. Осталось выяснить, как его зовут.

Ниар взял одну из своих резиновых фигурок и поставил её прямо в центр карты Канто.

— Раз под подозрением семьи высших чинов полиции, расследовать это силами местных органов власти нельзя, — тихо заметил мальчик, накручивая белую прядь волос на палец. — Японская полиция не сможет беспристрастно следить за своими же коллегами и детьми. Произойдёт новая утечка.

— Абсолютно верно... — протяжно ответил L, отправляя в рот очередную сладость. — Нам нужен внешний инструмент. Кто-то, кто не подчиняется японскому руководству и не вызовет подозрений у внутреннего информатора Киры.

L развернул один из боковых мониторов, на котором высветился зашифрованный канал связи с Вашингтоном.

— Ватари, задействуй наши связи в Штатах. Мы тайно направим в Японию группу агентов ФБР. Их задача — установить скрытое наблюдение за всеми семьями сотрудников японского полицейского агентства, имевших доступ к первому отчёту. Пусть проверяют каждый их шаг: от распорядка дня до истории просмотров в сети.

Ниар слегка ухмыльнулся, глядя на экран.

— Если Кира действительно среди них, его идеальный график примерного учащегося под круглосуточным наблюдением ФБР быстро даст трещину.

L медленно опустил пустую чашку на блюдце, и его глаза хищно блеснули в полумраке штаб-квартиры.

— Игра начнётся, и у меня есть одна идея, как убедиться на все 100, что он в Канто прежде чем задействовать ФБР.

В штаб-квартире L подготовка к новой операции шла в режиме полной секретности. Величайший детектив сам выстроил эту ловушку от начала и до конца, превратив её в наглядный урок. Ниар сидел на коврике чуть поодаль, безучастно перебирая детали конструктора, но его пустые, расчётливые глаза внимательно фиксировали каждое действие напарника. Мальчик внешне оставался абсолютно спокоен, но внутри него зрело глухое, тщательно подавляемое чувство — он отчаянно завидовал масштабу мышления L. Ему хотелось самому вести эту игру, а не просто сидеть на полу в роли прилежного ученика, запертого в тени чужого исполина.

— Ватари, настраивай спутниковый сигнал, — распорядился L, сильнее поджимая колени к подбородку. — Передача должна идти исключительно по локальным телеканалам и интернет-провайдерам региона Канто. Посмотрим, как наш убийца отреагирует на прямую угрозу. Если Тэйлор умрёт, мы получим абсолютное, стопроцентное подтверждение его геолокации.

— Всё готово, L, — ответил Ватари, вводя финальные команды шифрования. — Линд Л. Тэйлор в студии.

На одном из мониторов появилось изображение мужчины в строгом костюме. Заключенный, приговоренный к смертной казни, согласился выступить в качестве живой приманки. На заставке перед ним вывели огромную готическую букву «L». Настоящий детектив лично срежиссировал этот блеф, выверив каждую строчку текста для Тэйлора, чтобы нанести точечный удар по эго Киры и заставить его совершить глупую, импульсивную ошибку.

В этот же вечер Лайт сидел в своей комнате. Рюк лениво парил под потолком, подбрасывая в воздух очередное яблоко. Лайт читал учебник, но краем глаза следил за небольшим монитором, где транслировались вечерние новости.

Вдруг эфир прервался. Экран потемнел, и на нем появилась белая буква «L». Через секунду кадр сменился, и в эфире появился мужчина средних лет.

— Я — человек, известный всему миру под именем L, — твердо и уверенно, точно по написанному сценарию, произнес мужчина. — Кира, то, что ты делаешь — это не правосудие. Ты обычный, трусливый преступник, который возомнил себя богом. И мы поймаем тебя. Если ты сейчас слышишь меня и можешь убивать на расстоянии — попробуй убить меня! Ну же! Брось мне вызов!

Рюк на заднем плане шумно вонзил зубы в яблоко и хмыкнул:

— О-о, Лайт, глянь. Кажется, тебе бросают вызов в прямом эфире. Запишешь его?

Лайт медленно опустил ручку на стол. Его глаза сузились, превратившись в две холодные щели. Он внимательно вглядывался в лицо человека на экране. Рука инстинктивно потянулась к краю Тетради смерти, но в последний момент Лайт замер.

*«Стоп. Что-то не так»*, — пронеслось в голове Лайта.

Он вспомнил вчерашний разговор с отцом. Полиция только вчера пришла к выводу, что Кира в Канто. И сегодня же появляется сам L, устраивая дешевое шоу с провокацией? Тот великий детектив, о котором рассказывал отец, никогда не стал бы действовать так топорно и глупо, подставляя свое лицо под удар.

*«Это ловушка. Если они догадались про Канто по времени выхода новостей, то этот эфир... они могли пустить его только здесь. Этот "L" ждет, что я импульсивно запишу его имя, чтобы подтвердить их догадку. Они проверяют, в Канто я или нет. Это просто блеф»*.

Лайт убрал руку от Тетради и откинулся на спинку стула, на его губах заиграла холодная, торжествующая ухмылка.

— Не в этот раз, L, — тихо прошептал Лайт. — Ты недооцениваешь меня. Я не двину пальцем. И твой спектакль закончится ничем.

Прошла минута. Затем две. Мужчина на экране продолжал говорить, но его уверенность начала таять. Голос становился все менее уверенным, Тэйлор поглядывал куда-то за кадр, явно не понимая, почему он все еще жив. Эфир длился еще пять минут, после чего трансляция просто прервалась, вернувшись к обычной рекламе.

В штаб-квартире L повисла тяжелая, гнетущая тишина. Линд Л. Тэйлор на экране остался жив. Ловля на живца провалилась.

Ниар медленно перевёл взгляд с монитора на L. Мальчик молча зафиксировал этот результат. Он увидел, что даже идеальный, просчитанный план его кумира может дать осечку, если столкнется с по-настоящему сильным интеллектом. Чувство скрытой зависти внутри Ниара на секунду сменилось ледяным аналитическим азартом — враг оказался куда опаснее, чем они оба предполагали.

L медленно повернул голову к экрану, на его лице появилась странная, мрачная ухмылка.

— Кира умнее, чем я думал, — негромко протянул L, и в его голосе прозвучало искреннее, опасное уважение к разуму противника. — Он полностью просчитал этот шаг. Он понял, что это проверка, и у него хватило хладнокровия сдержать свое эго. Фальшивый пьедестал его не обманул.

Ниар наконец нарушил молчание, тихо добавив со своего места на полу:

— Он не просто умён. Он не принимает необдуманных решений под влиянием эмоций. Это сужает круг психологических типов. Наш субъект прагматичен.

L нажал на кнопку внутренней связи, и на центральном экране снова загорелась одинокая готическая буква.

— Ватари. Время ловушек вышло, — сухо отрезал L. — Наш противник не делает глупых ошибок. Пора подключать ФБР. Пусть агенты начинали тотальную, круглосуточную слежку за всеми подозреваемыми семьями в Канто. Теперь мы играем по-крупному.

Вечернее солнце лениво уходило за горизонт, окрашивая комнату Лайта в багровые тона. Сам парень сидел за столом, подперев подбородок рукой, и задумчиво крутил в пальцах спелое, глянцево-красное яблоко.

В углу комнаты, скорчившись в своей неестественной позе, сидел Рюк. Его огромные желтые глаза без век были намертво прикованы к фрукту, а из приоткрытого рта с острыми зубами едва ли не капала слюна. За последние дни у бога смерти началась настоящая ломка — без сочных земных яблок его тело буквально выворачивало наизнанку.

Лайт перевёл взгляд с окна на чудовище и хитро прищурился. Время пришло.

— Рюк, помнишь, ты говорил, что окажешь мне услугу за яблоки? За много яблок?

Рюк встрепенулся, его длинные костлявые пальцы судорожно сжались, а шейные позвонки противно хрустнули.

— Да... припоминаю, — прохрипел бог смерти, облизываясь синим языком. — Но уговор такой: плод вперёд. И учти, Лайт, я не буду перечить правилам Тетради. Убивать за тебя я не стану.

— Мне это и не нужно, — спокойно ответил Лайт. — Лови.

Он точным движением подбросил яблоко в воздух, а следом достал из пакета у стола ещё четыре штуки и запустил их одну за другой. Рюк среагировал мгновенно, с поразительной для его огромного тела скоростью. Он заглотил все пять красных яблок прямо на лету, даже не пережевывая. На его морде расплылась блаженная, безумная ухмылка.

— Так вот, — Лайт посерьёзнел, его голос стал тише. — Мне нужно, чтобы ты проверил округу на слеж...

Договорить он не успел. В комнате поднялся легкий порыв ветра, зашуршали занавески, а Рюка уже и след простыл. Он просто растворился в воздухе, пройдя сквозь стену дома.

Лайт остался сидеть в тишине. Ожидание давило на мозг. Отец предупреждал, что полиция и L ищут зацепки, и Лайт понимал, что за его семьёй могут начать наблюдать в любой момент. Каждая минута отсутствия бога смерти казалась вечностью.

Внезапно огромная тень со свистом соткалась прямо из стены. Рюк вернулся, его ухмылка стала ещё шире, а в глазах горел азарт.

— Ну, Лайт, ты как в воду глядел, — хмыкнул Рюк, зависая под потолком. — В паре кварталов отсюда, на перекрёстке, стоит неприметная серая машина. В ней сидит иностранец — агент ФБР по имени Рэй Пембер. Сидит с биноклем, высматривает твои окна. Прибыл недавно, так что твои летающие по комнате яблоки он, к счастью для тебя, заметить ещё не успел.

Лайт резко выпрямился в кресле. Внутри всё похолодело, но разум тут же включился в работу, просчитывая варианты. ФБР. Значит, L всё-таки прислал ищеек из Америки, как и боялся отец. Наблюдение уже началось.

Но тут Лайт поймал себя на одной странной мысли. Он медленно повернул голову к богу смерти.

— Погоди, Рюк... А разве ты можешь называть мне чужие имена? Разве это не против правил вашего мира? Ты ведь не должен помогать мне устранять цели.

Рюк замер, а затем глухо, натужно рассмеялся, обхватив себя длинными руками за плечи:

— Ха-ха-ха! Подловил ты меня, Лайт, подловил на слабость мою яблочную! — существо опустилось на пол, заглядывая парню прямо в лицо. — Ну и что с того, что я назвал имя? Ну, зовут его Рэй Пембер. А толку-то? Лица ты его всё равно не знаешь, в лицо ты его не видел. Так что записать его в свою Тетрадочку ты прямо сейчас не сможешь. Правила не нарушены, а должок за яблоки я вернул.

Лайт медленно опустил взгляд на закрытую чёрную тетрадь, лежащую на столе. На его губах появилась едва заметная, холодная усмешка.

«Лица я не знаю... Пока не знаю, Рюк. Но ты только что дал мне в руки идеальное оружие против ФБР. Теперь у меня есть его имя. Осталось сделать так, чтобы этот Рэй Пембер сам показал мне своё лицо».

Рэй Пембер устало потер переносицу, не выпуская из рук тяжелый армейский бинокль. Салон серого седана насквозь пропитался запахом остывшего фаст-фуда и горького кофе. Агент ФБР находился в Японии уже третий день, и задание, полученное из Вашингтонского штаба под грифом строжайшей секретности, начинало казаться ему пустой тратой времени.

В его списке значилась семья Ягами. Глава семейства — Соитиро Ягами, высокопоставленный офицер полиции, человек безупречной чести. Его сын, Лайт Ягами — лучший ученик префектуры, гордость школы и, судя по досье, идеальный кандидат в преемники своего отца.

Рэй снова прильнул к окулярам. В окне второго этажа было видно, как Лайт спокойно сидит за столом, переворачивая страницы толстого справочника. Никаких подозрительных звонков, никаких признаков того, что этот парень — безжалостный Кира, держащий в страхе весь мир.

«Это просто подросток, — подумал Рэй, делая пометку в электронном блокноте. — Идеальный, собранный, но всего лишь ребенок. L перестраховывается. Не может Кира быть сыном одного из тех, кто возглавляет расследование».

Чего Рэй Пембер не мог видеть через свой бинокль, так это огромную, уродливую фигуру бога смерти, которая парила прямо за его спиной на заднем сиденье автомобиля. Рюк с любопытством разглядывал затылок агента, а затем сквозь стекло уставился на Лайта, стоявшего у окна своего дома, и беззвучно захихикал.

Тем временем в комнате Лайта атмосфера была раскалена до предела, несмотря на внешнее спокойствие парня. Лайт аккуратно перевернул страницу, делая вид, что полностью поглощен подготовкой к экзаменам. Но его мысли были заняты совершенно другим.

*«Рэй Пембер. Агент ФБР. Ты думаешь, что ведешь охоту, но ты уже в ловушке. Я знаю твое имя»*.

Лайт понимал: действовать импульсивно нельзя. Если Рэй Пембер сейчас внезапно умрет от сердечного приступа, L мгновенно поймет, что Кира находится среди тех, за кем следил именно этот агент. Круг подозреваемых сузится от сотен семей до одной конкретной группы.

*«Мне нельзя избавляться от него сейчас. Рэй Пембер — мой идеальный козырь на будущее. Пока он жив и считает меня невиновным, его отчеты будут щитом для меня перед L. Но козырь должен быть полным. Мне нужно его лицо»*.

Лайт плавно поднялся со стула, потянулся и подошел к шкафу, чтобы сменить школьную форму на повседневную одежду. Завтра были выходные. Лайт уже знал, что поедет в город на метро, и у него созрел гениальный, хладнокровный план.

— Рюк, — не оборачиваясь, тихо позвал Лайт. — Завтра этот агент последует за мной. Мне нужно, чтобы в метро ты летел прямо перед ним. Как только мы будем подходить к турникетам на выход, подай мне знак. Займи такое положение, чтобы Рэй Пембер оказался прямо зажатым в потоке людей за мной.

Рюк, вернувшийся в комнату, завис под потолком и оскалился в своей привычной манере:

— О-о, Лайт, ты задумал что-то интересное? Хочешь столкнуться с ним «случайно»?

— Именно, — холодная улыбка скользнула по лицу Лайта. — На выходе из метро всегда давка. Если я резко остановлюсь в узком проходе, ему придется врезаться в меня или попросить пройти. Он будет вынужден заговорить, а значит — поднимет голову и покажет мне свое лицо. Дело будет в шляпе.

На следующий день план Лайта работал как швейцарские часы. Рэй Пембер, держась на безопасном расстоянии, следовал за парнем до самой станции. Когда Лайт зашел в вагон, агент затерялся в толпе на противоположном конце платформы, не сводя глаз со своей цели.

Поезд громыхал по рельсам, приближаясь к центральной станции Канто. Народу в вагонах становилось всё больше.

Лайт спокойно стоял у дверей, держась за поручень. Прямо над головой Рэя Пембера, невидимый для человеческих глаз, кружил Рюк. Бог смерти строил рожи, забавляясь ситуацией, но четко выполнял свою часть сделки.

Когда поезд остановился и двери распахнулись, плотная стена людей хлынула наружу, устремляясь к эскалаторам и узким переходам к турникетам. Лайт шел ровным, уверенным шагом. Рюк летел чуть позади него, удерживая в поле зрения Рэя Пембера, который осторожно следовал за объектом слежки, затерявшись в людском потоке.

Вот и финишная прямая — длинный, зажатый с двух сторон бетонными стенами коридор, ведущий к выходу в город. Плотность толпы здесь была максимальной. Люди двигались единым, тяжелым массивом. Рюк резко спикировал вниз и завис прямо перед идущим впереди Рэем Пембером. Бог смерти обернулся к Лайту и победно оскалился, растопырив три длинных костлявых пальца. Три метра. Затем два. Один.

В ту же секунду идущий впереди поток людей на мгновение затормозил перед сужением прохода у турникетов. Рэй Пембер, шедший чуть впереди Лайта по параллельной траектории, инстинктивно сместился вправо и замер, пропуская женщину с тяжелыми сумками. Толпа сзади тут же напирала, и Лайт, просчитав секунды по знакам Рюка, намеренно сделал шаг вперед, оказавшись заблокированным прямо за широкой спиной агента ФБР.

Рэй стоял неподвижно, надежно перекрывая единственный свободный просвет к выходу. Вокруг них ворчали и протискивались пассажиры, создавая глухую давку. Лайту больше ничего не оставалось, кроме как безупречно отыграть свою роль. Он слегка подался вперед.

— Простите, — мягко, с идеальной вежливостью японского школьника произнес Лайт, коснувшись плеча мужчины. — Позвольте пройти.

Рэй Пембер вздрогнул от неожиданности. Услышав за спиной голос объекта, за которым он следил, агент ФБР инстинктивно нарушил главное правило наружного наблюдения — он резко обернулся на звук.

Его суровое лицо с четко очерченными чертами, глубоко посаженными темными глазами и короткой стрижкой на секунду оказалось в паре десятков сантиметров от Лайта. Взгляд Рэя мазнул по лицу парня, в нем отразилось мимолетное замешательство взрослого, который случайно загородил дорогу подростку.

— О, извини, — негромко, с легким иностранным акцентом ответил Рэй Пембер и быстро отступил в сторону, вжимаясь в стену коридора.

— Спасибо большое! — Лайт вежливо склонил голову в коротком поклоне и скользнул мимо него вперед, к турникетам.

Рэй Пембер подождал пару секунд и двинулся следом, уверенный, что слежка не раскрыта, а этот короткий диалог в переполненном токийском метро был лишь досадной случайностью.

Выйдя на залитую солнцем улицу, Лайт смешался с толпой и на секунду замедлил шаг. На его губах заиграла хищная, торжествующая ухмылка. Глаза бешено блеснули. В его разуме, словно выжженное клеймо, теперь отпечаталось это лицо.

«Рэй Пембер, — мысленно произнес Лайт, глядя перед собой. — Твое лицо и твое имя теперь у меня. Ты думаешь, что контролируешь меня, но отныне ты — мой идеальный туз в рукаве, которого я разыграю в самый нужный момент. Ты мой щит перед L. Игра только начинается».

Всю следующую неделю Лайт Ягами посвятил созданию своего нового, «очеловеченного» образа. Он понимал, что идеальный до тошноты подросток, который только и делает, что учится, рано или поздно вызовет у L подозрения. Абсолютная безупречность — это тоже улика.

Переход должен был быть плавным, естественным. На переменах между уроками Лайт теперь не сидел за учебниками, а демонстративно залипал в телефоне, списывая это на обычную подростковую лень. На самом же деле его взгляд сканировал скрытые новостные ленты. Тетрадь Смерти была надежно спрятана, но Лайт умудрялся выписывать имена преступников на обрывки листов прямо во время скучных лекций, пряча их под рукавом школьного пиджака.

Чтобы окончательно разрушить образ «святоши», Лайт начал курить. Сначала он просто крутил в руках пачку сигарет на заднем дворе школы, зная, что Рэй Пембер фиксирует каждый шаг. Через пару дней он уже уверенно затягивался, стоя у входа в недорогое молодежное кафе. К сигаретам добавились шумные тусовки, рок-концерты в душных клубах и поздние прогулки с одноклассниками, на которые раньше Лайт никогда бы не согласился.

Для внешнего мира он превращался в обычного парня, который немного устал от завышенных ожиданий родителей и решил глотнуть свободы. Но под этой маской скрывался холодный расчет. Сидя в углу грохочущего клуба, Лайт незаметно заполнял именами клочки бумаги, а по возвращении домой Рюк, давясь от хохота, наблюдал, как его подопечный переносит их в Тетрадь, сохраняя прежний темп казней.

Спустя неделю такой ювелирной игры Рэй Пембер сдался. В его финальном отчете Лайт Ягами фигурировал как «обычный способный парень, переживающий легкий подростковый кризис». Агент ФБР проверил еще две семьи из своего списка и, не найдя ни единой зацепки, спешно покинул Японию, улетев обратно в Америку.

Вечером того же дня Соитиро Ягами вернулся домой непривычно рано. Его лицо выглядело уставшим, но в глазах читалось странное облегчение. За ужином он подозвал Лайта к себе.

— Лайт, похоже, этот кошмар скоро закончится, — негромко сказал отец, наливая себе чай. — Сегодня L связался со штабом. Он признал, что расследование зашло в тупик. ФБР умывает руки и отзывает своих людей. L сказал, что у него больше нет зацепок в Японии, и он прекращает активные поиски Киры среди гражданских. Мы переключаемся на проверку старых баз данных Интерпола.

Лайт сочувственно кивнул, изображая искреннюю радость за отца:

— Это отличные новости, пап. Значит, полиция сможет немного перевести дух.

Но стоило Лайту закрыть за собой дверь собственной комнаты, как вежливая улыбка мгновенно испарилась с его лица. Он швырнул сумку на стул и глухо рассмеялся.

— Какой дешевый трюк, L... — прошептал Лайт, доставая из кармана сигарету и щелкая зажигалкой. — Ты думаешь, я куплюсь на это? «L умывает руки»? Смешно. Это стопроцентный байт на ошибку. Ты ждешь, что Кира расслабится, решит, что победил, и совершит глупость.

Слежка не прекратилась. Лайт кожей ощущал, что капкан все еще взведен. L просто сменил тактику: вместо иностранца из ФБР, который слишком выделялся в Токио, за ним теперь следил японец — местный детектив, растворявшийся в толпе как тень.

Прошел еще месяц. В секретном бункере L Ниар лениво перебирал распечатки новых отчетов. Его лицо выражало крайнюю степень озадаченности.

Новый японский филер работал безупречно, но его рапорты по объекту «Лайт Ягами» мало чем отличались от записей Рэя Пембера. Лайт продолжал курить — даже чуть больше, чем месяц назад. Количество тусовок и ночных прогулок оставалось стабильным — парень не пустился во все тяжкие, а просто удерживал взятый «бунтарский» темп. Единственным реальным изменением стало то, что его средний балл на пробных экзаменах слегка просел — всего на пару десятых числа, что было абсолютно логично для подростка, начавшего отвлекаться на сигареты и друзей.

При этом Кира продолжал убивать. Преступники гибли от сердечных приступов с той же пугающей регулярностью, но никакой связи с графиком Лайта обнаружить не удавалось.

L сидел на корточках перед мониторами, задумчиво перебирая пальцами. На экранах перед ним мелькали десятки отчетов.

— Это не просто тупик, Ниар, — негромко произнес великий детектив. — Это болото. Из пятидесяти проверенных нами семей чинов правопорядка подозрительными кажутся абсолютно все. Сын генерала Китамуры сидит на сильных антидепрессантах и не выходит из темной комнаты. Племянник начальника отдела кадров задолжал якудза и тайно крадет вещи из дома. Дочь помощника комиссара устроила попытку суицида. На их фоне Лайт Ягами, который просто начал курить и просел в учебе на пару десятых балла — это образец ментального здоровья.

Ниар замер, убирая руку от растрепанных белых волос, и посмотрел на груду папок на полу.

— Значит, визуальный анализ человеческого поведения бесполезен, — тихо заключил мальчик. — Мы ищем Киру, а находим обычные подростковые кризисы и депрессию. Кира прагматичен, он не будет плакать в углу. Он может быть любым из них. Или ни одним.

— Именно, — кивнул L, отправляя в рот кубик сахара. — Слежка по головам себя исчерпала. Кира переиграл нас на этом поле, растворившись среди чужих человеческих пороков. Мы меняем приоритеты. Хватит заглядывать в окна и считать чужие сигареты. Наш новый приоритет — цифровые каналы. Как именно Кира узнает имена тех преступников, которых нет в открытом доступе? Ватари, перенаправь аналитическую группу на мониторинг закрытых баз данных полиции Канто. Мы поймаем его не на улице, а в сети.

Прошел месяц с тех пор, как L официально снял слежку с подозреваемых семей. Для Лайта этот месяц тянулся серо и монотонно. Чтобы не вызывать подозрений у скрытых аналитиков, он действовал предельно осторожно: совершал мелкие, незначительные убийства, карая преступников средней руки и тщательно маскируя графики под свой новый образ курящего студента-тусовщика.

Но эта рутина душила его. Великий разум требовал масштабного хода.

Лайт сидел за столом, лениво крутя в пальцах сигарету, как вдруг его взгляд упал на настенный календарь. Воспоминание годовалой давности яркой вспышкой озарило сознание. Экран телефона, давка в переходе метро, испуганное извинение и лицо... лицо агента ФБР, четко запечатленное в памяти.

*«Рэй Пембер»*, — хищно улыбнулся Лайт. Время пришло. Пора достать из рукава запылившийся козырь.

Достав Тетрадь Смерти из потайного двойного дна стола, Лайт открыл чистую страницу. Его почерк был стремительным, но идеально ровным.

> Рэй Пембер

> Время смерти:Через один час после внесения записи.

> Причина смерти:Остановка сердца.

> Обстоятельства:За час до кончины объект заходит в интернет со своего персонального компьютера и запускает публичную видеотрансляцию на весь мир. В течение сорока минут он монотонно и четко сливает в сеть все известные ему данные: информацию о себе, внутреннюю структуру ФБР, протоколы работы, а также раскрывает всё, что ему известно о личностях L и Ниара. По истечении часа объект мгновенно умирает от сердечного приступа.

>

Лайт захлопнул Тетрадку. План был монументальным: сокрушить репутацию ФБР и выставить секретных детективов на всеобщее обозрение.

Однако час спустя, когда Лайт с замиранием сердца включил трансляцию Пембера, его торжество быстро сменилось глухим раздражением. Рэй действительно послушно сливал информацию, но... L и Ниар перестраховались даже перед своими агентами. Всё, что знал Пембер об L — это искаженный голос через ноутбук и буква «L» на экране. А о Ниаре он и вовсе ведал лишь как о «мальчике-аналитике из приюта». Ни настоящих имен, ни адресов бункеров, ни лиц.

Удар пришелся по воде. Да, главные враги Киры остались невредимы, но последствия для расследования оказались сокрушительными. Публичный слив секретных протоколов вызвал грандиозный международный скандал. Взбешенное руководство ФБР, стремясь замять позор и переложить вину, официально заявило, что действия L подставили их агентов под удар. Буквально через пару часов после смерти Рэя Пембера Вашингтон полностью обрубил финансирование L и заморозил все его совместные счета с американскими спецслужбами.

В секретном штабе L сидел, упершись подбородком в колени. На соседнем мониторе крутилась запись предсмертного стрима Рэя Пембера, а на главном экране мигало уведомление о блокировке правительственных грантов США.

— Пембер не знал ничего важного о нас, — монотонно произнес L. — Но Кира заставил его говорить. Он лишил нас поддержки ФБР и урезал наши бюджеты. Это значит, что Кира знает Пембера в лицо. Откуда?

Ниар, сидевший на полу, лениво листал старые логи слежки.

— Рэй Пембер проверял всего три семьи перед тем, как уехать. Семью Китамура, семью Оота и семью Ягами. Кира — среди них. Ему нужен был хаос, чтобы лишить нас ресурсов и отвлечь.

L медленно поднял голову.

— Нам нужен свежий взгляд. Люди со стороны, которые не погрязли в этой рутине, но имеют высокий интеллект. Семья Ягами... Сын Соитиро, Лайт Ягами. Лучший студент Японии. Ватари, свяжись с заместителем Ягами. Пригласи их.

Соитиро Ягами влетел в дом бледный, с трясущимися руками. На ходу снимая пиджак, он ворвался в комнату сына.

— Лайт! — в голосе отца стоял неподдельный страх. — Ситуация критическая. L... он только что связался со мной. Из-за инцидента с агентом ФБР и прекращения финансирования со стороны Штатов, он вынужден действовать жестче. Он хочет привлечь к расследованию детей высших офицеров. Ему нужен «свежий взгляд» молодых умов. Он требует, чтобы ты поехал со мной прямо сейчас на закрытую беседу.

Лайт сохранил абсолютное спокойствие, хотя внутри него всё похолодело.

«Байт на ошибку продолжается. Он подозревает меня».

— Хорошо, пап. Не волнуйся, сейчас только соберусь, переоденусь, — мягко ответил Лайт.

Как только отец закрыл дверь, Лайт бросился к Тетради. Действовать нужно было радикально. Он вырвал из Тетради крошечный кусочек бумаги и аккуратно вклеил его в свою обычную школьную записную книжку, прямо посреди заметок по экономике. Затем он взял ручку и поверх этого кусочка размашисто нарисовал самый уродливый, блевотный и кривой рисунок в своей жизни — какую-то мерзкую, карикатурную харю, на которую тошно было даже смотреть. Любой, кто открыл бы блокнот, захотел бы поморщиться и поскорее закрыть страницу.

Запихнув блокнот глубоко внутрь перьевой подушки, Лайт закрыл глаза.

— Рюк. Я отказываюсь от прав на Тетрадь Смерти.

В ту же секунду его взгляд стал чистым, слегка растерянным, а из памяти мгновенно стерлись воспоминания о богах смерти, убийствах и собственном величии. Лайт Ягами снова стал просто умным, немного уставшим 19-летним студентом, который курил сигареты и иногда ходил на концерты.

— Лайт, ты готов? — позвал из коридора отец.

— Да, пап, иду, — отозвался юноша, поправляя воротник куртки.

В изолированном зале главного полицейского участка Токио за длинным столом сидели четверо парней — сыновья высокопоставленных копов. Лайт сидел с краю, безучастно глядя на экран ноутбука, с которого через искажатель голоса говорил L. Рядом на стуле, неестественно подогнув под себя ноги, сидел странный бледный парень с растрепанными волосами, назвавшийся Рюдзаки.

— Расследование зашло в тупик, — раздался механический голос из динамиков. — Нам нужны новые взгляды. Что вы думаете о мотивах Киры и его методах?

Парни начали неуверенно переглядываться. Кто-то мямлил про божественный комплекс, кто-то про месть. Когда очередь дошла до Лайта, он устало вздохнул, достал из кармана пачку сигарет, но, вспомнив, где находится, убрал её обратно.

— Я не знаю наверняка, — сухо произнес «чистый» Лайт. — Но, судя по масштабам и тому, как синхронно умирают люди, возможно, Кира — это не один человек. Возможно, это синдикат. Нет... гипнотический синдикат. Какая-то секта, использующая массовый психоз или скрытые частоты через интернет.

Рюдзаки, до этого лениво жевавший пирожное, резко замер. Его огромные глаза уставились на Лайта. В этот же момент в наушнике Рюдзаки раздался тихий, удивленный вздох Ниара из Нью-Йорка. Теория про гипнотический синдикат была абсурдной, но то, как уверенно и логично этот парень выстроил цепочку, поражало.

— Хорошая теория, Лайт-кун, — медленно произнес Рюдзаки, подавшись вперед. — Очень нестандартное мышление. Скажи... ты бы не хотел официально вступить в наш следовательский отряд? Помочь нам в поиске Киры? Твой потенциал невероятен.

Соитиро Ягами, сидевший у стены, затаил дыхание, надеясь, что сын согласится и сделает блестящую карьеру.

Лайт медленно повернул голову к Рюдзаки. На его лице не было ни радости, ни гордости. Только глубокое, искреннее недоумение, смешанное с брезгливостью.

— Скажите честно... вы совсем? — без тени уважения спросил Лайт.

В комнате повисла гробовая тишина. Соитиро поперхнулся воздухом.

— Что? — моргнул Рюдзаки.

— Вы — великий детектив L и лучшая полиция страны, — чеканя каждое слово, заговорил 19-летний Лайт. — И вы на полном серьезе приглашаете в секретный отряд первокурсника, который только что озвучил теорию, которую выблевали из рта в рот, как пчёлы мёд? Вы принимаете на работу по поиску опаснейшего мирового преступника, которого сами не в состоянии поймать, просто потому, что я показался вам «перспективным»? Вы в своем уме? Хоть мой отец, может, и хотел бы, чтобы я много зарабатывал следователем и совершил подвиг, но я — нет. Я хочу доучиться, сдать экзамены и жить нормальной жизнью, а не участвовать в вашем цирке. Извините, я ухожу.

Рюдзаки аж остолбенел. Его рука с зажатой в ней серебряной ложечкой так и застыла в воздухе, а рот слегка приоткрылся от шока. За все годы своей практики великий L впервые столкнулся с тем, что его гениальное, просчитанное приглашение-ловушку так грубо, приземленно и цинично размазали по фактам.

Дверь с глухим стуком закрылась. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Соитиро Ягами растерянно переводил взгляд с закрытой двери на Рюдзаки, не зная, извиняться ли ему за резкость сына или провалиться сквозь землю от стыда.

Рюдзаки медленно опустил ложечку в чашку. Шок на его лице сменился глубокой, усталой задумчивостью. Он почесал большую пяту и, не оборачиваясь к экрану, негромко произнес в микрофон:

— Ниар. Что скажешь?

Из динамика ноутбука после короткой паузы донесся шорох перебираемых кубиков Lego, а затем тихий, монотонный голос мальчика:

— Психологический портрет разрушен, L. Кира — нарцисс с комплексом бога. Он упивается своим интеллектом и никогда бы не упустил шанс войти в доверие к следствию, чтобы контролировать нас изнутри. Более того, Кира высокомерен, но он никогда не назвал бы собственную гипотетическую структуру «выблеванным медом». Лайт Ягами сейчас продемонстрировал абсолютно чистое, здоровое эго обычного, уставшего от давления девятнадцатилетнего парня. Он слишком приземлен для убийцы, карающего мир.

L молча засунул большой палец в рот и уставился в одну точку на столе. Все его сложнейшие маркеры, теории и подозрения, которые они выстраивали неделями, только что разбились о банальный, жесткий подростковый реализм.

Он медленно повернулся к замершему у стены отцу мальчика.

— Ягами-сан, — тихо, но абсолютно уверенно произнес L. — Приношу свои извинения за этот допрос. Вы можете гордиться сыном. Его реакция... она была максимально естественной для человека, которому безразличны наши игры. Можете отменить филеров. Ягами Лайт не виновен. Мы ловили тень.

Ниар молча смахнул со стола идеально выстроенную пирамиду из игрушек. Расследование снова вернулось в абсолютную, глухую темноту.

Лайт вернулся домой совершенно выжатым. Весь этот цирк в участке с фальшивым Рюдзаки, механическим голосом L из динамиков и абсурдными расспросами высосал из него последние силы. Юноша запер дверь комнаты на замок, на ходу скинул куртку и просто плашмя рухнул на кровать, мечтая поскорее уснуть.

Но нормально расслабиться не получилось. Правая щека со всего маху встретила что-то твёрдое и угловатое, спрятанное прямо под наволочкой. Корешок какого-то блокнота больно въехал в скулу.

— Твою мать... — прошипел Лайт, садясь на постели и потирая ушибленное лицо.

Он запустил руку внутрь перьевой подушки и вытащил оттуда свою старую записную книжку по экономике. Лайт недоумённо нахмурился, не понимая, зачем он вообще засунул её в такое место. Он лениво пролистал исписанные лекциями страницы и замер.

Прямо посреди разворота был небрежно вклеен чужой листок. На нём красовался уродливый, блевотный и кривой карикатурный рисунок — какая-то мерзкая харя, от одного вида которой становилось тошно. Почерк, которым были сделаны штрихи, явно принадлежал самому Лайту, но мотив казался полным бредом. Зачем ему портить свои вещи этой убогой мазнёй?

Поморщившись от брезгливости, Лайт подцепил пальцами край приклеенного листа, чтобы с корнем вырвать его из блокнота. Бумага с сухим треском поддалась, и под ней обнаружился плотный, обгоревший по краям чёрный клочок.

Как только подушечки пальцев коснулись гладкой поверхности этого фрагмента, Лайт застыл.

В черепную коробку лавиной хлынули дремавшие воспоминания, начисто снося всю его привычную реальность. Черный блокнот под ногами на школьном дворе... Судорожные вздохи Куро Отохары... Лицо агента ФБР Рэя Пембера в переполненном переходе метро... Огромный силуэт бога смерти за спиной. Память Киры вернулась полностью, до мельчайших секунд и деталей.

Лайт сидел неподвижно, его тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из груди, а пальцы мёртвой хваткой сжимали вырванный листок. Взгляд мгновенно изменился, налившись ледяным, хищным блеском. Вся недавняя студенческая усталость испарилась.

В тёмном углу комнаты раздался глухой, хриплый звук, который через секунду перерос в громкое, заливистое гоготание. Из полумрака, содрогаясь от хохота, выдвинулся Рюк. Он хватал себя длинными костлявыми руками за бока, а его огромные желтые глаза чуть не вылезали из орбит.

— Ха-ха-ха! Лайт, ну ты даёшь! — прохрипел бог смерти, утирая невидимые слёзы. — С возвращением! Я чуть со скуки там не сдох, пока ты им лекции про пчёл читал! А этот твой L... видел бы ты его рожу, когда ты его цирком назвал! Он же чуть ложку свою серебряную не проглотил! Гениальный детектив, надо же... Так его раскатать!

Лайт медленно перевёл взгляд на беснующегося бога смерти, и на его губах наконец появилась та самая холодная, торжествующая ухмылка Киры. Капкан захлопнулся. L и Ниар официально признали его невиновным, а значит — у него снова полностью развязаны руки.

Для Лайта это были лучшие дни за последние месяцы. Осознание того, что L и Ниар собственноручно выписали ему алиби и признали невиновным, пьянило круче любого алкоголя. Руки были развязаны полностью. Больше не нужно было прятаться, высчитывать секунды эфиров и подстраивать графики под образ курящего студента. Настало время для абсолютного, показательного доминирования.

Лайт действовал масштабно. Тюрьмы Японии превратились в его личный театр марионеток.

Тридцать человек. Тридцать опасных преступников, заключённых под стражу в разных префектурах, одновременно сошли с ума. Тетрадь Смерти безупречно вела их по написанному Лайтом сценарию. Охрана ничего не могла сделать: арестанты с дикими глазами ломали решётки, устраивали массовые побеги, подчиняясь непреодолимому импульсу. Но они не пытались скрыться. Они бежали к одной конкретной цели.

В Токио, Канто и других округах дежурные полицейские выбегали на крыльцо участков, услышав крики и топот десятков ног. Сбежавшие заключённые, задыхаясь и спотыкаясь, толпой выстраивались прямо перед парадными дверями полиции — лицом к закону, который был неспособен их защитить. И ровно на сороковой минуте они один за другим замертво падали на асфальт, хватаясь за сердца.

Это была не просто казнь. Это был публичный плевок в лицо правосудию.

В секретном бункере L атмосфера была тяжелее, чем в склепе. Величайший детектив мира сидел на корточках перед огромной стеной из мониторов, на которых раз за разом прокручивались записи с камер наружного наблюдения полицейских участков. Горы трупов на пороге. Абсолютный, системный хаос.

L выглядел ужасно. Его бледная кожа казалась почти прозрачной, тёмные круги под глазами стали ещё чернее, а волосы были растрёпаны сильнее обычного. Он больше не тянулся за пирожными. На серебряном блюдце сиротливо остывал нетронутый чай.

Детектив медленно, судорожно сжал пальцами виски. Он чувствовал себя абсолютно, сокрушительно бессильным. Кира уничтожал его разум, ломал все его логические цепочки, а L даже не знал, в какую сторону смотреть. Все подозреваемые чисты. Семья Ягами вне подозрений. Лайт Ягами, которого он так страстно хотел поймать, оказался всего лишь уставшим парнем, который цинично высмеял их следственный отряд.

L упёрся лбом в колени, уходя в глубокую, глухую депрессию. Мир вокруг него рушился, и великий разум впервые в жизни капитулировал перед невидимым богом нового мира.

Поодаль на полу сидел Ниар. Обычно спокойный, собранный мальчик сейчас выглядел непривычно застывшим. Его пальцы, зажавшие пластмассовую фигурку, замерли. Перед ним на планшете крутились безумные таймлайны этих тридцати смертей, но в них больше не было системы. Никаких утечек, никаких зацепок, никакой связи со свободным графиком учащихся. Ничего.

Ниар медленно опустил руку с игрушкой на ковёр. Его пустые глаза были прикованы к экрану с грудой тел у полицейских участков. Внутри маленького аналитика всегда горел холодный азарт, но сейчас на его месте росла глухая, пугающая пустота.

Он посмотрел на сгорбленную, сломленную фигуру L, а затем перевёл взгляд на свои разбросанные модели. Ниар понимал: у него тоже нет идей. Абсолютно никаких. Он не знал, куда двигаться, где искать новые маркеры и за что зацепиться. Кира полностью стёр свои следы, растворившись в воздухе. Величайшие детективы мира, учитель и его лучший ученик, одновременно осознали своё полное, сокрушительное бессилие перед невидимым судьёй.

Пока весь мир содрогался от ужаса перед абсолютной, неконтролируемой силой Киры, сам Лайт Ягами откровенно скучал. Он сидел в своей комнате, лениво прокручивая международные сводки новостей. Всё стало слишком просто. Захотел — тридцать человек устроили побег и упали замертво на глазах у полиции. Захотел — уровень преступности упал до исторического минимума. Он стал богом, но этот бог остался в абсолютном, глухом одиночестве. Ему больше не с кем было играть. Интеллектуальные кошки-мышки с L, которые так бодрили кровь, закончились глубокой депрессией детектива. И Лайту это категорически не нравилось. Величие без достойного соперника оказалось пресным. Он хотел вернуть своего врага и возродить игру.

Внимание Лайта зацепила свежая криминальная хроника. Интерпол готовил к смертной казни опасного международного террориста по имени Жан Лоран, который содержался в их секретной закрытой тюрьме. В этот же день по истечении срока наказания из токийской тюрьмы на свободу выходил мелкий хакер — Кенджи Сато. Идеальный почтовый голубь.

План созрел мгновенно.

Как только Кенджи Сато переступил порог тюрьмы, Лайт открыл скрытую Тетрадь Смерти. Его почерк был стремительным:

Кенджи Сато

Причина смерти: Остановка сердца через 24 часа.

Обстоятельства: Сразу после освобождения объект покупает чистый смартфон, устанавливает мессенджер со сквозным шифрованием, создаёт закрытый профиль и ждёт входящего звонка от L. Объект обязан передать детективу дословное послание Киры, после чего мгновенно умирает от сердечного приступа.

Следом Лайт вписал имя заключённого Интерпола:

Жан Лоран

Причина смерти: Остановка сердца.

Обстоятельства: Перед тем как умереть в камере, объект собственной кровью выводит на стене точную ссылку на зашифрованный профиль в мессенджере, созданный Кенджи Сато.

Эффект взорвался незамедлительно. Окровавленная камера Интерпола и прямая ниточка от Киры — L просто не мог проигнорировать такой вызов. Несмотря на тяжелейшее ментальное состояние, детектив лично инициировал контакт через указанный мессенджер. На другом конце провода сидел бледный, трясущийся от ужаса Кенджи Сато, который прекрасно понимал, что его жизнь отсчитывает последние минуты.

Ниар, сидевший рядом с L в бункере, затаил дыхание. Динамик ноутбука зашипел, и Кенджи Сато, заикаясь и глотая слёзы, начал наговаривать переданный ему текст:

— L... он... Кира велел передать это лично тебе, — сглотнув слюну, прошептал хакер. — Он сказал... Кире надоело просто убивать. Ему больше нравились интеллектуальные игры с тобой, L. Но когда ты сломался и перестал вести расследование, Кира стал богом... и ему стало невыносимо скучно.

В комнате L повисла мёртвая, звенящая тишина. Великий детектив даже не шевелился, впившись взглядом в экран связи.

— Кира хочет встретиться с тобой, L, — продолжал Кенджи Сато, судорожно хватая ртом воздух. — Он передал, что вы уже пересекались. И если бы Кире по-настоящему захотелось, ты бы уже давно был мёртв. Но ты нужен ему живым. Он требует, чтобы ты пришёл на встречу один, без N. Если ты попробуешь его повязать, заманить в ловушку или приведёшь за собой хвост — у Киры есть предохранитель, который сработает мгновенно. Это всё... Господи, у меня сердце...

Короткий вскрик, грохот упавшего телефона и глухой стук человеческого тела о пол. На том конце провода воцарилась тишина. Кенджи Сато выполнил условия Тетради и умер ровно в назначенную секунду.

Ниар медленно повернул голову к L. Его кумир, ещё минуту назад казавшийся сломленным призраком, сейчас преображался на глазах. В огромных глазах L, где долгое время царило удушающее бессилие, снова разгорался тот самый опасный, безумный аналитический огонь.

«Мы пересекались...» — эхом пронеслось в голове детектива.

Настоящая игра, великая битва двух королей, возвращалась.

Перед тем как выйти из дома, Лайт остановился у порога. Воздух в комнате казался неестественно холодным. Юноша повернул голову к застывшему в углу богу смерти.

— Рюк, — негромко, но отчетливо произнес Лайт. — Слушай меня внимательно. Это последнее приказание. Как только я переступлю порог тюремной камеры — убей меня. Сразу же. Напиши мое имя в своей тетради.

Рюк глухо хмыкнул, его желтые глаза блеснули в полумраке, но он безмолвно кивнул. Предохранитель был взведен.

В небольшом, полупустом токийском кафе пахло обжаренными кофейными зернами и корицей. L сидел на стуле, неестественно поджав под себя ноги, и медленно помешивал ложечкой остывающий напиток. Его взгляд был устремлен в окно, но мысли блуждали далеко отсюда.

Детектив лихорадочно прокручивал в голове сотни сценариев. Кто такой Кира? Зачем он так легко сдается и сам идет на контакт? Наверняка это ловушка. Человек с возможностями бога не может просто так прийти на встречу в обычное кафе. За этим кроется какой-то грандиозный, финальный обман. L был готов ко всему.

Дверь кафе тихо звякнула, впустив прохладный вечерний воздух. К столику уверенным шагом подошел молодой парень в расстегнутой куртке.

— О, привет, L. А я уж думал, ты не придешь, — спокойно, с легкой полуулыбкой произнес Лайт Ягами.

L даже не шелохнулся, лишь его зрачки сузились, фиксируя каждое движение вошедшего. Лайт сел напротив, подозвал официанта и небрежно заказал себе кофе. Когда чашка оказалась на столе, Лайт откинулся на спинку стула и посмотрел прямо в глаза величайшего детектива.

— Ну, скрывать мне больше нечего. Давай выложу тебе всё, — ровным голосом начал Лайт.

И он рассказал. Без утайки, четко и методично, как на лекции, Лайт разложил перед L всю свою шахматную партию. Рассказал про Тетрадку, упавшую когда-то во двор школы. Рассказал про существование богов смерти, которые невидимо ходят среди людей. Подробно описал, как именно обыграл L в этой ментальной войне, и раскрыл главный секрет своего идеального алиби.

— Ну, живым мне наверняка отсюда уже не выйти, — Лайт бросил мимолетный взгляд на панорамное окно кафе. — Ты ведь наверняка посадил снайпера на крышу напротив? Не бойся, стрелять не придется. Видишь ли, все смерти происходят через Тетрадь. И у неё есть удивительное правило: если от неё на время отказаться, ты полностью забываешь всё, что творил. Физически стираются все воспоминания. Из-за этого можно условно даже не врать, что ты не Кира — показатели пульса на твоих полиграфах не дрогнули бы ни на секунду.

L слушал, боясь прервать этот монолог. Каждое слово Лайта закрывало белые пятна, которые мучили детектива месяцами. Логика, которая казалась крахом, снова обретала идеальную, пугающую форму.

Лайт достал из кармана телефон, разблокировал его и пододвинул к L.

— Давай я тебе на диктофон всё это повторю. Чтобы тебе потом поверили в штабе, хоть и не сочли сумасшедшим из-за рассказов про богов смерти. Мне-то теперь, наверное, путь только один — в тюрягу.

Лайт нажал кнопку записи и под запись четко, без эмоций повторил все свои показания, признание в убийствах и принцип работы Тетради Смерти. Закончив, он выключил диктофон и тихо вздохнул.

— L, у меня к тебе последняя просьба. Скажи моему отцу, что ты ничего не слышал про меня. Пусть для Соитиро Ягами его сын останется честным человеком. А мой личный предохранитель... я уже отдал приказ. Я умру, как только моя нога переступит порог тюремной камеры.

Лайт замолчал, глядя на остывающий кофе.

— Ну всё, L. Это последний раз, когда ты слышишь Киру. Я полностью отказываюсь от Тетради Смерти. Дальше будет только Лайт. Рюк заберет её и уйдет в свой мир, а ты... ты сможешь меня посадить.

Лайт закрыл глаза и мысленно произнес одну-единственную фразу: «Я отказываюсь от прав на Тетрадь».

В ту же секунду его тело коротко вздрогнуло. Лицо Лайта на мгновение исказилось от резкой, пронзительной вспышки боли в висках, а из его взгляда навсегда исчез тот ледяной, хищный, расчетливый блеск Киры. Тетрадь исчезла из этого мира, забрав с собой все воспоминания.

L сидел неподвижно. Диктофон с полным признанием лежал перед ним. Величайший убийца в истории сидел напротив него, абсолютно беззащитный. Но L не стал вызывать полицию. Он не стал его сажать.

Детектив смотрел на парня и понимал: Киры больше нет. Угрозы миру больше не существовало, правила Тетради были стерты из этой головы навсегда. Перед ним сидел обычный, чистый девятнадцатилетний Лайт Ягами, который не помнил ни одного убийства и искренне не понимал, что происходит. Сажать в тюрьму этого невиновного подростка, зная, что на пороге камеры он просто упадет замертво из-за приказа сущности из другого мира, L не имело никакого смысла. На этом война была окончена.

Лайт медленно открыл глаза и схватился рукой за голову, тяжело морщась. Его взгляд был растерянным и затуманенным.

— Эй... Рюдзаки? — тихо, с хрипотой спросил Лайт, оглядываясь по сторонам. — Что я здесь делаю?.. Почему у меня так сильно болит голова? Ты... ты что, меня напоил чем-то?

L грустно, но как-то с облегчением улыбнулся. Он убрал телефон с записью в карман, поднялся со своего места и накинул куртку на плечи Ягами.

— Нет, Лайт. Всё в порядке. Ты просто очень устал, — мягко произнес L.

Детектив подошел к выходу из кафе, переговорил с администратором и вызвал такси до дома семьи Ягами. Через несколько минут машина подъехала к дверям. L помог Лайту сесть на заднее сиденье, назвал адрес Соитиро и закрыл дверцу.

Автомобиль плавно тронулся, увозя «чистого» Лайта назад, к его обычной, мирной студенческой жизни. L остался стоять на тротуаре, глядя вслед удаляющимся красным габаритным огням. Короли разошлись ничьёй.

Конец.