Стал Героем Щита. Да как так то? (гет)

Ну точно! Внезапно осенило меня, и картина происходящего стала ясна как день. И как я раньше не сообразил? «Оливия, ты просто умничка! Как будем в столице, куплю тебе любой подарок, чего бы ты ни попросила…» Едва заметно улыбнулся про себя.

Теперь я знал, как нам одержать победу в этом бою…

И стал действовать уже не наугад, а чётко, выверяя каждый шаг. Я аккуратно обходил главаря, незаметно меняя наши позиции, пока сфера «Щита Темницы» с Маркусом внутри не оказалась у меня за спиной. Мои манёвры не вызвали у противника подозрений, он видел лишь привычный обмен ударами, привычную пляску копья и щита.

Как только нужный момент настал, я резко разорвал дистанцию, уходя ловким перекатом. Это дало мне всего пару мгновений, но я не собирался их упускать. Освободил бывшего старосту, и тут же, не тратя ни секунды на лишние движения, активировал «Щит Темницу» на главаря, поймав его в сферу из стальных щитов.

За последние сутки я научился применять навыки мысленными командами, и это оказалось решающим. Почти все люди мыслят быстрее, чем говорят: попробуйте засечь, сколько времени у вас уйдёт на чтение страницы вслух и сколько, про себя. Разница будет ощутимой. Именно эта способность и позволила мне всё провернуть достаточно быстро, чтобы успеть поймать атамана.

Однако «Щит Темница» был лишь первого уровня, и он не удержит такого сильного противника надолго. Я буквально кожей чувствовал: у меня есть от силы десять, ну максимум двадцать секунд. Не теряя ни мгновения, я рванул к Маркусу. Со второго шага, безупречно закосплеив Капитана Америку, метнул с пяти метров свой Круглый Щит. Он врезался точно в переносицу бывшего старосты.

Маркус взвыл, схватился за лицо и рухнул на колени. Я тут же превратил вернувшийся ко мне щит в «Щит Кастет», ударом ноги опрокинул бывшего старосту и быстро его добил.

Из-за спины раздался крик боли, сфера «Щита Темницы» распалась, и главарь разбойников выпал из неё, корчась на земле. Ну, всё, как я и подумал: на нём была «Рабская Печать»… Он не сам прикончил своего хозяина, так что печать его не убьёт… «Но это не точно», мелькнул в голове старый мем.

Я подскочил к нему и ногой отшвырнул копьё подальше, чтобы даже в агонии он не смог дотянуться до оружия. Затем экипировал «Верёвочный Щит» и при помощи него, быстро связал ему руки за спиной, а для верности стянул и ноги. Не теряя времени, тут же бросил «Щит Темницу» на противника Анабель.

Девушка на мгновение застыла, будто не сразу осознала, что бой прерван, а мир вокруг снова наполнился обычными звуками. Потом она подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло твёрдое, почти упрямое спокойствие.

— Спасибо, Лис, — сказала она уверенным голосом. — Но теперь я и сама с ним справлюсь. —

Я на мгновение скользнул взглядом по её характеристикам. Навык «Владение мечом» теперь был третьего уровня. Неплохо… Очень неплохо. Это был тот же уровень мастерства, каким я владел в рукопашном бою, а этому в своём мире я отдал долгие годы тренировок. Вспомнилась старая шахматная мудрость: «Если хочешь стать сильнее, играй с более сильным противником». Похоже, с Анабель именно так и получилось.

— Хорошо, — спокойно ответил я, без лишних эмоций. — Скажи, когда будешь готова. —

Она вновь приняла боевую стойку, ровную, собранную, без лишней суеты.

— Давай уже… Выпускай его, — с лёгкой бравадой бросила она, чуть прищурившись.

Я снял с последнего разбойника «Щит Темницу». Сфера распалась, и противник тут же рванулся вперёд, но Анабель была готова. Теперь их уровни мастерства сравнялись, оба владели оружием на третьем ранге. Но разница была не только в навыках: на ней сверкали тяжёлые латные доспехи, а её враг остался в простой рубахе, и это решало всё.

Она встречала каждый выпад спокойно и точно, не тратя силы впустую. Её движения стали чище, расчётливее, в них не было суеты, только холодная логика боя. Через несколько минут всё было кончено: разбойник пошатнулся, клинок скользнул по незащищённому боку, и он рухнул на землю, тяжело дыша и уже не пытаясь подняться.

Анабель замерла, тяжело дыша. Потом медленно подняла голову и посмотрела на меня, будто сама не верила в то, что у нас всё получилось…

— Победа, Лис… — проговорила она чуть дрогнувшим голосом. — Мы одолели целую банду разбойников. —

Я чуть пожал плечами.

— Одолели, — просто повторил я. — Теперь идём в сторону таверны. По пути достанем Ниару из погреба и заберём Алиру. Хочу перекинуть на неё все дальнейшие дела по деревне, пусть разбирается с жителями, успокаивает, распределяет обязанности. У неё это лучше получится. —

Связанный главарь наконец перестал корчиться в судорогах. Я подошёл, присел рядом и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты был рабом Маркуса? — спросил я ровным голосом.

Атаман, всё ещё бледный, с тёмными кругами под глазами, молча кивнул.

— Желаешь продолжить наш бой? — задал я следующий вопрос.

Он снова покачал головой, на этот раз отрицательно.

— Хочешь причинить вред нам или жителям деревни?

— Нет, — произнёс он таким подавленным, безжизненным голосом, будто ему было всё абсолютно безразлично...

— Ну вот и ладненько, — нарочито бодро произнёс я, и принялся развязывать ему ноги. — Сейчас будешь ходить за мной тенью, а я пока подумаю, что с тобой делать. —

Анабель посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, будто видела впервые.

— Хочешь оставить его в живых? Он же главный бандит! — в её голосе звучало искреннее удивление.

— Он был рабом Маркуса. — Пояснил ей, своё решение. — Рабская печать не даёт воспротивиться воле хозяина. Он не выбирал этот путь. Над этим хотя бы стоит подумать. Да и вообще Анабель, я ведь не настолько отмороженный как ты думаешь. —

Девушка лишь покачала головой...

— Пошли уже, — потянулся, разминая плечи, и мечтательно добавил. — Мне жутко хочется как следует поесть, поспать в мягкой постели и хоть немного подмыться. —

Мы двинулись по тёмной улице. С каждым шагом напряжение, сковывавшее мышцы, понемногу отпускало.

— Жители деревни Лафан! — Громко, провозгласил я, пока мы шли по центральной улице. — Как я и обещал: бывший староста Маркус мёртв! Все разбойники убиты, а их главарь взят в плен! Опасность миновала! —

Подойдя к дому Ниары, я осторожно вошёл внутрь, сдвинул половик и приподнял крышку погреба. Через мгновение из темноты выглянуло бледное, напряжённое лицо женщины.

— Это мы, — тихо сказал я. — Всё кончено. Можете выходить.

Ниара замерла на секунду, словно боялась поверить в эти слова. Потом торопливо выбралась наружу, помогая подняться маленькой девочке. Та прижалась к матери, всё ещё вздрагивая от каждого шороха, но в её глазах уже не было того животного ужаса, что сковывал её раньше… Оставив их в доме, мы продолжили свой путь... К позднему ужину…

Вскоре к нам вышли Алира и Оливия, они покинули своё укрытие, как только услышали моё громогласное заявление о победе.

— Значит, так, Алира, — начал я, как только мы встретились. — Сейчас собери самых активных жителей деревни и организуйте помощь раненым. В первую очередь, Фэйрону. Насколько я понимаю, он пострадал сильнее всех. Дальше успокойте людей. Тех, кто не участвует в неотложных делах, отправьте спать, завтра будет длинный день. Нужно убрать тела разбойников и собрать с них всё ценное. А после, вместе с другими кандидатами в старосты, приходите в таверну, нам нужно обсудить, пару важных вопросов. —

Алира кивнула, быстро, по-деловому, и тут же отправилась выполнять поручения, собирая вокруг себя нескольких крепких мужчин и женщин, которые уже начинали выходить из домов, оглядываясь по сторонам, будто пробуждаясь от долгого кошмара.

Когда она ушла, Анабель посмотрела на меня как-то особенно внимательно, чуть склонив голову, словно пыталась разглядеть во мне что-то новое.

— Знаешь, ты мыслишь и действуешь совсем не так, как все остальные, — задумчиво проговорила она. — Временами меня это даже пугало… Но пожалуй, именно поэтому, мы до сих пор ещё живы. —

— Именно поэтому, — задумчиво кивнул я, и чуть улыбнувшись, добавил. — Пойдём. Кажется, я обещал тебе шикарный ужин. —

Пока мы шли к таверне, обратился к Анабель:

— Я собираюсь скинуть на местных работу по сбору трофеев и их продаже, у меня нет ни времени, ни желания с этим возиться. А взамен, предлагаю отдать долю с добычи в помощь деревне. Ты с этим согласна? —

Анабель на секунду задумалась, потом медленно кивнула.

— Тогда так и сделаем. Как заберу нашу долю с трофеев, найду тебя в гильдии авантюристов и отдам твою половину. А ты отдашь мне долю с продажи кинжала, — озвучил я план.

Таверна встретила нас тёплым светом, запахом свежего хлеба и тихим гулом голосов. Хозяйка уже успела всё организовать: девчонки сновали между столами, расставляя тарелки. Увидев нас, она тут же бросилась навстречу.

— Комнаты готовы, ужин почти на столе, — торопливо проговорила она. — И… спасибо. Просто спасибо, что спасли деревню… —

Я чуть склонил голову в знак признательности. Анабель тихо вздохнула, будто впервые за вечер позволила себе полностью расслабиться. Зал был пуст. Нам накрыли стол в дальнем углу. Я усадил Атамана к стене.

— Ты есть хочешь? — спросил его.

Он отрицательно покачал головой.

— Ну тогда просто посиди. Одного тебя оставить я не могу, сам понимаешь, — спокойно сказал я.

Мы с Анабель жадно накинулись на еду. Девушка с довольной улыбкой уплетала своё мясное рагу с овощами. А я наслаждался жареной картошечкой с мясом: ровные кусочки мяса с прожилками сала, идеально поджаренные до золотистой корочки, слегка хрустящая картошечка… Всё это буквально таяло во рту, заставляя невольно мурлыкать от удовольствия.

Когда первый, самый острый голод был утолён, в зал вошла девушка. На ней был серый неприметный плащ, лёгкие кожаные доспехи, а верхнюю часть лица скрывала серая маска. Под плащом угадывались очертания двух кинжалов. Она двигалась так тихо, что даже скрип половиц не выдал её шагов. Похоже, одна из Теней пожаловала, и это была определённо не Элиана. Причём «по установленной форме одежды», подумал я… «И вот это любопытно».

Тем временем Тень подошла к нашему столу и деликатным голосом спросила.

— Герой Щита, я могу с вами поговорить?

Картошечка с мясом сделала моё настроение весьма благодушным, так что я великодушно кивнул ей на место напротив меня. Однако местная «КГБ-шница» не спешила садиться за наш стол.

— Мы не могли бы поговорить только вдвоём? — озвучила она новую просьбу.

Я вздохнул.

— Анабель, присмотри за ним, пожалуйста, — кивнул я в сторону бывшего главаря разбойников.

И взяв с собой тарелку, пересел за стол в другом конце общего зала. Тень села напротив и хотела начать разговор, но я её опередил.

— Прежде чем мы начнём, ответь, каким именем мне представилась ваша начальница? —

— Леди Элиана, — немного задумавшись, ответила она. — Вы решили меня проверить, господин Герой Щита? —

Прожевав очередную ложку, я кивнул и спокойно ответил.

— Это, конечно, не даёт полной уверенности в том, что ты та, за кого себя выдаёшь, но хоть что‑то… Ладно, давай приступим к разговору. И зови меня просто Лис. Кстати, а что там с Элианой? Она в порядке? — спросил я, и в голосе моём отчётливо слышалась обеспокоенность.

— Не беспокойтесь, Лис, — спокойно ответила девушка, чуть склонив голову. — Она всего лишь отправилась лично доложить Королеве обо всём происходящем. —

Наш разговор не продлился долго. Если описать его в двух словах, то история с Маркусом оказалась несколько сложнее, чем выглядела на первый взгляд. Бывший староста имел связи с гильдией ночников в столице. И тени уже какое-то время наблюдали за ситуацией в деревне Лафан, надеясь таким образом выйти на главу столичных ночников. Для какой цели особисткам понадобился глава местного криминала, моя собеседница отвечать отказалась, хотя вопрос был весьма любопытным. Всё-таки криминал, это не их уровень, этим должна городская стража заниматься… Но, как говорится, «я в чужие дела не лезу; хотят убить, значит есть за что». Может, там какая-нибудь мутная история со столичными аристократами. Тень попросила отдать им главаря разбойников. Что было мне только на руку, возиться с Атаманом мне вовсе не хотелось. Но, скажем так, чтобы совесть была чиста, прежде чем отдавать его, я прояснил два вопроса.

Во-первых, я изложил ситуацию с рабской печатью... Мне пообещали, что, если главарь разбойников расскажет и покажет всё и всех, кого знает, к нему проявят снисхождение.

— А во-вторых, — сказал я с хитрой улыбкой, — я хотел задать ему один очень важный вопрос. —

— И какой же? — с интересом спросила тень и наклонилась ближе ко мне.

— Где деньги, Лебовски! — произнёс я с интонацией из того самого фильма.

Она посмотрела на меня непонимающе, и я пояснил:

— У разбойников должен быть схрон, какая-нибудь тайная пещера, где они держали общак. И я хочу получить свой кусок от этого пирога. —

Тень ненадолго задумалась, а потом осторожно предложила:

— Думаю, можно будет решить вопрос о выделении вам некоторой части из сокровищ бандитов. —

— Добро! — согласился я на её условия. И, вставая из‑за стола, добавил. — Пойдём, передам тебе арестанта. —

Тень забрала связанного главаря, вышла из таверны и скрылась вместе с ним в ночи. А я вернулся за наш стол и какое‑то время ел, задумчиво ковыряя ложкой в тарелке. Мысли мои крутились вокруг услышанного.

— Какие-то проблемы? — озабоченно спросила моя спутница.

— Нет… Всё в порядке, — ответил я, посмотрев ей в глаза. — Просто я узнал, что Маркус был как-то связан со столичным криминалом… Но это, в общем‑то, не наше дело... —

Анабель уставилась на меня, явно ожидая интересных подробностей, но я улыбнулся и сменил тему.

— Давай лучше разделим то, что я с разбойников налутал! — предложил я и с улыбкой высыпал монеты на стол.

Девушка сразу оживилась, позабыв о тревожных мыслях. После подсчёта и дележа вышло по 47 серебряных и 112 медных монет каждому.

Я уже порядком наелся и неспешно потягивал ягодный морс, когда в таверну вошла Алира в сопровождении двух мужчин. Одного я узнал сразу, это был тот самый мужик, что вызвался помочь Ниаре, когда я устроил суд над старостой. Лицо его украшало множество синяков, один глаз опух и отёк, на него была наложена повязка. Другой, тот, что хотел броситься на бандитов с топором, но благо мы с Анабель подоспели вовремя.

Мы потеснились, чтобы прибывшие уселись с нами за стол. Служанки тут же принесли ещё тарелки и новую порцию еды, на которую я посмотрел с горьким сожалением, что живот не резиновый.

— Мужики, угощайтесь, — кивнул я на большую горячую сковородку. — Картошечка просто огонь… Да на девахе, которая её пожарила, можно жениться не глядя… —

Стоявшая рядом служанка густо покраснела, пробормотала что-то невнятное и упорхнула. Похоже, от моей похвалы юная девушка совсем смутилась.

Когда мужики подкрепились, я перешёл к делу.

— Что с пострадавшими? — спросил я в первую очередь о главном. — Лечебных зелий хватило? Все живы?

Алира кивнула.

— Маркус оторвался в основном на тех, с кем у него были личные счёты… — сказала она. — Сильнее всех ранен Фэйрон, но теперь он поправится. Ну и Фелексу тоже сильно досталось… — кивнула она на мужика с повязкой на глазу.

— Это тебя за помощь Ниаре так отделали? — спросил я, переведя взгляд на Фелекса.

— Да у меня и раньше с Маркусом были тёрки. Так что я бы в любом случае от него получил, — пожал он плечами, и в этом пожатии было столько спокойного стоицизма, что это вызывало некоторое уважение...

— Ладно, раз в целом всё относительно в порядке, перейдём к главным вопросам, — сказал я деловым тоном. — Вижу, что кандидаты в старосты подобрались действительно из достойных и неравнодушных людей. Поэтому позвольте в равной степени пожелать всем вам победы на завтрашних выборах… —

— Постой, Лис, — прервала меня Алира. — Ты хочешь завтра всё же провести выборы? После всего, что случилось? —

— Да! — твёрдо ответил я. — И на это есть как минимум две причины. Первая: после всего, что произошло, деревне нужен лидер, и как можно скорее. И вторая: завтра вечером я должен быть в столице. У меня есть лишь завтрашний день, чтобы выполнить данное людям обещание. Однако, если у вас есть по-настоящему веские причины не проводить выборы завтра, я готов их выслушать, — закончил я и уставился на них выжидающим взглядом.

— Я… я не знаю… — неуверенно ответила Алира после паузы. — Наверное, ты прав, Лис… —

Кивнув ей, я перевёл взгляд на мужиков.

— А у вас, мужики, есть возражения? Как я и сказал, готов выслушать, но только по существу. —

Они лишь отрицательно покачали головами.

— Хорошо. Тогда с этим решили. С утра начинайте приготовления. Остался ещё один вопрос и расходимся, завтра длинный день, — продолжил я, и присутствующие изобразили внимание.

— Это по поводу трофеев с разбойников, — начал я излагать суть дела. — Мы с Анабель решили выделить долю с трофеев в помощь деревне. Новый староста потом решит, на что направить полученные деньги. А за это вы организуете сбор трофеев и их продажу. Нужно обсудить, какую долю вы хотите за помощь с трофеями. —

После сказанного начался непродолжительный торг. Мужики сначала робко предложили треть, я ответил встречным предложением в пятую часть, потом сошлись на четверти… Двадцать пять процентов, если перевести на русский. Пожали руки и разошлись довольными.

После этого мы с Анабель ещё немного посидели в тишине, допивая морс и переваривая не только еду, но и весь этот бесконечный день. Потом поднялись по скрипучей лестнице и направились по своим комнатам.

В своём номере я быстро ополоснулся, как смог, из тазика с прохладной водой, с наслаждением смывая пыль, кровь и усталость. Потом рухнул на постель, и провалился в сон, лишь только голова коснулась подушки.

Утро встретило меня ярким светом, который настойчиво пробивался сквозь неплотно закрытые ставни. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и наконец сделал то, на что вчера не хватило ни сил, ни желания, залез в меню.

И первым делом отметил, что за вчерашних бандитов мне начислили 915 очков опыта, я взял тринадцатый уровень. Ещё 698 очков перешли на счёт следующего, так что до четырнадцатого оставалось набрать всего 102. Не так уж и много, если подумать.

Дальше взгляд скользнул по навыкам. «Рефлексы Виверны» наконец-то перескочили на третий уровень и успели подняться ещё на пять процентов. «Скоро смогу ловить стрелы на лету, прям как Мастер Тигрица в мультике „Кунг‑фу панда“», усмехнулся я про себя. Пожалуй, стоит всерьёз задуматься об освоении «Стиля Непобедимых Адаптаций», он отлично дополнил бы мои навыки.

Навыку «Рукопашный бой» не хватило всего 2 % до 4‑го уровня, он так и завис на 98 %. Чуть досадно, но ничего, наверстаю.

Самый существенный скачок дал бой с главарём разбойников, теперь мой навык «Парирование атак древкового оружия» достиг 4‑го уровня. Это пригодится в предстоящей дуэли с Мотоясу, если она вообще состоится. Теперь, когда у Малти нет объективных причин спускать его с поводка, выкрикивая «Фас!», шансы на прямое столкновение заметно снизились.

Прочие навыки тоже немного подросли:

«Осадный щит» — плюс 8 %;

«Воздушный щит» — плюс 5 %;

«Щит‑Темница» — плюс 7 %;

«Кулинария» — плюс 18 %. (вот её следует качать почаще!)

Закончив с просмотром характеристик, я сел на кровати, потёр лицо ладонями и посмотрел в окно. Утреннее солнце золотило крыши тёплым светом.

Я сделал короткую разминку и отжался от пола пару сотен раз, умылся прохладной водой из таза и спустился вниз. Анабель уже сидела за столом, задумчиво глядя на кружку с травяным чаем.

— Доброе утро! — бодро произнёс я, усаживаясь напротив.

— Доброе… — ответила она, с едва уловимыми нотками печали.

— И чего мы грустим? — спросил я нарочито жизнерадостно.

Анабель чуть пожала плечами.

— Да так… Сама не знаю… Это было потрясающее приключение, но оно подходит к концу. Я уже привыкла сражаться с тобой плечом к плечу… И хоть ты тот ещё… Блин, даже не могу подобрать слово, чтобы тебя описать… В общем, ты тот ещё «Северный Лис», но мне всё равно почему-то печально от мысли, что мы скоро расстанемся. —

Я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.

— С друзьями всегда грустно расставаться, Анабель, — спокойно ответил я, пока служанка поставила передо мной тарелку с горячей кашей. — Но печалиться тут нет смысла. Мы всё равно останемся друзьями, даже если наши дороги на время разойдутся. —

— Да, ты прав… — она слабо улыбнулась и взялась за ложку. — Ладно, какой у нас план? —

Теперь её голос звучал нарочито бодро, будто она решила не давать грусти ни единого шанса.

— Ничего сложного, — я принялся за еду, одновременно расставляя всё по полочкам. — Если в двух словах, то… Сейчас проводим выборы. Твоей задачей будет, следить за порядком. Потом найдём телегу, на которой доедем до столицы… Ну а там, лично я свой вечер, планирую провести в хорошей гостинице, недалеко от восточных ворот. —

— Слышала, её хозяин, тот ещё скряга, — перебила она. — Там же жутко дорого? —

— Зато ванна с горячей водой в каждом номере, — я подмигнул. — К тому же у меня там большая скидка. Но вернёмся к плану. Дней через семь-десять я вернусь сюда, чтобы провести через подземелье свою мечницу, а заодно заберу нашу долю с разбойников. Когда мы с ней вернёмся в столицу, найдём тебя и отдадим твою половину. И, разумеется, устроим праздничный ужин. Поделимся новостями, расскажешь, о своих приключениях... Так что постарайся за это время совершить что-нибудь такое, о чём будет интересно рассказывать… —

Она улыбнулась уже искренне, и по глазам я понял, что хандра окончательно отступила.

— А что за «твоя мечница»? — прищурилась Анабель. — Как её зовут? Она из авантюристок? Я её знаю?

Я лишь рассмеялся, покачав головой.

— Пусть это пока будет загадкой. —

Мы доели завтрак, расплатились и неспешно вышли из таверны.

На центральной улице уже вовсю кипела жизнь: у помоста ставили кабинки для голосования, несколько человек тщательно проверяли урну, убеждаясь, что она пуста. Ко мне тут же подошёл Фелекс, повязка на глазу теперь выглядела чуть менее устрашающе, а взгляд был твёрдым и собранным.

— Лис, всё готово к выборам… —

— Хорошо, — ответил я, взбираясь на помост. — Сейчас скажу пару слов людям и начнём. —

Оказавшись наверху, я подождал, пока шум площади постепенно стихнет, и взгляды обратятся ко мне.

— Жители деревни Лафан! — мой голос разнёсся по площади, перекрывая шум. — Сегодня вы выбираете того, кто будет вести деревню вперёд. Это ваш выбор, и никто не имеет права указывать вам, за кого голосовать, даже я. Единственное, о чём попрошу: соблюдайте порядок, выстройтесь в очередь и не создавайте давки. Не волнуйтесь, мы всем предоставим право проголосовать. Ладно, не будем затягивать. Кандидаты, будьте любезны, возьмите в руки каждый свою табличку и начнём! —

Алира подняла дощечку с кругом, Фелекс с квадратом, а третий кандидат, чьего имени я так и не узнал, с треугольником. Я ещё раз открыл урну и продемонстрировал всем, что она пуста. Затем закрыл на замок и поставил так, чтобы все её видели и при этом голосующим было удобно сбрасывать туда бланки. Часть имевшихся у меня листов бумаги я нарезал на одинаковые куски размером с пол-ладони, получив тем самым достаточное количество «бланков для голосования». Встав перед кабинками, выдавал жителям, чья очередь подходила, по одному бланку в одни руки.

Через несколько часов такой планомерной работы, когда настал полдень, голосование было завершено. Ещё около пары часов занял демонстративный подсчёт голосов. Всё приходилось делать без спешки, чтобы люди могли своими глазами убедиться, что выборы проходят честно.

Результаты оказались такими:

Алира — 55 %;

Фелекс — 22 %;

Неизвестный мужик (блин, нужно всё-таки узнать его имя) — 23 %.

Алира одержала уверенную победу.

Далее пошли сборы и подготовка к отъезду в столицу. Я сообщил Алире, что примерно через неделю вернусь, чтобы снова спуститься в подземелье, и тогда заберу нашу с Анабель долю с трофеев. После этого мы с моей спутницей ненадолго зашли в гости к Алире, чтобы попрощаться с Оливией и раненым Фэйроном. Он всё ещё лежал в постели, но выглядел хорошо, похоже, скоро встанет на ноги…

— Лис, а мне обязательно ставить на Фэйрона рабскую печать? — задала Алира волновавший её вопрос. —

— Ну, можете вместо этого пожениться, — с ехидной улыбкой ответил я. — Мне в целом всё равно, какая форма рабства станет его наказанием. —

— Лис, прекращай! — легонько толкнула меня в плечо своим кулачком воительница. — Не обращай внимания, Алира, он просто так шутит. —

— Ну а если серьёзно, не забудьте нас пригласить на свадьбу! — бодрым голосом добавил я, обращаясь к покрасневшей Алире. — А то вон Анабель в своих мечтах уже поймала твой букет… —

— Букет? — с подозрением в голосе переспросили обе девушки почти одновременно.

— У меня на родине есть такая свадебная традиция, — начал я наставительным тоном объяснять. — После завершения брачной церемонии невеста, кидает не глядя, свой букет цветов себе за спину. А собравшиеся там незамужние девушки ловят его, и та, которая поймает, встретит любимого мужчину и выйдет за него замуж. —

— Так когда у вас свадьба? — тут же оживилась Анабель. — Твой букет я обязательно поймаю! — добавила она азартно.

Мы ещё немного посмеялись, попрощались с Алирой и Фэйроном, а перед уходом я поблагодарил Оливию за дельную идею насчёт главаря разбойников и пообещал купить ей подарок, когда встретимся в столице.

Примерно через час мы наконец выехали из деревни. Было около трёх часов дня, и, если дорога не подведёт, к шести вечера должны будем быть в столице. Я спокойно сидел внутри телеги, лениво прикидывая план на вечер. В целом ничего не планировал, кроме как сидеть в номере и делать чертежи и рецепты. Время от времени мы с Анабель перебрасывались короткими фразами.

В этот раз доехали без происшествий. Когда мы остановились на городской улице и стали прощаться, девушка снова погрустнела.

— Да не печалься ты так, Анабель, через десять дней увидимся, а может и раньше, — вновь подбодрил я её. — Хоть отдохнёшь от моих глупых шуток. —

— Да я уже к ним привыкла, — тихо сказала она и неожиданно крепко меня обняла. — Спасибо, что вытащил меня из того озера, — прошептала она мне на ухо. А затем коснулась губами моей щеки, запечатлев нерешительный поцелуй, и, смутившись, убежала, растворившись в толпе. Я некоторое время стоял, не понимая, что это сейчас было. Но решив не разгадывать этот ребус, направился в гостиницу.

Хозяин гостиницы встретил меня с такой кислой миной, будто разом зажевал половину самого кислейшего лимона.

— Опять ты… Я надеялся, что больше тебя не увижу, — буркнул он мрачно.

— Представляешь... В такую передрягу попал, что жив только твоими молитвами, — я расплылся в глумливой улыбке. — Моя комната свободна? —

Трактирщик лишь коротко кивнул, не скрывая недовольства.

— Это за ночь, ужин и завтрак, — кинул на стойку одну серебряную монету. — Ужин пускай принесут к одиннадцати: жареная картошка с мясом, хлеб, сыр, овощной салатик, и морсик не забудьте. —

Хозяин с недовольным видом сгрёб монету, но ничего не сказал. Ему не нравилось, что я плачу лишь половину стоимости за номер, но тут уж сам виноват: в своё время попытался заломить мне непомерную цену после того злосчастного суда, вот теперь и терпит эту скидку.

— Ну вот и замечательно, — коротко подытожил я, взял ключ и поднялся в номер.

Оказавшись в комнате, переоделся в удобную, уже полюбившуюся мне пижамку. Выложил из рюкзака бумагу и всё необходимое на стол. Подумав, оставил в кошельке на поясе около пятидесяти серебряных и столько же медных монет, а остальное убрал обратно в рюкзак. Потом, осторожно высунувшись в окно, спрятал его в ту самую укромную нычку под кровлей, которой пользовался уже не раз.

Сел за стол и приступил к работе. Начать решил с химических рецептов, а черчение оставить на потом. В первую очередь подробно расписал технологию получения азотной кислоты аммиачным способом. Разбил всё на пункты: 1) подготовка аммиачно-воздушной смеси; 2) каталитическое окисление аммиака; 3) окисление оксида азота(II) до оксида азота(IV); 4) абсорбция (поглощение) диоксида азота водой.

Какие-то пункты расписывал быстро, над другими пришлось поморщить лоб, вытаскивая из памяти обрывки школьного курса химии. Но в конце концов через час новый рецепт был готов, и я скормил его Щиту.

В меню «Щита Алхимика» появился новый пункт: «4) Азотная кислота». Я нажал на строку, и тут же высветился перечень химикатов, нужных для синтеза: аммиак, воздух, вода.

Удовлетворившись результатом, взялся за следующий рецепт: технологию получения аммиака. Без него с азотной кислотой могут возникнуть трудности. Примерно за час расписал, как идёт прямое взаимодействие азота и водорода на поверхности твёрдого катализатора при высоких температуре и давлении. В качестве исходных компонентов шли азот из воздуха и водород, получаемый методом электролиза воды.

«Теперь хоть пустишь свои электрические разряды на полезное дело, займёшься электролизом воды. Не всё же время только меня током бить», мысленно бросил я Щиту.

По завершении второй рецепт тоже скормил Щиту. Теперь в меню «Щита Алхимика» было уже пять рецептов. Ещё пять, и он будет открыт.

Было около восьми вечера. Я решил, что успею сделать ещё и один чертёж. Закончу около десяти, а затем перед ужином немного прогуляюсь по ночному городу. И приступил к проектированию барабана своего револьвера.

При калибре в 14 мм хоть сколько-нибудь вменяемых размеров барабан, удалось сделать только на пять патронов. К тому же я сделал его чуть длиннее необходимого, на случай, если позже буду модифицировать патрон или менять форму пули. Барабан задумал прижимающимся к стволу после поворота, по принципу, похожему на револьверы системы Нагана, чтобы уменьшить потерю пороховых газов в промежутке между стволом и барабаном. Доступ к каморам барабана решил реализовать по принципу «переломной рамки» с автоматически срабатывающим экстрактором, который одновременно извлекает все стреляные гильзы при перезарядке.

Через два часа чертёж был завершён, и я скормил его Щиту. В списке крафта «Щита Ремесленника» появился пункт: «4) Барабан к револьверу калибра 14 мм».

Похоже, у меня получается своеобразный гибрид, сочетающий технические решения от револьверов разных моделей и систем. Исходя из чего, я придумал отлично подходящее ему название: «Химера». Стоило мне так подумать, как в меню название четвёртого чертежа само собой сменилось: «4) Барабан к револьверу „Химера“».

Закончив, я потянулся и сладко зевнул. На улице уже стемнело, было около десяти вечера. Оставив на столе всё как есть, сменил тапочки на ботинки и заперев дверь, вышел на улицу, чтобы «проветрить мозги» прохладным вечерним воздухом.

Нужно будет не задерживаться и лечь спать до полуночи: ведь завтра с утра много дел, и первым в списке стояло выкупить Рафталию.

Я шёл по тёмным улочкам, и приятный прохладный ветерок обдувал лицо, будто смывая остатки усталости. В голове понемногу укладывались планы на завтра, а ночная тишина казалась по-настоящему завораживающей. Взглянув на небо, я невольно замер на мгновение. В отличие от мегаполисов моего родного мира, здесь, в столице Мелромарка, можно было увидеть настоящую россыпь звёзд, от края до края, будто кто-то щедро рассыпал по бархату неба горсть сияющих самоцветов. Казалось, будто я очутился где-то в глухой деревне, вдали от огней и суеты.

Прогулка помогла развеяться, прогнать остатки напряжения, и я чувствовал, что после ужина у меня точно хватит сил накидать ещё один рецепт для «Щита Алхимика». Мысленно я уже прикидывал, что бы такое добавить: может, нитрат ртути (II), ну или сахар, а то его далеко не везде можно купить.

Я уже собирался повернуть обратно к гостинице, когда из темноты выступили трое, а тишину разорвал резкий, гнусавый голос:

— Герой Щита! Мы будем твоими спутниками! — самоуверенно произнёс один из них.

— Точняк! И не забудь сказать спасибо! — подхватил стоящий справа от него пухляш.

— Чё, бля…? — поражённый их наглостью, выдавил я.

— Ты глухой? Скажи спасибо, что теперь мы твои спутники! — повторил первый…

Не понял, это что, местная гопота? Хотя, если мне не изменяет память, к Наофумычу в первой серии тоже пристали какие-то трое любителей лёгкой наживы. Но то был добренький Наофуми, а я им сейчас головы поотрываю. Они совсем без мозгов что ли!? «Так, спокойно, сказал я себе. Не будем рубить с плеча». Анабель могла похвастаться в гильдии нашими приключениями, и, возможно, это просто наглые авантюристы, желающие лёгкой работы и халявной прокачки. За такое не убивают, просто надаю по ушам и отпущу.

— Тогда дела у нас будут обстоять так, парни. Я забираю себе семьдесят процентов со всех наших доходов. Каждому из вас по десять. Но зато работник месяца, это тот, кто лучше всех рвал задницу ради общего дела, получит щедрый бонус в виде дополнительных пяти процентов. — С улыбкой, изложил им на пальцах «теорию прибавочной стоимости Карла Маркса».

— Что за бред?! Ты что, все деньги себе загрести хочешь?! — возмутился один из них, будто я только что украл у него последнюю монету.

— Это не бред, — ехидно ответил я. — Это капитализм. Добро пожаловать в более развитый мир, парни. —

— Хватит болтать. Просто гони деньги! — потерял терпение другой.

— Ну так с этого нужно было начинать! — я улыбнулся обманчиво добродушно. — Сэкономили бы время и мне, и себе… —

Они заржали, будто услышали лучшую шутку вечера. А я тем временем мысленной командой экипировал «Щит‑Кастет», и в следующий миг резко сократил дистанцию. Удар в солнечное сплетение вышел точным и сильным. Тот, кто смеялся громче всех, сложился пополам и рухнул на мостовую, судорожно хватая ртом воздух. «Удар в солнышко» проходит особенно хорошо, когда противник смеётся.

Второй бросился на меня с ножом, но его выпад был настолько убогим, что это было даже не смешно. Я с лёгкостью перехватил его за запястье, взял на болевой, нож выпал из рук, и я пнул его, отбросив в темноту.

Третий попытался сбежать. Я сменил форму щита на «Круглый» и применил недавно полюбившийся мне навык, «Косплей Капитана Америки». А если без шуток то метнул щит ему в ноги. Бандит кубарем покатился по мостовой.

Подойдя к лежащим горе-грабителям, я хищно улыбнулся.

— Выворачивайте карманы, — коротко бросил я голосом, не терпящим возражений.

На землю посыпались медяки, около двадцати монет.

— Да уж, за этой мелочью мне даже наклоняться лень… Ладно, забирайте этот мусор и валите, — уставшим голосом сказал я.

Бандиты мигом сгребли упавшие монеты и растворились во мраке. Я же ещё раз взглянул на звёздное небо, словно ища в нём хоть каплю смысла.

— Пустая трата времени… — меланхолично произнёс я в пустоту. — Хотя… —

Мысленно открыл меню навыков. И тут уголки губ сами собой поползли вверх: «Рукопашный бой» наконец-то набрал недостающие два процента и перешёл на четвёртый уровень. А ещё:

«Рефлексы Виверны» — плюс 3 %;

«Парирование атак древкового оружия» — плюс 1 %.

Похоже, любое применение Круглого щита качает этот навык. Что ж, учтём.

Я уже хотел было направиться обратно в гостиницу, когда из темноты прозвучал совсем другой голос, спокойный, чуть насмешливый, будто его обладатель привык наблюдать за чужими неурядицами со стороны.

— Я смотрю, вы в некотором затруднении… —

На свет вышел невысокий мужчина в безупречном смокинге. Очки на тонкой цепочке, белые перчатки, цилиндр, галстук-бабочка. Аккуратные старомодные усы подчёркивали едва заметную зловещую улыбку.

Я усмехнулся про себя: готов поставить золотой, что это Беллоукас собственной персоной.

— Здравствуй, Беллоукас! — сказал я, хитро улыбнувшись. — Тоже любишь полюбоваться звёздным небом? —

Мужчина в смокинге подозрительно сощурился, а потом рассмеялся.

— Признаюсь, я удивлён… Герой Щита, откуда вы знаете моё имя? — спросил он с искренним интересом.

— Завтра утром я собирался заглянуть в твой шатёр, так что заранее поспрашивал о тебе. Без обид, но у тебя весьма примечательная внешность, достаточно услышать короткое описание, чтобы потом безошибочно узнать, — спокойно ответил я.

— Вы мне определённо нравитесь, Герой Щита, — вновь рассмеялся он. — Но зачем ждать утра? Давайте отправимся прямо сейчас? —

И правда, зачем? подумал я. А вслух спросил:

— Скажи, Беллоукас, тебе на днях не привозили маленькую девочку-тануки лет десяти? Енотовидная, с длинными рыжевато-коричневыми волосами и большими розовато-красными глазами… —

Работорговец на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем медленно кивнул.

— Знаете, как раз сегодня днём мне доставили рабыню, которая идеально подходит под ваше описание, Герой Щита… —

— Тогда пойдём, — произнёс это спокойно, но в голосе звучала стальная уверенность. — Я её выкуплю. —

И мы двинулись в сторону шатра работорговца, оставляя позади огни центральных улиц и погружаясь в сумрак окраин. Ночной город постепенно менялся: фонари встречались всё реже, дома становились ниже и непригляднее, а воздух будто тяжелел от запахов сырости и дешёвого табака. Здесь на небольшой площади между неприметных двухэтажных зданий и располагался его огромный шатёр, чем-то напоминавший цирковой. Яркие полотнища, натянутые верёвки, всё это выглядело почти празднично, если не знать, что скрывается внутри.

— Герой Щита, вы уверены, что хотите купить девочку, о которой мы говорили? — вкрадчиво спросил Беллоукас, когда мы подходили к шатру. В его голосе не было ни осуждения, ни насмешки, лишь холодная деловитость человека, привыкшего взвешивать каждый шаг.

— Да, — без тени сомнений ответил я. — А почему ты спрашиваешь? Есть какие-то трудности с тем, чтобы продать её мне? —

— Дело в том, что она енот, к тому же у неё серьёзные проблемы со здоровьем и психикой. Видите ли, её прошлый хозяин любил пытки. Не думаю, что она долго протянет, — спокойно разъяснил он и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь.

Я вздохнул и последовал за ним. Где-то в глубине души я надеялся, что смогу остаться хладнокровным, всё-таки я человек, многое повидавший. Но реальность оказалась куда безжалостнее любых ожиданий.

Внутри шатра царил полумрак, разрезанный редкими масляными лампами. Воздух был спёртым, пропитанным запахом пота, страха и отчаяния. Вдоль стен тянулись ряды клеток, и в каждой из них сидели люди и нелюди, чьи глаза смотрели сквозь прутья с одинаковой смесью усталости и надежды. Вид этих ни в чём не повинных существ, сломленных и униженных, вызвал у меня острое, почти физическое желание спалить это место дотла.

Но я всё же взял себя в руки. Если быть объективным, Беллоукас, далеко не самый худший человек по меркам этого мира, хоть и работорговец. К тому же мне в будущем может понадобиться его помощь, а значит, нужно держать эмоции под контролем.

— И ты рассказываешь мне всё это, даже зная, что от этого её цена упадёт? — задумчиво спросил я.

— Я бы не хотел, чтобы моя репутация пострадала из-за того, что я продал некачественный товар, — ответил он, ведя меня глубже внутрь шатра, к одной из клеток.

— Что ж, честность, одно из немногих качеств, которые я уважаю, особенно в торговцах, — произнёс я. — Но моё решение не поменялось: я куплю девочку-тануки. А если тебя так беспокоит твоя репутация, просто покажи мне свой лучший товар. —

Работорговец рассмеялся, не зло, а скорее с оттенком уважения.

— Я так и собирался поступить. Чувствую, вы станете отличным клиентом. Рекомендую вот этот экземпляр, — произнёс он, подходя к одной из клеток и откидывая кусок грубой ткани, которой она была занавешена.

Из темноты на прутья кинулся и оскалился настоящий вервольф, словно сошедший со страниц мрачных легенд или из кадра старого ужастика. Он был похож не на мультяшную версию из анимэ, а скорее на оборотня из фильма «Ван Хельсинг»: великолепно сложенный, с рельефом мышц, проступавшим даже сквозь густую шерсть. От него исходила такая звериная мощь и ярость, что это завораживало и одновременно пугало.

— Зверолюд 75‑го уровня, вид преуспевающий в воинских искусствах. Крайне эффективен в бою. Цена пятнадцать золотых монет, — продолжал рекламировать свой товар Беллоукас.

Но я его уже почти не слушал. Поразительно, как же грозно он выглядел в реальности. Этот вервольф был не просто сильным, он был воплощением дикой, неукротимой силы, от которой по коже бежали мурашки.

— Знаешь, Беллоукас, я изначально подошёл посмотреть просто из вежливости. Но он и правда великолепен, — признал я.

Работорговец снова рассмеялся, довольный произведённым эффектом.

— Ну что ж, теперь, когда вы увидели мой лучший товар, пойдёмте, я покажу вам девочку-тануки, — сказал он и повёл меня в дальний угол шатра.

Подойдя к клетке, я наконец увидел её. Худощавая, болезненно хрупкая девочка лет десяти, она сидела, сжавшись в комок, и время от времени вздрагивала от приступов кашля. Длинные рыжевато-коричневые волосы спутались, большие розовато-красные глаза смотрели с такой смесью страха и осторожной надежды, что у меня внутри что-то болезненно сжалось. От взгляда в эти глаза любому нормальному человеку захотелось бы улыбнуться, если бы только эта бедная девочка не сидела в клетке. И мне вдруг захотелось сделать всё, чтобы стереть из них этот ужас.

Рафталия была одета в лохмотья, а на ногах не было даже самой простой обуви. Я тут же мысленно отметил: первым делом нужно купить ей детские башмачки, а так же удобную одежду, нормальную еду и… Да много чего ещё... Всё так сразу и не перечислишь…

— Вот она, — тихо произнёс Беллоукас. — Как я и говорил, здоровье слабое, психика надломлена. Если хотите, могу предложить кого-нибудь другого, более выносливого, более сильного… —

Я покачал головой, не отрывая взгляда от девочки.

— Нет. Я покупаю её. —

Беллоукас чуть склонил голову, словно оценивая моё решение, а затем кивнул.

— Хорошо. Цена тридцать серебряных. —

Сумма была вполне приемлемой, хоть и казалась в каком-то смысле символичной. Я не стал торговаться, время сейчас было дороже нескольких монет.

— Ещё кое-что, — добавил я, пока работорговец возился с замками клетки. — Хочу купить у тебя чернила, которыми наносят рабские печати. И расскажи, как их накладывают и снимают. —

Беллоукас снова кивнул и, пока готовил чернила, принялся рассказывать всё, что знал. Он был специалистом именно по наложению печатей, а вот о снятии знал немного: этим занимались церковники и королевские маги, используя особый состав на основе святой воды.

Я резанул палец и добавил в чернила несколько капель своей крови. Рафталия испуганно сидела, сжавшись в комочек у стены. Я был морально готов к тому, что увижу, но реальность всё равно ударила по сердцу: вид измученного и напуганного ребёнка словно пробивал какую-то невидимую броню, которую я столько лет старательно наращивал.

Беллоукас подошёл к Рафталии и обвёл чернилами рабскую печать на её груди. Девочка сжалась и закричала от боли, а перед моими глазами всплыло системное сообщение о заключении рабского контракта.

— Теперь эта девчонка принадлежит вам, — произнёс работорговец.

Я положил перед ним мешочек с серебряными монетами. Взяв остатки чернил, я скормил их Щиту, и в интерфейсе открылся новый модуль: «Щит Рабовладельца». Он давал навык «Ускорение роста раба»: теперь Рафталия будет получать дополнительные бонусы к характеристикам при взятии каждого нового уровня. Значит, придётся ей потерпеть эту печать на груди, пока она не прокачается до максимального сотого уровня.

Ещё один пузырёк с чернилами я убрал в рюкзак, он пригодится для дальнейшей прокачки «Щита Рабовладельца» в будущем.

— Здесь на две монеты больше, — сказал Беллоукас, пересчитав деньги.

— Это тебе за чернила и твою работу. Ты бы всё равно их с меня так или иначе вытряс, так зачем тратить время, и своё, и чужое? — спокойно ответил я.

Работорговец рассмеялся, на этот раз искренне.

— А вы и правда хороший клиент! — радостно воскликнул он.

Я подошёл к девочке и присел рядом с ней, пытаясь не нависать сверху, чтобы не казаться угрожающим.

— Привет, — тихо сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не пугал её. — Меня зовут… ну, можешь звать меня просто Лис. Я тебя выкупил. Назовёшь мне своё имя? —

Рафталия посмотрела на меня огромными испуганными глазами. Вместо ответа она лишь зажмурилась и снова сжалась в комочек, будто хотела стать совсем незаметной, «раствориться в тени».

— Ладно, оставим пока этот вопрос, — спокойно сказал я, поднимаясь.

Затем я залез в меню и принялся разбираться с настройками рабского контракта. Убрал все стандартные наказания, оставив лишь необходимость выполнения прямого приказа, который сопровождается словами: «Это приказ». Как ни крути, в бою может понадобиться, чтобы Рафталия выполнила определённые действия, даже если страх сковывает её по рукам и ногам.

Закончив, я протянул девочке руку.

— Ну что, пойдём, девочка? У нас ещё есть дела… —

Но маленькая тануки лишь снова сжалась, будто ожидая от меня удара. В этот момент мне до жути захотелось свернуть шею Идору Рейвию, тому, кто сделал её такой.

— Хочешь остаться в этом жутком месте? — тихо спросил я.

— Нет… — Прошептала она так жалобно и тихо, что я едва расслышал.

— Кстати, когда я уходил из гостиницы, то заказал себе на ужин жареную картошку с мясом, хлеб, сыр, овощной салатик и сладкий ягодный морс, — я хитро прищурился, стараясь добавить в голос немного лёгкости. — И если ты не станешь меня задерживать, то в благодарность я разделю с тобой ужин пополам. Ну, что, договорились? —

Рафталия впервые взглянула на меня не только со страхом. В её взгляде мелькнуло что-то ещё, голод, надежда, робкое любопытство. Её животик тихо заурчал, и она неуверенно, едва заметно кивнула.

— А вы правда меня покормите? — спросила она тихим, неверящим голосом, в котором страх боролся с надеждой.

— Я всегда держу своё слово, — твёрдо и уверенно ответил я. — Так мы с тобой договорились? —

Девочка неуверенно кивнула.

— Вот и хорошо, — я улыбнулся, стараясь не делать резких движений. — Тогда давай свою ручку и пойдём. —

Я протянул руку и терпеливо ждал, чтобы она могла сама решить, когда будет готова её взять. Прошла долгая секунда. Ещё одна. И наконец, её тонкие, ледяные пальцы осторожно коснулись моей ладони.

Мы вышли из шатра, и ночной воздух, хоть и был прохладным, показался сейчас почти ласковым. Рафталия шла рядом, всё ещё не поднимая глаз, но уже не вздрагивая от каждого шороха.

«Сначала башмачки, думал я, шагая по тёмной улице. И комплект одежды, и ещё удобная пижамка. Придётся разбудить портниху».

Разумеется, лавка портнихи была уже закрыта, но к счастью, она жила прямо над ней. На то, чтобы до неё достучаться, а точнее, докричаться, ушло минут десять. Пришлось даже сказать пару «ласковых» недовольному мужику, высунувшемуся из окна дома напротив. Так как со мной теперь был ребёнок, я уже не мог использовать «особо ласковые» речевые обороты, но всё же нашёл, что ответить «Сонному Гарри».

Когда недовольная портниха наконец открыла дверь, я сразу начал с извинений, всё-таки она была хорошим человеком и ссориться с ней не хотелось.

— Прошу прощения за столь поздний визит. Но это очень важно... — начал вежливым голосом — Вот взгляните, у этой бедной девочки даже обуви нет. И я готов заплатить двойную цену за всё, что мы купим, — нарочито печально продолжил я…

И отошёл чуть в сторону, открывая вид на всё ещё испуганную Рафталию. Девочка инстинктивно держалась ближе ко мне, будто окружающий её мир был наполнен лишь угрозой, страданиями и ужасом, и ничем больше. Да уж, в каком жутком мире я очутился... В котором эта маленькая тануки, вынуждена испуганно жаться к незнакомому мужчине, которого впервые увидела всего полчаса назад.

«Может, забить на борьбу с волнами и пусть этот мир горит!» пронеслась в голове настолько яростная мысль, что я даже услышал рычащие нотки в своём внутреннем голосе. Усилием воли я тут же отбросил её прочь.

А тем временем портниха переменилась в лице, сменив недовольство на сострадательное умиление.

— Ну так с этого нужно было начинать! — укорительно посмотрела она на меня. — Заходите скорее, нечего ей босиком стоять на холодных камнях. —

— О! Большое спасибо, вы замечательная женщина... Вашему мужу очень повезло с вами. — Улыбнулся я, заходя внутрь вместе с Рафталией.

— Ох, если бы он у меня ещё был… — С некоторой грустью в голосе сказала она... — Ладно... Что помимо обуви вам нужно? —

— А вы присмотритесь к своему окружению. Наверняка рядом есть мужчина, по уши в вас влюблённый, просто он боится вам в этом признаться, — дал я дельный совет, пока портниха снимала мерки с молча стоявшей Рафталии.

Женщины довольно часто в упор не замечают влюблённых в них мужчин, так что думаю, это действительно дельный совет. Блин, да я тут походу записался на бесплатную подработку к местному Купидону. Если встречу этого «недобожка», стрясу с него всё до последнего медяка за свою работу.

— Нам нужен красивый и прочный костюм, подходящий как для длительных путешествий, так и для прогулок по городу, вместе с парой удобных и прочных ботинок. А также детская пижамка и тапочки для вечернего отдыха в гостинице. — Перечислил я всё необходимое. — Ах да, и ещё небольшой рюкзачок. —

Портниха кивнула и ушла искать всё нужное, а я прошелся по комнате рассматривая цветные ткани и нитки, оценивая материалы и их качество.

— Девочка, если ты не против, то сейчас наденешь только ботинки, а чистую пижамку оденешь после того, как помоешься. — Сказал я Рафталии.

— Хорошо… — всё так же тихо ответила она.

— Но разумеется, сначала мы с тобой поужинаем, а потом уже всё остальное. — Попытался я подбодрить её.

Портниха вернулась с ворохом одежды и парой крепких детских ботиночек на небольшой шнуровке. Ботинки оказались на удивление добротными, толстая кожа, мягкая подкладка, прочная подошва. Я примерил их на Рафталию: оказались чуть великоваты, но это даже к лучшему.

— Вот, вот и вот. — Портниха разложила остальное на прилавке. Бельё, коричневый костюмчик с лёгкой курточкой на пуговицах, мягкую пижамку в полоску и маленькие тапочки. — Рюкзачок вот, детский, но крепкий. За всё вместе шестнадцать серебряных. —

— Это с учётом двойной цены? — уточнил я.

— Нет… — Она отрицательно покачала головой. — Я не стану брать с вас двойную цену. —

Я достал монеты и отсчитал нужную сумму, добавив сверху ещё два серебряных.

— Это за то, что среди ночи на ногах стояли… — Пояснил я, когда она пересчитала деньги.

Портниха сначала хотела возразить, но потом просто спрятала монеты и кивнула…

— Спасибо... И… позаботьтесь о ней... —

— Постараюсь... — ответил я, и сложив покупки в рюкзачок, снова протянул Рафталии руку.

На этот раз она взяла мою ладонь чуть быстрее.

Мы вышли на тёмную улицу. Город спал, укутанный ночной тишиной, и лишь редкие фонари тускло мерцали на углах, отбрасывая длинные тени. Путь до гостиницы занял не так уж много времени.

Когда мы вошли в зал, трактирщик на секунду замер, увидев меня не одного, а с маленькой девочкой в лохмотьях. Но, встретив мой суровый взгляд, тут же отвернулся и сделал вид, что ничего не заметил. В этом городе умели не задавать лишних вопросов.

— Мне нужна другая комната, такая же, как предыдущая, но уже с двумя кроватями. — Сказал я, бросив серебряную монету на стойку. Монета тут же исчезла в кармане трактирщика.

— Может, вас устроит, если к вам в комнату принесут ещё одну кровать? — вкрадчиво спросил он.

— Да… Пожалуй… — Задумчиво согласился я. — Ужин, который я заказывал, пускай принесут нам в номер. И желательно уже сейчас... А после ужина натаскайте воды в ванну. — Закончил я.

Мы с Рафталией поднялись наверх. Открыв дверь, я зашёл внутрь, затем обернулся к застывшей на пороге девочке и мягко, без нажима произнёс.

— Проходи, не стесняйся. Здесь никто тебя не обидит. —

И не дожидаясь ответа подошёл к столу, и стал убирать с него оставленные чертёжные принадлежности. Просто перекладывал всё на свою кровать, чтобы освободить место для тарелок. Взял ещё один стул и поставил с противоположной стороны стола от своего. Снял ботинки, надел тапочки, а пижама уже была на мне… Я, собственно, в ней и пошёл на вечернюю прогулку.

Тем временем маленькая тануки всё же решилась зайти. Она двигалась так осторожно, будто боялась, что за любое резкое движение её тут же накажут.

— Можешь скинуть рюкзак на кровать. Только не на листочки! — тут же быстро добавил я. — И надень тапочки, если хочешь. — Продолжил уже спокойным голосом.

Она молча кивнула, пробормотав что-то вроде невнятного «угу». Пока Рафталия меняла ботинки на тапочки, пришли служанки и начали накрывать на стол. Я отвёл девочку в ванную, вымыл ей ручки, потом свои, и, когда мы вышли, ужин уже ждал нас на столе.

Большая сковородка с жареной картошкой и мясом, хлеб, сыр, салатик и кувшин с морсом. Я подвинул стул, усадил Рафталию и разложил еду на две тарелки.

Она переминалась на стуле, не решаясь притронуться к еде. В её глазах всё ещё жила память о издевательствах.

— Ешь, не бойся. — Спокойно проговорил я. — И если захочешь ещё, накладывай себе добавки, не стесняйся. —

Сначала робко, едва касаясь вилкой, а потом всё смелее она принялась за еду. Я сидел напротив, неторопливо орудуя ложкой, и просто наблюдал, как постепенно уходит напряжение из её плеч, как она перестаёт вздрагивать от каждого звука.

Налил в кружку ягодного морса и поставил перед ней, ведь она постесняется попросить. Рафталия лишь благодарно кивнула, неспособная что-либо произнести с полностью набитым ртом.

Когда она опустошила стакан, я достал пузырёк с лечебным зельем и отлил ей в кружку ровно треть, как учил аптекарь.

— Это лекарство от твоего кашля, — пояснил я девочке, которая с подозрением наблюдала за моими действиями. — Оно невкусное, но его тоже нужно выпить. —

Рафталия взяла кружку, понюхала и скривилась так выразительно, что я едва сдержал улыбку.

— Пей, девочка, — твёрдо, сказал я. — Твой кашель сам собой не пройдёт. —

— Но оно такое противное! — жалобно простонала Рафталия.

— Выпей лекарство… — Уже более тёплым голосом сказал ей. — А я налью тебе ещё вкусного морсика и расскажу что-нибудь интересное... Ну, например. Например про звёзды. Хочешь, расскажу тебе про звёзды то, что в этом мире кроме меня знают очень немногие? —

В её глазах зажглось любопытство. Она ещё раз взглянула на лекарство, собралась с духом и быстро выпила его в пару глотков, а потом снова скривилась. Я тут же налил ей морса запить.

— Спасибо. — Поблагодарила она и вдруг спросила. — Хозяин, а почему вы называете меня «девочка»? —

— Рафталия, но ты ведь так и не назвала мне своего имени. — Ответил я с хитрой улыбкой.

— Меня зовут Раф… — она прервалась на полуслове, сообразив, что я ей сейчас сказал. — А откуда вы…? — удивлённо спросила она.

— Тут всё довольно просто… — Всё с той же улыбкой ответил я. — У работорговца есть журнал, в который он записывает имена всех рабов. За небольшую плату он разрешил мне в него заглянуть. —

— Хозяин, но тогда зачем вы звали меня «девочка»? — Спросила она, замерев над тарелкой.

— Да ты кушай, Рафталия. — Снова улыбнулся я. — Вот сыр попробуй, неплохой, и хлеб бери, он свежий. Зачем, говоришь? Да просто забавы ради… У меня весьма специфическое чувство юмора. Со временем ты привыкнешь, а пока просто не обращай внимания. —

— Хорошо, хозяин. — Ответила она с набитым ртом, а потом, прожевав, с любопытством добавила. — Вы обещали рассказать про звёзды. —

Я на секунду задумался, подбирая слова так, чтобы они не звучали как лекция, а становились маленьким приключением.

— С чего бы начать… — Протянул я задумчиво. — Рафталия… Известно ли тебе, что Солнце, далеко не самая крупная звезда? —

Девочка рассмеялась, тихо и осторожно.

— Хозяин, Солнце, это не звезда. Солнце это. — Она задумалась, подбирая слова. — Солнце это солнце! — выдала она своё гениальное определение.

Теперь уже рассмеялся я, радуясь этой детской непосредственности.

— Ну конечно, Солнце, это тоже звезда! — Уверенно сказал я. — У меня на родине это все знают. Есть даже такая красивая песня, «Звезда по имени Солнце»… — закончил я задорным голосом.

— Песня? Никогда такой не слышала. — Заинтересованно спросила девочка.

— Её написал один талантливый бард у меня на родине. — С лёгкой ноткой ностальгии пояснил я. — Здесь такой песни и правда никто не знает.

В дверь постучали. Это оказались служанки, с вёдрами тёплой воды. За ними следом прошли работники и принесли кровать для Рафталии. Они поставили её в свободный угол, тихо переговариваясь между собой. Пока служанки носили воду, я собрал посуду и сдвинул её на угол стола. Маленькая тануки тем временем перетащила свой рюкзачок к себе на кровать, достала из него пижамку, и аккуратно разложила её на постели, будто хотела, чтобы всё было на своём месте, чтобы хоть что-то в этом мире подчинялось её воле.

Как только ванна была наполнена, я отправил девочку мыться. А сам тем временем озадачил служанок: попросил убрать со стола и протереть его, а заодно дал каждой по десять медных монет за беспокойство. Они явно подобрели и принялись за дело с куда большей охотой, даже стали перешёптываться чуть веселее.

Когда Рафталия наконец вышла, закутанная в большое пушистое полотенце, я как раз аккуратно раскладывал на столе чертёжные принадлежности. Она надела свою новую пижамку, села на кровать и тут же зевнула, прикрывая рот ладошкой.

— Хозяин я так и не поняла, как Солнце всё же может быть звездой? — тихо спросила она сонным голосом.

Я как раз чертил ось барабана, решив наскоро накидать чертёж несложной детали. И водя карандашом по бумаге, размеренным и спокойным голосом ответил ей.

— Тут дело в расстояниях, Рафталия. Вот представь, что мы с тобой ночью сидим у костра на краю огромной поляны. Наш костёр даёт нам и тепло, и свет. На другом краю поляны путешественники тоже развели костёр. Нам он кажется маленькой искоркой, не дающей ни тепла, ни света, но на самом деле это точно такой же костёр, как и у нас. Просто он очень далеко. Так же и со звёздами: они просто очень далеко. —

Я на секунду отвлёкся от чертежа, улыбнулся и взглянул на маленькую тануки.

— Чтобы ты понимала разницу: свет от Солнца доходит до нас примерно за восемь минут. Это время, за которое ты съедаешь тарелку картошки. Если не очень торопишься. —

Она слушала, заворожённо склонив голову набок, будто пыталась представить эти немыслимые расстояния.

— А от ближайшей звезды свет идёт до нас около десяти лет. — Продолжил я, заканчивая чертёж.

— Сколько?! — Не веря своим ушам, переспросила Рафталия, оторвав голову от подушки и приподнявшись от удивления.

А тем временем служанки снова наполняли ванну водой, тихо переговариваясь и стараясь не шуметь.

— Десять лет. — Спокойно повторил я. — При этом свет летит так быстро, что за один миг, пока я щёлкну пальцами, он облетит весь этот мир вокруг восемь раз. А расстояние, которое он преодолевает за год, человек не может даже просто вообразить. И возле практически каждой звезды есть миры, для которых она является солнцем. —

Рафталия сидела на кровати, приоткрыв рот, и впитывала каждое слово.

— И что, в этих мирах тоже живут люди? — удивлённо выдохнула она.

Я пожал плечами.

— Кто ж знает... — Неопределённо ответил я, скармливая Щиту готовый чертёж, чтобы система просчитала механику детали. — Но что я могу сказать точно: не все миры могут быть обитаемы. Если мир находится слишком близко к своему солнцу, он превращается в выжженную пустыню, а если далеко то в ледяную. —

— Это как с костром. — Внезапно подхватила девочка, её глаза загорелись от озарения. — Если сесть слишком близко, станет горячо, а если отойти слишком далеко, станет холодно. Нужно сидеть на правильном расстоянии. —

— Верно! — Я отложил карандаш и посмотрел на неё с искренней улыбкой. — А ты молодец, быстро схватываешь суть. —

Маленькая тануки смутилась и мило покраснела, будто похвала была для неё чем-то настолько редким и ценным, что она не знала, как с ней обращаться.

— И ещё, Рафталия... Ты можешь звать меня просто Лис, — добавил я напоследок.

Девочка удивлённо взглянула на меня, а потом всё же кивнула.

— Ладно, — мягко усмехнулся я. — Ложись спать. Завтра у нас много дел. —

Я взял полотенце и направился к ванне. Уже на пороге обернулся. Рафталия лежала, подтянув колени и укрывшись одеялом почти до самых глаз. Она смотрела на меня с той особенной доверчивостью, которая появляется лишь после долгого страха, тихой и хрупкой.

— Спокойной ночи, Лис. — Тихо прошептала она.

— Спокойной ночи, Рафталия. — Ответил я и закрыл за собой дверь.

Тёплая вода смывала усталость, но не могла смыть мыслей. В голову лезли обрывки размышлений о том, как странно устроена жизнь. Когда я вернулся в комнату, там стояла уютная тишина. Рафталия уже спала, свернувшись клубочком. Одеяло сползло, обнажив худенькое плечо. Я тихо подошёл и бережно поправил его.

Затем снова уселся за стол. Время подбиралось к половине первого ночи, но сон не шёл. Хотелось успеть сделать хоть что-то полезное, пока в голове ещё звенят идеи.

Первым делом набросал чертёж простого карандаша. Тут всё было несложно: точных размеров не требовалось, главное, чтобы он удобно лежал в руке. Так что я без затей быстро накидал его на глаз. Единственное с чем заморочился: сделал корпус шестигранным. Такую форму придают карандашам специально, чтобы они не скатывались со стола.

После того как я «скормил» чертёж Щиту, в списке доступных чертежей появился новый пункт:

6) Простой карандаш.

Перечень материалов для крафта выглядел просто: древесина и углерод (из графита, древесного угля или алмаза).

«Ага «щаз», усмехнулся я про себя. Так я и разбежался крафтить из алмаза графит для карандаша». Нужно впредь быть с этим осторожнее и ни в коем случае не хранить алмазы в Щите.

Следом взялся за «стирательную резинку», обычный параллелепипед, к которому я добавил описание назначения, и свойств материала из которого она изготовлена. Единственным компонентом для её крафта оказалась шкурка зубастого шара. Похоже, эти шкурки подходили для крафта всех резиноподобных изделий. «Возможно, даже средств контрацепции», мелькнула ехидная мысль.

Дальше пришла очередь бумаги. За основу я взял сульфитный метод получения целлюлозы из древесины. При таком способе, помимо самой бумаги, в качестве побочных продуктов можно получить сульфатное мыло, лигнин, скипидар и метанол. К моему удивлению, бумага всё же попала в список чертежей «Щита Ремесленника», хотя, на мой взгляд, это был по большей части химический процесс, а не ремесленный.

Хотел ещё набросать чертёж точилки для карандашей, но усталость, взяла своё. Лень одолела даже самые благие намерения. «Буду точить по старинке, ножом», подумал я, откладывая карандаш и линейку.

Я добрался до постели и практически сразу уснул...