От Смоленска до Сантандера (гет)

Сабля отлетела в сторону, а Шура ничком упала на траву. В одиннадцатый раз.

— Ничего страшного, — сказал Винценто. — Перемирие продлили до августа, успеете привыкнуть.

— Давайте ещё раз, — вскочила на ноги она, потянувшись к сабле. Однако рукоятка выскользнула из ослабевших, уставших раньше времени пальцев. — Да что же это такое!

— Шура, не расстраивайтесь. Сколько людей кости на войне переломало!

— Но когда я смогу драться-то? — отозвалась Шура. — Рука — точно дохлая рыбёшка. У меня даже целиться не получается!

Она расстроенно уселась на траве. Как же она ждала, когда снимут перевязку — а оказалось, что теперь ещё ждать неведомо сколько, пока рука обретёт прежнюю ловкость. Перемирие — допустим, но мало ли что может произойти! Сегодня продлили, завтра сократят…

Винценто задумался, но ненадолго:

— Знаете что? Может, попробуете защищаться левой рукой? Я помню, вы неплохо справились, когда я ранил вам палец на правой, — улыбнулся он.

— Это не я тогда неплохо справилась, а у вас от мороза мускулы свело, — весело ответила она. — Но давайте хоть так.

С левой рукой получилось тоже не очень. Левая рука, хотя и не ослабла так, как правая, слишком давно не участвовала в битвах.

— Да, счастье, что это происходит сейчас, а не в ноябре минувшего года, — заключил Винценто. — Я бы успел проколоть вас раз двадцать.

Шура чувствовала себя стократ хуже, чем после первого дня в качестве корнета. А казалось бы, каких-то неполных два месяца просидела без дела! Болела каждая косточка, а правая рука зудела и почти отказывалась повиноваться.

— Вам так плохо? — Винценто уже встревожился. — Какой же я болван, мне не стоило вас напрягать, первый же день после снятия повязки…

— Всё в порядке, — собравшись с силами, как можно твёрже сказала Шура. — Я хочу скорее вернуться в строй.

Правда, непосредственно теперь ей хотелось зажмуриться, лечь на траву и не вставать примерно пару лет. Об этом она, разумеется, умолчала, однако глаза закрылись как-то сами собой. Может, удастся подремать сидя…

— Шура? Выпейте.

С трудом разлепив веки, она увидела Винценто с глиняной кружкой в руках.

— Я как раз вчера купил молоко у одного местного старичка, — сказал он, садясь рядом с ней и протягивая ей кружку. Шура попыталась взять её — и в тот же миг едва не выронила.

— Простите, я же не подумал. Давайте я подержу.

Вкус свежего молока напомнил о родной усадьбе, и Шура сразу воспряла духом.

«Как хорошо, что я попросила помочь с тренировками именно его — если бы кому-то другому из ребят пришлось поить меня из кружки, как маленькую, конца-краю не было бы шуткам! — подумала она, благодарно посмотрев на Винценто. — Нет, я знаю, они по-доброму, но иногда всё-таки не ощущают меры».

— Спасибо вам, — сказала она, допив. — Вы-то сами не утомились? Скучно, наверное, меня побеждать раз за разом, а потом ещё и, смешно сказать, отпаивать молоком!

— Что вы, Шура, вовсе не скучно, — тихо ответил Винценто, глядя на неё. Он, кажется, собирался сказать что-то ещё, но осёкся. Повисло неловкое молчание.

— Завтра снова попробуем? — спросила наконец Шура. — Я собираюсь к концу перемирия владеть саблей как раньше!