Chiquitita (гет)

— Гарри?

Сидевший в кресле возле камина в гриффиндорской гостиной Поттер поднял голову, отложив в сторону пергамент с сочинением для Снегга, и повернул голову в сторону Невилла, который его позвал:

— Да?

— Через неделю в четверг день рождения у Полумны. Ты придумал, что ты будешь ей дарить?

Гарри густо покраснел. После рождественской вечеринки у Слизнорта он проводил почти каждый вечер с Лавгуд — и, к своему стыду, совершенно забыл о ее дне рождения. Хотя… а знал ли он вообще, в какой он день? Голос Невилла услышали Гермиона и Рон, и девушка произнесла вслух голосом, полным веселья:

— Ого, у нашей снежной королевы так скоро шестнадцатилетие? — после той вечеринки Гермиона называла Полумну не иначе как «снежная королева». — Я даже знаю, что я ей подарю.

Гарри приподнял бровь:

— И что же?

— Есть тут одна книга, — Гермиона загадочно улыбнулась. — Ньют Саламандер, «Забытые и неклассифицированные создания древности». Суперредкая книга — не уверена, что даже у мадам Пинс она есть.

Невилл неловко кашлянул:

— У профессора Стебль в теплице есть один росток, на который Полумна часто заглядывалась. Северная искрянка. У нее стебли светятся в темноте. Я спрошу разрешения его выкопать и подарить ей.

Рон же развел руки в стороны:

— Мне кажется, среди нас я хуже всех знаю характер нашей странной подружки, — Гермиона громко фыркнула, и Рон закатил глаза. — Простите, она действительно странная, пусть и милая. Я даже не знаю, что ей дарить. Но ведь дорог не подарок, а внимание? Спрошу у Фреда и Джорджа.

Гермиона фыркнула еще громче:

— Даже не думай дарить ей что-либо из магазина Уизли, Рональд!

Рыжеволосый парень растер лицо ладонями:

— Почему всякий раз, когда ты называешь меня Рональдом, я чувствую себя так, словно ты стала моей второй мамой, которая сейчас задаст мне трепку?

Гермиона снова вступила в спор с Роном, и Невилл, игнорируя очередную ссору друзей, наклонился к Гарри из соседнего кресла и спросил тихим голосом:

— А что будешь дарить ты? Ты… вы же вместе. Ты, наверное, должен знать, что ей по душе?

Гарри молчал — ведь, к удивлению многих, он не знал ответа на этот вопрос.

* * *

В целом Невилл говорил разумные вещи — действительно, кому, как не Гарри, парню Полумны, было лучше кого бы то ни было в замке понимать, кто такая Полумна и что именно ей нужно? Но одного Долгопупс не знал — Гарри так и не научился жить в мире своей девушки, хотя искренне старался его понять. И порой это было даже сложнее, чем сдача экзамена СОВ на пятом курсе. Ведь, позвольте спросить, как следовало правильно среагировать, когда Полумна поправляла тебе волосы на голове и говорила что-то про светоносных каприков, что во множестве летают вокруг? Улыбнуться? Согласиться? Промолчать? Сказать что-то столь же нелепое в ответ? Но что именно? Спасало Гарри одно — Лавгуд принимала Гарри таким, каким он был, и она никогда не упрекала его, если он по незнанию реагировал не так, как следовало.

И все же, подарок. Что ей следовало подарить? Гарри хотел какой-то особенный подарок, не такой, как у других — но мыслей совершенно не было. В поисках решения или хотя бы намека на решение Гарри тихо вышел во внутренний двор Хогвартса и направился на берег Черного Озера — именно там, на берегу, глядя на рябую водную гладь, Поттер собирался придумать, что именно подарить Полумне.

Сев на берегу, Гарри рассеянно скользнул взглядом по каменистому берегу, на котором во множестве лежала крупная и мелкая галька, и его взор зацепился за один особенно красивый голубой камень, который напоминал ему цветом серьги, что Полумна надела на рождественскую вечеринку. Присев на колени, Гарри взял камень в руки и поразился тому, насколько он удобно лежал в руке. Не самый большой по размеру, напоминавший большую каплю — он так и притягивал взгляд, и Поттер рассмеялся. А ведь это был неплохой вариант для подарка! Полумна не раз говорила ему, что любит говорить с камнями — так что мешало говорить ей с камнем, который подарит ее парень?

Впрочем, Гарри сразу понял, что дарить просто камень было неправильно — требовалось с ним поработать. Положив голубую каплю в карман мантии, Поттер встал, отряхнув руки, и пошел обратно в замок.

Весь вечер Гарри провел в Выручай-комнате, которая по его желанию превратилась в мастерскую. Имея лишь смутное представление, как это делать, парень почти час пытался приделать к камню металлическое ушко, в которое можно было вдеть цепочку. Не один раз дужка отламывалась — и приходилось делать все снова. В такой момент Гарри жалел, что он не владеет Чарами Вечного Приклеивания, ведь с ними работа была бы сделана гораздо быстрее и качественнее.

Лишь когда очередная скоба встала на место, и Гарри убедился, что она приделана прочно и не собирается отваливаться, гриффиндорец наконец-то разогнулся и убрал с глаза увеличительный монокль часовщика, которым он пользовался, работая со столь маленькими деталями. Вдеть тонкую серебристую цепочку было лишь делом техники. Оставалось сделать лишь одно — то что сам Гарри сделать не мог. И ему нужна была помощь.

* * *

Очередное занятие по заклинаниям у шестого курса закончилось, и те, кто собирался сдавать экзамен ЖАБА, начали расходиться. Гарри задержался и жестом показал Рону и Гермионе, чтобы те его не ждали. Дождавшись, пока последний студент покинет аудиторию, парень подошел к столу, где Флитвик только что спрыгнул со стопки книг, с которой он обычно проводил занятие, и взмахом палочки собрал в стопку сочинения, что оставили студенты. Заметив Гарри, Флитвик усмехнулся в усы:

— Вам что-то осталось непонятным, мистер Поттер? Невербальные аспекты заклятия «Агуаменти»?

— Нет, профессор. Мне нужна ваша помощь, — Гарри запустил руку в карман и показал преподавателю свой самодельный кулон с цепочкой.

Поправив очки, Флитвик взял камень в руки и пригляделся к нему:

— Я так понимаю, вы нашли его на берегу Черного Озера? — Гарри кивнул. — Это довольно редкая находка, обычно голубые камни находятся в глубине озера, но не на берегу. Так в чем же вам нужна помощь?

— Видите ли, профессор… — Гарри смущенно порозовел. — У Полумны Лавгуд через неделю день рождения, и я хотел сделать ей подарок от себя. Но без вас я не справлюсь. У нее часто холодные пальцы, и я хотел подарить ей камень, который будет всегда теплым, чтобы она могла согреть руки, когда меня нет рядом. Но Фоверус действует лишь секунду — а более сильных чар я не знаю. Как сделать так, чтобы заклинание действовало вечно и было теплым, но не обжигающим?

Глаза Флитвика по-доброму сузились:

— Мисс Лавгуд — удивительная девушка. И мне, как декану, приятно, что именно студентка Когтеврана так запала вам в сердце, мистер Поттер. Что ж, заклинание Фоверус не поможет, вы правы. Есть одни чары, которым я вас пока не учил — и если вы никуда не торопитесь, то можно попробовать научиться прямо сейчас. Это заклинание «Калорис Перпетуум», Чары Теплового Резонанса. Магия занятная и весьма непростая, поэтому не удивляйтесь, что у вас может получиться далеко не с первого раза.

— Научиться? — Гарри удивленно посмотрел на низкорослого мага. — Но разве вы не могли бы сами наложить эти чары?

Флитвик покачал головой и цокнул языком:

— Мистер Поттер, подарок делаю я или вы? Так может, мне его и вручать? Если вы хотите, чтобы мисс Лавгуд чувствовала именно ваше тепло, молодое и сильное, а не холод моих морщинистых рук — то вам и накладывать чары!

Гарри согласился с доводами Флитвика и показал, что готов. Профессор продемонстрировал движение своей палочкой:

— Мягкая плавная дуга по часовой стрелке, легкий нажим в центр и четкая артикуляция. Но прежде сильно разотрите ладони, пока они не начнут нестерпимо гореть. Положите палочку и трите!

Гарри выполнил указание Флитвика и растер ладони так тщательно, что его кожа покраснела и чувствовалась так, словно она обжигает при одном только прикосновении. Профессор кивнул:

— Очень хорошо. А теперь положите камень в левую ладонь, в правую возьмите палочку, сделайте движение, как я вам показал, ткните в камень и произнесите четко «Калорис Перпетуум»!

Поттер взял камень, который показался ему обжигающе-холодным, разместил его на левой ладони и повторил ранее увиденный жест:

— Калорис Перпетуум!

Из кончика палочки вырвался сноп ярких оранжевых искр, камень на секунду раскалился так, что Гарри с шипением разжал пальцы, и голыш с глухим стуком упал на деревянную парту, испуская тонкую струйку серого дыма. Спустя три секунды он стал снова прохладным, никак не изменив оттенок. Флитвик взмахнул рукавами:

— Мистер Поттер, это не боевая дуэль — это питание камня теплом рук. Вы же не с Пожирателем Смерти сражаетесь! Чары такого рода требуют мягкости и плавности, а не резких движений, словно вы пытаетесь пробить глухую оборону. Растирайте ладони снова!

Вторая попытка оказалась не лучше: поверхность камня слабо блеснула синевой, потеплела ровно на пять секунд, а затем на глазах Гарри покрылась тонкой корочкой инея.

— Почему он остывает? — гриффиндорец начал чувствовать раздражение. — Что я делаю не так, профессор?

— Вы думаете о заклинании, но забываете о его сути, — Флитвик положил маленькую ладошку на плечо Гарри. — Вспомните, зачем вы пытаетесь зачаровать камень. Вам нужно согреть не камень, а руки мисс Лавгуд. Тут недостаточно просто махнуть палочкой и сказать слова. Вы должны запереть часть своего тепла в этом камне навечно. Попробуйте еще раз. Разотрите ладони!

Третья попытка оказалась также неудачной — камень снова стал горячим, и Гарри опять выронил его на стол, но Флитвик не был обескуражен:

— Это уже гораздо лучше, несмотря на провал. Снова грейте ладони!

И лишь с четвертой попытки Гарри почувствовал, как его ладонь на несколько секунд похолодела, словно он взял кусок льда, а камень, напротив, стал приятно теплым на ощупь, и он буквально за несколько секунд вернул отобранное тепло коже — но при этом сам остался таким же согревающим, и его тепло никуда не пропадало.

Флитвик удовлетворенно сжал ладони и снова усмехнулся в усы:

— У вас получилось! Теперь у мисс Лавгуд будет вечный источник приятного тепла ваших рук. И знаете… — Флитвик прошел несколько шагов по столу и присел на колени перед краем столешницы, выдвинув один из ящиков, после чего передал Гарри коробку сахарных мышек. — Вручите их мисс Лавгуд от меня. Не бог весть какой подарок, но я знаю, что они ей нравятся. А теперь идите, мистер Поттер, у меня еще много непроверенных сочинений!

Еще раз взмахнув рукавами, Флитвик сделал жест, словно выгонял Гарри из аудитории, но по его лицу было видно, что это лишь шутка.

* * *

Спустя неделю Гарри, Невилл, Рон и Гермиона собрались в гостиной Гриффиндора. Гермиона держала в руках книгу, обернутую плотной оберточной бумагой, Невилл нежно держал в руках горшок с северной искрянкой, витиевато изогнутым кустом с узкими стреловидными листьями, что светился необычным радужным сиянием в полутьме утренней гостиной, а Рон обхватил коробку, на которой виднелся логотип магазина Уизли. Девушка хмуро заметила:

— Рон, я же просила не дарить ничего от твоих старших братьев!

Уизли покраснел, от чего его лицо стало лишь слегка отличаться по цвету от волос, после чего добавил совершенно миролюбивым тоном:

— Я это купил, а не взял. Иначе бы это был не подарок от меня, а от Фреда и Джорджа. Не переживай, это не обычные батончики или Забастовочные Завтраки. Это… безопасно.

Все обратили внимание, что у Гарри в руках ничего не было, не считая коробки с сахарными мышами, и Гермиона приподняла бровь:

— А ты пойдешь с пустыми руками? Не думаю, что ты будешь дарить коробку сладостей в такой день.

У Гарри была возможность вытащить из кармана самодельный кулон, но парень помотал головой:

— Это подарок от профессора Флитвика. Мой прячется в кармане, и его нет нужды носить в руках. Узнаете позже.

Между собой гриффиндорцы решили, что поздравлять Лавгуд перед завтраком было не лучшей идеей — ведь Полумне было бы не очень удобно сидеть с горшком по одну сторону и большой книгой с коробкой по другую за столом. Все поздравления оставили на время после еды.

Во время завтрака Гарри поймал взгляд Полумны, которая мало чем отличалась от привычной себя — разве что она собрала волосы в крупный пышный хвост — и жестом показал ей буквы «Д» и «Р», намекая на день рождения. Лишь пару секунд Полумна наклоняла голову, словно пытаясь понять, что ей показывает Гарри, а потом ее лицо просияло, и она опустила глаза с легким румянцем на щеках.

Друзья ели немного — им нужно было выйти раньше Полумны. Столпившись чуть в стороне у стены, чтобы не мешать другим выходить через высокие арочные двери, друзья дождались, пока белокурая голова Лавгуд не выплывет из Большого Зала и та не обратит внимание на них. Полумна сделала несколько шагов им навстречу:

— Вы… ждете меня?

Невилл кивнул, произнеся немного смущенным голосом:

— С днем рождения, Полумна!

Лавгуд хихикнула, прислонив пальцы сложенных ладоней к губам:

— Вы помните! — Полумна по очереди обняла каждого из гриффиндорцев, подарив особенно долгие объятия Гарри. Отстранившись, девушка снова скромно улыбнулась. — Это очень приятно.

Переглянувшись между собой, начали вручать подарки. Гарри подтолкнул Невилла, и тот, кашлянув, протянул ей горшок с растением:

— Эта северная искрянка — подарок скорее от профессора Стебль, чем от меня, но я знаю, что ты любила смотреть на ее листья. Она светится в темноте, как отблески полярного сияния. Держи.

Листья искрянки еле светились под лампами в вестибюле, но Полумна завороженно смотрела на отблески листьев, и они дрожали мерцавшими точками на ее лице:

— Теперь у меня будет прекрасный ночник. Спасибо, Невилл!

Рон протянул коробку с литерой семьи Уизли:

— Прости, я не придумал чего-то столь же шикарного, как Невилл. Тут всякие необычные сладости от Фреда и Джорджа. Я просил их помочь подобрать что-то, что не грозит кровью из носа или дымом из ушей. В общем, они сказали, что от этих сладостей язык красится в насыщенный синий цвет.

Полумна рассмеялась:

— Это очень мило, Рон! Думаю, я буду отпугивать нарглов, показывая им синий язык, им это точно не понравится!

Гермиона смотрела на коробку Рона хмуро, но когда очередь дошла до нее, протянула Полумне книгу, подождав, пока та поставит коробку и горшок с искрянкой на пол, с искренней улыбкой на лице:

— Это… не совсем обычная книга. Мои родители помогли мне списаться с букинистами в Эдинбурге. Это первое, неопубликованное издание заметок Ньютона Саламандера. «Забытые и неклассифицированные создания древности». Ее нет даже в каталогах Хогвартса.

Полумна бережно сняла обертку, и ее пальцы благоговейно коснулись старой потертой кожи переплета. Ее глаза распахнулись шире обычного:

— Это… невероятно. Папа говорил, что мистер Саламандер был одним из немногих магов, кто умел слушать дыхание леса, а не только правила Министерства. Гермиона… это самое настоящее сокровище!

Гарри был немногословен — он просто вручил Полумне коробку Флитвика со сладостями:

— Твой декан просил поздравить тебя. А что касается моего подарка — я вручу его тебе вечером. Он… личный.

Полумна тепло улыбнулась и кивнула:

— Хорошо. Поможете донести все до гостиной Когтеврана? Увы, ходить весь день по школе с подарками у меня не получится, как бы мне этого ни хотелось!

В течение дня Рон и Гермиона тщетно допытывались у Гарри, какой подарок тот приготовил Полумне, но Гарри стоически молчал и лишь тепло улыбался, чувствуя в кармане цепочку и вес камешка. Лишь одному человеку он открыл свой секрет — Невиллу. На пухлую ладонь Долгопупса лег камень, когда неловкий парень задал Гарри тот же вопрос немного погодя, и Поттер пояснил:

— Я сделал его сам. У Полумны часто холодные пальцы, но я не могу согреть их всегда. В этом камне — вечное тепло моего тела, и она сможет сжать его в руках и согреться везде, где бы она ни была.

Невилл недоуменно сжал пальцы:

— Но… он холодный, Гарри.

Перепуганный Поттер схватил кулон, но почувствовал прежнее приятное тепло, как и раньше. Подняв озадаченный взгляд на Невилла, Гарри пожал плечами:

— Но я чувствую тепло.

Долгопупс повторил жест Гарри, выразив равноценное недоумение:

— Возможно, заклинание работает так, что его будет чувствовать лишь Полумна и ты?

И Гарри был вынужден согласиться, что именно так и произошло.

* * *

Гарри пригласил Полумну встретиться на вершине Астрономической башни. Места, где они сделали первый шаг навстречу друг другу, и которое было «их». Несмотря на холод и ветер, Полумна надела те самые парусиновые ботиночки из Выручай-комнаты и плащ Гарри поверх когтевранской мантии, который он отдал ей после вечеринки у Слизнорта — девушка наотрез отказалась отдавать его обратно, и Гарри без раздумий согласился.

Встав под защиту колонны на вершине башни, чтобы им в лицо не дул морозный ветер, Гарри заметил, что у Полумны покраснели пальцы, и он, помедлив, достал из кармана заготовленный кулон:

— Это тебе.

Полумна бережно взяла украшение за цепочку и рассмотрела его на весу, и ее улыбка стала чарующей:

— Только ты знаешь, Гарри, что я люблю говорить с камнями. И теперь у меня есть камень от тебя, с которым я могу поговорить, если рядом их не будет.

— А теперь возьми его в руки и зажми его между ладонями, — в глубине души Гарри боялся, что заклинание сработало неправильно.

Выполнив просьбу парня, Лавгуд удивленно выдохнула:

— Он… теплый! — катая камень между пальцев и звеня цепочкой, Полумна словно прислушивалась к ощущениям. — И он… он остается теплым!

Гарри пригладил локон Полумны:

— Профессор Флитвик помог мне напитать этот камень Чарами Теплового Резонанса. Я заключил в этот камень тепло своих рук, и теперь ты всегда сможешь согреть ладони, если меня не будет рядом.

Девушка словно застыла, опустив взгляд, а когда подняла взор, Гарри с ужасом понял, что у Лавгуд влажные глаза. Дрожащей рукой Полумна сняла ожерелье из пивных пробок и убрала его в карман мантии, а после, помедлив, повесила на шею кулон Гарри и обхватила камень пальцами, склонив голову. Волна нежности накрыла парня, и он обхватил лицо девушки с двух сторон:

— Я обидел тебя, Луна? — голос Гарри дрожал. — Я что-то сделал не так?

Голос Полумны был непривычно тихим, совершенно не похожим на ее обычный мелодичный тембр:

— Знал бы ты, как мне не хватало тепла твоих ладоней. А теперь… они всегда со мной. Спасибо, Чикитита.

Приложив нос к раскрытым ладоням, на которых лежал камень кулона, Лавгуд улыбнулась, и ее влажные глаза сузились:

— И ты смог перенести не только тепло, но и запах. Он пахнет теплым ясенем.

Спрятав кулон под мантию, Полумна притихла и прижалась к Гарри, что-то неразборчиво шепча. Последнее, что Гарри успел почувствовать перед тем, как утонул в запахе сухой травы и земляники — как налетевший ветер пробирался ему под очки и охлаждал слезы под глазами.