Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

В камине приятно потрескивает зеленое пламя. Альбус Дамблдор, удобно расположившись в кресле с горячим чаем и вазочкой конфет привычно чертит в воздухе замысловатый пароль.

― Связь с Этериусом… прием, прием! ― бормочет он.

Воздух тихонько трещит. Прямо перед глазами появляется синее голографическое табло, края которого расплываются и постоянно меняют форму.

Дамблдор аккуратно подцепляет у виска одну из мыслей и отправляет голубоватый дымок прямо на табло.

«Профессор Рундвик, надеюсь застать вас в добром здравии. Наш уговор еще силе?»

Табло мигает, мерцает ― сообщение стирается, и на синем прямоугольнике появляются три точки.

Дамблдор весь подается вперед. Глаза слезятся от чрезмерного напряжения, а пальцы болят от того, что слишком сильно вцепились в чашку.

Через минуту с лишним вместо трех точек появляется печатный текст:

«И вам доброго здоровья, профессор Дамблдор. Помню-помню ваше предложение, но я порекомендовал бы вам кого помоложе. Кажется, я слишком стар для путешествий по мирам».

Так. Начинается старая песня. Надо срочно что-то с этим делать.

«Ну что вы, сто пятьдесят ― это самый расцвет молодости! ― бессовестно льстит Дамблдор. ― Вы прекрасно подойдете под должность профессора защиты от темных искусств. Возраст не имеет значения, только навыки».

Снова три точки. По ту сторону измерения собеседник набирает сообщение:

«Все же я не уверен, что справлюсь, а подводить не хочется, мой любезный друг. У меня есть хороший приятель Сарион — вот чья магия не имеет границ! Давайте я вам его порекомендую?»

Дамблдор с досадой надкусывает конфету. К Мордреду приятелей! Ему нужен он ― Рундвик, со всем его багажом знаний и опыта.

«Нет-нет, спасибо. Очень надеюсь, что вы сами сможете прибыть, заодно и Землю посмотрите. Вы ведь у нас никогда не были. Уверяю вас, это неоценимый опыт».

«Ну что с вами делать! Так уж и быть, уговорили».

Дамблдор рвано выдыхает.

«Но с одним условием…» — высвечивается перед ним.

«С каким?» ― тут же выпускает из головы Дамблдор, боясь потерять драгоценные секунды, в которые решается судьба Хогвартса… и его собственная тоже.

«Меня интересуют зелья. У нас в этой области, увы, большой пробел. Кажется, вы говорили, у вас там профессионал имеется?»

Дамблдор от души закатывает глаза. Хорошо, что собеседник этого не видит.

«Да, у нас в Хогвартсе есть профессор Снейп. Я вас с ним познакомлю, если хотите. Он проконсультирует вас по основам зельеварения и даст столько уроков, сколько пожелаете».

Молчит. Странно. Может, магический девайс заклинило?

Но вот, строчка побежала…

«Буду очень благодарен. Собственно, ради этого я и решился на такой эксперимент».

Учить студентов в одной из лучших магических школ это… эксперимент? Дамблдор пожимает плечами, решив не придираться к словам.

«И еще…»

Что ― еще?

Дамблдор готов рвать на себе волосы и роскошную бороду от волнения.

«Мне потребуется не менее двух выходных для восстановления магических сил и проведения опытов».

Дамблдор смеется в голос. От облегчения.

«Конечно, милейший! Все мои коллеги отдыхают дважды в неделю, занятий в субботу не предусмотрено».

«Хорошо, тогда ждите. Скоро увидимся».

Дамблдор излишне эмоционально для его возраста всплескивает руками. Вот оно, свершилось! Скоро о его школе будут говорить далеко за пределами Британии.

Да что там. Он прославится на весь мир, благодаря магии высшего порядка, которой можно будет обучиться только здесь, у лучшего из лучших…

У профессора не от мира сего. В прямом смысле этого слова.

Табло искрится, мигает, идет волнами, как неисправный магловский телевизор, а потом и вовсе исчезает. Связь прервалась.

Профессор Рундвик не любит длинные переписки. Но это не проблема, ведь Дамблдору удалось заполучить его целиком!

Ученого, который всю жизнь посвятил новым разработкам в сфере заклинаний и добился полного перехода на беспалочковую магию. В его случае ― на магию без использования артефактов. Он даже почти изобрел аппарат по выкачке излишков магии ― в Этериусе он бы очень пригодился, ведь там, судя по его рассказам, живут сплошь одни гении…

Дамблдор вскакивает, напрочь забыв о чае с конфетами, что случается редко. Он заранее снял защиту от трансгрессии и порталов с точками доступа в его кабинете и Большом зале. Договор. Где договор? Ах, вот он, в этой стопке бумаг, пока еще без печати. Он неудачно дергает за него, из-за чего вся стопка рушится, и под ноги падает конверт с зеленоватым тиснением.

Не нужно быть провидцем, чтобы знать, что в нем. Дамблдор сегодня утром имел несчастье ознакомиться с содержимым.

Несмотря на развивающийся радикулит с ревматизмом, он героически наклоняется и поднимает конверт. Но только для того, чтобы тут же бросить его в камин.

― Прости, Северус, не в этот раз, ― бормочет он, глядя без капли сожаления, как зеленый огонь жадно пожирает бумагу. ― Поверь, ты мне еще спасибо скажешь… и, как ни крути, тебе будет куда приятнее уступить эту должность профессионалу своего дела, чем напыщенному писаке, который, только на бумаге силен и отважен. ― Он хмыкает, вспоминая, как в последний момент Гилдерой Локхарт отказался от должности, потому что узнал, что она… кхм… проклята. Тот еще трус, не захотел проблем на голову.

Оно и правильно.

Что касается Снейпа, этот мальчишка ему нужен для другого. Или нет. В любом случае, пусть будет доволен тем, что хоть зелья преподает. Такому как он нежелательно доверять что-то… темное. Мало ли, что ему в голову взбредет. А если проклятие и впрямь сработает против него ― Дамблдор пока еще не готов лишаться верного ручного пса, не найдя ему замены.

Так что пусть Рундвик поборется с судьбой. Такой, как он, способен любое проклятие скрутить в бараний рог. И это на основании того, что Дамблдор только слышал о его способностях. А сколько еще всего он не знает…

Главное, уговорить его остаться на Земле и не возвращаться в свой слишком магический мир. Там все просто и понятно, а здесь ему будет, где развернуться.

Но самое главное ― новый профессор обучит Поттера всему, что потребуется для борьбы с Волдемортом. Если все пойдет как надо ― этот вопрос, можно сказать, уже решен.

Одни сплошные плюсы.

Главное, чтобы тот не передумал. Иначе придется искать на должность профессора защиты от темных искусств кого-то другого... а желающих на самом деле немного.

Но только не Северус, который просто бредит этой идеей. Дамблдор категорично мотает головой. Не заслужил мальчишка такой награды. Пусть старается получше. Может быть, когда-нибудь…

― Нет, Северус, я же сказал.

Директор, развалившись в кресле, вальяжно перебирает в руках пергамент, свернутый в трубочку. По его цвету можно понять, что это вовсе не заявление на должность защиты от темных искусств, а что-то другое, но легче от этого не становится.

― Но… почему? Вы мне отказываете который год и каждый раз без причины!

Снейп теряет терпение с каждой секундой. Особенно раздражает, что директор разглядывает его с таким интересом, будто наслаждается чужими мучениями.

В этом году он во что бы то ни стало должен стать профессором защиты от темных искусств. Это место с самого начала принадлежало ему, и он докажет, что достоин доверия.

Только… что еще ему нужно сделать, чтобы доказать?

― Увы, но я уже нашел человека на эту должность, ― слышит он спокойный голос директора, от которого внутри все вскипает, бурлит и вот-вот выплеснется наружу.

― Но… ― пытается он хоть как-то выразить негодование, однако Дамблдор выставляет ладонь, заставляя его замолчать.

― Никаких «но». Профессор Рудвик прибудет издалека. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы его уговорить…

Ах, так он еще и уговаривал? Вот нарочно берет кого попало ― чего стоил один профессор Квиррелл с Волдемортом на затылке! Выискивает профессоров на другом конце земли, только чтобы ему самому не дать то, чего он жаждет всей душой.

― Могли бы этого не делать, ― цедит Снейп сквозь зубы.

Во взгляде старика проскальзывает что-то стальное и холодное.

― Поверь, я знаю, что для школы будет лучше, ― почти равнодушно произносит тот. ― А тебе разве занятий по зельеварению недостаточно? У тебя ведь и так больше ставки… вроде бы.

Директор с явной неохотой выпрямляется и придвигает к себе толстый фолиант, который вовсе не книга, а школьный журнал, куда внесены данные всех студентов и профессоров.

― Не в деньгах дело. ― Снейп призывает все свое терпение и сжимает кулаки так сильно, что короткие ногти впиваются в кожу.

― А в чем? ― Дамблдор поднимает невинные голубые глаза.

Снейп внутренне сжимается. Перед глазами возникает очкастое лицо, еще два лица ― одно со шрамами, второе холеное, обрамленное черной шевелюрой. Разорванная в нескольких местах мантия, жгучий стыд, ненависть и отвращение к самому себе. А еще другое, пьяное лицо, свист плети, боль, раздирающая тело, и крик: «Ну же, ударь меня! А, не можешь? Так и знал… слабак».

― В искуплении, ― нехотя произносит он.

― Вот как? ― почти презрительно протягивает тот, приподнимая брови. ― Кажется, Северус, мы с тобой обо всем договорились, и ты уже искупил свою вину сполна. К тому же, уча студентов зельям, ты оказываешь им неоценимую услугу. Если я отдам тебе защиту, то кто будет вести зельеварение? Опытного специалиста в этой области найти еще сложнее.

Снейп отворачивается. Конечно, у Дамблдора на все найдется ответ. И если он что-то решил, его не перебьешь никакими разумными доводами.

Вряд ли он уступит, даже если Снейп скажет правду, почему он так рвется на эту должность.

― Так что все остается по-прежнему, ― радостно заключает тот, захлопнув фолиант-журнал. ― Новый профессор прибудет уже завтра, и ты сможешь с ним познакомиться. Уверяю тебя, это очень интересный человек…

«Бегу, теряя палочку», ― хочет сказать Снейп, но вместо этого спрашивает:

― А если не прибудет?

Что если узнать, на каком поезде приедет этот хваленый профессор, и устроить аварию? А если на метле, то постараться сбить и желательно подальше от Хогвартса. Если трансгрессия — с этим сложнее. Но тоже возможно, если постараться…

Дамблдор смотрит на него удивленно, мол, как так? Разве так может быть? Потом его лицо становится обеспокоенно-сосредоточенным.

― Он обещал появиться вовремя. Он ведь серьезный человек, ученый с многолетним стажем и не может подвести…

― А если передумает или… что-то ему помешает?

― Этого не может быть!

― На самом деле может случиться все, что угодно, ― многозначительно произносит Снейп, лелея в душе идею с подрывом вагона. Но увидев себя закованного цепями в приятнейшей компании дементоров, тут же отбрасывает варварские мысли.

Рановато ему еще туда.

― Ну, если он не появится к моменту распределения студентов, я рассмотрю твое заявление, ― с глубоким вздохом произносит Дамблдор.

Не хватает только слов «так уж и быть». Впрочем, Снейпу не до мелочей. Он готов стать профессором защиты от темных искусств на любых условиях. Вот правда — на любых.

Только чтобы не слышать в голове зудящий голос: «Слабак, ни на что не способен! Что, только зелья умеешь варить? Раз уж ты урод… ну, из этих, то должен стать кем-то повыше, чем зельевар. И когда ты уже научишься драться, хлюпик?»

И все в том же духе.

Снейп изводит себя, сидя за столом в Большом зале. Прибывшие студенты вот-вот заполонят его радостными выкриками, приветствиями и смехом. О, он готов терпеть раздражающий шум сколько угодно… если только это поможет осуществить мечту.

Впрочем, он уже в преддверии ее осуществления, ведь профессор Роз… Рук… или как там его до сих пор не приехал. Директор ждал его еще вчера, но ― увы. И вот сейчас его тоже нет. Может, есть какое-то заклинание, чтобы ускорить время?

«Слабак, просто слабак. Хоть бы драться научился…»

«Заткнись!» ― свирепо отвечает внутри себя Снейп.

Он научился. Но этого было недостаточно, чтобы заслужить хоть каплю одобрения.

Он просто не мог… не мог и все тут.

Не мог ударить в ответ того, кто назывался его отцом, отчего тот бесился, становясь все злее и беспощаднее.

Но тогда он и защищаться, как следует, не умел. А теперь может и других научить. Если б ему только дали возможность…

Отца давно уже нет в живых, но воспоминания слишком уж… живучие.

Как тараканы.

Он должен получить эту должность. Должен! Он заслужил.

Топот многочисленных ног и гомон приближаются. Снейп судорожно сжимает вилку. Дамблдор так ерзает на стуле, дергая за бороду, что чуть не падает с него.

Еще, еще немного…

Ну же!

Снейп готов вскочить, подбежать, распахнуть дверь на всю, чтобы ускорить процессию. Чего они там копаются?

В другие годы все было совсем не так: он не успевал насладиться тишиной, как ее взрывали надоедливые голоса. Но сейчас он ждет их, как самую желанную для слуха музыку…

Уф, наконец-то. Дверь открывается, студенты постарше и помладше заполоняют зал, разбредаясь, как муравьи. На проходе толпятся испуганные первокурсники.

Все, как и обычно, за исключением одного.

В зале нет профессора защиты от темных искусств.

Хотя… почему нет. Вот он, профессор Снейп, собственной персоной!

Лицо директора аж сереет от горя, но жалости это не вызывает. Отнюдь.

Ну же, что он тянет, пора начинать!

Дамблдор, оглянувшись на коллег, которые буравят его взглядами, медленно встает. Он выглядит так, будто постарел лет на сто… пятьдесят.

Наконец, он выходит перед всеми. Кажется, пора толкать свою фирменную речь, а не стоять в надежде, что кто-то ворвется в окно верхом на метле или чинно войдет через дверь, успев ровно к началу торжества. Этого не будет, не будет же, надо понять, принять и смириться…

Дамблдор открывает рот, но сказать ему не дает резкий хлопок, от которого вздрагивают все.

Все, кроме Снейпа.

Он по-прежнему сжимает вилку в кулаке, смотрит и глазам не верит.

Портал. Самый настоящий, круглый и светящийся, с клубящимися внутри звездами и живой дымной субстанцией, как в фантастических боевиках. Да только это не кино, а самая настоящая жизнь…

Через пару мгновений из портала выходит незнакомец.

Профессор защиты от темных искусств.

Снейп до боли в челюсти стискивает зубы и шумно выпускает воздух, даже не скрывая разочарования. Ну почему все так происходит? Слишком… вовремя, но не в его пользу.

И ладно бы еще пришел какой-то древний старик, которому пора место на кладбище подыскивать, или дерганный юнец, который не справится с кагалой не в меру активных студентов-подростков. Но из портала уверенной походкой выходит высокий мужчина среднего возраста ― на вид лет сорока-сорока пяти, с небольшим чемоданчиком в руках.

― Прошу прощения, ― слегка наклоняет голову он. ― Возникли непредвиденные проблемы с порталом, и я смог прибыть только сейчас.

Подумаешь, какой важный! Снейп неприязненно разглядывает его худощавую фигуру, облаченную в темно-синюю мантию, гладко зачесанные светлые волосы, собранные в хвост, бледную кожу, как у аристократов, большеватый нос с горбинкой, который, впрочем, не портит его лицо с высокими скулами, впалыми щеками и светло-серыми глазами, а придает строгости, необходимой профессору.

Весь такой аккуратный, собранный… Мордред бы его побрал!

Дамблдор выскакивает из-за стола, чуть не запутавшись в мантии.

― Добро пожаловать, профессор Рудвик! ― Он хватает его за руку, трясет от избытка чувств, чуть ли в ноги ему не кланяется. ― Вы как раз вовремя!

Что-то неприятное шевелится под ребрами, сдавливает желудок аж до тошноты. Снейп закатывает глаза. Только не говори, что ревнуешь этого старика, которому на тебя плевать! Ну конечно, ты же так старался, угождал, выполнял все его приказы, а он на тебя смотрит, как на последнюю вошь. Как на собаку, которая не посмеет преступить волю хозяина. Он это знает и бессовестно пользуется тобой!

Снейп обхватывает себя руками, не в силах заглушить мерзкий внутренний голос, который всегда ― всегда говорит правду. Ту самую, от которой жить не хочется. Нет, чтобы солгать, как-то утешить… он просто этого не умеет.

В этот момент профессор Рудвик оборачивается и задерживает свой взгляд на нем.

Может, показалось?

Но… нет. Тот смотрит снова, невежливо отвернувшись от Дамблдора, который рассыпается в любезностях. Этот пронзительный взгляд… он будто сканирует его с головы до ног.

Снейп ежится. Что это еще за внимание к его персоне? Причем от человека, которого он впервые видит.

― …признаться, удивлен, ― ловит он последние слова Дамблдора. ― Вы выглядите изумительно. Я вас представлял немного другим…

― Секрет вечной молодости, ― вежливо наклоняет голову тот, а его взгляд остается тем же ― пытливым и настороженным.

Снейп еще сильнее сжимает вилку. Сегодня он не будет есть, потому что его тошнит от этих любезностей. Рудвик вполне выглядит на свой возраст, но Дамблдор уже лужицей перед ним растекся и не знает, чем бы еще подмазать и где.

И что в нем такого особенного? Снейп кривит губы, исподтишка разглядывая этого баловня судьбы, который садится на указанный стул ― по правую руку директора. То, что из светящейся сферы вылез, выпендриться перед всеми решил?

Может, на детей и действует вся эта феерическая чушь, но Снейп-то знает, что никаких порталов не существует ― это обычная трансгрессия с пафосными спецэффектами.

Он был тоже так умел, если бы хотел. Да только ему все это не нужно ― нет ничего важнее полезных магических навыков. Кажется, новый профессор не сможет ничему научить детей, что бы им пригодилось, например, в борьбе с Волдемортом. Может, Дамблдор разует глаза и увидит, кто на самом деле должен занимать эту должность?!

Он шумно сглатывает, не в силах слушать приветственную речь директора, которая слишком быстро закончилась, и дальше пошли восторги по поводу «своего коллеги и друга». И нового профессора защиты от темных искусств в одном флаконе.

Снейп не может перестать смотреть, как этот человек сидит с идеально прямой спиной, будто аршин проглотил, кивает и нехотя отвечает на вопросы, едва разжимая губы. Его жесты замедлены и слишком осторожны, будто он боится сделать неверное движение. А остановившийся, немного потерянный взгляд говорит о том, как ему это все надоело.

Кажется, Дамблдор переборщил с любезностями, да и другие профессора слишком наседают на новенького.

Снейп бы им посоветовал продолжать в том же духе.

Тот снова на него смотрит. Этот пристальный пытливый взгляд… он будто проникает в самую душу. Что ему нужно, в конце концов?

Снейп бы рад хоть на минуту забыть о новом профессоре, но они сидят так, что у того есть полная возможность пялиться на него, сколько влезет.

Он смотрит на него в ответ, пытаясь незаметно пробраться в сознание, но на таком расстоянии и без применения палочки это весьма затруднительно. Он ограничивается тем, что прищуривается, включая свой фирменный убийственный взгляд, мол, меня дешевыми трюками не запугать.

Кажется, не так легко его будет сместить, ведь ему благоволит сам Дамблдор. А директор, как известно, умеет быть слепым, когда ему это выгодно.

Кажется, уже закончился прием первокурсников, а Снейп не запомнил ни одной фамилии. Да что там ― он их просто не слышал. Ему давно уже надоело буравить Рундвика взглядом, и теперь он лениво скользит по однообразным мантиям, по черным остроконечным шляпам, которые студенты надевают на подобные торжества. А вот и Поттер. Как всегда непричесанный и расхристанный. Веселый такой… щенок. Надо было получше ему пригрозить час назад, когда тот прилетел ― подумать только! ― на магловском автомобиле. И о чем он только думал!

Понятное дело, ни о чем. Как обычно.

О, он бы с радостью выбросил раздражающего его мальчишку из Хогвартса, да жаль, приходится считаться с некоторыми сердобольными и глупыми наседками.

Судя по тому, как посмотрела на него Минерва, она явно прочитала его мысли.

― Северус, не стоит так переживать. ― Она кладет свои руки поверх его и осторожно высвобождает вилку… которая согнута в бараний рог. ― Ведь должность защиты проклята. Ты же не хочешь себе проблем?

Снейп хочет. Очень хочет. Это мечта всей его жизни. И не надо рассказывать, что Дамблдор так им дорожит, поэтому не дает желаемое. Он просто боится, что Снейп начнет пичкать студентов знаниями по темной магии или, чего доброго, испытывать темные заклинания на детях.

Дамблдор никогда этого не скажет, но он так думает. Однозначно.

Он через силу проталкивает в себя тыквенный сок, только чтобы не вызвать новых всплесков заботы и мечтает об одном: поскорее убраться отсюда.

Особенно ему хочется скрыться от взгляда светло-серых глаз, которые то и дело посматривают в его сторону, как будто ничего интереснее в зале не нашлось.

Как будто этот Рудвик уже знает, кого подвинул, и смотрит на реакцию. А реакции не будет никакой. Полная невозмутимость, каменное лицо. И пусть думает, что хочет.

После праздничного ужина, пробираясь сквозь толпу студентов, Снейп меньше всего ожидал, что перед ним, как из-под земли, вырастет он.

― Добрый вечер, ― приятным баритоном произносит тот, протягивая руку для приветствия. ― Я Флавий Себастиан Рундвик, ваш новый коллега.

Ох ты ж, мордредова мать… А почему только два имени, а не три? Маловато будет…

Еще и нашивка у него какая-то на невозможно длинном расклешенном рукаве мантии. Буквы С А Р. Что это значит?

― Снейп, профессор зельеварения, ― сухо отвечает он. Так не хочется подавать ему руки!

Но вокруг все смотрят, поэтому, скрипнув зубами, он пожимает протянутую ладонь и, к его большому неудовольствию, та оказывается сухой и теплой, а не потной и склизкой.

И этот взгляд… он будто смотрит в самую душу. Как у него так получается с его-то блеклым цветом глаз?

― Приятно познакомиться, ― произносит тот довольно искренне.

― Если у вас все, позвольте откланяться.

Снейпу как можно скорее хочется остаться одному и выдохнуть этот ужасно несправедливый вечер.

― Да… то есть, нет. ― Странно, но этот замкнутый с виду профессор, полный собственного достоинства, стал вдруг сбиваться в словах. На его лице мелькает что-то нечитаемое, а потом оно снова становится холодным и невозмутимым. ― Я бы хотел поговорить с кем-то, кто силен в зельях.

Снейп бы на его месте давно бы оскорбился и ушел. Но этот стоит, что-то там раздумывает, подбирает слова и разглядывает его, как экспонат.

― Я вас слушаю, ― нехотя выдавливает он.

― Я узнал о вас от директора Альбуса Дамблдора, ― продолжает тот несколько торопливо. ― И хотел бы попросить об услуге…

Вот только этого еще не хватало. Снейп не собирается оказывать этому Рундвику никаких услуг, даже если тот будет умолять на коленях. Единственная услуга, которую он может ему оказать ― избавить его от необходимости работать здесь.

― Не уверен, что я могу вам чем-то помочь. ― Он криво улыбается, желая раз и навсегда испортить впечатление, и чтобы к нему больше не лезли.

Рундвик на мгновение замирает. Его взгляд застывает где-то между глазами и носом Снейпа.

― Меня часто мучают мигрени… может, у вас найдется зелье от головной боли?

Внутри все вскипает, да так, что кровь бросается в голову. Он что ― аптека? Что этот пижон о себе возомнил? Или все здесь будут выполнять его просьбо-приказы, только потому, что директор ему благоволит? Как бы ни так!

― Я очень занят, ― скрипучим, почти рычащим голосом произносит Снейп, медленно дыша и стараясь держать себя в руках. ― У меня нет времени на варку дополнительных зелий.

Перед глазами тут же всплывает прикроватная тумба и флакончик со свежим зельем от головы, которое Снейп варит для себя часто… очень часто.

Во взгляде Рудвика что-то мелькает. Удивление? Непонимание? Что, впрочем, он тут же скрывает под маской невозмутимости.

― Хорошо… извините. ― Он кланяется, отступает на шаг, будто собираясь уйти.

― Пустяки. ― Снейп находит в себе силы улыбнуться своей фирменной ядовитой улыбкой. ― Только вот мне интересно знать…

― Да? ― Тот останавливается.

― Что такое С А Р?

Кажется, или лицо профессора побледнело еще больше?

― Не понимаю…

― Вот это. ― Снейп шагает к нему, не давая опомниться, и хватает за левую руку.

Рудвик дергается, будто его прошили током. Он перехватывает руку Снейпа своей правой, но не отталкивает — просто замирает, будто боясь сделать резкое движение.

Снейп медленно разжимает пальцы. Тот тут же прижимает левую кисть к себе. Вся краска сошла с его лица, даже губы побелели, он шумно и прерывисто дышит, глядя в одну точку.

― Вы в порядке? ― вырывается у него, не потому, что беспокоится. Просто не ожидал подобной реакции.

Если он такой хрупкий недотрога, как он будет преподавать защиту и тем более показывать сложные заклинания?

― Д-да… я отвечу вам позже, ― сбивчиво произносит тот, поведя глазами, пятится и почти бегом покидает зал.

Что ж, придумал неплохо ― вот так слиться с темы. И не подкопаешься. И как ему удалось вызвать у себя такие физические реакции? Может, тренировался годами, чтобы туману напускать. Наверное, С А Р ― какая-то организация, в которой он работал раньше. И там ему плохо платили, раз не нашлось другой, не рабочей мантии, чтобы приодеться к Хогвартсу.

Или это нечто тайное и подпольное, о чем не говорят. Но тогда зачем надо было светить нашивкой?

Скривив губы, Снейп покидает Большой зал. Кажется, у мистера Любимчика Директора есть какие-то тайны, и он будет не лучшим шпионом Британии, если не раскроет их и не выведет его на чистую воду.

Хорошо еще, что удалось отвязаться от него, но при этом не нахамить в открытую, не то последующий разговор с директором оказался бы, мягко говоря, неприятным.

Но невысказанное порой действует хуже, чем минутная вспыльчивость. Все, что накопилось внутри, грызет и давит. Снейп не может спать, ходит кругами по комнате, мысленно говоря с конкурентом, который так пафосно появился и перешел ему дорогу. Он видел восхищение в глазах студентов, когда те смотрели на него, хотя тот еще никак себя не проявил. Ну кроме сверкающего портала, разумеется.

На него самого так никто не смотрел. Никогда.

* * *

Ночью Снейп снова проваливается в глубокую яму, полную мягкой склизкой грязи. Он пытается выкарабкаться, пальцы скользят ― он срывается вниз. И так множество раз.

И вот… отец. Все такой же, невысокий, с рыжеватым пухом вместо волос, обрюзгший от пьянства, презрительно смотрит на него сверху вниз.

Снейп, как обычно, ждет, что тот подаст ему руку и поможет выбраться. Каждый раз ― ждет. Хотя знает: этого не случится.

― Помоги мне… ― тихо просит он со слабой надеждой… а вдруг?

― Ничтожество! ― Голос отца звучит, как всегда, с чувством собственного превосходства. ― Как туда попал ― так сам и выбирайся. Неохота мне руки марать.

Он пытается. Лезет изо всех сил, но грязь засасывает с каждым рывком все сильнее. Устав бороться, он просто сдается трясине, позволяя утянуть себя по грудь.

Тяжело дышать. Легкие будто сдавливает со всех сторон этой противной черной жижей. Паника новой волной охватывает его и…

Снейп резко садится на постели. Сердце колотится в груди, в висках… это всего лишь сон.

Сон, который повторяется на протяжении всей его жизни с самого детства.

Он медленно выпутывается из одеяла, в котором оказался плотно замотанным, будто в коконе. Зажигает Люмос…

Отец даже после смерти не дает ему покоя, напоминая, кто он такой и где на самом деле сидит, несмотря на профессорский чин и внешнее уважение.

На самом же деле Снейп себя так и ощущает ― сидящим в зловонной глубокой яме, наполненной грязью и слизью. Он ― ничтожество и всегда им будет, что бы ни сделал, какие бы регалии ни получил.

Может, должность защиты от темных искусств хоть немного заглушит эти мысли, и он почувствует себя хоть немного тем человеком, каким всегда хотел стать…

* * *

На следующий день ужасно злой и невыспавшийся он идет по коридору, и каким-то образом ноги его приносят к кабинету защиты от темных искусств. Из-за полуоткрытой двери доносится ненавистный голос. А еще ― гробовая тишина, чего редко дождешься от вредных студентов.

Снейп быстро проходит мимо, гася в себе желание ворваться и проклясть того, кто занял его место, не приложив для этого ни капли усилий.

Кажется, Дамблдор кое-чего не понял. Мало быть просто интеллигентным и воспитанным, чтобы преподавать такой серьезный предмет. А как же подготовка студентов к разным невзгодам жизни, к той же войне? Сам он гораздо больше мог бы им дать. С его внутренней силой, навыками, знаниями, а особенно с беспалочковой магией мало кто может поспорить, разве что сам Дамблдор. И чему этот прощелыга может научить?

За столом в обед профессора активно обсуждают последние новости. Снейп, скривившись от боли в висках ― бессонная ночь дает о себе знать, ― проходит на свое место. К нему тут же оборачивается Флитвик.

― Вы слышали, что новый профессор решил создать дуэльный клуб? ― пищит он. ― Какая невероятная удача!

― Безумно счастлив, ― цедит сквозь зубы Снейп.

― Туда вхожи все студенты, кроме первокурсников, ― вещает Помона, мечтательно закатив глаза. ― Такой эффектный мужчина… я бы сама на его занятия ходила, будь я помоложе.

У Снейпа от злости волосы чуть ли не дыбом встают. Без пяти минут профессор в Хогвартсе, а уже устанавливает свои порядки! Пусть Дамблдор хорошенько пересмотрит свое решение, нужен ли ему такой самоуправец в школе.

А вот и он ― веселый, в нарядной мантии, светится, как начищенный галлеон.

― Прошу минутку внимания! ― поднимает он руки, призывая зал к тишине. ― У нас хорошая новость: профессор Рундвик создал дуэльный клуб, который будет проходить по вторникам. Сегодня ― первый день занятий, просьба подойти к пяти вечера к тренировочному залу и записаться.

― А где сам профессор? ― выкрикивает из зала какой-то смельчак.

― К сожалению, ему нездоровится, и он пропустит обед. ― Дамблдор скорбно качает головой. ― Но первому занятию в клубе все равно быть ― он обещал провести его, несмотря ни на что.

Снейп волосы на себе готов рвать от досады. Кто б сомневался, что директор поддержит начинания этого… желанного гостя, который ни здоровьем, ни магическими навыками, скорее всего, не блещет. Если б это было не так, он бы продемонстрировал это, освободившись из захвата. Но все, что видел Снейп ― сплошная беспомощность. Это должен быть его клуб, его! Этот баловень судьбы ничего не умеет, и он это докажет.

Он не может дождаться пяти часов, нервно меряя ногами гостиную в своих покоях.

На миг он приостанавливается. Некрасиво как-то бороться с больным и слабым человеком ― мелькает у него, но почти сразу он отбрасывает эти мысли. Если Дамблдор упрям, как осел, то можно хотя бы заручиться поддержкой студентов, которые ждут, что их научат чему-то новому и интересному.

Тем более что дуэльный клуб ― это факультатив. Туда придут только смельчаки, которые жаждут получить практические навыки свыше тех, что обретаются на общих занятиях.

Сейчас он всем покажет, что такое настоящая защита от темных искусств.

Нарочно опоздав на десять минут ― чтобы все успели собраться, ― он влетает в кабинет, не постучавшись.

Вокруг подиума собралось немало студентов из разных курсов. По возвышенности взад-вперед ходит Рундвик и что-то там рассказывает.

Ну да, ну да, в дуэльный клуб же приходят лясы поточить…

Рундвик замечает его. В его взгляде мелькает что-то нечитаемое ― то же, что и вчера.

― Добрый вечер, профессор Снейп, ― здоровается он первым ровным безэмоциональным голосом. ― Чем могу быть полезен?

Снейп быстрым шагом проходит вперед и взлетает на подиум.

― Я вызываю вас на дуэль!

Снейп медленно вынимает из рукава свою палочку и выставляет вперед.

В дуэльном классе ― гробовая тишина. Как будто все разом перестали дышать или исчезли с помощью трансгрессии, что в Хогвартсе невозможно.

― Вы шутите? ― Профессор Рундвик смотрит на него со смесью недоверия и любопытства.

― Отнюдь. ― Снейп внутри напряжен до предела. ― Я разве похож на клоуна?

― В таком случае… не стоит. ― Лицо Рундвика становится серьезным, лоб прорезает продольная морщина. ― Это опасно…

― Ах, да вы боитесь! ― Снейп делает вид, что крайне удивлен. ― Просто боитесь опозориться, верно?

― Вовсе нет…

― Где ваша палочка? Ну же, вперед! ― подначивает Снейп, медленно подходя все ближе и ближе. ― Покажите всем, на что вы способны!

― Но мне это не нужно…

― Красивые слова может говорить любой, ― веско обрубает он. ― А вот что касается дела…

― Это тренировочный зал, а не место для подобных поединков! ― будто бы пытается воззвать к здравому смыслу тот.

― Вот именно ― тренировочный! ― выходит из себя Снейп, не считая смысл его слов здравым. ― И как вы будете учить студентов, если боитесь провести показательную дуэль?

― Я не собираюсь драться с вами. И давайте поставим точку…

― В таком случае вы несправедливо занимаете эту должность, когда есть более компетентные и опытные профессора! ― едва сдерживает ярость, произносит он.

― Опомнитесь, ― тихо говорит тот. ― Это очень плохая идея…

― Ступефай! ― заглушает его последние слова Снейп резким выпадом.

Рундвик выставляет ладонь вперед. Заклинание разбивается в метре от него о невидимый барьер, рассыпаясь искрами.

Ах, беспалочковая магия, значит. Ничего, Снейп в этом деле тоже не промах.

― Петрификус Тоталус!

Тот молниеносно отбивает заклинание в пол. Его лицо при этом бледнеет, взгляд приобретает жесткость.

― Станьте к барьеру! ― приказывает он, намекая на то, что Снейп давно перешел эту черту и находится слишком близко, что нарушает одно из правил магической дуэли.

― Когда на вас будут нападать, эти церемонии ни к чему, ― язвит Снейп, готовя очередную атаку.

― Уймитесь, пока не поздно! ― строго приказывает тот. Но куда там!

Снейп бросает одно заклинание за другим, теперь уже двумя руками ― о да, он тоже так умеет. «Левикорпус!» «Инкарцеро!» «Редукто!» Магия искрит, воздух наполняется дымом. Но противник отбивает все, хоть он и без палочки.

Одно из заклинаний пролетает мимо и врезается в стену. В глазах Рундвика что-то вспыхивает.

― Все назад! ― на удивление звучным властным голосом приказывает тот. А Снейп уже думал, что тот только шептать умеет…

Студенты все, как один отступают от подиума. Рундвик разводит руками, образуя между ними и подиумом полупрозрачный купол. Который, прочем, можно пробить одним заклинанием, но ничего так, красиво.

― Вы понимаете, что творите, здесь дети! ― почти трагично произносит он. Его глаза горят, лицо бледнеет еще больше… о, да ему в театре бы играть, неплохо подошел бы на роль какого-то Отелло.

― Кажется, директор ошибся, взяв на работу профессора, который не может защитить студентов. Так ведь? ― мило склоняет набок голову Снейп… а потом выпускает заклинание из руки, едва разжимая губы.

― Нельзя думать только о себе! ― Рундвик моментально реагирует и выставляет щит, хотя Снейп даже палочку на него не направлял. ― Это чревато последствиями…

Снейп выпускает заряд слепящей молнии, но тот гасит ее, не поведя бровью, что раззадоривает еще больше.

― Конфринго! Бомабарда!

― Угомонитесь, сейчас же!

Если до этого Рундвик только защищался, а не нападал, то теперь что-то меняется. Между ними образуется тесный магический коридор, и Снейп чувствует, как его уверенным напором медленно теснят назад.

Ах, кто-то тут пыжиться пытается? Ни на что неспособный маг, балабол, слабак!

― Диффиндо!

― Сектусемпра!

― Круцио!!!

Снейп плохо понимает, что делает. Ярость ослепляет, забивает рассудок, и он хочет одного: стереть Рундвика с лица земли.

Он действительно не думает о последствиях.

Но… что это?

Его запястья охватывают невидимые наручники, которые сжимаются, а потом с силой заводят его руки назад, не давая пошевелиться.

Палочка с глухим стуком падает на пол.

И этот удушающий магический туннель… он все сужается, не оставляя пространства. А еще… голос. В его голове. Такой отчетливый, как будто его собственный, но нет. Это чужой голос. Это… Рундвик.

― Сейчас вы выйдете из кабинета, ― монотонно вещает тот, давя и толкая его все дальше и дальше от себя, к двери. Снейп чудом не падает с подиума ― его будто магией подхватывает и опускает мягко на пол. ― Потом пойдете к себе и не станете больше подвергать студентов опасности.

Снейп рвется, хочет закричать ― но звук его голоса гаснет в удушающе плотном туннеле, будто каждая молекула воздуха наполнена чужеродной магией.

Он чуть не падает от очередного своего рывка, и его тут же мягко подхватывает невидимая энергия, помогая обрести равновесие.

― Если вы сейчас же уйдете, я не расскажу Дамбддору об инциденте, ― снова звучит голос Рундвика, удивительно спокойный, если учесть, что сейчас здесь происходило.

Снейп уже у самой двери. И надо же ― тоннель исчезает. Наручники спадают, и голос в голове смолкает.

Ему ничего не остается, как уйти, не солоно хлебавши.

* * *

Снейп не помнит, как добрался до своих комнат.

Он шел, как робот, переставляя ноги, без мыслей и чувств, а теперь на автомате включает кран и слушает, как в ванной льется вода.

Ощущения того, что он живой ― все еще живой ― потихоньку возвращаются.

Это как почувствовать обмороженную руку, придя в тепло. Поначалу неприятное покалывание. А потом…

Адская боль.

Только на этот раз ― внутри него.

Все тело болит, горит и сотрясается от беззвучных рыданий.

Наверное, такое происходит со всеми, кто избежал смертельной опасности.

Да что там… Снейп не анализирует. Не может. Он знает одно: его уделали, как мальчишку. Продемонстрировали силу. Указали его место. А потом ― чуть ли не пинком под зад выперли из кабинета.

Перед оравой студентов.

Тело мелко дрожит, будто через него несколько раз пропустили электрический заряд, хотя по факту его ни разу не ударили магией. Прямо в одежде он, плохо соображая, что делает, залезает в ванную.

Он сидит, скрючившись, пока вода теплыми струйками стекает по волосам, лицу, утяжеляет одежду, и хочет умереть. Его будто выкинули обратно в безрадостное детство, где все кому не лень издевались над ним, а он еще не научился давать сдачи, и магия в нем была неразвита, чтобы полноценно защищаться.

Этот человек… да он не человек вообще! Откуда у него такая мощь? То, что он продемонстрировал, скорее всего ― лишь часть силы, а не вся его магия.

Самое ужасное осознавать, что если профессор защиты от темных искусств всерьез хотел бы причинить ему боль, он бы это сделал теми же наручниками. Но они лишь слегка сдавливали руки, как бы намекая: это не предел.

А еще он не высмеял его в открытую перед всеми ― хотя возможность была, и никто бы его не осудил. Позволил уйти, да еще детей обезопасил от безумно летящих во все стороны заклинаний… Снейп тогда ни о чем не думал. Вообще ни о чем. И меньше всего ― о студентах.

А этот… этот…

Благородство не знает границ.

И от этого только хуже.

Сегодня он прочувствовал на себе сполна, что значит неразвитая магия. Ведь все его способности оказались ничтожны перед мощью этого неизвестного мага, прибывшего по порталу неизвестно откуда. Где обучают такой силе, или она врожденная?

Впрочем, Снейпу об этом неинтересно знать.

Завтра вся школа будет пересказывать друг другу байки, как грозный зельевар опозорился, провалился с треском на показательной дуэли. Даже второкурсники будут смеяться ему в лицо, потому что за ними теперь стоит надежный покровитель. И это еще Дамблдор ничего не знает.

Но самое ужасное даже не это. Он оставил у врага свою палочку.

Снейп с трудом вылезает из ванной. Рыдания все еще сдавливают грудь, и оттого, что они рвутся наружу, он противен сам себе. Он раздавлен, полностью и бесповоротно. Тошно. Как же тошно!

А в голове торжествующе звучит голос отца: «Я же говорил! Ты ― никчемный слабак».

Кажется, он всегда таким был, но усердно делал вид, что из себя что-то представляет. Носил кучу слоев наносного равнодушия, брони всякой, масок ― только чтобы никто не мог докопаться до сути.

А суть ― вот она. Маленький мальчик, хлюпающий носом, который никому не нужен.

Снейп не может успокоиться. С ним давно такого не было, будто прорвало и вышло все наружу. Что уж греха таить ― он в отчаянии, и это отчаяние поглощает его с головой. Он отдается ему, целиком и полностью.

Позор. Он опозорен. Что может быть хуже и кто может его обелить? Никому это не интересно. У него нет здесь друзей и покровителей. Дамблдору откровенно на него плевать. Держит его как запасной аэродром или как собачку на привязи, потому что знает: Снейп слишком ждет от него похвалы, ведь ни от кого другого он ее не получит.

Он один.

Он сидит на диване, покачиваясь из стороны в сторону, и не сразу замечает… свернутый в трубочку пергамент. Его здесь не было. Что это?

Снейп, позабыв о безопасности, хватает пергамент. Из него тут же выпадает что-то увесистое, утыкаясь ему в руку. Палочка. Его палочка.

Снейп берет ее, не веря, что это она, прижимает к груди, задыхаясь от волнения. Палочка слегка нагревается в руке ― узнала своего хозяина. С ней все в порядке, он почти уверен.

Выходит, Рундвик не присвоил ее себе. Да он ее и не отнял в честном бою: палочка упала на пол, и Снейп просто не успел ее поднять.

Но… что это? В пергаменте что-то написано. Снейп быстрым жестом разворачивает его и читает следующее:

«Профессор Снейп, мне очень жаль, что так вышло. Я не знал, как иначе обезопасить детей, заклинания могли полететь в них, а вы плохо себя контролировали. Но хочу уверить, что об этой дуэли не узнает никто: я взял со студентов слово, что они будут молчать, и произошедшее останется только между нами за закрытой дверью. Мне также пришлось пояснить им некоторые различия магии двух миров, как и то, что никто на Земле не владеет навыками, которым обучают в Этериусе. К тому же, смею заметить, вы очень храбро дрались и владеете превосходными навыками для Земли. Поверьте, ни один студент в Хогвартсе не посмеет смотреть на вас косо или обсуждать за спиной ― я лично за этим прослежу. Что касается меня, то я на вас не сержусь. Ваш профессор Ф.С.Рундвик».

Что происходит? Рундвик… извиняется перед ним? За то, что Снейп сам на него напал! Невиданное дело. Явно преследует какую-то цель. К чему столько благородства? Выставил посмешищем ― да и ладно. Это хотя бы честно.

К тому же Снейп сам виноват. Сам полез, никто его не просил. За что и поплатился.

Этериус еще какой-то… Он что, хочет сказать, что он прилетел с другой планеты?

И как это письмо здесь оказалось, когда в дверь никто не стучал? Он что, ко всему прочему еще умеет проникать сквозь стены?

Столько вопросов и ни одного ответа. Впрочем, это все неважно, главное, что палочку вернул, на что Снейп и не надеялся. Он сжимает ее, и на глазах снова появляются непрошенные слезы.

Пергамент одним легким взмахом отправляется прямо в огонь камина… но не долетает и возвращается обратно.

Снейп бесцельно вертит плотную бумагу в пальцах. Он не хочет себе признаваться, что письмо на самом деле всколыхнуло его душу, выудило на свет нечто из прошлого, что бы он хотел забыть, отчего почувствовал в который раз себя маленьким и никчемным.

Может быть, то, что его попытались защитить, выгородить, хотя сам же и облажался?

Такого с ним еще не случалось.

Снейп в очередной раз не может уснуть, ворочается в постели. Рядом на тумбе ― его палочка. Злополучное письмо он оставил на диване в гостиной, не сжег его почему-то. Не смог.

Неудивительно, что наутро он чувствует себя разбитым и больным после тяжелого дня и почти бессонной ночи. Он не хочет никуда идти, хотя у него сегодня урок по зельям с второкурсниками.

И он не голоден, совсем. Поэтому незачем ему идти на завтрак.

Снейп сидит на диване, закутавшись в плед, и смотрит в одну точку. А когда из камина вылетает какая-то птица, вся в саже, он вздрагивает от неожиданности.

Вскидывает палочку, но… совершенно напрасно.

Обычная маленькая сова из школьной совятни. Принесла ему какое-то послание.

Снейп хмыкает. Что-то в последнее время ему подозрительно много шлют писем. Аж целых два.

Он поспешно отвязывает пергамент от ноги совы, которая презрительно чихает в его сторону, отряхивается, раскидав пепел по ковру, и улетает обратно через камин.

На этот раз перед ним коротенькая записка:

«Профессор Снейп, вас не было на завтраке, и я о вас беспокоюсь. Я хочу знать, все ли с вами в порядке, как вы себя чувствуете? Ваш профессор Рундвик».

Снейп со злостью отбрасывает пергамент. Беспокоится он! Не надо было приходить сюда и портить ему карьеру.

А потом… горло резко перехватывает. Да так, что вдохнуть сложно.

Просто раньше никто из тех, кто переходил ему дорогу или причинял вред, не беспокоился о нем. Не просил прощения. Это считалось и считается слабостью. Но этот странный мужчина думает о нем, пишет ему письма, интересуется его самочувствием. С чего бы, если даже собственные родители о нем так не пеклись?

Здесь явно кроется какой-то подвох.

Но даже если его нет, Снейп не хочет видеть того, кто это написал. Не может смотреть ему в глаза.

Выйти наружу ― и нарваться на насмешки студентов. Что-то слабо верится, что Рундвик настолько всесилен, что заткнул всем рты одним взмахом руки.

Дети есть дети. Им только дай что-то пообсуждать эдакое, скандальное. Да и взрослые не лучше их. Снейп уверен: о его позоре знает уже вся школа вплоть до Дамблдора.

Поэтому нет, он не выйдет. Останется здесь и будет сидеть так долго, сколько это возможно.

Наскоро он черкает записку Дамблдору, мол так и так, плохо себя чувствует. Кажется, у него грипп. Пока не подтвердился, но он не может рисковать здоровьем студентов.

Легкий взмах палочкой ― пергамент отправляется к адресату через каминную сеть.

Снейп горько усмехается сам себе. Надо же, до чего докатился! От работы отлынивает. Раньше он себе такого не позволял. Да что там ― не мог позволить себе просто отдохнуть, загружая мозг чтением даже в выходные. Не говоря уже о том, что при плохом самочувствии выпивал зелье и шел преподавать как миленький. Но сейчас… он просто не может. Это выше его сил.

Да что там, он готов встретиться с десятью Волдемортами одновременно, чем со стайкой студентов, которые будут шептаться за его спиной, обсуждая эпичный провал в дуэльном кабинете.

Есть по-прежнему не хочется. Снейп лежит на диване, свернувшись в клубочек, потом бесцельно мерит ногами гостиную. Заходит в лабораторию, двигает туда-сюда колбы, ингредиенты, вяло смотрит в сторону котла ― и выходит.

Ничего не хочется.

В тишине отчетливо слышится стук в дверь.

Снейп замирает. Кого это принесла нелегкая?

Если Дамблдор ― тот может связаться с ним по каминной сети, если что-то не так.

― Профессор Снейп! ― слышит он. ― Это профессор Рундвик…

Снейп замирает на месте, как провинившийся мальчишка.

― Я знаю, что вы там, откройте, пожалуйста! ― продолжает тот. ― Я не причиню вам вреда.

Снейп едва дышит, боясь себя выдать. Да что этому Рундвику надо от него? Ну в самом-то деле.

Стук повторяется.

― Я не хотел так поступать, но иначе не могу, ― слышит он, а потом… дверь будто растворяется на глазах, превращаясь в портал, и через него входит профессор Рундвик собственной персоной.

Профессор Рундвик входит в его гостиную… сквозь запертую дверь. Мало того, что запертую обычным способом ― так еще и защищенную мощным заклинанием, которое просто не срабатывает.

Потому что двери-то нет. Это голографическое нечто ею не назовешь. Впрочем, когда Рундвик оказывается в гостиной, дверь появляется снова ― такая же, как и была.

Снейп невольно отступает. Шаг назад. Еще шаг. Позади диван, дальше некуда. Дрожащей рукой он шарит за пазухой в поисках палочки, забыв, что она вообще-то у него в кармане.

И что вообще-то он может справляться без палочки.

Пока мысли раздирают его воспаленный мозг, Рундвик спокойно подходит к нему и хватает за руку.

Страх. Вязкий и липкий. Все как тогда, много лет назад, когда их было пятеро, они загнали его в угол и заставили корчиться на полу в судорогах от нескольких заклинаний, попавших в него разом.

Подобное повторялось, пока он не научился защищаться. Пока не научился держать маску на лице, не показывая ни на миг, что внутри него сердце скачет, как испуганный зайчонок. Он думал, что научился. Что страх остался позади, в безрадостном детстве. Что больше над ним не властен…

Он ошибался.

― Оставьте меня в покое! ― вырывается у него. Горло сдавливает, он с трудом делает вдох.

Увы, это не волшебное заклинание. И когда так просят, обычно никто не выполняет. Или делают вид, что не слышат.

― Пойдемте. ― Рундвик несильно, но настойчиво тянет его за собой. ― Давайте вместе выйдем в коридор. Вы сами убедитесь…

― Отпустите меня!

Снейп рвется, боясь, что паника охватит его, и он опозорится во второй раз.

― Я всего лишь хочу вам показать, что вас никто не презирает!

Рундвик смотрит своими блекло-серыми глазами так обеспокоенно, что невозможно в это поверить. И он… отпускает его, после чего выглядит даже как-то виновато.

― Вам нужно подняться в зал и пообедать, вы ведь пропустили завтрак, и очень напрасно, ― продолжает он, не смущенный молчанием в ответ.

Снейп хочет отступить, но диван не позволяет. Он спотыкается и с размаху садится на него, чувствуя себя еще тем идиотом. Зачем заклинания? Он весь скован внутри, не может пошевелиться, хоть что-нибудь сделать, чтобы выдворить этого нахала из своих комнат. Просто сидит и смотрит на него снизу вверх, как жертва, ожидающая расправы.

― Да вы поймите же, ― Рундвик взмахивает рукой, отчего длинный расклешенный рукав его мантии взметается, будто крыло темно-синей птицы, ― в том, что произошло, вы не виноваты.

Кажется… в нем что-то изменилось. Снейп переключает внимание с самой нелепой и по-настоящему опасной ситуации на его внешность, чтобы как-то заземлиться и успокоиться. Все так и есть. С рукава на левой руке пропала нашивка с большими буквами С А Р. Будто кто-то ее стер или спрятал под слоями магии.

― У меня… генетическая аномалия. ― Профессор запинается, будто не решаясь сказать, но все же говорит. ― Я не говорил об этом студентам, но вам скажу, чтобы вы понимали, как обстоят дела…

― Почему вы думаете, что мне это интересно? ― бросает Снейп, не успев подумать.

Ему бы помолчать и сделать вид, что слушает внимательно, чтобы не нарваться на порцию изощренных проклятий ― а Рундвик в них силен, без сомнений. Просто он не привык к тому, чтобы ему что-то навязывали или диктовали свои условия.

Впрочем, никто и не смеет. Кроме Дамблдора, разумеется.

― Не знаю. ― Тот замирает, глядя на него. ― Наверное… нет. Вы обижаетесь на меня и может быть, ненавидите. Но я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки…

― И какое вам вообще дело до меня?

Снейп встает. Страх и паника отступают на второй план. Может быть, потому, что этот человек не ведет себя агрессивно? Даже за руку схватил не сильно, можно было легко вырваться. И магию пока не применяет.

Может, стоит его выслушать и отправить восвояси?

Но факт, что Рундвик, как маг сотого уровня, может проходить сквозь запертые двери, как-то не утешает.

― Мне есть до вас дело, ― с трогательной честностью говорит тот. ― Поэтому я здесь.

― Поэтому вы вторглись в мое личное пространство, не спрашивая, хочу ли я этого? ― шипит Снейп, нащупав, наконец-то палочку в кармане халата.

― Я скоро уйду, ― обещает тот, во что слабо верится. ― Только прошу вас, выслушайте меня.

― Вы сказали, что у вас генетическая аномалия, ― мрачно произносит Снейп, не желая доставать палочку и показывать ее: кто знает, как на этот раз на нее отреагирует Рундвик, может одним прилюдным позором отделаться не получится. ― Но я-то здесь при чем? Я не целитель и вообще…

― Я не прошу вас о помощи, ― вносит ясность тот. ― Я только хотел сказать, что это у меня с рождения. Еще в утробе матери что-то произошло, и вся магия, которая была в моем брате, перетекла ко мне. Так что у меня получилась двойная доза магии, плюс высокая магия Этериуса. Это, знаете ли, по-настоящему страшный коктейль…

― То есть, вы хотите сказать, что ваши магические навыки ― это аномалия?

― Не навыки, ― мягко поправляет его тот, ― а именно сила.

― Выходит, ваш брат остался ни с чем. Он сквиб? ― зачем-то спрашивает Снейп.

― Сквиб? ― переспрашивает тот. ― А что это… впрочем неважно, ― он отводит глаза. ― Да, у него не осталось ни капли дара, если вы это имеете в виду.

Наступает неловкая тишина. Кажется, Рундвику не слишком приятно об этом говорить, но он все же сказал и, кажется, не врет.

Этот открытый взгляд, которым он смотрит прямо в душу… в нем есть что-то отрешенное, потерянное, будто ему самому уже нечего терять. Поэтому все его слова кажутся вполне правдивыми. Чего ему стоило сделать вид, что ничего не произошло, позволить студентам судачить о дуэли, да и просто не приходить сюда с белым флагом, не делать вид, что он огорчен произошедшим. К чему все это, ведь Снейп ему никто?

Ответа нет. Но ясно одно: Рундвик здесь по собственной воле и зачем-то рассказывает не слишком приглядные факты своей биографии. Хотя, по сути, в генетической аномалии он не виноват.

― Если вы закончили, прошу меня больше не беспокоить, ― задумчиво произносит Снейп, переварив перед этим все, что услышал.

― Но вы голодны… не стоит так себя изводить.

Опять он за свое. Снейп давит раздраженный вздох. Как курица-наседка, в самом-то деле! И что ему до того, поест он или нет?

― Если я проголодаюсь, то вызову эльфа, и он принесет мне с кухни все, что я захочу, ― ворчливо проговаривает он, не понимая, почему должен отчитываться о своих действиях или желаниях перед малознакомым человеком.

― Вызовете… кого?

Рундвик выглядит немного сбитым с толку. Это даже забавно. Он что, никогда услугами эльфов не пользовался?

― Домового эльфа, кого ж еще, ― хмыкает Снейп.

― Это шутка?

Снейп смотрит на него в упор. Не издевается ли?

Вместо ответа он прищелкивает пальцами. Тут же с более громким хлопком появляется один из эльфов. Снейп даже не знает его имени.

― Принеси-ка мне чашку чая и пастушьего пирога, ― приказывает он.

― Прошу прощения, сэр, ― тот кланяется чуть ли ни до пола, ― но вчерашний пирог уже доели. Могу принести вам жаркое и овощной суп.

― Валяй. ― Снейп взмахивает рукой. Не все ли равно, ведь он совсем не голоден.

Хотя овощной суп… это звучит заманчиво.

Эльф исчезает с оглушительным треском. Неуязвимый Рундвик отступает на шаг, ошеломленно глядя на пустое место.

― Вы что, эльфов никогда не видели? ― спрашивает Снейп, стараясь поуменьшить долю сарказма в голосе. А то мало ли, что этому аномальному магу в голову взбредет…

― Это… эльф?

Снейп не выдерживает и закатывает глаза.

Неизвестно, что за Этериус такой ― наверное, какая-то закрытая магическая школа или академия для людей постарше. Но Рундвик выглядит немного дикарем, не зная элементарных вещей.

― А мне… мне можно чашечку чая? ― вдруг спрашивает тот.

― Вы можете позвать эльфа так же, как это сделал я, ― говорит Снейп.

― Неужели эти маленькие существа прислуживают всем в Хогвартсе? ― Тот медленно подносит руку ко лбу и потирает его. ― Мне, признаться, неловко кого-то гонять туда-сюда из-за такой мелочи…

― Хорошо, я сам попрошу эльфа, чтобы он принес вам чай, ― вздыхает Снейп, желая как можно скорее отвязаться от нежеланного гостя. ― Но пить вы его будете у себя… я вас не приглашал.

― Да, да, конечно, ― в свою очередь, вздыхает тот. Продольная морщина на его лбу углубляется, а пальцы перемещаются к виску. ― Это вторжение было… незаконным. Обещаю, что этого больше не повторится.

― Надеюсь, ― сухо говорит Снейп, следя за его слегка нервными движениями и слегка подрагивающей нижней губой. Что с ним такое?

― …если обстоятельства не вынудят меня поступить иначе.

Снейп едва сдерживает саркастическую ухмылку. Кто бы сомневался. Рундвик найдет такие обстоятельства, когда это ему будет удобно, ведь ему это ничего не стоит.

― Я не хочу, чтобы вы меня боялись. Я не собирался причинять вам вред и…

― Что это?

Рундвик, говоря, поднес вторую руку к виску. Рукав задрался, обнажая… жуткий ожог чуть выше запястья, с запекшейся кровью и гноем.

― Что это у вас такое? ― повторяет Снейп. Да, он не целитель, но мимо таких вещей, когда реально требуется помощь, он не может пройти.

― А… это? ― Рундвик быстро скользит взглядом по руке и нервно поправляет ткань, скрывая из виду повреждение. ― Да так, ничего особенного…

― Это не я сделал… во время дуэли? ― считает нужным уточнить Снейп.

― Ах… нет, что вы. ― Тот будто бы расслабляется, но в глаза не смотрит. ― Всего лишь старая рана, не беспокойтесь об этом…

― Вам нужно показаться медсестре, ― настаивает Снейп и тут же ловит себя на мысли, что теперь он вторгается в личное пространство. Рундвик не маленький и вполне способен позаботиться о себе.

― Да… конечно, ― кивает тот. ― Позвольте, я пойду?

Давно бы так.

― Как вам будет угодно, ― вслух сухо произносит Снейп. А потом отпирает дверь, выпуская Рундвика, после чего запирает ее за несколько замков и тут же криво усмехается: а смысл?

Несколько минут спустя, он вяло хлебает суп, обдумывая их странный разговор. Эта рана на руке, исчезнувшие буквы С А Р… К чему бы это?

Каким бы Рундвик ни казался искренним и открытым в своих намерениях, его окутывает ореол таинственности. Слишком много вопросов, и не на все загадочный профессор готов ответить прямо.

Что ж, раз Дамблдор не считает Рундвика со всеми его генетическими аномалиями угрозой для Хогвартса ― его право. Но Снейп не собирается смиряться со своим положением. Он выяснит, что с этим профессором не так и выведет его на чистую воду.

* * *

Вчерашний день Снейп так и провел взаперти. Но так вечно продолжаться не могло, поэтому с утра он решил, что надо выйти и ― будь что будет.

Уволиться с Хогвартса он всегда успеет. Но что если… Рундвик говорил правду?

Не слишком-то хочется бросать насиженное место. К тому же он решил выведать все тайны нового профессора и еще немного побороться за желанную должность.

Кто знает, когда жизнь окажется на его стороне? Это может случиться внезапно…

Он выходит на свой страх и риск и идет по коридору. Но что это? Студенты здороваются, некоторые обходят его стороной. Все как обычно. И взгляды такие же, как всегда ― почтительные от слизеринцев и ускользающие в сторону… от всех остальных.

Неужели Рундвик помимо всех своих талантов еще обладает силой внушения?

Выходит, он не соврал.

За завтраком тоже ничего особенного не происходит. Дамблдор буднично интересуется, как он себя чувствует, а потом всецело окунается в поглощение сливового варенья, и мир для него перестает существовать.

Рундвик тоже не обращает на него внимания, будто не хочет смущать. Просит Спраут передать соль, а потом Снейп слышит, как Помфри негромко спрашивает:

― Вам помогло обезболивающее?

― Да… спасибо, ― еще тише отвечает тот, глядя перед собой. Снейп замечает, что он все делает правой ― и ест, и солит себе в тарелку. Левая рука лежит на коленях, спрятанная от всех.

― Вы бы с мигренью не баловались, профессор Рундвик, ― продолжает Поппи, глядя на него с профессиональным интересом. ― Если это длится у вас долго, и боль интенсивная, я бы посоветовала обратиться к специалистам из Святого Мунго… это наша больница для магов.

В этот момент Снейп сталкивается с ним глазами. Рундвик задерживает на нем свой взгляд ― как и в первый день знакомства, а потом едва заметно мотает головой.

Что он этим хотел сказать, чтобы его не выдавали?

Странный какой. Ходит с больной рукой, никому ее не показывает и плетет медсестре про мигрень.

Может, мигрень и впрямь имеет место быть. Снейп вспоминает, что при разговоре с ним Рундвик не раз подносит руку к виску. А в самом начале просил у него зелье от головной боли. А сейчас его лицо бледнее обычного и ясно, что дело не только в мигрени.

С таким отношением к своему здоровью он долго не протянет.

Впрочем, какая ему разница.

Но даже после завтрака Снейп невольно следит за ним. Рундвика обступают студенты со всех курсов. Его теснят, такое ощущение, что каждому хочется оказаться к нему поближе. Что-то говорят наперебой, спрашивают… Тот всем отвечает серьезно и спокойно. Младшекурсникам он улыбается, кого-то гладит по голове…

Снейп с трудом отводит глаза.

Подумаешь. Если бы он захотел, за ним бы весь Хогвартс ходил по пятам. Но он просто не хочет такого повышенного внимания, что здесь непонятного?

На уроке зелий со второкурсниками ничего необычного не происходит.

Разве что Поттер смотрит на него как-то задумчиво. А ведь тот был вчера в дуэльном классе и все видел… Снейп хочет его осадить, но решает не привлекать к себе лишнего внимания, ведь мальчишка не сделал ничего предосудительного. Пока еще.

Впервые за все время Снейп делает вид, что не замечает нагловатого взгляда подростка. Удивительно, как тот до сих всему Хогвартсу не растрезвонил, что происходило за дверями дуэльного клуба…

Или влияние Рундвика столь велико, что подействовало даже на Поттера?

Снейпа так и тянет к кабинету защиты от темных искусств. Взглянуть одним глазком, как новый профессор ведет этот предмет. Как его слушают студенты. Как смотрят на него…

Да что там, он не может признаться даже себе, что завидует ― всему, что видит и слышит. Как Рундвик держится на людях. Как он искренне умеет извиняться. Его открытости, а особенно ― магическим способностям. Да это просто идеал для многих, ничего удивительного, что студенты ходят теперь за ним по пятам.

Снейп не удерживается и подходит к заветному кабинету, как только выдалась свободная минута.

Но вот незадача! Дверь плотно закрыта, и он ничего не слышит.

Он берется за ручку, чтобы хоть немного приотрыть и… что-то невидимое мягко обхватывает его запястье, как тогда, во время дуэли.

Снейп дергает рукой, пытается освободиться, но куда там! Он может отойти от двери лишь на метр, не более. Он будто привязан за веревку, которую никакой магией не разорвать…

По спине течет холодный пот, ноги подгибаются.

Сколько ни машет Снейп палочкой ― не получается уничтожить проклятую чужеродную магию, которая, словно на цепи, держит его привязанным к дверной ручке.

Мутит, живот стягивает спазмом. Это все Рундвик подстроил, не иначе. Поймал его в ловушку, будто знал, что он придет.

От мысли, что теперь придется перед ним унижаться, становится дурно.

Однако Снейп едва может дождаться перерыва, с каждой секундой теряя самообладание. Невыносимо так стоять, не иметь возможности уйти и не знать, что тебя ждет.

Спустя несколько минут, которые показались вечностью, из кабинета толпой высыпают студенты, бурно обсуждающие занятие. Снейп делает вид, что все в порядке, стоит себе сбоку с надменным видом. С ним здороваются, он кивает, замечая при этом краем глаза, как те легко проходят сквозь путы, не чувствуя их и не разрывая.

― Профессор Снейп, ― слышит он знакомый голос и вздрагивает.

По блеску в светло-серых глазах Рундвика можно догадаться, что он его ждал.

― Вы хотели ко мне зайти? Прошу, ― великодушно он распахивает дверь. При этом Снейп чувствует, как путы отпускают его руку.

А ведь Рундвик и бровью не повел.

Больше всего он хочет уйти и ничего не объяснять. Но так не получится. Этот человек слишком силен и все время на шаг впереди.

Стиснув зубы, Снейп входит в кабинет и слышит, как за ним захлопывается дверь.

Ничего удивительного.

― Вы хотели поймать именно меня или кого угодно, кто решит зайти в кабинет во время лекции? ― задает он вопрос, чтобы не оттягивать неприятный разговор.

― Только вас, ― говорит тот, подходя ближе к нему. ― Я настроил магию именно так.

― Что вы от меня хотите?

― Я передумал. ― Рундвик прохаживается перед ним. ― Все-таки придется сообщить директору об инциденте, ведь опасности подверглись дети…

― Что вы от меня хотите? ― весь холодея внутри, снова спрашивает Снейп. Ведь тот явно ждет какой-то платы за молчание.

― Пара пустяков, ничего особенного, ― взмахивает тот рукой. ― Я даю вам частные уроки, вы их исправно посещаете и тренируетесь в свободное время, а потом занимаете пост профессора защиты от темных искусств... Как вам?

― Пост профессора защиты? ― вырывается у него. Он не ослышался? Что все это значит?!

― Именно. Я здесь временно, ― отвечает тот сразу на главный вопрос. ― Но боюсь, что после меня вам сложно будет чем-то удивить студентов. Так вот, ваша задача научиться всему, чем владею я. Или хотя бы большей части. Это поможет вам не ударить в грязь лицом.

― Но почему вы…

Снейп не договаривает. Какая ему разница, почему профессор так решил. Значит, у него есть свои неотложные дела и планы, а сюда он приехал лишь по настоятельной просьбе Дамблдора, чтобы уважить старика.

― Или, как вариант, я докладываю директору о вашем плохом поведении.

Кажется, этот наглец скрывает улыбку.

― Значит, у меня нет выбора, ― мрачно проговаривает Снейп.

― Отчего же…

― Я пока еще хочу остаться на должности зельевара и не выслушивать нудные нотации от директора.

― Хороший выбор, ― легко соглашается тот. ― Остается только согласовать расписание и…

― Зачем вам это нужно? ― Снейп смотрит на него в упор. ― Скажите, зачем?

Вряд ли тот скажет правду, но попытаться стоит.

― Я пришел, чтобы учить, ― спокойно отвечает Рундвик. ― И мне, как любому профессору, приятнее всего заниматься с талантливыми и амбициозными студентами…

― Но я давно не студент, ― фыркает он.

― Вам придется позабыть о гордости и стать им на определенный срок, ― говорит тот. ― Не беспокойтесь, об этом никто не узнает, ― добавляет он.

Неужели ему и впрямь так важна его репутация? Сложно поверить.

В любом случае выбора у него нет. Но в этом есть и преимущество. Во время так называемых уроков он сможет получше понаблюдать за профессором, а при случае ― забраться к нему в голову. Он выведет его на чистую воду, потому что в ней явно скрывается что-то… нечистое.

* * *

«Папа тебя любит. Папа всегда рядом».

Так бормотала его мать, находясь в своем вымышленном мирке, ведь отец... да, он был. Но то, что он делал, даже с натяжкой не назовешь любовью.

Наверное, она сошла с ума. Причем довольно быстро. Пыталась убедить и сына, и себя в том, что все не так, как кажется…

Снейп до боли закусывает губу. Некоторые воспоминания приходят слишком не вовремя, будоражат и выводят из себя.

А в сочетании с практической частью зельеварения, где собрались сплошь одни идиоты, получается адская смесь, которая еще немного ― и взорвется.

— Поттер, вы случайно не варите зелье для усыпления тролля? ― не выдерживает он, глядя на студента, который безынициативно ковыряет что-то коротким ножиком. ― Корень валерианы нужно нарезать тончайшими слайсами, чтобы он отдал свой сок, а не превращать его в липкую кашу, которая прилипает к разделочной доске и к вашим пальцам… Она годится разве что для кормления саламандр. Возьмите новый корень и режьте вдоль волокон, а не поперек, как варвар!

― Я понял, сэр, ― бубнит тот, явно думая о чем-то своем.

― Уничтожьте все это и немедленно вымойте руки, пока здесь все не уснули от вашего «шедевра», ― презрительно проговаривает Снейп, глядя в его черную макушку и слыша одобрительные смешки слизеринцев.

С тяжелым вздохом мальчишка направляется к умывальникам.

― Стоять, Поттер! ― рявкает Снейп.

Тот оборачивается и смотрит таким удивленным взглядом, будто хочет разгадать загадку.

«Он такой же, как его отец», ― напоминает себе Снейп. Джеймс на его месте давно бы разнес о нем какую-то гадость, а тут подвернулась такая возможность ― рассказать о позоре в дуэльном классе.

― Жду вас сегодня на отработке в шесть вечера, ― с мстительным удовольствием произносит он. ― Если ваши пальцы не способны к ювелирной работе, с чисткой котлов они должны справиться.

Вообще-то Снейп предпочел бы провести вечер за чтением книги, но давно уже руки чесались поставить завравшегося мальчишку на место. Чтобы не мнил тут из себя… избранного. Надоел до ужаса одним своим видом и нагловатым выражением лица.

Надоел… еще с прошлого года.

Дамблдор поручил ему присматривать за ним. Ну чтобы не убился и все такое. Якобы Поттер должен исполнить пророчество и сразиться с Волдемортом, который исчез и вряд ли появится. Директор делает из мухи слона, точнее, считает, что муха может стать кем-то побольше, чем гадкое мелкое насекомое, если ее назвать как-то иначе. Его не переспоришь, а Снейпу головная боль ― вот этот мальчишка, которому просто не повезло увидеть то, чего не стоило.

До шести он нарочно собирает все котлы, которые хотел привести в порядок, и расставляет их рядочком на столе в лаборатории. Ему ничего не стоит взмахнуть палочкой и очистить их от налета. Но… не в этот раз.

Мальчишка приходит вовремя, даже на минуту не опоздал. Аж обидно. Был бы повод нагрузить его работой побольше.

Впрочем, ничто ему не мешает это сделать.

― Приступайте к чистке котлов, но перед этим отдайте палочку, ― приказывает он.

Поттер, помявшись, медленно вынимает ее из кармана.

― Но… я…

― Да, вы, ― свирепо смотрит на него Снейп, отбирая палочку и кладя ее во внутренний карман мантии. ― В следующий раз включите мозги на моих занятиях, чтобы не коротать вечера подобным образом.

Высказался ― но раздражение не унялось, только еще больше разбушевалось.

Снейп уходит в дальний конец лаборатории, желая сосредоточиться на своих пробирках и колбах, чтобы навести идеальный порядок, но на душе неспокойно. Что-то давит и скребет, да так неприятно, что хочется выгнать Поттера к мерлиновой бабушке и желательно в ближайшие дни его не видеть вообще.

Погрузившись в мысли, он не сразу слышит настойчивый стук в дверь.

― Профессор Снейп… к вам кто-то пришел, ― робко обращается к нему Поттер.

Снейп только поднимает голову, чтобы отчитать мальчишку, который лезет не в свои дела, как в лабораторию входит сам профессор Рундвик.

Снейп про себя усмехается: хорошо, хоть в раскрытую дверь вошел, а не сквозь нее.

― Чем обязан? ― сухо спрашивает он, желая, чтобы эта странная личность как можно скорее испарилась из лаборатории. Хоть где-то он может иметь личное пространство?

Судя по взгляду профессора ― видимо, нет.

― Я узнал, что Гарри у вас на отработке, ― начинает тот, скользнув взглядом по Поттеру и задержав его на пузатом котле, внутри которого мальчишка что-то там елозит неловкими руками, пытаясь отчистить.

― Совершенно верно.

― Но… ― снова этот быстрый настороженный взгляд на котлы, ― все это можно очистить магией…

― Я в курсе, ― с нажимом произносит Снейп. ― Но отработка не была бы отработкой, если бы было все так просто… разве нет?

Взгляд Рундвика становится холодным, а продольная морщина глубже прорезает лоб.

― Это не похоже на отработку, ― начинает он тихо.

Снейп шагает к нему.

― Если вы хотели со мной о чем-то поговорить, давайте выйдем, ― чеканит он.

Не хватало еще, чтобы Рундвик отчитывал его при Поттере.

Тот, подумав, коротко кивает.

Выйдя, Снейп накладывает на дверь лаборатории заглушающее заклинание.

― Что вам нужно? ― Он смотрит на Рундвика в упор. ― Зачем вы пришли ― проверить, как проходят мои отработки, и не режу ли я студентов на ингредиенты?

― Да, ― отвечает тот, нахмурившись. ― Мне не безразлично, что происходит с одаренными студентами…

― О да, Поттер слишком одарен, ― не без сарказма замечает Снейп. ― Ну, вот вы увидели. У вас все?

― Нет, ― Рундвик удивительно лаконичен. ― Мне не нравится, что вы заставляете ребенка делать работу, которую можно сделать за секунду, применив несложное заклинание!

― Это отработка, ― почти по слогам произносит Снейп. ― И она не должна быть легкой и приятной…

― Отработка не равно наказание! ― У Рундвика блестят глаза и губы подрагивают от возмущения. ― Чему он научится, если не будет применять магию? Вы знаете, есть пять очищающих заклинаний, относящихся к обычной магии, и еще три к высокой…

― Да плевать я хотел на вашу высокую магию! ― Снейп едва держит себя в руках. ― Кто вы такой, чтобы приходить сюда и рассказывать, что и как я должен делать?

В светло-серых глазах Рудвика мелькает что-то похожее на сожаление, но тут же он надевает привычную маску холода и невозмутимости.

― Я могу и ошибаться, ― тихо и медленно произносит он, будто подбирая слова, ― но такое ощущение, будто вы все это затеяли только ради того, чтобы сорвать на мальчике злость.

― А если и так, то что? ― с вызовом спрашивает Снейп.

Наступает гнетущая тишина.

― Пора бы повзрослеть, ― отчетливо произносит Рундвик и отходит от него.

Снейп стискивает кулаки.

― Какое вы имеете право учить меня жить? ― Внутри него что-то дрожит, как натянутая струна, отчего голос дребезжит и срывается ― сложно с ним совладать. ― То, что вы меня старше, не означает, что…

― Я совсем не то имел в виду, ― быстро проговаривает тот.

Снейп усмехается. Ну конечно, кто бы сомневался.

Так удобно ― сначала сказать, а потом сделать вид, что этого не было.

― Вы не имеете права со мной так говорить, ― сухо произносит он. ― Вы мне никто, чужой человек, которого я знаю без году неделя.

― Но мне не безразлично…

― Да бросьте, ― перебивает Снейп крайне невежливо, не желая очередную красивую ложь. Наслушался уже по самое не могу.

― Мои родители… в определенный период перестали лезть в мою жизнь… им и раньше не было никакого дела до меня, что уж говорить об остальных…

Он замолкает, осознавая, что ляпнул лишнее. Горло сдавливает от невыплеснутой злости, дыхание спирает в груди. Но больше поражает не собственная слабость, которая так не вовремя показалась наружу, а ошеломленный взгляд Рундвика. Он смотрит пристально и тревожно, будто нечаянное признание поразило его до глубины души, хотя, конечно, это не так.

― Что вы… сказали?

― Не ваше дело, ― грубит Снейп, отчего-то зная, что Рундвик на него не набросится, хотя силищи у него, как у ста магических слонов вместе взятых.

Если такие вообще существуют.

Странно, но Рундвик не продолжает его отчитывать. Только бледнеет и как-то сникает, как будто ему в лицо бросили обвинение, которое попало в точку.

― Как бы там ни было, ― очень тихо говорит он, ― вы не должны вымещать плохое настроение на ребенке, которому и без того досталось от родственников.

С этими словами он уходит, опустив голову.

Снейп смотрит, как за ним закрывается дверь кабинета зельеварения. Ведь в лабораторию можно попасть только через него.

Кажется, на этот раз легко отделался.

― Поттер, хватит уже мучить котел, ― бросает он, вернувшись.

Тот вопросительно смотрит на него.

― Но я почти дочистил, осталось немного…

― Вы в таком темпе провозитесь до утра. ― Снейп выразительно обводит взглядом маленькие и большие котлы, расставленные на длинном столе. ― Наверное, ваши родственники регулярно делают вам замечание за нерасторопность?

Глаза мальчишки становятся больше.

― Кто вам ска…

― Никто, ― перебивает Снейп. ― Многое и так можно все понять по вашим действиям. Просто интересно, они вас наказывают как-то… по-серьезному, помимо лишения десерта и стояния в углу?

Мальчишка смотрит исподлобья, как волчонок, которого загнали в угол, и оттуда нет выхода.

― А почему вы спрашиваете? ― с вызовом произносит он.

― Как один из профессоров я имею право поинтересоваться, как вам живется у Дурслей.

― Да нормально живется, ― отводит тот глаза.

― Нормально? ― Снейп приподнимает бровь. ― Вы в этом уверены?

Тот молчит, взгляд растерянно скользит по полу.

― Если происходит что-то недопустимое, вы должны… нет, просто обязаны рассказать все мне или директору! ― твердо произносит он.

― Нет, ― тихо говорит мальчишка, не поднимая головы.

― Вы что-то сказали, или мне послышалось?

― Не ваше дело! ― выпаливает тот.

Совсем как Снейп несколько минут назад.

Ну ясно. Поттер не станет с ним откровенничать. А Рундвику все рассказал, хотя знаком с ним от силы несколько дней.

Но это все неважно. Снейп не собирается вытирать чьи-то сопли и утешать отпрыска Джеймса Поттера. Он просто делает то, что должен сделать каждый уважающий себя профессор: оградить студента от домашнего насилия. Насколько это возможно.

И большее, что он может сделать ― поговорить об этом с Дамблдором.

Отпустив этого горе-помощника, который наверняка, как и Рундвик, считает, что освоить кучу очищающих заклинаний куда проще, чем физически выдраить котел, Снейп отправляется прямиком к директору ― портить ему настроение.

― Поступили сведения, ― с порога начинает он, пропустив мимо ушей расшаркивания Дамблдора и неизменное приглашение выпить с ним чаю с конфетами, ― что Поттер живет в проблемной семейке, где с ним обращаются не должным образом…

― Я это знаю, ― протягивает тот, отхлебывая от чашки.

― И… как давно знаете? ― Снейп давит в себе нарастающую злость.

Пусть он не жалует Поттера, но он бы, в отличие от директора, не стал бы праздновать издевательства над ребенком.

И между прочим, то, что он попросил Поттера вычистить котлы ― вовсе не издевательство, а мера воспитания. Необходимая. Что бы там этот Рундвик не говорил.

― Пожалуй… ― Дамблдор смотрит на большой белый циферблат с зачарованными позолоченными стрелками, которые всегда показывают правильное время, ― уже два с половиной часа.

― Рундвик вам все рассказал, ― выдыхает Снейп. Стоило догадаться…

― Профессор Рундвик, ― поправляет его Дамблдор, будто он все еще студент, птенчик неоперившийся. ― Да, именно он дал мне знать, что происходит в семье Гарри. И признаться, я очень огорчен. ― На лицо старика набегает тень, да только Снейп не может отделаться от мысли, что все это искусная игра. ― Жаль, что Гарри сам молчал и терпел… но теперь все будет иначе.

― Что вы собираетесь предпринять?

Снейп спрашивает ради спокойствия своей совести. Только ради этого.

― Завтра же начну поиски новых опекунов для мальчика-который-выжил, ― грустно произносит старик. ― Так как прежние не справляются с обязанностями.

Перед глазами Снейпа тут же проносятся непрошенные картины: мятая короткая одежда, худоба и бледность, круги под глазами. Всегда взлохмаченные волосы. Настороженный взгляд исподлобья. Вряд ли так будет выглядеть ребенок из любящей семьи. Но раньше этому как-то не придавалось значения…

Нет, он не хочет, чтобы ребенок Лили страдал. Хотя до этого он воспринимал его исключительно ребенком Джеймса.

Надо же… не успел Рундвик ступить на порог Хогвартса, как уже разобрался, что к чему. А сам Снейп, сколько ни видел мальчишку и ни сталкивался с ним, не смог распознать проблемы.

Да что там, он даже не потрудился узнать, как живет Поттер, все ли у него в порядке…

Как-то не интересно было.

Может, этот высокомагический профессор прав. Пора повзрослеть, забыть старые обиды и глянуть правде в глаза. А правда такова, что Джеймса больше нет, но его сын ― который внешне его копия ― страдает от дурного обращения со стороны близких родственников.

Мальчишка ни словом, ни делом не дал понять, что чистить котлы для него ― непосильная или неприятная задача. Молча приступил и трудился, как мог.

Снейп не может уснуть ― в который уже раз. Поначалу из-за Рундвика. Теперь из-за Поттера, который свалился на его голову со своими проблемами. Хорошо хоть Дамблдор не навесил на него необходимость подыскивать ему опекунов и сам занялся этим вопросом.

Несколько дней он ходит сам не свой. Рундвик будто бы сам избегает его, но к вечеру присылает расписание их индивидуальных занятий вместе с потрепанной совой.

Не забыл, оказывается.

Со смутной тревогой в душе Снейп подходит к кабинету защиты от темных искусств, не решаясь войти. Правда на этот раз она приоткрыта.

Он прислушивается к голосам. Рундвик там и с кем-то говорит.

― Мне нравится, как ты берешься за дело, ― мягким голосом говорит он. ― Ты очень способный, но этого мало… нужно трудиться и прикладывать усилия. Ты ведь понимаешь?

― Конечно, профессор Рундвик.

Кажется, это Поттер. Снейп, позабыв о безопасности ― в прошлый раз он здесь приклеился к двери, когда решил полюбопытствовать, ― подходит ближе, а потом и вовсе протискивается в полуоткрытую дверь и оказывается в кабинете.

― Мы сможем позаниматься индивидуально еще раз на этой неделе. Суббота тебя устроит?

― Ой, правда? ― Поттер даже не скрывает восторга. ― Я буду очень рад…

― Тогда хорошо, до встречи в субботу после обеда. ― Рундвик похлопывает его по плечу, а потом протягивает руку, как взрослому.

Поттер пожимает ее и, развернувшись, сталкивается взглядом со Снейпом.

Тут же вся его радость улетучивается, будто кто-то повернул в нем выключатель и вырубил лампочку. Кивает, что-то бормочет под нос и быстро уходит.

Рундвик радушно смотрит ему вслед.

― Какой талантливый и любознательный мальчик, ― проговаривает он, глядя в пустоту. ― Жаль, судьба у него не слишком счастливая…

Тут он спохватывается, будто вспоминая, что не один, опускает взгляд.

Снейп подходит ближе, не зная, что сказать и с чего начать.

Наступает неловкая пауза.

Первым откашливается Рундвик.

― Перед тем, как мы приступим к занятию, ― начинает он, ― я хочу извиниться за позапрошлый день: я был невежливым, даже грубым…

― Да бросьте, ― чуть не закатывает глаза Снейп. Что за манера без конца извиняться?

― Но я действительно виноват. ― Тот смотрит на него прямо. Эти ясные глаза… Рундвик будто бы спустился сюда с какой-то планеты. Он явно не отсюда.

― Я немного дикарь, у меня проблемы с чувством такта, ― неловко он пожимает плечами. ― Не знаю, как это изменить… но часто говорю и действую на импульсе, как считаю правильным в моменте. Иногда это неприятно и обижает других.

«Совсем как я», ― думает Снейп.

― Я не должен был сомневаться в том, что вы не заставите ребенка работать сверх меры. ― Рундвик подходит ближе и протягивает руку в знак примирения. ― Прошу, не держите на меня зла.

Снейп в очередной раз смотрит на руку, которую ему не хочется пожимать.

Этот человек ворвался в его жизнь с ноги, не спросив, хочет ли он этого. Занял его место, учит жизни, решает за него, лезет, куда не просят… действительно, дикарь.

А теперь извиняется за то, за что другие бы не просили прощения. Ведь, по сути, Рундвик прав. Снейп ненавидит Поттера и назначил ему отработку только чтобы отыграться на нем. Почти без причины. Просто потому, что захотелось.

Коротко вздохнув, он отвечает на рукопожатие. Тот в ответ сжимает его руку и вкладывает в этот жест… слишком много, что не высказал вслух. Как будто старый друг появился перед ним, который не предаст. Который всегда рядом… как отец.

Но… нет. Неподходящее сравнение. Отец — тот, который ненавидел его, уничтожал всеми способами… да только ничего не вышло. Снейп почему-то выжил. И живет по сей день. И этот человек не считает его ошибкой. Ясно же, не считает. Иначе бы так не смотрел. Иначе от его рукопожатия не прокатилась бы такая теплая волна по всему телу, задержавшись в области груди.

И отчего так щипает в носу? Снейп отворачивается. Не хватало еще здесь раскиснуть. Он что так каждый раз будет реагировать, когда перед ним извиняются?

Просто студенты просят прощения неискренне, потому что так надо. А этот человек слишком силен, и ему нечего заискивать перед кем-то. Во всяком случае Снейп не знает, чем он мог быть ему полезен.

Еще и учить его хочет почему-то.

Подобные мысли совсем не убирают дурацкое пощипывание в носу. Наоборот. К нему добавляется давление в глазах. Только этого не хватало!

― Вы в порядке? ― Рундвик обеспокоенно смотрит на него.

Снейп неопределенно машет головой. От этого провидца ничего не скроешь.

― А знаете что… знаете что… а давайте… выпьем чаю! ― находится тот, выглядя растерянным и смущенным. ― Да, чаю, вместо урока. Что вас удивляет?

Снейп не успевает удивиться по-настоящему, как тот с каким-то детским удовольствием на лице прищелкивает пальцами и тихонько что-то проговаривает.

Тут же рядом с ним появляется домовой эльф.

― Будьте так любезны, чаю, пожалуйста, и что-нибудь к нему, ― с легким поклоном просит он. ― Мне и… моему другу, профессору Снейпу. ― Рундвик бросает на него короткий взгляд.

― Будет сделано, сэр. ― Эльф кланяется чуть ли не до пола и с громким хлопком исчезает.

― Удивительное дело, ― негромко проговаривает Рундвик, глядя на то место, где только что стоял домовик. ― Такие услужливые маленькие существа… Признаться, мне это нравится, ― усмехается он, отчего его лицо становится приветливым, даже милым, теряя прежнюю строгость. ― Да только я, конечно, стараюсь не эксплуатировать этих крошек…

― Крошки ― скажете тоже. ― Снейп фыркает. ― Сразу видно, что вы не местный…

― Ну конечно, я же из Этериуса.

― А что это за место… напомните, пожалуйста? ― Снейп морщит лоб, представляя себе карту мира. То ли страна такая, то ли город… слишком незнакомое название.

― Сложно объяснить, ― потирает подбородок тот, прохаживаясь. ― Это… в общем, я из другого измерения.

Снейп какое-то время смотрит на него.

— Типа параллельный мир? ― недоверчиво произносит он.

― Нет, не параллельный, просто другой, ― слышит он в ответ.

— И там нет эльфов, ― говорит Снейп то, что и так уже понятно.

Хотя ему до сих пор ничего не понятно.

Откуда взялся этот Этериус, если раньше о нем никто и ничего не слышал? Стало быть, и портал настоящий. Межмировой. И магия какая-то… заморская.

Если б он раньше усек, что этот профессор — киборг с другой планеты, не стал бы лезть к нему с дуэлью. Даже вспоминать тошно.

― Отчего же, есть, но они выглядят иначе и никому не прислуживают, — говорит Рундвик, глядя перед собой. — Они невероятно красивы и благородны, ― тихо добавляет говорит он, и его светлые глаза заволакивает грусть.

А вот это уже интересно. Эльфы — красавцы писаные. И красавицы. Снейп уже во все готов поверить после того, что испытал на своей шкуре. Но что это с профессором защиты? Неужели какая-то красавица-эльфийка другой породы разбила ему сердце?

Впрочем, это не его дело.

— Перед занятием нужно подкрепиться, — вырывает его профессор из размышлений, беря с подноса булочку. — Чтобы вы были в полном порядке и стали готовы впитывать новые знания.

Значит, чай был не просто предлогом сломать между ними напряжение, а разумный тактический ход…

Такой же слишком разумный, как и сам Рундвик.

Тьфу, аж противно.

— Ну что, приступим? — спрашивает тот, когда Снейп допивает чай и отставляет чашку подальше.

— А разве у меня есть выбор? — не сдается он.

Признаться, ему хочется всех этих знаний. Высокомагических навыков с самого, прости Мерлин, Этериуса. Это вам не хухры-мухры. Еще вчера ничего не слышал об этом загадочном месте, а сегодня запросто говорит с его представителем…

Впрочем, будучи магом, не стоит удивляться ничему.

— Сядьте вот сюда, — просит Рунвик, поставив свой стул на середину зала. Чашки уже забрал эльф, а все столы и стулья профессор одним взмахом руки сгрудил у стены.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, что вы умеете.

Как интересно он будет смотреть, не попросив сотворить ни одного заклинания? Вот уж чудо чудное. Снейп надеялся, что они сразу перейдут к практике, ан нет…

— Умеете — в ментальном плане, — поправляется тот. — Что вы знаете о окклюменции?

— Все, — честно отвечает Снейп.

— Правда? — вскидывает брови профессор защиты от темных искусств. — В таком случае… я хочу кое-что проверить в вашем сознании, если вы не против.

Надо же, эти этерианцы, или как их там, разбираются и в играх разума. Ладно, он не против. Да тольков вряд ли Рундвик сможет пробиться сквозь его щит.

Хотя, если вспомнить о дуэли…

Лучше не вспоминать.

Снейп успокаивает себя, закрывает сознание, представив перед собой огонь.

Он почти физически ощущает, как Рундвик лезет к нему в голову. Осторожно так, прощупывает почву и слабые места заодно, куда можно ударить и не промахнуться.

Надо же — он легко проникает сквозь огонь и начинает шариться по сознанию. Вот только этого не хватало!

Снейп с силой выбрасывает его наружу и тут же ставит новый щит в виде силового магического поля, собирая всю свою магию вокруг сознания и выдвигая наперед воспоминание о море. Шум волн его всегда успокаивал.

Рундвик лезет снова — без палочки, естественно, и без заклинания «лигелименс». Ужом просачивается внутрь и оказывается прямо в центре силового поля.

Вот и попалась птичка.

Но тот упорно продвигается пока не проходит силовое поле и не окунается в плеск воды и шум легкого бриза.

И… останавливается. Хотя мог бы ринуться в самую глубь. Ведь пройти силовое поле невозможно. Магия Снейпа сильна, мало кто сможет ее разрушить, но… для Рундвика нет ничего невозможного.

Засел там, в сознании, и чего-то выжидает. Хочет, чтобы ему помогли убраться? Без проблем, получай пинком под зад!

Рундвик вылетает из мозга, даже не сопротивляясь. Снейп, немного подумав, ставит стену с колючими шипами.

Может, хоть это его отпугнет?

Рундвик снова лезет проверить, что там ему приготовили. Снейпу кажется, или он слышит его разочарованный вздох?

— Достаточно. — Тот сам оставляет его многострадальный мозг в покое. Снейп приоткрывает глаза. Его оппонент… точнее, наставник выглядит уставшим и чересчур бледным.

А в мозгу шарился бодренько, по ощущениям не скажешь, что много сил потратил.

— Зачем вы это делали?

— Что именно? — Снейп приподнимает бровь.

— Ставили защиту… я проникал в ваше сознание не для того, чтобы бороться с вами.

Слишком вежливый Рундвик называет то, что он преодолел с такой легкостью, защитой. Только вот защитой от кого?

Явно не от таких, как он.

Или его всерьез напугал шипастый бетон?

— А что вы тогда хотели? — начинает раздражаться Снейп.

— Чтобы вы… доверились мне.

— Доверился? Вам?

Прозвучало настолько саркастически, что Снейп сам испугался своего тона. Не стоит злить этого человека, кто знает, что он выкинет в следующий момент…

— Да, — спокойно говорит тот, глядя в глаза без капли обиды. — Я хотел, чтобы вы почувствовали, что со мной безопасно. Что я не причиню вам вреда, не стану просматривать самые сокровенные воспоминания, хотя мне это ничего не стоит…

— И только ради этого вы лезли в мою голову? — перебивает Снейп.

— Я не смогу вас ничему научить, если вы не доверитесь мне полностью, — спокойно говорит тот.

При этом он смотрит в глаза так пристально, что невозможно отвести взгляд. Когда в глазах начинает двоиться, а сознание слегка меняться и уплывать, Снейп с силой отворачивается, а потом едва может отдышаться.

— Вы применяли на детях гипноз, — произносит он догадку, которая уже давно буравила его мозг. Ну не могли студенты настолько хорошо делать вид, что Снейп совсем не опозорился. Это просто физически невозможно.

А сейчас он ощутил его воздействие на себе.

Почти поддался и поплыл под все эти разговоры о доверии, которые для него ничего не значат. Ведь это всего лишь слова. Только слова. А вот на деле…

— Не совсем, — отводит тот глаза.

— Что значит — не совсем? Либо применяли, либо нет.

— Ну… это было легкое внушение, что у нас с вами была ничья в дуэли, — проговаривает профессор, выглядя смущенным. — А потом я им еще рассказал о своей магии, чтобы уважение к вам не пошатнулось, а возросло.

Снейп молчит. Сказать нечего. Но он не настолько глуп, чтобы наивно верить, что ему хотят помочь просто так. Использование запретной магии на детях, вся эта забота о его состоянии и здоровье, желание его чему-то научить… Что он почему-то дорог этому малознакомому человеку из Этериуса, тогда как в собственном мире его никто не любил. Это очень странно, даже опасно.

И что у него в голове?

Он просто обязан проверить, хоть это и неэтично.

Рундвик хотя бы спросил разрешения. Но он… он не собирается топтаться на краю сознания. Он хочет знать все — все без остатка. До конца. Всю правду, как есть.

Только тогда он решит, доверять или нет.

Не привык он верить вслепую. Не для него вся игра.

— Что ж, давайте приступим к самым простым этерианским заклинаниям, — со вздохом поднимается Рундвик. Кажется, его порядком вымотали эти марш-броски из чужого сознания и обратно.

Это Снейпу как раз на руку.

Он встает следом, незаметно сует руку за пазуху, и когда Рундвик поворачивается к нему, чтобы что-то сказать, молниеносно прикладывает палочку к его виску и шепчет «лигилименс!»

Снейп на всех парах влетает в его мозг и изо всей силы ударяется обо что-то твердое и жесткое, что никакой магией не пробьешь. Его мозг пронзает сильная боль, и его тут же выбрасывает наружу.

Тяжело дыша, Снейп отступает. Что все это было? Ни разу он еще не сталкивался с такой мощной непробиваемой защитой.

Однако, что это с Рундвиком? Неуязвимый профессор хватается за голову и с тихим стоном оседает на пол.

Снейп застывает на месте, не решаясь сделать шаг.

Его собственная боль давно прошла — она была, как вспышка, которая сразу погасла. Но с Рундвиком происходит что-то странное.

Тот наклоняется вперед, прерывисто дышит, давя очередной стон. Его руки обхватили голову, и он сам не заботится о том, что широкие рукава мантии задрались, обнажая жуткую гнойную рану чуть выше левой кисти.

Голова. У него так сильно болит голова, что не может себя контролировать. Снейп внутри весь сжимается. Кажется, лезть в его мозг без предупреждения было плохой идеей. Неужели он что-то там повредил?

Хотя он даже не успел даже погрузиться, как его вышвырнуло со страшной силой.

«Меня часто мучают мигрени… может, у вас найдется зелье от головной боли?»

Рундвик не врал, когда просил его о помощи. А сейчас эта проблема только усиливается и кто знает, чем все закончится…

Стряхнув оцепенение, Снейп бросается к камину, которым оснащен почти каждый кабинет, где проходят серьезные дисциплины. Срывает защиту и призывает несколько зелий прямо из лаборатории.

Он бы сходил за ними, да только… может не успеть.

Гоня воспоминания о том, как он подло отказал Рундвику в приготовлении зелья от мигрени, Снейп хватает прилетевшие флаконы — и к нему.

Он позволяет флаконам повиснуть в воздухе, а сам осторожно разжимает руки профессора. Тот не поддается, словно окаменел в ожидании разрыва очередной бомбы в голове.

Наконец, это ему удается.

Снейп пугается его мертвенной бледности с синевой вокруг губ и глаз, хотя насмотрелся за свою жизнь на всякое. Просто… он виноват. Это все из-за него. Не нужно было лезть. Что он узнал? Практически ничего. Кроме того, что у Рундвика бывают страшные приступы.

Боясь не успеть, он делает захват сзади, держа его руки прижатыми к корпусу, откидывает его голову себе на плечо, хватает флакон и вливает зелье в рот.

Рундвик шумно сглатывает, а потом закашливается. Часть зелья проливается на мантию. Снейп, отпустив его, машинально очищает его одежду с помощью палочки. А потом, затаившись, наблюдает.

Взгляд профессора защиты от темных искусств постепенно становится осмысленным. Жуткая бледность спадает, возвращая лицу привычный цвет. Он смотрит перед собой, поводит глазами, а потом… поднимает глаза на Снейпа.

— Простите… — хрипло говорит он. — Я доставил вам неудобства. Этого не должно было произойти.

Конечно, не должно было. Снейп откровенно злится: сколько можно извиняться, тем более, когда не виноват?

— Я забыл выпить утром свои лекарства, — продолжает Рундвик, а его руки мелко дрожат. — Я сделаю все, чтобы этого больше не повторилось.

В груди что-то распирает. Да так сильно, что аж до боли.

— Вы что, так ничего и не поняли? — бесцветно произносит Снейп, не в силах терпеть и молчать.

— Что именно?

Снова этот обеспокоенный, но вполне невинный взгляд святого.

— Может, у вас с мигренью память отшибло, — цедит сквозь зубы Снейп, — но вообще-то это произошло из-за меня.

Рундвик снова смотрит этим непонимающим взглядом. А потом… кажется вспоминает. Его рот приоткрывается, он подносит руку к виску…

— Да, это я залез в вашу голову и, кажется, что-то там повредил. Этого больше не повторится.

Глупые слова первокурсника, который сам в них не верит.

Но Снейп знает: больше он не полезет. Пока не разберется, что за защиту выставляют этерианцы.

Но как разобраться, если эту иномирную магию не изучают ни в одной магической школе на Земле?

— А… зачем вы это сделали?

Снейп раздраженно вздыхает. Рундвик действительно не понимает или прикидывается?

— Вы ведете себя странно, — говорит он, чувствуя себя преотвратно. — Делаете вид, что беспокоитесь обо мне, применяете запретную магию на детях, чтобы никто не узнал…

— Это была очень легкая, почти незаметная магия, — поправляет Рундвик. — Она никому не навредила…

— Да какая разница, — морщится Снейп. — И вот теперь хотите учить меня этерианской магии, отдать мне свою должность… Я хотел узнать, что у вас в голове, какие настоящие мотивы и цели вы преследуете.

— Но зачем? — снова спрашивает тот с таким искренним непониманием, что Снейпу становится еще хуже.

— Да, это неэтично, я знаю, — бросает он. — Вы меня вытолкнули и были правы. Но то, что случилось потом…

— Нет, вы не поняли, — перебивает тот. — Зачем вы полезли в мое сознание, когда могли просто спросить?

— И вы бы ответили?

— Да…

— На каждый мой вопрос? Честно и откровенно?

Рундвик заминается.

Вот, что и следовало доказать.

Снейп со вздохом поднимается с колен и как раз вовремя подхватывает флаконы, которые уже грозились брякнуться на пол — магия левитации с задержкой начала ослабевать.

— Вот, выпейте общеукрепляющее зелье, — протягивает он один из них Рундвику. — Выпейте сейчас, чтобы закрепить действие. А это, — он отдает второй, — еще одна порция зелья против мигрени. Носите с собой и принимайте только при сильных приступах. Здесь одна порция, я сделаю еще.

— Спасибо. — Тот принимает флаконы и сжимает в руках. Снейпу показалось, или его голос дрогнул?

— Вы вправе нажаловаться Дамблдору на меня, потому что это серьезное нарушение, — горько усмехается он.

Рундвик встает, пошатываясь, все еще бледный и ослабевший после приступа. Снейп давит в себе желание подать ему руку и помочь подняться.

— Почему вы живете с оглядкой на директора? — неожиданно спрашивает тот.

Снейп немного теряется от вопроса, который ему никогда не задавали.

— Потому что я тут работаю.

― Нет, вам важно, что он о вас думает, ― безжалостно произносит тот.

― Может и так, ― сухо говорит он. ― Только вам какое до этого дело?

― Мне есть до вас дело.

― И какое? — Снейп складывает руки на груди. Может, расскажете тогда все как есть, зачем вы меня учите? Зачем вам это нужно?

Рундвик задерживает на нем свой взгляд.

― Я уже говорил. Раз в ближайшем вы замените меня на этой должности, то неплохо бы изучить другую магию, которая вам тоже вполне доступна, — спокойно произносит он.

― Но вам то что до этого? — докапывается Снейп. — Буду на этой должности я или кто-то другой?

Профессор смотрит на него какое-то время, будто что-то хочет сказать, но вместо этого идет к двери.

— Что же молчите? — повышает голос Снейп. — Молчите, да? Сбегаете… как последний трус.

Кулак сжимается в бессильной злости. Когда-нибудь всему придет конец. И бесконечному терпению Рундвика тоже.

Но почему, почему тогда так и хочется вызвать его реакцию, вывести из себя?

Чтобы показал, наконец, свое истинное обличие. И то, как на самом деле к нему относится.

Рундвик после его слов останавливается у двери.

― На сегодня занятия окончены, профессор Снейп, ― сухо говорит он, не глядя на него.

― Но вы не ответили на вопрос…

― Я себя все еще нехорошо чувствую. Мне бы хотелось побыть одному. Пожалуйста.

Рундвик уходит, прижимая зелья к груди, как нечто ценное и важное. Так и есть, только почему он вел себя так, будто Снейп оказал ему огромную услугу? Да, он знает о мигрени все и может приготовить поистине мощное зелье, которое не просто купирует боль, но и расслабляет мозг, оттягивая время очередного приступа. А еще от него клонит в сон, поэтому Рундвик почувствовал себя еще более уставшим, потеряв остаток сил.

Снейпу ничего не остается, как уйти из кабинета защиты от темных искусств, где он мог сам преподавать и блистать. Но судьба повернула туда, куда он не собирался ступать ни ногой. Снова стать студентом, учиться какой-то новой магии, которая ему недоступна, верить тому, кому якобы небезразлична его судьба…

Рундвик появился в его жизни слишком поздно. Если бы он встретил его в детстве, когда так нуждался в тепле, внимании, в строгом, но одновременно добром наставничестве — этот человек стал бы его кумиром.

Наверное, к лучшему, что этого не произошло. Чувствуя себя одиноким и никому не нужным, Снейп бы привязался к нему и начал бы ждать от него особого внимания, любви и поддержки Намного больше, чем тот мог бы ему дать.

Его бы ждало горькое разочарование. Никому не нужны чужие дети. Тем более несчастные, угрюмые и уродливые. Такие, каким он был всегда.

А сейчас… сейчас он не нуждается в чьей-либо опеке.

Снейп возвращается к себе с чувством неудовлетворенности. Он так ничего и не добился, не получил ответов, а мозг профессора оказался поистине непробиваемым. Он будто ударился в железобетонную стену, которая вросла, как монолит. Такого он еще не встречал, ведь сознание в целом мягкое и податливое, и только усилием воли можно вытолкнуть незваного гостя.

А здесь будто никто и не прикладывал усилий, чтобы придать ему ускорение.

Как бы он ни хотел избавиться от мыслей о профессоре, он не может перестать о нем думать.

Какой же он на самом деле, и какие цели преследует?

— Что-то ты очень бледный, Северус, и выглядим уставшим, — заботливо произносит МакГонагалл, сидя рядом с ним за столом во время ужина.

Снейп только фыркает. На большее сил не хватает.

Удивительно, как он вообще до Большого зала дополз.

Рундвик слов на ветер не бросил и даже после того позорного случая продолжил с ним заниматься. Причем это были самые настоящие занятия по изучению высокой магии, после которых Снейп выползал из кабинета без сил.

Профессор защиты от темных искусств требовал от него слишком много. Слишком много концентрации, слишком много внутреннего спокойствия, слишком много энергии, слишком много… доверия, с которым у Снейпа по-прежнему были нелады. Но что-то сдвинулось с мертвой точки, раз у него после двух недель тренировок наконец-то стало что-то получаться.

При том, что занятия проходили чуть ли не каждый день, кроме воскресенья.

Стоит ли говорить, что Снейп ложился в кровать и мгновенно засыпал. И спал без сновидений, что удивительно. Обычно ему снились кошмары или тот повторяющийся сон с грязевой ямой. Но за эти две недели он не видел ничего. Никаких картинок.

Еще и Поттер этот. Все посматривает в его сторону, буравит взглядом. У Рундвика научился. С кем поведешься, как говорится…

Удивительно, что у иномирного профессора находились силы заниматься индивидуально и с мальчишкой. Правда, не так часто. А может, он и других обучал, о ком Снейп не знал.

Почему-то думать об этом было не очень приятно, и Снейп удивлялся сам себе. Что это с ним такое?

Он что, ревнует Рундвика… к детям?

Рундвика, который перешел ему дорогу и полностью перевернул его мир. Его представление о магии, в конце концов.

Это было глупо. Очень. Снейп все списывал на усталость, ведь ему еще приходилось каждый день учить мелких лоботрясов и внимательно следить, чтобы ни один котел не взорвался. Что было весьма нелегко при такой-то нагрузке.

И вот теперь Поттер — его извечная головная боль. После ужина не ушел со своими друзьями, стоит возле своего места и смотрит на него. Тревожно так наблюдает. Что ему нужно?

Снейп раздраженно вздыхает, мечтая о мягкой кровати, тьме и полной тишине.

— Профессор Снейп, — шагает к нему мальчишка, как только он подходит ближе, собираясь просто выйти из зала и ни с кем не вести светских бесед. — Я хотел… кое-что вам сказать.

— Поттер, давайте завтра, — устало потирает переносицу он. Нет ни сил, ни желания выслушивать этого несносного ребенка после рабочего дня. Что ему нужно, балл повысить по зельеварению? Так тот никогда не стремился к учебе.

— Нет… я хочу сейчас.

Снейп приподнимает бровь. Каков нахал! Перечит еще, настаивает. Упрямства всегда ему было не занимать, а тут еще влияние Рундвика… вообще адский коктейль.

Мальчишка стискивает руки в кулаки — очевидно, для храбрости, — а его глаза сверкают отчаянием.

— Валяйте, — неожиданно для себя бросает Снейп. Что-то во взгляде ребенка его насторожило.

Мало ли, что у него там стряслось…

— Я хотел… — тот делает паузу, набирая в грудь воздуха побольше, — попросить у вас прощения.

— Вот как? — Брови Снейпа взлетают еще выше. Вот эта привычка извиняться по делу и без дела точно от Рундвика — и слепой заметит.

— Только мне кажется, в последнее время у нас не было ни ссор, ни скандалов, — замечает он. — Или… я чего-то не знаю?

— Нет, — смущается тот, опускает голову, а кончики ушей его краснеют. — Я еще за тот… за тот случай, когда чистил у вас котлы на отработке.

«За какой именно?» — хочет переспросить Снейп, ведь Поттер не раз умудрялся испортить ему настроение на уроке, после чего выполнял в лаборатории всякую грязную работу.

— Я тогда… тогда нагрубил вам, когда вы заговорили о моих родственниках, — с трудом выдавливает тот.

Впрочем, теперь ясно, о какой отработке идет речь. Снейп прекрасно помнит день, когда пришел Рундвик и отчитал его, как мальчишку.

— Наверное, потому, что для вас эта тема слишком болезненна, — замечает он. И тут же ловит себя на мысли, что оправдывает мальчишку. Зачем-то.

Раньше у него не было к этому склонностей.

— Не совсем, то есть, да, то есть… — совсем запутывается мальчишка. — Просто вы в этом не виноваты.

Снейп буравит взглядом черноволосую вихрастую макушку. Откуда это в Поттере столько совести проснулось?

— Вас кто-то заставил или надоумил сказать мне все это? — спрашивает он.

Поттер растерянно вскидывает глаза.

— Только честно!

— Нет, — мотает он головой. — Правда, нет… я просто…

— Что — просто?

— Я узнал, что вы ходили к профессору Дамблдору и говорили с ним обо мне, — скороговоркой проговаривает он, глядя в сторону. — Я больше не буду жить у Дурслей, и мне найдут хороших опекунов… благодаря вам.

Вовсе нет. Все было не так! Это Рундвик раскопал правду о мальчишке, выудил ее на свет и отнес к директору на тарелочке. Он-то здесь причем?

— Кто вам это сказал? — Снейп старается говорить спокойно, чтобы не спугнуть мальчишку. Очень уж ситуация выглядит загадочной.

— Рундвик… то есть, профессор Рундвик, сэр. — Теперь у мальчишки алеют щеки и подрагивает нижняя губа. — Он… он сказал, что это вы позаботились обо мне… и, в общем… спасибо.

Последнее слово он произносит почти шепотом, срывается с места и убегает.

Снейп какое-то время стоит, как вкопанный, глядя на место, где только что стоял Поттер.

Какого драккла вообще происходит?!

Снова Рундвик. Влез со своей заботой, перевернул не только его жизнь, но и жизнь этого ребенка… за что, в общем-то, ему спасибо. Ему — не Снейпу. Только почему-то он отдал все лавры ему, навешав наивному мальчишке лапшу на уши.

Чтобы Поттер стал лучше относиться к своему профессору зельеварения, что ли?

Кажется, этот разговор произошел у них недавно. Вряд ли мальчишка ходил, мучился две недели перед тем, как выдать ему все это.

Все это понятно. Но как объяснить, что Рундвик максимально старается сделать его жизнь если не приятной, то хотя бы сносной?

Помогает, сглаживает острые углы, учит, причем безвозмездно — потому что сам этого хочет.

В очередной раз не найдя ответа ни на один из вопросов, Снейп идет к себе и быстро засыпает.

И внезапно попадает туда.

В тот самый лес. В глубокую грязевую яму, откуда не выбраться самому, как ни старайся.

Он знает — никто ему не поможет. Не подаст руки. Но снова надеется. Так глупо… но надеется.

Слышит шаги. Весь замирает. Ведь если рваться и метаться — склизкая грязь быстрее засосет его на глубину.

Он знает — пробовал и не раз.

— Кто здесь? — негромко спрашивает он.

Шаги умолкают. А потом ускоряются.

— Отец?

Снейп поднимает голову в надежде увидеть… какого-то другого отца. Не выпившего, с осознанным взглядом, который если не любит его, то хотя бы поможет.

Как поступил бы любой нормальный человек.

— Я здесь, — слышит он. — Я рядом. Ничего не бойся.

Этот голос до боли знаком. Но это не отец. У отца голос хрипел и срывался — пропитый и прокуренный насквозь. А этот — ровный и мелодичный.

И рука. Рука в синей мантии. Это волшебник. Такую одежду только волшебники носят.

— Хватайся и держись крепче, — предлагает тот, кто сверху, лица которого не видно из-за темноты.

Снейп тянется. Тянется изо всех сил. Поднимается ветер, ударяет в грудь, стараясь спихнуть его обратно в яму. Но он не сдается, медленно, но верно продвигаясь вверх по скользким камням, чтобы ухватиться за спасительную руку.

Ветер рывком взметает его волосы, набрасывая на глаза. Снейпу удается их стряхнуть. Как раз в этот миг яму освещает полная луна. Рукав синей мантии спасателя ветер слегка приподнял, из-за чего взору предстают жуткие раны и кровоподтеки.

— Ну же, хватайся! — просит голос сверху. Умоляюще звучит, будто чувствует, что Снейп вот-вот сорвется, не хватит сил так долго держаться. Сорвется — и сгинет в зловонной яме.

Но он не может. Не может прикоснуться к руке и причинить боль человеку, которому почему-то не все равно.

— Северус, давай! — зовет голос. Но Снейп мотает головой и… взмахнув руками падает на самое дно глубокой ямы, откуда нет спасения.

* * *

Проснувшись, Снейп помнит этот сон до малейших деталей.

Деталей, которые раньше ему не снились. Которые он бы счел глупостью и бредом сумасшедшего.

Но они, как ни что другое, имеют плотную связь с реальностью.

А значит, выбора у него нет: он обязан вылечить эту дракклову руку Рундвика, будь он неладен.

А то, ишь — является во снах к нему и заставляет сделать невозможный выбор.

Снейп как-то подзабыл об этой ране, к тому же сам Рундвик вел себя так, словно его ничего не беспокоило.

Но так не бывает. Что это? Возможно, выдержка, натренированная годами. Но при постоянной изнуряющей боли она рано или поздно даст трещину. Да и зачем терпеть, если можно вылечиться и жить спокойно?

Но у Рундвика на этот счет явно свое мнение. Очень странное мнение.

Остается только пара штрихов, немного подготовки и…

— Прошу вас, проходите, — ближе к вечеру Снейп радушно приглашает своего гостя, распахивая перед ним двери лаборатории.

Рундвик входит, с интересом осматривается.

— Мне приятно, что вы решили меня пригласить. Признаться, давно хотелось посмотреть, как вы тут работаете, — говорит он, остановившись посреди лаборатории возле длинного железного стола.

— Не стесняйтесь, можете все здесь осмотреть, спрашивайте, что интересно.

Рундвик бросает на него еще один любопытный взгляд, из-за чего Снейп задумывается: не переиграл ли? А когда тот отворачивается, он незаметно запирает дверь заклинанием.

Конечно, двери для этого человека не помеха, но все же остается надежда — маленькая, — что тот не выйдет отсюда слишком быстро.

— Вот здесь ингредиенты, а здесь — готовые зелья, которые долго хранятся, — показывает Снейп, как гид, которому поручили провести экскурсию для новичков.

— А что это? — Рундвик осторожно снимает с полки колбу с ярко-зеленым зельем.

— Это сильное жаропонижающее средство, — с готовностью принимается пояснять Снейп. — А вот это — от головы, наподобие того, что я вам давал, но то более сильное и попадает прямо в цель.

— Признаться, меня впечатляет здешняя медицина, — произносит он, вертя в руках колбу. — Все же зельями можно добиться лучшего эффекта, чем магией, которая порой распространяется по всему телу, и чтобы ее удержать в больном месте, требуется много концентрации, опыта и внутренних сил.

— А вот это — для заживления ран. — Снейп снимает с полочки повыше мазь в баночке. — Если ее смешать с противовоспалительным средством, можно добиться максимального эффекта.

— Вот как? — произносит вежливо Рундвик, но брать в руки банку не спешит.

— Если хотите, можем испробовать ее на вашей руке… признаться, меня беспокоит ваша рана, — переходит Снейп к делу. — На ней даже нет повязки, а это прямой доступ к инфекциям и заражению!

— Не стоит беспокоиться, профессор Снейп. — Тот отводит глаза. — Это… мелочи.

— Мелочи? Ну уж нет, на этот раз вам не отвертеться. — Снейп начинает закипать. — Ходите так который уже день и ничего с раной не делаете. Вы что, хотите руку потерять?

В запале он повышает голос. Ему же кажется, что в глазах Рундвика что-то подозрительно поблескивает?

— Я действительно не стою такой заботы с вашей стороны. — Тот откашливается и выглядит крайне смущенным.

— Да при чем здесь забота, вам любой человек скажет, что с рукой надо что-то делать и срочно! — почти орет Снейп. — Не доверяете мне или Поппи — пожалуйста, есть больница святого Мунго. Там работают лучшие целители…

— Нет-нет, я туда не пойду, — слышит он и еще больше вскипает.

— Почему? Ну скажите, почему? Вам так нравится терпеть боль?

— Я… я не должен был это никому показывать. — Рундвик выглядит потерянным настолько, что Снейпу становится его жалко. Его эмоции вообще скачут галопом от плюс до минус бесконечности. Все из-за этого упрямца!

— И что же в вашей ране такого секретного, а?

— Неважно… я не могу никому сказать, из-за чего она у меня. А вопросы будут, однозначно… просто давайте закроем эту тему, прошу вас!

Этот умоляющий взгляд… и ореол таинственности вокруг личности Рундвика, который просто полыхает огнем, прямо-таки манит окунуться в этот вихрь загадок и разложить все по полочкам раз и навсегда.

— Да, вы правы, что-то я на вас слишком насел. — Снейп подходит к маленькому столику, за которым он любит пить кофе в перерывах между варкой зелий в свое свободное время. Отодвигает стул и садится. Потирает переносицу.

— Давайте лучше выпьем чаю. Вы же не против?

— Да, пожалуй, — рассеянно произносит Рундвик и тоже садится за стол. Левую руку предусмотрительно оставляет на коленях, чтобы она не напоминала о себе и не вызвала новый виток ненужных расспросов.

Ну не мазохист ли?

Снейп вызывает эльфа, краем глаза замечая, что Рундвик даже не посмотрел в сторону маленького существа. То, что раньше вызывало в нем искренний, почти детский интерес, теперь померкло. Этот тусклый взгляд, опустошенность на лице… не хватало еще почувствовать себя виноватым!

— Позвольте, я добавлю в чай успокоительные травы. — Снейп берет две налитые чашки, когда эльф, откланявшись, исчез. — Мне кажется, нам обоим сейчас нужно прийти в себя и привести нервы в порядок.

— Да, конечно, — вяло произносит Рундвик, не подозревая никакого подвоха.

Снейп относит чашки подальше от его вездесущих глаз. Впрочем сейчас он загнул: Рундвик настолько ушел в себя, что не видит дальше собственного носа.

Он действительно кладет сушеные травы себе в чай — мяту и мелиссу. Столько же — Рундвику и еще добавляет в его чашку снотворных капель быстрого действия.

Неизвестно, как снотворное действует на этерианцев. Но если вспомнить, как хорошо сработало зелье от мигрени, то все должно пройти на ура.

С невозмутимым видом Снейп возвращается обратно.

Рундвик принюхивается к чашке и… отхлебывает от нее.

— Очень вкусно, — хвалит он.

— Рад, что вам нравится. — Снейп в свою очередь делает глоток. Ему как никому другому нужно успокоить нервы и ничем не выдать внутренний мандраж.

— А ведь и правда, успокаивает… — Рундвик зевает, прикрыв рот. — Очень… успокаивает…

— Выпейте до дна, — советует Снейп. — Действие трав раскрывается постепенно.

Рундвик послушно проглатывает весь чай и… пошатывается на стуле.

Чашка падает из рук и чудом не разбивается.

Снейп вскакивает и подхватывает его под подмышки.

— Что… что со мной такое… — бормочет тот в полудреме, но вскоре его глаза закрываются, дыхание становится ровным и глубоким.

Кажется, сработало.

Снейп еще какое-то время прислушивается к его дыханию, а потом левитирует его на железный стол.

— Простите, у меня не было другого выхода, — бормочет он.

Рундвик крепко спит, хотя на столе ему должно быть неудобно. Сам виноват, сейчас бы сидел на удобном стуле и лясы точил, пока Снейп избавлял бы его руку от этого ужаса.

К слову, «ужас» даже не дает себя просканировать. Снейп несколько раз пытается пробиться сквозь невидимую защиту, наложенную вокруг запястья, как его осеняет.

Стазис.

Сложное заклинание, которое позволяет продуктам не портиться. Используют очень редко за ненадобностью, только маги-староверы, которые не признают ничего магловского, даже холодильник.

Умно.

Теперь понятно, почему Рундвик почти не испытывал боли от раны. Стазис создает эффект анестезии, если применять на живом существе.

Но бесконечно так не могло продолжаться, всему есть предел. Он действительно рисковал потерять руку.

Упертый баран.

Снейп едва сдерживает злость, убирая стазис слой за слоем. Сколько же их тут? Он сбился со счета. И вот, кажется, последний…

Рундвик дергается на столе. Его лицо искажает гримаса боли, а сквозь стиснутые зубы вырывается слабый стон.

Так, только этого не хватало!

Снейп по-быстрому наколдовывает сонный пузырь вокруг его головы. Еще одно заклинание, которое лучше не использовать без надобности. Его применяют во время несложных операций. Снейп изучал это на целительском факультативе, и в нужный момент вспомнился ранее приобретенный навык.

Все же стазис было неплохим решением, если учитывать, как боль могла извести этого человека, если даже сквозь крепкий сон он ее почувствовал. Но почему он не обратился к той же Поппи?

Гордость не позволила?

«И что же в вашей ране такого секретного, а?»

«Неважно… я не могу никому сказать, из-за чего она у меня».

Рундвик со своими тараканами, это очевидно. А вот Снейпа мало интересует природа этой раны. Так что этот скрытный профессор вполне мог бы ему довериться.

Но не смог.

Хотя сам так красиво о доверии распинался…

Все еще злясь и бормоча про себя всякие нелицеприятные вещи, Снейп раскладывает перед собой инструменты для удаления гноя и очистки раны, баночки и колбы с мазями и целебными средствами для быстрого заживления. И приступает.

Процесс затягивает настолько, что он не сразу замечает, как Рундвик начинает задыхаться в пузыре из-за нехватки кислорода.

Драккловы панталоны!

Снейп отвлекается от руки и пересоздает пузырь. А потом какое-то время наблюдает за дыханием пациента.

Надо спешить. В пузыре нельзя слишком долго находиться, максимум два часа.

Впрочем, он уже почти закончил.

Какое-то время Снейп любуется чистой раной, которую остается только заживить подручными средствами, ну и магией в том числе. Рана прекрасна тем, что не представляет больше никакой опасности организму. Но…

Если быть объективным, то красивого здесь мало. Неровная, с рваными краями и выемками, как будто из руки что-то выдирали с мясом.

Снейп осторожно льет на нее заживляющий полупрозрачный эликсир. Тот с шипением впитывается в оголенные ткани, которые тут же начинают зарастать недостающими кусочками плоти.

Чтобы усилить эффект, Снейп водит над рукой палочкой, приговаривая исцеляющие заклинания. Их он, увы, не помнил наизусть, поэтому пришлось достать толстенный том по целительству.

Вскоре на запястье появляется ровная новая кожа с легкой краснотой.

Снейп, едва дыша, держит руку Рундвика в своей.

Получилось. У него получилось!

И неважно, какими методами. Профессор еще спасибо ему скажет. Только непонятно, почему он так противился лечению?

Он срывает с него сонный пузырь. Рундвик делает глубокий вдох и открывает глаза.

— Что… случилось… — Он резко садится, взмахнув рукой и сбросив добрую половину зелий. Снейп едва успевает подхватить их заклинанием.

Рундвик приподнимает руку с закатанными рукавом и смотрит так, будто не верит глазам.

— Что… что вы сделали?

— Ничего особенного, обычное целительское вмешательство, — не без гордости произносит Снейп. — Получилось недурно, как считаете?

Рундвик, все так же ошалело глядя на руку, поводит пальцем по новой коже.

— Это место может чувствительно реагировать на холодную и горячую воду, — говорит Снейп, чувствуя себя по меньшей мере главным целителем из святого Мунго. — Но это временно. Стоит только поберечься от…

— Зачем вы это сделали?

Вопрос выбивает его из колеи. Снейп молчит, подбирая слова поприличнее.

— Вы всерьез это спрашиваете или издеваетесь?

— Вы не должны были лечить меня насильно!

— О да. — Снейп закатывает глаза. — Не должен был. Я должен был каждый раз любоваться на эту мерзкую гнойную рану, когда вы забывали поправить рукав мантии. Не говоря уже о том, что вы могли нанести моральную травму студентам. Да-да, тем самым, о которых вы так сильно печетесь!

Судя по холодному — нет, ледяному — взгляду Рундвика, он не слишком впечатлился речью.

— Вы вторглись в мое личное пространство и сделали то, о чем я не просил! — чеканит он, сидя на железном столе, согнув ноги в коленях, из-за чего его слова не звучат так внушительно, как могли бы.

— Ну да, я должен был просто наблюдать, когда вы потеряете часть руки или когда стазис начнет разрушать все ваше тело…

— Северус, — строго произносит тот, а Снейп дергается: кажется тот впервые назвал его по имени. — Вы должны уважать решение другого человека, даже если оно вам не нравится…

— Только не в случае, когда это происходит на моих глазах! — выпаливает он, а колбы, зависшие в воздухе, жалобно звякают.

Снейп резко отправляет их в шкаф и так же резко и шумно захлопывает дверцу.

— То, что вы сделали, недопустимо…

— Недопустимо было врываться в мои покои сквозь закрытую дверь, когда я вас не приглашал, — напоминает Снейп Рундвику кое-о-каких его грешках. — Недопустимо было вынуждать меня заниматься с вами высокой магией, используя шантаж. А то, что я вылечил вашу руку…

— Вы хитростью заманили меня в лабораторию, — перебивает тот и встает, оправляя мантию. — Опоили какой-то гадостью под видом травяного чая. А потом сделали немыслимое…

— Вылечил вас, — со вздохом продолжает Снейп.

— Не нужно говорить, что этого больше не повторится.

— Да я не собираюсь…

Рундвик слезает со стола, подходит к двери. Напоследок оборачивается.

— И раз вам так в тягость наши занятия, можете вздохнуть спокойно: их больше не будет.

Снейп набирает в грудь воздух, закрывает глаза, сосредотачивается.

Он чувствует, как магия — та самая, высшего порядка — пульсирует где-то в груди, разливается теплом по рукам, щекочет кончики пальцев. Ему нужно просто направить ее. Собрать в кулак — буквально — и выплеснуть.

Он пробует снова и снова.

Ничего.

Но вот, слабый золотистый ручеек вытекает из ладони, лениво тянется к манекену и бессильно опадает, растворяясь в воздухе и даже не коснувшись цели.

Снейп с тихим рыком опускает руку.

Пижон. Высокомерный, вежливый до тошноты пижон, который явился неизвестно откуда, отнял у него должность, перевернул всю его жизнь с ног на голову — просто взял и оставил его ни с чем.

Снейп проводит рукой по лицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.

Он готов был учиться. Снова стать уязвимым, терпеть наставления, проглатывать гордость, сталкиваться со своими слабостями лицом к лицу. Стоять и смотреть, как этот человек демонстрирует навыки, которые раньше ему только грезились в мечтах.

Все ради того, чтобы стать кем-то большим. Занять желанную должность.

Доказать себе, им, всему миру…

Отцу.

Отцу, который считал его ни к чему не пригодным слабаком.

Доказать — хотя бы после его смерти. Но сделать это.

Но нет.

Обидчивый, мстительный, как ребенок, которому не дали сладкого, Рундвик просто развернулся и ушел. А ведь Снейп всего лишь хотел ему помочь. Вылечить жуткую рану, о которой тот почти не заботился — не считая заклинания стазиса.

Рано или поздно правда бы вышла на свет. Поппи бы подняла шум, Дамблдор бы начал задавать вопросы, а Рундвик, такой скрытный и загадочный, просто не вынес бы этого. Снейп сделал это тихо, аккуратно, без лишних глаз.

И что взамен? Отказ. Холодное «нет». Будто Снейп он что-то украл у него, а не избавил от проблемы.

— Идиот, — шипит он в пустоту.

Он идет к манекенам, разбрасывает их ногами, а потом изо всей силы бьет кулаком по стене. Боль пронзает руку до самого локтя. Так-то лучше, чем испытывать это дурацкое жжение в груди под ребрами и ежесекундно напоминать себе о своей никчемности.

Слабак. И здесь проиграл. Не смог удержать наставника, который хотел с ним заниматься. Хотел. Сам. А теперь не хочет. И никакими силами его не заставишь. Никакими доводами не пробьешь этот упрямый лоб.

Он даже опустился до того, чтобы взамен на занятия по вышей магии предложить изучение зелий. Он был готов тратить на Рундвика столько времени, сколько понадобится, только бы получить свое.

Но тот стоял на своем до конца. Даже зелья его не прельстили.

Он снова поднимает руку. Сжимает пальцы в кулак. В этот раз он сделает правильно. Он должен.

Снейп закрывает глаза. Там, глубоко внутри, где магия искрится и переливается, как жидкий свет. Он мысленно цепляется за нее, сжимает и тянет наружу.

Из ладони вырывается яркая желтая вспышка. Она бьет прямо в противоположную стену — и камень покрывается тонкой паутиной трещин.

На мгновение Снейп замирает, глядя на свою руку.

Получилось?

Но тут же грудь пронзает резкая боль, от которой перехватывает дыхание. Он шатается, хватается за манекен у стены, чувствуя, как внутри разливается жар.

Боль переходит в грудь, печет и давит. Как будто часть выпущенной магии попала в него самого.

Снейп, едва дыша, медленно опускается на пол. Боль пульсирует в груди и все усиливается. А он даже не может позвать на помощь. Не может вдохнуть. Не может…

Где-то глубоко внутри поднимается что-то темное, липкое и удушающее.

«Ничтожество».

Голос отца звучит так отчетливо, будто тот стоит рядом.

«Ничего не умеешь нормально делать. Даже когда пытаешься — все равно облажаешься рано или поздно».

Снейп зажмуривается. Стискивает зубы так сильно, что сводит челюсть, чтобы не вскрикнуть.

Он не станет звать на помощь. Не будет слушать этот мерзкий голос в голове. Отец мертв, а этот голос — всего лишь эхо, которое застряло у него в голове. Ему никто не нужен. Рундвик тоже не нужен. Он справится сам. Всегда справлялся.

Просто... нужно немного времени. Сейчас все пройдет. Сейчас…

Сквозь пелену боль и тьму в глазах он видит чье-то лицо. Чувствует, как его тормошат, хлопают по щекам, а потом…

Что-то теплое начинает вливаться в его грудь. Свет, который заполняет все его существо. С каждым мигом боль отступает все больше. Снейп вдыхает полной грудью и… резко садится.

Рундвик. Он здесь. Непонятно, как оказался, ведь его не было. Бледнее обычного, он стоит рядом с ним на коленях и держит руку на его груди.

— Что это было? — Снейп обводит взглядом дуэльный зал.

— Заклинание замкнулось на вас, — говорит тот. Его голос звучит слабо, не так, как раньше.

И что это в его взгляде? Тревога? Это не маска того невозмутимого профессора, каким Снейп его видел и знал.

— Но… так не должно было случиться. — Он запускает пятерню в волосы. Костяшки все еще болят от удара о стену. — Я все сделал правильно…

— Нет, — жестко прерывает его тот, нависая над ним. — Все было неправильно.

— Но…

— Магия высшего порядка не прощает ошибок, — произносит тот так, будто читает лекцию. — Она не терпит грубости. Она требует полного и безоговорочного контроля.

— Только и всего? — Снейп выпрямляет спину. В груди уже ничего не болит, только в голове стоит легкий туман. — Как раз-таки с контролем магии у меня все в порядке. Я все сделал, как вы меня учили!

Рундвик какое-то время молча смотрит на него.

— Возможно. — Его голос звучит тихо, но твердо. — Видимо, дело в другом.

— И в чем же?

Снейп приподнимается и садится на корточки, чувствуя, как тянут мышцы спины после падения.

— Высшая магия требует не просто навыков, а… особой структуры дара, — удивительно мягко произносит Рундвик, поднимаясь с колен. — Так как вы все это время жили здесь, а не в Этериусе, у вас другой предел, который нужно уважать и не бросаться, сломя голову, без подготовки…

«Ничтожество. Просто ничтожество».

Снейп мотает головой, уже не слыша, что там дальше рассказывает Рундвик о высокой магии. И о его слабом никчемном земном даре.

«У тебя никогда не получится стать кем-то большим. Слабак. Ты только умеешь сопли на локоть наматывать. Какой из тебя маг? Так, одно посмешище».

Как из тумана перед глазами появляется расплывчатое лицо отца, как всегда навеселе.

«Ты что думал, сможешь стать таким, как он?» — проговаривает тот с кривой насмешкой. Снейп хочет заткнуть уши, но без толку. Отец все равно продолжит нашептывать в его голове.

«Ты никогда не достигнешь такого же уровня, — продолжает отец бить по больному — как он умеет. — Да что там — тебе даже и малой части тех навыков не освоить. Ведь ты редкая бездарность, Северус, признай уже себе и перестань бросать всем пыль в глаза».

«И забудь уже об этой должности, ты, сопляк. Твое место — в яме с грязью. Ты и сам грязь, посмешище. Тебя никто не уважает. Сам Дамблдор смеется за твоей спиной и всякий раз выбирает не тебя… открой уже глаза, придурок, и посмотри на свое отражение! Ты — мусор, никчемная букашка, которую давно пора поставить на место…»

Снейп встает, пошатываясь. Несмотря на легкое головокружение, он чувствует прилив сил, что удивительно после того, как в него попало собственное заклинание.

Резким движением руки он вытаскивает старую добрую волшебную палочку. Вот, что никогда не подводит.

— Защищайтесь. — Он приставляет палочку к горлу Рундвика.

— Не стоит. — Тот легким движением убирает палочку, но Снейп непреклонен.

— Я сказал — защищайтесь!

Рундвик отходит на несколько шагов. Его пошатывает.

— Зачем вы повторяете ошибку дважды? — Его взгляд полон сожаления и чего-то еще, мягкого и беззащитного, что неимоверно раздражает.

— А вы боитесь теперь со мной сразиться, когда я кое-что умею?

— Вы и до этого много чего умели…

— Достаточно, — будто выплевывает Снейп. — Я устал от ваших издевательств. Если вы думаете, что вам все позволено, то…

Не договорив, он бросает молчаливое заклинание, чтобы свалить на пол и связать. Это он точно хорошо умеет.

Рундвик ожидаемо отбивает заклинание. А потом подносит руку к виску.

— Прошу вас, успокойтесь, — устало произносит он. — Не надо…

Снейп бросает еще. И еще.

Треск магии и удар заклинаний о щит наполняет дуэльный зал.

«Ничтожество. Ты ничтожество».

Заклинания летят одни за другим. Рундвик защищается, но не посылает ответных ударов, что только раззадоривает.

«Слабый. Никчемный. Мне стыдно, что у меня такой сын».

Еще одно заклинание. Следом второе. Рундвик в перерывах между созданием щита потирает лоб. Нашел время.

«Ты не добьешься ничего в этой жизни. Пустышка».

Рундвик пошатывается. Его щит дает трещину, но выдерживает.

Снейп отправляет два заклинания сразу — с помощью палочки и без.

Рундвик отбивает одно, но… пропускает второе.

Отлетает к стене.

Снейпа трясет. Он не может унять внутреннюю дрожь и ненависть, которая раздирает все его нутро. Как посмел этот… этот… сказать ему, что он никчемный? Кто он такой вообще? Он — никто. Пустое место.

Рундвик, приземлившись, ударяется спиной о стену и… не двигается.

— Вставай, чего разлегся? — орет Снейп, войдя в раж.

Тот не слышит. Или делает вид.

Снейп заправляет на него палочку, но… что-то останавливает его от рокового шага.

Рундвик не встанет. Он без сознания.

Снейп победил. Да, победил. Этого неуязвимого монстра из другого мира.

Свершилось.

Но почему тогда вкус победы приправлен горечью, а в груди нещадно печет и давит?