Звёздные войны. Иной путь (джен)

По столичной планете уже много дней расползался страх. Он проникал повсюду: в особняки богачей и квартирки-соты наёмных рабочих; в учебные заведения и кантины; в полицейские участки и сомнительные притоны на нижних уровнях Империал-Сити, как повелением Палпатина теперь именовался Корускант. Страх сквозил везде: в новостях столичного головидения, когда недавно бойкие ведущие вдруг начинали запинаться, старательно вглядываясь в экран телесуфлёра; в разговорах завсегдатаев баров и кабачков, моментально стихавших при входе нового посетителя; в докладах, которые чиновники подавали вышестоящему начальству, и в которых всяких округлых и общих фраз стало заметно больше, чем обычно. Многим хотелось избавиться от страха, внушить себе, что всё идёт своим чередом, что император по-прежнему контролирует ситуацию, но реальность безжалостно развеивала эти иллюзии. События на Джедде, Скарифе, Альдераане и Явине скрыть не удалось.

Уже, позже, гораздо позже, наиболее вдумчивые наблюдатели смогли восстановить последовательность событий, имевших столь роковые последствия. Сначала замелькали смутные и противоречивые слухи о каком-то новом оружии, созданном имперскими инженерами. Их приносили рабочие-вахтовики, возвращавшиеся с верфей Флотских систем Сиенара. Они говорили, что там соорудили огромные стапели, на которых собирается некий гигантский шар. Рассказывали, что рабочие на тех стапелях полностью изолированы от других своих коллег и что вообще большую их часть составляют вуки с планеты Кашиик, не могущие общаться с людьми из-за особенностей своего речевого аппарата.

Посетители кантин и баров слушал эти рассказы вполуха: мало ли что болтают люди, за стаканчиком доброго виски. Но вскоре с некоторыми болтунами стали происходить очень неприятные вещи: то спидер-байк с неизвестным пилотом собьёт бедолагу прямо около бара; то второй каким-то образом ввяжется в драку совершенно незнакомых ему гуляк и получит нож под ребро; то к третьему подойдут вроде бы его друзья (Привет, Гарри! Где ж ты пропадал?) и этого Гарри больше никто и нигде не видел. После таких происшествий разговоры быстро приумолкли.

Но через некоторое время слухи возобновились и стали гулять на более высоких уровнях столичной планеты. Теперь уже шли разговоры о переводе кадровых военных на новый секретный объект, о дополнительных наборах в штурмовики и космопехоту и о том, что среди безработных специалистов подыскиваются не особо болтливые для гражданской службы под руководством губернатора Внешних Территорий гранд-моффа Уилхуффа Таркина. Эти слухи пресекать прежними методами было затруднительно: чистая публика, как-никак. Поэтому самих любителей поговорить, а также их начальство, вызывали к людям из очень серьёзной конторы, настоятельно рекомендовавшим не испытывать судьбу и проявить сдержанность, достойную настоящего патриота империи.

А после события пошли по нарастающей. Сначала была Джедда. Официальное заявление, сделанное для сената, гласило, что одноимённый с планетой город разрушен вследствие взрыва на подземных приисках. Имеются многочисленные жертвы, назначена комиссия по расследованию причин катастрофы. Но к вечеру того же дня в Галанете пошли видеокадры, сделанные успевшими взлететь пилотами гражданских кораблей. Большинство из них не отличалось особым качеством, но стало ясно, что официальная версия хромает на обе ноги: луч, ударивший по городу был вполне различим.

Дальше пришло время Скарифа, Альдераана и Явина. Здесь имперская пропаганда провалилась с оглушительным треском. Никто уже не верил, в некую катастрофу с космической станцией, рухнувшей на мирную планету. Не все корабли у Альдераана были перехвачены имперским истребителями или попали в сеть корабля-заградителя, выхватившего их из гипера. Кадры чудовищного удара разошлись по всей Сети. Масла в огонь добавил один из чинов СИБ, от особо великого ума заявивший, что так будет и впредь со всеми, кто не желает признавать власть императора Палпатина.

Но всё повершила битва при Явине. Позже стало известно, что вместе с Х-вингами командование Альянса запустило не меньше трёх десятков дроидов с видеокамерами. Записи с них легли в основу пропагандистского фильма "Уничтожение монстра", мгновенно разлетевшегося по всей галактике. Спецслужбы рвали и метали. Хакеры-ледорубы на службе Империи зачищали целые сетора в Галанете, распространение фильма было приравнено к уголовному преступлению. Но дело уже было сделано: изображения мучеников свободы Кассиана Андора и Джин Эрсо стали самыми популярными у пользователей. Люк Скайуокер, взорвавший зловещую станцию, превратился в кумира радикальной молодёжи.

Однако, одновременно с восторгами нарастал и страх. Страх перед местью императора своим мятежным подданным; страх перед доносами на тех, кто выражал одобрение действиям альянса; страх благонамеренных обывателей, почувствовавших некую угрозу своим привилегиям. И он заставлял ещё громче и громче кричать о верности Империи, о борьбе с её врагами, о беспощадности к предателям. И всё чаще в среде сторонников империи звучали призывы к реваншу, к постройке новой станции, ещё более мощной, чем прежняя. Их общие умонастроения выразил пропагандистский ролик, выпущенный КОСНОП. Вначале шли кадры из жизни столичной семьи в разные годы. Семья самая обыкновенная: отец, мать и трое детей. Два мальчика и дочка. Вот старший заканчивает школу и поступает в Академию на Кариде. Вот он уже офицер, получивший своё первое назначение на боевой планетоид. Идут кадры прощания с родными, где молодой человек говорит родителям: "Последние испытания и всё. Мы готовы. Альянсу недолго осталось бунтовать! А после победы получу отпуск и мы снова будем вместе!" А затем идут кадры взрыва на орбите Явина. И голофото офицера в электронной рамке на столе. Тут же убитая горем семья: постаревший лет на двадцать отец, измождённая мать и дети-подростки, со слезами глядящие на портрет их старшего брата.

Но вот отец поднимает голову и говорит прямо в камеру всё более твёрдым голосом:

— Два миллиона героев погибло в том сражении. Два миллиона молодых людей, жизнь которых только начиналась. Но на предательском Альдераане жило два миллиарда! Знайте, враги Империи: мы не отступим! Вам мало этих потерь? Так будут ещё и ещё, пока этот мятеж не утонет в собственной крови! — Ходили слухи, что к созданию этого ролика приложил руку сам император. Так или нет, никто точно сказать не мог, но в нагнетание атмосферы страха ролик внёс свой немалый вклад.

И схожая атмосфера воцарилась на борту звёздного разрушителя "Возмездие", флагмана главкома ВКС империи лорда ситхов Вейдера. Там и раньше экипаж не был склонен предаваться особому веселью, особенно, когда на командирском мостике находился сам главком. Теперь же, после Явинской катастрофы, люди словно превратились в немых. На боевых постах обращались друг с другом только немногими словами и служебными фразами. Вне службы старались поменьше болтать даже о таких пустяках, как игра в саббак. В офицерских кают-компаниях и столовых для экипажа большинство молча уничтожало свою порцию еды, не обращая внимания на прочих посетителей. Слётанный за много лет экипаж линкора стал выглядеть сборной солянкой случайно набранных людей. Но любой человек, обладающий хоть какими-то познаниями в психологии, непременно бы указал, что долго продолжаться так не может. Люди, запертые в ограниченном пространстве корабля, рано или поздно должны были дать ход тем мрачным эмоциям, что копились у них все последние недели.

В тот день за двумя сдвинутыми столами офицерской кают-компании собралось десятка два военных из командного состава. Бросалось в глаза, что они принадлежали к разным подразделениям, носили разные звания и имели разные специальности. Само по себе это ещё ни о чём не говорило, но собравшиеся явно хорошо знали друг друга и сели рядом не просто так, а чтобы отметить некое событие или просто предаться воспоминаниям. Старшим в этой компании был мужчина лет пятидесяти с планками бригадного генерала и шевроном юридической службы космофлота. Рядом с ним сидела женщина несколько моложе его в форме гражданского служащего ВКС Империи. Эти люди были хорошо известны большинству офицеров "Возмездия": Хейден Кертис и его жена Меган, начальник юридического отдела Эскадры Смерти и статс-секретарь канцелярии главкома. Весь экипаж давно уже знал, что их дети, Эдвин и Лия, служили в имперском архиве на Скарифе и погибли в день атаки повстанцев. А у офицеров, сидевших рядом с ними за сдвинутыми столами, дети учились в Образцовой Императорской гимназии, были участниками ансамбля "Весёлые звёздочки" и получили в награду за отличную учёбу и успешные концертные выступления право на участие в патриотической экскурсии на военный объект. Вот только этим объектом оказался всё тот же злополучный архив.

Как бы прошёл этот обед, сохраняй все его участники молчание, никто не смог бы сказать. Скорее всего, что никак: посидели, поели и разошлись. Но тут один офицер-связист заметил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Информация прошла по флотской сети, что мятежники убираются с Явина. На него стали падать обломки боевой станции.

— И куда они теперь направятся? — спросил лейтенант-штурман, чтобы поддержать разговор.

— Туда, куда их мятежное начальство восхочет по своей потрясающей мудрости, — связист криво усмехнулся, — тут дорожка им одна: только во Внешнее Кольцо. После такой пощёчины путь в цивилизованные миры ребелам перекрыт.

— А их там надо немедленно всех поймать! — подскочил на стуле какой-то интендант. — Поймать и заставить заплатить за всё то зло, что они сделали Империи! За Явин, за Скариф, за...- ему не дали договорить. Меган, резко встав, подошла к расхрабрившемуся "патриоту" и коротко, без размаха, влепила хлёсткую пощёчину. Тот застыл, шокированный таким с ним обращением.

— Заткнись, банта пуду! — Меган говорила отрывисто, еле сдерживая себя. — Всем уже известно, что по Скарифу ударила станция, которой командовал этот шаак Таркин. Он всех там уничтожил: и чужих, и своих. Причём своих куда как больше: почти весь гарнизон, всех служащих и работников военного комплекса. Они просто не успели эвакуироваться. А главное, — голос её дрогнул, — наших детей! Самых беззащитных, самых невинных! Будь он проклят!

— Меган, — осторожно заметил кто-то из офицеров, — может не надо?

— Что не надо?! Что не надо?! — несчастная мать больше не могла себя сдерживать. — Уже стали убивать наших детей! Наш Эдвин — у него осталась невеста. Что я ей скажу? А Лия, доченька моя! Красавица, умница! Ей только двадцать лет исполнилось. Ведь почти ребёнок ещё! И даже своего парня не было.

— Гранд-мофф Таркин был обязан не допустить захвата мятежниками секретных документов! — интендант пытался спорить. — Тут уже не до гуманизма!

— На Альдераане, тоже секретные документы спасали? А? — зло спросил Хейден. — Два милларда людей убили одним залпом. Во имя чего?

— А наших малышей? — женщина средних лет из диспетчерской службы еле сдерживала слёзы. — Зачем их вообще туда отправили? На такие объекты экскурсии не устраивают! Я это знаю! Мы с мужем долго не могли обзавестись ребёнком. Наконец, нашли клинику, где нам помогли. Это же счастье какое, родить ребёночка, когда уже и не надеешься. А теперь? Где наш сынок, где?! Кто за его смерть ответит?

Шум в столовой нарастал. Кто-то из офицеров поддержал интенданта, кто-то (их было больше) Меган Кертис. Внезапно всё стало стихать. Причиной стало появление в дверях огромной фигуры в чёрных доспехах. Дарт Вейдер прошёл в зал на несколько шагов и остановился. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая только шумом аппарата искусственного дыхания киборга.

— Господа офицеры! — голос Вейдера звучал из-под маски глухо. — Я прошу вас (он выделил это слово) быть осторожнее в словах и поступках. Уже сейчас многие из вас наговорили на обвинение в содействии вражеской пропаганде. Нет, не думайте, что я вызову ищеек из СИБ. Но мне бы и не хотелось терять отличных специалистов только потому, что они не смогли вовремя сдержать эмоций. А что до вашего горя, то сейчас я могу сказать вам только одно: крепитесь! В этой войне потерь будет ещё очень много. И советую вам не забывать, что мощь и величие Великой Силы никем пока не измеряны и могут проявиться в самый неожиданный момент.

Произнеся эти слова, лорд Вейдер развернулся и вышел из кают-компании. Все молчали, а иные уже и жалели, что поддались своему горю. Но никаких арестов и, тем более, казней в экипаже не последовало.

Несколькими днями ранее. Личные апартаменты главкома

Расследование причин всех недавних событий оказалось для лорда ситхов куда более тяжёлым, чем полноценная военная кампания. Наверно так омерзительно он не чувствовал себя с того рокового дня на Мустафаре, когда бывший наставник и друг Оби-Ван Кеноби отправил его в лавовый поток, предварительно отрубив левую руку и обе ноги. А потом слова Палпатина, что Падме, скорее всего, умерла от его удушающего захвата и неродившийся ребёнок погиб. С тех пор он жил, выполняя приказы повелителя, заставляя это делать других, наводя в вооружённых силах должный порядок путём поддержания атмосферы страха. Она была отнюдь не абсолютной, скорее общий фон, задающий должную рабочую атмосферу беспрекословного подчинения и высокой компетентности.

Но последнее поручение императора оказалось отвратительным до нельзя. Как будто Вейдеру мало было заново переживать все перипетии с кражей секретных документов. Наружу вылезло ещё много такого, что наводило на мысль о существовании некоего параллельного заговора. Начать с того, что личные агенты лорда, внедрённые в персонал архива, успели сообщить о визите накануне высадки повстанцев некоего генерала Хьюза из командования наземных сил Эриаду, подчинявшихся адмиралу Мотти. И именно из состава этих сил были переброшены подкрепления на Скариф в обход его, главкома. Агенты успели сообщить о том, что с генералом Хьюзом прибыл некий первый лейтенант Батлер. Узнав об этих новостях, полученных с большим запозданием, лорд испытал такой приступ ледяного гнева, что светильники в его покоях полопались один за другим, а охранники в коридоре от нахлынувшего ужаса поспешили отойти за пределы видимости. И было отчего впадать в ярость. Генерал Хьюз принадлежал к ближнему кругу двух Древних Домов: Мотти и Грэнджфордов. Их богатство по совокупности или порознь было просто баснословным. Вейдер запомнил фразу, вырвавшуюся у императора в редкую минут откровенности: "По-моему, они и сами толком не знают, сколько же у них денег! Очень опасны, но моя власть их в данный момент полностью устраивает." И хотя наземные силы Эриаду подчинялись непосредственно гранд-моффу Таркину, но никто не мог сказать, а на сколько же они ему по-настоящему верны? Лейтенанта Батлера вообще не могло быть на Скарифе по той причине, что три года назад военный трибунал осудил его на десять лет за хищение крупных партий оружия и продажу его хаттам, откуда оно очень быстро оказалось в распоряжении альянса мятежников.

Получи Вейдер эти сведения до высадки на Скариф, то может многое бы удалось изменить, но в тот момент он был занят непосредственно повстанцами, захватом каламарского крейсера и погоней за мятежной принцессой Леей Органа. А теперь всё это годилось только на то, чтобы отправиться в архив. Но всё-таки Палпатин проявил интерес к версии параллельного заговора и дал указание младшему ситху продолжать расследование, но только негласно.

— Я очень обеспокоен, тем, что представители элиты империи, должные по сути своей быть её защитниками, занимаются бесчестными делами. Их алчность и гордыня могут создать нам немало проблем. Поэтому, мой ученик, выяви все корни этого заговора, какие только можешь найти.

— Учитель, — Вейдер стоял на одном колене по имперскому протоколу, — если расследование негласное, то люди, привлечённые к нему не должны проболтаться об этом. А сдержать от излишней откровенности может только страх за свою жизнь. Я прошу Вашего позволения...

— Я понял тебя, мой ученик, — перебил император. — Ты хочешь использовать тех сотрудников, которые были сняты с должностей и осуждены за разные проступки, кроме, разумеется, измены.

— Именно так, мой учитель! Вы как всегда мудры и проницательны.

— Что ж, я думаю, что ты прав. Здесь нужны особая осторожность и особый контроль. Постарайся внушить это всем, кого привлечёшь к работе. Должные полномочия у тебя есть. Ступай, мой ученик, и займись этим расследованием. В сроках не ограничиваю, поскольку мои чувства говорят об очень глубоких корнях заговора.

Император через три дня собирался лететь на Коррибан, древнюю планету ситхов, чтобы, по его словам, предаться медитациям в средоточии истинной Тьмы. Вейдер за эти дни разослал запросы на личные дела сотрудников СИБ, инквизитория, полиции, военной разведки, которые были осуждены военным трибуналом. В последний момент перед отлётом Палпатин снова вышел с ним на связь.

— Мой ученик, я решил передать в твоё полное распоряжение одного моего бывшего сотрудника. Это Мара Джейд, несостоявшаяся кандидатка на должность Руки Императора. Она проходила практический курс на Скарифе под видом инквизитора-аколита, но провалила задание, позволив себя оглушить из бластера. Я даже подумал сперва, что она пошла на предательство, но нет — простое разгильдяйство, да ещё непонятное милосердие мятежников. Хотелось бы знать, кто там был такой благородный, но увы...С ней ещё будут лейтенант, служивший в досмотровой команде, и два штурмовика. Они твои. По поводу Мары Джейд должен предупредить, что она сильный форсъюзер, но связь со мною в Силе у неё оборвана, причём навсегда. Мне не нужны деревенские простаки. Можешь добавить к ним ещё кого по твоему выбору. Надеюсь на тебя, мой ученик!

Тем же вечером личная яхта императора, стартовав с дворцовой посадочной площадки, покинула Корускант и взяла курс на Коррибан. Вейдер почувствовал это по изменению в Силе: аура императорского дворца стала другой. Не то что более приятной, но не столь пугающей. Исчезло ощущение острого ледяного кинжала, готового пронзить в любой момент, а осталось только чувство равнодушного холода.

Вейдер какое-то время сидел неподвижно, а затем достал из кармана мундира небольшую дискету. На этот носитель ему приходила информация со Скарифа до самого последнего момента. Несколько лет назад он с помощью армейских "ледорубов" сумел подключиться к внешнему контуру наблюдения на территории военного комплекса. Все камеры использовать не удалось, но не меньше семи-восьми оказались в его распоряжении. Главком вставил дискету в привод терминала. На экране замелькали проносящиеся крестокрылы повстанцев и имперские ди-файтеры. Затем появилась пассажирская платформа-флаер, быстро теряющая высоту. Вот она резко клюнула носом и упала на землю. Пассажиры повалились друг на друга. А навстречу им из внезапно появившегося желтовато-зелёного портала выехали громадные боевые машины, которых, Вейдер знал точно, не было ни у Империи, ни у Альянса. Пилот флаера выскочил из кабины, выхватывая бластер и закрывая собой пассажиров. Но тут навстречу ему от неизвестных машин шагнула вперёд женщина среднего роста. На ней была гражданская одежда, но голову прикрывала каска, а поверх куртки необычного покроя был наброшен бронежилет. Женщина стала что-то говорить пилоту, а он, судя по реакции, её узнал. А затем она, пилот, девушка-военная и пассажиры (все дети и подростки) бегом направились в сторону портала и быстро исчезли в нём.

Едва заметным движением пальца лорд остановил просмотр, а потом отмотал назад и нажал на увеличение. Теперь он прекрасно видел лицо этой женщины, лицо, до этого являвшееся ему лишь в тоскливых ночных кошмарах, после которых так хотелось перевернуть Вселенную, смешать звёзды и планеты и развеять их по ветру. Дарт Вейдер долго сидел перед экраном молча. А затем сказал скорее даже про себя, чем вслух.

— Сила, может хоть в этом я буду избранным? А большего мне теперь и не надо.

Несколько дней спустя, когда в офицерской столовой возник яростный спор обо все недавних событиях, появление главкома смогло остудить страсти. Все понимали, что ещё немного и дело бы перешло в СИБ или военному прокурору. По сути вмешательство лорда Вейдера избавило очень многих офицеров от крупных неприятностей, и весь экипаж "Возмездия" прекрасно это понимал. А вот фраза о непостижимой мощи Великой Силы для многих осталась не до конца понятной. Большинство склонялось к тому, что главком таким образом морально поддержал своих подчинённых, дав некую надежду, что чёрная полоса в их жизни закончится.