Опять эта школа.... (гет)

Я пришла в школу… Уже одно это звучало страшно.

Решив заглянуть в кабинет Осаму, я пыталась понять, выжил ли он после вчерашних событий. К моему облегчению, он был жив и даже весьма бодр. Вокруг него крутились несколько девочек — они то и дело вздыхали и пытались как‑нибудь к нему приблизиться. А он, похоже, был совсем не против такого внимания. «Ладно, удачи ему», — подумала я и скользнула взглядом по классу.

В углу я заметила Чую: он о чём‑то говорил с тем самым парнем‑эмо, которого уже видела раньше. Интересно, кто он ему? Рядом стоял ещё какой‑то мальчик — худощавый, в маске; он выглядел как депрессивный гот, причём даже мрачнее того эмо.

Из своих мыслей меня резко вырвал чей‑то голос:

— Эй! Отойди, свинья!

Сзади послышался звонкий детский голос — похоже, это была какая‑то младшеклассница. Спорить с ней не хотелось: лень, да и смысла не было. Я спокойно отошла от двери.

— Элис! Ну нельзя же так! Будь повежливее…

Как только я услышала этот голос, меня передёрнуло. Это был Мори Огай, наш биолог. Его боялась даже математичка — а она, между прочим, могла взглядом заставить весь класс замолчать за секунду.

— Заткнись, старикашка! — рявкнула девочка.

«Старикашка?..» — пронеслось у меня в голове. Это что, его дочь? Или, скорее, внучка либо племянница? У неё были светлые волосы и ярко‑голубые глаза, а одета она была в дорогую, красивую красную школьную форму.

Недолго думая, я решила просто поздороваться и поскорее убраться отсюда.

— Доброе утро, Мори Огай! — кивнула я и рванула прочь. Ноги несли меня сами, будто знали, что так будет лучше. Моя чуйка прямо кричала, что я всё делаю правильно.

Зайдя в класс, я села за свою парту. Рядом сидел Коля. Он улыбался, время от времени тихонько хихикая себе под нос. От этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. Я сразу поняла: сейчас что‑то будет.

— Дороти! Как у тебя дела??? — он смотрел на меня с таким энтузиазмом, что это пугало.

— Нормально, а у тебя как?… — ответила я, стараясь ничем не выдать свой страх и вообще не шевелиться. В голове крутилась дурацкая мысль: «Говорят, если застыть перед обезьяной, она подумает, что человека и вовсе нет».

Я сидела неподвижно, кажется, даже не дышала. Мне было по‑настоящему страшно. «Мама, ну почему ты всё ещё не родила меня обратно?..»

Мы просидели в молчании минут пять. Потом сзади послышались чьи‑то шаги.

— Дороти, доброе утро.

Я промолчала. Страх сковывал язык: казалось, стоит мне что‑то сказать — и этот «белый чёрт» тут же устроит какую‑нибудь пакость.

Боковым зрением я покосилась на Колю: он всё так же злобно улыбался, и у меня сложилось ощущение, что он замер на низком старте, готовый в любой момент сорваться и что‑то сделать.

Я молчала как партизан. И меня спас звонок: резкий, пронзительный, он ворвался в тишину и разорвал это напряжение. Я даже не посмотрела, кто со мной поздоровался. Да и неважно это было.

Урок шёл как обычно, но с одной жуткой деталью: Гоголь был слишком тихим. Непривычно тихим, и это пугало куда сильнее, чем его обычные выходки. Единственное, что я слышала, — его тихий, едва уловимый смех. От него по коже бежали мурашки.

Весь урок я просидела в напряжении, будто натянутая струна. Когда он наконец закончился, я встала, чтобы выйти. Но Гоголь не сдвинулся с места: он специально отодвинулся так, чтобы перекрыть мне проход. На его лице застыла зловещая улыбка, от которой становилось не по себе.

— Коля, отодви-

— Дороти, идём ко мне в гости!!! — он выпалил это так громко и быстро, что слова слились в один поток. В этот момент он выглядел как сумасшедший. В его глазах мелькнул странный блеск, и на секунду у меня пронеслась дикая мысль: «Он что, наркоман?»

— Там будут: я, ты и Фёдор! Ты ра-

— Нет. Спасибо, — резко оборвала я.

«Дура! Я ведь знала, что так всё и будет! Ну почему я никогда не думаю головой?!»

Гоголь на мгновение застыл, и его улыбка на секунду сползла с лица. Но тут же вернулась — ещё шире, ещё безумнее. Теперь он был похож на маньяка. Он смотрел на меня не как на человека, а как на добычу, которую вот‑вот схватят и разорвут на куски.

Я застыла, но уже не из‑за «правила про обезьяну», а от настоящего страха. Коленки предательски задрожали.

«Дура! Ты испугалась какого‑то мальчишки?! Дороти, вспомни: это же ты пошла спорить с вашим биологом насчёт внеплановой контрольной! Ты одна встала против него и спасла весь класс. И что ты делаешь сейчас? Дрожишь перед каким‑то глупым клоуном из‑за его взгляда!» — мой внутренний голос пытался собрать меня воедино.

Колени всё ещё подрагивали, но я хотя бы сумела сделать вид, что мне не страшно. Стараясь говорить спокойно, будто ничего особенного не происходит, я бросила:

— Отойди уже.

Гоголь послушно отодвинулся. Я вышла из класса, слегка пошатываясь от напряжения. Едва оказавшись в коридоре, я чуть не рухнула: сердце бешено колотилось, грозя выскочить из груди. Облокотившись о стену, я попыталась отдышаться. Но тут же вспомнила, что Гоголь может выйти в любую секунду, — и рванула прочь, туда, где, как мне казалось, будет безопаснее: в кабинет, где должен был пройти следующий урок.

«И что это только что было?!» — мой внутренний голос буквально кричал, чтобы я как можно быстрее отсела от него и держалась подальше.

Войдя в новый класс, я внимательно огляделась. Мне нужно было найти кого‑нибудь, у кого нет соседа по парте. И я нашла «жертву»: Дзёно. Почему именно он? Да потому что он, по крайней мере, казался более‑менее нормальным. Сидел, молчал, иногда перекидывался парой слов со своим лучшим другом — кажется, его звали Тётте. Идеальный сосед, мечта, а не человек.

Подойдя к Дзёно, я постаралась звучать как можно дружелюбнее:

— Привет… Можно сесть рядом?… Просто я не хочу сидеть с Гоголем…

— Чего надо? — буркнул он грубо и агрессивно. Ладно, мне уже было всё равно, главное — не рядом с Гоголем.

— А, это ты… Ты же Дороти, верно? Прости, я думал, это Тётте, — он на секунду поднял взгляд, и я вспомнила: у него очень плохое зрение. Некоторые даже думали, что он слепой, но это не так. Просто из гордости он отказывался носить очки. Иногда он напоминал мне слеповатого крота.

— Привет… Можно сесть рядом? — снова повторила я, стараясь быть милой. — Просто не хочу сидеть с Гоголем…

— Нет.

— Что? Но почему? — я не могла понять. Он же сидел один! Что не так?

— Я сказал, нет. Уйди уже, раздражаешь… Шлюха, — процедил он сквозь зубы и, скрипнув зубами, показал мне средний палец.

— Что?! Это я раздражаю?! — теперь меня накрыла не просто тревога, а настоящая злость. Я же вежливо попросила! Почему он так грубо себя ведёт? Я даже рюкзак рядом не поставила, чтобы не мешать…

— Какого хрена ты так грубо ведёшь себя?! Я просто попросила! Я бы спокойно ушла, если бы ты просто сказал: «Не хочу, чтобы ты сидела рядом». Ты, блин, даун?! Урод слепошарый…

Дальше всё смешалось в какой‑то клубок ярости. Я плохо помню, что было потом: эмоции застилали разум, и мыслить спокойно я уже не могла. Ненавижу этого человека!

Помню только, что мы чуть не подрались. И это даже не я начала!

— Ты почему такой агрессивный? Чё, нормально подрочить не смог? Верно… Ноябрь же… — я хихикнула, надеясь хоть как‑то задеть его.

— А ты чего такая злая? У кого‑то месячные, или вы все по умолчанию такие злые? — он усмехнулся в ответ. Козёл!

— Долбоёб! Ты себя со стороны не видишь? Ты такой самоуверенный сучёныш, что с тобой, кроме твоего друга, никто и разговаривать не хочет. Да даже он сидит в другом конце класса!

Дальше события понеслись с бешеной скоростью. Помню, что меня сильно ударили по голове: было больно, но недостаточно, чтобы вырубиться. Я замахнулась и ударила его в нос. Да, я слабая, я это знаю. Но этот удар всё же заставил его нос кровоточить, и в тот момент я испытала странное, почти дикое удовлетворение.

На меня снова накинулись, но не зря же я всё детство дралась со старшей сестрой и братом: они успели научить меня паре трюков. Жаль, что они уже съехали из дома… Я сумела немного оттолкнуть его — сил, конечно, не хватало, но то умение, которому научил меня брат, позволяло хоть как‑то справляться с теми, кто был в десять раз сильнее и тяжелее меня.

Он снова бросился на меня, я схватила его за руки, и мы рухнули на пол. Он оказался сверху, придавив меня своим весом. Я проигрывала в силе, но не собиралась сдаваться. Главное — быть умнее. Резко ударив его в пах, я заставила его откатиться в сторону. Вскочив, я тут же нанесла удар в живот. Оглянувшись, я поняла, что вокруг нас уже собралась целая толпа.

Вдруг сзади кто‑то схватил меня и начал душить. Боковым зрением я успела заметить, что это был Тётте. Всё. Я проиграла. Он был сильнее и меня, и Дзёно.

Бабах!

(Простите, не знаю, как ещё передать этот звук… Вроде: *резкий, глухой удар*.)

Я услышала этот резкий звук — и хватка на моей шее исчезла. Закашлявшись, я обернулась. Передо мной стоял тот самый гот, которого я утром видела рядом с эмо и Чуей. Как он тут оказался?

— Спасибо… — прохрипела я, всё ещё тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

Он лишь молча кивнул, развернулся и ушёл. Ну ладно…

--

**POV: Гин**

Чуя сказал, что какая‑то Дороти в 224‑м кабинете ввязалась в драку и что мне нужно её выручить. «Кто это вообще такая? И почему он так сильно зациклен на этой девчонке?» — крутилось у меня в голове, пока я мчался по коридору.

Ворвавшись в класс, я сразу увидел картину, от которой кровь застыла в жилах: её душили. Если я сейчас ничего не сделаю, Чуя потом меня просто убьёт. Но что делать? Надо как‑то её выручать… Точно! Надо вырубить того, кто её держит!

Резкий удар — и всё получилось. Тётте обмяк, а я даже не успел толком осознать, что сделал.

«Я молодец…» — мелькнула глупая мысль.

— Спасибо… кхе… большое… Ты правда… кхе‑кхе… очень помог, — она тяжело дышала, голос срывался.

Я только кивнул. Главное, чтобы слухи не разлетелись по всей школе. Вокруг и так толпилось слишком много людей.

Кого я вообще вырубил? Точно, это же Тётте! Мы с ним и Дзёно и раньше не раз сцеплялись. Ладно, пора убираться отсюда.

**(POV закончился)**

Тот гот (то есть я, Гин) ещё не успел уйти, как вдруг в дверном проёме появилась учительница. Она стояла в коридоре и смотрела на эту хаотичную картину: Дзёно на полу, зажимающий разбитый нос; Тётте, который вообще лежал без сознания; я, откашливающаяся и пытающаяся прийти в себя; и ещё этот парень из другого класса, который только что при учителе вырубил одного из учеников.

Через двадцать минут мы все сидели и писали объяснительные. Всех, кроме Тётте: его откачивали медики в медпункте — угощали чаем и, кажется, пытались всучить активированный уголь.

Чувствую, дома мне точно будет несладко…