Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

— Что-то ты очень бледный, Северус, и выглядим уставшим, — заботливо произносит МакГонагалл, сидя рядом с ним за столом во время ужина.

Снейп только фыркает. На большее сил не хватает.

Удивительно, как он вообще до Большого зала дополз.

Рундвик слов на ветер не бросил и даже после того позорного случая продолжил с ним заниматься. Причем это были самые настоящие занятия по изучению высокой магии, после которых Снейп выползал из кабинета без сил.

Профессор защиты от темных искусств требовал от него слишком много. Слишком много концентрации, слишком много внутреннего спокойствия, слишком много энергии, слишком много… доверия, с которым у Снейпа по-прежнему были нелады. Но что-то сдвинулось с мертвой точки, раз у него после двух недель тренировок наконец-то стало что-то получаться.

При том, что занятия проходили чуть ли не каждый день, кроме воскресенья.

Стоит ли говорить, что Снейп ложился в кровать и мгновенно засыпал. И спал без сновидений, что удивительно. Обычно ему снились кошмары или тот повторяющийся сон с грязевой ямой. Но за эти две недели он не видел ничего. Никаких картинок.

Еще и Поттер этот. Все посматривает в его сторону, буравит взглядом. У Рундвика научился. С кем поведешься, как говорится…

Удивительно, что у иномирного профессора находились силы заниматься индивидуально и с мальчишкой. Правда, не так часто. А может, он и других обучал, о ком Снейп не знал.

Почему-то думать об этом было не очень приятно, и Снейп удивлялся сам себе. Что это с ним такое?

Он что, ревнует Рундвика… к детям?

Рундвика, который перешел ему дорогу и полностью перевернул его мир. Его представление о магии, в конце концов.

Это было глупо. Очень. Снейп все списывал на усталость, ведь ему еще приходилось каждый день учить мелких лоботрясов и внимательно следить, чтобы ни один котел не взорвался. Что было весьма нелегко при такой-то нагрузке.

И вот теперь Поттер — его извечная головная боль. После ужина не ушел со своими друзьями, стоит возле своего места и смотрит на него. Тревожно так наблюдает. Что ему нужно?

Снейп раздраженно вздыхает, мечтая о мягкой кровати, тьме и полной тишине.

— Профессор Снейп, — шагает к нему мальчишка, как только он подходит ближе, собираясь просто выйти из зала и ни с кем не вести светских бесед. — Я хотел… кое-что вам сказать.

— Поттер, давайте завтра, — устало потирает переносицу он. Нет ни сил, ни желания выслушивать этого несносного ребенка после рабочего дня. Что ему нужно, балл повысить по зельеварению? Так тот никогда не стремился к учебе.

— Нет… я хочу сейчас.

Снейп приподнимает бровь. Каков нахал! Перечит еще, настаивает. Упрямства всегда ему было не занимать, а тут еще влияние Рундвика… вообще адский коктейль.

Мальчишка стискивает руки в кулаки — очевидно, для храбрости, — а его глаза сверкают отчаянием.

— Валяйте, — неожиданно для себя бросает Снейп. Что-то во взгляде ребенка его насторожило.

Мало ли, что у него там стряслось…

— Я хотел… — тот делает паузу, набирая в грудь воздуха побольше, — попросить у вас прощения.

— Вот как? — Брови Снейпа взлетают еще выше. Вот эта привычка извиняться по делу и без дела точно от Рундвика — и слепой заметит.

— Только мне кажется, в последнее время у нас не было ни ссор, ни скандалов, — замечает он. — Или… я чего-то не знаю?

— Нет, — смущается тот, опускает голову, а кончики ушей его краснеют. — Я еще за тот… за тот случай, когда чистил у вас котлы на отработке.

«За какой именно?» — хочет переспросить Снейп, ведь Поттер не раз умудрялся испортить ему настроение на уроке, после чего выполнял в лаборатории всякую грязную работу.

— Я тогда… тогда нагрубил вам, когда вы заговорили о моих родственниках, — с трудом выдавливает тот.

Впрочем, теперь ясно, о какой отработке идет речь. Снейп прекрасно помнит день, когда пришел Рундвик и отчитал его, как мальчишку.

— Наверное, потому, что для вас эта тема слишком болезненна, — замечает он. И тут же ловит себя на мысли, что оправдывает мальчишку. Зачем-то.

Раньше у него не было к этому склонностей.

— Не совсем, то есть, да, то есть… — совсем запутывается мальчишка. — Просто вы в этом не виноваты.

Снейп буравит взглядом черноволосую вихрастую макушку. Откуда это в Поттере столько совести проснулось?

— Вас кто-то заставил или надоумил сказать мне все это? — спрашивает он.

Поттер растерянно вскидывает глаза.

— Только честно!

— Нет, — мотает он головой. — Правда, нет… я просто…

— Что — просто?

— Я узнал, что вы ходили к профессору Дамблдору и говорили с ним обо мне, — скороговоркой проговаривает он, глядя в сторону. — Я больше не буду жить у Дурслей, и мне найдут хороших опекунов… благодаря вам.

Вовсе нет. Все было не так! Это Рундвик раскопал правду о мальчишке, выудил ее на свет и отнес к директору на тарелочке. Он-то здесь причем?

— Кто вам это сказал? — Снейп старается говорить спокойно, чтобы не спугнуть мальчишку. Очень уж ситуация выглядит загадочной.

— Рундвик… то есть, профессор Рундвик, сэр. — Теперь у мальчишки алеют щеки и подрагивает нижняя губа. — Он… он сказал, что это вы позаботились обо мне… и, в общем… спасибо.

Последнее слово он произносит почти шепотом, срывается с места и убегает.

Снейп какое-то время стоит, как вкопанный, глядя на место, где только что стоял Поттер.

Какого драккла вообще происходит?!

Снова Рундвик. Влез со своей заботой, перевернул не только его жизнь, но и жизнь этого ребенка… за что, в общем-то, ему спасибо. Ему — не Снейпу. Только почему-то он отдал все лавры ему, навешав наивному мальчишке лапшу на уши.

Чтобы Поттер стал лучше относиться к своему профессору зельеварения, что ли?

Кажется, этот разговор произошел у них недавно. Вряд ли мальчишка ходил, мучился две недели перед тем, как выдать ему все это.

Все это понятно. Но как объяснить, что Рундвик максимально старается сделать его жизнь если не приятной, то хотя бы сносной?

Помогает, сглаживает острые углы, учит, причем безвозмездно — потому что сам этого хочет.

В очередной раз не найдя ответа ни на один из вопросов, Снейп идет к себе и быстро засыпает.

И внезапно попадает туда.

В тот самый лес. В глубокую грязевую яму, откуда не выбраться самому, как ни старайся.

Он знает — никто ему не поможет. Не подаст руки. Но снова надеется. Так глупо… но надеется.

Слышит шаги. Весь замирает. Ведь если рваться и метаться — склизкая грязь быстрее засосет его на глубину.

Он знает — пробовал и не раз.

— Кто здесь? — негромко спрашивает он.

Шаги умолкают. А потом ускоряются.

— Отец?

Снейп поднимает голову в надежде увидеть… какого-то другого отца. Не выпившего, с осознанным взглядом, который если не любит его, то хотя бы поможет.

Как поступил бы любой нормальный человек.

— Я здесь, — слышит он. — Я рядом. Ничего не бойся.

Этот голос до боли знаком. Но это не отец. У отца голос хрипел и срывался — пропитый и прокуренный насквозь. А этот — ровный и мелодичный.

И рука. Рука в синей мантии. Это волшебник. Такую одежду только волшебники носят.

— Хватайся и держись крепче, — предлагает тот, кто сверху, лица которого не видно из-за темноты.

Снейп тянется. Тянется изо всех сил. Поднимается ветер, ударяет в грудь, стараясь спихнуть его обратно в яму. Но он не сдается, медленно, но верно продвигаясь вверх по скользким камням, чтобы ухватиться за спасительную руку.

Ветер рывком взметает его волосы, набрасывая на глаза. Снейпу удается их стряхнуть. Как раз в этот миг яму освещает полная луна. Рукав синей мантии спасателя ветер слегка приподнял, из-за чего взору предстают жуткие раны и кровоподтеки.

— Ну же, хватайся! — просит голос сверху. Умоляюще звучит, будто чувствует, что Снейп вот-вот сорвется, не хватит сил так долго держаться. Сорвется — и сгинет в зловонной яме.

Но он не может. Не может прикоснуться к руке и причинить боль человеку, которому почему-то не все равно.

— Северус, давай! — зовет голос. Но Снейп мотает головой и… взмахнув руками падает на самое дно глубокой ямы, откуда нет спасения.

* * *

Проснувшись, Снейп помнит этот сон до малейших деталей.

Деталей, которые раньше ему не снились. Которые он бы счел глупостью и бредом сумасшедшего.

Но они, как ни что другое, имеют плотную связь с реальностью.

А значит, выбора у него нет: он обязан вылечить эту дракклову руку Рундвика, будь он неладен.

А то, ишь — является во снах к нему и заставляет сделать невозможный выбор.

Снейп как-то подзабыл об этой ране, к тому же сам Рундвик вел себя так, словно его ничего не беспокоило.

Но так не бывает. Что это? Возможно, выдержка, натренированная годами. Но при постоянной изнуряющей боли она рано или поздно даст трещину. Да и зачем терпеть, если можно вылечиться и жить спокойно?

Но у Рундвика на этот счет явно свое мнение. Очень странное мнение.

Остается только пара штрихов, немного подготовки и…

— Прошу вас, проходите, — ближе к вечеру Снейп радушно приглашает своего гостя, распахивая перед ним двери лаборатории.