Кибертронский Райтобер 2024 (джен)

Персонаж — тот, кто был Восом. Часть постканонной AU.

Когда-то я мечтал вспомнить — все и всех из моей прошлой, украденной жизни. То есть — тогда, когда я еще не решил, что мечтать — самое глупое и пустое дело на свете. Может же случиться какое-то чудо, думал я. Столько есть историй о разных чудесах — только слушай! Ну или наука… вдруг стертую из мозгов информацию научатся восстанавливать? Нужно только дождаться… Потом мне стало не до того, чтобы думать о прошлом, которого я не помнил — столько всего начало происходить каждый день! А потом… появились вещи, которые я был бы рад забыть. Например, разные глупые мечты, раз за разом превращавшиеся в кучу хлама. Смешно… Я научился смеяться над своими и чужими мечтами — и забывать, забывать, старательно запихивая пережитое поглубже в архив. Жить одним днем — мне это было проще, чем другим. И ничего не бояться — даже потерять жизнь: одну-то я уже потерял, было бы из-за чего суетиться и шум поднимать!

Потом я и правда ее лишился — этой второй, неожиданно длиной и странной жизни, которую ни в шанкс не ставил — и мне с какой-то стати выдали новую, словно ручную убивалку со склада, взамен поплавленной. А вместе с ней — и первую, о которой я и думать уже не думал, и вторую, в полном, шарк их подери, объеме, без архивации. Даже не знаю, чем заслужил такую щедрость? Или это было такое наказание — надподвывернутое, до такого бы даже я не додумался…

Когда я, наконец, выкарабкался из этого кошмара и потихоньку начал понимать, на каком я свете и отличать настоящее от прошлого, я попытался разобраться, что теперь с этим делать. Разбираться было особо некогда, потому что вокруг опять творилось слишком много всего и сразу, но как-то, в более-менее спокойную минутку я подумал, что, наверное, мог бы попробовать отыскать кого-то из далекого мирного прошлого. Не то, чтобы я был и тогда слишком уж общительным парнем, но у меня хватало знакомых и коллег. Кто-то из них наверняка жив до сих пор, и отыскать их не проблема. А еще я мог бы попробовать закончить ту книгу, над которой начал работать, когда меня… Я сидел и думал об этом, а потом начал хохотать и никак не мог остановиться. Я порядком напугал своих друзей — они решили было, что я опять сбрендил… Но нет, наоборот, наверное, в этот момент мои мозги как раз окончательно встали на место.

Теперь-то я понимаю — те, кто был изгнан из моей памяти, а я — из их жизней, они прожили эти свои жизни без меня, ну или продолжают их без меня жить. И это правильно. А если я однажды — чего не бывает на свете! — все же напишу какую-нибудь ужасно умную книгу, это будет уже совсем другая книга. Так и должно быть. А та старая память… Пусть и совсем короткая, она то, что позволило мне, наконец, стать целым. Иногда она что-то вроде ракетного ранца, который помогает двигаться вперед, а иногда — груз, не позволяющий снова стать до прозрачности источенным ржой обломком, который носит ветер. И я снова живу настоящим, здесь и сейчас — но уже совсем по-другому…