Чернильные истории (гет)

"Игра престолов", Арья, Санса, Бран, Джон Сноу, Дейенерис. Бран, если что, это настоящий Бран Старк, никакой не Бринден Риверс в его теле.

Арья Старк возвращается на Север и узнаёт, что она не совсем Старк.

— Ни один живой человек не сможет помешать мне!

— А я и не живой человек. Перед тобой женщина!

(с) м/ф «Возвращение короля», 1980

Чем дальше Арья Старк продвигалась на Север, тем холоднее становилось вокруг. В воздухе порой пропархивал снег, днём ветер немилосердно резал щёки, заставляя плотнее кутаться в плащ, а ночью она зачастую не могла уснуть, вся дрожа, хоть и лежала, свернувшись клубком, у жарко горевшего костра. И всё же это был её родной Север, и она не могла дождаться возвращения домой. Ходили самые разные слухи: что Джон Сноу сражался за Стеной с одичалыми и великанами высотой с башню, что во время Битвы бастардов один такой великан в одиночку растоптал едва ли не всё войско Болтонов, что после пленения Рамси Болтона Санса лично отрубила ему голову его же мечом...

Арья не знала, во что верить. Она хотела вернуться домой, чтобы Джон снова обнял её, как в детстве, взъерошил волосы и назвал своей маленькой сестрёнкой. Она хотела увидеть сестру: должно быть, та стала совсем взрослой, настоящей хозяйкой Винтерфелла, как когда-то их мать. Она хотела потрогать каменные стены, увидеть суровый скорбный лик чардрева, спуститься в крипту и отдать дань уважения статуям отца и матери. Хотя было что-то неправильное в том, что память о матери навечно заперта в крипте. Леди Кейтилин этого не хотела, она хотела бы покинуть этот мир в ладье, пронзённой огненной стрелой, плыть по реке навстречу своим родителям... Фреи её этого лишили, подумала Арья, и ненависть снова обожгла её, хотя большинство Фреев уже было мертво.

Она проезжала через небольшой лесок, когда кобыла вдруг захрапела и шарахнулась в сторону. Кусты зашуршали, и из них появилось несколько существ, которых Арья сперва приняла за детей, но это оказались карлики — штук пять или шесть, чрезвычайно уродливые, все с длинными нечёсаными бородами, одетые в звериные шкуры. Они двигались как-то неестественно, слишком быстро для человеческого глаза, и Арью охватило мимолётное омерзение при их виде.

«Спокойная, как вода», — напомнила она себе, удерживая фыркавшую и тревожно прядавшую ушами лошадь.

— Что вам нужно? — спросила она, на всякий случай сжав рукоять Иглы. Карлики окружили её, их глаза блестели под низко нависшими бровями, рты скалились широкими улыбками. Арье показалось, что она для них — желанная гостья, которую они ждали очень давно.

— Нам нужна ты! — воскликнул один из них. Говорил он странно, будто подбирая слова на незнакомом языке. Арья за время своих странствий слышала множество акцентов и наречий, но этого она не узнавала.

— У меня ничего для вас нет, — карлики не выглядели очень сильными, но их не стоило недооценивать. Тирион Ланнистер тоже карлик, а про него ходили слухи, что он задушил свою любовницу голыми руками. — Разве что пара монет и краюха хлеба — я могу поделиться, если хотите. Я еду домой, на Север, и лучше нам разойтись миром, — она показала Иглу.

— Хорошая девочка, храбрая девочка! — забормотал другой карлик. — Это волчья кровь говорит в тебе, дикая кровь, Арья из дома Старков!

— С чего ты взял, что меня так зовут? — она мысленно прикидывала, как пустить лошадь вскачь, если придётся, прямо через их головы. Не хотелось их убивать, но если они попытаются захватить её в плен...

— Мне ли не знать тебя, дитя! Ведь это я восемнадцать лет назад положил тебя в колыбельку, чтобы ты стала законным ребёнком лорда и леди Старк!

— Ты безумец или лжец, — заявила ему Арья, натягивая поводья.

— Нет, я — грамкин! — с гордостью возразил он.

— Мы все — грамкины! — наперебой закричали карлики и радостно запрыгали, заставив лошадь огласить воздух тревожным ржанием.

— Вы все безумцы, — фыркнула Арья. «Страх ранит глубже, чем меч». — Грамкинов и снарков не существует, это всё сказки Старой Нэн. Я уже не маленькая и не верю в сказки. Я думаю, вы все просто группа карликов, которые собрались вместе, чтобы выжить, и пугаете путников сказками о грамкинах. Я не собираюсь причинять вам вред — я просто хочу вернуться домой.

— Ты уже дома, — сказал один из карликов.

— Вот что значит вырасти среди людей! — заметил другой. — Она умная девочка, но она не верит в нас.

— Надо показать ей! — крикнул третий, и все наперебой заголосили: «Показать! Показать!». Карлик, который заявлял, что клал Арью в колыбельку, вышел вперёд и протянул ей что-то маленькое, узкое и белое.

— Возьми, — сказал он. — Возьми, и ты увидишь правду.

Арья осторожно протянула руку, готовая отбиваться, если он попробует стянуть её с лошади, но карлик лишь вложил ей в ладонь белую вещицу и отошёл. Пальцы у него были ледяные, и Арью вновь охватило омерзение. Протянутая вещь оказалась клыком — острым и очень похожим на человеческий.

— Что это? — спросила она.

— Это один из твоих клыков. У всех подменышей есть клыки, но они выпадают, когда младенца кладут в колыбельку. Мы сохранили его, чтобы ты могла вспомнить.

— Я не подменыш! — возмутилась Арья. Ей живо вспомнились детские годы, когда Санса то и дело спрашивала, не подменили ли её сестру грамкины, а леди Кейтилин со смехом отвечала, что точно нет, уж в этом она уверена. Вспомнились переживания по поводу того, не является ли она, так непохожая на Робба, Сансу и мать, бастардом, как и Джон Сноу. От обиды у неё защипало в глазах, она крепко сжала клык в кулаке, и внезапно мир вокруг поплыл и потемнел. Она на миг закрыла глаза, а когда открыла, находилась уже в Винтерфелле, в покоях своей матери.

Леди Кейтилин была моложе, чем её помнила Арья. Тёмно-рыжие волосы разметались по подушке, лицо было мокрое от пота, но бесконечно счастливое. Служанки суетились, поправляли подушки, выносили окровавленные пелёнки, кто-то кричал, что надо послать ворона со счастливым известием лорду Старку, отбывшему подавлять восстание Грейджоев, а мейстер Лювин с улыбкой протягивал Кейтилин хнычущего ярко-розового младенца. Кейтилин спустила с одного плеча рубашку, приложила ребёнка к груди, и Арья смущённо отвела глаза.

Картина сменилась. Теперь за окном сгустилась ночь, и леди Старк спала, утомлённо раскинувшись на постели, а младенец сопел рядом в колыбельке. Арья хотела на цыпочках подойти поближе и рассмотреть его, но тут послышался тихий топоток, что-то зашуршало, заскрипело, и в дверь проскользнуло трое карликов. Арья кинулась к матери, чтобы разбудить, но рука её прошла сквозь плечо леди Кейтилин, словно Арья была призраком. В тот же миг ребёнок в колыбельке издал едва слышный хрип и замолчал. Кейтилин застонала, будто силясь освободиться от тяжести сновидения, но так и не проснулась.

Один из карликов подбежал к колыбельке, заглянул в неё и огорчённо воскликнул:

— Предсказание было верным! Вторая дочь лорда и леди мертва!

— Леди будет очень страдать, — ответил второй. — Она добра к нам: частенько оставляет в углу плошку молока и кусок хлеба, хоть и не верит в нас по-настоящему. Мне жаль её!

— Мы можем оставить ей свой дар, — сказал третий. — Положим в колыбельку наше дитя, а её бедную малышку заберём и похороним в богороще.

Последовало короткое шушуканье, какая-то возня, а затем Арья увидела, как один из карликов забирает из колыбельки маленькое тельце, а второй кладёт туда какой-то свёрток. Что-то глухо упало на пол, младенец заплакал, карлик подхватил с пола два маленьких белых клыка, и вся троица исчезла. Лишь тогда леди Кейтилин смогла вырваться из оков сна и поспешно склонилась над девочкой.

— Тише, тише, моя Арья, моя маленькая, — заворковала она, прижимая малышку к груди. В глазах у Арьи защипало, комната расплылась, и перед ней опять предстал лес. Лошадь под ней беспокойно переступала с ноги на ногу и фыркала, карлики смотрели пристально, точно ожидая ответа.

— Я вам не верю! — Арья зло смахнула слёзы и кинула клык обратно карлику, ловко поймавшему его на лету. — Я не подменыш, я законная дочь лорда Эддарда и леди Кейтилин! Вы просто хотите одурачить меня — в сказках грамкины всегда дурачат людей.

— Ах, так теперь ты веришь в сказки? — насмешливо произнёс один из них.

— Что вы сделали с телом настоящей дочери Старков? — требовательно спросила Арья. — Вы убили её своей магией и съели, да? Старая Нэн рассказывала, что грамкины едят детей!

— Разве ты не веришь собственным глазам? — возмутился другой. — Мы никогда не едим детей: ни человеческих, ни своих! Девочка умерла в колыбельке — такое случается, и даже ваши умные мейстеры неспособны это предотвратить. Мы похоронили её под чардревом — если захочешь, мы можем показать тебе место, и ты сама выроешь её останки. Чтобы не причинить страдания лорду и леди, мы заменили их мёртвого ребёнка на своего живого. Ты выросла с людьми — и посмотри, какой красивой храброй девушкой ты стала!

— Ни усов, ни бороды, и такая высокая! — поддакнули остальные.

— Я всегда чувствовала, что я не такая, как другие люди, — прошептала Арья: слёзы душили её. — Не такая, как другие Старки. Но отец и мать любили меня, и братья, и даже Санса с её глупыми песнями и мечтами о принцах... Мы все играли вместе... У меня был лютоволк! — она гневно сверкнула глазами. — Как у меня могла быть Нимерия, если я не Старк?

— В тебе течёт кровь более древняя, чем кровь Первых людей, — ответил грамкин. — Неудивительно, что ты стала сильным варгом. Ты достойна лютоволка куда больше, чем остальные дети Старков!

— Разве ты никогда не мечтала остаться в лесу, жить там и бегать с волками? Разве не хотела отведать человеческого мяса или крови? Разве ты боишься смерти? — грамкины принялись засыпать её вопросами. — Ты сумела выжить, значит, ты живуча так, как ни один человек. Ты наше дитя, Арья Старк, дитя грамкинов.

— Скоро придёт долгая зима и холодные демоны с синими глазами. Пусть они забирают людей, а мы спрячемся в лесах, и они нас не найдут. Идём с нами, девочка! Ты храбрая и сильная, ты поможешь нам выжить.

— Да ни за что! — разъярилась Арья. — Если Иные и правда существуют, и они идут на юг, я должна быть в Винтерфелле, чтобы помочь брату и сестре, а вы можете провалиться в седьмое пекло со своими клыками и видениями! И я ни разу не ела человеческое мясо, даже от Фреев ни кусочка не откусила!

Она подхлестнула лошадь и пустилась прочь. Грамкины не пытались задержать её — они быстро разбежались в стороны, и лишь пара голосов крикнула ей вслед: «Твоя кровь позовёт тебя!» и «Твоё место с твоей семьёй!».

Да, её место было с семьей — со Старками. Но как она может называть их семьёй, если она даже не бастард — вообще не человек? Всю дорогу до Винтерфелла Арья пыталась забыть произошедшее, уверяла себя, что карлики просто обманули её, одурманили каким-то снадобьем, но весь опыт нахождения в Чёрно-Белом доме убеждал: они не лгали. По крайней мере, они сами искренне верили в то, что говорили.

Мысль о том, что она больше не часть своей семьи, не Старк, не волк, не человек, продолжала неотступно терзать Арью. Встреча с Сансой была радостной, но затем она поняла, что испытывает зависть к старшей сестре. В детстве Арья завидовала её красоте, схожести с матерью и умению быть леди, теперь же — её человеческой сути. Санса была настоящей леди Винтерфелла, а Арья больше не чувствовала себя дома. Вернувшись на Север, она, так рьяно отстаивавшая свою личность в доме Безликих, по-настоящему стала никем.

Петир Бейлиш был очень хитёр, но вбить клин между сёстрами Старк ему всё же не удалось. Перерезая ему горло, Арья ждала, что её охватит жажда крови, что она вопьётся в плоть предателя зубами, к ужасу сестры и рыцарей Долины, но этого не произошло. Она чувствовала лишь отвращение к этому человеку, посмевшему клясться в любви к их матери, — как будто он мог заменить для леди Кейтилин их отца! Бран реагировал на происходящее холодно и сдержанно и казался постаревшим на несколько десятков лет. Санса жаловалась, что больше не узнаёт брата, а Арья думала, что он знает правду о её происхождении, но прямо спросить не решалась, да и возможности как-то не выпадало — события закрутились слишком быстро.

Вернулся Джон Сноу с драконьей королевой и войском, обнял Арью, взъерошил ей волосы и назвал своей маленькой сестрёнкой. Ей больше всего на свете хотелось рассказать ему всё, но она знала, что он не поверит. Такова была странная правда — Джон верил в Иных, но не верил в грамкинов. Наверняка он решит, что сестра тронулась умом после испытаний, выпавших на её долю!

Когда все обсуждали предстоящую битву, и Бран рассказывал про Короля Ночи, желающего уничтожить память их мира, он закончил речь такой фразой:

— Его не сможет убить живой человек — все, кто пробовал, пали в борьбе против него.

— Если не сможет человек, то сможет дракон, — Дейенерис Таргариен шагнула вперёд, выпрямившись во весь свой невысокий рост, и в этот миг Арья поняла, почему люди готовы были сражаться и умирать за неё. — Я направлю на него всю мощь Дрогона, и пусть попробует выстоять против драконьего огня.

— Или, возможно, человек, который уже умирал однажды, не считается полностью живым? — предположила Санса, глядя на как никогда мрачного Джона Сноу. Бран промолчал, но глаза его были устремлены на Арью.

Уже позже, после военного совета, Санса задержалась подле сестры и спросила, глядя на неё с тревогой:

— Ты последние дни ходишь сама не своя, на тебе лица нет — ой, прости, странно прозвучало, учитывая твои занятия в Браавосе, о которых я ничего не знаю и не хочу знать, — обе улыбнулись, но улыбки получились вымученными. — Что с тобой, Арья? Ты избавилась от Фреев, избавилась от Мизинца — неужели тебя так пугают Белые ходоки?

Арья прикусила губу. Было стыдно признаваться сестре, что собственное происхождение волнует её едва ли не больше, чем предстоящая битва с мертвецами. Да и Санса тоже не поверит в историю о грамкинах.

— Если бы я не была твоей сестрой, ты бы любила меня точно так же?

— О чём ты говоришь? — высокий белый лоб Сансы прорезала морщинка. — Конечно, ты по-прежнему очень странная и даже пугающая, ты делаешь пироги из людей и носишь чужие лица, точно маски, но ты моя сестра. Арья Старк из Винтерфелла, Арья-надоеда, Арья-лошадка.

Джейни Пуль придумала это прозвище. Когда-то Арья кидалась в неё яблоками и угрожала напихать снегу за шиворот, если её ещё раз так назовут, сейчас же она много бы отдала, чтобы снова увидеть Джейни, чьи следы затерялись в Королевской гавани. Сестра обняла её, и Арья прижалась к ней, как давным-давно прижималась к матери, гадая, не кажется ли Сансе её тело чересчур холодным.

Потом была ночь с Джендри, и впервые за долгое время Арья ощутила себя человеком — уже не девочкой, а молодой женщиной, желанной и, страшно сказать, красивой. Она была по-настоящему жива, но продлилось это ощущение недолго, ибо впереди были нескончаемая ночь и битва с мёртвыми. И если раньше она готова была позволить убить себя, то теперь в ней всколыхнулось мощное желание жить, чтобы снова ощутить губы Джендри на своих губах, его сильные руки на своём теле.

И был долгий бой с мертвецами в темноте ночи, озаряемый лишь всполохами огня и драконьим пламенем. Дейенерис нельзя было упрекнуть в недостатке храбрости — она, как и обещала, направила всю силу Дрогона на Короля Ночи, но тот выдержал. Джон бросился на предводителя Иных с мечом из валирийской стали в руках, но путь ему преградили восставшие мертвецы. Пал Берик Дондаррион, пал Теон Грейджой, пала Лианна Мормонт, Мелисандра, прошептав туманное пророчество, растворилась в темноте, и вскоре Арья осталась одна в богороще, укрытая кроной чардрева, одна против множества ходоков, наступавших на Брана.

Ей никогда ещё не было так страшно — даже у септы Бейлора, где казнили её отца, в Харренхолле, где на её глазах пытали невинных людей, или в Близнецах, где убили её мать и брата. Именно этот животный страх и заставил Арью издать дикий крик перед тем, как прыгнуть на Короля Ночи.

Он двигался куда быстрее, чем она ожидала, и его ледяные твёрдые пальцы мгновенно сомкнулись на её горле. Дыхание перехватило, кожу нестерпимо жгло от холода, Арья висела над землёй, задыхаясь и хрипя, и обычную человеческую девушку пальцы, вдавливавшиеся в шею, уже убили бы...

... но не дитя грамкинов.

Время будто замедлилось, и Арья ясно увидела падающий кинжал, который она выронила из левой руки. Она легко подхватила его правой, нанесла удар и ощутила, с какой поразительной лёгкостью валирийская сталь входит в доспехи —точно клык, пронзающий свежую плоть. В тот же миг хватка на горле разжалась, в лицо ей брызнули ледяные осколки, и она упала наземь, чудом успев сгруппироваться и не рухнуть плашмя. Она была готова отражать атаки других Белых ходоков, но они все рассыпались мелкой снежной пылью вслед за своим предводителем. Пророчество об Азоре Ахае ошибалось: не было никакого обещанного принца или принцессы, но был Светозарный — кинжал, окроплённый кровью Кейтилин Старк, чья добровольная жертва наделила его магической силой.

Арья с трудом перевела дыхание и подняла слезящиеся глаза на Брана. Он держался со спокойной уверенностью, и во взгляде его она увидела гордость отца и матери, и всех Старков и Талли, что были до них. Откашливаясь, она с трудом поднялась на ноги, проковыляла к Брану и обняла его.

— Ты сказал, его не убить живому человеку, — выдохнула она, хватаясь за кресло, чтобы не упасть. — Но я смогла его убить... я убила Короля Ночи. Кто я, Бран? Ты теперь всё знаешь, так ответь: кто я такая?

Бран чуть отстранился и посмотрел на неё чуть с печалью и с бесконечной гордостью.

— Ты Арья Старк, — просто ответил он. — Ты моя сестра.