Проклятые (гет)

Незаметно пролетела вторая часть апреля и куда-то еще быстрее умчался май. И вот уже у студентов пятых курсов на носу сдача экзаменов OWLs, а им хочется гулять на свежем воздухе, греться под уже теплым солнцем и целоваться украдкой в кустах возле озера. Молодость же…

Но нет. Пятикурсники до позднего вечера сидят в библиотеке и в гостиных своих факультетов, обложенные книгами, измазанные чернилами, чтобы дописать очередную домашнюю работу или повторить какой-то материал. В одних пустых обычно классах по вечерам бьются стеклянные пробирки и громыхают котлы, когда кто-то пытается сварить зелье, которое может быть у него на экзамене; а в других слышны звуки заклинаний, разбитой мебели и даже крики после разбитых носов и коленок — там отрабатывают чары или защиту от темных сил.

Жизнь в Хогвартсе кипит, напряжение перед экзаменами растет.

— Слышали истерику Изольды Морроу после Зелий? Пришлось отвести ее к мадам Помфри за успокоительным.

Эжен, выжатый как лимон после урока Трансфигурации, уселся за слизеринский стол в Большом Зале в надежде основательно подкрепиться и немного привести свои мысли в порядок. Еженедельные практики Туммо с отцом медленно, но дают свои результаты: за последние полтора месяца он ни разу не сорвался, хотя поводов было предостаточно.

Однако, до совершенства еще далеко — усталость и нарастающее общее волнение пятых и седьмых курсов перед сдачей важных экзаменов сказываются на всех, даже на учителях.

— А я слышал, что Роуэн Уиттакер накричал на профессора Грейнджер после того, как она поправила его неверное движение палочкой, — послышался чей-то голос со стороны гриффиндорского стола.

— И что, она сняла баллы со своего же факультета?

— Нет, погладила его по голове, дала шоколадную лягушку и сразу перевела на седьмой курс, — громко ответил Эжен, развеселив оба стола.

— Сайлас Харперукусил мандрагору, и теперь профессор Спраут будет учить второй курс пересаживать его в другой горшок, — продолжил Эжен, и теперь смеялись до колик уже три факультетских стола. — Осталось только выяснить, правда ли, что Элиас Торнтон светится по ночам вместо звезд, потому что пролил на себя какой-то порошок для ума, а в итоге профессор Синистра вынуждена была объяснить четверокурсникам, почему в телескопы они видят только его, а не Млечный путь.

Кажется, его последние слова услышали даже за преподавательским столом, поскольку засмеялись не только за столом факультета Рэйвенкло.

— Я смотрю, ты не унываешь, но еще и всю школу решил развеселить, — рядом с Эженом села Мари.

— Ну надо же было разрядить обстановку, — ответил он, — а то все такие угрюмые и напряженные.

Девушка подвинулась к нему чуть ближе, и, сделав вид, что через него тянется за соком, тихо сказала:

— Северус, мы можем на днях запланировать еще один частный урок с тобой по Защите от темных сил? На старом месте? А то я не очень уверенно накладываю Protego.

Юноша нервно сглотнул, затем довольно улыбнулся и кивнул. Последнее время молодые люди старались встречаться на едине как можно чаще. Из-за загруженности в преддверии экзаменов было трудно выкроить хотя бы пару часов в неделю, но их желание узнать друг друга получше пересиливало все препятствия.

Эжен повертел головой в разные стороны, чтобы удостовериться, что слова Мари никто не услышал — ему не хотелось бы, чтобы кто-то кроме родителей знал об их отношениях. За столом преподавателей в это время Дамблдор и Поттер о чем-то тихо переговаривались.

— Директор, прошло два месяца, а вы так и не предоставили мне никакой информации по делу, которым я должен заниматься. Хотелось бы хотя бы в общих чертах понимать, что мне делать.

— Гарри, мне нужно еще буквально пара дней. Я пришлю тебе весточку. Поверь, что я также заинтересован в успехе твоих будущих поисков, как и ты, — улыбнулся старик, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Ты не разговаривал с Гермионой? Как продвигается ее работа с числами? Кстати, она не пришла на обед…

Поттер посмотрел вдоль стола — действительно, Гермионы не было. Он покачал головой, не желая лишний раз даже думать о ней.

— Я наконец-то закончил с выписыванием нужных данных из моего каталога, — произнес Снэйп, сидевший по другую руку от Дамблдора, — и планирую в пятницу после уроков отправиться домой, чтобы все выходные заниматься вычиткой. Пока у меня тоже ничего конкретного нет. Получил десятки ответов на мои запросы к знакомым в разных ведомствах — увы, ответы примерно одни и те же — у них нет рукописей того времени или упоминаний в более свежих работах.

— Да, я получил примерно такие же отклики, — разочаровано вздохнул директор. — Ну, ничего. Если хоть что-то когда-то было записано, мы это найдем. Не теряйте надежды.

* * *

Гермиона сидела в своем кабинете и перечитывала долгожданный ответ, которого она ждала последние два месяца от знакомой сотрудницы Отдела Тайн, которую она просила отыскать более полные сведения о том пророчестве.

Гермиона!

К сожалению, порадовать мне тебя нечем.

Элиан Вейн, на которого в феврале 1999 года орал Алистер Стерлинг, больше вспомнить ничего не смог, и даже наши легилименты не смогли из него ничего вытянуть.

Носителя расспросить невозможно, ибо он скончался еще в конце XV веке, а утерянная запись — это лишь сохранившиеся фрагменты множества пересказов, собранные за почти шестьсот лет.

Сожалею, что не смогла помочь.

С уважением,

Морвена Кроу.

Разочарованию Гермионы не было предела. Она применила уже все известные ей методики Арифмантики и Нумерологии, но кроме одной разгаданной пары цифр (день рождения Эжена) все остальные не давали ничего. Она собрала в несколько разных стопок листы с расчетами, вложила их в свой дневник, посмотрела на часы, и направилась к двери.

Выйдя из кабинета трансфигурации, Гермиона привычно повернула направо. Она не станет отчаиваться, она продолжит работать. Казалось, что ноги сами несут ее привычным с детства маршрутом по коридорам Астрономического крыла. Погруженная в своим мысли, она особо не смотрела, куда идет — доверилась мышечной памяти.

Остановившись и оглядевшись, Гермиона поняла, что стоит внутри большой круглой башни, а перед ней, шурша от старости, двигались и меняли направления пролеты Большой лестницы. Выругавшись про себя и мысленно хлопнув себя по лбу «конечно же, я на автомате направилась в гостиную Гриффиндора, но мне совсем в другую сторону», она развернулась и пошла назад к развилке Астрономического крыла, и через пять минут уже стояла перед нужной дверью.

За несколько секунд решив загадку на двери, она постучала и открыла дверь.

— Добрый день, профессор Вектор. Вы найдете для меня время?

— Гермиона? Заходи, конечно.

Септима Вектор приглашающим жестом предложила бывшей ученице сразу воспользоваться столом побольше, увидев, что та держит в руках какие-то бумаги. Гермиона стала раскладывать свои листы с расчетами по столу.

— Не могли бы вы взглянуть на мои расчеты, профессор? У меня тут несколько блоков цифр, и я уже всю голову сломала, но никак не могу разгадать их смысл.

Указывая то на одни записи, то на другие, Гермиона продолжала:

— Кроме вот этих цифр, которые означают месяц и число, все остальные… — она замешкалась, — это не даты, это не координаты… это что-то другое.

Гермиона замолчала и села на стул, сложив руки на столе, будто все еще сидела на уроке любимого учителя. Профессор Вектор по несколько минут изучала каждый листок, лежавший на столе, перекладывала его в сторону, через какое-то время брала его снова, пока, наконец, не заговорила.

— Я думаю, у тебя не сходятся расчеты, какие бы формулы и методики ты не применяла? — Септима Вектор наклонила голову и посмотрела на Гермиону поверх очков, та с разочарованным вздохом кивнула. — Это потому, что у тебя недостаточно данных. Смотри.

Гермиона тут же подскочила со своего места, схватила свой дневник, обошла стол, чтоб встать рядом с профессором Арифмантики.

— Вот тут должны быть еще минимум две цифры, — Вектор указала на 1402. — А эти два блока вообще записаны неправильно. Тут должно быть не два блока по четыре, а три блока по три цифры. Видишь, в последнем, не хватает одного блока, к тому же, я не уверена, что тут данные вообще записаны в нужном порядке.

Гермиона записывала ее слова в дневник с такой скоростью, на которую в принципе была способна писать.

— Ты можешь дополнить эти данные тем, что я сказала? Без них расшифровка будет невозможна.

Гермиона Грейнджер застыла в немом ужасе.

— Как это невозможна? — выдохнула она. — Но, если их неоткуда взять? Носителя нет…

— Это часть пророчества? — догадавшись, спросила профессор Вектор. — А ты уверена, что искала везде? Даже в нашей школьной библиотеке полно книг, содержащих пророчества. Не все они таковыми являются, и уж точно не все авторы книг являются прорицателями, но тем не менее…

— Вы хотите сказать, что… — у Гермионы загорелись глаза. — Спасибо огромное, профессор Вектор! Спасибо!

Она торопливо начала собирать листы, уже не беспокоясь о порядке их складывания.

— Если что, ты знаешь где меня найти, — удовлетворенный голос Септимы Вектор догнал Гермиону у дверей.

Дети разбегались в стороны от практически несущейся вниз по винтовой лестнице профессора Грейнджер. За какие-то считанные пару минут она уже подбегала к библиотеке, когда врезалась в кого-то, рассыпав все свои бумаги.

— Гермиона, ты так убьешь кого-нибудь! — это был Поттер. — Куда ты так несешься?

— О, Гарри! — она быстро собрала листы, схватила его за руку и потащила в библиотеку. — Ты должен мне помочь.

Он одернул руку, когда на них обернулись все, кто был в тот момент на первом этаже читального зала. Его пылающий негативный взгляд явно не намекал на какое-либо сотрудничество с бывшей девушкой.

— Я только что от профессора Вектор, — торопливым шепотом начала объяснять Гермиона, — она дала мне намек, где могут оказаться недостающие фрагменты для расшифровки нужных нам цифр.

— Ты думаешь, они есть в книгах школьной библиотеки? — с большим сомнением в голосе спросил Гарри.

— Нам может повезти, — кивнула она. — В Хогвартсе преподают маггловедение и прорицание.

Поттер прищурил глаза, явно не понимая, о чем она говорит.

— Ну-же, Гарри! — она подталкивала его мысли в нужном направлении. — Ты же вырос среди магглов, как и я.

— Маггловские прорицатели? — спросил он. — Ты уверена?

Снова взяв Гарри за руку, Гермиона целенаправленно потащила его в нужную секцию и начала командовать:

— Бери тележку. Я буду указывать книги, а ты складывай их в нее. Мы не уйдем отсюда, пока не найдем то, что нам нужно.

* * *

Всю ночь Гарри и Гермиона просидели в библиотеке, перебирая одну книгу за другой, один свиток за другим. Глаза слипались, болела голова, и жутко хотелось есть.

— Я бесполезен, когда голоден, — взмолился он.

— Так давай попросим у эльфов еды, — предложила Гермиона. — Позови его, уверена, он тебя услышит.

Гарри прикрыл глаза, сосредотачиваясь на мыслях, и через мгновение услышал легкий хлопок рядом с собой.

— Гарри Поттер, сэр! Вы хотели видеть Добби? Добби пришел! — огромные зеленые глаза эльфа смотрели на него с той же любовью, что и двадцать лет назад.

— Мы очень голодны, Добби, — с неловкой улыбкой сказал Поттер. — Извини, я наверняка разбудил тебя.

— Что вы, Гарри Поттер, сэр! — пропищал эльф. Казалось, будто время его совсем не тронуло. — Добби сейчас же принесет вас и мисс Грейнджер что-нибудь с кухни! У нас остались пирожки, печенье, сладкие кексы…

— Добби, пожалуйста, любой еды, — перебил его Гарри, и сразу почувствовал себя неловко, — и попить что-нибудь.

Поттер посмотрел на Гермиону. Ее выражение лица можно было считать, как «ну что ты извиняешься, тебе же не тринадцать лет», но вслух она ничего не сказала и снова уткнулась в книгу.

Через пять минут эльф снова появился, но уже с подносом, полным разной еды; а сверху его многочисленных колпаков и шляп был графин с тыквенным соком.

— Спасибо огромное, Добби, — улыбнувшись, пожала крохотную ручку эльфа Гермиона. — Ты спас кое-кого от голодной смерти. Я пошутила!

И она засмеялась, увидев ужас в глазах маленького существа.

— Добби придет за посудой, когда вы покинете библиотеку. Если кто-то будет идти к вам, Добби предупредит. Мадам Пинс терпеть не может еду рядом с книгами.

И эльф исчез.

— Чёрт, я совсем забыл про это, — с трудом выговаривая слова сквозь набитый рот, сказал Гарри, — помнишь, как она наорала на нас первом курсе, когда Рон развернул шоколадку,пока мы часами искали тут про Николаса Фламеля?

У Гермионы екнуло в сердце. Как и у Гарри. На мгновение он снова ощутил себя учеником Хогвартса, который с лучшей подругой сидит в библиотеке. Не хватало только лучшего друга. Но через секунду он вспомнил, почему Рона нет рядом, и уткнулся в книгу, стараясь сделать вид, что он вообще не открывал рта.

Чтобы не запутаться в книгах, которые они уже просмотрели, Гермиона сразу отправляла их на место. В итоге к пяти часа утра рядом с ними оставалось лишь несколько свитков пергамента и одна книга. Гарри, закончив с предыдущим томом, потянулся к последнему фолианту. Увидев обложку, он скривился.

— Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса, — он перевернул обложкой от себя, чтобы прочесть описание сзади, и скривился еще больше. — Сборник стихов-четверостиший, объединённых в 10 центурий («столетий») по 100 катренов в каждой. Чушь какая-то…

Гарри, дожёвывая пятый пирожок, подпер левой рукой голову, которая готова была упасть на пол вместе с его настроем все-таки найти что-то сегодня, продолжил бубнить себе под нос, открыл книгу на случайной странице.

— «Богородица будет собрана в четырех частях, из которых будет составлено божественное сборище», — прочитал он вслух с лёгкой усмешкой. — «Четыре части. Собраны. Сборище». Это же не пророчество, это инструкция по сборке мебели.

Гермиона, не поднимая головы, протянула руку:

— Дай сюда.

Она взяла книгу и пробежала глазами по тексту. Гарри уже хотел сказать что-то язвительное, но заметил, как Гермиона нахмурилась и перечитала катрен снова, на этот раз молча — и медленнее.

Она опустила книгу на стол и повернулась к Гарри:

— «Богородица будет собрана в четырех частях».

Гарри удивленно поднял бровь:

— Ну и?

— «Богородица будет собрана в четырех частях, из которых будет собрано божественное сборище». Это может быть метафорой, но если мы правильно переставим цифры...

Гермиона взяла свой дневник, и начала что-то туда записывать, постоянно сверяясь с книгой и регулярно переворачивая ее на разные страницы. Гарри привстал с лавки, чтобы посмотреть, что же она там пишет, но смотря на буквы и цифры, он видел текст перевёрнутым, и ничего не мог понять. «Впрочем, я все равно ничего не понимаю в этом, как ни смотри», — подумал Гарри.

Прошло еще минут пятнадцать. Он заскучал, его клонило в сон. Наконец, Гермиона шлепнула его по руке, на которую он уже успел прилечь:

— Гарри, не спи. Кажется, я нашла две цифры.

Он потер усталые глаза, несколько раз поморгал, на секунду вытаращился, как бы разлепляя слипшиеся веки, и посмотрел на Гермиону:

— И как ты их нашла? Только человеческим языком, прошу тебя. Я устал, и ничего не смыслю в твоей Арифмантике.

Гермиона раздраженно цокнула языком, но начала спокойно объяснять ему:

— Нострадамус не просто записывал числа. Он использовал систему, похожую на скиталу: переставлял строки и прятал ключи в простых словах. В одном из его катренов я нашла число 607 и рядом — 23. По отдельности они ничего не значат. Но если применить метод «снисхождения» (мы его проходили на Арифмантике), то мы складываем их и получаем 630. Это его собственный сдвиг, который он сам задаёт в структуре своей книги через ключевое слово «Прованс». Я проверила по его хронологиям — и получила 1300. 630 + 1300 = 1930. А в последней строке катрена я нашла ещё две цифры — 16. Итого — 1946. Это не случайность, Гарри. Это ключ.

— Ты говорила про две цифры, а в 1946 их четыре, уже это я могу понять, — процедил он.

Она закатила глаза и покачала головой из стороны в сторону, захотев тут же ответить Гарри что-нибудь язвительное, но передумала.

— Проехали. В общем, сейчас я уверена, что нашла ключ. Это 46. К остальным блокам цифр они вряд ли подходят, а вот к 1402 — вполне.

— 140246, — зевнул Поттер. — И что они могут означать?

Гермиона прижала пальцы к вискам, глядя на записи дневника, и сказала:

— А может быть это дата? 14.02.1946.

— Она о чем-то тебе говорит? — спросил Гарри, но Гермиона отрицательно покачала головой и пожала плечами.

— В любом случае, это зацепка. Надо поделиться ею с остальными. Я отправлю Снэйпу и Дамблдору патронусы, что нам надо встретиться, скажем через полчаса.

* * *

Северус уже не спал. Он успел принять душ, выпить тонизирующего зелья от хронической в последние недели усталости, и решил, что у него есть еще пара часов на просмотр отобранных на сегодня свитков из длинного списка книг, в которых он надеялся найти что-то о Заклятии Основателей.

И тут в комнату ворвался пучок яркого белого света в виде шара, откуда раздался голос Гермионы Грейнджер.

— Северус, мы с Гарри кое-что нашли. Встречаемся в кабинете директора через полчаса.

Его пульс подскочил. Нашли. Что-то важное, раз в такую рань они не спят. Он свернул пергамент обратно и пошел одеваться.

Через полчаса Гермиона ждала остальных возле каменной горгульи возле входа в кабинет директора Хогвартса. Она снова перечитывала свои заметки в дневнике и даже пыталась набросать небольшой план, как ей дальше искать остальные потерянные цифры из пророчества.

Гарри и Снэйп подошли вместе. Оба выглядели неважно, впрочем, как и она сама. Они молча поднялись по винтовой лестнице наверх и постучали в дверь.

— Войдите, — послышался голос Дамблдора. Старик сидел в своем кресле за столом в домашнем халате — видимо информационный патронус Гермионы его разбудил. — Что ты нашла, Гермиона?

Она села на стул между Поттером и Снэйпом, достала дневник и начала говорить:

— После всех своих неудачных попыток понять смысл цифр, что у меня были из части пророчества, я пошла к профессору Вектор за советом. Она навела меня на мысль, что информация может храниться не только в магических источниках. Я пошла в библиотеку, встретила там Гарри, и мы начали искать.

Она бросила короткий взгляд на Поттера, он кивнул.

— В общем, в книге одного маггловского прорицателя — Нострадамуса — я, кажется, нашла недостающий фрагмент к одному из блоков наших цифр. Мне кажется, это может быть датой. Но мне она ни о чем не говорит. Может у вас будут какие мысли?

Снэйп выглядел разочарованным, Дамблдор наоборот заинтересовался и даже подался всем телом вперед.

— Что за цифры у тебя получились, Гермиона? — спросил он.

— 14.02.46, — ответила она и решила на всякий случай добавить, — ну или 14.02.1946. Есть идеи?

Она посмотрела сначала на Гарри, видимо просто инстинктивно по старой памяти ища у него поддержки, затем на Снэйпа, который покачал головой, а потом на директора — с надеждой.

Дамблдор встал из-за стола, и молча ушел в небольшую нишу позади него. Там на небольшой открытой книжной полке лежало нечто похожее на кожаный ежедневник/дневник Moleskin. Старик взял его, вернулся за стол, открыл дневник палочкой и несколько минут перелистывал страницы.

— Все верно, — наконец Дамблдор заговорил. — Четырнадцатого февраля сорок шестого года прошлого века Том Риддл убил Хепзиду Смит.

— Кого? — спросил Гарри и с удивлением посмотрел на остальных. Видимо, только он не знал этого человека.

— Хепзида Смит, — повторил Дамблдор. — Она была коллекционером редких вещей.

— А еще — прямой наследницей Хельги Хаффлпафф, — вставил Снэйп, — ее имя всплыло в ответе Пьера Дюваля, помните? Эрик Сантэни ее дальний и последний родственник.

— Получается… — протянула Гермиона, — ее убийство тоже как-то связано с проклятием Основателей?

— Но, профессор Дамблдор, — вмешался Поттер, — на прошлой нашей встречей перед каникулами вы сказали, что убийство Геллерта Гриндевальда запустило проклятие. А теперь выходит, что оно активировалось на пятьдесят лет раньше?

— А зачем Темный Лорд ее убил? — задумчиво произнес Снэйп и посмотрел на старика, приподняв бровь.

Гермиона и Гарри так же перевели взгляды на директора. Тот еще раз перевернул страницу своего Moleskin, что-то прочитал в нем и сказал:

— Теперь, мне абсолютно ясно, что это всё связано. Мне кажется… — а пока мы не нашли точного описания, каким задумали Основатели свое так называемое «заклятие равновесия» — я могу предположить, что оно имело какие-то триггеры, связанные с магией крови.

Дамблдор теперь откинулся на спинку своего кресла и сложил руки на животе.

— Если случается что-то экстраординарное — например, рождение подряд нескольких сильных магов, или же случается смерть одного из наследников четырёх родов Основателей — Равновесие нарушается, и проклятие активируется.

— Вы не ответили на мой вопрос, директор, — повторил Снэйп. — Зачем Темный Лорд убил Хепзиду Смит?

— Незадолго до убийства Том был у нее, — ответил Дамблдор, — и Хепзида неосторожно показала ему часть своей коллекции редких вещей. Он решил, что не станет ничего у нее покупать, а заберет даром.

— И что он забрал? — теперь спросила Гермиона.

— Кубок Хельги Хаффлпафф и медальон Салазара Слизерина.

— Именно эти артефакты я должен найти, профессор Дамблдор? — спросил Гарри. — Вы думаете, что и сами эти вещи имеют какое-то значение в Заклятии Основателей?

Дамблдор кивнул.

— Опять же, я могу пока лишь догадываться об их важности, но да, Гарри, именно их ты и должен найти.

И он протянул Поттеру листок пергамента, на котором было написано знакомым почерком, — тем же самым, которым было написано письмо, пригласившее его в Хогвартс двадцать два года назад:

Кубок Хельги Хаффлпафф, Диадема Ровены Рэйвенкло, медальон и кольцо Салазара Слизерина.