Стал Героем Щита. Да как так то? (гет)

Я откинулся на спинку кресла — на экране застыл кадр со статистикой боя: «Королевский тигр», которого я добил, истратив последние очки здоровья, принёс команде победу. «Опять повезло», — хмыкнул я, потирая ноющее плечо: старое ранение напоминало о себе при любой смене погоды. Я посмотрел в окно с задумчивым лицом.

Тридцать восемь лет… Офицерская карьера, оборванная осколком, который чуть не отправил меня на тот свет. Годы службы, где каждое решение могло стать последним. А теперь… теперь наконец-то я мог прожить остаток своих дней без горечи утрат и постоянных тревог. Не самый плохой исход, на самом деле, и я был даже по-своему счастлив.

«Ладно, нужно собрать удочки и рюкзак — завтра ведь хотел пойти на рыбалку», — подумал я, выключая компьютер.

Я долго не мог уснуть, мысленно прокручивая в голове маршрут до любимого места у озера. И вот, едва рассвело, я уже был в пути. Спустя час дорога вывела меня к тихой заводи, знакомой до мелочей.

Я положил удочки, аккуратно расправил складной стульчик и опустился на него с тихим вздохом облегчения. Рюкзак так и остался на плечах — не хотелось лишний раз возиться. Вокруг царила та самая тишина, которую я так ценил: ни гула машин, ни чужих голосов, только шелест камышей да плеск воды у берега. Озеро и впрямь было красивым — зеркальная гладь отражала небо, а вдалеке виднелись поросшие лесом холмы.

Я прикрыл глаза, вдыхая свежий воздух, и на секунду словно выпал из реальности. Мысли привычно потекли в том направлении, куда им было дозволено — туда, где ещё звучали команды, лязг металла и резкие хлопки выстрелов. Я давно научился не давать этим воспоминаниям власти над собой, но иногда они всё равно всплывали, как подводные камни на мелководье. «Тридцать восемь лет, — подумал я, — а ощущение, будто прожил три жизни. Одна — до, вторая — там, третья… эта». Третья казалась самой спокойной и безмятежной, но иногда мне казалось, что здесь есть какой-то подвох.

Я потянулся за удочкой, но в этот момент всё вокруг озарилось ослепительной вспышкой. Даже не успев испугаться, инстинктивно упал на землю, прикрыл голову руками и зажмурил глаза, военный опыт заставил меня действовать так не раздумывая ни секунды. Когда снова их открыл, очень удивился, ведь скажем так «пейзаж» был уже совершенно другим.

Я осторожно, огляделся по сторонам. Да, сомнений не было — лежал я уже не в траве, а на каменном полу из подогнанных друг к другу серых гранитных плит. За спиной всё так же был рюкзак и одет я все так же в свой старенький камуфляж, оставшийся еще со службы. Впрочем, камуфляж был не совсем обычный: подкладка была прошита кевларовой тканью. Пулю такая, конечно, не остановит, но от осколков или удара ножом вполне убережёт. Стоило мне пошевелить рукой, как я ощутил на ней нечто странное — какой-то металлический предмет, напоминающий пятиугольный щит. И первое, что я услышал, даже не придя окончательно в себя:

— О, бравые герои, прошу, спасите наш мир!

Встаю и осматриваюсь. Рядом со мной стоят трое подростков: у одного из них в руках лук, у второго — меч, ну а третий — с копьём. Стоим мы в середине помещения, напоминающего какой-то храм, а перед нами — пятеро в балахонах, напоминающих монашеские… «Не уж-то сектанты какие…» — пронеслось в голове.

«Так, стоп! Всё это мне что-то очень напоминает!» — подумал я. Месяц назад читал мангу с очень похожей завязкой (У меня удочки с колокольчиками, на поплавок все время смотреть не нужно, так что на рыбалке я обычно наслаждаюсь чтением). Так вот, эти трое малых чертовски похожи на персонажей той манги — ну настолько похожи, насколько вообще человек может быть похож на рисованного персонажа. Если мне не изменяет память Лук — это Ицуки, меч — Рэн а копьё — Мотоясу. Осталось лишь дождаться, когда они сами назовут свои имена, что бы убедиться. Да и балахоны те же самые, серые с золотой каймой по краю. Но как… как это вообще возможно на секунду растерялся я, однако же сразу взял себя в руки. Военный опыт не раз выручавший меня в непонятных ситуациях сейчас подсказывал мне, что нужно не рефлексировать, а хладнокровно оценить обстановку и продумать план... Да мне определенно нужен свой «План Барбаросса»! Нащупав в кармане телефон, я без особой надежды проверил связь — разумеется, сети не было.

Пока я взвешивал в голове возможные варианты, подростки, словно желая продемонстрировать свою смелость, принялись дерзко переговариваться с людьми в балахонах. От их бравых речей мне, почему‑то стало неловко. Вот почему говорят они, а стыдно мне...

Блин ну как же не хочется влезать в этот мутный блудняк... с досадой подумал я. Горькая усмешка невольно тронула губы. «Ну вот, кажется, твоя тихая пенсия и закончилась, капитан» — мысленно произнёс я, качая головой, и этим привлёк к себе внимание.

— А ты у нас солдатик? — с насмешливой ухмылкой бросил мальчик с копьём, окинув меня оценивающим взглядом. «Странно, — пронеслось у меня в голове, — если верить манге, в Японии принято уважать старших… Откуда такая бесцеремонность?»

— Вооружённые силы Российской Федерации, — коротко отрезал я, не собираясь вступать в пустой конфликт с подростком. И тут же удивился собственному голосу — таким он был много лет назад, когда я только поступил в военное училище. Точно не голос мужчины, прошедшего через огонь и лёд.

Я машинально ощупал плечо — и не обнаружил привычной тянущей боли от старого ранения. Ошарашенно провёл ладонью по лицу. «Чёрт… Я что, и правда стал подростком?!» — пронеслось в голове. Хорошо хоть телосложение осталось крепким — по крайней мере, физической силы не убавилось, неплохой бонус на старте, хотя с повышением уровня это будет не так важно…

— Так вы — герой Щита не из страны Ниппон? — прервал мои размышления мужчина в балахоне.

— Ниппон? — удивлённо переспросил я.

— Да. До этого все герои, призванные из другого мира, были родом из островного государства Ниппон, — пояснил он.

— Если вы о Японии, то нет, я не оттуда, — ответил я.

Мужчина в балахоне на секунду задумался. В этот момент в разговор вмешался парень с мечом:

— Так ты из России? Это довольно странно…

«Ну что тебе странно, мальчик? Ты здесь от силы десять минут, а уже делаешь какие-то выводы. Тоже мне, мамкин аналитик», — пронеслось у меня в голове.

Вслух же я с вызовом произнёс:

— А у тебя с этим какие-то проблемы?

Возможно, не стоило проявлять агрессию, но опыт работы с молодым пополнением подсказывал: с подростками нужно быть максимально строгим. «Эх, дали бы мне этих ребят на месяцок — погонял бы по плацу, занялся их боевой и политической подготовкой. Из них если и не людей, то хоть подобие человека точно бы сделал», — подумал я. И бросил на парней взгляд «любящего отца‑командира» — от которого они невольно поёжились. А парень с мечом в примирительном жесте поднял руки и отрицательно покачал головой.

— Я жил на Дальнем Востоке — это совсем рядом с Японией, — уже спокойнее произнёс я, озвучивая только что придуманное объяснение.

Тем временем мужчина в балахоне вновь взял слово:

— Король нашей страны, Мелромарк, желает говорить с вами. Он подробно обо всём расскажет, включая вашу награду.

— Что ж, ладно, — с налётом самоуверенности отозвался парень с мечом.

— Но неважно, с кем будет разговор — наши требования не изменятся, — капризно добавил парень с копьём и вслед за балахонщиками направился к выходу.

Я же решил сперва всё как следует обдумать, прежде чем ломать сюжет, поэтому молча последовал за остальными... Эх, если бы я внимательнее прочёл ту злосчастную мангу, наверняка смог бы выстроить толковый план действий. А теперь остаётся лишь набросать самые общие очертания стратегии — и дальше двигаться наугад, подстраиваясь под обстоятельства…

Пока всё словно списано со страниц «Героя щита». Впрочем, рано делать окончательные выводы — мне нужно услышать, какими именами представятся эти парни и сам король, если имена совпадут то можно будет принять тот факт, что это вселенная «Героя щита», ну по меньшей мере вероятность этого станет довольно высока, думал я, шагая к тронному залу. Если память меня не подводит, монарх с первой же встречи поведет себя вызывающе и демонстративно проигнорирует главного героя. Эмоционально реагировать на действия короля словно мальчишка — как это делал Наофумыч — было бы глупо. Так что как говорил пингвин Шкипер: «Улыбаемся и машем, парни! Улыбаемся и машем».

Пока я размышлял об этом мы наконец дошли до тронного зала и предстали перед монархом.

— Так это и есть те самые герои из легенды? Я — король Мелромарка, Олткрей Мелромарк XXXII. Герои, назовите свои имена, — произнёс он с оттенком торжественности, в котором, однако, сквозила нескрываемая надменность.

— Амаки Рен, 16 лет, старшеклассник, — представился первый.

Имя совпало, отметил я про себя. Фамилию, правда, я не помнил, но вот возраст меня удивил. Шестнадцать? Хотелось в отчаянии хлопнуть себя ладонью по лбу, словно герой популярного мема, — выходит, работать мне предстоит едва ли не с детьми…

— Я — Китамура Мотоясу, 21 год, студент, — продолжил герой копья.

Совпадение. Ещё одно. Такое количество совпадений уже является статистически невероятным. А значит буду исходить из того что я, каким то непостижимым образом оказался во вселенной «Героя щита».

— Полагаю, я следующий. Кавасуми Ицуки, 17 лет, старшеклассник, — раздался следующий голос.

Чёрт возьми, и этот школьник… А у меня была надежда что, лучник тоже окажется студентом.

Я заранее знал, что король проигнорирует меня, поэтому продолжал стоять молча. Лишь улыбка, чуть вызывающая, застыла на лице, а взгляд твёрдо удерживал взгляд монарха. От чего король замешкался, однако я успел заметить гримасу злости, что на секунду исказила его лицо, — и от этого моя улыбка стала ещё шире.

Затем он взял себя в руки и вновь обратился к остальным, словно меня тут и не было.

— Отлично, герои. Мы возлагаем на вас огромные надежды. Скоро вы поймёте, сколь тяжкий груз лежит на ваших плечах, — начал он высокопарно. Не стану цитировать всю его речь дословно. Если вкратце, суть сводилась к пророчеству о конце света. Гибель придёт в облике волн, что будут накатывать одна за другой, пока не сметут весь мир. В каждой стране есть старинные песочные часы в виде дракона — они отсчитывают время до следующей волны. Первая уже обрушилась на Мелромарк до того, как призвали героев. Местные рыцари и авантюристы с огромным трудом сумели её остановить. Но грядущие волны окажутся куда страшнее. До второй волны осталось меньше месяца…

Пока король вещал, я мысленно выстраивал план: изучить обстановку, найти слабые места в этой игре, где мне отведена роль изгоя. «Ничего, — усмехнулся я про себя, — правила мне известны, а значит, я смогу сыграть по‑своему». Я скользнул взглядом по залу: лица придворных, детали их нарядов, расположение стражи — всё это могло пригодиться. Где‑то среди этой блестящей толпы наверняка найдутся те, кто не разделяет взглядов короля, — с ними и стоит наладить контакт в первую очередь.

— Герой щита, весьма невежливо с вашей стороны так и не представиться нам, — вывел меня из размышлений голос монарха.

Вот ведь хитрец! Не вышло задеть меня игнорированием — так теперь пытается выставить грубияном, будто я сам не пожелал назвать своё имя. Впрочем, все его жалкие попытки меня уколоть были настолько несущественны, что я вновь не смог сдержать улыбку.

— Ну раз сам король просит, то почему бы и нет, — произнёс я с едва заметной издёвкой, от которой лицо монарха невольно скривилось. — Андрей Лисицын, 20 лет, — решил соврать, про возраст. Всё равно я теперь в молодом теле…

Лица короля и остальных героев на миг застыли — видимо, моё имя и фамилия показались им слишком замысловатыми.

— Можете звать меня Лис, — небрежно добавил я. — Это был мой армейский позывной, к которому я давно привык. —

В зале повисла неловкая пауза. Придворные переглядывались, шептались, пытаясь осмыслить услышанное. Я же, сохраняя на лице лёгкую усмешку, отметил про себя, как напряглись солдаты у дверей, а пара советников короля обменялась многозначительными взглядами. «Отлично, — подумал я, — пусть привыкают. Игра только начинается».

Затем началась суета с проверкой статуса. Почти все герои, кроме меня, громко выражали недовольство первым уровнем и отстойными характеристиками.

Из значимых наблюдений отмечу коротко следующее: мои основные физические характеристики — сила, ловкость, выносливость и прочие — на несколько пунктов превосходили показатели остальных. Правда, это преимущество сработает лишь в том случае, если прибавки к параметрам при повышении уровня будут рассчитываться в процентах, а не путём фиксированного добавления одной и той же величины.

Ещё одно моё отличие от остальных — наличие двух навыков:

Первый — «Рукопашный бой» (3‑й уровень). Этот навык я приобрёл ещё на Земле, во время службы в ВС РФ, где прошёл основательную подготовку. Учитывая, что максимальная планка для любых умений — 10‑й уровень, результат вполне достойный. Хотя навык ориентирован на противостояние с людьми, отточенная техника удара поможет эффективнее расправляться, в том числе и с начальными монстрами.

Второй — «Фобрейские мушкеты» (4‑й уровень) — видимо, так местная система интерпретировала мои навыки обращения с огнестрельным оружием. Этот пункт меня искренне порадовал.

Однако тут же возник закономерный вопрос: как мой щит отреагирует на использование огнестрела? В душе затеплилась надежда: возможно, база данных священного оружия устарела, и огнестрельное оружие в ней попросту отсутствует.

Если догадка верна, это станет настоящей удачей. Поразмыслив, я пришёл к логичному выводу: потенциально опасным может быть что угодно — хоть хорошо заточенный карандаш. Но оружием он от этого не становится. Следовательно, системой щита, скорее всего, маркируется не любой предмет, способный причинить вред, а лишь тот, что уже внесён в её базу данных.

Проверить теорию с огнестрельным оружием получится не раньше чем через неделю‑две: даже с учётом способностей щита к крафту создать хотя бы примитивный ствол в ближайшее время не выйдет.

Значит, первоочередная задача на завтра — испытать в бою с зубастыми шарами подручные средства. На местном рынке я планирую закупиться кухонным ножом и сапожным шилом. Обычные, казалось бы, предметы, но в умелых руках и они могут стать грозным оружием.

Однако главные надежды я возлагаю на минусовую отвёртку, случайно завалявшуюся в рюкзаке. Причем не какой‑то ширпотреб, а добротная вещь ещё советского производства: из качественной инструментальной стали, с надёжной закалкой.

Додумать свои мысли я не успел — аудиенция у короля подошла к концу, и все герои, а также часть присутствовавших дворян направились к выходу. Покинув тронный зал, я намеренно отстал от тройки попутчиков, неспешно шагая по дворцовому коридору, так как собирался в тишине осмыслить происходящее, выстроить цепочку событий и наметить план действий, когда услышал позади тихий голос:

— Герой Щита, я осмелюсь сказать…

Обернувшись, я увидел ту самую дворянку, что была на приёме у короля, — она будто случайно отстала от свиты.

«Так, стоп… Мне не послышалось „осмелюсь сказать“? Неужели в первый же день мне повезло пересечься с тенью королевы — да ещё и с самой старшей из них? Или такая форма речи — обычное дело для всех теней? Чёрт, никак не могу вспомнить, что говорилось об этом в местном лоре…» — пронеслось в голове.

Я слегка склонил голову в учтивом поклоне и улыбнулся:

— Столь прекрасная леди может звать меня просто Лис, — произнёс я как можно непринуждённее.

Девушка на мгновение замерла, затем едва заметно покраснела — то ли искренне смутилась, то ли мастерски разыграла смущение, всё-таки она местная КГБшница. Её взгляд скользнул по мне, будто оценивая каждую деталь.

— Лис… — тихо повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Что ж, благодарю. Меня зовут леди Элиана Вейнтер. Вы в свою очередь можете звать меня просто Элиана я осмелюсь сказать

Она сделала лёгкий реверанс, и я отметил про себя: движения отточенные, осанка безупречная.

— Для меня честь, леди Элиана, — ответил я, выдерживая её взгляд. — Признаться, я ещё не до конца освоился в местных реалиях. Возможно, вы могли бы мне кое что подсказать? —

Тень лишь молча склонила голову, давая мне возможность продолжить.

— Насколько я успел понять, Мелромарк — матриархальная страна, — осторожно произнёс я. — Так почему же мы видели только короля? Где сейчас королева?

Я, разумеется, знал ответы на свои вопросы, но не хотел вызывать подозрений по поводу своей осведомлённости. Леди Элиана едва заметно улыбнулась.

— Королева сейчас за пределами Мелромарка, на международном саммите, осмелюсь сказать, — ответила она ровным, почти бесстрастным голосом. — На нём правители разных стран обсуждают проблему волн бедствия.

— Я правильно понимаю, что призыв всех четырёх героев в Мелромарк лишил остальные страны возможности призвать своего героя? — уточнил я, стараясь придать голосу оттенок наивного любопытства.

Леди Элиана на мгновение замерла, будто взвешивая, стоит ли делиться подобной информацией. Затем чуть понизила голос:

— Да, это так. Волны бедствия нарастают, и Мелромарк пошёл на беспрецедентный шаг — призвал сразу всех четырёх героев. Другие королевства вынуждены полагаться на собственные силы или искать иные пути защиты.

— Должно быть, это вызвало немало недовольства среди соседей, — предположил я, внимательно следя за её реакцией.

— Вы удивительно проницательны, Лис, — мягко заметила Тень. — Да, некоторые правители сочли это нарушением давнего баланса. Но в нынешних условиях король поставил безопасность Мелромарка превыше всего остального, — добавила Элиана в защиту монарха.

— Может быть, Олткрей действовал и в интересах Мелромарка, — я слегка склонил голову, выдерживая паузу. — Уверен, он будет утверждать именно так… А может, — я позволил себе едва заметную ехидную улыбку, — он таким образом собирается избавиться от королевы чужими руками и единолично править страной?

Леди Элиана мгновенно напряглась. Её взгляд стал острым, почти ледяным, но голос остался ровным, безупречно вежливым:

— Вы бросаете тень на короля, Герой Щита, — произнесла она тихо, но твёрдо. — И на королеву тоже. Олткрей верен Мелромарку и своей супруге осмелюсь сказать. Он не стал бы разыгрывать столь низкие интриги, особенно сейчас, когда угроза волн бедствия растёт с каждым днём.

— Разве политика это не игра теней? — я пожал плечами и, не отрывая взгляда от её лица, постарался уловить малейшее движение — дрогнет ли бровь, сузятся ли зрачки при моём намёке на её связь с королевскими тенями. По её реакции мне стало все понятно, и я продолжил, старательно удерживая непринуждённый тон:

— Король единолично принял решение о призыве героев, не став дожидаться возвращения королевы. Совпадение? Или холодный расчёт? —

— Ни то ни другое, — отрезала Тень, упрямо придерживаясь своей позиции. Но я успел заметить, как червячок сомнения на мгновение отразился в глубине её глаз.

Я решил продавить свою линию — хотя и знал, что Олткрей не желал смерти королеве: по меньшей мере в сюжете манги и аниме об этом не говорилось. Но мне было нужно подложить ему свинью — ну или хотя бы маленькую свинку. Вряд ли Мирелия поверит в то, что её муж хотел от неё избавиться, когда тень передаст ей наш разговор. Но, как говорится, «осадочек останется».

— Не строй из себя наивную дурочку, Элиана, тебе это не идёт. Я по глазам вижу, что ты умная женщина. — продолжил я твёрдо, глядя на неё. —Я прожил в своём мире достаточно долго и видел, как сильные страны под надуманными предлогами уничтожают слабые, как похищают и убивают их лидеров. Я даже участвовал в подобных операциях и своими глазами видел, как нарушаются все возможные международные законы и нормы. И я понял главное — в Большой политике действует лишь один непреложный закон: «Сильный жрёт слабого». — Закончил я монолог я со сталью в голосе.

Элиана на мгновение замерла, её пальцы чуть сжались на складках платья. Она явно подбирала слова.

— Допустим, — наконец произнесла она сдержанно. — Но Мелромарк — не варварское государство. У нас есть законы, традиции, кодекс чести осмелюсь сказать.

— Давай порассуждаем логически, — не дал я ей уйти в отвлечённые рассуждения. — Что будет, когда правитель Шильтвельта, находящийся сейчас на саммите, узнает, что королевская семья Мелромарка не только лишила его возможности призвать героя Щита, но и всем своим отношением показывает, что Щит Мелромарку не особо нужен? Да ты правильно поняла я сразу догадался, что король будет всячески препятствовать моему развитию и устраивать мне неприятности при любой возможности. — пояснил я видя её реакцию, после чего продолжил — И что мы имеем в итоге? Никто не примет оправдания что «во всём виноват король». За все выходки Олткрея предъявят Мирелии.

Леди Элиана вздохнула, на её лице отразилась внутренняя борьба.

— Возможно, король и правда создал определённые дипломатические проблемы, которые придётся решать королеве, — признала она осторожно. — Но жизни королевы ничто не угрожает, осмелюсь сказать. Её влияние велико.

— Вот тут ты, пожалуй, права, — я слегка наклонился вперёд, понизив голос. — Жизни Мирелии пока и правда ничего не угрожает. На месте правителя другого государства я бы не стал её убивать: мёртвая королева бесполезна. — Сделав небольшую паузу, я продолжил — Разумнее её похитить, сделав ценной заложницей. А вот убить её в плену… постарается Олткрей. Чтобы она уже никогда не вернулась домой, — закончил я почти шёпотом, глядя Элиане прямо в глаза.

— Ты переходишь границы, Лис, — с явной угрозой в голосе произнесла тень. — Считаешь, что можешь обвинить короля в измене?

— Обвинить? — Я изобразил искреннее удивление, чуть приподняв брови. — Ну что ты, Элиана. Как можно обвинять кого‑то без доказательств? Это всего лишь аналитика, мысли вслух, взгляд со стороны, если угодно... Позволь сказать начистоту. —

Я заговорил медленнее, подчёркивая каждое слово:

— Я заинтересован в том, чтобы королева вернулась в Мелромарк живой и здоровой больше, чем кто‑либо другой. Королевство Мелромарк занимает значительную часть материка, и я бы не хотел, чтобы эта огромная территория стала ко мне враждебной. А ведь так и будет, если Олткрей останется единственным правителем. По этому прошу понять мою обеспокоенность Леди Элиана...

Девушка помолчала, задумчиво изучая меня взглядом. Затем слегка расслабила плечи, но тон её остался настороженным:

— Допустим, твои мотивы чисты. Но ты играешь с огнём Лис, осмелюсь сказать. Подобные предположения могут вызвать панику или спровоцировать конфликт там, где его нет. А если о них узнает король проблемы будут даже у тебя.

— Именно поэтому я делюсь ими только с тобой, — я чуть улыбнулся. — Ведь ты — тень королевы. Ты должна знать обо всех угрозах, реальных и мнимых. И если мои слова заставят вас усилить охрану, значит, я потратил своё время не зря.

Мои слова вызвали на лице девушки сильнейшее замешательство — очевидно, она не ожидала, что я пойму, кто она. Однако ей удалось достаточно быстро взять себя в руки, и снова её лицо не выражало ничего. Элиана некоторое время молчала, будто взвешивая каждое слово.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я передам королеве всё, что услышала. Но предупреждаю: если твои «аналитические выкладки» окажутся лишь попыткой посеять смуту…

— …Элиана, — прервал я её твёрдо, — я в вашем мире и дня не провёл. Подумай сама: ну какой мне смысл сеять смуту в Мелромарке? Я здесь чужак, мне нужна стабильность, а не хаос. Без поддержки королевы мне будет намного труднее выжить, не говоря уже о том, чтобы выполнить свою миссию как Героя Щита.

Я сделал небольшую паузу, давая ей время осмыслить сказанное, и продолжил уже спокойнее:

— И ещё одно. Я, конечно, надеюсь, что все мои предположения окажутся лишь пустым беспокойством. Но если нет, если у королевы действительно возникнут проблемы, вы можете рассчитывать на мою помощь.

Леди Элиана внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь прочесть за словами истинные намерения. Её взгляд смягчился — впервые за весь разговор в нём промелькнуло что‑то похожее на доверие.

— Ты говоришь искренне, Лис, — произнесла она чуть тише. — И это… внушает уважение. Я передам твои слова Мирелии без искажений. И дам ей понять, что ты не враг.

— Благодарю, — кивнул я. — Этого более чем достаточно.

Она слегка склонила голову в знак прощания.

— Будь осторожен, Герой Щита, — добавила она уже на ходу. — Двор это место, где слова имеют вес, а тени умеют слушать.

Я проводил её взглядом. «А фигурка‑то у леди Элианы очень даже ничего», — невольно мелькнула шальная мысль.

Отставить, не о том думаешь капитан, тут же одёрнул я себя, раздражённо тряхнув головой. Чёртово тело подростка… Совсем забыл, каково это, когда гормоны бушуют так, что, кажется, вот‑вот польются из ушей.

Со сдержанным смешком я отогнал наваждение и бросил взгляд в сторону, куда направились остальные герои. Их силуэты уже почти растворились в перспективе длинного дворцового коридора — судя по всему, они шли в пиршественный зал.

Я поспешил следом, ускоряя шаг. Нужно было догнать команду: во‑первых, не стоило выделяться странным поведением после столь напряжённого разговора, а во‑вторых, хороший ужин и возможность понаблюдать за придворными могли дать куда больше полезной информации, чем лишние размышления о красоте теней королевы. Прибавив шагу, я свернул за угол, уже слыша вдалеке гул голосов и звон посуды.

На ужине слушать разговоры других героев не имело никакого смысла: ничего нового, а уж тем более полезного, они сказать не смогут. Воспользовавшись появившимся свободным временем, я наконец смог обдумать сложившуюся ситуацию.

Итак, для начала необходимо составить список грядущих по канону проблем, которые в ближайшее время обрушатся на голову главного героя.

Первое и самое неприятное — авантюристка Майн София, под маской которой скрывается старшая дочь короля. Уже послезавтра, на следующее утро после нашего знакомства, она выдвинет против меня ложные обвинения в изнасиловании.

Какие есть варианты действий?

1) Первый — оставить всё как есть. Если верить аниме, для ГГ всё закончится «хеппи-эндом»: король не только не казнит меня, но даже не посадит в клетку на пару лет. Это, кстати, намекает на то, что он знает о ложности обвинений. А когда вернётся королева, она снимет с меня все обвинения. В таком случае можно вообще не тратить время на эту проблему, сосредоточиться на прокачке и других задачах. Вариант разумный, но жутко скучный. Да и вообще — русские без боя не сдаются, так что плыть по течению не вариант...

2) Второй вариант — куда более дерзкий. Завтра во время фарма монстров я мог бы увести Майн подальше в глубь леса, где ничьи любопытные глаза и уши нам не помешают. И там её прикопать. Способ прямолинейный и довольно соблазнительный — никаких долгих интриг, никаких компромиссов. План хоть и простой но, к сожалению имеет множество минусов. Если я «потеряю» свою спутницу, ко мне тут же возникнут вопросы. Да и принцип «нет тела — нет дела», подозреваю, в средневековом фэнтези не сработает. Как бы сказал в такой ситуации старина Пендальф: «А тебе лишь бы мочить… Не мочить надо, а ставить на путь исправления и сотрудничества с администрацией». Так что тоже нет.

3) Поэтому третий вариант, по сути, будет изменённой версией первого. Ключевое событие «ложные обвинения» придётся оставить практически без изменений, что бы окончательно не сломать канон... Однако при этом нужно постараться, как в той самой поговорке «И рыбку съесть и всю остальную выгоду получить». И у меня уже есть некоторые мысли по этому поводу... Так что буду действовать по варианту номер 3.

Вторая проблема, которую предстояло решить после избавления от Майн, — это судьба Рафталии. Хоть и не хотелось связываться с этой до раздражения жизнерадостной квадробершей, но память о сюжете не оставляла выбора. Если пренебречь её судьбой, девчонка погибнет в клетке у работорговца — от болезни, в одиночестве и забвении. Больного и маленького раба никто не купит, а работорговец уж точно не станет тратиться на лечение. Так что вариантов не было: придётся выручать это маленькое ушастое недоразумение.

Пока я погружался в эти тягостные размышления, ужин подошёл к концу, и слуги проводили нас в отведённые спальни. В общей гостиной герои завели известные мне по сюжету разговоры о том, что этот мир — лишь причудливая версия какой‑то ММОРПГ. Мне эти обсуждения были до скуки неинтересны, и, сославшись на желание проветриться, я покинул их компанию и отправился бродить по замку.

Неспешная прогулка по прохладным, едва освещённым коридорам дарила долгожданное успокоение: мысли, наконец, улеглись и потекли размеренно, без прежней лихорадочной суеты. Завтра король устроит нелепый спектакль с распределением спутников — тот самый фарс, во время которого ко мне неизбежно прилипнет лицемерка Майн. С ней всё было предельно ясно, но вот насчёт остальных спутников терзали смутные подозрения.

Скорее всего, их приставят к героям не просто так. Помимо прочих задач, они будут не только следить за остальными избранниками, но и незаметно направлять их поступки, мягко подталкивая в нужную сторону. С одной стороны, это вовсе не мои проблемы. С другой — я почти не сомневался, что эти «помощники» станут нашептывать героям «политику партии», а точнее — точку зрения «Церкви Трёх Героев», старательно формируя у них нужное отношение ко мне. И хуже всего было то, что герои, ослеплённые величием своей миссии, скорее всего, даже не заметят этой тонкой игры.

По опыту я знал: пытаться переубедить подростков — занятие заведомо бесперспективное. Тратить на это время не имело смысла — лучше сосредоточиться на своих проблемах. Размышляя об этом, я бродил по коридорам замка и в какой‑то момент вышел к кухне. Там прислуга как раз заканчивала уборку после ужина: кто‑то протирал столы, кто‑то складывал посуду, в воздухе ещё витал пряный аромат специй и свежей выпечки.

Я ненадолго задержался, перекинулся парой слов со служанками и поварами. В непринуждённой беседе удалось выведать кое‑что интересное о жизни столицы и королевского дворца. Из важного подтвердилась далеко не самая лучшая репутация старшей дочери короля и это еще весьма деликатная формулировка…

Так же я незаметно выменял у одного из поваров кухонный нож — крепкий, с чуть потемневшим лезвием и надёжной рукоятью — на яркую безделушку из моего мира. Повар с любопытством покрутил в руках странный предмет, и протянул мне нож. Взять его в руки удалось без проблем, реакции отторжения от щита не последовало.

Завершив прогулку, я направился в отведённую мне спальню. Сон пришёл быстро и я провалился в тёмную, безмятежную тишину.

На утро, сразу после завтрака, нас вновь провели в тронный зал. Там уже выстроились воины и авантюристы — те, кому предстояло стать нашими спутниками. Мы прошли вперед, что бы построиться напротив них.

Я бестактно сдвинул Мотоясу в центр и занял его место крайним справа. На его возмущённые слова и нахмуренные брови я ответил лишь коротким, суровым взглядом — без слов, но достаточно выразительным, чтобы он не стал настаивать. Может, это и было излишне грубо, но с утра у меня было не лучшее настроение. Хотелось встать с краю, чтобы привлекать к себе меньше внимания.

Едва мы замерли в строю, король заговорил, и голос его, усиленный акустикой зала, раскатился под сводами:

— Легендарные герои! Мы собрали для вас храбрых воинов, которые вместе с вами будут сражаться с волнами!

Я едва заметно усмехнулся про себя: «Храбрые воины… Скорее уж пешки, расставленные по доске». И пока остальные внимали речи монарха, я скользил взглядом по рядам спутников героев, пытаясь угадать, кто из них Майн София.

Мой взгляд вдруг замер на одной из девушек. Её изумрудные глаза сияли, словно драгоценные камни, а густые волосы цвета алого пламени были уложены в безупречную причёску. Тонкие, чуть заострённые черты лица выдавали благородное происхождение, а осанка дышала внутренней силой. «Да уж… хороша, — пронеслось у меня в голове. — Знай я о ней поменьше, наверняка бы поплыл, как Наофумыч».

Девушка заметила мой пристальный взгляд и ответила очаровательной улыбкой — лёгкой, многообещающей, явно рассчитанной на то, чтобы смутить. Но вместо растерянности я лишь ехидно усмехнулся и коротко подмигнул ей. Майн явно опешила от такой дерзости и поспешно отвела взгляд, будто пытаясь стереть из памяти эту неловкую секунду.

В тот же миг король отдал команду, и воины двинулись к нам, чтобы занять места за спинами героев. Шаги гулко отдавались по каменному полу, смешиваясь с тихим шелестом плащей и позвякиванием доспехов. Я заранее знал, что за мной никто не встанет — эта роль мне не предназначалась, — и потому спокойно скользнул взглядом по рядам придворных в поисках вчерашней знакомой — леди Элианы.

Но её нигде не было видно. Я почти не сомневался, что тень королевы наблюдает за происходящим — просто сменила личину, растворившись среди знати так, что теперь её не распознать. И всё же что‑то цепляло внимание: одна из дворянок чересчур старательно избегала моего взгляда. Лицо её ничем не напоминало Элиану, но рост и фигура совпадали с тем, что я запомнил. Я не сводил с неё взгляда, настойчиво пробиваясь сквозь её старательное равнодушие, пока наши глаза вскользь не встретились. В тот миг я едва заметно кивнул давая понять, что я ее узнал. Лицо Элианы исказилось лёгкой досадой — она явно не ожидала, что мне удастся раскусить её искусную маскировку

Тут до меня донеслось деликатное покашливание королевского советника, призванное вернуть моё внимание к происходящему. Я повернул своё довольное лицо к королю, затем бросил короткий взгляд через левое плечо назад, что бы убедиться, в отсутствии миньонов за спиной после чего вновь устремляю взор на короля ожидая продолжения...

— Я даже представить не мог, что такое случится, — произнёс Олткрей, едва скрывая недовольство на лице и, выдержав небольшую паузу продолжил — По-видимому, слух уже разошёлся…

Я лишь вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения. А советник короля, продолжил вместо монарха:

— Ходят слухи, что нынешний Герой Щита оказался совершенно бесполезен для нашего мира.

В зале повисла тяжёлая тишина... Не дожидаясь, продолжения, я решил взять инициативу в свои руки, пора было положить конец этому затянувшемуся фарсу.

— Без сомнения, вы, как король, несёте ответственность за своих подданных, распускающих эти лживые слухи. Однако я не в обиде, ваше величество. Накиньте мне триста монет к начальному бюджету, и мы в расчёте — произнёс я, едва сдерживая ехидную улыбку. Уголки губ дрогнули, но я постарался сохранить вид невозмутимой вежливости, будто предлагал не дерзкую сделку, а вполне разумный компромисс.

От моих слов лицо короля исказилось так, будто он внезапно откусил лимон, а в глазах мелькнуло что‑то среднее между гневом и растерянностью. Если мне не показалось, у него даже глаз задёргался… «Так, сбавь обороты, капитан», мысленно сказал я сам себе, «Всё‑таки король пожилой человек, того и гляди, закоротит проводку в голове».

В повисшей тишине вдруг раздался сдавленный смешок, тут же перешедший в торопливый кашель. Я обернулся и увидел, как Майн отчаянно пытается замаскировать веселье под внезапный приступ кашля. Её плечи подрагивали, а глаза блестели сдерживаемым смехом. «И чего её так веселит? Я ведь откровенно издеваюсь над её отцом. Она девчонка неглупая, не могла этого не понять». Когда девушка наконец справилась с собой, она подняла руку, словно ученица на уроке, и обратилась к Мотоясу:

— Господин герой, скажите, могу ли я пойти вместе с Героем Щита?

На что Мотоясу лишь молча кивнул. А Майн подошла и встала рядом со мной.

— Как тебя зовут? — обратился я к девушке. Я и так знал её имя, но не спросить было бы странно.

— Майн София, — ответила девушка чарующим голосом.

— Послушай, Майн, я ценю твоё желание помочь мне — это очень достойный поступок, — начал я абсолютно серьёзным тоном. Я выжал максимум из своего навыка красноречия и натянул на лицо самый лучший покерфейс: сейчас никто не должен был почувствовать фальши в моих словах. «Вряд ли это поможет, но кто знает может, удастся отвертеться от неё», подумал я и продолжил: — Но я прошу тебя ещё раз подумать над своим решением. С Героем Копья ты сможешь достигнуть гораздо большего, и я не вправе отбирать у тебя эту возможность.

Тут Майн будто зависла, видимо моё поведение в очередной раз ломало придуманный ею и королём сценарий этого фарса.

Однако король в свою очередь, наконец то обрёл дар речи, но вместо гневной отповеди лишь тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Герой Щита, с вашей стороны очень грубо отказывать девушке в её благородном порыве, — произнёс он. В его интонации так и читалось: «Как же ты меня за сегодня уже достал». Однако он взял себя в руки и продолжил

— В данной ситуации вы не вправе отказывать Майн в её просьбе вступить в вашу группу.

— Прошу прощения, ваше величество, я лишь беспокоюсь о судьбе этой замечательной девушки. Также прошу простить меня, что отнимаю ваше время, но мне нужно сказать Майн ещё несколько слов.

Не дожидаясь ответа, я схватил Майн за левую руку чуть ниже плеча и отвёл растерянную девушку назад и чуть в сторону от всех. Она не вырывалась, но в её взгляде мелькнуло удивление, будто она никак не ожидала такого напора.

— А теперь давай серьёзно, Майн, — сказал я, понизив голос, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы меня могла слышать лишь она. — Не знаю, заметила ты или нет, но король настроен ко мне довольно враждебно. Как думаешь, почему никто больше не присоединился ко мне? Им явно намекнули, что это придётся не по нраву монарху. И я не хочу, чтобы из‑за меня у тебя были проблемы. —

Она выдержала небольшую паузу, очевидно изобразив задумчивость

— Я не боюсь гнева короля и готова следовать за вами, Герой Щита, — произнесла девушка, уверенно глядя мне в глаза.

Я улыбнулся и посмотрел на неё добрым, тёплым взглядом (по крайней мере, постарался вложить в него столько искренности, сколько сумел изобразить). Потом мягко и неспешно проговорил:

— Ты можешь звать меня Лис.

Тут я нарочно добавил в голос нотку обеспокоенности — пусть думает, что мне не всё равно:

— Но как же твоя семья?

В ответ я получил лишь вопросительный взгляд принцессы.

— Ты ведь знатная леди, хоть и притворяешься простой девушкой. Если ты пойдешь со мной вопреки воле короля то твоя семья может поплатиться своим влиянием, деньгами или репутацией или всем сразу — добавил я твёрдо, без тени сомнения.

— Я не… — начала было Майн, но я не дал ей закончить.

— Майн, сапфир останется сапфиром, даже если извалять его в дорожной пыли: он сохранит свою красоту и яркость снаружи и каменную твёрдость внутри. Можешь изображать из себя простую авантюристку сколько угодно, но ты всё равно останешься благородной леди.

Майн ненадолго задумалась, её взгляд стал глубже, будто она взвешивала каждое слово — и своё, и моё.

— Моя семья живёт далеко от Мелромарка, и им ничего не угрожает. Спасибо вам за беспокойство, но я хочу следовать за вами… Лис, — проговорила она, чуть запнувшись на новом обращении.

«Что ж, она, конечно, не мастер лжи, но сочиняет на ходу довольно складно», — мелькнуло у меня в голове. Я протянул ей руку словно для рукопожатия. Однако когда её ладонь легла в мою, я бережно перевернул её, слегка склонился и едва коснулся тыльной стороны кисти губами. Затем поднял глаза, и слегка улыбнувшись, отпустил её руку.

— В таком случае не вижу причин для отказа. Добро пожаловать в команду, Майн, — произнёс я, завершая наш разговор. После этого я направился к своему месту. Девушка помедлила лишь секунду, а затем последовала за мной. Глупо было надеяться, что мне так легко удастся от неё отвязаться. «Ну что ж, тогда буду действовать по плану номер 3», мысленно вздохнул я, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

— Есть ли ещё желающие присоединиться к Герою Щита? — спросил король, пока я пытался осмыслить сложившуюся ситуацию.

В зале повисла неловкая тишина — никто не решился подать голос.

— Что ж, при обычных обстоятельствах мы дали бы всем поровну, но для героя щита сделаем исключение. Это ваш начальный бюджет... 900 серебряных получит Лис и по 600 серебряных остальные герои — объявил король, подавая всё так, будто это его личное благородное решение, словно он из чистой щедрости накинул мне триста монет. С другой стороны, грех жаловаться: это на сто серебряных больше, чем было в оригинальной истории. Так что я в любом случае остался в плюсе...

— Вы можете отправляться в путь, — произнёс Олткрей, завершая аудиенцию.

Мы покинули тронный зал и наконец, вышли из замка. Дневной свет ворвался в глаза, будто пытаясь ослепить после полумрака дворца. Я невольно прищурился, привыкая к яркому солнцу.

Майн шла рядом, прямая и собранная, её осанка вызывала у меня невольное восхищение. Я покосился на неё и едва заметно улыбнулся. В голове всплыла старая поговорка: «Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе».

Ветер тронул волосы, принёс запах пыли, лошадей и далёких полей. Где‑то впереди звенели подковы, кричали торговцы, скрипели телеги: город жил своей жизнью, равнодушной к титулам и пророчествам.

«Ну что ж, — подумал я, вдыхая этот воздух полной грудью, — похоже, это всё-таки будет интереснее испорченной рыбалки. Однако если после достижения нашей цели они не вернут меня домой к моей спокойной и размеренной жизни, то узнают, как на самом деле уничтожаются миры» закончил я свою мысль со зловещей улыбкой. Майн покосилась на меня, чуть приподняв бровь, но ничего не сказала, лишь в её взгляде мелькнуло лёгкое беспокойство…

Выйдя из королевского замка, мы с Майн вскоре оказались на оживлённых улицах столицы.

— Господин герой, для начала я покажу вам город, — обратилась ко мне Майн, слегка склонив голову на бок и мило улыбнувшись, будто предлагая не просто прогулку...

Я незаметно поморщился. Тратить несколько часов на неспешную экскурсию по улочкам, разглядывая фасады и слушая пустые щебетания своей временной спутницы, в мои планы совершенно не входило.

— Я тебе уже говорил: можешь звать меня просто Лис, и давай на «ты», — ответил я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала забота — А прогулку по городу отложим на следующий раз. Сейчас у нас другие приоритеты.

Майн кивнула и натянуто улыбнулась, однако в глазах мелькнуло лёгкое разочарование и упрек в мой адрес, будто рассыпалась хрупкая мечта, в которой эта прогулка была чем‑то особенным. Если мне сейчас это не показалось, то она пытается меня завиноватить. Неужели она считает, что на меня подействует эта дешевая манипуляция, подумал я, едва сдержав ухмылку. «Что ж ломать сюжет пока рано. Пусть пока верит в свою маленькую победу», решил я и глядя ей прямо в глаза, полным нежности голосом произнес

— Обещаю, когда всё уляжется, я обязательно найду время на нашу прогулку. Мы пройдём по всем твоим любимым местам, даже если на это уйдёт целый день. —

Про себя же я весело усмехнулся: Забавно я ведь могу ей сейчас наобещать, что угодно, хоть звезду с неба, все равно после завтрашнего её предательства выполнять обещания не придется… «Ага, а по закону подлости завтрашнее событие возьмет и не случится, что тогда будешь делать умник?» одернул я себя, «так что, давай ка полегче на поворотах кэп».

— Тогда с чего начнём? — прервала мои размышления Майн.

— Сейчас, не задерживаясь, посетим магическую лавку, а заодно лавки травника и алхимика. В каком порядке это делать — выбирай сама: ты город знаешь лучше. Далее, без лишних остановок, двигаемся на охоту. Продумай место так, чтобы поблизости были не только мелкие твари, но и существа второго, а по возможности и третьего уровня. Если дело пойдёт хорошо, сразу переключимся на них — нам нужно быстро набирать опыт и ресурсы. И самое главное, Майн: вечером я хочу остановиться в гостинице, где есть возможность нормально помыться. — выдал я заготовку под наш суточный план

— Поняла… — протянула девушка, ненадолго задумавшись. Её взгляд скользнул по улочкам, будто она мысленно прокладывала самый удобный маршрут — Тогда сначала к алхимику: его лавка сейчас ближе всего. Затем заглянем к травнику и в магическую лавку. А насчёт гостиницы… — она снова чуть помедлила… — Знаю одну неподалёку от восточных ворот. Там не слишком пафосно, зато во многих комнатах есть небольшая отдельная купальня

Я одобрительно кивнул, а про себя подумал: ну вот, другое дело — уже какая‑то польза от этой особы, как говорится, с паршивой овцы получается вкусный шашлык. А Майн тем временем зашагала вперёд, уверенно показывая дорогу. Я поравнялся со своей спутницей, и какое‑то время мы шли молча. Город понемногу менялся: узкие улочки сменялись широкими проспектами, а крики торговцев — размеренным стуком копыт по брусчатке. Но тишина между нами продержалась недолго.

— Кстати, Лис, а ты ведь тоже аристократ, — задумчиво, но с твёрдой уверенностью произнесла Майн, будто озвучивала не догадку, а давно подтверждённый факт.

Я едва не споткнулся на ровном месте.

— С чего ты это взяла? — только и смог выдавить я, опешив от такой неожиданной «предъявы».

— Начнём с самого очевидного, — начала Майн, и в её голосе скользнула едва уловимая нотка самодовольства, будто она наслаждалась моментом, когда могла блеснуть своей проницательностью. — Твоё настойчивое желание принять ванну в конце дня… По твоей интонации я поняла, что ты привык делать это каждый день.

— Да, и что из этого? — осторожно произнёс я, чувствуя, как в голове нарастает лёгкий вихрь непонимания. Причинно‑следственная связь между любовью к чистоте и благородным происхождением ускользала, словно юркая рыбка. На мгновение мне даже показалось, что я столкнулся с какой‑то особой формой женской логики, непостижимой и пугающей.

— Ванну каждый день принимают только аристократы, — наставительно произнесла она, будто озвучивала очевидную истину, известную каждому.

«Интересно, как бы она удивилась, узнав, что у меня на родине это считается нормой для любого адекватного человека», — пронеслось у меня в голове. Но вслух я лишь сдержанно хмыкнул:

— Ну, этого всё же маловато, чтобы делать такие выводы. Наверное, есть что‑то ещё?

Майн победно улыбнулась, будто мои слова стали не возражением, а подтверждением её правоты.

— Конечно, есть, — проговорила она, чуть наклонив голову и глядя на меня с хитрым прищуром. — Например, то, как ты держишь спину, когда идёшь. Не как наёмник, не как бродяга, а так, будто тебе с детства вбивали в голову: «Не сутулься, ты должен выглядеть достойно».

Я невольно усмехнулся, и на губах сама собой проступила ностальгическая улыбка. Когда я был курсантом, сержант нам и не такое вбивал в голову, причём через ноги. Если в строю не держишь спину прямо, то вечерняя физподготовка — это самое меньшее, что тебя ожидает после ужина. Вспомнил я свою молодость…

А Майн тем временем развивала свою мысль.

— И ещё, — продолжила она, не теряя своей уверенности, — с каких пор простолюдинов обучают делать девушкам изысканные комплименты или вести себя на королевском приёме так, будто посещаешь эти приёмы чуть ли не каждый день? Да, пусть тебе неизвестны правила местного этикета, но ты держался достойно: в чём‑то дерзко, но не переходя черту, соблюдая формальную вежливость. — закончила Майн и замерла, ожидая от меня реакции на её слова.

«И причем здесь я? Вон парни из Японии тоже перед королем спины не гнули.» промелькнуло у меня в голове, но если так задуматься то на лицо явное различие в развитии наших цивилизаций в том числе и культурное. Взять хотя бы базовое школьное образование, которое у нас считается чем-то само собой разумеющимся. Однако если посмотреть объективно то это одиннадцать лет упорной учебы, за которые в голову ребёнка укладывают знания химии, физики, биологии и других естественных наук, которые здесь либо являются вершиной научной мысли, либо неизвестны вообще. Тригонометрические, логарифмические и многие другие виды уравнений и законов математики. Законы термодинамики и небесной механики. Целый пласт гуманитарных дисциплин, где шаг за шагом раскрывают устройство государства и общества. С учениками проходят произведения Русской классической литературы, где разбирают мотивы поступков героев и учат видеть глубину человеческих характеров… И многое, многое другое…

Я почти не сомневаюсь, что где то пять веков назад подобный уровень образования был привилегией лишь высшей аристократии в самых богатых и развитых странах. И окажись любой другой из моих сограждан, впитавший хотя бы десятую часть этих знаний, в мире средневекового фэнтези его или её непременно сочли бы человеком не только благородным но и исключительно образованным.

Однако объяснять все это принцессе у меня нет никакого желания... банально лень этим заниматься.

— Майн, моё прошлое осталось не просто в прошлом, оно осталось в другом мире. Так что не имеет никакого значения, кем я был раньше, — произнёс я спокойно, глядя ей прямо в глаза. И, что любопытно, в этих словах не было ни капли лжи, однако сказанное можно было трактовать как угодно. И по довольному лицу моей спутницы можно было сделать вывод, что она поняла все, так как сама и хотела...

Мы вышли на небольшую площадь, где суета улиц на миг отступала, уступая место спокойной деловитости ремесленных лавок. Над входом в одну из них покачивалась вывеска алхимика — потёртая, но яркая, с нарисованным перегонным кубом. Я шагнул внутрь вместе с Майн. В помещении царил полумрак: узкие окна едва пропускали дневной свет, а в воздухе стоял густой запах химических реактивов.

За стойкой нас встретил сухой седеющий мужчина. На его руках виднелись следы старых химических ожогов — бледные извилистые шрамы, словно карта давних ошибок и рискованных экспериментов. Подойдя ближе, я поздоровался, и мы обменялись стандартными любезностями. Я представился как Лис и показал свой щит. Алхимик назвался Торумом. После этого мы перешли к делу.

— Так что вас интересует, Герой Щита? — спросил пожилой мужчина, слегка наклонив голову, будто уже догадывался, что речь пойдёт не о простых зельях.

— Во‑первых, фульминат ртути. Возможно, вам он известен как гремучая ртуть, взрывная ртуть или под каким-нибудь схожим названием. По внешнему виду это мелкокристаллическое вещество; цвет которого может варьироваться: встречаются как бесцветные, так и серые кристаллы. — дал я подробное описание вещества, стараясь не упустить ни одной детали.

Это вещество было для меня особенно важно: если я хотел в будущем создать унитарный патрон, без него не обойтись. Но в ответ алхимик лишь отрицательно покачал головой.

— Простите, но я никогда не слышал ни о чём подобном, — тихо произнёс он, на что я разочарованно цыкнул, сдерживая досаду, и, чуть помолчав, продолжил:

— Тогда, может, у вас найдутся нитрат ртути, этанол и азотная кислота? — я перечислил компоненты, из которых смогу самостоятельно синтезировать фульминат ртути. — Мне хватит даже небольших порций.

Торум на мгновение задумался, его взгляд ушёл куда‑то в сторону, к полкам, заставленным склянками и колбами, будто он мысленно перебирал запасы.

— Нитрат ртути у меня есть, — наконец проговорил он негромко, и в голосе его прозвучала осторожность, — но с остальными компонентами сложнее. Этанол я использую для настоек, и его осталось совсем немного, а азотную кислоту мне давно не поставляли… Но дайте мне пару дней и я смогу собрать все необходимое.

— А вот это разговор! — бодро ответил я, вмиг повеселев. — Если вы не против, я быстренько рассчитаю весовые пропорции нужных веществ.

Не дожидаясь ответа, я достал листок и карандаш и принялся быстро расписывать уравнение химической реакции. Аккуратно расставил коэффициенты, соответствующие количеству молей веществ, участвующих в реакции, затем вычислил молярную массу для каждой из молекул исходных веществ. Цифры ложились на бумагу чёткими рядами, складываясь в строгую, безупречную логику.

Но в этот момент Майн, и до того выглядевшая скучающей, совсем скисла. Она переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на дверь, будто мечтала поскорее вырваться из душного, пропахшего реактивами помещения. Наконец, не выдержав, жалобно спросила:

— Лис, можно я подожду тебя на улице?

Я на мгновение оторвался от расчётов, взглянул на неё и лишь коротко кивнул, не желая отвлекаться от дела. Майн тут же облегчённо выдохнула и, едва сдерживая улыбку, выскользнула за дверь. А я вернулся к вычислениям и вскоре вывел итоговые значения.

— Итак, мне необходимо: азотная кислота — 252 грамма, нитрат ртути — 324 грамма и этанол — 86 граммов, — озвучил я результат, подчёркивая цифры на листке.

Алхимик лишь вопросительно на меня посмотрел, приподняв седые брови.

— Я рассчитал всё так, чтобы компоненты прореагировали без остатка, — пояснил я. — Это позволит минимизировать количество посторонних примесей в полученном фульминате ртути. Чистота продукта — залог безопасности.

После моих слов глаза Торума зажглись азартом. Он подался вперёд, опершись ладонями о стойку, и возбуждённо спросил:

— Сколько вы хотите за эти знания? Да за одну такую точность алхимики душу бы продали!

— Это знания из другого мира, они не продаются, — твёрдо ответил я.

Увидев, как лицо алхимика помрачнело, будто у него из рук вырвали долгожданную находку, я поспешил добавить:

— Но я могу их обменять. Я прочитаю вам несколько лекций по основам химии моего мира, расскажу про элементы, реакции, законы, которые управляют веществами. А вы в ответ обучите меня той части алхимии, которая связана с магией. Покажете, как сила воли и заклинания меняют саму суть материи... —

— По рукам! — тут же протянул мне руку Торум, будто боялся, что я передумаю. На что я лишь ухмыльнулся и крепко пожал его ладонь — в сухих пальцах алхимика чувствовалась твёрдость.

После этого я дополнил заказ веществами, необходимыми для создания пироколлодийного пороха — по той самой технологии, которую когда‑то разработал Д. И. Менделеев. Почти всё из перечисленного он включил в заказ, но вот хлопок, нужный мне для производства бездымного пороха, он посоветовал купить у портного на другом конце улицы: мол, у того всегда найдётся самая тонкая и чистая ткань, подходящая для моих целей.

Когда список был окончательно утверждён, я попросил озвучить цену. Алхимик на несколько минут погрузился в расчёты, а затем назвал сумму в сорок серебряных.

Я чуть приподнял бровь:

— Тридцать, — спокойно предложил я, не повышая голоса, но давая понять, что не собираюсь переплачивать за редкие реактивы.

Торум прищурился, будто оценивая, всерьёз ли я говорю, потом усмехнулся уголком рта:

— Тридцать пять, и я сам всё соберу к завтрашнему вечеру.

— Тридцать два, и более я торговаться, не намерен, — твердо сказал я.

Он помолчал ещё мгновение, потом махнул рукой:

— Ладно, тридцать два.

Я кивнул и заранее оплатил заказ. А напоследок попросил разменять мне четыре серебряных на медь. Поблагодарив Торума, я забрал квитанцию и направился к выходу.

Дверь скрипнула, выпуская меня на залитую солнцем улицу. Майн ждала у стены, лениво подпирая её плечом. В её позе была этакая небрежная грация. Увидев меня, она тут же выпрямилась.

— Ну что, всё? — спросила она, потянувшись, словно кошка: плавно, неторопливо, от чего у меня на секунду перехватило дыхание. — Я думала, алхимик тебя своими скучными формулами до смерти заговорит?

«Кто сказал, что они скучные?» — подумал я, не сдержав лёгкой улыбки. Однако Майн поняла мою улыбку по‑своему: в её глазах мелькнуло озорство, а уголки губ дрогнули в кокетливой усмешке.

— Но знаешь, что лучше любых формул? Чашка горячего чая где‑нибудь в тихом уголке, где не пахнет кислотой и бог знает чем ещё. Что скажешь? —

Я на мгновение задумался. На самом деле, неплохо бы пообедать, прежде чем идти фармить монстров: уж больно я привык к трёхразовому питанию, да и лишние полчаса погоды не сделают. Как говорится война войной, а обед по распорядку.

— Давай сначала закончим дела в городе, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — В остальных лавках я не собираюсь задерживаться больше чем на пять минут, так что к полудню точно всё закончим. А потом пообедаем в тихом и уютном месте, как ты и хотела.

На что она лишь махнула рукой в сторону улицы и произнесла бодрым, чуть звенящим голосом:

— Тогда не стоим. Чем быстрее разберёмся с делами, тем быстрее доберёмся до того самого тихого уголка. — бодро бросила Майн и, не дожидаясь ответа, зашагала по улице, увлекая меня за собой.

В лавке портного хозяйничала довольно эксцентричная женщина, с острым взглядом и такой манерой говорить, будто каждое её слово было не просто речью, а маленьким спектаклем. Я заказал отрез хлопковой ткани, неотбелённой и без красителей. Лицо женщины тут же поскучнело, будто я попросил у неё кусок самой обыденной скуки. «Интересно, что бы она сказала, узнай, что я вообще не собираюсь использовать её ткань по прямому назначению», мелькнула у меня усмешливая мысль. Но вслух я ничего не произнёс, лишь спокойно расплатился и покинул ее лавку…

Оказавшись у травника, я не торопился. Расспросил о разных лекарствах, внимательно осмотрел пучки целебных трав, запоминая их цвет, запах, форму листьев. Хотелось знать, что собирать в будущем и из чего потом можно будет изготавливать нужные составы. Конечно, в аниме про Героя Щита показывали травы, которые он собирал, — но то, как их изобразили в мультфильме, и то, какими они могут оказаться в реальности, могло сильно различаться. Поэтому нельзя было полагаться на картинку: нужно было убедиться лично.

Следующей стала лавка волшебника. Нас встретила пожилая колдунья в тёмно‑фиолетовой мантии и такого же цвета остроконечной шляпе. Она очень походила на ту самую колдунью, что когда‑то подарила Наофуми книгу по магии после спасения деревни Рют. У неё я купил хрустальный шар иллюзий, на него местные умельцы делали что‑то вроде видеозаписей. Когда Майн вопросительно приподняла бровь, я коротко бросил:

— Он нужен мне для экспериментов.

Она лишь закатила глаза, не желая слушать подробности, помня о том, что я устроил в лавке алхимика.

И, как я и обещал, к полудню мы уже сидели на летней террасе, укрытой в тишине и тени раскидистых деревьев. Лёгкий ветерок шевелил листву, отбрасывая на стол причудливые узоры из света и тени — будто сама природа создала для нас спокойное и уютное место.

Я заказал нечто вроде местного стейка — сочного, с пряным соусом и сытным гарниром, а к нему, чашечку ароматного чая. Майн выбрала мясное блюдо, к которому добавила лёгкий салат, и бокал красного вина. Неспешно отрезая кусочек за кусочком, я наслаждался едой, редким мгновением покоя и непринуждённой беседой. Вкус был ярким, почти вызывающим.

Майн говорила обо всём сразу: о том, как нелепо выглядел тот мальчишка, который пытался продать нам «волшебные» камни у рынка; о том, что, по её мнению, у колдуньи в фиолетовой мантии наверняка есть целая коллекция странных секретов. Её слова лились легко, а улыбка становилась то озорной, то задумчивой. В каждом её движении сквозила особенная грация и та самая потрясающая милота, которую она умела так мастерски изображать, что порой казалось: она не просто живёт, а будто играет роль в какой‑то удивительной пьесе.

— Знаешь, — вдруг сказала она, чуть наклонив голову и глядя на меня поверх бокала, — иногда мне кажется, что ты смотришь на этот мир так, будто всё здесь знаешь. —

Я на секунду замер, вилка застыла в воздухе. «Или она потрясающе проницательная девушка, или попала пальцем в небо, — подумал я, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Надеюсь, что второе».

Вслух же я непринуждённо произнёс:

— Несмотря на то, что наши миры во многом очень сильно отличаются, люди везде остаются людьми. Наверное, поэтому я и действую здесь так уверенно. —

— А расскажи о своём мире! — азартно подхватила Майн, тут же подавшись вперёд. — Что в твоём мире есть такого интересного, такого ради чего туда стоило бы возвращаться?

Я на мгновение задумался, одновременно радуясь возможности сменить тему разговора.

— У нас… всё по‑другому, — начал я тщательно, подбирая слова. — Нет магии в том смысле, в каком ты её знаешь. Но есть вещи, которые могут показаться не менее удивительными. Например, огромные города, где дома выше самых высоких башен, какие только можно представить. По улицам там движутся машины, они едут сами, без запряженных в них филореалов, только на силе горящего топлива. А в небе иногда проплывают железные птицы, перевозящие людей между далёкими землями.

Майн слушала, чуть приоткрыв рот, а в её глазах читалось некоторое недоверие.

— И люди там живут среди всего этого… и не боятся? — спросила она.

— Знаешь, Малти, — задумчиво ответил я, отводя взгляд к медленно плывущим по небу облакам, — люди вообще устроены так, что ко всему привыкают. Даже к тому, что поначалу кажется немыслимым. Сегодня тебя пугает высота башни, а через месяц ты уже не замечаешь, насколько она велика. К тому же там существует множество потрясающих развлечений, которые делают жизнь в столь безумном мире вполне терпимой...

— Например? — с любопытством спросила девушка, слегка наклонив голову вперед, так что солнечные лучи скользнули по её волосам, вызолотив отдельные пряди.

Я немного помедлил, обращаясь к своей памяти…

— Малти… Представь себе место, где ты могла бы заглянуть в океанскую бездну, — начал я тихо… — Огромные залы с прозрачными стенами, за которыми подводный мир во всей его красе. Ты стоишь, а над тобой и вокруг тебя проплывают рыбы, огромные, как лодки, и крошечные, как искры. Там скользят тёмные тени акул, кружатся стаи серебристых рыб, колышутся ленты водорослей, будто подводный лес танцует в невидимом течении. Удивительные и невообразимые создания морских глубин смотрят на тебя холодными глазами. —

Она задумчиво покрутила в пальцах тонкую ножку бокала, а потом вдруг хитро прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что‑то озорное:

— А есть ли там что‑нибудь… ну, такое, где нужно двигаться? Где не нужно просто стоять и смотреть, пусть даже и на что‑то удивительное? —

Я чуть улыбнулся, вспоминая.

— Где‑то полгода назад, когда я ещё не стал затворником, я иногда ездил в город на автодром. Арендовал байк и гонял по старому гоночному треку. — произнес я с ностальгией в голосе.

Она вскинула брови, явно не до конца понимая. Я поймал её вопросительный взгляд и постарался объяснить попроще:

— Трек это такая специальная дорога, покрытая особым материалом, чтобы колёса держали сцепление. Там полно поворотов, виражей, длинных прямых и всё это замыкается в кольцо. Начинается и заканчивается в одной точке. —

Девушка склонила голову набок, будто пыталась представить эту картину:

— И зачем такая дорога? Куда по ней можно приехать? — спросила она удивленно.

Я тихо рассмеялся, в этом вопросе была, какая‑то трогательная наивность.

— Никуда. По ней едут не ради пункта назначения. По ней едут ради самого движения. Ради ветра, скорости и ощущения момента когда время сжимается в одну яркую вспышку. — Я чуть подался вперёд, желая передать ей это чувство, которое словами почти не ухватить. — Видишь ли, байк, как и машина это сложный механизм для передвижения. Но разница между ними огромна. В машину садятся, словно в карету: четыре колеса, стены вокруг, ты будто спрятан от мира. А на байк садятся верхом, как всадник на филориала. Именно поэтому ощущение скорости на нём куда острее и пронзительнее. Малти представь, что под тобой двигатель, в котором бушуют семьдесят филореальных сил. Он рычит, словно разъярённый дракон, готовый сорваться с места. И ты будто летишь над дорогой с невероятной скоростью, от которой замирает сердце, скоростью, на которую не способен ни один зверь, ни бегущий по земле, ни летящий в небе. —

Я сделал небольшую паузу, отхлебнул из кружки глоток ароматного чая.

— И это, я катался на полуспортивных байках, — продолжил я. — У спортивных мощность вообще начинается от ста пятидесяти филореальных сил и выше. К таким я даже боялся подходить, чтобы не искушать себя… —

Малти слушала меня, заворожённо склонив голову набок. Но стоило мне произнести последние слова, как в её взгляде мелькнула озорная искорка, и она, чуть приподняв бровь, произнесла с насмешливой интонацией:

— Никогда бы не подумала, что Герой Щита может чего‑то испугаться… Я бы, напротив, села на самый быстрый байк.

Я лишь усмехнулся, качая головой, и в моей улыбке сквозила лёгкая ирония:

— Ну, я от принцессы меньшего и не ожидал.

Едва эти слова слетели с моих губ, лицо Малти вмиг переменилось. Насторожённость скользнула по её чертам, словно тень, и она попыталась возразить:

— Я не принцесса, и… — но тут же запнулась, вмиг вспомнив, что я уже не раз называл её настоящим именем, и эта оговорка повисла между нами.

Я сделал ещё один неторопливый глоток чая, а потом посмотрев ей прямо в глаза, спокойно, но твёрдо, не терпящим возражения голосом произнёс:

— Тебя зовут Малти Эс Мелромарк. Ты старшая дочь королевы Мирелии и короля Олткрея. —

после моих слов принцесса откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и нахмурила брови, придав лицу недовольное, почти упрямое выражение.

Я чуть задержал взгляд на этом вспыхнувшем раздражении, а потом не смог сдержать улыбки, даже в её сердитом виде было, что‑то до нелепого очаровательное.

— Принцесса, а тебе говорили, что ты очень милая, когда злишься? — произнёс я добрым, чуть насмешливым тоном, в котором не было ни капли издёвки…

Малти на секунду замерла, приоткрыв рот. Её лицо сделалось растерянным, хотя брови так и оставались немного нахмуренными. Это выражение можно было описать словами, «Какого лешего здесь вообще происходит?!»…

— Ты… ты что сейчас сказал? — проговорила она чуть хрипло, будто голос на мгновение подвёл её.

Я пожал плечами, продолжая улыбаться.

— То, что думаю, принцесса. Ты и правда, очень милая. И в тебе столько огня, что я готов спорить: ты владеешь огненной магией. —

Малти звонко рассмеялась, вновь став той очаровательной девушкой, которую так упорно изображала.

— Лис, а ты, пожалуй, самый интересный человек из всех, кого я встречала за последние несколько лет, — сказала она, чуть склонив голову набок, а её взгляд выражал лишь живой, неподдельный интерес.

— Я не такой уж особенный. Просто привык говорить то, что думаю. — отмахнулся я от её лести…

— И давно ты понял, кто я на самом деле? — спросила она, а в её взгляде мелькнуло едва скрываемое любопытство.

Я задумчиво провёл пальцем по краю чашки, растягивая паузу, и наконец усмехнулся:

— Ну, скажем так… уже давненько. Но тебе, наверное, куда интереснее не когда, а как я это понял?

Малти подалась вперёд всем телом, выражая неподдельный интерес.

— Если я просто расскажу, будет неинтересно, — протянул я, позволяя улыбке стать чуть хитрее. — Давай лучше сыграем. На желание.

— Это как? — в её голосе звенело любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью.

— Правила простые. Если ты отгадаешь, как я понял, что ты принцесса, я выполню любое твоё желание.

Она приподняла бровь, явно взвешивая риски:

— А если нет?

Я выдержал паузу, глядя на неё с той самой хищной полуулыбкой, от которой у собеседников обычно ёкало сердце, и спокойно ответил:

— Тогда ты подаришь мне свой поцелуй, принцесса.

Малти на секунду замерла, а потом задумчиво провела пальцем по краю бокала, будто пытаясь нащупать в этих словах подвох.

— И почему это звучит как ловушка? — проговорила она скорее себе, чем мне, слегка нахмурив брови.

— Может, и ловушка, — пожал я плечами, не скрывая лёгкой насмешки. — А может, шанс узнать, насколько хорошо ты умеешь читать людей. Ну что, Малти? Сыграем? —

Она лишь на секунду помедлила и, не сводя с меня глаз, осторожно кивнула:

— Ладно. Сыграем. Но если я выиграю, моё желание будет таким, что ты ещё долго будешь вспоминать этот день… — добавила она с нескрываемым злорадством, протягивая мне руку.

— Я всегда держу своё слово, принцесса, — мой голос звучал твёрдо, без тени сомнений. — И если ты победишь, я выполню твоё желание, чего бы мне это ни стоило. Хоть звезду с неба достану, сделаю всё, что попросишь. —

И прежде чем пожать её руку добавил

— Но помни: у тебя будет лишь одна попытка. —

— Три! — азартно выкрикнула она, резко одёргивая руку.

— Две, — спокойно парировал я, протягивая ладонь для рукопожатия.

Малти замерла на миг, а потом, всё-таки накрыла мою ладонь своей, закрепляя наш договор.

— Хорошо, но мне нужна подсказка. И как я узнаю, что ты меня не обманешь? — спросила она, чуть наклонив голову.

— Моя подсказка будет в ответе на твой вопрос, — улыбнулся я, не размыкая рукопожатия. — Способ, которым я узнал, кто ты, настолько очевидный, что ты сразу поймёшь, что я не вру, как только я тебе его открою. —

Малти медленно поднялась из‑за стола, её движения были чуть резче обычного, будто она пыталась стряхнуть с себя наваждение этой загадки. Не говоря ни слова, она направилась к выходу из города. Я расплатился за обед и последовал за ней.

Мы шли по узким, извилистым переулкам, где тени домов ложились на брусчатку причудливыми узорами, а воздух постепенно становился чище, напоённый запахом травы и далёкого леса. Через двадцать минут городские стены остались позади, и мы оказались на небольшой поляне, залитой ярким дневным светом. Здесь ветер гулял свободнее, шелестел в высокой траве и перебирал пряди волос Малти, выбившиеся из причёски.

Всё это время принцесса шла молча, погружённая в свои мысли. Её лоб чуть хмурился, а пальцы время от времени сжимались в кулаки, будто она перебирала в уме каждую мелочь, каждый взгляд, каждое слово, пытаясь сложить их в единую картину.

Наконец, остановившись на краю поляны и глядя куда‑то вдаль, туда, где небо сливалось с линией леса, она тихо заговорила:

— Я думаю… ты понял это по тому, как я реагирую на мелочи. На то, что другим кажется пустяком, — проговорила Малти, будто выстраивая в уме цепочку улик, каждая из которых была едва заметной, но вместе они складывались в целую историю. — Например, когда в таверне слуга чуть замешкался с бокалом, я едва заметно поморщилась. Уверена, у меня и раньше были небольшие оплошности, которые ты подмечал. И, как и я о тебе, ты смог сделать вывод обо мне по этим мелочам.

Я покачал головой, не сводя взгляда с поляны, где в высокой траве то тут, то там мелькали округлые силуэты зубастых шаров, мелких, но проворных монстров, отлично подходящих для тренировки.

— Нет, Малти. Ты плохо слушала мою подсказку, — тихо произнёс я, чуть прищурившись, чтобы лучше разглядеть движение в траве. — Всё намного проще и очевиднее. —

Повернув голову в её сторону, я добавил спокойным ровным голосом:

— У тебя осталась одна попытка.

— Нет, стой! Я просто предположила, это были просто рассуждения вслух! — защебетала девушка, всплеснув руками. — Не считай это попыткой!

— Я не играю в поддавки, принцесса, — ответил я тем же ровным, но не терпящим возражений тоном. — У тебя осталась одна попытка.

Она закатила глаза, а лицо ее приняло недовольное выражение...

— Монстры там. — хмуро буркнула Малти у казав рукой в сторону поляны — Иди поднимай свой уровень. —

С этими словами она отошла к раскидистому дереву, встала в его тени, облокотилась спиной о шершавый ствол и, скрестив руки, погрузилась в задумчивость.

А я улыбнувшись шагнул в сторону поляны, чувствуя, некоторое предвкушение.

Оранжевые зубастые шары приближались всё ближе, и один из них выпрыгнул прямо на меня, распахнув зубастую пасть. Я встретил его идеально выверенным прямым в челюсть: лёгкий толчок носком задней ноги, перенос веса вперёд, едва заметный подворот стопы, поворот таза и плеч, всё сложилось в единую, отточенную волну движения. Удар вышел безупречным, почти изящным… но шару хоть бы что. Вместо того чтобы лопнуть, он отлетел на несколько десятков метров, будто упругий мяч, и тут же перекатился, готовясь к новой атаке.

В следующую секунду на меня налетели остальные. Дальше всё слилось в непрерывный ритм: удары, уклоны, короткие паузы между выпадами. Я двигался на инстинктах, чувствуя, как мышцы сами подсказывают, куда шагнуть и как развернуть корпус. Экспериментальным путём довольно быстро выяснилось, что для того что бы лопнуть зубастый шар, в среднем нужно три точных удара. Однако основная проблема была в другом — после каждой атаки шары далеко отлетали, и мне приходилось тут же переключать внимание на других противников, терпеливо выжидая, пока прежний шар снова подставится под удар.

Пятнадцать минут спустя я, тяжело дыша, возвращался к краю поляны, облепленный с ног до головы зубастыми шарами. Мне удалось прикончить семь монстров и до следующего уровня оставалось всего 3 единицы опыта. Вцепившиеся в меня шары, упорно пытались прокусить мой камуфляж, но подкладка из кевларовой ткани в сочетании с защитными свойствами моего священного оружия не давала им ни единого шанса.

Малти, увидев меня в таком виде, не смогла сдержать ехидной ухмылки

— Ты выглядишь, словно глупый котенок, упавший в заросли репейника — саркастично произнесла она, чуть прищурившись, будто с наслаждением разглядывая эту нелепую картину.

На что я лишь подмигнул ей.

— Вот такой ты мне нравишься больше, принцесса, — широко улыбнулся я. — А то строишь из себя наивную девочку, которая выросла в мире маленьких розовых пони, что кушают радугу и какают бабочками. —

Малти не смогла сдержать смешок

— А кто такие пони? — спросила она.

— Ну, как тебе объяснить… — я на секунду задумался, подбирая слова, — это такая маленькая и беззаботная версия лошади, ездового животного из моего мира. В общем смело вставляй в мою фразу вместо «пони», «маленький розовый филореал». —

Малти рассмеялась представив себе такую картину… После чего проговорила, взяв себя в руки.

— С розовыми филореалами это точно не ко мне. Это скорее к моей младшей сестре... —

— Ну так, а я о чем принцесса? — сказал я улыбнувшись еще шире.

На что Малти лишь фыркнула и отвернулась, продолжив свои измышления. А я вернулся к своим «противникам». Сначала отцепил одного из шаров, прилипших ко мне, словно упрямый репейник, и попытался взять его на удушающий, сжал изо всех сил, будто мог переломить эту упругую тварь одной лишь хваткой.

«Прям анекдот: пытаюсь задушить колобка», — подумал я, едва не рассмеявшись.

Но все мои попытки задавить монстра, разорвать его самого или хотя бы его зубастую пасть не дали результата. Как и с ударами кулаком, убить шар получалось лишь с третьей попытки. Прикончив ещё четверых мобов, я наконец‑то получил второй уровень. Прежде чем двигаться дальше, я заглянул в интерфейс, чтобы глянуть, сколько опыта нужно для следующего шага. Оказалось — двадцать единиц.

«Блин, надеюсь, что количество опыта на новый уровень не будет удваиваться каждый раз, — пронеслось в голове. — Иначе для взятия, скажем, тридцать третьего уровня понадобится два в тридцать второй степени, умноженное на десять очков опыта… А это чуть больше сорока миллиардов. Если бы всё было так, все герои застряли бы между двадцатым и сороковым уровнями. Так что это маловероятно».

Удовлетворившись этим выводом, я решил, что настала пора опробовать кухонный нож и минусовую отвёртку. Я достал инструменты, зажал в левой руке очередной зубастый шар, а в правую взял нож. Пока что всё шло гладко, и в груди даже затеплилась надежда, что наконец‑то нашёл рабочий метод… Короткий взмах, и зубастый колобок разлетается на клочки.

Но в тот же миг руку, сжимавшую нож, пронзило резким электрическим разрядом. Я невольно разжал пальцы и выронил оружие. Перед глазами вспыхнуло тревожное сообщение: «Недопустимо использование клиновидных орудий труда для убийства монстров».

«Ну, всё не могло быть так легко», — мысленно вздохнул я. — «Всё‑таки кухонный нож, это слишком банально».

Не теряя надежды, я схватил отвёртку и попытался повторить трюк. Результат оказался тем же: вспышка боли, выроненный инструмент и ещё одно уведомление о нарушении правил.

Я выругался себе под нос и пнул ближайшего колобка, отправив того в длительный полет. Наблюдавшая за мной девушка рассмеялась и с ехидной улыбкой заметила

— Ну что, рассыпалась твоя мечта стать героем кухонной утвари? — поддела она меня, склонив голову набок и явно наслаждаясь этим моментом.

— Малти если ты не прекратишь, я легонько покусаю твои милые ушки. — ответил я ей возвращая столь же ехидную улыбку.

Принцесса скорчила недовольную мордашку, скрестила руки на груди и вновь замолчала, всем видом изображая оскорблённую королевскую гордость. Но я успел заметить, как предательски покраснели её ушки…

Я хмыкнул про себя, стараясь не выдать, насколько меня это позабавило, и снова собрался направиться фармить монстров. Настраиваясь на долгую, монотонную работу, я машинально потянулся к карману и достал телефон. Ещё вчера, сразу после того, как нас призвали в этот мир, я проверял, наличие сотовой сети. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, однако теперь экран показывал лишь половину заряда батареи.

«Нужно было ещё вчера поставить его в режим полёта, — мысленно ругнул я себя. — А теперь телефон сожрал практически половину от вчерашнего почти полного заряда, постоянно пытаясь найти вышку сотовой связи. Бесполезная трата энергии в мире, где вышек просто не существует».

«Ну что ж, дальше поработаю под музыку, решил я, стараясь не злиться на собственную забывчивость. Телефон всё равно рано или поздно разрядится, да и без интернета толку от него мало. Хорошо что я по старой привычке храню всю свою музыку в телефоне»…

Я вновь направился к центру поляны, чувствуя, привычное напряжение перед схваткой. Достал беспроводные наушники и уставился в свой плейлист, перебирая треки в поисках чего‑нибудь бодрого. «О, „Король и Шут“, „Танец злобного гения“ — то, что доктор прописал!», мысленно хмыкнул я, запуская трек. Заиграла знакомая музыка, разгоняя накопившуюся усталость, и я снова шагнул навстречу монстрам.

Далее вновь пошли удары за ударами. Я планомерно, без лишней суеты уничтожал зубастые шары, стараясь не сбивать дыхание и держать ритм, будто каждое движение было частью давно выученного танца. Через сорок минут, по моим подсчётам, я уничтожил около двадцати шаров, и ненадолго остановился, чтобы перевести дыхание. Пот стекал по вискам, а перед глазами мелькало сообщение, о взятии третьего уровня.

Засунув руку в карман, я в очередной раз нащупал связку ключей. В этом мире они были бесполезны, но у меня всё никак не поднималась рука их выбросить, будто они были ниточкой, связывающей меня с прежней жизнью. И тут мне в голову пришла интересная идея. Я зажал связку в кулаке так, чтобы отдельные ключи, проходя между пальцами, выходили из кулака своеобразными металлическими штырями, образуя импровизированный шипованный кастет.

Встав в боевую стойку, я встретил очередного зубастого колобка неплохим ударом своего самодельного оружия. К моему удивлению, бедный шарик разлетелся в клочья с первого удара. Я ожидал удара током, готовясь тут же отбросить связку ключей, но, к счастью, наказания не последовало. И я продолжил сражаться с колобками.

По моим подсчётам, разорвать шар с первого раза получалось где‑то в 80 % случаев. В редких случаях, когда удар выходил недостаточно сильным или по каким‑то причинам смазанным, колобок всё так же улетал вдаль. Но даже эти осечки не портили ощущения победы, напротив, заставляли искать лучший угол и момент для удара.

Следующие двадцать шаров я уничтожил вдвое быстрее предыдущих. Ритм боя слился с ритмом музыки, и теперь каждый взмах руки казался не просто ударом, а частью отточенного механизма. Зубастых шаров на поляне почти не осталось. Я окинул взглядом опустевшее поле, ещё недавно кишевшее монстрами, а теперь лишь усыпанное тускло поблёскивающими шкурками, выключил музыку, снял наушники и принялся за сбор трофеев.

Я собрал сорок пять шкурок; где‑то шесть штук, по моим подсчётам, так и не удалось найти, они затерялись в высокой траве или закатились в расщелины между камнями. Искать их по всей поляне не хотелось, так что я решил не тратить силы впустую.

Вернувшись на край поляны, я сел на большой плоский валун, нагретый дневным солнцем. Повернув щит поудобнее, я начал скармливать ему шкурки одну за другой, наблюдая, как поверхность артефакта на мгновение вспыхивает тусклым светом, впитывая добычу. В это время слева ко мне тихо подсела Малти, с живым интересом наблюдая за моими действиями.

— Ого, так он и поглощать может? — спросила она, чуть наклонив голову, будто пыталась разгадать секрет моего щита.

— Таким образом я улучшаю свой щит, — коротко ответил я, продолжая «кормить» артефакт, не отрывая взгляда от переливов света на его поверхности.

После того как была израсходована очередная порция шкурок, щит вспыхнул особенно ярко и передо мной всплыло уведомление об открытии новой формы: щит оранжевого шара. Экипировав его, я тут же проверил характеристики. От нового щита я получил не слишком заметную прибавку к защите от физического урона, буквально пару пунктов. Зато сопротивляемость электрическому урону выросла ощутимо. Вдобавок слегка подросли и некоторые другие мои характеристики. Самое интересное крылось в механике улучшений: базовые прибавки к характеристикам и защите были постоянными и они никуда не исчезали и работали независимо от того, какой щит сейчас экипирован. Но стоило надеть именно щит оранжевого шара, как электрическое сопротивление дополнительно возрастало ещё на двадцать процентов. Получался своего рода двойной прирост к защите от электрического урона: постоянный, действующий всегда и активный бонус от самой экипировки данного щита. Учитывая, что шкурки шаров по текстуре напоминали резину, такая закономерность выглядела вполне логично, будто сам материал подсказывал, какую защиту он способен дать.

Малти, не сводившая с меня внимательных глаз, вдруг подалась чуть вперёд.

— А что это за странное устройство, которое ты достал из кармана, а потом ещё вставил какие‑то маленькие штучки в уши? — спросила она с неприкрытым любопытством, будто речь шла о загадочном артефакте из забытой эпохи.

Я едва заметно усмехнулся.

— Эти «маленькие штучки», как ты их назвала, наушники, А чёрный прямоугольник это телефон. — Пояснил я. Достав его из кармана и показав Малти — Он передает музыку по невидимой связи в наушники, а они уже превращают её в звук. Представь, будто кто‑то шепчет тебе любимые мелодии прямо в ухо.

По заинтересованному взгляду девушки я понял, что она теперь так просто от меня не отстанет. Любопытство в её глазах разгоралось, как огонёк в тёмной комнате. Поэтому я решил не тянуть кота за тестикулы и сразу перешёл к делу.

— Хочешь послушать песню из другого мира, принцесса? — спросил я, улыбнувшись.

Малти попыталась изобразить равнодушный кивок, будто ей и дела нет до удивительного устройства, но глаза выдавали её любопытство.

Я аккуратно отодвинул её алые локоны, едва коснувшись их пальцами, и бережно вставил наушник. А потом, не удержавшись, легонько и нежно провёл подушечками пальцев по кончикам её ушей. Малти попыталась сохранить невозмутимое лицо, но щёки её предательски покраснели.

«Так, ладно, соберись, капитан, — одернул я себя. — Подумай лучше, чего бы ей такого включить, чтобы она больше не клянчила телефон? Что‑нибудь хардкорное, чтобы сразу отбило интерес…»

Коварно усмехнувшись про себя, я прокрутил плейлист. «О, вот это подойдёт, — мелькнула мысль. — Papa Roach, „Between Angels and Insects“». Я нажал «воспроизведение» и замер, почти ожидая, что Малти тут же сдёрнет наушник и посмотрит на меня так, будто я подсунул ей ядовитую змею.

Но к моему удивлению, она не отшатнулась. Напротив, прикрыла глаза, чуть склонила голову и начала едва заметно покачивать ею в такт тяжёлым риффам. А на её лице читалось явное удовольствие.

Я на секунду приоткрыл рот от изумления. «А принцесса Малти, оказывается, по хард‑року», пронеслось у меня в голове. Мне даже стало интересно, что еще нового я смогу узнать, например о Рафталии. Раз уж мне все равно придется возится с этой квадробершой, то почему бы и нет. Как говорится, если с вами неизбежно должно случится что‑то плохое, расслабьтесь и получайте от происходящего удовольствие. И, кажется, сейчас эта мысль была как нельзя кстати.

По окончании песни я выключил воспроизведение и убрал телефон в карман. Малти с сожалением передала мне наушники. На её укоризненный взгляд я поспешил добавить:

— Принцесса, у нас ещё дела. Вечером, перед сном, если будет время, послушаем ещё. Обещаю.

«Блин, двусмысленно прозвучало!» — мелькнуло у меня в голове, стоило увидеть, как Малти слегка нахмурилась. В слух же сказал.

— А сейчас нам нужно добраться до локации с монстрами второго и третьего уровней. Только выберем место не очень далеко от города, чтобы успеть вернуться до темноты. —

На что девушка лишь молча пошла вперёд, тропа уводила нас сквозь заросли высокой травы, всё ближе к плотной тени деревьев, где воздух становился прохладнее.

— Ты уже готов выполнить моё желание? — вдруг обернулась ко мне Малти, слегка замедлив шаг. В её глазах плясали озорные искорки, а на губах застыла ехидная улыбка.

— С чего это вдруг, принцесса? — ответил я вопросом на вопрос, предвкушая, что то интересное.

— С того, дорогой мой будущий слуга, — проговорила она довольным тоном, будто смаковала каждое слово, — что я отгадала твою загадку!

— А вот это любопытно, — протянул я с едва уловимым сарказмом. — Ну давай, Малти, удиви меня. —

Но девушка не заметила моей иронии. Она победно улыбнулась, подняла руку и, выставив вверх указательный палец, произнесла наставительным тоном:

— Вчера вечером мне доложили, что после ужина ты прогуливался по замку, — продолжила Малти, будто зачитывала отчёт королевского дознавателя, только в её голосе вместо сухости слышалось едва сдерживаемое торжество. — Зашёл на кухню, какое‑то время болтал с поварами и служанками… Подробности мне неизвестны, но я полагаю, именно тогда ты и выведал про меня, получил описание моей внешности. Потому на следующее утро, во время аудиенции у короля, легко меня опознал. Как ты сам и говорил, всё оказалось куда проще и очевиднее. —закончила Малти, и её голос звенел от торжества, будто она только что поставила точку в многодневной шахматной партии.

Я немного помолчал, любуясь её довольным лицом. «Бедный Наофумыч… Перед такой красотой и правда не устоять», с легкой улыбкой подумал я.

— Браво, принцесса, — произнёс я, символически обозначая аплодисменты лёгкими, едва слышными хлопками. — Ты проанализировала собранную ранее информацию, сделала из неё вполне логичные и обоснованные выводы. Я искренне тобой восхищён! —

От моих слов Малти буквально засияла. А на её самодовольном лице так и читалось: «Смотрите все, какая я умная!».

— Но! — произнёс я после короткой паузы, и на губах моих появилась хищная, чуть насмешливая улыбка. Малти тут же насторожилась, будто из-за кустов выскочил монстр, а не прозвучало одно короткое слово.

— Ты в своих рассуждениях допустила одну серьёзную ошибку. Не зная сути беседы, ты предположила её содержание. Так что, как бы мне ни хотелось тебя порадовать, вынужден сказать: нет, ты ошиблась Малти. —

По мере этих слов с лица принцессы сначала сползла её самодовольная улыбка, а затем оно начало становиться всё более хмурым, будто на него медленно наползала грозовая туча.

— В смысле… — возразила она, теряя привычную невозмутимость. — Но ведь всё сходится! Ты был на кухне, болтал с людьми…

— Когда будем во дворце, прикажи опросить поваров и служанок о том, о чём они со мной говорили, — спокойно ответил я. — И ты убедишься, что я тебе не вру. Мне никто не описывал твою внешность. Лишь пару человек вскользь упомянули о не самой лучшей репутации старшей дочери короля. Хотя я эти разговоры и не поддерживал, сразу менял тему. Не люблю сплетни, — добавил я с некоторой задумчивостью в голосе.

От моих слов Малти заметно погрустнела. Она скрестила руки на груди и опустила взгляд в землю, разглядывая травинки у своих сапог. Не знаю, действительно ли её так расстроили мои последние слова или она мастерски изображала несчастную принцессу, скорее всего, второе. Но даже если так, она была настоящим мастером: игра выходила настолько убедительной, что пробивала броню любой осторожности.

Против моей воли в груди возникло невольное желание прижать Малти к себе и просто пожалеть, сказать пару тёплых слов, чтобы эта тень исчезла с её лица. Я шагнул ближе, осторожно взял её за плечи и, чуть наклонившись, чтобы поймать её взгляд, твердо и уверенно произнёс:

— Малти, я никогда не сужу о людях исходя из чужих суждений. Только из личного опыта. — А затем, чуть ослабив серьёзность момента, озорно подмигнул и добавил, — А мой личный опыт говорит, что ты упрямая, колючая и избалованная принцесса… Но при этом ты мне определённо нравишься. —

Девушка звонко рассмеялась, а я отпустил её плечи и спокойно пошёл дальше, вслушиваясь в шорох сухой травы под сапогами. Малти, отсмеявшись, быстро догнала меня и практически поравнялась, её шаг был легким, без прежней напряжённой собранности.

— Знаешь, это, пожалуй, самый странный комплимент, который я когда-либо слышала, — сказала она, чуть покачав головой.

— Но как в таком случае ты всё же узнал, что я принцесса? — спросила она с нескрываемым любопытством.

Я выдержал короткую паузу, словно смакуя момент, и начал загадочным тоном…

— Малти, ты практически отгадала. Вчера вечером после ужина я прогуливался по замку… И в одном из коридоров западного крыла увидел ваш семейный портрет. На нём был изображён король Олткрей. По правую руку от него стояла красивая женщина с фиолетовыми волосами, судя по всему королева. Чуть ниже, изображена синеволосая девочка, а слева от неё, потрясающей красоты девушка с густыми алыми волосами, собранными в великолепную причёску. — закончил я с лучезарной улыбкой, намеренно растягивая слова, чтобы подольше насладиться этой секундой.

Малти на мгновение застыла, а потом с громким шлепком впечатала ладонь себе в лоб, жест получился настолько выразительным, что я едва сдержал улыбку.

— Лис, да ты надо мной издеваешься?! Всё было настолько просто?! — воскликнула она, и в её голосе звучала не столько злость, сколько досада на саму себя, будто она проиграла партию, не заметив очевидного хода.

— Как бы там ни было, игра есть игра, — спокойно ответил я, не сбавляя шага. — И ты проиграла, принцесса. Но не переживай: даже лучшие стратеги иногда пропускают самое очевидное решение.

Какое‑то время мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Малти то и дело искоса поглядывала на меня. По дороге нам встретился Рэн со своей командой, они уже возвращались в город, усталые, но довольные, с трофеями за плечами. У меня так и вертелась на языке фраза: «Работать негры, солнце ещё высоко», но я одёрнул себя. Сейчас было не время для сомнительных шуток, да и Рэн хоть парень и не плохой, но все же менталитеты у нас разные, он может просто не понять мой незатейливый славянский юморок. Вместо этого я лишь коротко кивнул им, поймал ответный кивок Героя Меча, и мы с Малти продолжили путь.

Минут через пять‑десять мы дошли до нужного места. Это было редколесье, перемешанное с небольшими полянами: солнечные пятна лежали на траве, как золотые монеты, а между деревьями шелестел ветер. Именно тут и водились агрессивные зубастые грибы второго и третьего уровней, странные создания, похожие на обычные лесные грибы, только с рядами острых хитиновых зубов.

Я не стал тратить время зря и сняв рюкзак, прислонил его к ближайшему дереву. А после сразу шагнул на поляну, где среди травы уже шевелились тёмные шляпки зубастых грибов, и начал охоту на монстров.

В этот раз мой импровизированный кастет из связки ключей работал куда хуже, чем на той поляне с шарами. Хоть я и поднялся до третьего уровня, эффективность заметно упала: теперь удавалось уничтожить гриб с одного удара едва ли в половине случаев. Примерно каждый второй после удара отлетал в сторону упругим комком.

Малти держалась рядом, но старалась не вмешиваться, лишь изредка изящным росчерком меча разрубала особо наглые экземпляры, которые подбирались к ней слишком близко. Я мельком отметил, что объединиться в группу она так и не предложила. Очевидно, её планы в отношении меня не изменились, и завтра меня, скорее всего, ждёт тот самый пренеприятнейший сюрприз.

Я методично уничтожал монстров, перемещаясь по локации и стараясь держать ритм: шаг, замах, отскок. Хоть расправляться с грибами было куда сложнее, чем с теми же зубастыми шарами, награда оправдывала усилия: за каждого выпадало от трёх до шести единиц опыта, тогда как за колобков давали всего по одной. В итоге прокачка шла заметно быстрее, и за полтора часа мне удалось поднять уровень до пятого.

К концу этого марафона я ощутимо выдохся: мышцы ныли, ладони горели от жёсткой связки ключей, а дыхание стало тяжёлым и рваным. Малти, заметив, как я замер, опершись на дерево, молча протянула флягу с водой.

— Пей, — коротко бросила она, чуть нахмурившись.

Я благодарно кивнул, сделал пару глотков, чувствуя, как прохладная вода смывает усталость, и кивнул на трофеи, разбросанные по поляне среди примятой травы.

— Спасибо. Давай соберём добычу, — коротко бросил я. Разговаривать совсем не хотелось.

Я собрал чуть больше дюжины трофеев и, отыскав тень огромного старого дерева, уселся на траву, прислонившись спиной к прохладному стволу. Скармливая щиту, части убитых монстров я открыл щиты зелёного, синего и фиолетового грибов, и система тут же отозвалась приятным мерцанием новых уведомлений.

В награду я получил навык кулинарии. Не то чтобы я совсем не умел готовить, любой человек, отслуживший в армии, как говорится, способен сварить борщ, особенно если он холостяк. Но в этом мире всё было другим: иные овощи, незнакомые фрукты, пряности с непривычными, порой резкими ароматами. Теперь же я интуитивно понимал, как их сочетать, какие специи или овощи раскроют вкус, а какие испортят блюдо. Этот навык казался мне едва ли не ценнее новой атаки или усиленной брони.

Помимо роста характеристик, щит подарил мне защиту от ядов растительного происхождения, для себя и будущих сопартийцев. А ещё, несколько рецептов ядов. Полезная, хоть и мрачная находка, так как лучше иметь яд, который не понадобится, чем не иметь когда он будет нужен.

Пока я занимался прокачкой своего Щита, Малти закончила сбор трофеев. Подойдя ближе, она остановилась и скорчила недовольную мордашку.

— И не стыдно тебе сидеть в теньке, пока принцесса работает? — поддела она, но в голосе не было настоящей злости, скорее уже привычная колкость.

— Ни капельки не стыдно, — широко улыбнулся я, не пытаясь оправдываться. — Молодец, Малти. Я знал, что от тебя будет польза.

Принцесса фыркнула, будто хотела сказать что-то язвительное, но вместо этого демонстративно вывалила собранные трофеи мне под ноги. Я лишь пожав плечами, спокойно собрал всё в рюкзак и застегнул пряжки.

— Пора возвращаться в город, — сказал я, поднимаясь и оглядывая поляну, которая ещё недавно кишела монстрами, а теперь казалась просто тихим уголком леса. — По ощущениям, уже около шести вечера. Если поторопимся, успеем до темноты. —

Малти коротко кивнула, поправляя ремешок ножен, и первой шагнула на тропу. Мы вновь шли через редколесье, залитое косыми вечерними лучами солнца: свет ложился на траву золотыми полосами, а тени становились длиннее и гуще. В воздухе витал запах нагретой хвои и остывающей земли.

Через сорок минут мы уже шагали по улицам города. Шум, запахи, людская суета всё это обрушилось на нас, как тёплая волна. Когда мы проходили мимо лавки Эльхарта, Малти чуть замедлила шаг и кивнула на вывеску:

— Зайдём? Говорят у него лучшая кузница в столице. — С хитрым прищуром спросила Малти

Я лишь устало улыбнулся и покачал головой:

— Прости, сегодня я хочу поскорее добраться до гостиницы, поужинать и отдохнуть. Обещаю завтра, заглянем сюда первым делом. -

— Ладно. Завтра так завтра. — Не стала настаивать она. И мы продолжили идти.

Сам же я хорошенько запомнил расположение лавки кузнеца. Ведь завтра мне придётся искать её одному, и я не хотел блуждать по переулкам, теряя драгоценное время.

Наконец, мы достигли гостиницы, расположенной недалеко от восточных ворот. Вывеска слегка поскрипывала на ветру, а в окнах отражался тёплый свет вечернего солнца.

— Ну вот, — выдохнула Малти, останавливаясь на пороге и будто сбрасывая с плеч весь день. — Эта та гостиница, про которую я говорила утром. — На что я лишь кивнул, придерживая для неё дверь.

Зайдя внутрь, мы оказались в довольно светлом и прохладном большом помещении, и это не могло не радовать после душного леса и палящего вечернего солнца. Зал был заставлен столами, очевидно, на первом этаже располагалась таверна, где можно было поужинать, а на втором, номера гостиницы. По стенам тянулись тёмные балки, а с потолка свисали медные светильники.

Мы прошли между столами, минуя весёлую компанию охотников, которые оживлённо делились историями, и направились в дальний конец зала, где виднелась стойка. За ней стоял хозяин — крепкий мужчина с седой бородой и внимательными глазами, который одним взглядом, казалось, мог определить, сколько монет у путника в кошельке.

— Добрый вечер, путники, — спокойно произнёс он, едва заметно склонив голову. — Ищете ужин или ночлег? Или, может, и то, и другое?

Я на мгновение задумался, взвешивая, что сейчас важнее: еда или возможность смыть с себя дорожную пыль, запах леса и едкий дух зубастых грибов.

— Нам нужны две комнаты, и в каждой, отдельная ванная, — наконец твёрдо ответил я. — Кстати, а как у вас ванна наполняется водой?

— Как захотите помыться, скажите мне, я отправлю служанок, они натаскают воды. А сливается она сама: после помывки просто выдерните пробку, — с некоторой гордостью в голосе пояснил он.

— Замечательно, — кивнул я. — Тогда пусть служанки начинают таскать воду прямо сейчас. Хочу сразу помыться. Ужинать будем, когда приведём себя в порядок. Накройте нам ужин через час, вон там, — я указал на пустой стол в дальнем углу таверны, где было тише и темнее, а значит, спокойнее. Повернувшись к своей спутнице, спросил.

— Малти, надеюсь, ты не против, если мы немного отложим ужин? —

Она едва заметно улыбнулась.

— Я и сама хотела это предложить, — призналась она, проводя ладонью по своим волосам. — После этой поляны мне кажется, что я пропиталась запахом грибов насквозь.

— Да, и ещё кое‑что, — снова обратился я к трактирщику, пока тот делал пометки в толстой книге учёта. — Мне нужна комната с широкой кроватью.

Малти вопросительно вскинула бровь и растянула губы в ехидной улыбке, в этом жесте читалось, что на языке у неё уже вертится какая‑нибудь колкая ремарка. Но я поспешил опередить её, не давая шанса пустить в ход привычное остроумие.

— Я не привык спать в тесноте, — спокойно пояснил я, чуть пожимая плечами. — Дома у меня была большая и мягкая двуспальная кровать… Так что, если тут предложат что‑то размером с лавку у стены, я, пожалуй, предпочту спать прямо на полу. —

— Тогда и мне номер с большой кроватью, — тут же добавила Малти.

Я лишь кивнул в ответ

— Два номера с большими двуспальными кроватями и ванными комнатами. И наполните обе ванны как можно скорее, — подвёл я итог, чётко формулируя заказ, чтобы не осталось никаких неясностей.

— Хорошо, — отозвался трактирщик и хлопнул в ладоши, подзывая двух молоденьких служанок. Те тут же метнулись к большим вёдрам у задней двери. — Сейчас всё будет готово. А что будете на ужин?

Мы с Малти быстро перечислили желаемое: мне, жаркое с пряными травами, тарелку хрустящих картофельных долек, запечённых с чесноком и зеленью и кувшин холодного морса, ей, рыбное филе, запечённое с лимоном и зеленью, порцию овощного салата с пряной заправкой и бокал красного вина. А так же свежеиспеченный белый хлеб и сыр нарезанный ломтиками. Хозяин прикинул стоимость ужина и ночлега в уме и назвал цену, четыре серебряные монеты за всё. Сумма была вполне приемлемой, особенно с учётом всех наших пожеланий.

Я расплатился и мы с Малти направились к лестнице, ведущей наверх. Ступени тихо поскрипывали под ногами, а тёплый свет масляных ламп мягко ложился на деревянные перила. Мы поднялись на второй этаж, где служанки уже торопливо носили вёдра, наполняя ванны тёплой водой.

— Через час ужин будет ждать вас внизу, — пообещала одна из служанок. — Если что‑то понадобится, зовите.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, чувствуя, как предвкушение горячей ванны прогоняет остатки усталости. — Будь добра, принеси ещё одно ведро с холодной водой. Только не выливай в ванну, а поставь рядом — добавил я, протягивая девушке несколько медных монет.

— Сейчас всё принесу, господин, — тихо сказала она и, подхватив пустое ведро, бесшумно скользнула прочь

Малти уже собиралась скрыться за дверью своей комнаты, но на секунду задержалась.

— Лис, — тихо позвала она, и в этом шёпоте прозвучала непривычная неуверенность. — Я… я хотела сказать… — Принцесса запнулась, словно пыталась подобрать слова, которые никак не хотели складываться во фразу. Она чуть нахмурилась, а потом просто махнула рукой. — Неважно… Встретимся за ужином, — закончила она, явно сказав совсем не то, что собиралась, и закрыла за собой дверь.

Я пожал плечами, не став ломать голову над этой загадкой и развернувшись пошёл к себе. Войдя в комнату, я глубоко вдохнул: пахло свежим деревом, слегка терпким, и лавандой, хозяин явно не жалел сухих трав, чтобы придать номерам уют. Этот спокойный, домашний запах странным образом успокаивал, будто сам воздух здесь был мягче и тише, чем в остальном мире.

Сняв верхнюю часть своего камуфляжа и чёрную футболку, я подошёл к зеркалу и осмотрел свой торс. Кожа была гладкой, без единой царапины, как и ожидалось: низкоуровневые монстры не смогли прокусить мою защиту. Крепко сложенный торс с развитой мускулатурой словно хранил память о долгих тренировках и годах военной службы в боевых подразделениях. Правда, находясь на пенсии, я немного себя запустил, но теперь омоложение тела и поднятие нескольких уровней вернули меня на пик былой формы. «Что же будет дальше?» — подумал я с лёгкой улыбкой, скользнув взглядом по твёрдым линиям мышц.

В этот момент раздался негромкий стук в дверь. Я без задней мысли распахнул её, даже не подумав накинуть футболку. На пороге стояла служанка с ведром воды. Увидев меня, она тут же густо покраснела, опустила глаза и взволнованно пролепетала:

— Простите, господин… Я… вода… Вы просили ведро воды… — Девушка с трудом складывала слова в предложения, будто они рассыпались от смущения.

Тут до меня наконец дошло: очевидно, здесь ходить с голым торсом не слишком прилично. Стараясь не смущать девушку ещё сильнее, я мягко произнёс:

— Давай помогу, красавица. Я сам отнесу ведро в ванну.

Она ещё больше покраснела, но всё же нашла в себе силы возразить:

— Но это моя обязанность…

— А мы никому не скажем, — заговорщически подмигнул я, всё‑таки аккуратно забирая у неё ведро. — Можешь идти.

Служанка, будто получив долгожданное разрешение, торопливо кивнула и, не поднимая глаз, почти бегом выскользнула в коридор. Я тихо усмехнулся, качая головой, и прикрыл дверь.

Подойдя к ванне, я поставил ведро рядом и, сняв оставшуюся одежду, наконец погрузился в тёплую воду. Она обняла тело мягким, почти ласковым теплом, смывая не только дорожную пыль и запах леса, но и вязкую усталость, что копилась с самого утра. Я позволил себе двадцать минут просто лежать, закрыв глаза и прислушиваясь к тишине, чувствуя, как напряжение капля за каплей покидает мышцы. Потом я взял кусок простенького мыла, лежавший на полке рядом с ванной, и началась настоящая помывка: терпкий травяной запах смешался с паром.

Когда вода была слита, настал черёд самого приятного момента. Я взял в руки ведро с ледяной водой, на секунду задержал дыхание, собираясь с духом, и неспешно начал выливать его на себя.

— Уухх!.. Фыыр!.. Р‑р‑р‑р! — не сдержавшись, зарычал я, чувствуя, как тысячи ледяных иголок впиваются в кожу.

Выйдя из ванны, я обернулся полотенцем. Из-за контрастного душа, в крови поднялся уровень норадреналина, даруя резкий прилив бодрости и хорошего настроения. Казалось, будто вместе с водой с меня скатилась не только усталость, но и все мелкие тревоги дня. Я надел чистое бельё и свежую футболку, вытащив их из рюкзака, а сверху накинул свой камуфляж. «Нужно будет купить себе второй комплект одежды», — подумал я, поправляя ткань.

Затем взял мешок с монетами и завязал на нём добротный «морской узел», хорошенько затянув его, так, что ни один рывок не смог бы его ослабить. Я невольно улыбнулся, представляя, как завтра Малти будет хмуриться, пытаясь его развязать, если не догадается просто срезать верёвку. А потом кинул кошель с монетами на небольшой столик у окна, на видное место.

Сложив оставшиеся вещи в рюкзак, я застегнул его и огляделся, прикидывая, куда бы его спрятать. Высунувшись в окно, я внимательно осмотрел фасад и заметил замечательную нычку, небольшую нишу под кровлей крыши таверны, незаметную со стороны улицы. Протянув руку, я аккуратно засунул туда рюкзак: пусть лежит в безопасности, пока я отдыхаю.

После этого я разлёгся на кровати и закинул руки за голову, дожидаясь когда нас пригласят на ужин. Прислушался к тишине комнаты, лишь где‑то внизу глухо перекатывались голоса да изредка позвякивала посуда. В этой приглушённой суете таверны было, что‑то уютное.

Через десять минут в дверь коротко постучали, и служанка негромко пригласила меня на ужин.

И через какое‑то время я уже сидел за одним столом вместе с Малти. Пламя свечи дрожало на скатерти, отбрасывая тёплые блики, а запахи жаркого, свежего хлеба и пряных трав будоражили аппетит. Наслаждаясь великолепным ужином, я вёл непринуждённую беседу, украдкой любуясь принцессой.

— Интересная кухня, — заметил я, кладя в рот очередной кусочек жаркого. — Для тебя, наверное, всё это вполне обычно, но для меня каждый приём пищи, настоящий сюрприз. Каждый день, новые вкусы, которые я не пробовал никогда. —

Малти чуть склонила голову :

— Пожалуй, я тебе немножко завидую, — с обворожительной улыбкой сказала принцесса. — Смотреть на всё твоими глазами… Это как заново увидеть привычные вещи. —

Отхлебнув глоток ягодного морса, я достал карту, развернул её на столе и, водя пальцем по извилистым линиям, спросил:

— Поляна, на которой я сражался с зубастыми шарами, находится здесь? — Я указал точку на карте. — А грибы, на которых мы охотились, вот здесь? — отметил область чуть правее от предыдущей точки.

Географическим кретинизмом я никогда не страдал, так что был почти уверен в своих расчётах, но нужно было убедиться, всё-таки это другой мир, и привычные ориентиры могли тут не работать.

— Всё верно, — ответила девушка, чуть наклоняясь над картой, и её локон мягко скользнул по бумаге. — А завтра я предлагаю направиться в деревню Лафан, — сказала она, указывая аккуратным пальчиком место на карте. — Рядом с ней находится подземелье, в котором часто охотятся начинающие авантюристы. Там мы много не заработаем, но это отличное место, чтобы поднять уровень.

— Спасибо, Малти, — искренне поблагодарил я. Так как это был действительно дельный совет. Но видать Наофумыч его просто забыл, однако я не решусь его осуждать, особенно с учетом того, что он пережил. Если честно смотря сейчас на эту милую девушку мне и самому становится немного грустно, что нам завтра придется расстаться…

И хоть моё лицо омрачилось лишь на мгновение, это не укрылось от внимательного взора принцессы.

— Лис, почему ты вдруг загрустил? — спросила она участливым тоном, чуть подавшись вперёд, так, что свет от свечи тронул золотистым отблеском её волосы.

Я не на долго замешкался.

— На секунду представил, как было бы печально, если бы завтра нам пришлось расстаться. — Ответил я чистую правду и, улыбнувшись, добавил. — Не бери в голову принцесса, просто глупые мысли. —

Малти прищурилась, и в её глазах на секунду промелькнула подозрительность. Но почти сразу она снова расцвела милой, чуть лукавой улыбкой и, подняв свой бокал, произнесла:

— Лис, выпей со мной вина. Его вкус, словно кусочек лета, запертый в стекле. Это куда лучше, чем грустные мысли. —

Её голос стал обворожительно мягким, тягучим, будто сама интонация была особым видом магии, от него мурашки побежали по коже, и на миг даже захотелось забыть про осторожность.

— Прости, принцесса, — покачал я головой. — Разум, моё единственное оружие. Не хочу его туманить. —

— Но оно так прекрасно, — возразила она тем самым голосом, от которого хотелось одновременно и держаться настороже, и поддаться. Малти сделала глоток, прикрыла на мгновение глаза и с томным вздохом чуть откинулась назад, на секунду приняв такую обворожительную позу, что даже пламя свечи, казалось, замерло, любуясь ею.

— И я бы хотела выпить вместе с вами, — добавила она, чуть понизив голос, и посмотрела на меня так, что отказать стало почти невозможно.

Я улыбнулся, взял кувшин с красным ягодным морсом, налил немного в пустой бокал и, подняв его, сказал:

— Давай представим, что это вино. Пусть будет наш маленький обман. —

Принцесса на секунду замерла, будто оценивая эту простую хитрость, а потом рассмеялась. Она подняла свой бокал, и мы выпили.

— За этот вечер, — тихо произнесла она, чуть склонив голову.

Мы ещё какое‑то время ужинали и вели неспешную беседу, говоря о разных пустяках. И когда ужин был окончен, Малти засобиралась к себе. Но я остановил её одной короткой фразой.

— Малти, а ты ничего не забыла? — спросил я вкрадчивым голосом.

— Нет, — осторожно протянула она, явно ожидая подвоха. Её взгляд стал настороженным.

Я встал из‑за стола, обошёл его и подошёл к ней. Наклонившись, я посмотрел ей прямо в глаза и, позволив себе хищную улыбку, произнёс:

— Ты кое-что мне проиграла сегодня, принцесса.

Затем, чуть наклонившись к её уху, ещё тише добавил:

— И сейчас ты пойдёшь не к себе в номер, а ко мне.

Закончив, я слегка отклонился. Лицо девушки нахмурилось, она уже набрала воздуха, чтобы выдать гневную тираду, но я не дал ей и слова сказать. Глядя ей прямо в глаза тоном, не терпящим возражений, я произнёс:

— Малти, это не просьба. Я говорю тебе, что ты сейчас будешь делать. Ты встанешь из‑за стола, поднимешься по лестнице и зайдёшь в мою комнату.

Я был уверен, что после этих слов получу, добротную пощёчину. Но принцесса меня удивила.

Она некоторое время молча смотрела мне в глаза, старательно сохраняя на лице недовольное выражение, будто примеряла эту маску, проверяя, насколько она ей идёт. Я же заметил, как в её взгляде мелькнуло, что‑то похожее на удовлетворение.

А затем она молча встала и проследовала в указанном направлении.

«Блин, что у этой девушки с головой?» — изумлённо подумал я, направляясь вслед за ней. Я ожидал от неё чего угодно, гневных возражений, истерики или разбитой о мою голову тарелки, но точно не этого спокойного, почти покорного шага.

Засмотревшись на её соблазнительную, уверенную походку, я на мгновение потерял бдительность, и пропустил тот самый момент, когда прямо перед моей дверью Малти резко обернулась. Её ладонь мелькнула в воздухе, и прежде чем я успел хоть что‑то сообразить, она влепила мне звонкую пощёчину, прямо на глазах у замерших в коридоре служанок.

В ту же секунду принцесса гордо вздёрнула подбородок, развернулась и вошла в мою комнату, оставив меня стоять с пылающей щекой и смесью изумления и восхищения на лице.

Я подмигнул ошарашенным служанкам, которые так и застыли с подносами в руках, и с широкой улыбкой зашёл вслед за принцессой.

Малти стояла ко мне спиной, и свет от свечей ложился на её кожаные доспехи тёплыми золотистыми бликами, подчёркивая упрямую линию плеч.

Я подошёл ближе, чувствуя, как воздух между нами будто густеет, становится почти осязаемым. Не спрашивая разрешения, я осторожно поднял её на руки. На миг она замерла, словно решая, оттолкнуть меня или поддаться, а потом уткнулась лбом мне в плечо и тихо выдохнула.

Подойдя к кровати, я сел, усадив Малти к себе на колени, и просто обнял её, проводя ладонью по её волосам, спутывая пряди, которые всегда так аккуратно лежали у неё на плечах. Она не отстранилась. Наоборот, на миг прильнула ко мне.

— Ты всегда всё решаешь сам, — прошептала она, чуть приподняв голову, и в её глазах плясали отсветы пламени.

Я лишь улыбнулся, спокойно расстёгивая ворот её блузки, которую она носила вместе с доспехом, обнажая её шею и плечи. Малти хитро, но обворожительно прищурилась, и в её взгляде вспыхнул озорной огонёк.

— Да за такое любого могут казнить, — прокомментировала она мои действия ехидным тоном, но в голосе не было настоящего гнева, скорее, азарт. — Не боишься, Лис?

— Принцесса, — я крепче обнял её, притянув к себе так, что мои губы оказались напротив её уха, но не коснулись его, — даже один твой взгляд стоит того, чтобы за него достать луну с неба. А уж твой поцелуй… Точно стоит того, чтобы отдать за него свою жизнь. Так что я готов рискнуть. — Затем начал целовать, временами легонько прикусывая, её милое ушко. От этого принцесса слегка выгнулась назад и издала тихий стон.

Я бережно отодвинул её локоны назад, обнажая нежную, словно выточенную из лунного света, линию шеи. И наклонившись, стал целовать, сначала едва касаясь, затем сильнее, вкладывая в каждый новый поцелуй все больше страсти. Кожа под моими губами была словно из тончайшего бархата, тёплая, едва уловимо пахнущая полевыми цветами. Казалось, даже дыхание замирало, чтобы не спугнуть эту хрупкую нежность. Малти вцепилась пальцами в мои волосы, так страстно и крепко, что еще чуть сильнее и мне стало бы больно, и тяжело задышала.

Через какое-то время принцесса, наконец не выдержала, оторвала мою голову от своей шеи, посмотрела мне в глаза и на секунду замерла. А потом она подалась вперёд и впилась в мои губы страстным поцелуем.

Следующие два часа слились для меня в одну яркую, невероятную вспышку. В которой для меня будто бы не осталось ни прошлого, ни будущего. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени, и казалось, что весь мир сжался до размера этой комнаты, а бесконечное время вселенной до мгновения здесь и сейчас. И я наслаждался этими мгновениями, стараясь запечатлеть в памяти каждое из них. Как она соблазнительно извивалась словно кошка, когда оседлала меня сверху в позе наездницы. И как иногда замирала, позволяя любоваться её безупречным торсом в тусклом пламени свечей. Я ловил каждый отблеск в её глазах, каждый тихий звук её дыхания, каждую едва заметную улыбку.

Когда это безумие из нежности и страсти наконец улеглось, мы просто лежали, крепко обняв друг друга, будто стоило разомкнуть руки, и этот хрупкий покой рассеется, как утренний туман. Малти покоилась на моём плече, закинув одну ногу мне на живот. А её алые локоны, рассыпавшиеся по мягкой подушке, выглядели так потрясающе, словно кто‑то смешал закат, вино и огонь в один неповторимый оттенок. Они лежали неровными волнами, ловя отсветы пламени, и казались до странного беззащитными, как и она сама в эту редкую минуту. И я никак не мог удержаться от того, чтобы время от времени не провести рукой по этим локонам, ощущая, как между пальцами скользят тёплые, живые пряди.

Малти чуть приподняла голову, повернулась и посмотрела мне прямо в глаза, в её взгляде читалась смесь тревоги и решимости.

— Ты ведь обо всём догадался, Лис? — спросила она тихо, но твёрдо. — Я поняла это по твоей оговорке на ужине. Ты знаешь, что будет завтра. И не отрицай этого, — закончила она взволнованно, а её голос невольно дрогнул.

Я глубоко вздохнул, этот разговор нужно было начать, но я так хотел оттянуть этот миг, ещё хоть немного.

— Хорошо, принцесса. Не буду, — коротко ответил я и ненадолго замолчал. — Да, я кое-что знаю. Не всё, конечно. Но достаточно, чтобы понимать: завтрашний день не будет для меня добрым. — Закончил я слегка загадочным тоном, намеренно не раскрывая всех карт.

— Но как же ты понял, что утром я собираюсь обвинить тебя? — спросила она, и в её голосе смешались любопытство и опаска.

«Неужели она думает, что я могу навредить ей?» — пронеслось у меня в голове. «Нет… Ещё сегодня утром я был уверен, что смогу её устранить, если потребуется. Но сейчас… даже не знаю». Эта мысль кольнула где‑то под рёбрами, резко и неприятно, как лезвие, которое вдруг оказалось обращено против меня самого.

— Я не могу тебе этого сказать, — произнёс я вслух, и собственные слова прозвучали жёстче, чем хотелось.

Малти резко поднялась, приняв сидячее положение, и на миг замерла, в полумраке комнаты её обнаженный силуэт казался почти нереальным, словно вырезанным из тени и света. Она улыбнулась мне, лёгкой, обворожительной улыбкой.

— Может, хочешь снова сыграть в свою игру в загадки? — спросила она обольстительным тоном.

— Нет, Малти, — я медленно покачал головой, и увидел, как её глаза мгновенно потускнели, а улыбка сползла с лица, словно ей вдруг стало холодно. Она отвела взгляд, пряча за этим движением свою уязвимость.

Я тут же приподнялся и заключил её в объятия, крепко, но бережно, словно держал в руках что‑то бесконечно ценное и хрупкое.

— Малти, милая, — проговорил я полным нежности голосом, уткнувшись в её волосы и вдыхая этот знакомый мне запах принцессы. — Ты не так меня поняла. Твои поцелуи не потеряли для меня ценности. Каждый твой поцелуй навсегда останется для меня бесценным сокровищем. Но в этот раз я просто не могу сказать тебе правду… А врать не хочу, принцесса. И не буду. —

Она на мгновение замерла, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, как ровно и сильно бьётся моё сердце у неё под ладонью. Потом тихо вздохнула и прижалась ко мне, уткнувшись носом в плечо. Я откинулся назад на мягкие подушки, увлекая её за собой, и мы вновь лежали, обнявшись. Но сейчас Малти прижималась ко мне ещё крепче.

— Лис, а почему ты не злишься на меня? Ведь завтра я сделаю тебе очень больно, — прошептала принцесса, не отрываясь от меня. В её голосе не было привычной твёрдости, только тихая, почти детская неуверенность.

Я провёл ладонью по её волосам, бережно, едва касаясь, словно боялся спугнуть этот редкий момент счастья, и чуть крепче прижал её к себе.

— Малти, я сильнее, чем кажусь на первый взгляд. Возможно, даже сильнее всех, кого ты когда‑либо знала. И ты не сможешь сделать мне больно… потому что просто не сможешь принцесса. Не потому, что я ничего не чувствую, а потому, что боль от твоей руки, это не то, что может меня сломить. —

Она чуть приподняла голову, вглядываясь в моё лицо, будто пыталась прочесть в нём хоть тень обиды, хоть намёк на горечь. Но не нашла ничего, кроме спокойной уверенности.

— Ты говоришь так, будто уже всё решил, — пробормотала она, и голос её дрогнул, а в глазах мелькнула тень печали. — Будто тебе всё равно, что завтра мы будем стоять по разные стороны. —

Она провела ладонью по моей груди, медленно, будто запоминая тепло, текстуру кожи, ритм моего дыхания, а потом снова уткнулась мне в плечо.

Вместо ответа я лишь поцеловал её в макушку, коснувшись губами этих роскошных, словно сотканных из огня, волос. Малти снова притихла, но теперь в её молчании не было ни напряжения, ни сопротивления, только тихое, почти невесомое облегчение от того, что кто‑то просто не стал её осуждать.

— Малти, — тихо позвал я, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо. — А по чьей просьбе ты это делаешь?

— А ты не догадался? — спросила она с лёгким любопытством в голосе.

— Ну если рассуждать логически, — медленно произнёс я, — далеко не каждый может о чём‑то попросить принцессу. И не у каждого есть нечто настолько ценное, чтобы можно было предложить это взамен за помощь. Так что у меня есть две догадки: это либо король, либо церковь Трёх Героев. —

— Да, это логично, — кивнула она, а потом чуть спародировала мой рассудительный тон: — Вот только отец и так даёт мне всё, что я попрошу. Так что, как легко догадаться… это церковь Трёх Героев. А точнее, её глава. —

Я на мгновение прикрыл глаза, будто пытаясь уместить в голове эту мысль и все её последствия.

— Ясно… Спасибо за ответ, принцесса, — произнёс я медленно и задумчиво.

— И ты не будешь упрашивать меня отказаться от своих планов? — она чуть приподняла голову, вглядываясь в моё лицо, словно искала там хоть тень страха или попытки её остановить. — Не боишься, что завтра тебя могут казнить? За насилие над женщиной в этом королевстве предусмотрена смертная казнь.

— Нет… не буду, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Такие вещи каждый должен решать сам. Так что делай, что должна, принцесса. А насчёт казни… Если бы меня хотели убить, это можно было сделать куда проще. Меня могли отравить ещё в замке. Или ты могла завести меня в засаду, где меня бы убили, а потом выставили всё так, будто меня загрызли монстры. Но этого не случилось. Значит, я нужен живой. С испорченной репутацией, но живой.

Малти слушала, не отводя взгляда, и в её глазах сменялись эмоции: удивление, лёгкая горечь, признание этой холодной, безжалостной логики. Она некоторое время молчала.

— Когда я стану королевой, я сниму с тебя все обвинения, — проговорила она твёрдо, будто давала клятву. — Я тебе обещаю, Лис.

Хотя я и не понял, как она вообще себе это представляет. Я улыбнулся и провёл рукой по её волосам, по этим огненным прядям, что будто хранили в себе отблески всех закатов мира…

— Меня больше волнует другое Малти, — я накрыл её ладонь своей, чувствуя, как под пальцами едва заметно дрожат её пальцы.. — Мне не нравится твой план. Он слишком опасен. Я за тебя беспокоюсь. Он может привести тебя не на трон, а на плаху. Да и религиозные фанатики бывают очень опасными и непредсказуемыми. Я тебя очень прошу, принцесса… будь осторожна. —

Её глаза наполнились влагой, а слова будто застряли в горле. И тут в голове у меня мелькнула странная мысль: хочется увидеть её слёзы — в полумраке свечей это будет выглядеть завораживающе.

— Это наша последняя ночь. — Тихо произнёс я, подбирая слова, которые резали по живому. — Завтра между нами всё изменится. И я уже не буду относиться к тебе так же, как сейчас…

Но закончить мне не дала принцесса.

— Но почему? — прерывисто начала Малти, сдерживая слёзы, словно боялась показать их мне. — Я… Ты ведь сказал, что тебе не будет больно, что ты не злишься на меня… Почему тогда мы… —

На этот раз я сам прервал её.

— Потому, принцесса, что для меня это вопрос чести. Ты обвинишь меня в преступлении, которого я не совершал, и я не смогу относиться к тебе так же, как сейчас. — Я на мгновение замолчал — Но если твоей жизни всё же будет угрожать опасность, приди ко мне, Малти. Просто попроси о помощи. К тому времени я стану достаточно силён, чтобы защитить тебя от чего угодно, — пообещал я.

Я и так собирался не дать казнить её на том суде, который устроит королева. А так у меня будут железные основания вступиться за принцессу, ведь я дал ей слово. А слово я держу.

Пока я об этом думал, Малти всё же не выдержала. Нет, она не разрыдалась, и на лице её сохранилось целое море достоинства, но по щекам у неё всё равно потекли тонкие ручейки слёз. И это было так красиво… куда прекраснее, чем я мог себе представить.

Я наклонился и поцеловал эти ручейки, лёгкими, нежными поцелуями.

— Не плачь, принцесса, завтра ещё не наступило. У нас ещё осталась половина ночи. — Сказал я, ласково улыбаясь. — Стакан наполовину полон. К тому же я обещал тебе музыку из другого мира. Помнишь?

— Да… Помню… — тихо ответила она и, чуть помедлив, стёрла своими изящными ладошками остатки слёз. — Но я не поняла… Причём здесь стакан?

— Это фраза из моего мира, — объяснил я, доставая телефон и наушники. — Пессимист скажет, что стакан наполовину пуст, а оптимист, что он наполовину полон. — Принцесса едва заметно улыбнулась этой незамысловатой шутке…

Экран телефона мягко засветился, разогнав полумрак комнаты, и на миг в этом свете её глаза показались мне особенно зелёными и глубокими, словно в них отражались все рассветы и закаты. Я включил наушники и протянул ей один. Малти взяла наушник, прижала к уху и расположилась на моей левой руке, словно на подушке, а её плечо мягко коснулось меня.

Я показал принцессе, как переключать треки, и с тихим интересом наблюдал, какие песни она слушает до конца, а какие сразу пропускает. Её плейлист получился весьма неожиданным даже для меня: в нём странным образом переплетались дерзкие, агрессивные мотивы и удивительно нежные мелодии.

Но, к сожалению, эта идиллия не могла длиться долго. Где‑то через полчаса батарея телефона окончательно села, и экран потух. Малти подняла на меня вопросительный взгляд, в котором читалось лёгкое недоумение.

— У него кончилась энергия, — спокойно пояснил я.

— Ему что, нужен отдых? — удивилась принцесса, чуть нахмурив брови, будто всерьёз полагала, что устройству достаточно просто немного полежать и отдохнуть, чтобы снова ожить.

Я не смог сдержать короткого, тёплого смеха.

— О нет, принцесса, отдых здесь не поможет. Ему нужна электрическая энергия, его надо зарядить. —

Немного помолчав, я убрал телефон и добавил чуть тише:

— Может, когда‑нибудь я и соберу нужное устройство, чтобы его зарядить… Но это будет ещё не скоро. А сейчас это просто бесполезный кусок пластика. —

Закончив фразу, я крепче обнял её, притянув к себе. Какое‑то время мы лежали в тишине, и эта тишина была не пустой, а наполненной: дыханием друг друга, тихим стуком сердец, ощущением того, что пока мы вместе, даже тьма кажется не такой непроглядной.

Но вскоре Малти отстранилась, не резко, но твёрдо, и в её взгляде проступила собранность. Она заговорила серьёзным, почти официальным тоном:

— Лис, по договору с главой церкви я должна не только оклеветать тебя, но и забрать у тебя всё ценное, оставив без средств к существованию. Первосвященник думает, что это заставит тебя совершить другие преступления из нужды. Если я сделаю это, церковь поддержит мои права на престол. —

Она чуть привстала, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и голос её стал твёрже:

— Убери мешок с монетами со стола и спрячь. —

На это я лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Принцесса тут же нахмурилась, а в её взгляде вспыхнула упрямая искорка.

— Я серьёзно, Лис, — проговорила она уже строгим тоном, резко села на меня сверху и оперлась ладонями мне в грудь, будто хотела своим напором заставить меня подчиниться. — Если ты не спрячешь монеты, я их заберу! —

Я смотрел на неё, стараясь, чтобы в моём взгляде она увидела не упрямство, а спокойную, непоколебимую уверенность.

— Малти, я понимаю, что ты заберёшь монеты. В этом я даже не сомневаюсь, — тихо произнёс я, чуть приподняв руки положив ладони на её талию. — Дело в другом. Я просто не хочу выпускать тебя из своих объятий. В этом мире найдётся ещё не один мешочек с деньгами. Денег много, а эта ночь, одна. И она никогда больше не повторится. Я не променяю ни секунды твоих объятий, ни единого твоего поцелуя на какие‑то жалкие монеты. —

Малти сжала кулачки и легонько ударила меня в грудь, раз, другой, будто пыталась выбить из меня эту нелепую, по её мнению, стойкость. Её удары не причиняли боли, они были скорее проявлением бессильной ярости. А я лишь любовался этой милой фурией, её пылающими щеками, сверкающими глазами, каждым порывистым движением, в котором бушевала целая буря чувств.

— Ты… Ты… Упрямый… — пыталась она собрать слова в связное предложение, продолжая молотить меня кулачками, но с каждым ударом её движения становились всё менее резкими, а дыхание, чуть спокойнее. — Ну почему ты такой… —

Я чуть приподнялся, заключая её в объятия так, что её кисти мягко прижались к моей груди.

— Потому что самое ценное, что у меня теперь есть, нельзя положить в мешок и унести, — тихо произнёс я, глядя ей в глаза. В этом взгляде я старался уместить всё, чего не могли выразить слова.

И прежде чем она успела хоть что‑то ответить, я снова притянул её к себе и поцеловал. Сначала в губы, нежно, едва касаясь, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение. А потом, когда она чуть подалась мне навстречу, поцелуи стали глубже, страстнее, будто в них я пытался передать всю ту бурю, что рвалась из груди. Снова и снова я касался губами её щёк, виска, шеи, каждого уголка, до которого мог дотянуться, словно хотел запомнить её всю, до последней черточки.

Малти на миг замерла, дыхание её стало прерывистым. А потом её пальцы медленно, почти неосознанно скользнули по моим плечам и крепко вцепились в мою спину.

— Лис… — нежно прошептала она моё имя. В её устах оно прозвучало как тихая мольба, как признание: «Не отпускай».

Я прижал её к себе так, будто эти объятия были для меня всем, и уткнулся в её алые локоны, вдыхая запах её волос, ловя каждый миг, чтобы сохранить его в памяти навсегда.

— Я здесь, — прошептал я ей в волосы, чувствуя, как её дыхание смешивается с моим, а весь остальной мир на эти секунды перестаёт существовать.

Мы снова слились в единое целое. Я повалил Малти на постель и перевернув её на живот, овладел принцессой. Я сжимал её ладони в своих, крепко, но бережно. А в моменты, когда страсть становилась почти нестерпимой, я легонько прикусывал и целовал её ушки, так трепетно и жадно, будто эти прикосновения были последними.

Когда буря улеглась, мы снова лежали, тесно прижавшись друг к другу, и тишина вокруг стала особенной, не пустой, а наполненной нашим дыханием и тихим стуком сердец. Я довольно быстро провалился в сон, убаюканный её теплом и ровным дыханием. Засыпая на грани сознания, почувствовал, как Малти аккуратно выбирается из моих объятий, стараясь не потревожить меня. А я окончательно провалился в сон.

Малти.

Принцесса терпеливо ждала, пока дыхание этого странного и загадочного мужчины станет спокойным и ровным.

— Лис, — тихо позвала она, едва слышно, почти шёпотом, чтобы убедиться, что он уже крепко спит. Его лицо чуть нахмурилось, словно даже во сне он был готов в любую секунду вскочить и броситься в схватку. Но он ничего не ответил, и Малти поняла: можно действовать.

Она начала осторожно выбираться из его объятий, двигаясь так плавно, чтобы ни одним лишним движением не потревожить его сон. Выбравшись из постели, принялась собирать свою одежду и одеваться, стараясь не издавать ни звука.

— Это был какой‑то безумный день, — прошептала она едва слышно, и попыталась разложить в голове всё, что случилось. Мысли текли неторопливо, цепляясь за детали.

Вначале Лис показался ей отчасти обычным парнем. Но только от части, уже с первого дня стало ясно, что он не такой, как остальные герои, и дело тут не во внешности. Те трое, дерзили королю, чтобы набить себе цену. А Лис… он не набивал себе цену — он просто знал себе цену. А его дерзость была, как будто всего лишь способом развлечь себя.

Вспомнилось, как, когда к нему никто не присоединился, он лишь самоуверенно улыбался, будто заранее знал, что справится с любой бедой. И теперь становилось ясно, когда он говорил, что ей опасно быть рядом, это было не желанием уберечь а, попыткой избавиться от неё.

От этих мыслей Малти невольно нахмурилась. «Вот ведь самоуверенный засранец…» — пронеслось у неё в голове. Но стоило снова взглянуть на спящего Лиса, как внутри сразу потеплело, и она не удержалась от лёгкой улыбки.

А потом он впервые по‑настоящему её удивил, в тот миг, когда заявил ей, что она принцесса. Не спросил, не предположил, а именно заявил тоном, не терпящим возражений. Именно тогда он впервые вызвал у неё лёгкий интерес. А затем он втянул её в свою игру и даже умудрился выиграть поцелуй. «Хитрый мерзавец…» — снова попыталась она на него разозлиться, но и в этой мысли не было злости, только тихое, почти невольное восхищение. Хитрый — да. Но при этом до нелепости обаятельный, этого нельзя было отрицать.

Малти тихо застегнула последнюю пуговицу и снова посмотрела на него. В полумраке комнаты его лицо казалось совсем другим, без насмешливой полуулыбки, без дерзкого блеска в глазах, который так легко сбивал с толку. Сейчас он выглядел почти беззащитным, и от этого у неё защемило сердце.

«Да что с тобой, Малти? Приди в себя!» — резко одёрнула она себя, стискивая пальцы в кулаки, будто этим движением могла вернуть прежнюю холодную собранность. «Он просто средство для достижения цели. Расходный материал. Чем он вообще отличается от остальных?».

Он не отвернулся, когда понял, какая я есть... тут же ответила она себе... напротив, сказал что я нравлюсь ему такой, и еще много чего. Но самое завораживающее это его слова, сказанные с такой спокойной, непререкаемой уверенностью: «Малти, это не просьба. Я говорю тебе, что ты сейчас будешь делать» вспомнила она эти слова, от которых побежали мурашки. Ни один мужчина в королевстве не посмел бы не то, что произнести такое, а даже подумать в её адрес. А Лис сказал это так, будто он был королём, а она, простой служанкой. И в этой его абсолютной, почти пугающей уверенности была какая‑то особая власть.

Это было возмутительно. Где‑то на грани унижения. И в то же время, восхитительно, потрясающе, до мурашек по спине и до того тёплого, тягучего чувства, что разливалось где‑то внизу живота, стоило только вспомнить тот момент.

— Я хочу, чтобы этот мужчина был моим, — тихо прошептала она, и сама не поверила, что произнесла это вслух. Голос прозвучал в тишине комнаты как признание, от которого нельзя было отмахнуться.

«Но я не могу отказаться от своих планов. Слишком многое поставлено на карту», — мысленно повторила она, словно пыталась убедить в этом не только себя, но и ту часть души, что отчаянно сопротивлялась.

Малти подошла к кровати и аккуратно присела на край, не сводя взгляда с его спящего лица. «После того, что я сделаю, мы уже не будем вместе. Он сам так сказал. Значит, так и будет…» — эта мысль легла на сердце тяжёлым камнем.

Она замерла, борясь с собой, а потом вдруг решительно тряхнула головой, будто сбрасывая с себя оцепенение.

«Нет, я не согласна!» — пронеслось у неё в голове, и в этом внутреннем возгласе прозвучала вся её упрямая воля. «Когда я достигну своей цели, я сделаю всё, чтобы ты снова стал моим. И ты будешь моим. Когда я стану королевой, никуда ты от меня не денешься!» — с лёгкой, почти дерзкой улыбкой подумала она.

Наклонившись, она нежно коснулась губами его губ лёгким, едва уловимым поцелуем. Не на прощание, а на зарок, на печать, скрепляющую её решение. «Когда я стану королевой, ты еще будешь ноги мне целовать по первому моему приказу!». Промелькнуло у неё в мыслях, и улыбка стала чуть острее, как у хищного зверя, который увидел перед собой цель и уже не намерен её упускать.

Она выпрямилась, подхватила со стола мешочек с монетами и, не оборачиваясь, покинула комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Лис.

Я проснулся в великолепном расположении духа. И немудрено: какой мужчина проснётся в плохом настроении после восхитительной ночи с потрясающей женщиной?

По ощущениям было около девяти утра. Выходило, что проспал я часов пять‑шесть, но чувствовал себя прекрасно, бодрым и свежим, словно эта ночь не отняла силы, а наоборот, подарила их.

Я потянулся и сел на кровати, оглядывая комнату в поисках своих вещей, вчера они разлетелись по разным углам, будто сами участвовали в этой суматохе.

Неспешно одеваясь, я снова и снова прокручивал в голове события прошлой ночи. Интересно, Малти была искренней, или всё, каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое сказанное шёпотом слово — было частью игры, частью тщательно выстроенной партии? Но даже если и так, то выходит, что я воспользовался услугами самой дорогой и потрясающей «проститутки», причём её услуги мне оплатила церковь Трёх Героев. Я усмехнулся этой абсурдной мысли, она была настолько нелепой, что невольно поднимала настроение.

Выглянув в коридор, я почти сразу наткнулся на служанку, скромную девушку с корзиной чистого белья в руках.

— Будь добра, принеси пару вёдер воды, — попросил я, положив пару медных монет в её корзину. — Хочу ополоснуться.

Она кивнула, поблагодарив меня за монеты, и поспешила прочь, шурша подолом платья.

Вернувшись в комнату, я бросил короткий взгляд на столик, мешочка с монетами там уже не было. И я снова улыбнулся, живо представив, как Малти, возится с туго затянутым узлом, а потом высыпает на ладонь чуть меньше четырёхсот медных монет, тех самых, что я вчера выменял у алхимика на четыре серебряные. Вчера после того как помылся, я высыпал из мешочка все серебряные и золотые монеты себе в рюкзак. А взамен насыпал медь, положив себе в карман немного медных и серебряных монет для мелких расходов.

Простая хитрость, почти детская, но она сработала. Да и Малти наверняка скажет первосвященнику, что забрала у меня всё до последней монеты. Так что церковники, скорее всего, отстанут от меня на какое‑то время. А значит, я смогу спокойно заняться своими делами.

Я начал с разминки, не спеша, но основательно, чувствуя, как по мышцам растекается привычная, бодрость. Каждое движение возвращало ясность, смывало остатки ночной расслабленности.

Вскоре служанка принесла воду. Пронесла вёдра в ванную и поставила их там. Когда она уже собиралась выйти, я остановил её:

— Накрой мне завтрак примерно через полчаса. — Попросил я, в душе теплилась надежда, что успею поесть до того, как за мной придут рыцари.

— А чего бы вы хотели на завтрак, господин? — спросила девушка, чуть склонив голову.

— Большую яичницу с копчёной колбасой, белый хлеб и кружку горячего кофе с молоком, — спокойно перечислил я.

— Кофе? — она удивлённо приподняла брови, будто я назвал какое‑то диковинное слово. — Простите, господин, я не знаю, о чём вы говорите… —

Я чуть вздохнул, чувствуя, как накатывает лёгкая усталость от необходимости объяснять очевидное.

— Кофе, это напиток, который, как и чай, подают горячим. В нём главное действующее вещество, кофеин, тогда как в чае есть теанин, он сглаживает действие кофеина из за чего чай тонизирует не так сильно как кофе, — устало отчеканил я, будто читал сухую лекцию.

— Простите, господин, я правда не понимаю… — она смотрела на меня с таким ошарашенным видом, будто увидела перед собою призрака.

— Тогда просто чай. Иди, — коротко бросил я. Девушка торопливо кивнула и почти выбежала из комнаты.

А я вернулся к упражнениям, начав с отжиманий. Ритмичные движения помогали собраться с мыслями. Интересно есть ли тут растение аналог кофейного дерева? Если найти такое, можно неплохо заработать. В моем мире в свое время некоторые личности сколотили целые состояния на кофейных плантациях… А если у людей ещё и возникнет легкая зависимость от кофе, я стану местным «Уолтером Уайтом».

Отжимания шли на удивление легко. Я и не заметил, как перевалил за две сотни, мышцы пели, дыхание оставалось ровным, а тело будто радовалось этой простой, честной нагрузке. Закончив, я с удовлетворением выдохнул и направился в ванную.

Прохладная вода смыла пот и последние остатки сонливости. Я вышел, успев накинуть лишь штаны и футболку, когда в дверь раздался резкий, настойчивый стук.

— Герой Щита, открой дверь! Мы знаем, что ты там! — прогремел за дверью чей‑то грозный голос, тяжёлый и властный.

Я спокойно встал, подошёл к двери и без лишней суеты распахнул её.

— Слушаю вас, — произнёс я, непринуждённо облокотившись о косяк и приняв расслабленную позу, будто передо мной не десяток вооружённых до зубов стражников, а парни из соседнего двора.

— Ты Герой Щита? — спросил один из рыцарей, чуть выдвинувшись вперёд.

— Нет, — спокойно ответил я, слегка качнув головой. — Меня зовут Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом. —

Но рыцарь явно не оценил отсылку. Его лицо помрачнело, брови сошлись в одну жёсткую линию.

— Но у тебя на руке щит, — хмурым тоном возразил он, ткнув пальцем в сторону моей руки, где поблёскивал знакомый контур.

— Ну ты прям капитан Очевидность, — весело бросил я, чуть приподняв уголки губ. — На кой хер тогда спрашиваешь?

Он на секунду запнулся. А позади него, среди рядов стальных нагрудников, раздались, едва сдерживаемые смешки.

— К‑х‑м, — прокашлялся рыцарь, явно пытаясь вернуть себе утраченную солидность. — Король желает тебя видеть. Идём с нами, — вернулся он к своей задаче, стараясь говорить твёрдо, будто каждое слово было выковано из стали.

Их было около десятка: полное отделение, тяжёлое, грозное, сверкающее полированной сталью. Латные нагрудники, мечи, всё это выглядело внушительно, но в их движениях сквозила не столько воинское мастерство, сколько привычка давить числом и блеском.

— Сейчас я закончу приводить себя в порядок, позавтракаю и после встречусь с вашим королём, — так же спокойно ответил я, нарочно выделив интонацией слово «вашим».

Командир снова нахмурился, пальцы его невольно сжались на рукояти меча.

— У нас приказ доставить тебя немедленно, — процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить остатки достоинства. — А слово короля, закон для всех… — закончил он с нажимом, словно этим утверждением мог заставить меня подчиниться.

Я резко, но на удивление плавно перетёк из расслабленной позы в напряжённую и хищную. А Голос мой прозвучал жёстко, с отчётливой угрозой...

— Кроме меня! Я присягал на верность своему отечеству, Российской Федерации. И у меня есть только один Верховный Главнокомандующий, и это не ваш король! —

На лице командира проступила тень растерянности, смешавшейся с гневом. Остальные стражники невольно попятились, словно от невидимой волны. А я, криво усмехнувшись, закрыл дверь прямо перед его носом.

На самом деле я не злился. Даже не был раздражён. После восхитительной ночи с Малти я был в очень жизнерадостном настроении, несмотря ни на что. Я вообще чувствовал себя настолько потрясающе, что мне хотелось с кем-нибудь обязательно подраться. «Не знаю, это я такой отмороженный, или это просто особенность нашего менталитета», подумал я, застёгивая камуфляжную куртку. Ткань привычно легла по коже.

К тому же хотелось проверить, насколько хороши мои навыки рукопашного боя в поединке против людей.

И тут в дверь снова загрохотали, теперь уже не стучали, а буквально барабанили кулаками, будто хотели снести её с петель.

Я резко распахнул дверь…

— По башке себе постучи! — этот старый мем сам сорвался с языка, идеально ложившийся на этот момент.

В ту же секунду я схватил ближайшего стражника за горжет и с силой шваркнул его о дверной косяк. Металл глухо лязгнул, шлем слетел, а сам рыцарь рухнул на задницу, тяжело и неуклюже, будто мешок с камнями.

Не давая никому опомниться, я выскочил в коридор и добавил ему с ноги, чёткий, выверенный удар прямо в лицо. Рядом мелькнул клинок, другой рыцарь рванулся вперёд, схватившись за меч. Но я уже перехватил его руку и используя инерцию противника, перебросил через себя, отправив в полет в низ по лестнице. Он загрохотал доспехами, кувыркаясь по ступенькам.

«Ух, по лестнице вниз головой в доспехах…» — посочувствовал я ему.

Дальше всё пошло в бешеном ритме. Третий стражник бросился на меня пытаясь нанести укол мечом в лицо, я ушёл в низкий уклон, проскользнул под лезвием и ударил ребром ладони прямо в гортань: рука разжалась, меч звякнул о доски. Четвёртый, широко расставив руки, попытался наброситься на меня и схватить, я крутанулся, уходя от захвата, и в ответ всадил короткий удар в солнечное сплетение, в место, где заканчивалась пластина стального панциря; он сложился пополам, хватая ртом воздух.

Один из рыцарей выхватил короткий меч и пошёл в резкую серию выпадов, быстрых и точных. Я парировал их щитом, выбрав момент скользнул вдоль клинка, и вошёл в клинч, сознательно позволив лезвию резануть меня по ребрам. На камуфляжной куртке тут же расползся длинный порез, но подкладка из кевларовой ткани выдержала скользящий удар. В ту же секунду я жёстко ударил коленом в бедро. Он захрипел, отступил на шаг, и тут же получил резкий удар с локтя в нос. Меч выпал из ослабевшей руки, звякнув о деревянный пол.

Коридор наполнился лязгом, криками и тяжёлым дыханием. Кто‑то пытался обойти меня сбоку, кто‑то кричал приказы, но в этом хаосе я двигался, будто по знакомой тропе: уклоны, блоки, короткие жёсткие удары, ничего лишнего, только то, что сбивает противника с ритма и лишает его преимущества. Тяжёлые доспехи, рассчитанные на рубящие удары мечей, плохо спасали от точечных, резких воздействий, от ударов по суставам, по уязвимым местам, где металл не прикрывал тело. Я отбил выпад последнего рыцаря и тут же ответил подсечкой. Стражник рухнул на пол, тяжело застонав.

Выпрямившись, я обвёл взглядом разгромленный коридор и добродушным тоном, почти буднично, произнёс:

— Ну вы, парни, приходите в себя, а я пока позавтракаю.

Переступая через лежащих стражников, добавил с лёгкой усмешкой:

— А потом мы поедем к вашему королю.

Я спустился по лестнице, перешагнул через ещё одного стражника, всё ещё валявшегося внизу, и подошёл к одной из служанок. Она смотрела на меня огромными, круглыми от ужаса глазами.

— Что там с моим завтраком, красавица? — спросил я чуть ли не ласковым тоном. После хорошей драки, в которой смешались сталь и ярость, хотелось делать девушкам комплименты.

Ошарашенная девушка лишь молча указала дрожащим пальцем на стол в углу зала. Туда я и направился. Проходя мимо стойки, кинул на неё серебряную монету.

— Комнату мою пока не убирайте. Через пару часов вернусь за вещами, — бросил я хозяину, не замедляя шага, и двинулся к столу, где меня уже ждала дымящаяся яичница и кружка ароматного чая.

Хозяин молча кивнул, сглотнув, и поспешно спрятал монету, будто боялся, что я передумаю.

Я быстро расправился с яичницей, и просто сидел, наслаждаясь, горячим чаем, когда ко мне за стол подсел командир рыцарей. Лицо его было мрачным, но в глазах уже не было прежней ярости, скорее усталое принятие неизбежного.

— Ну, что, ты закончил? — недовольным, но уже не грозным тоном спросил он.

Я сделал неспешный глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, и спокойно ответил:

— Вы неплохо сражались. Но… вам не повезло с противником. —

Положив чашку на стол, я чуть наклонил голову и добавил:

— Ты и твои люди можете звать меня Лис. —

Командир на секунду замер, а потом едва заметно кивнул. Я встал из‑за стола и коротко бросил.

— Пойдём. Ваш король ждёт. —

Меня отвели к карете и отвезли в замок. Стражники вели меня по коридорам, держась на расстоянии, не приближаясь и не заговаривая, только изредка бросали короткие взгляды, в которых читалось уважение, смешанное с опаской.

«Да уж, люди везде одинаковы», подумал я, шагая по отполированным плитам. «Вон Наофумыч никого пальцем не тронул, так его чуть ли не на пинках в тронный зал затолкали. Но стоило мне хорошенько отметелить десяток стражников, и меня, ведут со всем уважением, держась на почтительном расстоянии».

Наконец передо мной распахнулись высокие дубовые двери, украшенные резьбой и тяжёлыми металлическими накладками. Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и неспешным, полным достоинства шагом вошёл в тронный зал. А на моём лице играла лёгкая, почти беспечная улыбка.

У дальней стены возвышался трон, на нём сидел король Олткрей, в его взгляде уже сквозило раздражение, едва сдерживаемое под маской королевской невозмутимости… По обе стороны от него застыли советники, а у подножия, ближе ко мне, стояли трое героев — Мотоясу, Ицуки и Рэн, … и с ними Малти. Все смотрели на меня так, словно приговор уже был подписан, оставалось только огласить его вслух.

Малти стояла, прижав руки к груди, вся её поза словно кричала о хрупкой беззащитности. От этого зрелища моя улыбка стала ещё шире. Да, Малти всё-таки шикарная женщина. Меня собираются судить по ложным обвинениям, а я после ночи с нею, стою с довольным лицом, как кот, который не просто стащил сметану, а навернул полкило и теперь гордо демонстрирует сытое блаженство.

От моего счастливого вида короля перекосило. По всему его виду было понятно: он еле сдерживается, чтобы не сорваться раньше времени.

— Доброе утро, Олткрей, — начал я, широко улыбнувшись. — Как спалось? — добавил с откровенной издёвкой, будто мы с ним старые знакомые.

Король резко подался вперёд, пальцы до бела сжались на подлокотниках трона, и голос его, потеряв всякую величавость, грянул, как раскат грома:

— Молчать, отброс!

В ту же секунду улыбка слетела с моего лица, будто её и не было. Черты стали жёсткими. Я сжал кулаки и двинулся к трону, шаг за шагом, не спеша, но так, что каждый шаг отдавался в зале глухим эхом.

— Король, а ты ничего не напутал? — процедил я свирепым голосом, глядя на него так, будто перед мной был злейший враг.

Наперерез мне рванулись стражники с копьями, выстроившись линией. Доспехи глухо звякнули, острия замерли в опасной близости. Я остановился, смерил их тяжёлым, недобрым взглядом.

— Парни, вы уверены, что хотите этого? — спросил я, хищно улыбаясь и слегка сгибая ноги, готовясь к рывку. В голосе не осталось и тени прежней насмешки, только холодная угроза.

И тут Малти прячась за спиной Мотоясу, крикнула строгим тоном, в котором дрожала тревога:

— Лис, прекрати! Это безумие!

На её лице читалась целая буря: страх, мольба, отчаяние, и что‑то ещё, чего я не смог понять.

«И чего она боится?» — мелькнуло у меня в голове. — «Я бы её не тронул. Даже сейчас».

От её взгляда, от этой смеси страха и надежды, лицо моё разгладилось, я шумно выдохнул, выпрямился и спокойно произнёс, глядя на стражников…

— Она вам жизнь спасла… —

Затем я медленно развернулся и прошёл на своё прежнее место, встал там, выражая лишь холодное спокойствие. Стражники, будто сбросив с плеч невидимую тяжесть, тоже вернулись на свои места.

— Знаешь Олткрей, — произнёс я спокойно и уверенно, — несмотря на то, что с самого моего появления в этом мире ты делал всё, чтобы навредить мне, унизить и сломать… есть кое‑что, за что я тебе благодарен. — Король чуть приподнял бровь, в его взгляде мелькнуло недоумение. А я чуть склонив голову продолжил — Благодарен настолько, что из всех моих врагов, настоящих и будущих, ты единственный, кого я оставлю в живых. —

В зале прокатился тихий, едва уловимый шёпот, но я не сводил взгляда с короля.

— И за что же ты так сильно мне благодарен, Щит? — спросил Олткрей, и в его голосе скользнула едкая издёвка, будто он нарочно хотел сбить с меня этот странный тон.

— А разве это не очевидно? — ответил я, и голос мой на мгновение смягчился, наполнившись той самой теплотой, которую я и не пытался скрывать. Я перевёл взгляд на Малти, и на губах сама собой возникла лёгкая улыбка. — За то, что Малти существует. За то, что эта потрясающая девушка есть в этом мире.

От моих слов Малти нахмурилась, и скрестила руки на груди, будто возведя невидимую преграду. На лицах Ицуки и Рэна застыло откровенное недоумение, словно они пытались сложить воедино этот пазл. А король, напротив, резко подался вперёд, опершись ладонями о край трона. В его голосе теперь звучали упрёк и холодная сталь.

— И поэтому ты совершил это с ней?

Я вскинул брови и скорчил на лице выражение самой искренней озадаченности

— Совершил что? — спросил я чуть громче обычного; в голосе смешались недоумение и раздражение, будто меня вынуждали гадать на кофейной гуще.

— Ты и сам прекрасно знаешь, Щит. Не морочь мне голову, — недовольно бросил король, теряя остатки терпения.

— Ну а я‑то откуда знаю? — я чуть развёл руками, изображая преувеличенное удивление. — Это ведь вы меня в чём‑то обвиняете… Так, может, всё‑таки скажете, в чём?

Король стиснул зубы, на скулах заиграли желваки, а в зале повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как падает иголка.

— Этой ночью ты попытался изнасиловать свою спутницу! — рявкнул Олткрей, окончательно теряя самообладание, и голос его раскатился под сводами, как удар грома.

На мгновение всё замерло. А потом уголки моих губ дрогнули, в ехидной усмешке.

— Да ты што!? — Протянул я точно копируя интонацию Змея Горыныча из старого мультика про Добрыню Никитича.

По залу прокатился нервный смешок, тут же оборвавшийся, словно кто‑то резко дёрнул за невидимую нить.

— Ну, я надеюсь, у стороны обвинения есть что‑то помимо слов короля? — продолжил я с издёвкой, нарочно растягивая слова.

Олткрей тяжело выдохнул. Он устало склонил голову, оперся локтем о подлокотник трона и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него следы этой нелепой, горькой сцены.

— Малти, прости, что приходится просить, — произнёс король уже не грозно, а с какой-то глухой усталостью. — Повтори, пожалуйста, свою историю. —

Малти опустила глаза, сложила руки перед собой, и голос её зазвучал так жалобно, что даже у меня на миг защемило в груди.

— Герой Щита ворвался в мою комнату… — начала она, и голос дрогнул, словно ей снова пришлось пережить ту ночь. — А потом схватил меня и повалил на кровать… —

— Браво, Малти! — оборвал я её насмешливым тоном, не в силах больше слушать эту нарочито трагичную интонацию. — Это просто великолепная актёрская игра. Даже меня проняло, хотя я точно знаю, что ты лжёшь. Если надумаешь поступать в театральный, дай знать, я тебе рекомендательное письмо черкану! —

По залу вновь прокатились короткие смешки, которые быстро прекратились.

— Молчать! — снова сорвался на крик король. — Не смей перебивать бедную девушку!

Я поднял руки на уровне плеч, ладонями вперёд, в примирительном, жесте: мол, ладно, молчу, пусть рассказывает дальше.

Малти чуть вздрогнула, будто собираясь с силами, и продолжила, глядя куда‑то в пол, чтобы не встречаться со мной взглядом:

— Он сорвал с меня одежду… и сказал: «Эту ночь ты запомнишь навсегда». Кое‑как мне удалось вырваться и сбежать. Я бросилась за помощью к господину Мотоясу, он был в той же таверне… — закончила она всхлипывая.

— Я бы тут же порубил тебя на кусочки, — вставил свои пять копеек Мотоясу, голос его дрожал от гнева, — если бы она не попросила дождаться рыцарей.

Я коротко хмыкнул, чуть склонив голову, и бросил с нарочито ленивым сарказмом:

— Мотоясу, если бы ты посмел прервать мой сладкий сон, твоё блестящее копьё оказалось бы у тебя в заднем проходе. —

Герой Копья вспыхнул, лицо залилось краской, он сделал резкий шаг вперёд, подняв оружие, будто готов был прямо здесь и сейчас атаковать меня. Металл глухо звякнул, стражники невольно подались вперёд, но всё закончилось не успев начаться: Малти метнулась к нему и встала прямо перед ним, упёршись ладонями в его грудь.

— Господин Мотоясу, разве вы не видите, что он специально вас провоцирует? — проговорила она наставительным тоном. — Не поддавайтесь на его провокации. —

Мотоясу замер, тяжело дыша, в его глазах ещё бушевала ярость, но рука медленно опустилась, пальцы разжались, выпуская древко. Он коротко хмыкнул, будто пытаясь скрыть смущение, и отступил на шаг, отводя взгляд.

— Мотоясу, а теперь постарайся успокоиться и давай рассуждать логически, — произнёс я ровным, почти дружеским тоном. — Зачем мне вообще это делать?

— Потому что ты псих! — резко сказал он, но уже без прежней уверенности, скорее по инерции, цепляясь за единственный аргумент, который не требовал размышлений.

— Да я не о том, — спокойно возразил я, чуть склонив голову. — За пять‑десять серебряных монет можно легко снять себе девушку на ночь. Это проще, быстрее и точно без лишних проблем. Да и я ведь не настолько отмороженный, чтобы насиловать старшую дочь короля.

В зале прокатился тихий шёпот: кто‑то согласно кивал, кто‑то хмурился, будто не хотел признавать, что в этих словах есть здравый смысл.

— Твои слова разумны, — влез в разговор Ицуки, голос его звучал сдержанно, без эмоций, как у судьи, взвешивающего улики. — Но они всё же не доказывают твоей невиновности. —

— А доказывать нужно вину, — резко бросил я. — Хорошо, давайте зайдём с другой стороны. Допустим, я действительно её схватил и повалил на постель. Вопрос: Малти, как ты смогла вырваться?

Она вздрогнула, будто от удара, и на секунду замерла, словно пыталась найти в памяти хоть какую‑то опору.

— Ну я… — замялась она, и голос её дрогнул. — Просто у меня получилось.

— Просто?! — я чуть повысил голос, но не от гнева, а от искреннего недоумения. — Малти, из моей хватки не вырвется даже Мотоясу! — произнёс я твёрдым, непреклонным тоном и, чуть повернувшись к Герою Копья, добавил. — Без обид, Китамура. —

Мотоясу снова хмыкнул.

— И мне даже интересно… Как же ты всё‑таки вырвалась? — снова обратился я к Малти.

— Мне было страшно… — прошептала она дрожащим голосом, опустив глаза, будто надеясь, что темнота пола скроет её ложь. — Я не помню… Всё смешалось…

— Знаешь, Малти, если бы я действительно хотел сделать что‑то подобное, тебе бы не удалось сбежать. И уж тем более не удалось бы спокойно дойти до Мотоясу и собрать рыцарей. Тебя бы вообще уже никто не нашёл. Ты ведь это понимаешь, правда? — произнёс я тихо, но каждое слово легло в тишину, как тяжёлый камень, и в зале будто стало чуть темнее.

— Довольно! — король резко хлопнул ладонью по подлокотнику трона. — Твои слова, лишь попытка запутать бедную девушку!

Он сделал короткую паузу, словно давал себе время вернуть голос к привычной властной интонации, а потом добавил:

— Ты нарушил священный закон королевства, Герой Щита.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Насилие над женщиной в Мелромарке карается смертью, — пояснил советник, стоявший по левую руку от короля.

В ответ я оскалился в хищной улыбке.

— Ой-ой, только не продолжай. Я уже испугался. Ну, очень страшно… — протянул я издевательским тоном, нарочно растягивая слова.

— Тебя не спасёт, что ты герой, — злорадно добавил король.

— Да дело не в том, что я герой, — спокойно возразил я, таким тоном будто объяснял очевидную истину. — А в том, что если бы вы хотели меня убить, это можно было бы сделать гораздо проще, без всего этого цирка. —

Я выдержал короткую паузу, давая словам осесть, и продолжил:

— Меня могли отравить, когда я ужинал во дворце. Или перерезать глотку, пока я спал. Или Малти могла заманить меня в засаду, где меня убили бы наёмники, а потом выставили бы всё так, будто меня загрызли монстры. Но ничего из этого не произошло. А значит, по какой‑то неизвестной мне причине я нужен живой. Пусть с испорченной репутацией, но живой.

Мой монолог повис в воздухе. Рен и Ицуки переглянулись, на их лицах читалось замешательство. А вот Мотоясу возмущенно воскликнул.

— Малти на такое не способна! —

На что я смог лишь изобразить жест рука-лицо. Ну совершенно непрошибаемый парень.

Король же выдержав небольшую паузу, усталым голосом произнес.

— К сожалению, призвать новых героев невозможно, пока хоть один из старых остаётся в живых. Поэтому я действительно не могу тебя казнить. —

Среди героев прокатился тихий ропот. Я дождался, пока эта простая, истина дойдёт до каждого, и, чуть прищурившись, спросил ехидным тоном, обращаясь сразу ко всем героям:

— Кстати, парни, вы осознаёте, что это значит?

— Нет, — буркнул Герой Меча. — Но ты наверняка сейчас скажешь какую‑нибудь гадость.

— В точку, Рен, — я чуть склонил голову в шутливом поклоне. — Если двое из нас погибнут, оставшихся двоих местные попытаются убить, чтобы призвать новых. —

— Да как ты смеешь?! — король снова подался вперёд, лицо его исказилось от гнева.

— Спокойно, — сказал я, подняв ладони. — Я никого не осуждаю. Я всё понимаю, четыре героя лучше, чем два. Это чистая рациональность. Я бы и сам так поступил. —

Король откинулся на спинку трона. Он смотрел на меня долго и пристально, и в этом взгляде читалась некоторая враждебность.

— Времени до прибытия следующей волны осталось мало, а ты, к сожалению, служишь одним из героев‑защитников, поэтому посадить тебя в темницу я…

— Воу‑воу‑воу, — резко оборвал я короля, не давая ему закончить, и шагнул вперёд. — Когда это мы успели перейти к вынесению приговора? Моя вина ещё не доказана. Пока что у нас патовая ситуация: мои слова против слов Малти. Так что либо предъявите доказательства, либо… до свидания. —

Король едва заметно поджал губы, будто сдерживал раздражение, и подал короткий, почти незаметный жест рукой. Тут же вперёд вышел стражник, он нёс в руках шёлковую женскую ночнушку светло‑синего цвета, разорванную посередине. Стражник поднял её так, чтобы все могли видеть, и произнёс твёрдо, будто зачитывал доклад.

— Мы нашли это на кровати в комнате, где остановился Герой Щита. —

Зал на мгновение замер, а потом тишину разорвал отчаянный возглас:

— Нет! — протянула Малти плачущим тоном и уткнулась лицом в плечо Мотоясу, словно пыталась спрятаться от всех этих взглядов.

— Извращенец! — гневно бросил Мотоясу, и в его голосе звучала не просто злость, в нём слышалась оскорблённая вера в то, что мир должен быть простым и понятным.

— Вот и доказательства, — злорадно, с облегчением произнёс король.

— Какой позор… А я чуть было тебе не поверил, — обвиняющим тоном добавил Ицуки, и в его словах прозвучало презрение.

Я резко поднял руку, призывая к тишине, и голос мой прозвучал громко, чётко, по‑командирски.

— Так, стоп! — рявкнул я, и эхо моего голоса прокатилось по залу, заставляя всех невольно замолчать. — Вопрос первый: если, как утверждает Малти, я ворвался в её комнату, то как её ночнушка оказалась на моей кровати? Она что, после того как вырвалась, любезно занесла её в мою комнату? —

По рядам придворных прокатился тихий шёпот, кто‑то нервно сглотнул, кто‑то переглянулся, будто впервые задумался над этой несостыковкой.

Рен чуть наклонил голову, прищурился, будто пытался сложить в уме два противоречащих друг другу факта.

— Действительно, — негромко произнёс он. — Если нападение было в её комнате, то улика должна быть там. —

Малти подняла лицо, мокрое от слёз, и попыталась оправдаться, голос её дрожал.

— Я не знаю… Может, он сам забрал её, когда я убежала…

— Точно! — подхватил Мотоясу, будто ухватился за соломинку, которая позволяла ему не сомневаться ни секунды. — Ты наверняка забрал её как трофей, а теперь пытаешься оправдаться!

Я во второй раз за это утро исполнил жест рука-лицо, это становиться моей фирменной реакцией на его безупречную логику. «Мотоясу, да у тебя, походу, лобовая броня в сто миллиметров», пронеслось у меня в голове.

— Хорошо, — спокойно произнёс я и, сделав шаг вперёд, резким движением выхватил ночнушку из рук стражника.

Повертев ткань в пальцах, я вдруг замер, а затем на лице сама собой появилась победная улыбка. Я демонстративно поднёс ткань к лицу и глубоко вдохнул.

— Это не запах Малти! — громко и чётко заявил я, на весь зал, чтобы каждый услышал. — Я хорошо запомнил, как пахнет принцесса. А у этой ночнушки запах другой женщины!

Я вытянул руки, удерживая ткань за лямки.

— К тому же грудь у Малти намного больше, она сюда просто не влезет, — добавил я с лёгкой, почти издевательской улыбкой, а затем скомкал этот разодранный кусок шёлка и небрежно швырнул его в сторону обвинителей.

— Если хотите подкинуть мне улику, то хоть делайте это достойно! — мой голос прозвучал с задорной насмешкой.

В зале повисла оглушительная тишина. Придворные застыли, будто кто‑то разом остановил время. Король побагровел от ярости, стиснул подлокотники трона, но не мог выдавить из себя ни слова.

А Малти, шагнула ко мне, и влепила звонкую пощёчину. В её глазах странным образом смешались, ярость и восхищение.

Я лишь хищно улыбнулся, не поведя даже бровью.

Стражники рванулись вперёд, готовые схватить меня или защитить принцессу сами, наверное, не знали, что важнее. Но Малти резко подняла руку, останавливая их жестом.

— Лис, — едва слышно произнесла она, чуть приблизившись, чтобы её слышал только я. — Вообще‑то ты ошибся.

— Я знаю, — ответил я так же тихо, почти шёпотом. — Мы провели вместе почти целую ночь, Малти, я запомнил твой запах и сразу понял, что ночнушка твоя... Но ведь никто не станет нюхать её, а потом ещё и тебя, чтобы проверить мои слова. —

— Кстати, Малти, а ты развязала мешочек, который украла у меня? — спросил я с хитрой улыбкой.

— Так это ты затянул тот узел… Очень смешно, — тихо и с едким сарказмом ответила она.

— Да шутка‑то не в этом, — прошептал я, поняв, что она так и не заглянула внутрь. — Вчера в лавке алхимика, когда ты вышла, я разменял четыре серебрушки на четыреста медных монет. Смекаешь, где они в итоге оказались?

Лицо Малти тут же исказилось, отражая целую бурю эмоций: досада, злость, негодование. Но уже через мгновение она хищно улыбнулась, и взглянула на меня словно лиса на жирного гуся, которого та хотела утащить со двора. От этого взгляда мне стало не по себе.

Напоследок она попыталась влепить мне ещё одну пощёчину, но я перехватил её руку.

— Хватит с меня и одной, принцесса, — с лёгкой улыбкой произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

Но тут ко мне неожиданно подскочил Герой Копья и схватил левой рукой за грудки, вцепившись в ткань камуфляжа.

— Немедленно отпусти её! — выкрикнул он громко, с пафосными нотками героизма, будто совершает подвиг.

От такой дерзости я на миг опешил, и невольно выпустил руку Малти. А в следующее мгновение я уже перехватил кисть Мотоясу: четыре пальца легли на запястье, а большим я надавил с обратной стороны ладони на кость, соединяющую предплечье и мизинец. Болевой захват сработал мгновенно: Мотоясу скорчился, лицо исказилось от резкой, жгучей боли.

— Лис, прекрати! — строго бросила Малти.

Но я не обратил на неё внимания. Спокойным и ровным тоном, будто объяснял устройство резонансного модулятора, я обратился к Герою Копья:

— Мотоясу, то, что я многое позволяю принцессе, к тебе не относится. Так что хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем хватать меня. —

И, не став унижать его ещё больше, отпустил. Мотоясу тут же отшатнулся, потирая запястье, и в его взгляде смешались обида и злость.

— Довольно! — грозно рявкнул король, и его голос, тяжёлый и властный, раскатился по залу. — Что ты устроил на королевском суде, Щит?!

— Я устроил? — возмущённо возразил я, вскинув брови и обводя взглядом зал. — Это же ваша дочь накинулась на меня, словно злобная фурия. Вы бы занялись её воспитанием, ваше величество, — добавил я с ироничной полуулыбкой.

Король побагровел, но всё же взял себя в руки, и, не обращая внимания на мою реплику, выпрямился, словно хотел вернуть себе утраченное величие. Строгим, официальным тоном он провозгласил:

— Я выслушал все твои оправдания, Герой Щита, и признаю тебя виновным! —

По залу тут же прокатились подготовленные одобрительные возгласы, они звучали до тошноты слаженно, точно их отрепетировали заранее. Мотоясу победоносно улыбнулся, словно сам только что свершил правосудие. На лицах Ицуки и Рэна застыло задумчивое выражение, будто они пытались сложить в уме разрозненные кусочки головоломки.

Собственно, я и не рассчитывал, что мне удастся оправдаться на этом суде. Но то, что Герои Меча и Лука задумались о происходящем, уже неплохо. К тому же я хорошо повеселился.

— Тебе есть что сказать напоследок, Герой Щита? — прервал мои размышления король.

Я лишь отрицательно покачал головой, не желая ещё сильнее затягивать эту нелепую сцену.

— А смысл? — единственное, что добавил я.

— Я не могу тебя казнить или запереть в темнице, но все люди узнают о твоём преступлении. Таково будет твоё наказание. Даже не рассчитывай на работу и спокойную жизнь, — вынес свой приговор король, и в его голосе прозвучало усталое торжество.

— Да похер… — выдохнул я усталым тоном, одновременно махнув рукой, будто отбрасывая прочь весь этот королевский пафос. Развернувшись, я направился к выходу, чеканя шаг по холодным плитам пола.

Идя по коридорам замка, я уже обдумывал свои следующие шаги: первым делом нужно было вернуться в гостиницу и забрать свои вещи. Затем, заглянуть в лавку Эльхарта: сделать кое‑какой заказ и скопировать щиты. Ещё одним пунктом в списке значилась церковь Трёх Героев: мне был нужен песок из песочных часов эпохи Дракона. Редкий, почти легендарный материал и добыть его можно было только там. Рафталию я планировал выкупить дней через пять, когда разгребу остальные дела. Если память меня не подводила, Наофуми покупал её примерно через неделю, так что время ещё было. Мои размышления прервал догнавший меня Ицуки.

— Лис, постой… — окликнул он меня, подойдя ближе и замявшись, не зная, с чего начать.

— Не тяни кота за бубенцы, Ицуки. Говори, что хотел, — поторопил я его, не скрывая лёгкой нетерпеливости. — У меня ещё много дел.

— Я слышал, о чём вы беседовали с Малти, когда она подошла к тебе… — наконец начал он, отведя взгляд.

— Но как? — удивился я. — Мы говорили очень тихо.

— Я, Герой Лука. Одна из моих основных характеристик, восприятие. Так что Зрение и слух у меня уже сверхчеловеческие, — спокойно ответил он, чуть приподняв подбородок.

— Блин, завидую, — протянул я, на мгновение даже позабыв о своих проблемах. — Это ты можешь стрелять точно в цель на километр, словно снайпер и при этом без оптики… А тебе это не мешает, постоянно слышать огромное количество посторонних звуков? — с любопытством спросил я…

— Оно включается по необходимости, — спокойно пояснил Ицуки. — Я пожелал услышать, о чём вы говорите, и слух обострился. —

— Ясно… — задумчиво протянул я — Если ты хочешь обсудить нашу с Малти беседу, то давай не здесь и не сейчас. Во дворце даже у стен есть уши. — Я невольно огляделся по сторонам.

— Да и времени у меня сейчас нет. Если тебе действительно интересно, то давай встретимся через пять дней. На пятый день, начиная с завтрашнего, после обеда я буду на поляне с оранжевыми зубастыми шарами, — предложил я.

— На поляне с оранжевыми шарами? — удивлённо переспросил Ицуки, нахмурившись. — Но это же мобы первого уровня! Что ты там будешь делать? —

— Качать свой меч, — коротко ответил я.

— У тебя есть оружие? — снова удивился он.

— Я имею в виду человека, который будет моим мечом, — пояснил я, чуть усмехнувшись.

— Ты думаешь, к тебе кто‑то всё‑таки присоединится после сегодняшнего? — замялся он на последних словах, будто боялся меня задеть.

— Я не думаю, я знаю, — уверенно произнёс я. — В общем, не бери в голову. Если тебе любопытно, просто приходи и всё увидишь своими глазами. А я отвечу на твои вопросы. —

— Хорошо, — тихо, но твёрдо ответил он. — Я приду.

После этого он развернулся и пошёл обратно, его фигура постепенно растворялась в полумраке коридора, а я двинулся дальше по своим делам. Выйдя из дворца я приподнял левую руку и взглянул на свой Щит. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка.

— Ну что, дорогой друг, — негромко произнёс я, чуть склонив голову, словно обращался не к куску металла и дерева, а к живому союзнику. — Как завещал нам дедушка Ленин: «Качаться, качаться и ещё раз качаться». — Переиначил я знаменитую фразу Владимира Ильича.

Мощёные улицы города привычно отдавались глухим стуком под сапогами, пока я шагал к знакомой таверне, той самой, где мы с Малти провели прошлую ночь. Зайдя внутрь, я оказался среди запахов свежего хлеба, пряных трав и старого дерева. После удушливой атмосферы дворца эта простота была почти роскошью.

У стойки я коротко кивнул трактирщику и попросил подать обед, за один из столов в общем зале. Заказал из того, что уже было готово, терять время на ожидание не хотелось. Пока служанки накрывали на стол, я поднялся в свою комнату. Там я снял куртку и внимательно осмотрел разрез, ровную, аккуратную полосу с лева в районе рёбер, оставленную клинком одного из рыцарей во время утренней стычки.

Выйдя в коридор, я окликнул служанку, она торопливо семенила мимо. Я протянул ей куртку и десять медных монет.

— Будь добра, зашей, — попросил я спокойным, дружелюбным тоном. — Только подкладку не трогай: она из особого материала. Стежки делай снаружи. —

Девушка испуганно кивнула, не решаясь поднять на меня глаза, схватила куртку и монеты и поспешно скрылась за дверью подсобки. То ли её до сих пор страшили воспоминания об утренней драке, то ли слухи из дворца уже успели докатиться до таверны, обрастая по дороге всё новыми и новыми деталями.

Оставшись в камуфляжных штанах и чёрной футболке, я спустился в общий зал. Обедать в одиночестве было не слишком весело, так что я не стал растягивать трапезу. Простая похлёбка и каша с мясом исчезли с тарелки почти незаметно. Лишь в самом конце я позволил себе ненадолго замедлиться и посмаковать ягодный морс. Его терпкая сладость на мгновение выдернула меня из водоворота событий и позволила немного расслабиться.

Отобедав, я подошёл к стойке и, стараясь держаться спокойно, спросил у хозяина таверны, сколько будет стоить съеденный обед вместе с номером на эту ночь, ужином и завтраком.

Во взгляде трактирщика на миг мелькнула алчная искра.

— Для тебя это будет стоить пять серебряных, — процедил он жадным, чуть хриплым голосом.

Я едва сдержал усмешку.

— Да? — прищурился я. — А с чего это цена так резко возросла в два с половиной раза? Ещё вчера всё стоило два серебряных на одного человека. —

— После того, что ты совершил, ты вообще вряд ли сможешь найти приличный ночлег в городе, — буркнул он, не сводя с меня тяжёлого взгляда. — А будешь много говорить, цена вообще станет десять серебряных. —

— И тебя не волнует, что ты дерёшь втридорога с невиновного человека, которого ложно обвинили? — постарался я достучаться до его совести.

— Ничего не знаю, — отрезал трактирщик, пожав плечами. — На суде тебя признали виновным. Так что либо плати, либо уходи. —

Я чуть наклонил голову, а потом заговорил тихо, почти ласково, и от этой мягкости в его глазах мелькнуло волнение.

— Ну, в таком случае выходит, что это та самая таверна, в которой изнасиловали старшую дочь короля. Как думаешь, долго ли просуществует твой маленький бизнес, когда по городу пойдут такие слухи? —

Он дёрнулся, будто его хлестнули по лицу.

— К тому же, — продолжил я, растягивая слова, словно смаковал каждое, — бедная девушка кричала, звала на помощь, но ни ты, ни твои сотрудники не только не помогли ей, но даже стражу не вызвали. Выходит, вы все, соучастники преступления. —

— Не было никаких криков о помощи! — взволнованно возразил хозяин, голос его дрогнул, а пальцы нервно сжали край стойки.

— Знаешь, на суде я сказал то же самое, но меня даже слушать не стали, — я чуть склонил голову, глядя на него с насмешливой издёвкой. — Так с чего ты взял, что послушают тебя? —

— И как сознательный гражданин я просто обязан позвать сюда стражников, — произнёс я будничным тоном.

Трактирщик побледнел, плечи его напряглись, а взгляд заметался по залу.

— Кстати, я им скажу, что ты мой подельник. Что я заплатил тебе пятьдесят серебряных, чтобы никто не услышал криков бедной принцессы, — дожал я, не повышая голоса, но каждое слово падало, как тяжёлый камень. — Меня судить второй раз за одно и то же преступление не будут, а вот тебя казнят.

— Так, всё, хватит! — выпалил он, и в его голосе прозвучало недовольство. — Я всё понял. Цена остаётся две серебряные монеты. —

— О нет, — я растянул губы в хищной улыбке. — Это была цена до того, как ты решил поживиться за мой счёт. Теперь цена, одна серебряная монета за номер с широкой кроватью, столом, стулом и отдельной ванной комнатой. —

Трактирщик смерил меня злым, тяжёлым взглядом, будто хотел прожечь дыру в моей груди. Я не отвёл глаз, спокойно выдерживая эту молчаливую схватку.

— Или я вызываю стражу, и твоя голова окажется на плахе, — добавил я тихо, но отчётливо.

Он шумно выдохнул, будто из него разом выпустили весь воздух, и сдавленно буркнул:

— Ладно… Договорились. —

— Ну вот и замечательно, — уже веселее произнёс я, мгновенно сбрасывая маску угрозы. Словно щёлкнули переключателем, и вместо холодного хищника перед трактирщиком снова стоял обычный весёлый парень.

Бросив монету на стойку, я добавил:

— Это за сегодняшнюю ночь. И про ужин с завтраком не забудь.

Трактирщик молча сгрёб монету и упрятал её в карман, не глядя на меня. А я, не задерживаясь ни на секунду, развернулся и вновь поднялся в свою комнату.

Куртка уже лежала на кровати, аккуратно зашитая, будто и не знала удара клинка. Я внимательно осмотрел работу: стежки были крепкими, ткань держалась надёжно. В целом служанка справилась неплохо. Пожалуй, я бы и сам не зашил лучше, и это несмотря на весь мой армейский опыт.

Я накинул куртку и тщательно застегнул молнию и липучки, проверяя, не мешает ли что-то движениям. Потом высунулся в окно и достал рюкзак из своей нычки, того самого укромного места под кровлей, о котором знал только я. Высыпав монеты и вчерашние трофеи на кровать, я быстро перебрал добычу.

Пять золотых монет тут же отправились во внутренние карманы куртки, туда, где их не нащупает ловкий карманник. Во внешние карманы я закинул пару десятков серебряных и остатки меди, то, что сгодится для мелких расчётов. Остальные монеты ссыпал обратно в рюкзак.

Ещё раз осмотрел трофеи: шкурки оранжевых колобков и лут с зубастых грибов. Ничего нового, ничего такого, что можно было бы скормить Щиту. Я вздохнул и сложил их обратно. «Нужно будет в первую очередь продать их, а уже потом отправлюсь в лавку к Эльхарту», — подумал я, выходя из комнаты.

Бодро спустившись по лестнице и миновав обеденный зал, я оказался на улице. Солнце уже перекатило за полдень, и его тяжёлые, золотисто‑тягучие лучи ложились на мостовые, а воздух был тёплым.

Немного поплутав в районе я, наконец, отыскал узкую улочку, где среди прочих лавок ютилась точка торговца, скупавшего части монстров низкого уровня. Он сидел за небольшим прилавком, выходящим прямо на улицу.

— Чего надо? — спросил он хрипловато, не особо стараясь казаться приветливым.

— Есть товар, — коротко ответил я, выкладывая на прилавок свою добычу из рюкзака: шкурки шаров, останки зубастых грибов, всё, что удалось собрать после стычек.

— Посмотрим, — протянул он, перебирая трофеи. На его лице медленно наползла хитрая, алчная улыбка, будто он уже мысленно положил в карман мою прибыль. — Около сорока шкурок шаров и примерно столько же останков зубастых грибов… Дам тебе за них пять медяков. —

Я шумно выдохнул, стараясь удержать раздражение. Похоже, мне ещё не раз придётся столкнуться с такой «щедростью», и каждый раз придётся напоминать этим торгашам, что со мной такой номер не пройдёт.

Резко перехватив кисть его руки, я хорошенько её сжал. Скупщик взвыл от боли, застучал ладонью свободной руки по прилавку, будто надеялся, что дерево каким‑то чудом его спасёт.

— Ай, ай, ай, отпусти! — жалобно застонал он, лицо исказилось, а глаза расширились от испуга.

Я ещё несколько мгновений держал его, давая прочувствовать всю серьёзность ситуации, а потом отпустил. Торговец тут же прижал к себе пострадавшую кисть, будто убаюкивая её, и смотрел на меня с неприкрытым страхом.

— Как ты, наверное, слышал, меня обвинили в изнасиловании старшей дочери короля, — спокойно начал я, не повышая голоса, но каждое слово падало, как тяжёлый камень. — Не будем вдаваться в вопрос о моей невиновности. Подумай лучше вот о чём: король признал меня виновным, но при этом меня не только не казнили, но даже не отправили в темницу. А теперь главный вопрос: как думаешь, что мне будет за убийство мелкого торговца?

— Что?.. — переспросил он по инерции, будто мозг отказывался обрабатывать эту мысль.

Я чуть наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза, так, чтобы он не мог отвести взгляд.

— Ничего, — отрезал я, не терпящим сомнений голосом. — Ровным счетом ничего.

Торговец нервно сглотнул, и в его глазах мелькнуло понимание: связываться со мной было опаснее, чем потерять пару монет.

— Должно быть, я плохо рассмотрел качество материалов, — поспешно пробормотал он, голос слегка дрожал. — Думаю, на самом деле они стоят одну серебряную и пятьдесят медных монет.

— Ну вот, сразу бы так, дорогой друг, — произнёс я почти ласковым тоном, будто мы только что не стояли на грани драки. Пододвинув к нему добычу, я спокойно ждал, пока он отсчитает деньги.

— Я расскажу другим торговцам о том, что случилось, — буркнул он обиженным тоном, протягивая мне монеты. В этой обиде сквозила не столько злость, сколько попытка сохранить хоть каплю достоинства.

— Буду благодарен, — равнодушно кивнул я. — Не хочется мне вправлять мозги каждому торговцу по отдельности. Так что если и правда расскажешь, сделаю тебе небольшую скидку на следующую скупку. —

С этими словами я отошёл от лавки скупщика и направился к Эльхарту. Хорошо, что вчера Малти походя показала мне, где она находится, теперь я шёл уверенно, не теряя времени на поиски.

По дороге я заглянул в небольшую лавку для авантюристов. Этого не было в планах, но любопытство взяло верх. Там я приобрёл котелок, сковородку, тарелку и ложку. Чуть помедлив, добавил ещё одну тарелку и ложку, с расчётом на Рафталию. Посуда была хитро устроена: вкладывалась одна в другую, словно матрёшка, и почти не занимала места в рюкзаке. Лёгкая и прочная, в дороге она будет незаменима.

Вскоре я уже стоял у лавки кузнеца. Распахнув дверь, шагнул внутрь. Стены из серого камня хранили прохладу даже в самый жаркий день. По стенам и стеллажам были развешаны мечи, топоры, копья, элементы защиты, а в углу темнели целые латные доспехи.

Проходя к стойке, я окинул оценивающим взглядом самого Эльхарта. Лысый, с небольшой аккуратной бородой, высокий и внушительного телосложения, он выглядел так, будто мог одним ударом молота расколоть наковальню пополам. Покрепче меня будет, с лёгкой завистью подумал я, скользнув взглядом по его могучим плечам. Его внешность во многом соответствовала той мультяшной версии, которую я помнил, но сейчас передо мной стоял живой человек, тяжёлый, основательный, без всякой карикатурности.

Пока я разглядывал его, он тоже оценивал меня, его взгляд задержался на моём Щите, скользнул по камуфляжной куртке, и в его глазах мелькнуло узнавание. Он всё понял без слов.

— Герой Щита, тебе здесь не рады… Покинь мою лавку, я не стану тебе ничего продавать! — произнёс он неприязненным тоном, голос его прозвучал, как лязг стали о камень.

Я не стал разворачиваться и уходить. Вместо этого я спокойно преодолел оставшееся расстояние и опёрся о стойку, глядя ему прямо в глаза, спокойно и твёрдо, но без вызова.

— Откуда такая неприязнь по отношению к честному и доброму человеку? — спросил я ровным, уверенным голосом, будто речь шла о погоде, а не о моей репутации.

— И у тебя ещё хватает наглости спрашивать?! После того, что ты сделал с той бедной девушкой?! — рявкнул он, и в его взгляде читалось явное желание врезать мне так, чтобы я больше не поднимался.

— А с чего ты взял, что я действительно совершил то, в чём меня обвиняют? — спросил я уже не с вызовом, а с усталой горечью, будто повторял этот вопрос в сотый раз и сам от него устал.

Эльхарт чуть нахмурился, будто впервые задумался над этим.

— Парень, я тебя впервые вижу. Так что кто тебя знает, совершал или нет… — пробурчал он, и в голосе его уже не было прежней слепой ярости, скорее прозвучала обычная человеческая настороженность.

— Хорошо, давай допустим, что у меня все же возникло сильное желание, — я чуть пожал плечами, стараясь говорить как можно проще. — Не легче ли за десять серебряных снять себе девушку на ночь и не иметь никаких проблем? Тогда как за насилие над женщиной предусмотрена смертная казнь. —

Он замер, переваривая эту простую арифметику. В его глазах мелькнула искра понимания, что в этой логике было, что‑то неумолимое, почти неоспоримое своей простотой.

— Так чего тебя тогда не казнили? — спросил он уже не с подозрением, а скорее из искреннего интереса, будто хотел докопаться до сути.

— А вот это любопытный вопрос, — медленно произнёс я, задумчиво глядя, куда-то мимо него. — Особенно учитывая тот факт, что потерпевшая, старшая дочь короля… Полагаю, у этого есть лишь одно разумное объяснение: королю известно о моей невиновности. —

Эльхарт помолчал ещё несколько секунд, взвешивая мои слова, а потом медленно кивнул, будто принял какое‑то внутреннее решение.

— Так что тебе нужно, Герой Щита? — перешёл он на деловой тон, больше не задавая лишних вопросов.

— Можешь звать меня просто Лис, — сказал я, протягивая ему руку.

— Эльхарт, — коротко ответил он, крепко пожимая мою кисть.

— Ну, для начала я хотел бы скопировать все имеющиеся у тебя щиты. Сколько возьмёшь за это? — произнёс я спокойным, деловым тоном, будто речь шла о заказе партии гвоздей.

— Скопировать? — Эльхарт замер, нахмурился, и в его взгляде мелькнуло изумление. — Ты о чём вообще?

— Быстрее и проще будет показать, — ответил я и шагнул к одному из щитов.

Это был большой круглый щит, как у древнегреческих гоплитов: массивный, но сбалансированный, с узорчатой окантовкой и тусклым благородным блеском металла. На его поверхности вилась тонкая вязь символов, возможно, не просто украшение, а руны, усиливающие его.

Я коснулся щита. Холод металла на мгновение пронзил пальцы. Мысленно я выбрал команду «скопировать», и в тот же миг что‑то щёлкнуло, словно в груди провернулся невидимый механизм и часть моих характеристик немного подросла, а в сознании мягко вспыхнули новые строки: бонус к защите от древкового оружия, который теперь распространялся и на мою будущую группу. Когда я активировал его, щит на моей руке стал точная копией круглого щита, а ко мне пришло новое умение, парирование атак копьём и схожим с ним оружием. Это чувство было странным: будто в мышцах пробудилось забытое знание, древнее и надёжное, как сама сталь, словно сотни поколений воинов, державших такие щиты, оставили в нём свой тихий шёпот.

Эльхарт удивлённо охнул. Его глаза расширились. Он смотрел, как на моей руке возникла реплика того самого щита, вплоть до мельчайших деталей. Даже тень узора легла так же, как на оригинале.

— Это… как ты это сделал? — выдохнул он, и в голосе было только искреннее изумление человека, который привык полагаться на силу рук и жар горна, а тут вдруг столкнулся с чем‑то, что не укладывалось в привычные законы ремесла.

— Все герои так могут, — пожал я плечами, стараясь держаться непринуждённо. — Единственное ограничение, оружие должно быть однотипным. Так что я смогу скопировать у тебя только щиты, — пояснил я чуть менторским тоном, будто речь шла о чем то заурядном.

— Так вот почему те трое перетрогали всё моё оружие, но так ничего и не купили, — раздосадовано процедил Эльхарт и в сердцах стукнул кулаком по стойке.

— Вот поэтому в своих подсчётах учти мою честность и то, что оригиналы останутся у тебя, — произнёс я с вкрадчивой улыбкой.

Он помолчал, потом махнул рукой:

— Ладно. Пятнадцать серебряных, и копируй всё, что найдёшь. —

— Идёт, — коротко бросил я и выложил монеты на стойку. — И ещё мне нужно будет заказать у тебя два специфических щита. Если у тебя таких не окажется… —

— У меня чего‑то не найдётся?! — тут же вспыхнул Эльхарт, словно я задел его профессиональную гордость. — Парень, у меня лучшая лавка в городе! —

Я лишь пожал плечами.

— Мой заказ будет весьма специфическим, — спокойно пояснил я.

— Что ж, мне уже любопытно, — хмыкнул он и, махнув рукой в сторону стеллажей добавил. — Иди, занимайся. —

Я направился к ближайшему стеллажу со щитами. Спустя некоторое время я уже стоял в дальнем углу лавки и разглядывал щит из шкуры виверны. Чешуйки на нём ярко переливались в свете факелов.

В этот момент дверь лавки распахнулась. Вошёл Мотоясу в окружении своих спутниц. Заметив меня, он скользнул по мне презрительным взглядом, будто увидел что‑то неприятное, но недостойное даже слов, и демонстративно отвернулся. Я лишь чуть прищурился, но не стал тратить на него ни эмоций, ни слов.

Снова уставился на щит. Через какое‑то время я почувствовал, что рядом кто‑то стоит. Повернув голову, увидел Малти, она стояла справа от меня, чуть склонив голову.

Ничего не сказав, я снова уставился на щит, водя взглядом по причудливым узорам. Малти, зашла с другой стороны и встала слева. Я шумно выдохнул.

— Малти, ну что ты ходишь вокруг меня, как кошка вокруг сметаны? — Не выдержал я.

— Интересная вещица, — спокойно ответила она, проигнорировав мой вопрос.

Я улыбнулся и, не удержавшись, сунул ей щит прямо под нос и нарочно ехидным тоном произнес:

— Щит из шкуры с жопы дракона. —

Принцесса тут же брезгливо отодвинула щит кончиком указательного пальца, будто боялась испачкаться, и посмотрела на меня взглядом, в котором так и читалось: «Ты вообще нормальный?»

Я не выдержал и тихо рассмеялся.

— Да это просто шутка из моего мира, — сказал я, всё ещё улыбаясь. — Из одного очень забавного фильма. —

Малти лишь хмыкнула, будто не собиралась признавать, что хоть немного развеселилась.

— Так что ты хотела мне сказать, Малти? — спросил я уже спокойнее, убирая щит обратно на полку и поворачиваясь к ней.

Она чуть помялась, подбирая слова, потом тихо, чтобы никто лишний не услышал, произнесла:

— Лис… Завтра Мотоясу уходит из столицы… И мы, может, не скоро увидимся… Я… Я хочу, чтобы этой ночью… — она осеклась, нахмурилась и скрестила руки на груди, словно пыталась упрятать в этом жесте всю свою неловкость. — Блин, не заставляй меня произносить это вслух… —

— Не продолжай, я всё понял, — оборвал её я. В груди шевельнулось что-то тёплое и одновременно тревожное. «Ох, чувствую, из этого не выйдет ничего хорошего», пронеслось в голове. Но вслух я сказал твёрдо, стараясь не дать голосу дрогнуть:

— Малти, я уже говорил: после твоего поступка я не смогу относиться к тебе как прежде. —

— Я и не прошу относиться ко мне как прежде, — прошептала она, — Я лишь прошу тебя быть со мной этой ночью… — и в этом тихом голосе было столько уязвимости, что у меня невольно сжалось сердце. Хотелось просто обнять её, погладить по голове, сказать, что всё будет хорошо. «Ох, чувствую, что я об этом пожалею», снова мелькнула мысль. Но кто бы на моём месте устоял?

— Сегодня вечером я собираюсь засесть за чертежи и химические расчёты, — сдержанно ответил я. — Смогу прийти разве, что поздно ночью. И только если мы остановимся в одной гостинице. —

Она чуть прищурилась.

— А где ты остановился?

— В той же, где мы ночевали с тобой, — спокойно ответил я.

— Хозяин небось берёт с тебя втридорога? — ехидно поддела она, приподняв бровь.

— Нет, — я покачал головой. — Он сделал мне скидку. Плачу полцены. —

— Что?! Этот скряга? Но как? — возмущённо воскликнула она.

Я чуть наклонил голову, коварно улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза:

— В его таверне изнасиловали принцессу. Бедная девушка кричала, звала на помощь, но никто не помог. Выходит, хозяин гостиницы сообщник. Я лишь вежливо намекнул, что скажу стражникам, будто он мой подельник… Ну а дальше сама догадаешься. Ты ведь не глупая. —

— И этот человек ещё меня осуждает… — саркастично протянула она, прижав ладонь к переносице, будто пыталась удержать то ли смех, то ли раздражение.

Я лишь улыбнулся.

— Кстати, принцесса, можешь сделать для меня одну вещь? — уже без шуток, серьёзно спросил я. — Мне нужен песок из песочных часов Эпохи Дракона. —

— Хочешь услугу взамен за ночь? — тут же поддела она, и в голосе снова звякнул знакомый ехидный огонёк.

— Малти, ты прекрасно знаешь, что я до такого не опущусь, — спокойно возразил я. — Если хочешь помочь, я это запомню. Если нет, ничего страшного, справлюсь сам. Просто мне не хотелось бы выяснять отношения с монахинями и ломать им пальцы ради этого песка. —

Она замерла на секунду, потом медленно кивнула:

— Хорошо, Лис. Я помогу. —

Я улыбнулся ей, на этот раз по-настоящему, тепло, без масок и подвохов.

— Спасибо, принцесса, — искренне поблагодарил я.

Тут к нам подошёл Мотоясу, видимо, только сейчас заметил, что я разговариваю с Малти. Лицо у него было напряжённым, плечи подняты, взгляд острый.

— Он к тебе пристаёт, Малти? — резко бросил он.

Но я ответил за принцессу, спокойно, с едва уловимой насмешливой интонацией.

— Ну что ты, Мотоясу. Разве я посмею обидеть её, пока ты рядом?

Он, похоже, так и не уловил сарказма.

— Вот именно! — твёрдо произнёс он и, обняв Малти за плечи, увлёк её за собой. Она бросила на меня короткий взгляд и позволила себя увести.

Я лишь пожал плечами и, не теряя времени, перешёл к следующему щиту. Когда копирование было завершено, я снова подошёл к стойке.

— Что? Не нашёл? — Тут же спросил Эльхарт. — Ну, рассказывай уже. Мне и самому интересно.

Я на секунду задумался, подбирая слова, и спокойно начал объяснять:

— На самом деле ничего сложного. Первый щит должен быть совсем маленьким, буквально как большой браслет или небольшой наруч. Материал и характеристики не особо важны, но если подберёшь что‑то добротное, я не против. —

— И зачем тебе такая безделица? — искренне удивился он, склонив голову.

В ответ я поднял руку, демонстрируя свой щит, тяжёлый, громоздкий, явно не созданный для отдыха.

— Думаешь, удобно спать с такой бандурой на руке? Я могу его перемещать по телу, например убрать за спину, но снять его, даже на ночь, не получается, — пожаловался я.

Эльхарт помолчал, потом медленно кивнул.

— Хорошо, задачу я понял. А второй щит, что из себя представляет?

— Давай я набросаю рисунок, — предложил я, доставая из рюкзака блокнот и ручку. — Так будет проще объяснить некоторые нюансы. Кстати, — небрежно бросил я, будто мысль только что мелькнула, — глядя на тебя, я подумал, что в молодости ты наверняка был авантюристом. Не расскажешь про подземелье возле деревни Лафан, пока я рисую?

Он чуть усмехнулся, и в этой усмешке мелькнули старые воспоминания.

— Всё верно, — кивнул он, наблюдая, как на бумаге проступают первые контуры. — Что именно хочешь знать?

— Размер, какие монстры, лут. — Коротко ответил я, продолжая рисовать. На листе постепенно вырисовывался пятиугольный щит, а в нижней его части я намечал три небольших клинка, словно когти росомахи. «Надеюсь, Логан не обидится на этот маленький плагиат», с лёгкой улыбкой мелькнуло у меня в голове.

Пока я рисовал, Эльхарт рассказывал. Подземелье оказалось не слишком большим, всего три этажа, так что, возможно, его удастся пройти целиком за один заход. Враги, обычные скелеты, третьего-пятого уровней. Поодиночке они не представляли серьёзной угрозы для любого хладнокровного человека, но вот с толпой мог справиться уже только опытный боец ну или группа молодых авантюристов. Хозяином подземелья значился рыцарь‑скелет, не особо высокого уровня, однако статус главного босса давал трёхкратный бонус к опыту за его убийство. Что до лута, то он был довольно скромным, с рядовых скелетов выпадало от двух до пяти медных монет, и то не всегда. Изредка попадалось, что‑то более ценное, но по-настоящему стоящие вещи можно было добыть только из босса.

Когда Эльхарт закончил рассказ, я как раз поставил последнюю линию и отложил ручку.

— Смотри, — я снова склонился над чертежом, водя пальцем по бумаге. — Соотношения размеров должны быть такими, чтобы основания клинков начинались ровно на уровне костяшек сжатого кулака. С обратной стороны, на уровне кисти, нужно сделать удобную рукоять, зажав которую в руке, я смогу жестко зафиксировать нижнюю часть щита с клинками над своим кулаком.

Я бросил взгляд на кузнеца, но он лишь коротко кивнул, давая понять, что всё ясно, и ждал продолжения.

— И ещё вот эти углы, — я указал на углы альфа и бета на чертеже, — должны быть равны. —

— А это зачем? — удивлённо спросил он, наклоняясь ближе и вглядываясь в линии, будто искал в них скрытый смысл.

— А разве не очевидно? — я чуть улыбнулся, намеренно растягивая паузу. — Для красоты, Эльхарт. —

Он на мгновение замер, потом фыркнул, будто сдерживая смешок, и покачал головой, снимая мерки с моей правой руки.

— Но в целом можешь менять форму и размеры щита, если посчитаешь нужным, — добавил я. — Всё же эффективность для меня важнее эстетики. Полностью тебе доверяю в этом вопросе.

Эльхарт лишь задумчиво кивнул.

— И ещё, — продолжил я. — Мне нужно сделать у тебя срочный заказ, который нужен уже завтра вечером. Такой же щит, как тот, что с клинками, но вместо острых лезвий нужно смонтировать что‑то ударно‑дробящее, вроде кастета. Например, утяжелённую пластину с четырёхгранными шипами в виде пирамидок на ударной части. Только угол схождения граней сделай где‑то 80-90 градусов, чтобы исключить вероятность застревания шипов в противнике. —

Он чуть прищурился, будто уже видел этот щит не на бумаге, а в металле.

— Собрался в то подземелье? — понял он по моему заказу.

Я лишь утвердительно кивнул.

— Хорошо, — перешёл он на деловой тон. — Приходи завтра примерно в это же время, будет тебе ударный щит. А по поводу остальных двух сделаю их дня через четыре.

— Отлично! — отозвался я. — Как раз собирался зайти к тебе с утра на пятый день, считая с завтрашнего, по важному делу. —

Он бросил на меня вопросительный взгляд.

— Долго объяснять, сам потом всё увидишь, — отмахнулся я с лёгкой улыбкой. — А сейчас у меня к тебе последнее дело на сегодня. —

С этими словами я снял куртку и протянул её Эльхарту.

— Оцени, пожалуйста, её защитные свойства. —

Он взял её без особого энтузиазма, не ожидая от обычной ткани каких то выдающихся защитных свойств.

— С виду обычная ткань, хоть и необычной расцветки, — произнёс он, проводя пальцами по поверхности. — Только подкладка, похоже, из более плотной материи. —

После этих слов я загадочно улыбнулся. Эльхарт, заметив мой взгляд, нахмурился, потом достал из‑за пазухи небольшое магическое устройство, похожее на обычную лупу, только с чуть мерцающими по ободу рунами. Он поднёс его к куртке и посмотрел сквозь него.

Его лицо в одно мгновение изменилось: брови взлетели вверх, глаза расширились, а пальцы крепче сжали ткань.

— Да у неё защита как у хорошей кольчуги! — изумлённо выдохнул он. — Но как? Я не чувствую внутри кольчужного полотна, ни на вес, ни на ощупь… —

— Потому что его нет, — спокойно ответил я, забирая куртку и снова надевая её. — Сверху и правда, обычная ткань, тут ты прав. А вот подкладка из специального материала, который называется кевларовая ткань. Именно она и даёт такую защиту. —

Лицо Эльхарта приняло задумчивое выражение.

— Не пытайся вспомнить, — мягко сказал я. — Это материал из моего мира. Лучше скажи: до какого уровня я могу спокойно ходить в этом костюме? —

Он помолчал ещё секунду, будто взвешивал, как цифры, так и саму суть этой защиты, потом уверенно кивнул.

— До тридцатого уровня ходи смело. А если захочешь, я могу вшить сверху дополнительные защитные пластины — тогда и после тридцатого можно будет не бояться серьёзных ударов. —

— Ясно, — кивнул я. — Благодарю, Эльхарт. Мне пора. До завтра.

— Угу, иди, парень, — буркнул он, уже возвращаясь к своим делам. — Мне тоже работать нужно. —

Я вышел на улицу. День уже клонился к вечеру, и длинные тени домов ложились на мостовые, превращая узкие улочки в прохладные сумрачные коридоры.

«В храм за песком из Драконьих Часов можно было уже не идти, лучше положусь в этом вопросе на Малти., — подумал я. — В крайнем случае это пока терпит».

И я направился в гостиницу, чтобы засесть за чертежи и химические расчёты. По дороге взгляд зацепился за небольшое ателье. Недолго думая, я зашёл внутрь и купил запасной комплект одежды. Купил себе костюм достаточно красивый что бы в нем можно было ходить по гостинице и вместе с тем достаточно удобный что бы стать моей пижамкой. К нему я добавил удобные мужские тапочки, мелочь, а приятно.

Ещё четверть часа неспешной ходьбы, и вот передо мной знакомая вывеска гостиницы. Я вошёл и сразу направился к своей комнате, лишь на мгновение задержавшись у стойки трактирщика.

— Ужин принесите в комнату, — попросил я, так как не желал отвлекаться от работы. — И натаскайте воды, хочу помыться.

Трактирщик кивнул, привычно поправил фартук и принялся отдавать распоряжения служанкам.

В комнате я первым делом снял рюкзак и разложил вещи. Потом подготовил рабочее место: разложил на столе бумагу, карандаш, линейку, всё, что нужно, чтобы линии ложились ровно, а расчёты не сбивались.

Когда девушка, принёсшая последнее ведро с водой, уже собиралась уходить, я окликнул её:

— Зайди, пожалуйста, через час, забери грязное бельё на стирку. —

Она снова кивнула и тихо выскользнула за дверь.

Я быстро помылся, переоделся в чистое, а грязную одежду аккуратно собрал в кучу, не забыв вытряхнуть из карманов всё ценное. Наконец, усевшись за стол, я погрузился в работу.

С типом оружия я уже определился: гладкоствольный револьвер. Оставалось решить вопрос с калибром. И в этом вопросе я склонялся к крупному.

Да, у такого решения были минусы. Взять хотя бы Smith & Wesson 500 калибра .50 (12,7 мм): для большинства людей он неудобен из‑за сильной отдачи, так как требует силы и опыта. Но я уже стоял на пике своих прежних физических возможностей, а с повышением уровня становился только сильнее, так что это для меня со временем перестанет быть проблемой.

К тому же оружие мне предстояло использовать в первую очередь против монстров и порождений волн, а там мелкий калибр почти бесполезен. Против людей, конечно, удобнее воевать чем‑то менее мощным, но применять револьвер в таких стычках я собирался лишь в крайнем случае. «Но это не точно», усмехнулся я, поймав себя на мрачной шутке.

Решено: гладкоствольный револьвер калибра 14 мм. Компоновку возьму как у тульского револьвера РШ‑12 калибра 12,7 мм, со стволом в нижней части барабана. Такое расположение смещает вектор силы отдачи вниз, ближе к руке, уменьшая подбрасывание ствола вверх при выстреле. Это даст мне больше контроля в бою.

Что ж, начнём с простого. Сперва, чертёж штатного патрона со стальным сердечником. Потом набросаю варианты экспансивных пуль. А отдельно, патроны с дробью, чтобы было чем встречать летающих противников.

Я взял карандаш и провёл первую линию. Она легла ровно, уверенно, будто сама знала, куда ей нужно идти. И в этот момент весь мир будто сжался до размеров листа бумаги, только линии, углы, расчёты и чёткое понимание: каждый штрих сейчас важнее любых слов.

Где‑то через полчаса я успел накидать лишь основные контуры пули со стальным сердечником, пока только скелет идеи, но уже угадывались её сила и назначение. В этот момент в комнату зашла служанка, за бельём на стирку. Не отрываясь от работы, я протянул ей десять медных монет, приготовленных заранее.

— Спасибо, — тихо сказала девушка, чуть склонив голову.

— Это просто благодарность за твою работу, — ответил я, на секунду повернувшись к ней. — Кстати, зелёный костюм нужно стирать без мыла, недолго и не отжимать. Там специальный материал, он чувствителен к стирке. —

— Материал? — удивилась она, задержав взгляд на куртке. — Это благодаря ему тот рыцарь не смог ранить вас, когда резанул мечом по рёбрам? —

— Да, — коротко ответил я, проводя очередную линию. — Он называется кевлар. —

Служанка подошла ко мне со спины и заглянула через плечо, не скрывая любопытства.

— А что вы рисуете, Герой Щита? Это какое‑то оружие? — спросила она с наивным, слегка наигранным любопытством...

Я усмехнулся, не отрываясь от чертежа.

— Тебя зовут случайно не леди Элиана? — пошутил я, жаль только девушка не оценит моего юмора, так как не знает контекста…

Продолжая чертить, я почувствовал, как служанка отошла, села на кровать и шумно выдохнула.

— Как, Лис? — в её голосе смешались удивление и возмущение. — Как ты опять меня узнал? —

От неожиданности я чуть не выронил карандаш, а лицо само собой вытянулось в изумлённую маску. Я никак не ожидал, что моя случайная шутка буквально попадёт в цель. Но уже через мгновение я взял себя в руки и, натянув свой лучший «покерфейс», повернулся к девушке.

— Запомнил твою походку, — спокойно соврал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — К тому же я впервые вижу столь любопытную служанку. Обычно они не задерживаются у двери и уж тем более не заглядывают через плечо к постояльцам. —

Она фыркнула, скрестив руки на груди, и в этом жесте было столько уязвлённого достоинства, что я едва сдержал улыбку.

— У тебя наверняка есть вопросы, Элиана? — спросил я, чуть наклонив голову. — Предлагаю обмен: я отвечу честно на два твоих вопроса. Без обмана и без уловок. —

— А взамен? — подозрительно прищурилась она, не торопясь соглашаться.

— Взамен ты обязуешься ответить на два моих. Всё честно, без подвохов, — улыбнулся я.

Она помолчала, взвешивая условия, потом коротко кивнула.

— Хорошо. Вопрос первый: что за оружие ты хочешь сделать? —

Я на секунду задумался, подбирая слова.

— Если честно, не люблю хвастаться тем, чего ещё не сделал. — Начал я, глядя ей прямо в глаза. — Легко прослыть пустозвоном, если задумка не выгорит. Поэтому скажу так: если всё получится, я создам огнестрельное оружие, похожее на фобрейский мушкет, только лучше. Мои пули будут стабильнее в полёте, с большей пробивной способностью и убойной силой. А само оружие, более скорострельное и точное. Но основной принцип работы останется прежним: порох, воспламенение, выстрел. Просто моя модель будет совершеннее. —

Элиана слушала, чуть склонив голову, когда я закончил, она медленно кивнула, понимая, что это не пустая фантазия, а чёткий план.

Я не стал ждать, пока она переварит услышанное, и тут же задал свой вопрос, ловко совместив два вопроса в одном:

— Ты организовала тотальную слежку за мной по приказу королевы?

— Никакой тотальной слежки, Лис, — спокойно ответила она, не отводя взгляда. — Я и ещё две девочки просто иногда приглядываем за тобой. И я лично докладываю королеве обо всём, и ничего более. А насчёт приказа присмотреть за тобой… Ты должен понимать, что должность королевы обязывает ко многим вещам... —

— Да я не в обиде, Элиана, — успокоил я девушку. — Я достаточно умный мальчик, чтобы понимать такие вещи. —

— И вообще, — добавил я, чуть понизив голос, — если в будущем возникнут какие-то непонятные ситуации, просто подойди ко мне, и мы всё обсудим. —

— Хорошо, — сказала она с некоторым согласием в голосе. — Кстати, о непонятной ситуации мой второй вопрос. Я не сомневаюсь в твоей невиновности, но на суде ты сделал неоднозначное заявление о том, что хорошо запомнил запах принцессы. Что на самом деле произошло между вами той ночью? —

Я облокотился на спинку стула, и взгляд мой на мгновение ушел куда‑то вдаль, туда, где остались не события, а ощущения: тёплый, тусклый свет от свечей, тихий шёпот, чувство, что время на миг остановилось.

— Это была потрясающая ночь, — тихо начал я, — наполненная такой нежностью… и такой страстью, что я бы, наверное, влюбился в Малти, если бы не то, что случилось утром. И я могу поклясться чем угодно: между нами не было никакого насилия. Была небольшая хитрость с моей стороны. Но я не принуждал её силой. —

— Я тебя поняла, Лис, — спокойно проговорила Элиана, и в её тоне не было осуждения. — А что за хитрость? — Зацепилась она за мою оговорку.

— Извини, Элиана, — я твёрдо посмотрел ей в глаза. — Это только между мной и Малти. Как и всё, что она рассказала мне той ночью. Я никогда не выдаю секретов людей, которые мне доверились. —

— Так ты узнал о предстоящем суде ещё ночью? — вдруг воскликнула она, будто сложила в голове кусочки мозаики.

Я лишь пожал плечами, не подтверждая и не отрицая. Пусть додумывает сама, я и так сказал больше, чем планировал.

— Теперь моя очередь задавать вопрос, — сказал я, меняя тему. — В какой комнате отдыхает Малти?

На этот раз Элиана нахмурилась по-настоящему.

— Напротив твоей комнаты, — неохотно ответила она. — Но я бы тебе не советовала…

— Что бы ты ни думала о принцессе, она не станет подставлять меня без веской причины, — спокойно возразил я. — Так что не думаю, что это ловушка. —

— Как знаешь, Лис, — тихо произнесла она. — Я тебя просто предупредила. —

С этими словами она взяла мои вещи и, бросив медные монеты мне на стол, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

А я снова сел за стол, расправил лист плотной бумаги и наконец‑то начал чертить стальной сердечник внутри пули. Линии ложились ровно, углы сходились чётко, и с каждым штрихом идея становилась не просто мечтой, а чем‑то осязаемым. Затем ещё полтора часа я потратил на гильзу, выверяя каждый миллиметр, чтобы она не застревала в барабане после выстрела.

Ещё через час я начертил патрон целиком.

На мгновение я замер, разглядывая свой чертёж. Он выглядел… правильно. Не как фантазия, а как настоящая инженерная мысль, готовая воплотиться в металле и порохе.

И тут, повинуясь какому‑то интуитивному наитию, словно тихий голос подсказывал, что делать, я свернул лист в тугую трубку и осторожно поднёс к щиту, будто пытался скормить его этому странному артефакту. К моему удивлению, камень в щите вспыхнул мягким зелёным светом, а чертёж бесследно растворился. И в моём интерфейсе тут же появился новый щит: «Малый щит ремесленника».

Условия открытия были чётко прописаны: 10‑й уровень и ещё девять чертежей, причём обязательно созданных собственноручно. Список уже доступных чертежей можно было посмотреть прямо сейчас, пока он состоял всего из одного пункта:

1) Унитарный бронебойный патрон со стальным сердечником, калибра 14 мм.

Я нажал на строку, и тут же высветился перечень материалов, необходимых для крафта: медь, бронза, свинец, сталь, гремучая ртуть и пироколлодийный порох.

В голове тут же вспыхнула новая идея. Я снова взялся за чистый лист, но на этот раз вместо чертежа выводил аккуратные формулы химических реакций, подробно расписывая каждый этап технологического процесса создания пироколлодийного пороха. Слова и цифры ложились на бумагу уверенно, будто сами знали своё место.

Пока я работал, служанка тихо принесла ужин. Я едва оторвался от записей, чтобы быстро проглотить еду, почти не замечая вкуса, мысли были целиком поглощены расчётами. Поскольку я лишь фиксировал уже известные мне процессы, задача оказалась куда проще, чем создание чертежа. Всего пара часов, и к одиннадцати вечера работа была завершена.

Получившийся лист с химическими формулами и детальными описаниями я тоже «скормил» щиту. В интерфейсе тут же возник ещё один щит: «Малый щит алхимика». Условия его открытия были схожими: 10‑й уровень и десять собственных химических рецептов. С учётом только что добавленного мне оставалось создать ещё девять рецептов.

А самое интересное: если открыть оба щита, они вместе разблокировали целую ветку развития «инженера‑ремесленника», в которой было ещё очень много интересного. Странно, что предыдущие герои никогда её не прокачивали…

Я задумчиво потёр подбородок. Да, эти щиты не давали прибавки ни к характеристикам, ни к защите, вообще никаких прямых бонусов. Но, чёрт возьми, это ведь и без того если и не имба то совсем близко к этому. А всё, что требовалось это обширные знания и хорошая фантазия.

Потянувшись, я отложил карандаш и листы, чувствуя приятную усталость после напряжённой работы. Пожалуй, на сегодня хватит. К тому же я кое-что обещал принцессе, а заставлять девушку так долго ждать было бы совсем не по-мужски. При этой мысли на губах сама собой появилась хитрая улыбка.

Я встал из‑за стола, аккуратно сложил всё ценное в рюкзак и снова убрал его в тайник под кровлей крыши, туда, где никто не станет искать.

Подойдя к двери, я осторожно приоткрыл её и выглянул в коридор. Его едва освещало тусклое пламя пары свечей, дрожащие язычки огня отбрасывали неровные тени на стены, и эта полутьма была мне только на руку: в ней легче было остаться незамеченным.

Вышел в коридор, и сделав пару шагов, остановился у двери, за которой была комната Малти. Легонько толкнул её. Дверь поддалась без скрипа, она оказалась не заперта. Тихо скользнув внутрь, я осторожно прикрыл её за собой и замер на мгновение, привыкая к тусклому свету. Потом шагнул к кровати.

Малти спала, крепко обняв подушку. Её алые локоны роскошными волнами раскинулись по ткани, переливаясь в тусклом свете свечей то тёмно‑бордовым, то почти золотым. Лицо было расслабленным, черты смягчились во сне, и весь её облик казался до странности милым и беззащитным, будто исчезла вся её привычная колючесть и гордость.

«Принцесса, ты такая плюшевая, когда спишь… зубами к стенке», с тихой улыбкой подумал я, и в этой мысли сплетались лёгкая насмешка и почти трепетная нежность.

Слегка наклонившись, осторожно погладил её по голове, а потом нежно провёл ладонью по щеке. Кожа была тёплой, мягкой, и на мгновение мне показалось, что я готов любоваться этой девушкой, вслушиваясь в её ровное дыхание, целую вечность. Однако я отдернул себя, вспомнив, кто такая, Малти, со всей своей непростой историей, тайнами, тенью прошлого и поступками которые она совершала. Я постарался отбросить нежные мысли, вернуть себе привычную настороженность, но получалось откровенно слабо… Сердце упрямо не желало подчиняться доводам разума…

Малти накрыла мою ладонь своей, прижала её к щеке, не открывая глаз, и прошептала:

— Лис… — голос был сонным, тягучим, будто каждое слово приходилось вытаскивать из глубины сна. — Лис… — повторила она, будто проверяя, здесь ли я, будто это имя было для неё якорем в темноте.

Я присел возле её кровати, опустил голову так, что наши лица оказались совсем близко, и тихо, нежно произнёс:

— Я здесь, Малти… — легонько коснулся её губ своими. — И я буду с тобой до самого утра.

От моего голоса она расслабилась, пальцы разжались, выпуская мою руку, а плечи опустились, словно с них сползла тяжесть всех дневных тревог.

Я снял свою удобную, новенькую пижамку, и скользнул под одеяло рядом с Малти. Почувствовав моё тепло, она тут же повернулась, прижалась ко мне с левого боку, обняла руками и привычно закинула ногу, эта её маленькая привычка заставила меня улыбнуться.

Я лежал, наслаждаясь тишиной, согретый её объятиями, слушая мерное, спокойное дыхание. Этот редкий миг непостижимым образом завораживал меня. Не удержавшись, я осторожно погладил Малти по бедру. Она тихо замурлыкала, как довольная кошка, и чуть заворочалась, прижимаясь ещё теснее.

— Лис… Я… — попыталась что‑то сказать Малти сквозь сон, но я тихо прервал её.

— Спи, моя милая принцесса, — прошептал я, полным нежности голосом. — У нас с тобой будет ещё целое утро... А сейчас тебе нужно отдохнуть… —

Она будто услышала не слова, а саму интонацию, в которой не было ни спешки, ни тревоги, и сильнее прижалась ко мне, уткнувшись носом мне в плечо. Через несколько мгновений её дыхание снова стало ровным, глубоким, и она умиротворённо засопела мне в ухо.

Я улыбнулся в темноту, осторожно обнял её, стараясь не потревожить сон, и прикрыл глаза. Здесь и сейчас для меня была только она, тёплая, доверчиво прижавшаяся ко мне, и этот хрупкий островок покоя, который я не хотел разрушать ни единым лишним движением.

Время текло медленно, растягиваясь в эти минуты тишины. Где‑то далеко, за стенами гостиницы, город продолжал жить своей ночной жизнью: редкие шаги прохожих, далёкий смех, скрип телеги, проезжающей по мостовой… Но здесь, в этой комнате, всё это казалось чем‑то далёким, почти нереальным.

Постепенно мысли стали тише, растворяясь в ритме её дыхания. И когда наконец усталость взяла своё, я почувствовал, как сам медленно проваливаюсь в сон…

Утро обрушилось на меня резко, без церемоний. Громкий стук в дверь и голос, который я предпочёл бы не слышать вовсе, в один миг стёр остатки сна.

— Майн, открой дверь! Это я, Мотоясу! — голос звучал настойчиво.

Я мигом соскочил с кровати. Лихорадочно натягивая одежду, едва не вдел обе ноги в одну штанину. «Чёрт возьми… Едрёна вошь и грёбаный полярный лис на сдачу… Какого лешего ты тут забыл Мотоясу?! — пронеслось в голове. — Блин а я ведь знал… Знал, что всё пойдет по одному месту!». Ситуация после суда и без того балансировала на грани, а теперь первосвященник мог запросто выставить меня кем‑то вроде маньяка-преследователя. А Малти… наверняка тут же наденет маску невинного недоумения, чтобы выкрутиться, изобразив испуганную, ничего не понимающую принцессу.

Малти тем временем спала, не ведая ни о грозящих бедах, ни о буре, что вот‑вот ворвётся в комнату.

— Майн, если не откроешь, я войду сам! — снова прогремел голос Мотоясу, и в нём слышалась не только настойчивость, но и тревога.

Услышав эти слова я, не раздумывая, метнулся вперёд и рыбкой скользнул под кровать.

Секунду спустя дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату влетел Мотоясу. Он замер посередине, и озираясь, воскликнул:

— Майн, ты в порядке?! —

От этого грохота Малти наконец проснулась. Её глаза распахнулись, в них мелькнул неподдельный испуг. Увидев перед собой Мотоясу, она на мгновение замерла. Но, заметив, что в постели она одна, а от ночного гостя и след простыл, тут же взяла себя в руки. Натянув одеяло до самого подбородка, она попыталась изобразить смущение.

— Господин Мотоясу, — произнесла она с ледяной интонацией, — зачем вы ворвались в мою комнату? Вы меня ужасно напугали! —

Мотоясу попытался оправдаться.

— Прости, Майн… Я узнал, что Герой Щита тоже остановился в этой таверне. А ты не отвечала, когда я стучал... —

Пока он бормотал свои извинения, я лежал под кроватью, прижавшись к пыльным доскам. На лице застыло выражение крайнего недовольства. Ситуация была до абсурда нелепой, и я никак не мог понять, как вообще позволил всему этому случиться. Вспомнился забавный случай из прошлой жизни как раз на эту тему…

Когда‑то давно я нёс боевую службу вместе с военными моряками. Мой взвод назначили в качестве охранения на большой противолодочный корабль. В день выхода корабля на боевую службу со схода не вернулся молодой лейтенант из БЧ‑3 (минно‑торпедной боевой части), проще говоря, из минёров. Меня, как самого «свободного» от срочных дел, едва не отрядили его разыскивать.

Но за несколько часов до выхода корабля в море лейтенант всё‑таки вернулся. И на все расспросы лишь упорно отмалчивался, отказываясь объяснять, где пропадал. Лишь спустя несколько дней, не выдержав «добродушных», но настойчивых «допросов», он наконец раскололся.

Оказалось, накануне вечером молодой офицер познакомился с эффектной женщиной и провёл у неё восхитительную ночь. А утром внезапно выяснилось, что дама замужем. И, как легко догадаться, всё следующее утро лейтенант провёл, сидя в шкафу и надеясь, что всё как‑нибудь само собой рассосётся.

Спустя пару дней история дошла и до кают‑компании. За обедом командир БЧ‑2 (ракетно‑артиллерийской боевой части) не удержался от соблазна слегка поддеть коллегу. Он нарочито вежливо, с едва уловимой насмешливой интонацией, обратился к командиру минёров:

— Алексей Степанович, до меня дошли слухи, что ваш молодой лейтенант после ночи, проведённой с дамой, всё утро прятался в шкафу от её мужа. Никогда бы не подумал, что минёры такие пугливые ребята, — закончил он, не скрывая ехидной улыбки.

Командир БЧ‑3 уже собирался достойно ответить, но его опередил замполит, в прошлом тоже минёр, и громогласно заявил:

— Минёры ничего не боятся! Просто у минёров есть совесть! Лейтенант сидел в шкафу, потому что ему было стыдно! —

Но прежде чем кают‑компания взорвалась дружеским смехом, командир БЧ‑2 успел вставить свою реплику.

— Ага, а ещё минёры так делают, когда на корабль начальство с проверкой приходит… —

Я тогда чуть котлетой не подавился, ярко представив себе эту картину.

Пока эти ностальгические воспоминания всплывали в голове, диалог в номере Малти шёл своим чередом...

— Господин Мотоясу, — произнесла принцесса, старательно придав голосу оттенок трогательной наивности, — вчера в лавке кузнеца Герой Щита сказал мне, чтобы я его не боялась, что он меня больше никогда не обидит. Он на самом деле хороший парень… —

Мотоясу на это лишь хмыкнул, будто слушал неразумного ребёнка, который всерьёз поверил в сказку.

— Майн, ты слишком добрая и наивная девушка, — произнёс он снисходительным тоном. — Ты плохо знаешь людей, особенно таких, как этот Лис. С ним нельзя быть мягкой, он тут же этим воспользуется. —

Я лежал под кроватью, и едва сдерживался, чтобы не фыркнуть вслух. «Наивная и добрая?» — саркастично пронеслось в голове. — Да эта „акула“ тебя прожуёт и выплюнет, даже не поперхнувшись». Ехидные комментарии так и просились наружу, но я стиснул зубы и заставил себя молчать.

Малти слегка нахмурилась, но тут же снова надела привычную маску беззащитной девочки, какой она хотела казаться.

— Вы, наверное, правы, господин Мотоясу, — тихо согласилась она, опустив ресницы. — Просто мне хочется верить, что в людях есть что‑то хорошее… даже в тех, кого все считают злодеями. —

— Главное, Майн, не позволяй этим словам усыпить твою бдительность. Герой Щита может говорить всё, что угодно, но, пока он не докажет, что изменился, лучше держаться настороже, — твёрдо подытожил Мотоясу, а затем, будто сбрасывая с плеч тяжесть нравоучений, перешёл на будничный тон: — Я прикажу через час подать всем нам завтрак в общий зал. А через два мы выдвигаемся. Будь готова.

Малти кивнула, и Герой Копья покинул комнату. Едва за ним закрылась дверь, принцесса села на середину кровати, обхватила колени, положила на них голову и шумно выдохнула. В этом вздохе смешались и облегчение и тихая грусть, с одной стороны, она была рада, что Лис успел уйти до появления Мотоясу. С другой, ей было до слёз обидно проснуться одной, не успев хоть на миг прижаться к его плечу, не успев понежиться в его объятиях.

И тут из‑под кровати раздался до боли знакомый, но сейчас предельно недовольный голос:

— Малти! Какого чёрта этот дурень входит к тебе без разрешения?! —

Я вылез из укрытия, отряхнулся и провёл ладонью по волосам, будто стирая с себя остатки этой нелепой сцены. Малти приподнялась, глядя на меня с выражением полного недоумения, словно пыталась осознать, что вообще происходит. А потом её губы дрогнули, глаза вспыхнули, и она вдруг расхохоталась так заливисто, что, казалось, даже стены комнаты вздрогнули. В конце концов она упала спиной на кровать, задыхаясь от смеха.

Я лишь проворчал что‑то невнятное и смерил её мрачным взглядом.

— Ой, не могу, Лис! — выговорила она между приступами смеха. — Ах‑ха‑ха‑ха! Ты меня в могилу сведёшь своими закидонами! —

«И где только нахваталась таких словечек?» — пронеслось в моей голове. — «Неужели от меня?»

А Малти и не думала останавливаться. Она села, уперев ладони в матрас, и с озорным блеском в глазах продолжила свой безжалостный троллинг:

— Сначала тебя облепили эти шары, словно ты глупый котёнок, угодивший в репейник. Потом ты пытался стать героем кухонной утвари… Ах‑ха‑ха! А теперь, выходит, решил сменить направление: не Герой Щита, а Герой‑Любовник? —

Её смех звенел, как серебряные колокольчики. А я подошёл к двери и с громким щелчком задвинул засов, дабы избежать нежелательных вторжений.

— А скажи, о храбрый герой, — не унималась она, хитро прищурившись, — прятаться под кроватью, это у тебя теперь такой новый навык? —

Я вернулся к кровати и остановился у края, глядя на неё сверху вниз. В её глазах плясали бесовские огоньки, а губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Я так понимаю, ты теперь будешь язвить и припоминать мне это ещё очень долго? — обречённо спросил я.

Малти, всё ещё улыбаясь, утвердительно покачала головой. А затем медленно, соблазнительно подобралась ко мне по кровати, пока не оказалась совсем близко, и обвив руками мою шею, тихо прошептала прямо на ухо:

— Даже не сомневайся, Лис… Я ни за что не упущу такую возможность. —

Её губы коснулись моей шеи, потом скользнули к щеке, к уголку рта, и в этот момент вся эта нелепая, абсурдная история вдруг перестала казаться чем‑то важным. Я не удержался, потянулся к ней и мы вместе повалились на кровать, запутавшись в одеялах и смехе, в нежности и той самой обжигающей страсти, что вспыхивает внезапно, как молния в тёмном небе…

Всё случилось стремительно, ярко, словно мир на эти мгновения сжался до одного дыхания на двоих. Я целовал её жадно, но бережно, будто боялся спугнуть это чувство, и в то же время не мог насытиться, гладил бархатную кожу, скользил ладонью по её стройным ногам, чувствуя, как минута за минутой утекает сквозь пальцы время, которого и так было до обидного мало.

Спустя почти час Малти сидела на кровати, опершись спиной о подушку, а моя голова покоилась на её обнажённых бёдрах. Я лежал, расслабленный и одновременно напряжённый от того, как много значили эти тихие минуты. Рельеф моих мышц чуть поблёскивал от проступившего пота, а Малти перебирала пальцами мои влажные волосы, медленно, будто изучая каждую прядь.

В её взгляде, тёплом и глубоком, странным образом сплетались нежность и что‑то собственническое, желание не просто быть рядом, а владеть. Неожиданно она наклонилась, уткнулась носом в мои волосы и шумно, неспешно вдохнула несколько раз, словно хотела вобрать в себя мой запах и сохранить его где то внутри.

Когда она отстранилась, я улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Малти смутилась, будто пойманная на чём‑то непристойном, и тихо, словно оправдываясь, произнесла.

— Ты говорил, что запомнил мой запах. — Она подняла взгляд, будто хотела убедиться, что я не стану смеяться над её признанием. — Я тоже хочу запомнить твой. —

Я взял её кисть, поднёс к губам и поцеловал каждый пальчик, не сводя с неё взгляда.

— Тебе не нужно ни смущаться, ни оправдываться передо мной, принцесса, — сказал я с лёгкой улыбкой, в которой было столько тепла, сколько я вообще умел вложить в слова. — Ты можешь делать всё, что хочешь. Даже запоминать мой запах. —

Она чуть улыбнулась в ответ, но в этой улыбке сквозила грусть, лёгкая, едва уловимая, как тень от облака на траве. Малти чуть наклонилась и прижалась ко мне.

— Знаешь, Лис… — произнесла она слегка печально. — Мне сейчас кажется, что эти минуты, единственное настоящее, что у меня есть... —

Я сел на кровати и приобнял её сбоку, не крепко, но так, чтобы она чувствовала опору. Теперь она сидела, укрытая моими объятиями, положив голову мне на плечо, и в это мгновение время будто замедлилось, растянувшись в тонкую, драгоценную нить... Но, всё равно текло, неумолимо подходя к концу.

Малти начала осторожно выбираться из моих объятий. А я встал и быстро оделся, стараясь не задерживать взгляд на её шикарной фигуре, потому что знал: если посмотрю чуть дольше, найду тысячу причин остаться.

— До встречи, принцесса, — тихо сказал я, целуя её в шею. — Желаю тебе удачи, что бы ты там ни задумала. И прошу… будь осторожна. Игра, которую ты затеяла, очень опасна. —

Она чуть отстранилась, посмотрела на меня твёрдо, без тени прежней грусти, и произнесла со странной, почти стальной интонацией:

— Не беспокойся, Лис. Я уже не маленькая беззащитная девочка. Больше нет.

В этих словах прозвучало что‑то большее, чем простая бравада. Я зацепился за оговорку, всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть то, что она не договаривала.

— Больше нет? — тихо переспросил я.

Малти вздохнула и, положив ладони мне на грудь, тихо произнесла:

— Если захочешь, я когда‑нибудь тебе расскажу. Не сейчас… но когда‑нибудь.

Я кивнул. И направился к двери.

— Постой, Лис, — услышал я голос за спиной и обернулся.

Малти достала из тумбочки небольшой мешочек из тёмно‑зелёного бархата, перетянутый тонким кожаным шнурком, и протянула его мне с гордой, чуть озорной улыбкой.

— Ты, кажется, просил достать тебе песок из Часов эпохи Дракона, — сказала она, чуть приподняв бровь.

Я замер, не сразу поверив своим глазам, потом медленно взял мешочек. Ткань была тёплой от её рук, а внутри едва слышно пересыпались крошечные крупицы, мерцавшие даже в полумраке комнаты.

— Но как, принцесса? — удивлённо спросил я, поднимая на неё взгляд.

Она хитро улыбнулась, пожав плечами, и сказала с напускной небрежностью:

— У меня свои секреты…

— Спасибо, Малти, — искренне, поблагодарил я. И дело было не только в песке, а в том, что она сделала это для меня. — Нужна будет помощь, обращайся. —

— Иди уже, «Герой‑Любовник», — поддела она меня, но в насмешке её не было ни капли злости, только тёплое озорство. — Не хотелось бы объяснять Мотоясу, что ты тут делаешь. —

Улыбнувшись ей в ответ, я аккуратно вышел в коридор. Поймав пробегавшую мимо служанку, попросил принести пару вёдер прохладной воды, а потом зашёл к себе в комнату.

Закрыв дверь, я на мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Потом развязал шнурок бархатного мешочка и высыпал песок из Часов эпохи Дракона прямо на поверхность щита. Крупицы вспыхнули тусклым золотистым светом, на миг озарив комнату призрачным сиянием, и бесследно впитались в камень посередине. Это был ключевой компонент: он позволит в будущем открыть Щит Портала, который даст способность, с помощью которой я смогу телепортировать группу до шести человек в заранее посещённые и помеченные точки мира. Но до этого было ещё далеко: предстояло преодолеть ограничение по уровню и выполнить несколько условий.

Тем временем служанка принесла воду. Я ополоснулся, и холодная вода помогла немного привести мысли в порядок, смыть остатки той странной эйфории, что накатывала всякий раз, когда я был рядом с Малти.

Я вышел из ванной, на кровати уже лежали отданные вчера в стирку вещи. С удовольствием я переоделся в привычный камуфляж с защитной подкладкой, в нём я чувствовал себя увереннее.

Сегодняшний день был расписан по минутам. Прокачка и подготовка к походу в подземелье возле деревни Лафан. Но самым важным пунктом плана оставалось другое: найти целебные растения, чтобы открыть Лиственный Щит и научиться крафтить целебные зелья. Очень скоро они понадобятся Рафталии…

Собрав и аккуратно упаковав вещи в рюкзак, я спустился вниз, в общий зал. Там уже сидел Мотоясу в окружении своих спутниц, а рядом с ним, к моему удивлению, успела устроиться и Малти, она выглядела собранной, но стоило ей заметить меня, как в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, тут же скрытое за маской сдержанности.

Я подошёл к трактирщику и сделал заказ, а затем, проходя мимо стола Героя Копья, на секунду задержался.

— Доброе утро, Китамура, — начал я вкрадчиво, чуть склонив голову. — Что за шум ты устроил этим утром? Я, кажется, тебе уже говорил, как отношусь к тем, кто прерывает мой сон! —

— Что тебе нужно, Лис? — холодно спросил он, проигнорировав мои упрёки.

Тогда я перевёл взгляд на девушку, сидевшую напротив него, и улыбнулся чуть шире:

— Как тебя зовут, красавица?

Услышав мои слова, Малти едва заметно нахмурилась, её взгляд стал острым, словно она готова была испепелить свою спутницу одним только взглядом. Девушка, заметив реакцию принцессы, будто специально, мило улыбнулась и ласково ответила:

— Елена… Елена Хейвен, господин Герой.

На что Малти едва не зашипела… «Да у них тут настоящий серпентарий», мелькнула у меня мысль. «Бедный Мотоясу», почти искренне пожалел я парня.

— Лена, сдвинься вправо, — равнодушно бросил я. — А то твоему герою так и придётся смотреть на меня снизу вверх. —

Елена поджала губы, явно недовольная, но всё же послушно подвинулась.

— Меня зовут Елена, — проговорила она чуть резче, но я проигнорировал её, за что поймал благодарный взгляд Малти.

— Мотоясу, могу я узнать о твоих ближайших планах? — спросил я, присаживаясь напротив него, при этом стараясь звучать максимально нейтрально.

В этот момент подошла служанка с подносом и вопросительно уставилась на меня. Я жестом показал, чтобы она поставила тарелку с яичницей и абрикосовый сок передо мной.

— Зачем тебе? — подозрительно прищурился Мотоясу.

— Господин Мотоясу, Герой Щита ничего против нас не замышляет, он решил стать хорошим, я вам говорила, помните, — произнесла Малти с наигранной наивностью.

— Верно, Малти! Спасибо! — сказал я, отправляя в рот кусочек яичницы с копчёной колбаской. Вкус был простым, но таким нужным сейчас. — Я лишь не хочу, чтобы наши места прокачки пересекались. Обидно будет потратить время на дорогу, чтобы потом обнаружить, что вы там уже всех мобов вырезали. —

— И всё равно я не могу делиться с тобой своими планами после того, что ты сделал, — упрямо повторил Мотоясу, скрестив руки на груди. — Ведь со мной путешествуют девушки. —

— Сделал что? — переспросил я, приподняв бровь и с улыбкой откусывая ещё один кусочек. — Я невиновен! Ты что, забыл, Мотоясу? —

— Вот видишь, Майн, ты его защищаешь, а он даже виноватым себя не считает, не говоря уже об извинениях, — произнес Мотоясу.

Я лишь закатил глаза, давая понять, что эта тема мне порядком надоела.

— Ладно, Мотоясу, давай я расскажу о своих планах на ближайшие пару дней, а ты просто подтвердишь, стоит ли мне тратить на это время, — предложил я, делая глоток сока.

Он помолчал, будто взвешивая все «за» и «против», а потом коротко кивнул:

— Я собираюсь в деревню Лафан, — озвучил я свои намерения, стараясь говорить спокойно, без вызова. — Там есть небольшое подземелье, на нём обычно качаются начинающие авантюристы. —

— Можешь не переживать, — ответил мне Китамура, слегка расслабившись. — Мы пойдём в другую сторону. И, насколько мне известно, Ицуки и Рэн тоже не собираются там качаться. —

— Спасибо, Мотоясу, — поблагодарил я, доедая последние кусочки яичницы и собираясь уходить.

— Постой, Лис! — взволнованно воскликнула Малти, подавшись вперёд. — Ты что, собрался туда один? Это слишком опасно! Ты не должен соваться туда, пока не найдёшь себе спутников! — добавила она, и в её голосе теперь звучали не только нотки тревоги, но и некоторая властность.

— Да? — наигранно удивился я, чуть приподняв бровь. — Но ты ведь сама посоветовала мне это подземелье… Помнишь? В наш первый день, когда мы ужинали в этой самой таверне? —

На мои слова Мотоясу лишь презрительно фыркнул, скрестив руки на груди.

— И вдвоём мы действительно бы справились, — не сдавалась Малти, — но ты собрался туда один!

— Он виноват в этом сам, — вставил своё слово Герой Копья, пожав плечами. — Так что это его проблемы… —

— Лис, там обитают скелеты, — обеспокоенно добавила Малти, не обращая внимания на реплику Мотоясу. — Не очень сильные, но их много. Очень много. —

— Я знаю, принцесса, — спокойно ответил я, не отводя взгляд. — Вчера я подробно расспросил Эльхарта об этом подземелье. И даже предпринял меры, чтобы подготовиться к тому, что меня там ждёт. Вы же не думали, что я собираюсь сунуться туда, полагаясь лишь на удачу? — закончил я с хитрой улыбкой.

— Ну, я в тебе и не сомневался, — саркастично бросил Мотоясу, и на его лице проступило недовольное выражение. Однако во взглядах его спутниц мелькнуло нечто похожее на уважение. А Малти взглянула на меня с явным облегчением, будто тяжёлый камень скатился у неё с души.

— Что ж, мне пора, — сказал я, вставая из‑за стола и протягивая руку для рукопожатия. — Желаю удачи. —

Мотоясу не спешил её пожать. В его взгляде читалось и недоверие, и неприязнь, и просто упрямое нежелание.

— Мотоясу, хочешь ты этого или нет, но мы соратники, — твёрдо произнёс я, не убирая руку, глядя ему прямо в глаза. — Рано или поздно волны станут чрезвычайно сильными и опасными. И вам троим придётся полагаться в том числе и на меня. А мне придётся прикрывать вас своими щитами. —

Он помолчал ещё мгновение, будто внутренне спорил сам с собой, а потом, вздохнув, все же пожал мою ладонь крепкой, уверенной хваткой.

— Ладно, — буркнул он, отпуская мою руку и отводя взгляд. — Только не подведи.

На что я лишь ухмыльнулся и, развернувшись, зашагал по своим делам.

Выйдя из таверны, я вдохнул прохладный утренний воздух. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая их в золотисто‑медовые тона. А на дороге уже появлялись первые повозки, день вступал в свои права, и для меня он начинался с охоты на простеньких монстров и поиска лекарственных трав.

По пути я зашёл в знакомое ателье и за пару десятков медяков купил недорогую поясную сумку. Лёгкая, с несколькими отделениями, она идеально подходила для моих целей.

Пройдя по улицам города, я вновь оказался на знакомой локации, там, где не так давно охотился на зубастых шаров в компании Малти. Знакомые поляны, заросшие высокой травой, небольшие подлески, петляющие между открытыми участками...

Я перемещался от одной поляны к другой, внимательно осматривая заросли. В голове всё ещё стоял образ растения, который я так тщательно изучал в лавке аптекаря. Я искал его и в траве на полянах, и в тени подлесков, но пока безуспешно. Лишь время от времени приходилось отбиваться от зубастых колобков, они налетали внезапно, катясь по земле, словно живые шары с острыми зубами.

Сражаться с ними я привык. В ход шла проверенная связка ключей, в качестве импровизированного кастета. Но сегодня я экспериментировал: пробовал использовать в атаке и щиты, скопированные вчера у Эльхарта. Некоторые из них в ударе были сильнее связки ключей, но из‑за размеров и веса ими было неудобно размахивать. «Надеюсь, щиты, которые Эльхарт изготовит по моему чертежу, будут более компактными и удобными для атаки», — подумал я, отбивая очередной выпад колобка острой гранью Каплевидного Щита.

Время шло. Я продолжал бродить, собирать шкурки поверженных монстров и искать ту самую траву. К полудню у меня уже набрался внушительный свёрток шкурок, но заветного растения всё не было. Солнце уверенно поднималось к зениту, тени становились короче, а терпение, тоньше.

Тогда я решил сменить локацию и отправился туда, где обитали агрессивные грибочки. Там было больше лесистых участков, тенистых полян, а вдруг нужная травка предпочитает именно такую местность?

Ещё около часа я блуждал среди деревьев, отбиваясь от грибных монстров, пока наконец не присел на небольшой камень, чтобы заглянуть в меню. Незадолго до этого пришло уведомление о получении нового уровня. Оказалось, за утро я всё‑таки набил 80 очков опыта и получил шестой. До седьмого уровня теперь нужно было ещё 120.

И тут, наконец, взгляд зацепился за то, что я так упорно искал всё утро. Я осторожно приблизился, будто боялся спугнуть удачу. Растение выглядело невзрачно, куцые стебли, скромные листья; оно словно старалось слиться с землёй и остаться незамеченным. Но это было оно, я хорошо его запомнил. В реальности оно немного отличалось от того, что было показано в аниме. Растение, представляло собой, нечто среднее между тем, что было нарисовано в мультике, и обычной крапивой.

Я осторожно приблизился, будто боялся спугнуть удачу, и сорвал несколько ростков. А потом, не теряя времени, скормил их щиту.

И — о чудо! — Лиственный Щит наконец открылся.

Экипировав его, я тут же получил навык «Травничество». Теперь, пока щит был активен, я мог видеть целебные травы в радиусе нескольких десятков метров, словно невидимая нить тянулась от меня к каждому растению, помечая их для меня. Вокруг меня было достаточно много нужных мне ростков, но до этого я просто не мог их увидеть в высокой траве, по этому я и не мог так долго найти нужное мне растение. К тому же навык улучшал качество собираемых трав: стоило мне сорвать один из ростков, как он будто наполнялся жизненными соками, становился ярче, сочнее, будто только что распустился.

Не теряя времени, я собрал все ближайшие растения и аккуратно уложил их в поясную сумку. Потом двинулся дальше, обходя небольшие опушки, пока сумка не наполнилась до отказа.

Дальше я начал скармливать собираемые травы щиту, в качестве материала для создания лечебных зелий. Готовые флаконы я складывал в рюкзак, не забывая между делом отбиваться от грибных монстров. Каждое зелье, созданное таким способом, было ценнее обычного: оно хранило в себе не просто свойства растения, а частичку той самой магии, что пробуждалась в щите.

Когда рюкзак заметно потяжелел, я ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и укрылся в тени раскидистого дерева. Листва над головой шелестела на лёгком ветру, отбрасывая на землю узорчатую тень. Я вновь открыл меню.

Навык «Травничество, 1‑й уровень» подрос на 32 процента. Ещё 68, и можно будет поднять его до второго. От этой цифры в груди шевельнулось странное чувство удовлетворения.

Я отметил и другое: навык «Рукопашный бой, 3‑й уровень» возрос на 16 процентов, очевидно, сказалась моя недавняя драка с рыцарями. А ещё, навык «Рефлексы Виверны, 2‑й уровень», открытый в лавке Эльхарта благодаря тому самому чешуйчатому щиту, который я вчера сунул под нос принцессе. Теперь он был связан с рукопашным боем и прокачивался вместе с ним, словно два потока энергии текли рядом, усиливая друг друга.

Напоследок я проверил прогресс по уровню: после взятия шестого я набрал ещё 70 очков опыта, и до следующего оставалось всего 50. Совсем немного...

Встав после непродолжительного отдыха, я стряхнул с плаща прилипшие листья и направился в город. Расслабляться было рано. Солнце уже клонилось к вечеру, длинные тени ложились на тропу, а мне ещё предстояло продать лут с монстров и целебные растения.

Через полчаса я уже шагал по мощёной улочке, вдыхая знакомые запахи города: дым из печных труб, пряности с рыночной площади, лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба. Первым делом я направился к вчерашнему скупщику частей низкоуровневых монстров.

Сегодня он встретил меня иначе: без прежней насмешливой ухмылки, и с некоторой опаской. Быстро оценил мой лут, шкурки колобков, споры и другие части грибных монстров, и отсчитал одну серебряную и восемьдесят медных монет. А потом, чуть прищурившись, ехидно бросил:

— Говорят, ты вчера так лихо разделался с теми рыцарями, что половина города шепчется: не монстр ли ты часом. Да я и сам всем знакомым торговцам рассказал про твою несправедливую жестокость. —

Я лишь молча протянул ему обратно двадцать медных монет. Он не спешил их забирать, уставился на меня с подозрением, будто ждал подвоха.

Тогда я положил монеты на стойку и спокойно произнёс:

— Я тебе вчера обещал скидку, если расскажешь обо мне другим торговцам. — Устало сказал я. — Можете думать обо мне что угодно, можете даже считать меня чудовищем. Но я всегда держу слово, что бы и кому ни пообещал. —

Скупщик помолчал, потом хмыкнул, пододвинул монеты к себе и едва заметно кивнул. Не прощаясь, я развернулся и направился к лавке аптекаря. День ещё не закончился, и дел оставалось немало.

У двери аптеки я на секунду задержался, вдыхая терпкий запах сушёных трав, который всегда витал возле этого места. Внутри было полутемно, полки до потолка уставлены банками и склянками, а за прилавком, как обычно, стоял сам аптекарь, сухощавый, седой мужчина с внимательными глазами, которые, казалось, замечали каждую мелочь.

Я подошёл к прилавку и начал выкладывать собранные травы. Аптекарь чуть приподнял бровь, а потом наклонился, чтобы рассмотреть их поближе.

— Ого… Какое высокое качество, — протянул он, беря в руки один из ростков. Тот, усиленный навыком «Травничество», выглядел куда сочнее и ярче обычного. — Откуда они у тебя? —

— Нашёл в лесу за стенами города, — пожал я плечами.

— Не бывал там? — спросил я, чуть склонив голову.

Аптекарь хмыкнул, задумчиво покрутив стебелёк между пальцами.

— Не думал, что там можно найти нечто подобное. —

— Это ещё не всё, — сказал я, выкладывая на прилавок лечебные зелья. — Оцените, эти лекарства.

Он взял флаконы, повертел в руках, присмотрелся к цвету жидкости, к прозрачности стекла, а потом поднял на меня удивлённый взгляд.

— Очень высокое качество. Господин герой, вы обучены фармацевтике? —

— Нет, — спокойно ответил я. — Я обучался в военном училище, и мои познания в медицине в основном касаются травматологии и оказания первой помощи при серьёзных ранениях. Так что вряд ли смогу поделиться с вами какими‑либо полезными знаниями.

— Жаль, — тихо произнёс он. — Я могу вам заплатить… —

— Я бы не стал наживаться на таком, — добавил я, глядя ему прямо в глаза. — Лекарства могут спасти людям жизнь. И если бы я знал, как их синтезировать, рассказал бы вам просто так. —

Аптекарь посмотрел на меня с явной долей уважения.

— Единственное, чем мог бы поделиться… — я немного помолчал, подбирая слова, — в моём мире есть одно мощное лекарство. Оно называется пенициллин. Его применяют для лечения огромного количества инфекционных заболеваний, а также для предотвращения сепсиса при сильных ранениях. Получают его из особого вида плесени. Колонии этой плесени имеют сине‑зелёный оттенок, а по краям, белые. Но как синтезировать из неё лекарство достаточной чистоты, мне, к сожалению, неизвестно. —

Мужчина замер, будто каждое моё слово он складывал в памяти, как драгоценный осколок мозаики.

— Я… — он запнулся, потом глубоко вдохнул, словно пытаясь удержать в себе этот поток новой информации. — Я искренне благодарю вас, Герой Щита. Того, что вы сказали, уже достаточно, чтобы начать исследования. —

— Что ж, пожелаю вам удачи, — улыбнулся я. — В моём мире это лекарство спасло жизни миллионам людей. Кстати, можете звать меня Лис, — закончил я, протягивая руку.

— Сорен, — ответил он, крепко пожимая мою ладонь.

— Возвращаясь к моим зельям, — сменил я вектор разговора. — Я получил их, используя свой щит, так что, полагаю, они и правда лучше обычных. —

— Скажи-ка, — задумчиво продолжил я, — сколько таких понадобится, чтобы вылечить человека с сильным кашлем? —

— Думаю, хватит трёх, — задумчиво произнёс аптекарь. — По половине пузырька утром и вечером в течение трёх дней, и пациент будет здоров. —

— А если пациент, ребёнок, лет семи‑девяти? Точнее, девочка‑получеловек, — последнее слово я выдавил из себя весьма неохотно. Местные термины «получеловек» и «нелюдь» мне очень не нравились, скорее всего, из‑за того, что у меня они подсознательно ассоциировались с нацизмом. Полагаю, что многим моим соотечественникам, окажись они на моём месте, эти слова тоже резали бы ухо… Но уточнить этот вопрос было нужно, вдруг у маленькой тануки немного другая физиология.

— Для ребёнка любой расы дозировка будет составлять треть пузырька, — спокойно ответил Сорен, не заостряя внимания на моей заминке. — Таким образом, тебе понадобится два пузырька, чтобы полностью излечить её. —

— В таком случае я оставлю себе пять пузырьков, а остальное продам, — сказал я.

Аптекарь быстро подсчитал стоимость и отсчитал ровно пятнадцать серебряных монет. А когда я, попрощавшись, уже собирался уходить, он остановил меня.

— Постой, Лис, я хочу тебе кое‑что подарить, — произнёс он и ненадолго скрылся в подсобке.

Вернулся он с добротным широким кожаным поясом. Справа и слева на нём были аккуратно пришиты небольшие подсумки, как на разгрузке.

— Вот, — сказал он, протягивая пояс. — Такие носят опытные искатели приключений. Слева, отделения под лечебное зелье, чтобы оно всегда было под рукой, — он указал пальцем на три небольших кармашка слева. — А справа хранится перевязочный материал, я тебе его положил. В случае ранения сразу вылей часть лечебного зелья на рану: это остановит или снизит кровотечение. А после, перед перевязкой, смочи им бинты, это предотвратит сепсис и ускорит заживление. —

— Спасибо, Сорен, — искренне поблагодарил я, надевая пояс и укладывая зелья по ячейкам. «В будущем можно будет освободить часть подсумков под патроны», пронеслось у меня в голове. Оставшиеся два пузырька я аккуратно завернул и положил в рюкзак.

Попрощавшись с аптекарем, я вышел на улицу и направился к лавке Эльхарта. Когда я добрался до кузницы, было примерно пять‑шесть часов вечера, длинные тени легли поперёк мощёных улиц, а воздух заметно остыл.

Эльхарт встретил меня широкой ухмылкой и тут же продемонстрировал свою работу. Щит был великолепен: кузнец верно ухватил суть моего замысла. Он сделал его таким, что я мог орудовать им словно кастетом, по максимуму используя навыки рукопашного боя против скелетов. Небольшие габариты позволяли наносить множество быстрых и точных ударов, а за счёт ловкости, скорости и отточенности движений я мог парировать атаки противника, не теряя инициативы в бою.

— Восхищён твоей работой, Эльхарт, — спокойно произнёс я, проводя ладонью по гладкой поверхности щита. — Особенно учитывая столь короткие сроки. —

— Спасибо, — буркнул он, чуть склонив голову в знак признания похвалы.

— Но, к сожалению, теперь нужно обсудить вопрос не столь приятный, — я нарочно сделал паузу и печально вздохнул, будто сам тяготился предстоящим разговором. — Цену.

— Сорок серебряных монет, парень, — тут же твёрдо и безапелляционно заявил он, скрестив руки на груди. — Этот щит слишком специфический. Даже если ты его просто скопируешь, продать такой кому‑то другому я не смогу. —

— Ты неверно меня понял, Эльхарт. Я вовсе не собираюсь обесценивать твой труд. Просто хочу договориться о разумной цене. —

— Цена разумная, — настаивал он, не отводя взгляда.

Я выдержал короткую паузу, взвешивая слова, потом кивнул:

— Хорошо. Договорились. Плачу сорок за этот щит, но следующие два ты изготовишь по тридцать серебряных. Итого сто серебра за весь заказ, — закончил я, протягивая руку.

Эльхарт замер на мгновение, будто внутренне спорил сам с собой, а потом всё же пожал мою ладонь.

— Черт с тобой Лис, пусть будет 100 серебра. Но чувствую я с тобой разорюсь. — сказал он наигранно печальным тоном, но по его глазам я понял, что он доволен сделкой...

После этого я достал из внутреннего кармана один золотой и выложил его на стойку.

— Если не против, я сразу оплачу весь заказ. Не хочу таскать с собой лишние деньги, — пояснил я.

— Хочешь, плати сейчас, — равнодушно пожал плечами Эльхарт и убрал монету в карман.

Затем я прикоснулся к щиту и скопировал его. В моём меню тут же появился «Щит‑кастет». Он не давал прибавки к характеристикам и не открывал новых навыков, но при экипировке позволял наносить вполне ощутимый дробящий урон. Причём этот урон рос с повышением моего уровня, а так же при увеличении характеристик силы и ловкости. Помимо этого дополнительные бонусы к урону этого щита давали навыки «Рукопашный бой» и «Рефлексы Виверны».

Пока я разглядывал новый щит в меню, Эльхарт кашлянул, привлекая внимание.

— Кстати, ты вроде собирался в подземелье возле деревни Лафан? — спросил он, отвлекая меня.

— Да, — кивнул я, сворачивая интерфейс.

— Тогда советую заглянуть на центральный рынок, — посоветовал кузнец, протирая тряпкой рабочий стол.

— Зачем? — нахмурился я.

— Там ты сможешь закупить необходимые припасы. — Наставительно произнёс он, чуть наклонив голову. — Но главное, туда привозят товары крестьяне из окрестных деревень. Там ты легко найдёшь повозку до нужного тебе места. Крестьяне обычно возвращаются порожняком, и кто ни будь с удовольствием возьмёт тебя за десяток медных монет. —

Я тут же оживился. Идея доехать на попутке, не тратя силы на долгий пеший переход, выглядела очень заманчиво.

— А до какого часу работает рынок? — спросил я, уже прикидывая, возможность добраться до места сегодня.

— Ещё пару часов будет идти активная торговля, — уверенно ответил Эльхарт.

— В таком случае, Эльхарт, спасибо тебе за всё, но мне пора бежать, — торопливо бросил я, уже разворачиваясь к выходу.

— Удачи, парень, — услышал я вслед его спокойный голос.

Выскочив из кузницы, я почти бегом направился к центру города. Улицы становились всё оживлённее: торговцы громко зазывали покупателей, разносчики выкрикивали цены на горячую выпечку, а запах жареного мяса смешивался с ароматом пряностей. Не удержавшись, я купил себе мясо на палочках и свежую выпечку: с утра во рту не было ни крошки, и теперь голод брал своё. На ходу уничтожая свой нехитрый ужин, я шагал дальше, вглядываясь в лица, в повозки, в каждый уголок шумной площади.

Щит я переместил за спину. Вряд ли это могло меня как‑то замаскировать, но так он хотя бы не бросался в глаза каждому встречному. Я начал расспрашивать торговцев и крестьян, не найдётся ли здесь кого‑нибудь из деревни Лафан. После пары коротких разговоров мне кивнули в сторону небольшого импровизированного прилавка у скромной повозки.

Там сидела небольшая семья: мужчина, женщина и девочка лет десяти, «их дочь», подумал я. Они выглядели усталыми, но довольными: в их движениях чувствовалась привычная деловитость людей, для которых работа, часть жизни.

Я допил воду из фляги, стёр с пальцев крошки и подошёл к ним.

— Добрый вечер, — поздоровался я, стараясь звучать спокойно и не слишком напористо. — Меня зовут Лис.

— Я Алира, — ответила женщина, чуть приподняв голову. В её взгляде не было страха, лишь осторожный интерес, будто она пыталась понять, несёт ли этот незнакомец, беду или просто спешит по своим делам.

— Это мой брат Марик и моя дочь Оливия, — добавила она, мягко коснувшись плеча девочки.

Алира была женщиной редкой, естественной красоты, лет тридцати, не больше. В её фигуре сочетались крестьянская стать и мягкая женственность. Простое, но опрятное платье подчёркивало внушительную грудь, а тонкая талия, соблазнительным изгибом перетекала в округлые широкие бёдра. Чёрные, словно вороново крыло, волосы были заплетены в шикарную косу, придававшую её облику особую привлекательность.

— Рад познакомиться, Алира, — кивнул я. — Дело в том, что мне нужно добраться до деревни Лафан. Мне сказали, что вы как раз оттуда. Могли бы вы отвезти меня туда? Я заплачу, — сразу перешёл к делу, чтобы не тянуть время.

— Вы авантюрист? — спросил Марик, не отрываясь от осмотра колеса повозки, но внимательно следя за мной краем глаза.

— Скорее искатель приключений… — Ответил я… — Я не состою в гильдии авантюристов, но мне очень нужно поднять уровень до следующей волны. А как вы догадались? —

— К нам постоянно едут авантюристы, чтобы спуститься в то подземелье, — буркнул Марик, подбивая клин молотком. — Уже примелькались. —

— Ну да, это логично, — протянул я, едва заметно улыбнувшись. — Так что насчёт моей просьбы? —

Алира смерила меня задумчивым взглядом, будто взвешивала не только мои слова, но и то, насколько я могу быть безопасен для её семьи.

— Двадцать медных, — произнесла она после небольшой паузы.

Марик хмыкнул и вернулся к своей работе, потеряв интерес к разговору.

Я пожал плечами и протянул Алире двадцать монет.

— Не против, если я ненадолго отлучусь? Хочу купить кое‑какие припасы, — спросил я.

— Только не задерживайтесь, — предупредила Алира, пряча монеты в карман фартука. — Мы скоро отправляемся обратно.

— Хорошо, — кивнул я и отошёл от повозки.

Большая часть снаряжения для похода у меня уже была: спички и прочие мелочи перекочевали из прошлого мира, а котелок я купил накануне. Так что я ограничился сухарями и крупой, напоминавшей рис. Рацион скудный, но калорийный, пару дней на нём вполне можно протянуть. В конце концов, во время службы бывали случаи, когда я со своими бойцами несколько дней держался только на сухарях и воде.

На обратном пути я купил ещё один шашлычок на палочке, а потом, немного подумав, добавил к нему ещё три. Вернувшись к повозке, я выбрал себе один, а остальные три протянул Алире.

— Угощайтесь, — сказал я, чуть наклонив голову.

— Спасибо, — тихо произнесла Алира, принимая угощение и раздав по одному шашлычку брату и дочери. Её взгляд на мгновение потеплел, но тут же снова стал настороженным. — Но с чего такая щедрость? — спросила она, чуть прищурившись.

— Да просто подумал, что вы, как и я, весь день в работе, — пожал я плечами. — Наверняка тоже с самого утра ничего не ели. К тому же торговец этими вкусностями собирался закрываться и предложил мне взять четыре шашлычка по цене двух, так что не переживайте, я особо не потратился, — немного соврал я в конце, чтобы снять напряжение.

Алира чуть улыбнулась, и напряжение между нами слегка спало.

— А какая у вас сегодня была работа, господин Лис? — с любопытством спросила Оливия, осторожно откусывая кусочек шашлыка и глядя на меня большими внимательными глазами.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, с чего началось моё утро, и в этой улыбке проступила тихая, почти домашняя нежность.

— Этим утром я проснулся в объятиях такой потрясающей девушки, словно она, живое воплощение красоты, — негромко произнёс я. — Так что, можно сказать, мой рабочий день начался с поцелуя моей принцессы.

Оливия на секунду замерла, а потом возмущённо скрестила руки на груди:

— Хм! Разве целовать свою любимую, это работа?

Марик не выдержал и расхохотался во весь голос, а Алира смерила меня строгим, взглядом.

Я тут же поднял руки в примирительном жесте:

— Я и не думал вдаваться в подробности. Прекрасно понимаю, что маленьким девочкам знать такие вещи ещё рано.

— Какие вещи? — тут же ухватилась за слово Оливия.

— Вот вырастешь, и мама сама тебе всё расскажет, — спокойно ответил я, забираясь в повозку и устраиваясь на дощатом борту. — А пока давай я лучше расскажу тебе, что было дальше? —

— Хорошо, — кивнула Оливия и села напротив меня, прижавшись к боку матери. Алира теперь смотрела на меня уже более снисходительно.

— Первым делом я отправился на поляну с оранжевыми зубастыми шарами. Там я искал целебные травы, ну и охотился на монстров, когда они на меня нападали. Кстати, когда я в первый раз столкнулся с этими шарами, произошёл забавный случай. Я тогда ещё не наловчился уворачиваться, и они облепили меня с ног до головы. Моя подруга, авантюристка Майн София, — назвал я Малти её псевдонимом, — увидев меня, рассмеялась и сказала, что я как глупый котёнок, который угодил в заросли репейника. —

Мои спутники рассмеялись, представив эту картину: искатель приключений, облепленный прыгающими оранжевыми колобками. Даже Алира не смогла сдержать лёгкую улыбку.

— А эта Майн София и есть девушка, с которой вы проснулись утром? — отсмеявшись, тут же спросила Оливия.

— Оливия, невежливо спрашивать такие вещи! — строго оборвала её мама.

— А с чего ты вообще так решила? — улыбнулся я.

— У вас голос был другой, когда вы о ней говорили. Как будто… как будто вы влюбились, — смущённо закончила девочка, опустив глаза.

Я помолчал какое то время, задумавшись, а потом кивнул:

— Ты всё верно поняла, Оливия. Молодец, ты умная и наблюдательная девочка… — сказал тихим и грустным голосом, и вновь замолчал.

Повозка тем временем давно уже покинула город и катила между деревьев, а тени стали гуще.

— А почему вы с ней не вместе? — не унималась Оливия, не в силах отпустить эту историю, словно это была волшебная сказка с обязательным счастливым концом.

— Оливия, я, кажется, уже сказала, что спрашивать такое невежливо! — снова осадила дочку Алира, но по её глазам я видел, что ей и самой жутко любопытно.

— Ну, мам, это же настоящая история про любовь! Это же так интересно! — жалобным тоном возразила девочка.

Я глубоко вздохнул, глядя, как лучи заката пробиваются сквозь кроны деревьев, и тихо произнёс:

— Жизнь, сложная штука, Оливия, и мы не всегда можем быть с теми, кого любим. Иногда обстоятельства сильнее наших желаний. И твоя мама права: давай я расскажу эту историю в следующий раз. —

«К тому же, чем закончится эта история, вообще хрен его знает», подумал я…

Девочка надулась, но спорить не стала. Вместо этого она придвинулась ближе к матери, уткнулась ей в бок.

— Ладно, — пробормотала она, чуть шмыгнув носом. — Тогда расскажите ещё, что ни будь. —

— Да без проблем, — улыбнулся я и начал рассказывать, нарочно добавляя в историю побольше смешных деталей: как один шар застрял у меня на плече и пытался укусить за ухо. Рассказал пару историй из своего мира, адаптировав их под местные реалии…

Постепенно напряжение ушло. Алира время от времени тихо посмеивалась, Марик ворчал, что в его молодости монстры были серьёзнее.

— Кстати, надеюсь, у вас в деревне есть гостиница? — спросил я, будто между делом, но на самом деле мне хотелось заранее знать, где можно будет спокойно разложить вещи и переночевать перед походом в подземелье.

— Да, есть небольшой трактир, в котором можно снять комнату, — ответила Алира, чуть наклонив голову. — К нам частенько наведываются авантюристы, так что место найдётся. Если хотите, мы высадим вас возле него. —

— Буду благодарен, — кивнул я и, прикрыв глаза, какое‑то время ехал молча. До деревни Лафан оставалось ещё около часа пути.

Мы двигались сквозь закатные сумерки: небо наливалось тёмно‑синим, тени становились гуще, а воздух, прохладнее. Дорога петляла между старых деревьев, и лес вокруг будто прислушивался к стуку колёс.

Где‑то вдалеке раздался волчий вой, протяжный, низкий. Я мгновенно напрягся, мышцы сами собой сжались, а мой щит рефлекторно «перепрыгнул» из‑за спины на правую руку.

Алира удивлённо посмотрела на щит, и в её взгляде непонимание быстро сменялось осознанием, а следом пришёл страх.

— Лис… Вы… Вы Герой Щита, — произнесла она сдавленным голосом, едва слышно.

Марик тут же напрягся и резко обернулся к повозке, рука его невольно потянулась к тяжёлому топору, притороченному к борту. Оливия переводила непонимающий взгляд с матери на меня, чувствуя, как воздух вокруг стал тяжёлым и колючим.

Я пожал плечами и устало посмотрел на Алиру…

— Да... Я Герой Щита — Произнес я спокойно. — А ещё, я еду с вами уже почти два часа. Ну подумай сама: если бы я хотел вам навредить, то давно сделал бы это. —

Алира крепче прижала к себе Оливию. Её взгляд был настороженным.

— Я не совершал преступления, в котором меня обвинили, — тихо произнёс я, глядя вперёд, туда, где сгущались сумерки и таились тени. — Впрочем, думайте что хотите. Вы даже можете считать меня монстром, как все остальные. Но я никогда не обижаю детей и всегда держу слово. И вот тебе моё слово, Алира, никто из вас не пострадает. —

Я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в этот взгляд всю свою твёрдость и честность.

Взглянув вперёд по ходу движения повозки, я заметил поваленное дерево оно лежало поперёк дороги где‑то в полукилометре впереди, тёмной преградой, слишком ровной, чтобы быть случайностью.

— Марик, притормози немного, — напряжённо сказал я, указывая вперёд.

— Зачем? — не понял он, но скорость всё же сбавил. Теперь телега еле ползла, колёса глухо поскрипывали на неровностях.

— Сейчас уберём и поедем дальше, — буркнул Марик.

— Это может быть засада разбойников. — равнодушно сказал я.

Алира вздрогнула.

— А зачем для этого дерево? — напряжённо спросила она.

Я спокойно, словно читал инструкцию по технике безопасности, пояснил:

— Во‑первых, чтобы остановить повозку. При засаде на транспорт прежде всего нужно обездвижить его. Во‑вторых, так сразу не видно, сколько в повозке людей и вооружены ли они. А когда пассажиры выйдут убрать преграду, их можно оценить и решить нападать или нет. —

Алира посмотрела на меня так, будто в моих словах звучала пугающая логика того, кто сам устраивал подобные ловушки.

— Не смотри на меня так, — спокойно сказал я. — Я никогда не был разбойником. В своём мире я был профессиональным военным. Да, я устраивал засады. Но не сожалею об этом, я защищал свою родину. —

Марик медленно опустил руки.

— И что нам делать? Возвращаться в город? — спросил он глухо.

— А если это обычное дерево? — возразил я. — Сделаем так: я спрыгну с повозки, и прочешу лес возле препятствия. Если всё в порядке, вернусь, уберём дерево и поедем дальше. —

— А если нет? — напряжённо выдохнула Алира.

— Тогда по обстоятельствам. Если их не очень много, разберусь с ними. Если не получится, крикну вам, чтобы уезжали. Тогда вам нужно будет развернуться и как можно быстрее ехать обратно в город.

— И зачем тебе рисковать ради нас? — спросила она, и в этом вопросе было не столько недоверие, сколько изумление. «Да не так уж сильно я рискую, к тому же с разбойников можно собрать трофеи и опыт». Пронеслось в голове. Так что я искренне надеялся на засаду…

— Ты разве не слушала? — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и добавив щепотку пафоса в голос продолжил. — Я всегда держу своё слово, Алира. —

Мне уже порядком надоело повторять эту фразу снова и снова, но как говорил когда то один злодей и нацистский преступник по фамилии Гебельс: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». В моём же случае это была чистая правда, и оттого эффект должен был со временем лишь усиливаться. Оставалось только не прекращать своей методичной работы и повторять эти слова из раза в раз, пока для всех они не станут непререкаемой истиной.

Я подошёл к краю повозки.

— Лис, не иди туда! — испуганно вскрикнула Оливия, протягивая ко мне руку, будто хотела схватить и удержать.

Я наклонился к ней, и спокойно произнес.

— Не беспокойся, маленькая принцесса. Скорее всего, это просто поваленное дерево. Я лишь всё проверю и скоро вернусь. —

С этими словами я спрыгнул с повозки и растворился в вечерних сумерках, сливаясь с тенями, которые теперь были мне союзниками.

=====================

P.S. Не так давно была критика, что я не углубляюсь в прокачку персонажа... Тут дело в том, что если я постоянно буду описывать, что происходит с навыками и характеристиками персонажа, то на мой взгляд текст станет душным... Но это не значит что я не слежу… Я даже веду подсчет денег которые тратит и зарабатывает ГГ… И в качестве доказательства вот табличка из MS Excel в которую я все заношу…

(Как сюда вставить рисунок я не разобрался, но все иллюстрации есть на сайте АвторТудей)

Лёгкой, почти невесомой поступью я скользил сквозь заросли вдоль дороги. Сумерки уже почти поглотили мир, но моё зрение, обострившееся до звериной чёткости, позволяло различать очертания деревьев, камней, неровностей тропы. Похоже, моё тело теперь превосходило обычных людей не только в силе и ловкости.

Я продолжал двигаться вперёд, и когда до места предполагаемой засады оставалось совсем немного, до меня донеслись невнятные голоса, где-то в полусотне метров впереди. Бандиты даже не пытались прятать свои звуки: грубый смех, обрывки фраз, тяжёлый вздох. Похоже, они чувствовали себя в полной безопасности.

«Рвануть вперёд и раскидать их, как котят? Я ведь справился с теми стражниками, так неужели не справлюсь с кучкой разбойников?» мелькнула мысль и обожгла нетерпеливым огнём. Но тут же внутренний голос, спокойный и жёсткий, осадил меня: «Спокойно, капитан. Не недооценивай врага. Это может плохо кончиться».

Наверняка пара лучников затаились в секретах, скрытые в густой листве или за валунами. Один неверный шаг, и стрела вонзится в спину. Да, мой щит в сочетании с кевларовой подкладкой выдержит удар даже из хорошего композитного лука, но зачем рисковать, если можно действовать умнее?

Я накинул капюшон, а лицо плотно укрыл маскировочной сетью, пришитой к нему, она скрадывала очертания, превращая меня в безликое пятно среди теней. Дальше я двигался предельно осторожно, вслушиваясь в каждый шорох, всматриваясь в полумрак, выискивая малейшее движение.

Ещё двадцать метров. Но я не заметил ничего. «Похоже, я всё-таки переоценил этих бандитов…», пронеслось в голове, и на губах мелькнула горькая усмешка. Но тут, чуть впереди и правее, раздался шумный, неловкий звук кто-то закашлялся, не сдержавшись.

«В секрете нужно сидеть тихо… Ты что, боец, устав не читал?», хищно улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается холодный азарт. Теперь я точно знал, где прячется первый.

Через несколько метров передо мной возник силуэт, человек стоял ко мне спиной, ссутулившись, будто от холода или напряжения. Я скользнул к нему бесшумно, как змея, и в одно мгновение схватил сзади, закрыв рот мощной хваткой.

— Жить хочешь? — прошептал я ему на ухо тихим, но жутким голосом, в котором не было ни капли жалости. — Кивни, если да… —

Парень отчаянно закивал, его тело мелко дрожало. Даже в полутьме я разглядел, что это совсем юный пацан, почти мальчишка, с ещё не огрубевшей кожей и слишком широкими от страха глазами, которых я не видел, но чувствовал.

«Понятно. Дедовщина в чистом виде. В дозор поставили салагу... Идиоты, в секреты нужно ставить опытных бойцов», усмехнулся я глупости противника.

— Где ещё один? — коротко спросил я.

Он лишь слабо дёрнул рукой, указывая направление, куда-то вправо, в сторону поросшего мхом склона.

— Хорошо, — процедил я и, не давая себе времени на сомнения, резким, отточенным движением свернул ему шею. Тело обмякло в моих руках, словно марионетка которой срезали нити, и я аккуратно, почти бережно уложил его на землю, как будто укладывал уснувшего ребёнка, а не убитого врага.

Затем я двинулся в указанном направлении. Второй оказался чуть опытнее: сидел в укрытии, прислонившись к валуну, и держал лук наготове. Но и он не заметил моего приближения, слишком был сосредоточен на дороге, слишком верил в свою невидимость. Я настиг его так же бесшумно. На этот раз не было даже короткого допроса: брать его живым не имело смысла, и это упростило задачу.

Когда всё было кончено, я смахнул сообщение о начислении очков опыта, не до него сейчас, и замер, прислушиваясь, где-то впереди, доносились голоса, уже не шёпот, а громкий, развязный смех. Похоже, основная группа даже не подозревала, что их передовой дозор уже не существует.

Я медленно выдохнул и стёр с лица прилипшую веточку. Теперь предстояло перебить оставшихся бандитов. Задержавшись ненадолго, сделал пару глубоких вдохов. «Что ж пора действовать», прошептал себе, и тень снова приняла меня в свои объятия. Я скользил между деревьями, почти не оставляя следов, и без труда подобрался к лагерю основной группы. Эти олухи даже не пытались соблюдать осторожность: разожгли костёр, будто им вовсе нечего бояться. Да, с дороги пламя прикрывал огромный валун, но в ночной тишине отсветы плясали по листве, выдавая их присутствие.

У костра сидели пятеро. Один, судя по уверенной осанке и богато отделанному поясу, был атаманом, он лениво помешивал палкой угли. Остальные перебрасывались грубыми шутками, время от времени поглядывая в сторону дороги.

— …И что, с этой бабой даже не позабавимся? — протянул один из бандитов. — Я её как-то видел, такая сочная… —

Я невольно скривился, представив, как этот утырок облизывается, смакуя собственные грязные фантазии.

— С бабой развлекайтесь сколько хотите, — спокойно отозвался атаман, не поднимая глаз. — Только не насмерть. От этого её цена не упадёт. Но если кто к девчонке полезет, тому яйца отрежу. Нетронутой она стоит дороже. И если кто её обесценит, лишитесь своего хозяйства. Вы меня знаете. —

В его голосе не было угрозы, только сухая, привычная жестокость человека, привыкшего распоряжаться чужими судьбами.

«Раз атаман на этом заострил внимание, значит, эти ублюдки действительно способны сотворить такое с ребёнком», холодная мысль скользнула в сознании, и принесла облегчение: теперь я не так сильно переживал из за того, что свернул шею тому пареньку. По крайней мере, он уже не станет частью этой мерзости.

Но главный вопрос на самом деле в другом: «Откуда вы знаете, что в повозке Алира со своей дочкой?». И вот это любопытно.

Значит, хотя бы одного разбойника придётся взять живым. Это немного усложнит дело, заставит действовать не так чисто и быстро, как хотелось бы. Но без ответов вся эта ночь будет напрасной.

«Алира, когда я здесь закончу, будешь мне должна как земля колхозу», мысленно усмехнулся я и скользнул ближе, растворяясь в сумраке, пока между мной и костром не осталось лишь несколько десятков шагов.

У огня сидело пятеро. Плюс двое в секретах, тех я уже уложил. Итого семь. Не так уж много, но у безоружных путников не было бы и шанса.

Я мысленно отдал команду экипировать Щит-Кастет, щёлкнул фиксатор и он лёг на предплечье, тяжёлый и надёжный, словно продолжение моей руки. В груди шевельнулось предвкушение боя, но не лихорадочное, а собранное, острое, как лезвие.

И я рванулся вперёд.

Вылетел из лесной чащи без единого звука, будто тень сорвалась с ветвей. Разбойники не ждали нападения с этой стороны: их взгляды были прикованы к дороге, к повозке, к будущей добыче. Я успел уложить двоих прежде чем начался настоящий бой.

Но в этот раз бой ощущался иначе. Раньше я полагался на отточенные навыки, на выученные связки ударов и уходов. Теперь же мир будто замедлился: я чувствовал каждое движение, своё и чужое, за мгновение до того, как оно происходило. Похоже, пробудился навык «Рефлексы Виверны». Это был не расчёт, а чистое чутьё, звериная точность, когда тело знает, куда шагнуть, ещё до того, как мозг успевает отдать приказ.

Секунды слились в один стремительный вихрь. Я парировал выпад атамана, перехватил его запястье и резким движением вывернул локоть в неестественную сторону. Хруст прозвучал отчётливо, перекрыв даже его крик. Меч выпал из ослабевших пальцев, а сам главарь рухнул на землю, корчась от боли.

Обострившимся слухом я уловил знакомый щелчок тетивы. Отклонив голову ровно настолько, насколько нужно, я уклонился от стрелы, её оперение едва коснулось кончика уха, оставив после себя лишь лёгкий холодок. На валуне, с противоположной стороны поляны, мелькнула фигура: ещё один секрет. Лучник.

«Возьму живыми атамана и лучника», — пронеслось в голове.

Не сдерживаясь больше, я обрушился на оставшихся двоих. Движения стали резче, жёстче, я не оставлял им ни шанса. Очередная стрела просвистела рядом, но я уже ушёл перекатом. Ударил щитом-кастетом, ломая колено атаману, и снова растворился во тьме.

Лучник понял, что дело плохо, и попытался скрыться, рванувшись в сторону леса. Но я легко его настиг, и одним точным ударом обездвижил.

Через несколько мгновений я выволок его на поляну и связал обоих пленников: атамана, стонущего и скрюченного, и лучника, бледного от страха. Верёвки нашлись тут же, в походной сумке одного из бандитов.

Затем я вышел на дорогу. Повозка была уже в ста метрах, едва различимая в сумерках. Я поднял руку и крикнул:

— Это я! Всё в порядке! Подъезжайте!

Колёса заскрипели, филореал ускорил шаг, и вскоре повозка остановилась рядом со мной.

— Ну, что, никого в лесу не было? Ты только зря нас пугал, — недовольным тоном бросила Алира, но в её голосе слышалось не раздражение, а облегчение.

— Почти, — спокойно ответил я.

— Алира, как часто тут встречаются разбойники? —

Она нахмурилась, будто вопрос застал её врасплох.

— Так в лесу кто-то есть или нет? Хватит нас пугать, Лис! — взволнованно спросила Алира, вцепившись в ворот моего камуфляжа. Вот ведь женщина, а двадцать минут назад смотрела на меня с ужасом.

— Уже нет, — спокойно произнёс я, отцепляя её пальчики. — Не волнуйтесь. —

— Но меня беспокоит другое, — продолжил я, не сводя с неё взгляда. — Когда я подобрался к их лагерю, то услышал обрывок разговора. Один из бандитов рассуждал, как бы «позабавиться» с «сочной женщиной», что едет в повозке. А их атаман пригрозил, что если кто тронет девочку, лишится всего. Потому что нетронутой она стоит дороже. —

Алира сглотнула. Её лицо на мгновение застыло, а потом она резко отвернулась, будто пытаясь скрыть, как сильно её потрясли эти слова. Но я видел, как дрогнули её плечи. Она взяла себя в руки почти мгновенно гордая, упрямая, привыкшая не показывать слабость.

— Но что здесь удивительного Лис? То есть… бандиты ведь так часто поступают с женщинами, а потом продают пленниц в рабство… — сказала она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Я не стал отвечать сразу. Вместо этого я повернулся к Оливии.

— Оливия, а ты что думаешь? Тоже ничего подозрительного не видишь в этих словах?

Девочка на мгновение задумалась, нахмурив брови, а потом её глаза вдруг расширились от внезапной догадки.

— Откуда они знали, что мы с мамой в повозке? — тихо, но чётко спросила она.

— А вот это правильный вопрос, — похвалил я девочку, и в моём голосе прозвучало искреннее одобрение. — Молодец, Оливия!

Я перевёл взгляд на Алиру.

— У тебя очень смышлёная дочка, — тихо добавил я.

Даже в полумраке было видно, как женщина смущённо опустила глаза. Она будто хотела что‑то сказать, но лишь слегка повела плечом, пряча лёгкую улыбку.

Я снова посерьёзнел и шагнул чуть ближе, не сводя с неё взгляда.

— Но вопрос остаётся открытым, Алира, — произнёс я ровно, без напора, но так, что от этих слов повеяло холодной уверенностью. — Зачем разбойникам похищать именно тебя?

— Я… я не знаю, — прошептала она, и голос её дрогнул. В темноте её силуэт казался хрупким, почти беззащитным.

— Что ж, — спокойно произнёс я, чуть склонив голову в сторону связанных бандитов, чьи фигуры смутно темнели неподалёку. — В любом случае на этот вопрос нам смогут ответить они. Допрос с пристрастием ещё никто не отменял. —

Алира вновь посмотрела на меня, в её взгляде мелькнула та самая опаска, будто она вдруг увидела во мне человека, которому привычно иметь дело с болью и страхом.

— Алира, хватит на меня так смотреть, — мягко, но твёрдо оборвал я этот взгляд. — Ты думаешь, мне хочется этим заниматься? Да мне банально лень. Проще было бы прикончить этих двоих и ехать дальше, не теряя времени. —

— Так, может, оставим их в лесу и поедем? — с робкой надеждой спросила Алира, она, явно не желала видеть то, чем я собрался заниматься.

— Нет, Алира, — отрезал я уже без всякой мягкости. Голос прозвучал ровно, но в нём звенела сталь. — Здесь явно чья-то недобрая воля. Кто-то подстроил эту засаду, кто-то продал вас. А я привык доводить дела до конца. Я дал тебе слово, взял вас с Оливией под защиту, и я не отступлю, пока не разберусь, с тем, кто за этим стоит. —

Она закусила губу, будто пыталась удержать в себе сразу тысячу слов. Потом выдохнула, и плечи её чуть опустились, словно с них свалился тяжёлый груз.

— Лис… Я… Прости меня, — тихо проговорила она, слова лились сбивчиво, будто прорывались сквозь невидимую преграду. — И спасибо тебе… Я… Я просто испугалась когда увидела Щит. И не только за себя. —

— Не переживай, Алира, — прервал я её. — Давай лучше делом займёмся. —

Я шагнул к связанным бандитам и присел на корточки рядом с атаманом. Тот дёрнулся, попытался что-то прохрипеть сквозь кляп, но я лишь покачал головой.

— Тихо… тихо, мой хороший, — бросил я обманчиво ласковым голосом, от которого разбойник невольно поёжился. — Скоро ты всё расскажешь.

Я легонько похлопал его по плечу, жест вышел почти отеческим, и от этого контраста у атамана забегали глаза.

— Оливия, не могла бы ты посидеть в повозке? — обратился я к девочке.

Алира тут же метнула на меня благодарный взгляд, она поняла, что я стараюсь уберечь ребёнка от лишнего.

— Я уже взрослая, и мне совсем не страшно, — твёрдо ответила Оливия, расправив плечи.

— Знаю, что не страшно, — спокойно кивнул я. — И я уже впечатлён твоим умом, так что не нужно пытаться доказать мне свою храбрость. У меня к тебе важное задание: сядь в повозку и присмотри за этим разбойником. Если он хотя бы шевельнётся, чтобы уползти, сразу крикни. Договорились? —

Оливия секунду помедлила, будто взвешивая, насколько это «взрослое» поручение, а потом решительно кивнула и забралась в повозку.

— И когда это моя дочь успела стать такой послушной? — скептически пробормотала Алира.

Я повернулся к Алире и её брату Марику.

— Мне понадобится ваша помощь с добычей. Нужно собрать с бандитов всё ценное, а потом продать. У меня основная цель, подземелье, и нет времени возиться с трофеями. Сколько хотите за помощь?

— Пятую часть, — осторожно предложила Алира, будто боялась, что я начну торговаться.

— Хорошо, согласен, — кивнул я, не став тянуть время.

— А если там будут вещи, которые не продать? — подал голос Марик, за что тут же получил тычок в бок от сестры.

— Можешь забрать себе, — пожал я плечами. — Мне-то они зачем?

Марик молча полез в повозку за факелом.

— Четверо бандитов на поляне, в двадцати метрах в том направлении, — я махнул рукой в нужную сторону. — И ещё двое лучников, правее, в тридцати метрах, в лесу. —

Пока Алира не ушла вслед за братом, я задержал её на секунду.

— У тебя есть иголка или булавка? —

Она нахмурилась, будто пытаясь угадать, что у меня на уме, потом молча отцепила от платья булавку и протянула мне.

— Собрался пытать его булавкой? — спросила она.

— Нет, — спокойно ответил я. — Булавка нужна, чтобы кое‑что проверить. А вот для допроса, если он откажется говорить, мне понадобится лавка из повозки, какая‑нибудь тряпка и ведро воды. —

Я заметил, как в её глазах мелькнул интерес, будто она прикидывала, как всё это будет выглядеть. Не удержавшись, я чуть улыбнулся и поддел её:

— Алира, откуда столько любопытства в глазах? Теперь уже ты меня пугаешь. —

Она фыркнула, и пошла вслед за братом. А я снова повернулся к атаману. Зафиксировал его палец и начал аккуратно, почти методично, загонять булавку под ноготь.

Интересно, отстранённо подумалось мне. Я и раньше замечал, что щит не мешает причинять людям боль. Но теперь убедился в этом экспериментально. И током меня не ударило, когда остриё вошло под ноготь. Похоже если я не наношу урона, так сказать не отнимаю Хэ Пэ, то никаких ограничений нет. А боль можно причинять тысячами разных способов, не оставляя серьёзных ран.

Я продолжал действовать с видом человека, который проводит безобидный эксперимент над лабораторной крысой. Атаман извивался в путах, дёргался, а потом отчаянно замычал.

Наконец я развязал ему рот и вытащил кляп.

— Всё, хватит, парень, я всё скажу! — затараторил он, едва получив возможность говорить.

— Так, погоди с разговорами, любезный, — я чуть наклонил голову и улыбнулся. — Я ещё не опробовал на тебе пытку водой. Может, потерпишь её хотя бы минут десять? Пойми правильно: я несколько раз слышал описание этой пытки от знающих людей, но самому попробовать, ещё не доводилось. —

Атаман на секунду подвис. Похоже, в его голове произошёл настоящий когнитивный диссонанс: он смотрел на меня и не мог понять, шучу я или всерьёз собираюсь устроить весь этот кошмар. Потом попытался отодвинуться от меня как можно дальше, насколько позволяли верёвки.

— Парень, ты… ты вообще псих, что ли? — выдохнул он с опаской, в которой сквозил настоящий ужас.

— Нет, я Демон Щита, — произнёс я зловеще, чуть растягивая слова. — Неужели не слышал обо мне от местных церковников? —

— Не надо, парень, я всё скажу, всё! — снова залопотал он.

Я повернул голову к лучнику, который сидел, втянув голову в плечи.

— Ну, может, хотя бы ты не хочешь говорить? — спросил я с надеждой в голосе.

Лучник отчаянно, закивал, сначала отрицательно, потом, запутавшись, положительно.

— Отлично. Я знал, что мы поладим. — Повисли в воздухе мои обманчиво добродушные слова.

— Алира! — громко крикнул я в сторону леса, где мерцал свет факела. — Как у вас дела? Всё в порядке? —

— Всё нормально! Мы почти закончили! — долетел из темноты её голос, чуть хрипловатый от напряжения, но ровный, без паники.

— Хорошо! — крикнул я в ответ. — Поторопитесь. Бандиты уже готовы говорить.

— Мы уже идём! — выкрикнула Алира.

Через пару минут они показались из леса: Алира и Марик тащили две охапки разного добра, мечи, копья, луки, сапоги, кое‑что из одежды и даже пара кольчуг. В горячке боя я и правда, не обратил внимания, сколько всякого лута было на разбойниках. Они скинули всё в телегу, и подошли ко мне.

Я тем временем оттащил лучника и усадил его спиной ко второму колесу, по левую руку от атамана. Тот сидел, втянув голову в плечи, а взгляд его метался между мной и повозкой, будто он всё ещё искал хоть какую‑то лазейку.

— Можешь вылезать, если хочешь… — Попутно бросил я Оливии. Девочка вылезла из повозки и встала рядом с матерью.

— Значит, так, — сказал я уже без всякого притворного добродушия. Голос стал ровным, сухим, как лезвие. — Ты сейчас расскажешь мне всё. И не вздумай пропускать детали: я не люблю, когда приходится переспрашивать.

Атаман сглотнул, его кадык дёрнулся, как у загнанного зверя, который наконец понял, что бежать некуда.

— Первый и самый важный вопрос, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Какого чёрта вы тут забыли? Кто вас послал?

Он криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья, только старая, въевшаяся привычка казаться страшнее, чем он есть.

— Парень, мы вольные разбойники, — процедил он. — Кто нас может послать? Мы грабим путников и забираем себе смазливых девочек. —

Кивнул он в сторону Оливии, хищно оскалившись. От этого оскала девочка испуганно прижалась к матери.

В ночи прозвучал мой шумный выдох...

— Ясно, — грустно протянул я. — Значит, по‑хорошему не желаешь… Ну, дело твоё. —

И подошёл к месту возницы.

— Марик, я позаимствую у тебя лопату ненадолго? — спросил я, и не дожидаясь ответа, вытащил из‑под сиденья лопату, примерно мне по грудь, тяжёлую, с потемневшим от времени черенком.

— Э‑э‑э, герой, ты чего удумал? — заволновался атаман, и в его голосе прорезались панические нотки.

Но я не обращая внимания на его слова, перевернул лопату и, прислонив черенок к его промежности, навалился всем своим весом.

Алира поспешно отвернула голову Оливии, уткнув её себе в грудь, чтобы девочка не видела моей жестокости. А разбойник забился в путах и завизжал, звук вышел тонким, почти детским.

— Парень, всё! Всё, хватит, я всё скажу! — закричал он.

Я убрал черенок и отступил на шаг, давая ему воздух.

— Хорошо, — спокойно сказал я. — Даю тебе последний шанс. И не пугай Оливию. За эту девочку я тебя на кусочки порежу, и сделаю это медленно. Надеюсь мы друг друга поняли? —

— Да понял я! Понял! — он судорожно закивал, и глаза его стали огромными, будто он только сейчас осознал, с кем имеет дело. — Что конкретно ты хочешь знать? —

— Когда я к вам подкрался, то услышал, что вы собирались сделать с Алирой и её дочкой, — произнёс я тихо, но от этой тишины у него по спине пробежал озноб. — Спрашиваю последний раз: кто вас нанял? Кто хочет, чтобы они пропали?

Разбойник помолчал ещё мгновение. Но, поняв, что отпираться более бесполезно, он мрачно опустил взгляд и, выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз.

— Это Маркус… Староста деревни Лафан., — коротко произнес он.

— За что? Чем они ему мешают? — холодно спросил я, не давая ему времени на размышления.

— Я не знаю… — пробормотал он, опустив взгляд.

Я помрачнел и подался вперёд, так что он невольно вжался в землю.

— Да не знаю я! Клянусь! — поспешно добавил он, голос сорвался. — Мне‑то откуда знать? Главаря нашего спрашивай! Он со старостой дела ведёт! —

Я замер на мгновение, переваривая услышанное. Потом медленно выпрямился и повернулся к Алире. Она стояла мрачная, с прямой спиной, но в её глазах читалось такое глубокое, холодное потрясение, будто земля под ногами вдруг стала чужой.

— Ну? Что думаешь? — спросил я спокойным тоном, стараясь снять напряжение, но это не помогло. — Зачем вообще старосте оплачивать ваше похищение? —

Алира медленно покачала головой, будто пыталась стряхнуть с себя этот кошмар, но он не стряхивался…

— Не знаю… — прошептала она, и голос её дрогнул. — Мы ничего ему не делали… —

Я на секунду задумался, подбирая слова, и осторожно поинтересовался:

— Может, дело в твоём муже? Вас хотят похитить чтобы шантажировать его? —

У меня были подозрения что Алира вдова, но нужно было уточнить.

— Мой муж погиб пять лет назад… — едва слышно произнесла она.

Оливия тут же помрачнела, её плечи чуть опустились.

— Простите, девчонки, — искренне извинился я. — Но я должен был уточнить этот вопрос. —

— Не извиняйся, Лис, — тихо сказала Оливия, не отводя взгляда. — Ты ведь ни в чём не виноват. —

Она посмотрела в глаза матери, и Алира едва заметно кивнула.

— Хорошо, — я снова вздохнул, возвращаясь к делу. — Тогда, может, он на тебя виды имел, а ты ему отказала? —

— Нет… — Слегка задумавшись, ответила она. — Сейчас он сожительствует с моей бывшей подругой Ниарой. В прошлом году её муж пропал в лесу, а через пару месяцев она переехала к Маркусу, вместе со своей дочкой. И вскоре после этого она перестала со мной общаться… —

— Так… А вот это любопытно, — протянул я, медленно поворачиваясь обратно к атаману. — Что об этом знаешь?

Разбойник ненадолго замялся, будто пытался прикинуть, сколько правды можно выложить, чтобы остаться в живых.

— Не тяни кота за тестикулы, — равнодушно поторопил я его. — Всё равно ведь всё расскажешь. —

— Я в этом не участвовал, — начал он с главного. — Но в прошлом году действительно в лесу приморили какого-то мужичка… по просьбе старосты. —

Я пожал плечами.

— С этим всё ясно, — коротко подвёл я итог. — Сколько людей в вашей банде? —

— тридцать два, — нехотя ответил он.

«Нехило», — пронеслось у меня в голове. Это же почти целый пехотный взвод, организованный, обученный, опасный.

— Это с учётом убитых? — уточнил я, не сводя с него взгляда.

— Да, — коротко бросил он.

— Значит, осталось двадцать четыре? — подытожил я, будто они с парнем лучником были уже мертвы.

Он лишь пожал плечами.

— Я не силён в арифметике…

Я едва заметно усмехнулся, от того, насколько нелепо это звучало сейчас.

— Какой уровень у главаря? Навыки? — продолжал я допрос, не давая ему ни секунды на передышку.

— Двадцать пятый, — нехотя процедил он.

— Навык? — повторил я с нажимом и демонстративно поставил подошву ему на колено, так, чтобы он чувствовал вес.

— Владение копьём, продвинутое, четвёртый уровень… — выдавил он.

«Впечатляет», — мелькнула тревожная мысль. Четвёртый уровень владения, это как мой уровень владения огнестрелом. А значит, этот главарь чертовски хорош с копьём. Слишком хорош.

«Надеюсь, я не встречусь с ним раньше, чем прокачаюсь и скрафчу свой револьвер, — мрачно подумал я. — Он мне нужен просто до зарезу, причём уже вчера. Как вернусь из подземелья, выкуплю Рафталию и в тот же вечер засяду за чертежи…»

Оливия подняла голову и посмотрела на меня своими большими, серьёзными глазами.

— А может, староста хотел, чтобы мама исчезла, и тогда он смог бы делать в деревне всё, что захочет? — тихо спросила она.

Я лишь молча пожал плечами.

— Марик, давай оттащим дерево — пора выдвигаться в путь, — обратился я к мужчине.

Мы вдвоём поднапряглись и оттащили срубленное дерево с дороги. Когда вернулись, я заметил, что Алира стоит, будто окаменев: плечи опущены, взгляд застыл где-то в одной точке, а пальцы судорожно сжимали ткань платья.

Я подошёл к ней, взял за плечи и легонько встряхнул, не грубо, но так, чтобы она почувствовала, что я здесь, рядом.

— Алира, возьми себя в руки и ничего не бойся, — спокойно и ровно произнёс я. — Садитесь с дочкой в повозку. По дороге я расскажу, что мы будем делать дальше.

Пока они забирались внутрь, я снова повернулся к бандитам.

— Теперь для вас вопрос жизни и смерти, — устало сказал я, чувствуя, как наваливается тяжесть всего этого дня. — Готовы завтра с утра дать показания против старосты?

Оба закивали, но я уже давно принял решение, кого оставлю в живых.

Когда Алира и Оливия скрылись в повозке, я поднял атамана, отвёл его к краю дороги, а затем резким движением сбил с ног, плотно прижал голову к земле и нанёс мощный удар щитом‑кастетом. Всё произошло быстро, без пафоса и лишних слов.

После я забрал у него пояс и пять серебряных монет с мелочью. Пояс закинул в телегу, а деньги протянул Алире.

— Держи. Добавь к остальной добыче, поделим всё в конце, — коротко сказал я.

Затем подошёл к лучнику. Тот смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Надеюсь, я не пожалею, что оставил в живых именно тебя, — пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

Подвёл его к повозке, закинул внутрь и залез следом.

— Трогай, Марик, — сказал я.

Колёса скрипнули, и повозка плавно сдвинулась с места.

— А где второй? — спросила Алира.

— Он умер, — коротко ответил я. — Он был весьма опасным, и я изначально не собирался везти его в повозке вместе с вами. —

Она медленно кивнула, не пытаясь спорить или осуждать. В её глазах мелькнуло облегчение, тихое, стыдливое, но настоящее. И я понял: она не радовалась чужой смерти, она просто хотела, чтобы её и Оливию больше никто не трогал.

Я сел рядом с Алирой и Оливией, а связанный парень устроился на лавке напротив. Он не поднимал глаз его взгляд был намертво прикован к полу.

— Тебя как зовут? — решил я спросить, раз уж собрался оставить его в живых.

— Фейрон, — коротко бросил он, не поднимая головы. Потом всё же вскинул на меня глаза. — Меня тоже убьёшь?

— Хотел бы убить, не стал бы спрашивать, как зовут, — спокойно ответил я.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Если завтра расскажешь при всех о делах старосты с разбойниками, останешься жив. Но за свои преступления ты станешь рабом Алиры на следующие десять лет, — озвучил я своё решение, не пряча суровости в голосе.

Фейрон нервно сглотнул.

— А если она продаст меня? — взволнованно спросил он. — В Шильтвельт, например… Там к рабам‑людям относятся очень плохо. —

Я перевёл взгляд на Алиру.

— Приноси пользу, и никто тебя не продаст. Я прав, Алира?

Она чуть помедлила, будто взвешивала каждое слово, потом твёрдо кивнула.

— Если он будет хорошо работать, я его не продам. Обещаю. И через десять лет освобожу, как ты и сказал. —

Фейрон снова опустил глаза, будто пытался осознать, что этот приговор возможно, лучшее, на что он мог рассчитывать.

— Я согласен, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я сделаю всё, что вам нужно. —

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, так, Алира: завтра с утра собери народ на центральной улице. Сможешь? —

Она снова кивнула, уже увереннее.

— Как всех соберёшь, пригласи меня. Я обвиню Маркуса. —

— У тебя всё так просто, Лис… — скептически протянула она, но в её голосе уже не было прежнего отчаяния, только усталость и робкая надежда.

— А зачем усложнять? — я лишь пожал плечами.

Некоторое время мы ехали молча. Ночь уже полностью вступила в свои права, укрыв землю плотным покрывалом темноты. Лишь серебряный свет луны ложился на дорогу неровными пятнами, выхватывая из мрака то ветку, то камень, то потёртое колесо повозки.

Через полчаса впереди показались очертания деревни Лафан. Мы въехали в неё почти бесшумно, только скрип колёс нарушал ночную тишину.

Я сошёл с повозки практически на въезде, возле таверны, и выгрузил Фейрона.

— До утра не отсвечивайте. А утром действуем по плану, — дал я последние указания.

Затем я направился к таверне. Бывший разбойник, со связанными за спиной руками, послушно семенил следом.

Мы вошли в трактир. Обеденный зал оказался пустым и тёмным, лишь пара свечей бросала тусклые блики на столы, выхватывая из темноты пыльные углы и потрёпанные скамьи. В дальнем углу, за стойкой, скучала пожилая женщина, судя по всему, хозяйка заведения. Её взгляд, сначала равнодушный, тут же стал удивлённо‑вопросительным, стоило нам появиться: мужчина в странном камуфляже а за ним, связанный паренёк.

Я мельком глянул на Фейрона, потом на хозяйку.

— Полагаю, вам нужны объяснения? — устало спросил я.

Женщина кивнула, не сводя настороженного взгляда с Фейрона.

— Если коротко, я Герой Щита, зовут меня Лис. Прибыл в вашу деревню, чтобы спуститься в подземелье. Меня взялись подвезти Алира с дочкой, Оливией. —

— Знаю их, — перебила она меня, и в её голосе вдруг проскользнуло тепло. — Хорошие девочки.

— Согласен, — коротко кивнул я. — Так вот, по дороге на нас устроили засаду бандиты. —

После этих слов женщина метнула недобрый, тяжёлый взгляд на связанного паренька.

— Я расправился с разбойниками. Атамана и лучника взял живыми для разговора. В ходе допроса выяснилось, что нанял их ваш староста Маркус. Ему зачем‑то было нужно, чтобы Алира с дочкой исчезли… —

— Вот ублюдок! — не сдержавшись, она резко стукнула кулаком по столешнице.

— И с этим я тоже согласен, — чуть улыбнулся я, впервые за вечер, позволяя себе лёгкую усмешку.

Она подняла на меня глаза, и в них уже не было прежней настороженности.

— Атамана я после допроса казнил, а этому парню пообещал жизнь, если он даст показания против старосты. Завтра утром я собираюсь открыто обвинить Маркуса. Фейрон будет свидетелем стороны обвинения. —

— Собираешься потом его отпустить? — скептически спросила она, кивнув в сторону парня, который стоял, втянув голову в плечи.

— Нет, отпускать не собираюсь. Но и казнить не смогу, я дал слово. За свои преступления он станет рабом Алиры на следующие десять лет. —

Женщина медленно кивнула.

— Я с вами! — твёрдо сказала она. — Помощь нужна?

Я на секунду помедлил задумавшись.

— Сейчас нам нужен лишь отдых. Подойдёт комната с двумя кроватями. Завтра с утра меня нужно разбудить пораньше, чтобы мы с пареньком успели позавтракать до того, как всё начнётся. И отправь с утра свободных служанок помочь Алире собрать народ на центральной улице. Объясни им кратко ситуацию: Герой Щита собирается обвинить старосту Маркуса. Пусть будут готовы отвечать на вопросы селян, чтобы не было паники и слухов. — Дал я четкие указания, раз уж она сама предложила помощь.

Хозяйка снова кивнула, уже деловито, без лишних слов. Протянула мне ключ на грубом кожаном шнурке.

— Последняя комната слева, — сказала она.

Я взял ключ, коротко кивнул в знак благодарности, и мы с Фейроном направились к лестнице.

Комната оказалась простой, но уютной и чистой: две узкие кровати, аккуратно заправленные серым сукном, в углу, небольшой столик с глиняным кувшином и парой чашек, у окна, табурет, на стене, простая полка.

Я закрыл дверь и прислонился к ней на мгновение, позволяя тишине комнаты смыть с себя остатки напряжения. Потом повернулся к Фейрону.

— Садись на ту кровать, — указал я. — И не вздумай делать глупостей. Завтра тебе придётся говорить правду перед всей деревней. Если соврёшь или заюлишь, я буду там. И поверь, ты это почувствуешь. —

Фейрон молча кивнул, опустился на край кровати и поёжился, будто пытался удержать внутри всю ту бурю, что сейчас кипела у него в груди.

Он поднял на меня глаза, в них плескался не просто стыд или раскаяние, а что‑то иное.

— Ты боишься? — спросил я.

— Нет, — тихо признался он. — Просто Алира… Она… Она замечательная девушка… — он замялся, запнувшись о собственные слова.

— Фейрон, только не говори, что ты в неё влюбился? — бросил я с нарочитым скепсисом, пытаясь обернуть всё в шутку. Однако парень не стал отпираться. Он лишь густо покраснел и уткнул взгляд в пол, будто надеялся провалиться сквозь доски.

Мне на секунду захотелось изобразить тот самый жест «рука‑лицо». К слову уже далеко не в первый раз, всего за несколько дней в этом мире. Это что здесь за «Стокгольмский синдром» наоборот.

— Алира… замечательная девушка, — снова тихо повторил Фейрон. — А я… Я был с теми, кто собирался сделать с ней ужасные вещи… И мне… Я буду защищать их… Я докажу им, что я… Что мне… — он все никак не мог собрать слова в предложение.

— Не продолжай, парень, я понял, — равнодушным тоном прервал его. Я сел за столик, достал листок бумаги, карандаш, линейку и все необходимое.

— Завтра ты станешь свидетелем. И этим поможешь спасти Алиру и Оливию. Это что‑то да значит. — сказал я ему.

— Но ты же понимаешь, что я не могу верить тебе на слово, — спокойно продолжил я, водя грифелем по бумаге. — Рабская печать будет наложена в любом случае.

— Да, я понимаю, — кивнул Фейрон, в его голосе не было ни обиды, ни протеста.

Пока он говорил, я накидал на листке технологию создания этанола, или по-простому этилового спирта. Расписал и химическую формулу, и технологический процесс. Для моего «Малого щита алхимика» это был крайне полезный рецепт: спирт отличный антисептик, а в некоторых случаях и неплохой растворитель.

— Спать будешь со связанными руками, — сказал я, не отрываясь от работы. — Ложись. —

Фейрон молча кивнул, и лёг спать.

Закончив записывать, я аккуратно сложил листок и скормил его щиту. Пусть система сохранит формулу — она ещё пригодится.

Зайдя в меню, я убедился, что «Малый щит алхимика» теперь содержал два рецепта. Для открытия щита оставалось добавить ещё восемь.

После этого решил немного схитрить с чертежом для «Малого щита ремесленника». Вместо того чтобы вычерчивать экспансивную пулю во всех деталях, я набросал её концептуально. На схеме отметил, что все основные размеры совпадают с чертежом «Унитарный бронебойный патрон со стальным сердечником, калибра 14 мм». Отдельным штрихом выделил изменения в головной части пули: взял самую распространённую конструкцию экспансивки, которая при попадании раскрывается шестью лепестками. Такие пули в оружейных кругах прозвали «Цветком смерти». Эти изменения испортят аэродинамику, и как следствие прицельную дальность стрельбы, так что экспансивными пулями придётся работать исключительно на ближней дистанции.

Свернув получившийся недочертёж, я, скрестив пальцы, скормил его щиту. К моему удивлению, система приняла его без возражений. Впрочем, я прекрасно понимал: такая халтура, временное решение. Когда дойдёт дело до конструирования деталей револьвера, придётся снова вычерчивать и рассчитывать всё до сотых долей миллиметра.

Не останавливаясь на достигнутом, добавил ещё один упрощённый чертёж, на этот раз патрона с дробью. Где‑то к часу после полуночи я наконец отложил карандаш, потянулся, разминая затёкшие плечи, и лёг на кровать. Перед сном не удержался и снова заглянул в меню своего Щита.

За каждого рядового разбойника мне дали по 10 очков опыта, а за атамана, ещё 40. Итого соточка экспы. Я взял седьмой уровень, а 50 очков перешло на следующий, значит, до восьмого оставалась ещё одна сотня.

Как и следовало ожидать, поднялись навыки: «Рукопашный бой» и «Рефлексы виверны», в среднем на 10-15 процентов. Отдельно порадовало увеличение на 8 процентов навыка парирования атак древкового оружия. Один из разбойников был вооружён копьём, и я использовал против него круглый щит, и соответствующий навык.

Ещё раз пробежавшись взглядом по основным изменениям, я связал парню ноги, не столько из опасения, что он попытается сбежать, сколько ради перестраховки. Потом ещё немного полежал, прислушиваясь к тишине комнаты: к отдалённому скрипу половиц внизу, к ровному дыханию Фейрона, к тихому шелесту ветра за окном. Постепенно напряжение дня стало отпускать, и я провалился в сон.

Утро ворвалось в комнату настойчивым потряхиванием за плечо. Мне отчаянно хотелось поспать ещё хотя бы часок, свернуться в клубок и отгородиться от всего мира.

— Господин Герой, вам пора вставать, — раздался тихий, но упрямый женский голосок.

Я с усилием собрал волю в кулак и сел на кровати, уставившись на служанку недовольным взглядом. Она лишь хихикнула.

Кивнув в сторону уже проснувшегося Фейрона, я буркнул:

— Развяжи парню ноги.

Служанка испуганно покосилась на бывшего разбойника.

— Да не бойся, он не кусается, — раздражённо бросил я, уже вставая, чтобы пойти умыться и хоть немного прийти в себя.

Пока я плескал в лицо холодной водой, пытаясь стряхнуть остатки сна, девушка всё же решилась подойти к Фейрону и развязать верёвки. Когда я вернулся, он уже мог свободно двигать ногами.

Через десять минут мы спустились в обеденный зал. Несмотря на раннее утро, зал не пустовал. За одним из столов сидела рыжеволосая девушка в латных доспехах, не громоздких, но добротных, явно подогнанных по фигуре. Длинная коса спускалась до пояса, а лицо, хоть и обрамлённое сталью, выглядело на удивление мило и выразительно.

Я подошёл к хозяйке гостиницы, расплатился за ночь и заказал завтрак на двоих.

— Кто эта девушка? — спросил я, кивая в сторону воительницы.

— Авантюристка. Приехала вчера, за пару часов до вас, — ответила хозяйка, привычно протирая кружку.

— Что ж, полагаю, мне нужно с ней переговорить, прежде чем поднимать кипиш в деревне, — задумчиво протянул я, не сводя взгляда с незнакомки. — Ты девочек отправила в помощь Алире? — уточнил я. На что хозяйка кивнула.

— Ох, надеюсь, она не из этих, которые рыцари без страха и упрёка... — саркастически сказал я, направляясь к её столу. Фэйрон со связанными за спиной руками последовал за мной.

Подойдя ближе, я заметил, как её рука едва заметно скользнула к эфесу меча, рефлекс, отточенный годами.

— Доброе утро, — сказал я, останавливаясь у её стола. — Не возражаешь, если присяду?

Она приподняла бровь, окинув меня и связанного парня быстрым, цепким взглядом.

— Зависит от того, с чем пришёл, — спокойно ответила она, не убирая руку с рукояти. — Кто этот парень? И чем тебе так не нравятся рыцари?

— Если не возражаешь, начну с последнего, — сказал я, мягко подталкивая Фейрона занять место у стены, а сам уселся напротив девушки. — Против рыцарей ничего не имею. Просто когда я служил в армии, у нас в подразделении «рыцарями без страха и упрёка» называли самых отмороженных. Вот и прицепилось выражение. —

На моё пояснение она лишь криво усмехнулась, явно зная, как в воинских кругах любят характеризовать всякое, с изрядной долей иронии.

— По поводу всего остального… Позволь рассказать тебе небольшую историю. Вчера вечером я направлялся в эту деревню, чтобы спуститься в подземелье. Подвезти меня взялась Алира со своей дочкой Оливией. Весёлой, доброй девчушкой лет десяти, из тех, что сначала рассмешат тебя невпопад, а потом незаметно растопят самое чёрствое сердце. —

Я нарочно добавлял в рассказ эти мелкие штрихи. Про то, как Оливия по дороге без умолку болтала... Про то, как Алира испуганно прижимала к себе дочку... Чтобы перед глазами собеседницы встала не просто сцена нападения, а живые люди, те, кому грозила беда.

— Мы почти добрались до деревни Лафан, когда на нас напали разбойники, — говорил ровно и спокойно. — Я разобрался с разбойниками, а их атамана и этого паренька взял живыми для допроса. Оказалось, они не просто хотели ограбить. Им было нужно похитить Алиру и Оливию. И наняли их не какие‑то бродяги, а староста этой деревни, Маркус. —

Её пальцы на мгновение крепче сжали эфес меча, будто рука сама собой потянулась к привычному способу решать проблемы.

Пока я рассказывал, служанка принесла подносы: горячую кашу с мясом в глиняных мисках, ломти свежего хлеба, кружки с травяным чаем. Аромат поднялся густой, уютный, почти домашний.

Я попросил ещё одну порцию для девушки, её быстро принесли: еда была уже готова. Развязав Фейрона, я пододвинул ему миску, а сам, не теряя времени, накинулся на горячую кашу.

— Как говорится, война войной, а обед по распорядку, — выдал я беззаботным, почти жизнерадостным тоном.

Авантюристка прищурилась, переводя взгляд с бледного от волнения Фейрона, на меня, такого нарочито бодрого и невозмутимого. Она отчаянно пыталась сложить из этих двух кусочков одну цельную картину.

— И ты собираешься, сегодня выйти перед деревней и всё это выложить? — спросила она с оттенком удивления в голосе.

— Да, — коротко ответил, пережёвывая кашу и не отводя взгляда. — С этим парнем в качестве свидетеля. — Махнул я ложкой в сторону Фейрона.

Она помолчала, задумчиво ковыряясь своей в тарелке, потом откинулась на спинку скамьи и искренне, без иронии произнесла.

— Знаешь, а я, пожалуй, останусь послушать. И, если понадобится, подстрахую. Не люблю, когда власть имущие думают, что им всё сойдёт с рук. —

Я осторожно кивнул.

— Спасибо. Но ты должна знать: если всё пойдёт совсем не так, как я рассчитываю, я просто и без затей убью Маркуса, — решил я заранее обозначить свою позицию, глядя ей прямо в глаза. Пусть знает, что я не строю иллюзий и готов действовать жестко.

К моему облегчению, девушка лишь спокойно пожала плечами.

— Хорошо. Если до этого дойдёт, мешать не стану, но сама в это не полезу. — От чего я немного расслабился и, улыбнувшись ей спросил.

— Как тебя зовут? —

— Анабель, — ответила она и, чуть улыбнувшись в ответ, с лёгкой иронией добавила. — Вообще‑то с этого нужно начинать, когда знакомишься с девушкой. —

— У тебя очень красивое имя, Анабель, — сказал я без тени насмешки, серьёзно и просто. От этих слов она слегка смутилась, будто не привыкла к такому.

— А меня зовут Лис. И я, Герой Щита, — спокойно добавил я, выкладывая карты на стол.

От моих слов Анабель снова чуть напряглась, похоже, моя репутация была ей известна.

Но раздумывать над этим не пришлось: в зал торопливо вошла одна из служанок.

— Жители уже собрались на площади, — проговорила она, чуть задыхаясь. — Староста тоже там… —

— Что ж, пора, — спокойно произнёс, поднимаясь из‑за стола. — Анабель — обратился я к девушке — если после того, как ты узнала кто я, не захочешь помогать, просто постой в стороне. Не лезь в это дело. — Холодно предупредил я её.

— Пошли, Фейрон, — сказал с улыбкой, бледному от волнения парню. — Пора начинать представление, — и хищно оскалился.

Мы вышли на центральную улицу посёлка. Здесь было шумно: народ волновался, люди сбивались в кучки, делились друг с другом сплетнями. Я подошёл к краю толпы, а Фейрон семенил следом, будто боялся отстать хоть на шаг.

— Простолюдины! Рты закрыли! — гаркнул я командным голосом. Грубо, да. Но я и не собирался играть с ними в демократию. Моя задача была проста: закончить это дело в кратчайшие сроки и спуститься в подземелье.

На площадь опустилась звенящая тишина. Все уставились на меня, кто с испугом, кто с недоверием, а кто и с откровенной злобой.

— Расступились! С дороги, селяне! — таким же громким, стальным голосом прорычал я.

Толпа неспешно, неохотно стала расступаться, образуя живой коридор. Я двинулся вперёд, прямо к деревянному помосту, очевидно здешнему лобному месту. Жители деревни смотрели на меня с мрачными лицами, не ожидая от этого дня ничего хорошего.

Внезапно на моём пути встал коренастый мужик с подлой, хитрой физиономией. Едва ли сам Маркус, слишком просто одет, скорее его «подкулачник». Он мерзко усмехнулся и уже открыл рот, чтобы выдать какую‑то колкость:

— А ты кто во… —

Но я не дал ему закончить. Сделал резкий рывок вперёд, экипировал Щит‑Кастет и нанёс чёткий, выверенный удар ровно в солнечное сплетение. Мужик покраснел, глаза его выкатились из орбит, а дыхание оборвалось. Он рухнул на колени, хрипя и задыхаясь.

Я перекинул щит за спину и мёртвой хваткой вцепился ему в кадык, не для того, чтобы убить, а чтобы каждый в этой толпе почувствовал, шутки кончились.

— Кажется, никто из вас не понял! — вновь громко прорычал я, и мой голос разнёсся над площадью. — Я здесь не для того, чтобы играть с вами в добренького героя. Я здесь, чтобы вынести приговор вашему бывшему старосте Маркусу! —

Тишина теперь стала тяжёлой, осязаемой, будто сама площадь затаила дыхание. И тут из толпы раздался знакомый голос, спокойный, но твёрдый.

— Лис… Отпусти его… —

Я чуть повернул голову. В первых рядах стояла Алира, крепко держа за руку Оливию. Лицо её было решительным.

— Алира, этот простолюдин посмел открыть на меня свою хлеборезку. Скажи, почему я должен его отпустить? — процедил я, не скрывая раздражения.

— Потому что я тебя прошу, Лис, — ответила она, глядя мне прямо в глаза.

На секунду я замер, всё ещё сжимая пальцы на горле мужика. В голове мелькнула расчётливая мысль: «А почему бы не добавить Алире очков уважения в глазах односельчан? Тем более если её изберут новой старостой, это мне только на руку…»

— Хорошо, Алира, — уже спокойнее, но по‑прежнему громко, чтобы слышали все, произнёс я.

Медленно ослабил хватку. Мужик жадно втянул воздух, закашлялся, будто пытался напиться им после долгого удушья, и попытался отползти в сторону. Но я тут же ухватил его за грудки, рывком подтягивая обратно.

— Ты куда собрался, любезный? — громогласно воскликнул я, перекрывая шёпот толпы. — Алира только что спасла тебе жизнь. Я бы тебя удавил, даже не сомневайся. Скажи ей спасибо. —

Мужик снова закашлялся, с трудом сглатывая, и наконец прохрипел:

— Спасибо, госпожа Алира… —

Отпустил его, и он тут же быстро скрылся в толпе.

Я же, чуть смягчив взгляд, бережно взял Оливию за ручку. Девочка на мгновение вцепилась в мою ладонь, словно искала опору в этом странном, пугающем мире взрослых.

— Всё хорошо, — сказал, улыбнувшись ей. — Я не дам тебя в обиду. —

На лицах окружающих мелькнуло недоумение, слишком резким был переход от угрозы к этой тихой заботе. Но, пожалуй, это было даже на пользу: людям хорошо заходят яркие, противоположные эмоции. Контраст между «монстром» и защитником цеплял, заставлял слушать. Конечно, на моих соотечественников такая дешёвая манипуляция не сработала бы. Но для неискушённых местных селян этого хватало.

Через несколько мгновений мы стояли на деревянном помосте: я, Алира, Оливия и Фейрон. Толпа смотрела на нас снизу вверх, и в этих взглядах уже не было прежней враждебности.

— Жители деревни Лафан! — начал я громким, твёрдым голосом. — Меня зовут Лис, и я Герой Щита. Я прибыл в вашу деревню, чтобы спуститься в подземелье неподалёку. —

По толпе прокатились шепотки, имя Героя Щита здесь вызывало не столько почтение, сколько тревогу.

— Подвезти меня до деревни взялись Алира и её дочь Оливия, — я указал рукой на девушек, стоящих рядом. — Дабы Алира не боялась меня, я дал им слово, что они останутся невредимыми. —

Я сделал короткую паузу, давая этим словам осесть в воздухе.

— Меня многие считают монстром, чудовищем, демоном щита. Однако все знают одно: я всегда держу своё слово. Если я пообещал кому‑то, что отрежу язык, этот человек останется без языка. Пообещал, что убью, значит, он уже покойник. —

Толпа замерла, будто сама боялась нарушить эту тяжёлую тишину.

— Большую часть пути мы проехали спокойно. Но когда начало темнеть, я заметил поваленное дерево на дороге. Приказав остановить повозку, я направился в лес, проверить, нет ли засады. И она там была. —

Я говорил ровно, без надрыва, но каждое слово падало, как камень в воду.

— Я бесшумно устранил их дозоры, подкрался к основной группе и услышал довольно занимательный разговор. Один разбойник предлагал поразвлечься с женщиной в повозке. На что их атаман ответил: «С бабой развлекайтесь сколько хотите, от этого её цена не упадёт. Но если кто к девчонке полезет, тому яйца отрежу. Нетронутой она стоит дороже». —

После этих слов по толпе прокатились тихие возмущённые возгласы. Кто‑то стиснул кулаки, кто‑то прижал ладонь к груди.

— Это показалось мне очень подозрительным, — продолжил я, обводя взглядом лица в первых рядах. — И я решил взять одного или нескольких бандитов живыми... К слову, кто из вас сможет сказать почему? Что такого подозрительного в этих словах? —

Наступила короткая пауза, толпа будто не решалась ответить. Наконец, один из мужиков, посмелее, буркнул:

— Да ничего… Обычный трёп разбойников. —

Рядом раздались сдавленные смешки.

— Неверно, — спокойно ответил я, не повышая голоса. — Не разочаровывайте меня. Вон вчера даже Оливия справилась с этой загадкой. А ей сколько? Лет десять? Одиннадцать? — слегка поддел толпу, так, чтобы пробудить в них желание доказать, что они не глупее ребёнка.

На заднем ряду девушка неуверенно подняла руку. Я указал на неё:

— Говори! Смелее!

Её голос сначала прозвучал едва слышно:

— Откуда они узнали, что в повозке женщина с ребёнком?

— Верно! — кивнул я. — Но только громче! Пусть все услышат, какая ты смышлёная! —

Она сглотнула, расправила плечи и повторила уже так, что слова долетели до самых дальних рядов.

— Откуда они узнали, что в повозке женщина с ребёнком?

Люди начали переглядываться, складывать кусочки воедино. И в этих взглядах всё отчётливее проступало понимание: это не случайная засада.

— Именно так, — подтвердил я, позволяя тишине снова опуститься на площадь. — В засаде оставалось шестеро разбойников вместе с атаманом. Я устранил четверых, а их атамана и вот этого парня, — я ткнул пальцем в сторону Фейрона, — взял живыми. После недолгой пытки разбойники разговорились. Атаман выложил всё… Похитить Алиру с дочкой их нанял староста деревни Лафан, Маркус.

— Ложь! — рявкнул голос из толпы, и вперёд вышел богато одетый мужик. Он пытался держаться нагло, но под моим взглядом уверенность у него быстро таяла. — По какому праву ты напал на моего человека, и сеешь смуту в деревне?! — Сказал он, поумерив свой тон…

— Маркус, ты вконец охренел?! — зарычал я, делая шаг вперёд так, что воздух будто загустел от ярости. — Что ты вообще возомнил о себе, бессмертным себя считаешь?! Ты хоть понимаешь, кого обвинил во лжи, осёл безграмотный?! В своём мире я получил образование, какое здесь могут позволить себе лишь члены королевских семей. И ты, тупой ишак, посмел сказать, что я лгу?! Бывший староста я могу прикончить тебя прямо здесь и сейчас, если пожелаю, и никто меня за это не осудит. —

— Ты не посмеешь… — пробормотал он, уже без прежней спеси.

— Не посмею?! — я расхохотался коротко, зло, будто услышал самую нелепую шутку на свете. — Похоже, до вас тут вообще ничего из столицы не доходит. Так слушайте. На днях меня обвинили в изнасиловании старшей дочери короля, милой, потрясающе красивой девушки Малти Эс Мелромарк. Пропустим вопрос, виновен я или нет. Главное, на королевском суде меня признали виновным. И как меня наказали? — Я обвёл толпу взглядом, и в голосе заскрёб сарказм. — Может, казнили? Как видите нет. В темницу посадили? Тоже нет. Если за преступление против члена королевской семьи мне ничего не сделали, то что, по‑твоему, мне сделают за убийство какого‑то бывшего старосты? Ничего. Меня даже судить за это не будут. —

Я замолчал ровно настолько, чтобы эти слова, осели в головах. На лице у меня расползлась хищная улыбка, от которой у слабых коленки подгибаются.

— Ещё раз посмеешь пасть раскрыть, пока я не закончу, — процедил я так, что даже рядом стоявшая Алира чуть вздрогнула, — и я тебе её навсегда закрою. Но я, хоть и не святой, всё же справедливый. Когда я закончу, предоставлю тебе право сказать слово в свою защиту. Но если опять меня перебьёшь, говорить тебе будет нечем.

Маркус скрестил руки на груди, и надулся словно злобный хомяк. Комплекция у него и правда подходила под это сравнение. Он уставился на меня с ненавистью, но сказать ничего не осмелился.

— При допросе атамана разбойников присутствовала Алира, — продолжил я, голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Она слышала всё от первого до последнего слова и может подтвердить.

Я отступил в сторону, уступая место. Алира не торопливо сделала шаг вперёд.

— Всё так, как говорит Герой Щита, — громко и чётко произнесла она, обводя взглядом людей. — Атаман признался: наше похищение было оплачено Маркусом. —

После этих слов люди, стоявшие рядом со старостой, невольно отстранились от него, будто от прокажённого.

— Более того, — снова взял слово я, повышая голос так, чтобы он долетал до самых дальних рядов, — как видите, мы привезли в деревню одного из захваченных разбойников. Фейрон, тебе слово.

Фейрон подошёл ближе к центру помоста и встал чуть позади Алиры. Он не поднимал глаз, смотрел в доски настила, будто надеялся найти в их узорах нужные слова. В наступившей тишине его голос прозвучал непривычно отчётливо, хоть и дрожал на первых слогах.

— Меня зовут Фейрон, и я действительно один из разбойников, устроивших засаду на Алиру и её дочь, — начал он, и в голосе его слышались нотки раскаяния. — Нас нанял Маркус. И мы… мы действительно собирались сделать ужасные вещи с Алирой и Оливией. —

Последние слова он произнёс с искренней горечью. Фейрон опустился на колени и наконец поднял взгляд на Алиру:

— Алира, прости меня… Я… — он замолчал, и отвел глаза, так и не найдя нужных слов.

— Повесить его! — рявкнул чей‑то голос из толпы, резкий и безжалостный.

Я тут же вскинул руку, призывая к тишине, и этот жест остановил даже самых горячих.

— Я дал парню слово, — проговорил я громко и так отчётливо, что сомнений не осталось ни у кого. — Если он честно расскажет всё перед вами, останется жив. А значит, ни я, ни кто другой не казнит его. Это всем ясно? —

Ропот стал тише, а потом и вовсе стих, уступая место напряжённому вниманию.

— За свои преступления он следующие десять лет станет рабом Алиры, — добавил я, и в этих словах была лишь холодная справедливость.

Толпа окончательно поутихла.

— К слову, пока не забыл, — вновь повысил я голос. — Ниара! —

Люди в толпе слегка расступились, оборачиваясь на женщину, стоявшую чуть в стороне. Она выглядела затравленной, будто привыкла, не привлекать к себе лишнего внимания. Испуганно прижав к себе девочку, на пару лет младше Оливии, она тихо ответила:

— Да…

— У тебя в прошлом году в лесу пропал муж? — спросил я прямо, без лишних вступлений.

— Да, — еле слышно повторила она, крепче прижимая к себе ребёнка.

— Помимо прочего, — продолжил я громко, — атаман признался, что в прошлом году по поручению Маркуса они «приморили» в лесу какого‑то мужика. Сам он клялся, что лично в этом не участвовал, поэтому не смог дать описания внешности. Но не нужно быть шибко умным, чтобы понять, кого и зачем там убили. —

По площади прокатился тяжёлый вздох, будто деревня разом вспомнила старую беду и вдруг увидела её истинное лицо. Маркус побледнел, будто вдруг почувствовал, как земля под ним становится зыбкой. Он открыл рот, словно хотел что‑то выкрикнуть, оправдаться, но под моим суровым взглядом ни звука не вырвалось наружу.

— Я… Я в это не верю… — произнесла Ниара потерянным голосом, будто цеплялась за последнюю тонкую нить, отделявшую её от горькой правды.

— Ну так спроси у своей подруги Алиры, когда мы закончим, — спокойно ответил я, не смягчая тона. — Она слышала всё, что рассказал атаман разбойников. Хотя, знаешь… мне, в общем‑то, всё равно. Решай сама, во что верить.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— Мне и дела вашего бывшего старосты с разбойниками были бы безразличны, если бы это не касалось меня лично. Напади разбойники на дороге, Алира или Оливия могли пострадать, и тогда моё слово было бы нарушено. А это абсолютно недопустимо. Тем более из‑за какого‑то ничтожества. Если бы такое случилось, он был бы мёртв ещё ночью. —

Толпа слушала, затаив дыхание. В воздухе висело напряжение, густое и колючее.

— Но хватит пустых разговоров… Маркус, как я и обещал, можешь высказаться в свою защиту. —

Я указал ему на место справа от меня. Он неуклюже взобрался на помост. Повернулся к толпе и обвёл людей взглядом.

— Вы все знаете меня много лет! — начал он, голос его сперва дрогнул, но он тут же попытался придать ему твёрдости. — Я растил эту деревню, я защищал её от волков и разбойников, я договаривался с купцами, чтобы у вас была работа! И вы готовы поверить чужаку, который пришёл сюда с мечом и угрозами, а не мне, кто жил с вами бок о бок?! —

В толпе послышались неуверенные кивки, кто‑то действительно помнил Маркуса хорошим старостой, кто‑то просто не хотел верить, что человек, столько лет управлявший деревней, оказался предателем.

— Да, я нанимал людей, чтобы разобраться с парой шаек! — выкрикнул он, уже смелее, ухватившись за эту ложь, как за спасательный круг. — Но не для того, чтобы похищать женщин! Я лишь хотел обезопасить дорогу! —

— Безопасную дорогу? — холодно переспросил я, шагнув чуть вперёд, так что тень от меня упала на него. — Ты нанял разбойников, чтобы они напали на Алиру, атаман сказал об этом четко и недвусмысленно. И не пытайся теперь сделать из них защитников. —

Маркус сжал кулаки, его лицо пошло красными пятнами. Он хотел что‑то сказать, но слова застревали в горле.

— Я выслушал твои оправдания, — мой голос, прокатился над площадью, не оставляя места для споров. — Бывший староста Маркус, твои былые заслуги перед деревней не отменяют совершённых преступлений. Во‑первых, ты нанял разбойников, чтобы убить мужа Ниары. Во‑вторых, ты оплатил похищение Алиры и её дочери. За эти злодеяния я, Герой Щита, приговариваю тебя к изгнанию из деревни Лафан. —

сделав короткую паузу, продолжил.

— У тебя есть завтрашний день на сборы. С собой можешь взять только личные вещи. Остальное твоё имущество пойдёт на благо деревни. Послезавтра утром я вернусь из подземелья. Если ты всё ещё будешь здесь, я казню тебя лично. Если вздумаешь в будущем вернуться, умрёшь. —

— Что?! — взорвался он. — Ты не имеешь права! —

— У тебя простой выбор, изгнание или смерть, — спокойно ответил я. — И даже если тебя обратно приведут королевские рыцари и объявят мой приговор недействительным, ты всё равно умрёшь. Просто потому, что я всегда держу своё слово. Всё, Маркус. Можешь идти. —

Он метнул в меня полный ненависти взгляд, развернулся и, пошёл прочь.

— Это мы ещё посмотрим, кто из нас будет мёртв! — выкрикнул он, продираясь сквозь толпу.

Но его слова были мною проигнорированы.

— Идём дальше, — чуть смягчил я голос. — Ниара!

— Я здесь… — произнесла она испуганно, сжавшись, будто ожидала, что сейчас на неё обрушится новая беда.

— Можешь остаться в деревне, если пожелаешь… Ты в этой истории, пострадавшая сторона. Никто не станет тебя гнать, никто не осудит. — Сказал я с твёрдой уверенностью в голосе. — Есть у кого возражения?! —

В ответ послышались одобрительные возгласы, тихие, но отчётливые.

— Ниара, что с твоим старым домом? — спросил я.

— Не знаю… — ответила она всё так же робко, но в голосе уже пробивалась слабая надежда, будто она впервые за долгое время позволила себе поверить, что всё может стать чуть лучше.

— Значит, сделаем так, — я говорил чётко, словно раздавал приказы. — Осмотри свой старый дом. Всё, чего там не хватает для жизни, возьми в доме у Маркуса. Если он будет возражать, сошлёшься на меня. Также забери все личные вещи, запас еды, столько чтобы вам с дочкой хватило до следующего урожая, и весь необходимый посевной материал. —

— Так, мужики, — уже громче и жёстче обратился я к остальным. — Кто может помочь Ниаре с переносом вещей и разобраться с трудностями на первое время? —

На мгновение повисла неловкая тишина. Люди отводили взгляды, переминались с ноги на ногу, будто каждый надеялся, что кто‑то другой возьмёт это на себя.

— Ясно… Ну, я чего‑то подобного и ожидал, — пробормотал я, с усталой горечью. — Хорошо. Плачу сорок медных монет тому, кто ей поможет. —

Вперёд вышел коренастый мужчина, крепкий, с широкими плечами и спокойным, твёрдым взглядом.

— Не нужно думать, что мы все здесь такие, как этот Маркус. — Сказал он, в защиту односельчан. — Я помогу. И денег не надо. —

Я коротко кивнул ему.

— Тогда бери Ниару и начинайте. Обо всём, что пропустишь, тебе потом односельчане расскажут. Если с Маркусом возникнут проблемы, зови. —

— Да сам справлюсь, — буркнул он, направляясь к Ниаре, и она, будто найдя в нём опору, чуть расправила плечи.

Алира поймала мой взгляд и благодарно кивнула, и в этом кивке было больше слов, чем в длинной речи.

— Следующий пункт, — снова обратился я к толпе, возвращаясь к делу. — Избрание нового старосты. —

На площади снова воцарилось спокойствие, люди приготовились слушать.

— Так, может, ты будешь нашим старостой? — раздался чей‑то шутливый голос. — Вон как ловко деревней управляешь! —

Я отрицательно покачал головой.

— Нет... Деревней должен заниматься тот, кто сможет посвящать этому всё своё время. Да и лучше, если это будет кто‑то из вас, тот, кто знает людей, знает здешние беды и радости, кто не уйдёт через неделю. Моя же задача, остановить волны. Я уже должен быть в подземелье и поднимать свой уровень. Так что скажите спасибо за то время, что я на вас трачу, и этим ограничимся. —

Толпа слушала молча, а во взглядах начало проступать уважение к моей прямоте.

— Выборы проведём послезавтра утром, когда я вернусь из подземелья, — продолжил я. — В выборах будут участвовать трое кандидатов. Одним из них будет Алира. Ещё двоих предложите сами, единственное условие: это должны быть достойные люди, те, кому вы сможете доверить свои жизни. —

Я сделал паузу, давая этим словам улечься, а потом добавил:

— Голосование будет проходить в закрытом режиме. Никто, даже я, не будет знать, за кого отдал голос другой житель деревни. Так никто не сможет ни запугать, ни подкупить голосующих. —

— И как же мы тогда узнаем, кто победил, если никто не будет знать, за кого проголосовали другие? — раздался удивлённый голос из толпы.

— О, это самое интересное, — сказал я, голосом ведущего телешоу который вот вот объявит главную интригу вечера. — И сейчас я всё объясню. —

Шагнув вперёд, и сделав кроткую паузу, продолжил.

— Мы сделаем так, — голос мой звучал твёрдо. — На площади поставим закрывающиеся кабинки для голосования. Рядом, ящик с прорезью в верхней крышке. Он будет закрыт на замок, чтобы никто не смог ни заглянуть внутрь, ни подбросить лишний голос. —

Я обвёл взглядом толпу, давая каждому время представить эту картину.

— Перед началом голосования я при всех открою ящик и покажу, что он пуст. После этого его снова закроют на замок. Затем я буду раздавать листки, по одному в одни руки. Получив свой листок, житель деревни зайдёт в кабинку, где в тишине и без чужих глаз напишет имя того, кого хотел бы видеть старостой. А потом, никому не показывая, опустит листок в прорезь. —

Люди начали переглядываться.

— Когда все жители проголосуют, я при всех вскрою ящик и подсчитаю бланки у вас на глазах. Просто, честно и без уловок. Тот, кто наберёт больше всего голосов, и станет новым старостой. —

Один из молодых парней в первом ряду поднял руку. Я указал на него и кивнул, призывая озвучить то, что тревожит.

— Я не умею ни читать, ни писать, — тихо произнёс он. — Как и многие в нашей деревне… Как нам голосовать? —

— Молодец, что спросил, парень! — мои слова разнеслись над толпой, твёрдые и без тени насмешки. — И этот момент я тоже предусмотрел! —

Я повернулся к Алире:

— Алира, ты принесла то, о чём я вчера просил? —

Она указала на небольшую трибуну в левой части помоста.

— Всё там, — сказала она с лёгким недоумением в голосе. — Хотя я даже сейчас не понимаю, зачем тебе всё это… —

— Скоро увидишь, — коротко ответил я и направился к трибуне.

На ней лежали три дощечки размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров и несколько кусков древесного угля. Я взял первую и нарисовал на ней круг, на второй треугольник, на третьей квадрат. Прям как в «игре в кальмара» улыбнулся я.

Продемонстрировав толпе первую дощечку, я заговорил чётко и внятно, чтобы услышали даже те, кто стоял в задних рядах:

— У каждого из кандидатов будет своя фигура. Первая круг, как солнышко. Это Алира. —

Я передал ей дощечку. Она взяла её и, держа на уровне груди, повернулась к людям.

— Вторая, треугольник. Как крыша того дома, — я поднял дощечку в правой руке. — Это второй кандидат. И третья, квадрат, как окно. Это третий претендент. —

Я сделал паузу, давая этим образам уложиться в сознании людей.

— Во время выборов каждый из кандидатов будет держать в руках свою фигуру, чтобы голосующие ничего не перепутали... — окончил свой монолог, и немного подождав, продолжил.

— Ещё вопросы? — спросил я, обводя взглядом площадь.

Тишина была мне ответом.

— Хорошо! — Вновь громогласно провозгласил я. — До послезавтра. Готовьтесь. И помните: это ваша деревня. Значит, и её будущее в ваших руках. —

Повернувшись к Алире, я улыбнулся и сказал уже тише:

— Ну всё девчонки до встречи! Фейрон, помогай Алире и Оливии. —

Спрыгнув с помоста, я направился в сторону таверны, что стояла на другом конце улицы, толпа расступалась, освобождая путь.

У входа, небрежно опершись плечом о косяк, стояла Анабель. Как я и просил, она не вмешивалась в разбирательство с Маркусом, но решила понаблюдать со стороны. В её взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгкой иронией.

— А ты неплохой оратор, — заметила она, когда я подошёл.

Я лишь пожал плечами, не желая раздувать из этого похвалу.

— Тогда, может, уделишь мне немного своего времени? — спросил я. — Хочу кое‑что с тобой обсудить. —

— Предлагаешь вновь засесть в таверне? — ответила она вопросом на вопрос, чуть приподняв бровь.

— О нет, — покачал я головой. — Терять время я больше не намерен. Давай побеседуем по дороге в подземелье. Подожди меня пару минут, я заберу свои вещи. —

С этими словами я шагнул в прохладу таверны. Скрипучие ступени отзывались на каждый шаг. Я быстро поднялся по лестнице в свою комнату. Все необходимые вещи уже были собраны в рюкзак. Вес снаряжения лёг на плечи.

Когда я снова вышел на улицу, Анабель стояла на том же месте. Её шикарная рыжая коса тяжёлой волной спускалась по спине до самого пояса. На секунду я залюбовался. Она обернулась, поймала мой взгляд и чуть приподняла бровь.

— Идём? — спросил я, спокойно посмотрев ей в глаза.

— Идём, — кивнула она без лишних слов.

Мы двинулись по улице, оставляя позади площадь. Миновали последние дома, и тропа нырнула в лес, укрывая нас тенью старых деревьев.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила Анабель, когда мы шли по дну длинного оврага, где воздух был прохладнее, а звуки тише.

— Хочу предложить тебе объединиться в группу, чтобы не перехватывать друг у друга опыт, а действовать сообща, — сказал я, стараясь говорить ровно, без нажима.

Девушка задумалась, взгляд её скользнул по корням.

— Не знаю, Лис… Я и так с трудом поднимаю уровни. А так мне придётся ещё и с тобой делить опыт… Без обид. — Произнесла она честно.

Я спокойно покачал головой.

— Анабель, как минимум половину монстров подземелья убью я, так что ты в любом случае не получишь весь опыт. — Она фыркнула, коротко и резко, явно не согласная с моим суждением. — Однако, как ты, наверное, знаешь, призванные Герои прокачиваются намного быстрее обычных людей. То же касается и их спутников. Так что ты не только не потеряешь в опыте, а, напротив, получишь больше, чем ожидала, если объединишься со мной. —

Она снова задумалась. Мы уже подходили к подлеску, за которым среди корней и камней темнел зев входа в подземелье, мрачный и молчаливый.

— А что с добычей? — коротко спросила она, останавливаясь перед входом и поворачиваясь ко мне.

— Опыт и лут поровну, — так же коротко ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Анабель помолчала ещё мгновение.

— Дай слово, — сказала она, протягивая мне руку.

— Даю слово! Опыт и лут поровну. — Повторил я, улыбнувшись, и пожал её руку.

Я открыл меню и кинул ей приглашение в группу. Секунда ожидания, и система тихо пикнула, подтверждая союз. Теперь она была моей спутницей. Восьмой уровень, навык владения мечом уровень два. Я посмотрел на неё с большим уважением, чем раньше: совсем неплохо для такой юной девушки.

Мы шагнули в подземелье. Здесь не было света, но и абсолютной тьмы не было: откуда‑то, то ли из стен, то ли из потолка, лился ровный тусклый свет. Если дать глазам привыкнуть, можно было вполне сносно видеть метров на сорок-шестьдесят. Пространство дышало сыростью и древностью.

Я вытянул руку в сторону Анабель:

— Осадный щит. — Активировал я один из своих навыков. Видимая только мне волна силы скользнула в сторону девушки, окутывая её на мгновение мерцающей пеленой.

— Что? — переспросила девушка, на мгновение растерявшись.

— Это один из моих навыков. Он защитит тебя от одной атаки. Но сражайся как обычно, не подставляйся. Я не смогу в бою наложить его повторно. Это просто страховка, на случай, если ты всё же пропустишь удар — пояснил я, продвигаясь вместе с ней по тускло освещённому коридору.

— Отличный навык! — воодушевлённо сказала она. — Сейчас его и проверим, — добавила Анабель с лёгкой улыбкой, указывая вперёд.

Из‑за угла бесшумно вышли три скелета. Их кости сухо щёлкнули, когда они развернулись, пустые глазницы уставились на нас, будто в них тлела какая‑то чужая, злая воля. Они были безоружны, но фаланги пальцев у них оказались длиннее обычных, и заканчивались острыми наростами, похожими на костяные когти. Во тьме подземелья это смотрелось особенно зловеще: казалось, сама тьма придавала этим уродливым отросткам хищную чёткость.

Анабель тут же встала в стойку. Пальцы её побелели на рукояти меча, но взгляд оставался ясным, ни паники, ни суеты.

— Держи дистанцию и не подпускай их слишком близко! — бросил я, экипируя «Щит‑кастет» и делая шаг вперёд, чтобы закрыть собой часть её траектории.

— Сама знаю, — буркнула Анабель.

Скелеты рванулись вперёд пугающе слаженно, будто ими управляла одна воля. Первый бросился на меня, второй метнулся к Анабель, третий замер, выбирая момент для удара, как хищник, ждущий, когда жертва ошибётся.

Анабель не дрогнула. Она встретила своего противника стремительным выпадом: клинок ударил по кости с резким треском. Скелет отшатнулся, но тут же стремительно рванулся снова. Меч девушки прошёл аккурат между рёбер, и ему удалось сблизиться с ней. В тот же миг скелет полоснул острыми когтями ей по горлу.

В этот момент навык «Осадный щит» сработал: вспышка света на миг озарила коридор, поглотив удар острых костяных наростов и отбросив противника от Анабель.

— Работает! — выдохнула она, не теряя ритма, и тут же ушла в уклон, нанося рубящий удар.

Мой противник двигался с пугающей лёгкостью, из‑за малого веса он был стремительнее обычного бойца, но механика и пластика его движений оставались почти человеческими: изгибы суставов, перенос веса, даже паузы перед рывком. Используя навыки «Рукопашный бой» и «Рефлексы Виверны», я изловчился и перехватил его за запястье. Используя преимущество в массе и инерцией самого скелета, я крутанул его вокруг себя и смачно впечатал лицом в каменную стену. Затем, ухватив сзади за шейные позвонки, прижал его голову к камню и мощным ударом «Щита‑кастета» раздробил череп. Скелет осыпался на пол грудой костей.

Противник, отлетевший от Анабель, повредил коленный сустав и теперь хромал, потеряв подвижность. Но слева к ней подкрадывался третий скелет, делая ситуацию по-настоящему опасной. Не став отвлекать девушку от её врага, я тихим шагом подобрался со спины к третьему противнику. Резкий удар ботинком сзади под колено, и он рухнул на колени. Я мёртвой хваткой вцепился в его левую ключицу, зафиксировав в этом положении, и начал наносить удары «Щитом‑кастетом» по затылку. На третьем ударе череп лопнул, кости осыпались на каменный пол, а в моей левой руке осталась лишь ключица, сухая, лёгкая, словно кусок старого дерева.

В тот же миг Анабель перерубила шейные позвонки своему противнику. Его череп покатился по полу, а останки рассыпались грудой обломков.

Я молча собрал монеты с поверженных скелетов и протянул их Анабель. Она кивнула, всё ещё тяжело дыша, но уже не от страха, а от боевого азарта.

— Пусть все монеты будут у тебя. Потом разделим. Сейчас я скормлю щиту останки скелетов, и пойдём дальше, — сказал я, помещая кости в центр щита. Он на мгновение вспыхнул тусклым светом, будто жадно втягивал в себя эту странную энергию.

— Скормишь щиту? — удивлённо переспросила Анабель, опуская меч, и с любопытством за мной наблюдая.

— Да, — спокойно ответил я, наставительным тоном. — Когда я скармливаю щиту части монстров, он открывает новые формы. Даёт разные бонусы. Например, шкурки зубастых шаров, что обитают близ столицы, дали сопротивление электрическому урону, для меня и моих спутников. В нашем случае, для тебя. А скелеты, скорее всего, дадут нам дополнительную защиту от нежити.

Я заглянул в интерфейс и добавил:

— Нужно скормить кости ещё семерых скелетов — и форма откроется.

Анабель нахмурилась, глядя на груду костей, будто пыталась осознать, как металл может «поедать» нежить и становиться сильнее.

— Это… удивительно, — призналась она, и глаза её чуть расширились, словно она всё ещё не верила увиденному. — И полезно. —

Мы двинулись дальше по коридору. Тусклый свет, лившийся непонятно откуда, выхватывал из темноты то глубокие трещины в стенах, то странные символы, будто вырезанные в камне сотни лет назад. Воздух был холодным и влажным, пах сырой землёй и чем‑то древним.

— Осадный щит, — вновь наложил я на Анабель защитный навык.

Она благодарно кивнула.

— Кстати, ты проверила, сколько тебе дали опыта за тех скелетов? — спросил я. — Мне и самому интересно, насколько больше опыта дают спутникам героя. —

— А у тебя разве до этого не было никого в группе? — удивлённо переспросила она. —

— Нет… Ты у меня первая девушка… — Сказал я с такой интонацией и такой ухмылкой, что фраза прозвучала нарочно двусмысленно. А потом, заметив, как она нахмурилась, поспешно добавил: — В команде. Первая девушка в команде. А ты о чём подумала? Ну как тебе не стыдно, Анабель? Вроде серьёзная, взрослая девочка, а о таких вещах думаешь в подземелье… —

Даже в мрачном, неровном свете подземелья я заметил, как вспыхнули румянцем её щёки. Она уже хотела выдать мне резкую отповедь, но тут из темноты коридора бесшумно показались новые противники, на этот раз четверо скелетов, их костяные когти тускло поблёскивали в полумраке.

— Так, Анабель, выскажешь мне всё позже, — указал я на врагов, голос стал твёрдым, без тени насмешки. — А сейчас соберись! —

Она мгновенно стряхнула с себя раздражение, лицо стало серьёзным и сосредоточенным, а в глазах вспыхнул тот самый боевой огонёк, который я уже успел запомнить. Приняв боевую стойку, она кивнула.

Мы разделили противников поровну. С моими двумя я расправился без особых проблем: антропоморфные скелеты идеально подходили под мой навык рукопашного боя, их движения были предсказуемые, почти человеческие. Правда, один из них всё же успел полоснуть когтями по моему левому плечу. Но подкладка из кевларовой ткани выдержала удар: когти скользнули по волокнам, не пробив защиту.

Анабель провозилась со своими чуть дольше. «Осадный щит» с неё снова слетел. Но на этот раз не из‑за ошибки, она намеренно использовала его как тактический приём. Пропустила удар одного из скелетов ровно настолько, чтобы навык сработал и отбросил врага, лишив его равновесия. Пока тот приходил в себя, она молниеносно расправилась со вторым, а затем добила первого, не дав ему шанса восстановить координацию.

Когда бой закончился, Анабель несколько секунд стояла, тяжело дыша, от азарта и напряжения схватки. Потом, резко повернувшись ко мне, и попыталась отвесить пощёчину. Движение вышло резким, но я успел перехватить её руку в воздухе.

— Я, конечно, иногда позволяю девушкам влепить мне пощёчину, — произнёс я с саркастичной ухмылкой. — Всё‑таки мои выходки порой краёв не видят… Но не в латной же перчатке! побойся бога, Анабель! —

Девушка и сама поняла, что в пылу эмоций немного переборщила. Но, упрямая до конца, всё равно буркнула/

— Ты заслужил. — однако в голосе её не было злобы.

— Так что там с опытом? — решил я сменить тему, собирая лут и скармливая щиту останки скелетов.

Анабель на мгновение замерла, будто только сейчас вспомнила про уведомления системы, и уставилась в пустоту, читая всплывающие строки.

— Ох…ть! — Выпалила она изумлённо — От семи до десяти очков в среднем с одного! И это при том, что опыт делится на двоих! —

От столь неожиданной реплики из уст столь милой девушки я даже выронил очередную кость и она глухо стукнулась о пол, пролетев мимо щита.

— Неплохо, да? — Анабель вдруг рассмеялась, тихо, но искренне, и этот смех прозвучал в сыром коридоре почти как солнечный луч. — Получается, я не зря терплю твои шуточки. —

Я хмыкнул, подбирая кость и отправляя её в щит. Анабель убрала меч в ножны, но пальцы её всё ещё слегка подрагивали от азарта.

— Тогда идём дальше, — спокойно сказал я, закончив с прокачкой Священного Оружия.

Мы снова двинулись вперёд, вглубь подземелья. Тишина здесь уже не казалась просто отсутствием звуков, она обволакивала, становилась осязаемой, густой, почти зловещей.

Я вновь наложил навык «Осадный щит» на Анабель, а спустя пару минут, на себя. Время от времени бросая взгляд в меню, я отмечал, как понемногу растёт уровень владения навыком: плюс 0,5 % за каждое наложение и ещё +1 %, если защита срабатывала в бою. Итого выходило по 1,5 % с человека за одну схватку с нежитью.

В узких проходах нам встретились ещё две группы скелетов, по четыре в каждой. Мы справились без потерь. Анабель расправлялась со своей парой противников по отработанной схеме, почти не тратя лишних сил. После первой четвёрки я открыл Малый Щит Скелета: новых навыков он не дал, но, как и ожидалось, пассивно усиливал нашу защиту в боях с нежитью, даже если не был экипирован.

— Давай немного передохнём, — предложила девушка после очередной стычки с тройкой скелетов. Она присела на пол, прислонившись спиной к шершавому камню, и добавила: — Ещё один коридор и южное крыло будет зачищено. Останется только северное, но оно чуть меньше.

— Отлично. Значит, успеем зачистить первый этаж ещё до ужина. — отозвался я, опускаясь рядом и ставя рюкзак между колен.

— А ты чего такой спокойный? — спросила она, чуть приподняв бровь.

— А чего переживать? — я пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Ну не знаю… — в её голосе зазвучал лёгкий сарказм, смешанный с нервной дрожью. — Может, потому что мы в тёмном подземелье, а вокруг бродит нежить? — закончила она, и в интонации проскользнули едва уловимые истерические нотки.

Я достал из рюкзака запасную флягу. Ещё утром одна из служанок в таверне наполнила её сладким ягодным морсом. Протянул Анабель.

— На, сделай пару глотков. Это немного повысит уровень дофамина и эндорфинов в твоей крови. —

Анабель взяла фляжку и поспешно сделала несколько глотков, а потом вдруг замерла.

— Стой! Чего там у меня повысится? — спросила она с подозрением.

— Не беспокойся, это всего лишь гормоны счастья, — спокойно ответил я, удерживая ровный тон. — Они есть у каждого человека и нужны, чтобы побуждать нас к действиям, полезным для организма. Например, когда мы едим вкусную еду или пьём что‑то приятное либо достигаем поставленной цели, выделяются дофамин, серотонин и эндорфины. А при поцелуях, помимо прочего, вырабатывается окситоцин, он вызывает чувство доверия, безопасности и эмоциональной связи между мужчиной и женщиной. —

При этих словах Анабель снова густо покраснела.

— Эти вещества работают как нейромедиаторы и снижают уровень тревожности. — продолжил я. — Прислушайся к себе. Ты уже успокоилась и понимаешь, что всё хорошо. Рядом надёжный соратник, а завтра мы достигнем своей цели.

Анабель на секунду задумалась, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом её губы тронула лёгкая улыбка, робкая, но искренняя.

— Знаешь, а ведь и правда… Всего несколько глотков, и на душе стало легче. Так чего мы сидим? Вперёд! Подземелье само себя не зачистит! — она поднялась и протянула мне флягу.

— Оставь пока себе. Мне не нужно, — улыбнувшись, ответил я, вставая следом.

Мы двинулись дальше по коридору. Каменные стены будто сжимались вокруг, но теперь тишина уже не казалась такой гнетущей.

— Ты ведь уже бывала в этом подземелье? — спросил я как бы между делом.

— Нет. С чего ты взял? — она удивлённо покосилась на меня.

— Ты неплохо здесь ориентируешься.

Мы как раз дошли до конца коридора, южное крыло можно было считать зачищенным. Развернувшись, направились в северное крыло.

— Я просто тщательно изучила карту всех трёх уровней в гильдии, пока готовилась к походу, — пояснила Анабель, слегка пожав плечами.

Некоторое время мы шли молча. Шаги глухо отдавались в узком проходе, а тени, казалось, тянулись за нами, словно живые. Наконец Анабель заговорила, неуверенно, будто подбирая каждое слово.

— Я ведь так и не сказала тебе спасибо… Если бы ты не настоял на том, чтобы мы объединились в группу, я бы погибла, когда тот скелет полоснул меня когтями по горлу… — её голос стих до шёпота.

— Это не всё, что ты хотела сказать, Анабель, — мой тихий голос заставил её обернуться. — Я давно заметил, что тебя что‑то тревожит. —

Она помолчала, будто собираясь с духом.

— Лис, я… Мне… Я бы хотела остаться с тобой и после этого подземелья, честно. Но не могу. Если моя мать узнает, она точно выдаст меня за муж за того толстого, старого аристократа… Я верю, что ты хороший человек. Но твоя репутация… И моя семья… — слова лились сумбурно, нагромождаясь друг на друга.

— Стоп, Анабель. Успокойся, — я мягко, но твёрдо остановил её, положив руку ей на плечо. — Я уже давно понял, что ты из аристократической семьи. Именно поэтому и не предлагал присоединиться ко мне. Хотя, признаюсь, был бы рад твоей компании, и не только потому, что ты отважная воительница. Но я понимаю: твоя семья может пострадать из‑за этого. —

Пока я говорил, мы подошли к развилке у входа в северное крыло.

— И если тебя не затруднит, то не могла бы ты рассказать свою историю более последовательно, начав с самого начала? — проговорил я, не сбавляя шага. — А то я не люблю собирать цельную картину по кусочкам, словно пазл из отдельных частей. Но, разумеется, только если ты хочешь и можешь это сделать. —

Пока я говорил, мы осторожно обследовали очередной проход: я держал Щит наготове, а Анабель бесшумно ступала рядом, чутко ловя каждый шорох. Каменные своды здесь нависали ниже, будто само подземелье старалось нас пригнуть, заставить двигаться тише и осторожнее.

— Да, в общем‑то, это не секрет… — протянула она, чуть помедлив, будто мысленно перебирала кусочки, из которых складывалась её жизнь. — Только давай сначала разберёмся с ними, — добавила она, указав вперёд.

Из темноты, бесшумно и слаженно, показались пятеро скелетов. Они перестроились, занимая позиции, а пустые глазницы уставились на нас с той пугающей пустотой, в которой не было ни страха, ни сомнений, только холодная готовность убивать.

Я на мгновение прикрыл глаза, прогоняя лишние мысли, и кивнул:

— Я возьму двоих слева, — сказала она спокойно, уже просчитывая траекторию движения. — Остальные на тебе.

— Договорились, — бросил я, чувствуя привычную тяжесть металла на руке. — Держи дистанцию и не подставляйся.

Она фыркнула, но в этом фырканье не было обиды — скорее привычное подтрунивание, которое помогало сбросить напряжение перед боем.

Скелеты рванулись вперёд, и коридор наполнился сухим стуком костей и лязгом металла. Я встретил первого ударом щита, отбрасывая его назад и тут же подсекая второго резким движением ноги. Они двигались быстро, но предсказуемо — их пластика всё ещё хранила отголоски человеческих движений, и это давало мне преимущество.

Краем глаза я видел, как Анабель кружит вокруг своих противников, её клинок мелькал в тусклом свете. Она действовала не грубой силой, а точностью: каждый удар ложился туда, где сочленения были слабее, и после её ударов магия уже не могла удерживать кости вместе.

Один из моих скелетов скользнул в тень, пытаясь зайти Анабель за спину. Не раздумывая, я подставился под удар второго противника и, едва его отбросило моим навыком «Осадного щита», тут же расправился с третьим. В следующий миг я рванулся к тому монстру, что метил в спину девушке. По отработанной схеме: резкий удар сзади под колено, противник на коленях, следующий удар в голову и череп врага разлетелся на осколки.

Краем глаза я уловил стремительное движение сбоку. Лишь навык «Рефлексы Виверны» позволил среагировать вовремя: я крутанулся и перехватил прыгнувшего скелета за запястья. Его острые пальцы полоснули буквально в сантиметре от моего лица. Я вложил всю силу корпуса в удар ногой и мощным толчком в грудь отшвырнул врага прочь. При этом его кисти и запястья остались у меня в руках, с сухим треском отделившись от тела.

Тем временем Анабель, уже разделавшись со своим противником, ловко добила безрукого монстра. А потом метнулась к последнему, которого откинуло моим защитным навыком. Она расправилась с ним серией стремительных ударов, настолько изящных, что я на секунду замер, невольно залюбовавшись.

Заметив мой взгляд, Анабель фыркнула и гордо вздёрнула носик, будто хотела сказать: «Ну что, впечатлён?»

— Анабель? ты что, красуешься передо мной? — спросил я с лёгкой насмешливой интонацией, ехидно улыбнувшись.

Она на мгновение замерла, и румянец, до того едва заметный, вдруг вспыхнул ярче. Смущённо потупившись, она торопливо замахала рукой.

— Да ничего я не красуюсь! — выпалила она чуть резче, чем хотела, и тут же осеклась, будто сама испугалась собственной горячности. — Просто… просто привыкла делать всё как надо. —

Я тихо рассмеялся, но постарался сделать это не слишком громко, чтобы не задеть её ещё сильнее.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял я ладони. — Признаю: твои движения с мечём так стремительны и изящны, что на это хочется смотреть. — Сделал я комплимент девушке.

— Ты так и не рассказала толком о себе, — напомнил я, мягко меняя тему.

Пока мы собирали трофеи, Анабель начала понемногу приоткрывать свою историю. Мы шли дальше, шаг за шагом обследуя коридор за коридором. Время от времени на пути попадались группы скелетов, по три-пять тварей. После каждой стычки я не забывал накладывать на нас обоих «Осадный Щит», понемногу прокачивая навык: с каждым разом он ложился ровнее, будто привыкая к моей воле. А девушка в короткие передышки продолжала свой рассказ.

Её история оказалась не такой уж сложной. Анабель, младшая из семерых детей в небогатой аристократической семье, едва ли могла рассчитывать на наследство. Даже старшим детям делить было почти нечего. Ей оставался лишь титул. Мать, будучи главой семьи, нашла, как «пристроить» младшую дочь: выдать замуж за полного мужчину лет сорока, то ли барона, то ли виконта. Анабель называла его старым, и я не до конца понимал, почему… Мне самому было почти сорок, когда меня затянуло в этот мир, а стариком я себя не считал, и дело тут не в том, что я оказался в молодом теле.

Мы почти закончили зачистку северного крыла и теперь шли по последнему коридору, который упирался в небольшой тупик. Там в небольшой комнате, у подземного родника, мы собирались устроить привал и поужинать. Подойдя ближе, я присмотрелся к источнику: из стены на уровне груди выходил короткий отрезок трубы, из него тонкой струйкой текла вода, падая в каменную чашу диаметром около полуметра. Излишки уходили по желобу куда‑то под стену, исчезая в темноте.

Я достал походную газовую плитку, с лёгким сожалением отметив, что у меня остался всего один запасной баллончик. Хотел было заняться ужином, но Анабель, не доверив мне это дело, решительно забрала котелок и принялась варить кашу. Я же показав как работает плита, сел зашивать прореху на камуфляже. Скелет полоснувший меня по плечу, не смог пробить кевларовую подкладку, но внешняя ткань пошла рваными нитями.

Пока мы занимались с делами, Анабель снова заговорила. Она сбежала, чтобы не выходить замуж, и отец ей помог. Он был добрым человеком и искренне любил младшую дочь. Втайне от жены он достал свои личные сбережения и купил для Анабель латные доспехи, оружие и кое‑что из снаряжения, а так же лично обучил её мастерству владения мечём. И за два месяца до свадьбы она сквозанула на поиски приключений, оставив дом и привычный уклад. Мать пришла в ярость, я даже боялся представить, что она устроила отцу. Даже в патриархальном обществе РФ мужчине бывает непросто выстоять против властной жены, а в их матриархальном государстве последствия могли быть куда серьёзнее.

Вскоре я закончил с починкой, а Анабель уже разложила кашу по тарелкам. Она добавила в неё кусочки вяленой говядины из своих запасов, и вышло неожиданно вкусно. Одну тарелку она протянула мне, а сама, едва успев сделать пару ложек, продолжила свою историю.

Когда гнев матери немного улегся, отцу удалось уговорить её отложить свадьбу. Но условие было жёстким: если Анабель не добьётся успеха на пути авантюристки, ей придётся выйти замуж за того, кого мать выберет сама.

— И поэтому у меня будет к тебе одна просьба… — медленно проговорила Анабель, будто каждое слово давалось ей с трудом, и отложив пустую тарелку, продолжила. — Лис, мне нужно… Ты только не подумай, что это из‑за жадности. Я бы даже денег дала, если бы они у меня были… — её голос дрогнул, и она снова запнулась.

— Анабель, давай без сложностей, — спокойно ответил я, ставя на плитку котелок с водой, пора было заваривать чай. — Просто скажи, что тебе нужно. Если смогу, помогу. —

Девушка ещё немного помедлила, собираясь с мыслями.

— Из главного босса этого подземелья иногда выпадает редкий артефакт, «Щит Тёмного Тамплиера». Его очень ценят авантюристы-мечники. Если я добуду его… Это станет доказательством, что я не просто сбежавшая невеста, а настоящая авантюристка, — закончила она нерешительно и уставилась в пол.

— Насколько мне известно, Зератул ходил без щита, — не удержался я от шутки, разливая кипяток по кружкам.

— Кто? — удивлённо переспросила Анабель, приподняв брови.

— Да так, один прославленный Тёмный Тамплиер из моего мира. Просто, неудачная шутка, не обращай внимания, — ответил я, заваривая чай и протягивая одну кружку девушке.

— Ну а по твоему вопросу… Если лут, как ты говоришь, редкий, вряд ли он нам выпадет. Но если вдруг случится чудо, забирай артефакт себе… за один поцелуй, — добавил я с хитрой улыбкой, стараясь хоть немного развеять её напряжение.

— Лис! Опять твои шуточки! — возмутилась Анабель, едва не расплескав чай.

— Ладно, давай серьёзно, — спокойно произнёс я, глядя ей прямо в глаза. В полумраке подземелья её взгляд казался особенно уязвимым. — Ты потрясающая девушка, Анабель, и твой поцелуй я бы запомнил до конца жизни, в этом нет ни капли преувеличения. Но я не стану тебя принуждать. Если захочешь подарить его, то сделаешь меня по-настоящему счастливым. А если нет, артефакт твой просто так, ничего взамен я не потребую. —

Я протянул руку для рукопожатия. А про себя подумал: «Если нам действительно выпадет этот щит, я могу его просто скопировать, и спокойно отдать Анабель». А вообще: «Сбавь ка газку, капитан. Если будешь и дальше сыпать такими словами, девочка точно в тебя влюбится, а нам этого не нужно. Это же не девушка из моего мира, которую жизнь научила пропускать подобные слова мимо ушей… Тут такие фразы не бросают мимоходом, и не пропускают мимо ушей, их слышат… Слышат и запоминают… Надолго…»

Анабель снова смутилась. Она осторожно пожала мою руку и тихо, едва слышно, произнесла:

— Хорошо… Спасибо, Лис. —

— Расскажи в двух словах, что нас ждёт на следующих этажах, — предложил я, мягко меняя тему, чтобы дать ей время прийти в себя.

Лицо Анабель тут же оживилось, теперь в нём читалось не стеснение, а азарт исследователя.

— Второй этаж самый большой. Его условно делят на три сектора: северный, восточный и западный. Третий этаж, это одна центральная секция, которая заканчивается комнатой рыцаря-скелета, — быстро и чётко выложила она, пока мы сворачивали привал.

— Отлично, — бодро отозвался я. — Давай зачистим один из секторов второго уровня, а потом устроимся на отдых. —

— Тогда западный, — решительно сказала Анабель. — Там есть небольшой закуток с родником, удобное место, чтобы передохнуть. —

И мы снова двинулись по тёмным коридорам, где тени казались гуще. Спустившись на второй этаж, мы не обнаружили ничего нового: всё те же серые стены, всё те же скелеты, появлявшиеся из мрака с привычным лязгом костей. Но теперь мы действовали слаженно, почти без слов, каждый знал свою роль, каждый шаг был отточен до автоматизма. Где то через три часа западный сектор был зачищен.

На ночлег мы устроились в том самом укромном уголке, о котором говорила Анабель. В каменном углублении тихо журчал родник, и этот звук странным образом успокаивал. Мы решили дежурить по очереди, по пять часов. Анабель вызвалась стоять первую смену.

А я тем временем отошел метров на двадцать вглубь единственного прохода, ведущего к нашей стоянке, и соорудил простую, но надёжную растяжку: натянул леску, и подвесил к ней пустую консервную банку. Пока я возился с узлами и проверял, насколько свободно качается банка, подошла Анабель. На её удивлённый взгляд я пояснил:

— Скелеты вне боя ходят шаркающей походкой. Они обязательно заденут леску, и ты услышишь этот звон. —

Я поёрзал жестянкой по каменному полу, демонстрируя, какой звук получится.

— Это ты сам придумал? — восхищённо спросила Анабель, будто увидела в этой примитивной ловушке настоящее чудо инженерной мысли.

— Нет, — горько усмехнулся я. — В моём мире к таким растяжкам привязывают специальные устройства. Когда человек задевает леску, срабатывает механизм… и взрыв разбрасывает осколки, способные убить или ранить до полусотни солдат за раз. —

Анабель поёжилась, будто внезапный сквозняк пробрался под доспехи.

— Какой страшный твой мир, Лис… — тихо произнесла она.

Я философски пожал плечами.

— В чём‑то, пожалуй, да, — задумчиво отозвался я, возвращаясь к месту стоянки. — Но как мы превзошли вас в способности убивать людей, так и превзошли в гуманизме, равенстве и человеколюбии… Может, это и звучит как парадокс, но это так… —

Закончил я и, не дожидаясь ответа, расстелил спальник, улёгся и закрыл глаза. Усталость накатывала волнами, и быстро утянула меня в царство снов.

Анабель ещё немного постояла, прислушиваясь к тишине, а потом тихо присела у входа в закуток, крепко сжимая рукоять меча.

Через пять часов девушка тихо разбудила меня и, едва я открыл глаза, сама улеглась на спальник, доверчиво отдавая мне бремя ночной тишины. Я уселся, упёршись спиной в холодную каменную стену коридора, и, чтобы хоть немного отвлечься от тяжёлого гула подземелья, решил заглянуть в меню, проверить свои характеристики. До этого момента я лишь смахивал уведомления о повышении уровня, не вчитываясь в цифры.

К собственному удивлению, я обнаружил, что сегодня всё-таки добрался до десятого уровня. После этого набралось ещё 131 очко опыта, а до одиннадцатого оставалось набрать 369. Итого за день я получил 731 очко, что вполне укладывалось в мои подсчёты: мы разделались примерно с 86 скелетами.

Ещё одной приятной новостью стало то, что навык «Осадный Щит» вырос на 64 %. Похоже, моя методичная работа, накладывать его после каждой стычки, действительно давала плоды. Если продолжу в том же духе, к концу зачистки подземелья наверняка дотяну до второго уровня этого навыка.

Не менее полезным оказался «Воздушный Щит», который я несколько раз применил, когда мы спустились на второй уровень подземелья. Ставя его перед одним из скелетов, я заставлял глупую тварь замедляться и атаковать сам щит, так она на добрые десять секунд выпадала из боя, пока мы с Анабель разбирались с остальными. Навык поднялся на 16 %. Нужно будет обязательно использовать его и дальше. Я надеялся, что на более высоких уровнях смогу, как и Наофумыч, кастовать сразу несколько щитов одновременно. Тогда их можно будет применять не только в бою, а например, выстроить в виде импровизированной лестницы.

Так же я не раз задействовал «Щит Темницу». Когда скелеты шли плотной группой, удавалось заключить в темницу по два-три противника, временно выводя их из схватки, и разделяя таким образом, крупные группы на более мелкие части. Этот навык вырос на 12 %.

Но самыми ценными, без сомнения, оставались «Рукопашный Бой» и «Рефлексы Виверны», они поднялись на 21 % и 28 % соответственно. Именно они уже несколько раз спасали мне жизнь в самых отчаянных схватках.

Закончив с проверкой и закрыв меню, я достал карандаш и лист бумаги. Чертить полноценные схемы в этих условиях было немыслимо, по этому я решил набросать на бумаге технологию производства серной кислоты, расписать формулы и основные этапы процесса. Через пару часов, закончив, я скормил получившийся рецепт Щиту.

Заглянув в меню, я с удовлетворением обнаружил в разделе «Малый щит алхимика» новый рецепт: «Серная кислота». При нажатии на него всплыл список компонентов для синтеза: вода, сера, кислород (из воздуха) либо, для ускоренного производства, вода и оксид серы.

Я закрыл меню и принялся готовить завтрак: через час нужно было будить Анабель.

======= P.S. и ТТХ ГГ =======

P.S. Наверняка олдфаги и так поняли, но для остальных поясню… Фраза ГГ «Кажется, никто из вас не понял!» это прямой косплей Роршаха из художественного фильма хранители. Мне так и хотелось продолжить её словами «Это не меня заперли в вашем мире! Это ваш мир заперли вместе со мной!» 

P.S. Так же для молодых. Зератул это персонаж популярных в древности игр StarCraft и StarCraft 2. Темный тамприер, ксенос из расы протосов. 

P.S. В этот раз без картинок… Не успел сделать… Глава и так затянулась…

Завтрак, который я приготовил, не блистал разнообразием: всё та же каша с вяленой говядиной, сухари вместо хлеба и чай, опять с теми же сухарями. Но в подземелье, даже простая еда казалась почти роскошью.

Пока я заваривал чай, Анабель проснулась, то ли моя возня потревожила её чуткую дрему, то ли запах горячей каши оказался сильнее усталости. Она изящно потянулась, и в этом движении было столько жизни, что даже серые камни вокруг будто чуть посветлели. На ней была рубаха, которую она носила как поддоспешник, и сейчас, без тяжёлых лат, в ней проступала та самая хрупкая нежность, от которой сердца мужчин замирают. Я на мгновение задержал взгляд.

— Доброе утро, Анабель, — поприветствовал я её, стараясь вложить в привычные слова хоть немного тепла.

Она смерила меня взглядом, в котором читалось лёгкое недоумение, смешанное с иронией.

— Мы в мрачном подземелье, по которому бродит жуткая нежить. Что в этом утре доброго? — спросила она, а потом шумно втянула аромат каши, и её лицо вдруг разгладилось.

— М‑м‑м… — протянула она, прикрыв глаза. — Завтрак… Лис, а ты знаешь, как порадовать девушку. Пожалуй, ты прав! В этом утре и правда есть что‑то доброе! — закончила она с довольной улыбкой и отправила в рот первую ложку, словно подтверждая свои слова делом.

— На самом деле это просто устойчивое выражение у меня на родине, — пояснил я, тоже не забывая орудовать ложкой. — Так с утра и до полудня люди приветствуют друг друга.

— А что потом? — с любопытством спросила Анабель.

— А потом, «Добрый день», — ответил я с хитрой улыбкой, наслаждаясь этой короткой передышкой от затянувшейся битвы.

— Кхм, — усмехнулась девушка. — Ну да, логично. А потом, наверное, добрый вечер и добрая ночь? — саркастично поддела она.

— Верно, — невозмутимо отозвался я, протягивая ей кружку с чаем. — Только на ночь говорят «спокойной ночи» или «добрых снов». —

— Интересно… — задумчиво протянула Анабель.

Мы ещё немного посидели, молча попивая чай, позволяя тишине обволакивать нас, словно плащом. Потом принялись сворачивать наш импровизированный лагерь, перекидываясь незначительными фразами, которые в таких местах становятся чем‑то вроде якоря: они напоминают, что ты всё ещё человек, а не просто «клинок, рассекающий демонов». Минут через десять-пятнадцать мы были готовы к дальнейшей зачистке подземелья.

— Ну что, с какого сектора начнём? — спросил я, когда мы двинулись по коридору, покидая наш укромный закуток.

— Северный ближе, — коротко ответила Анабель, крепко сжимая рукоять меча. В её хватке сквозило некоторое напряжение.

— Ну тогда не будем изобретать велосипед! С него и начнём! — бодро отозвался я. — Анабель, не напрягайся ты так. Действуем по отработанной схеме. Большие группы я буду раскалывать «Щитом‑Темницей» или «Воздушным Щитом». Разделим противника, и справимся без лишней суеты. —

Она посмотрела на меня, и в этом взгляде было больше, чем просто благодарность. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке, и она коротко кивнула…

Я наложил на нас «Осадный Щит». Тёплое, едва ощутимое сияние окутало нас, словно невидимый плащ. Навык был очень полезным даже на первом уровне, а каким он станет, когда прокачается: уменьшит время перезарядки, будет выдерживать два-три пропущенных удара, и врагов станет отбрасывать дальше чем сейчас. «Тогда это будет настоящая имба», с лёгкой улыбкой подумал я.

Мы вошли в северный сектор. Здесь всё было таким же, как и в других частях подземелья: полумрак, стены из серого камня, тяжёлый, затхлый воздух. И, конечно, скелеты. Только теперь они ходили группами по четыре-семь особей, будто кто-то нарочно собирал их плотнее, испытывая нашу выдержку.

Мне всё чаще приходилось использовать «Воздушный Щит» и «Щит Темницу». Один взмах и перед тварью возникала прозрачная преграда: скелет бросался на неё, тратя драгоценные секунды, пока мы с Анабель разбирались с остальными. Другой жест и пара врагов оказывалась скованной в сфере из стальных щитов, пока их товарищи метались вокруг, теряя строй.

Анабель действовала с холодной точностью: её клинок рассекал воздух с едва уловимым свистом, каждый удар был выверен, каждый шаг расчётлив. Она не тратила силы на лишние движения, и в этой сдержанной мощи было что-то завораживающее.

— Держи левее! — крикнул я, когда из тени вырвалась ещё одна группа, и тут же бросил «Щит Темницу», успев заключить в ловушку троих.

Анабель мгновенно среагировала: скользнула вбок, уходя от удара, и одним плавным движением снесла голову ближайшему скелету. Я тем временем справился с двумя, а после выпустил оставшихся из темницы и мы быстро их прикончили…

Мы двигались вперёд, шаг за шагом, превращая хаос битвы в отточенный ритм. С каждым столкновением навыки росли, ощущения становились острее, а связь между нами крепче.

Через два-три часа такой планомерной работы северный сектор был зачищен. Я бодро зашагал в сторону восточного сектора, но тут сзади раздался усталый голос:

— Лис… Постой, — запнулась Анабель, тяжело дыша. Немного отдышавшись, она добавила чуть тише. — Давай передохнём? —

Я обернулся и коротко кивнул.

— Да без проблем. —

Анабель опустилась на каменный пол и прислонилась спиной к стене. По её лбу стекали капельки пота, грудь вздымалась в попытках вернуть ровное дыхание. Я протянул ей флягу. Она взяла её и сделала несколько быстрых глотков.

И меня кольнуло чувство, стыда. «Блин, Лис, ты же наш советский капитан, а не Капитан Америка. Надо следить за состоянием вверенного тебе личного состава, а не бежать вперёд со щитом наперевес, — отругал я себя. — Тем более она девушка…»

Пока Анабель приходила в себя, я облокотился о противоположную стену коридора и задумался. «Нужно будет закупить сахар, и желательно кубиками. В подобных ситуациях такой продукт будет незаменим для быстрого восполнения запаса калорий. Да и в сухом виде он может храниться долго при любой температуре. В общем, сахар вещь! Однозначно нужен запас».

Наконец Анабель немного отдышалась и тихо произнесла:

— Извини… —

— Не извиняйся, Анабель. Это мой косяк, — сразу ответил я. — От твоего меча зависят наши жизни, так что не стесняйся говорить, если нужен отдых. —

Она молча посидела ещё немного, собираясь с силами, а я старался не давить на неё ни взглядом, ни словами. Когда Анабель наконец подняла голову, в её глазах уже не было той глухой усталости, только упрямое желание идти дальше.

— Ты, наверное, сейчас думаешь, что зря взял с собой девушку? — спросила она с горькой усмешкой, глядя куда-то в сторону.

— Дело вовсе не в том, что ты девушка, — улыбнулся я и поднял руку, демонстрируя щит. — Все герои Священных Орудий сильнее и выносливее обычных людей. Мы можем сражаться часами, почти не чувствуя усталости. И я иногда об этом забываю. За это, кстати, прости. Если бы на тебе сейчас был этот щит, ты бы стояла и спокойно ждала, пока я отдохну и восстановлю стамину. —

Анабель коротко улыбнулась, будто эти слова сняли с неё невидимый груз.

— Ладно, пошли, что ли! Остался восточный сектор! — произнесла она нарочито бодрым тоном, поднимаясь и поправляя ремень меча.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Как закончим со вторым этажом подземелья, устроим большой привал на обед. —

Мы двинулись в сторону восточного сектора. Коридоры здесь оказались чуть шире, а стены были испещрены странными тёмными прожилками будто камень за века впитал в себя саму тяжесть этого места, его древнюю, угрюмую силу. Плотность скелетов оставалась такой же, как в северном секторе, но мы уже набили руку: слаженные движения, отработанные приёмы, чёткое распределение ролей превращали каждую стычку в привычное, почти рутинное дело.

В конце последнего коридора, прямо возле входа в какое‑то помещение, застыли восемь монстров. Они не разбредались, не рыскали по проходу, а держались плотной группой, будто охраняли что‑то важное. Я вопросительно взглянул на Анабель.

— Если верить гильдейской карте, в той комнате сундук с лутом, — тихо пояснила она, не сводя глаз с неподвижных фигур. — Иногда в нём можно найти ценные вещи.

— А вот это уже дело! — бодро отозвался я и шагнул вперёд, уже просчитывая дистанцию и углы атаки.

Я успел изучить повадки этих тварей: знал, с какого расстояния они начинают замечать угрозу и бросаться в атаку. За несколько метров до опасной черты я активировал навыки, действуя быстро и точно. Трое скелетов угодили в «Щит Темницу», а четвёртый напоролся на «Воздушный Щит» и теперь бессмысленно колотил по невидимой преграде, теряя драгоценные секунды.

Из оставшихся пятерых я взял на себя троих, Анабель двоих. Встав в боевую стойку, я экипировал «Щит Кастет» и приготовился к схватке. Первый скелет рванулся ко мне, и я встретил его безупречно выверенным «прямым в челюсть», который, несмотря на название, умышленно нанес чуть выше переносицы. Сила удара была такова, что череп твари раскололся, и он осыпался на каменный пол грудой костей.

Второй не стал повторять ошибку своего собрата. За несколько метров до меня он резко присел, а затем, словно упырь из старого фильма ужасов, молниеносно распрямился и прыгнул вперёд, выставив когтистые пальцы и целясь мне в лицо. В тот же миг сработали «Рефлексы Виверны», и я успел присесть, пропуская эту стремительную атаку над головой. Когда скелет пролетал надо мной, резко выпрямился и с силой толкнул его, добавив инерции. Враг улетел далеко назад, врезавшись в стену и рассыпавшись на отдельные кости.

Я бросился на третьего скелета и расправился с ним без лишней суеты. Анабель тем временем одним точным движением обезглавила своего противника, а затем закружила вокруг второго, отбивая его когтистые выпады. Её враг на мгновение оступился, и девушка тут же воспользовалась этой оплошностью, мгновенно довершив дело.

После этого я освободил четверых скелетов, всё ещё скованных моими навыками, и мы без труда добили их.

— Чисто! — коротко бросила Анабель, когда последний из врагов рухнул на пол. — Ну что, пора забрать наши сокровища! — добавила она уже веселее, едва сдерживая азарт.

Я окинул её взглядом, и заметил кровоточащие царапины на внешней стороне её ладони.

— Стой, Анабель, — тормознул я её. — У тебя кровь на руке. —

Она мельком глянула на левую кисть и небрежно отмахнулась.

— Да это просто царапина! Пойдём скорее, посмотрим, что нам даст подземелье! —

— Нет, — твёрдо произнёс я. — Это царапина от когтей покойника. Мы никуда не пойдём, пока я не обработаю рану. —

С этими словами я расстегнул подсумок на кожаном поясе который подарил мне Аптекарь. Из него я достал лечебное зелье. Следуя его наставлениям, аккуратно вылил немного жидкости прямо на порез. Кровотечение практически сразу стихло. Затем я смочил зельем небольшой отрез ткани, приложил к ране и плотно, но не туго замотал бинтами. Которые в другой подсумок положил мне Ссорен.

— Ну вот и всё, — спокойно произнёс я. — Теперь можно смотреть лут. —

Мы вошли в помещение. Оно оказалось почти квадратным, с неожиданно высоким потолком, отчего пространство казалось просторнее. В центре комнаты стоял массивный сундук, из тёмного металла и старого дерева.

— Ты в курсе, сколько стоит твоё лечебное зелье? — вкрадчиво спросила Анабель.

Я подошёл к сундуку, осторожно приподнял крышку и, не оборачиваясь, спокойно ответил.

— Не переживай. Я сам их сделал, так что они мне ничего не стоили. —

Внутри лежало несколько вещей: потрёпанный кожаный мешочек, небольшой кинжал с рукоятью из тёмной кости, и с какого-то хрена моток верёвки.

Я достал мешочек, развязал тесёмку. Внутри звякнули монеты: пять серебряных, остальное медь. Я протянул мешочек Анабель.

— Ты не против, если я заберу верёвку себе? — как бы между делом спросил я.

Девушка пожала плечами:

— Забирай. Её всё равно не продать. Но тебе-то этот хлам зачем?

— Скормлю её Щиту, — коротко ответил я, вытаскивая моток. Размотав край, я ткнул концом в зелёный камень в центре Щита. Верёвка потянулась внутрь, исчезая в мерцающей поверхности, словно «доширак» только без характерного всхлюпывания .

«Блин, сейчас бы красного дошика навернуть», с лёгкой улыбкой подумал я, экипируя «Верёвочный Щит». Как и в аниме, этот щит давал навык, позволявший в какой-то мере закосплеить Человека‑паука.

Не удержавшись, я тут же решил испытать новинку. Несколько раз выстрелил верёвкой в стены и потолок, но ни за что не удалось зацепиться. Тогда я прицелился в свою спутницу, которая с удивлённым видом наблюдала за моими экспериментами. Верёвка метнулась вперёд, обвилась вокруг её талии, и резко притянула Анабель прямо ко мне в объятия.

— Девушка, разрешите к вам пришвартоваться? — с ехидной улыбкой произнёс я, глядя ей прямо в глаза.

В ответ я тут же получил пощёчину, только что перевязанной рукой. Анабель вырвалась из моих объятий, щёки её вспыхнули.

— Лис! Опять твои шуточки! Прекращай! — строго сказала она.

— Да не вопрос, — поднял я руки в примирительном жесте. — Я всего лишь проверил новый навык. —

Анабель осуждающе покачала головой, но ничего не сказала. Мы немного обсудили добычу, кинжал решили продать, и Анабель убрала его вместе с монетами.

— Ну что, — я посмотрел на неё и чуть улыбнулся. — Восточный сектор зачищен. Можно двигаться к обещанному обеду и большому привалу. — Она кивнула.

Мы двинулись дальше по тёмным проходам восточного сектора каменные своды нависали над головой, будто хотели придавить нас своей вековой тяжестью. Спустя какое-то время Анабель привела меня к укромному закутку, где из трещины в стене тонкой струйкой сочилась вода, собираясь в неглубокой каменной чаше.

Я сразу поставил сигнальную растяжку. И только после этого решительно взялся за готовку и попытался уложить Анабель отдыхать.

— Нет, я помогу! — возмутилась она, потянувшись к мешочку с крупой.

— Анабель, в бою с боссом подземелья мне понадобится твоя помощь, — строго, но не грубо возразил ей. — Я не справлюсь с рыцарем‑скелетом в одиночку. Так что ложись и отдыхай, пока я готовлю. А после обеда устроим «адмиральский час». —

Она на мгновение замерла, но потом все же кивнула.

— А что такое «адмиральский час»? — спросила она с искренним любопытством, пока я ставил котелок на походную плитку.

— О, это самая лучшая флотская традиция у меня на родине, — начал я, помогая ей снять тяжёлые латные доспехи. — У наших военных моряков есть обычай устраивать послеобеденный сон, такой своеобразный «тихий час», как в детском садике. В этот час матросы имеют право отдыхать и не вставать в присутствии офицеров и даже адмиралов. —

Анабель сладко потянулась, зевнула, прикрыв рот ладонью, и расслабленно улыбнулась:

— И правда… Какая замечательная традиция. — Протянула она.

Тем временем я помешивал кашу, добавляя в неё последние кусочки вяленой говядины. Похоже, следующая порция будет уже «пустой», без мяса. Хорошо хоть я тогда пожадничал и взял с собой побольше крупы: сейчас её оставалось чуть меньше половины. В подземелье калории улетали не просто в трубу, они сгорали, словно топливо в газотурбинном двигателе.

Когда каша была готова, я жестом позвал Анабель «к столу». Она так и не смогла задремать: аромат горячей еды оказался сильнее усталости.

— М‑м‑м… — протянула она, жадно отправляя в рот ложку за ложкой. — Это лучшая каша, что я пробовала в жизни! — довольно улыбнулась она, на мгновение, забыв обо всех невзгодах.

Я рассмеялся:

— На самом деле это обычная каша. Просто ты очень голодна. Мы в подземелье уже ровно сутки, и почти всё это время либо идём, либо сражаемся. —

— Вот вернёмся в деревню и устроим себе пир из всего, что только смогут приготовить нам девчонки в таверне, — мечтательно добавил я, прикрывая глаза, будто уже чувствовал запах свежего хлеба и жареного мяса. — Я угощаю! —

— Лофлю на флофе, — попыталась сказать она с набитым ртом и тут же рассмеялась над собственной неловкостью, а я улыбнулся в ответ.

Дальше мы ели молча, и в этой тишине не было неловкости, только спокойное, тихое понимание, что рядом есть тот, кто прикроет спину. Когда допили чай, я отправил Анабель обратно на спальник отдыхать, а сам сел поближе к выходу из закутка, прислушиваясь к тишине, не звенит ли консервная банка на растяжке.

В голове крутились планы: послезавтра с утра я должен быть у работорговца, чтобы выручить маленькую тануки... Немного поразмыслив, я решил, что успеваю с запасом: сегодня мы закончим зачистку подземелья, и ночью уже будем спать на мягких постелях в деревне. А завтра будет ещё целый день, что бы закончить свои дела... Размышляя в таком ключе, я не заметил, как пролетело время.

Разбудить Анабель получилось не сразу: она долго моргала, щурясь от тусклого света, и ещё минут двадцать приходила в себя, потягиваясь, растирая затекшие плечи. Где-то через полчаса мы свернули лагерь и выдвинулись на третий уровень.

Центральная секция этого уровня оказалась заметно меньше секторов второго этажа, но плотность скелетов здесь была пугающе высокой. Бывали моменты, когда нам приходилось вступать в новый бой сразу после предыдущего, не имея ни минуты на передышку. Но мы держались: я ставил щиты, разделял группы, ловил врагов в «Щит Темницу», а Анабель превращала хаос сражения в отточенную последовательность ударов. Так, шаг за шагом, мы продвигались вперёд. И спустя примерно три часа напряжённой работы добрались до финала.

Последний коридор вывел нас в просторную естественную пещеру. Её своды терялись в темноте, а стены были усеяны сталактитами и сталагмитами, будто природа нарочно создала здесь лабиринт острых каменных зубьев. В левой части пещеры темнело небольшое озеро; его поверхность была неподвижна, словно зеркало, в котором отражались лишь тени.

Посреди пещеры стояла самая большая группа скелетов, что мы встречали. А на другом конце, прямо у противоположной стены, на мрачном каменном троне сидел он, Рыцарь-Скелет. Вооружён он был копьём, а его рост, около двух с половиной метров в холке, делал его похожим на оживший кошмар. Если бы это была другая вселенная, я бы подумал, что это скелет космодесантника. Но, слава богам, это не Ваха, ибо кости астартес намного прочнее человеческих, и тогда у нас не было бы ни единого шанса.

Мы замерли на пороге, вглядываясь в эту картину.

— Разве босс не должен быть один? — тихо спросил я, проверяя свой щит. — Что здесь делают его миньоны?

Анабель кивнула в сторону скелетов и тихо произнесла, крепче сжимая эфес меча:

— Они нападают раздельно. Пока мы не справимся с последней группой скелетов, мёртвый Рыцарь не встанет с трона. Так говорили те, кто возвращался из подземелья живым... —

— Ну знаешь, Анабель, это может быть типичной «Ошибкой выжившего», — задумчиво сказал я.

— Чего ошибкой? — Растерянно спросила она.

Я на секунду задержал дыхание, подбирая слова, и выдал с интонацией Шерлока Холмса, который объясняет Ватсону элементарные вещи.

— Есть такой раздел в математике, он называется статистика. Так вот, в этой самой статистике есть такое понятие, как «Ошибка выжившего». Если объяснять по‑простому, то это когнитивное искажение, при котором человек делает выводы, опираясь исключительно на успешные примеры. —

Анабель посмотрела на меня так, будто всерьёз подумывала использовать свой меч не по назначению, причем на мне, от чего я поспешил добавить:

— Вот простой пример «ошибки выжившего». Есть множество свидетельств людей, в которых дельфины спасали их и толкали к берегу. Это создаёт ложное впечатление, что дельфины, добрые и надёжные спасатели. На самом деле эти животные могут проявлять агрессию, топить людей или толкать их от берега во время игры. Просто те, кто утонул, не смогут рассказать об этом. —

Закончил я, глядя ей прямо в глаза.

— Хочешь сказать, что Рыцарь-Скелет всё же иногда встаёт с трона раньше времени, просто в таких случаях некому было рассказать об этом? — мрачно спросила она.

— А ты умная девочка, Анабель. Быстро всё схватываешь, — кивнул я. — Ну, скажем так: вероятность этого не нулевая. И если так случится, мы должны будем применить мой самый продвинутый навык. —

Она смотрела на меня заворожённо, будто ждала какой-то хитроумной стратегии…

— Какой? —

— Тактическое отступление! — гордо произнёс я и улыбнулся ещё шире.

— Тьфу ты, Лис! — Она зашипела, словно разъярённая кобра. — Сейчас не до твоих шуточек! —

— А я совершенно серьёзно, — спокойно ответил я, и улыбка сползла с моего лица, сменившись сосредоточенностью. — Если я прикажу отступить, ты должна будешь развернуться и бежать, не раздумывая. —

Анабель на мгновение замерла, потом коротко, кивнула.

— Поняла. —

Я чуть расслабил плечи, этого слова было достаточно.

— Хорошо, — тихо произнёс я и снова перевёл взгляд на скелетов. — Это самая большая группа, что нам встречалась. Я насчитал двенадцать особей. Поэтому предлагаю изменить тактику. Мы не будем биться порознь, каждый со своей кучкой монстров, а станем действовать слаженно, как единое целое. —

Я сделал короткую паузу, чтобы дать время Анабель осознать мои слова.

— Четверых из них, как всегда, приторможу навыками. А оставшуюся восьмерку спровоцирую на себя, у меня очень высокий показатель защиты и я смогу долго держать их натиск, но я не смогу атаковать... По этому твоей задачей, будет кружить вокруг, и нападая со спины, спокойно разделываться с ними по одному. Когда останется три-четыре скелета, я перейду в атаку, и мы добьём остатки по отработанной схеме. С боссом поступим так же, я приму на себя и буду парировать удары копья, сдерживая его натиск, а ты зайдёшь за спину, и будешь терпеливо ждать подходящего момента для удара.

Я вопросительно уставился на Анабель, ловя малейшее сомнение в её взгляде.

— Звучит как план, — спокойно сказала она…

— Ага, надёжный блин, как швейцарские часы, — иронично бросил я. И выдохнув добавил. — Ну тогда вперёд!

Не дожидаясь ответа, я решительно шагнул навстречу опасности. Вновь метнул в сторону врагов Воздушный и Темницу, четверо скелетов замерли, скованные навыками. Остальные восемь, ощерившись острыми костяными когтями, ринулись на меня.

Я быстро сменил «Щит Кастет» на «Круглый Щит», им было куда удобнее держать оборону в плотном окружении. Один из скелетов прорвался ко мне и ударил с размаху, но тут же отлетел назад, отброшенный сработавшим навыком «Осадный Щит». Анабель среагировала мгновенно, не дав противнику подняться, она одним точным движением прикончила его.

В следующий миг она метнулась ко мне. К этому времени скелеты уже взяли меня в плотное кольцо, а их костяные пальцы тянулись ко мне. Но Анабель не теряла ни секунды: точными, выверенными росчерками меча она последовательно обезглавливала нежить. Один череп с потухшими глазницами рухнул на каменный пол, и тело рассыпалось грудой костей; за ним последовал второй, третий… Ритм боя выравнивался, обретал чёткость.

Когда противников осталось трое, снова сменил экипировку: вернул «Щит Кастет», чувствуя, как в пальцах просыпается жажда действия. Теперь можно было не только держать удары, но и наносить их. Я ринулся в атаку.

Мы быстро сломили оставшихся врагов. После чего я освободил последнюю четвёрку, с ними пришлось провозиться ещё пару минут, но в итоге и они рассыпались грудой костей у наших ног.

Справа, там, где на мрачном троне восседал босс подземелья, раздался тяжёлый, скрежещущий звук. Рыцарь-Скелет приходил в движение. Я повернулся к противнику. Он неспешно, по-своему величественно поднялся с трона и вытянул руку, сжимавшую копьё, указав остриём прямо на меня.

Я хищно улыбнулся ему в ответ и тут же экипировал «Круглый Щит». С ним мне был доступен навык «Парирование атак древкового оружия». Он надёжно отводил силу ударов копья и позволял не просто выживать под натиском, а диктовать ритм боя.

Уверенной походкой двинулся навстречу мёртвому копейщику. Нежить рванулась ко мне и обрушила серию быстрых, точных ударов. Я отражал их один за другим, щит гудел, принимая на себя тяжесть металла.

В первую минуту боя я был собран и напряжён. Но вскоре понял главное: уровень навыка владения копьём у Скелета был ниже моего защитного мастерства. По сути, я мог отбивать его выпады часами, ни разу не подставившись.

Расслабившись, я начал кружить с боссом по пещере, выжидая удачный момент, чтобы применить один из приёмов рукопашного боя. Нужно было опрокинуть противника или вывести его из равновесия, заставить оступиться. Это дало бы Анабель тот самый шанс для решающего удара.

Через какое-то время, мы кружили в нашем смертельном танце, возле подземного озера, его неподвижная почти чёрная поверхность, отражала наши тёмные силуэты. «Главное, чтобы у Анабель хватило терпения…», только и успел подумать я, как вдруг она рванулась в атаку со спины монстра.

Скелет мгновенно отреагировал, провёл мощную атаку, от которой мне пришлось резко уклоняться. Одновременно он слегка развернул корпус и ударил кулаком другой руки прямо в грудную пластину Анабель. Удар был таким, что её отбросило назад, и она с глухим всплеском плюхнулась в озеро.

Краем глаза я увидел, как тяжёлые доспехи потянули её на дно, унося в тёмную глубину.

— Ах ты тупая тварь! — взревел я, чувствуя, как секунды утекают сквозь пальцы. Нужно было действовать немедленно.

Я начал наседать на скелета, пытаясь войти в клинч, сорвать дистанцию, лишить его преимущества копья. Но тварь начала отступать, умело держа меня на расстоянии точными ударами.

И тут краем сознания я уловил системное сообщение: навык «Осадный Щит» перезарядился. Не раздумывая ни мгновения, я активировал его на себя, тут же сменил экипировку на «Щит Кастет» и ринулся вперёд со всей возможной скоростью, больше не заботясь о защите.

Скользящий удар копьём всё же достал меня, но защитный навык сработал как надо, вспышка энергии отбросила Скелета-Рыцаря назад, на мгновение ошеломив его. Я не собирался упускать этот шанс.

Подскочив к монстру, крепко ухватил его за ребро и нанёс яростный удар ногой в колено. Сустав хрустнул, выгибаясь назад неестественным образом, и противник рухнул. Его череп оказался на уровне моего живота.

Левой рукой я мёртвой хваткой вцепился в его ключицу, фиксируя противника, не давая ему ни шанса вырваться. А Правой, используя «Кастет», я начал наносить мощные удары по черепу. Один, второй, третий… Защита скелета слабела, тускнело зловещее свечение в пустых глазницах. Я зарычал, усиливая натиск, и наконец череп раскололся. Мёртвый рыцарь осыпался на пол грудой костей.

Не теряя ни секунды, я ринулся к озеру, на ходу срывая с себя лишнюю экипировку. Как учил инструктор, я начал вентилировать лёгкие, глубокие, частые вдохи, чтобы максимально насытить кровь кислородом, это позволит мне продержаться под водой намного дольше.

На берегу я быстро скинул ботинки, экипировал «Верёвочный Щит» и выстрелил в ближайший сталагмит. Верёвка мгновенно оплела каменный зубец, и я усилием воли приказал щиту перейти в режим размотки.

Когда от перенасыщения крови кислородом в глазах начало мутнеть, я сделал последний глубокий вдох и нырнул в воду.

Холод ударил по коже, будто лезвие, но я не позволил себе ни секунды замешательства. В пещере царил полумрак, а под водой тьма становилась ещё гуще и видимость едва достигала пары метров.

Я погружался всё глубже, склон уходил вниз под крутым углом, и вскоре барабанные перепонки сдавило. Похоже, я преодолел отметку в десять метров. Продувшись, опустился ещё на пару метров, коснулся каменистого дна и поплыл вдоль него, вглядываясь в темноту до рези в глазах. Анабель нигде не было видно.

Когда воздух в лёгких почти закончился, я едва уловил тусклый блеск металла справа. Сделав два мощных гребка, оказался рядом с девушкой. Перехватил её сзади, пропустив левую руку между её подмышек, и отдал мысленный приказ «Верёвочному Щиту» сматывать трос. Нас потащило наверх, к берегу.

Когда в глазах потемнело, мы всё-таки вынырнули. Я жадно вдохнул холодный сырой воздух. Но девушка в моих руках не дышала.

Без промедления я оттащил её подальше от кромки воды. Рефлексировать если что буду потом, а сейчас нужно действовать.

Быстро, но без суеты я освободил верхнюю часть её тела от тяжёлых доспехов. Дальше, всё как по инструкции. Уложил Анабель животом на свою согнутую в колене ногу и замер, дожидаясь, пока вода стечёт из лёгких. Потом, придерживая её лоб одной рукой, второй аккуратно надавил между лопаток, чтобы помочь выйти остаткам воды.

Затем я осторожно уложил её на спину, прижал пальцы к сонной артерии и почувствовал слабый, едва уловимый пульс. Он был неровным, но он был. А значит, непрямой массаж сердца не требовался, только искусственное дыхание. К чему я незамедлительно и приступил. Запрокинув её голову, зажал ноздри и сделал глубокий выдох ей в рот. С удовлетворением отметил как грудная клетка Анабель поднимается, значит всё сделано правильно. Продолжил искусственное дыхание не отрываясь от девушки...

— Ну давай, Анабель, дыши! — произнёс я строго, будто мог заставить её организм подчиниться моей воле. — Не смей сдаваться сейчас! —

Я снова наклонился к ней и продолжил искусственное дыхание, считая про себя: раз‑два‑три‑четыре‑пять… Вдувание. Снова. И снова. Ритм должен быть ровным.

Через пару минут её тело едва заметно дёрнулось. Потом она захлебнулась собственным вдохом, резким, судорожным, похожим на всхлип. Анабель закашлялась, выгибаясь всем телом, и я тут же перевернул её на бок, чтобы она могла свободно дышать и выплевывать остатки воды.

Она кашляла долго, до слёз, до того момента, когда в лёгких, кажется, не осталось ничего, кроме чистого воздуха. Потом затихла, тяжело дыша, и приоткрыла глаза, мутные, расфокусированные, но живые.

— Тише… Тише, — тихо проговорил я, опускаясь рядом и осторожно придерживая её за плечо. — Ты в порядке. Всё позади. —

Анабель моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и хрипло прошептала.

— Я… я думала, что уже не… —

— Не надо сейчас ничего говорить, — перебил я, не давая ей тратить силы на слова. — Просто дыши. Медленно. Глубоко. —

Через несколько минут её дыхание стало ровнее, взгляд яснее. Она снова посмотрела на меня.

— Ты… ты нырнул за мной, — проговорила она, словно до сих пор не могла в это поверить, а потом расплакалась, уткнувшись мне в плечо. — Лис, Это было так страшно. — Рыдала она.

— Конечно нырнул, — с теплотой в голосе сказал я, осторожно гладя её по волосам. — И нырнул бы снова. —

Она слабо улыбнулась, прижимаясь ко мне.

— Но постарайся всё же больше не плавать в доспехах. Если честно нырять в ледяную воду мне не очень понравилось. — Ехидно добавил я.

Анабель хотела что-то ответить, но вместо этого снова обняла меня.

— Сколько мы так просидим? — спросила она чуть слышно.

— Столько, сколько захочешь, — спокойно ответил ей.

— Тогда давай посидим так ещё немного, — тихо попросила Анабель, я молча кивнул, и сам не желая разрушать эту редкую минуту.

Устроился поудобнее, облокотившись спиной о шершавый бок сталагмита. Анабель перебралась ко мне на колени и, прижавшись всем телом, замерла.

Машинально прижимая её к себе, я неторопливо гладил её мокрые, спутанные волосы, а сам тем временем мысленно скользнул в меню характеристик. Цифры привычно выстроились перед внутренним взором, словно сводки с поля боя.

За сегодняшний день мы уничтожили чуть больше сотни скелетов, это дало мне 952 очка опыта. Ещё 300 я получил за Рыцаря‑Скелета. Итого 1252 очка. Уровень поднялся до 12‑го, и до следующего, 13‑го, оставалось всего 217 очков. Не так уж и много, если подумать.

По навыкам картина тоже выглядела неплохо. «Рукопашный бой» поднялся до 78 % (3‑й уровень), а «Рефлексы Виверны», до 79 % (2‑й уровень). Пусть это и не новые уровни, но проценты ощутимо выросли: 29 % и 38 % прироста соответственно, неплохой результат для одного дня.

«Осадный Щит» мне всё-таки удалось поднять до 2‑го уровня (16 %). Перезарядка уменьшилась с двух минут до минуты и сорока восьми секунд. А так же теперь щит мог защитить не только от физической атаки, но и от удара стихийной магии, правда, по-прежнему слетал после первого же удара, неважно, сталью или магией. Ещё я заметил, что прокачка этого навыка несколько замедлилась. Нужно будет потом спокойно сесть и рассчитать, насколько именно.

«Воздушный Щит» и «Щит Темница» прокачались до 52 % и 48 % соответственно. Так же после затяжного боя с Рыцарем скелетом «Парирование атак древкового оружия» третьего уровня возросло до 39%. Я на секунду задержал взгляд на этих цифрах, а потом переключился на характеристики своей спутницы. Анабель тоже поднялась до 12‑го уровня. Но её навык владения мечом по-прежнему оставался на втором уровне. Это меня слегка удивило. Пока я всё это рассматривал и обдумывал, Анабель окончательно пришла в себя.

— Кстати, а что выпало из Рыцаря‑Скелета? — с любопытством спросила она, чуть отстранившись и заглядывая мне в глаза.

— Не знаю… — равнодушно ответил я. — После того как прикончил босса, я сразу кинулся к озеру… —

— Так пошли же скорее посмотрим! — азартно воскликнула она, и в её голосе снова зазвучали привычные нотки нетерпения.

Я помог ей подняться. Она неспешно двинулась к груде костей, оставшихся от скелета‑рыцаря, а я последовал за ней, чувствуя, как усталость понемногу отступает, уступая место привычному охотничьему азарту.

В награду за босса нам досталось 25 серебряных монет и 4 лечебных зелья. Анабель на секунду поникла, словно ожидала чего-то большего.

— Нет, в целом добыча неплохая, — проговорила она, будто убеждая саму себя. — Обычно выпадает один предмет стоимостью около 20 серебряных… —

— Зато не придётся меня целовать, — расплылся я в хитрой улыбке, прекрасно зная, что именно она хотела получить.

Анабель вспыхнула, резко отвернулась и смущённо бросила:

— Дурак… —

— Ладно, извини за очередную неудачную шутку, — уже серьёзнее сказал я. — Пора нам выбираться. Кажется, я обещал тебе шикарный ужин в местной таверне. Если выдвинемся сейчас, то через полтора часа уже будем сидеть за уютным столом в деревне Лафан. —

Мы немного задержались, чтобы разделить лут. Анабель высыпала монеты на каменный пол, и я быстро их пересчитал. Получилось тридцать серебряных и 844 медных монеты. Каждому досталось по 15 серебра и 422 меди. Лечебные зелья поделили поровну.

Кинжал я оставил у Анабель. Она сама его продаст, а за хлопоты возьмёт себе из выручки на одну монету больше. Обсудив это, мы двинулись к выходу.

Снова потянулись тёмные коридоры подземелья, всё тот же надоевший до оскомины серый камень, всё то же тусклое освещение, от которого глаза будто наливались тяжестью. Но теперь в этих мрачных проходах уже не было нежити.

Минут через двадцать-тридцать мы поднялись на верхний этаж. До выхода оставалось совсем немного, лишь пройти недолгим путём по знакомому маршруту. И вдруг среди привычной тишины подземелья мне почудился звук, едва уловимый, дрожащий от страха детский голос, смешанный с тихими всхлипами.

— Л‑и‑и‑и‑с… — донеслось откуда‑то из полумрака.

Я резко остановился и впился взглядом в Анабель.

— Ты тоже это слышишь? — спросил, стараясь удержать голос ровным.

Она напряжённо кивнула. Я вслушался в тишину, пытаясь уловить направление, и наконец коротко бросил:

— Туда. — И указал на боковой проход, уводивший в северное крыло.

Мы двинулись осторожно, шаг за шагом. Я накинул щит на руку, привычный тяжёлый вес стал мне опорой. Анабель шла рядом, её хватка на эфесе меча стала крепче, она чувствовала моё напряжение и отвечала на него своей собранностью.

Всхлипы становились всё отчётливее, всё ближе. Когда стало ясно, что источник звука прячется за следующим поворотом, я жестом остановил Анабель. Подошёл к краю стены и, аккуратно выглянул из-за угла.

В пустом, залитом тусклым светом коридоре сидела девочка. Её волосы были заплетены в тугую чёрную косу, точно такую же, как у её матери. Она уткнулась лицом в колени и тихо плакала, не замечая ничего вокруг. Оливия. Сразу узнал я её. И вышел из-за угла уже не крадучись, а твёрдой, спокойной походкой, и подошёл к девочке. Но она по-прежнему не замечала меня, поглощённая своим горем.

— Оливия! — позвал я строго, стараясь вложить в голос и упрёк, и заботу. — Что ты здесь делаешь?! А если бы мы прошли мимо, не услышав тебя… —

Девочка вскинула голову. В её покрасневших от слёз глазах мелькнуло облегчение.

— Лис... — тихо произнесла она, неверящим голосом... — Лис!!! — Тут же обрадовано завопила она, кинувшись мне на шею.

Анабель осталась стоять чуть позади, наблюдая за этой сценой.

— Лис… — сбивчиво заговорила Оливия, уткнувшись мне в плечо, её слова тонули в новых всхлипах. — Маркус вернулся в деревню… А с ним, разбойники… Фэйрон пытался защитить нас с мамой… Его сильно ранили… Там было столько крови… Я так испугалась… Я просто убежала… — Она снова задрожала и крепче прижалась ко мне.

Внутри у меня всё вспыхнуло огнём. Я стиснул зубы, чувствуя, как в груди разрастается ярость, холодная и острая, словно лезвие.

— Что?! — голос мой прозвучал глухо, почти рычанием. — Да у этого утырка в конец борзометр сломался!? Маркус да как ты вообще дожил до своих лет, с настолько бракованным инстинктом самосохранения?! — Произнёс это в пустоту, ни к кому не обращаясь, но воздух будто звенел от сдерживаемого гнева.

Оливия вздрогнула от моего голоса, и я тут же мягко погладил её по голове. Я глубоко вдохнул, и медленно, шумно выдохнул, вместе с этим выдохом выпуская всю ярость, что ещё секунду назад кипела внутри.

— Вот поэтому не следует относиться к врагам с презрением, — уже спокойно произнёс я, глядя Анабель прямо в глаза и продолжая неторопливо гладить девочку по волосам. — Можно их недооценить. И я недооценил Маркуса. Но этого больше не повторится. —

Девочка притихла, прижавшись к моему боку, и я почувствовал, как её дрожь понемногу стихает.

— И поэтому нам нужно торопиться, — произнёс я и, взяв Оливию за руку, повёл её быстрым шагом к выходу. Анабель засеменила следом.

— Я, конечно, понимаю, что медлить нельзя, — догнала меня Анабель, поравнявшись и чуть наклонив голову, чтобы поймать мой взгляд. — Но, может, мы сначала придумаем и обсудим план? А уже потом будем соваться в деревню? — спросила она…

— Маркус наверняка устроит нам засаду у выхода из подземелья, — не сбавляя шага, ответил ей. — Он знает, что вернуться из катакомб я должен завтра утром. Но бандитов он пошлёт заранее, либо ночью, либо уже послал. Нам нужно успеть выйти из подземелья и укрыться в лесу до того, как сюда прибудут разбойники. И уже там, я объясню вам план. —

Анабель молча кивнула, соглашаясь с моими доводами.

Пока мы шли, я активировал навык «Осадный щит», накладывая его сначала на Анабель, потом на Оливию, а когда мы уже подходили к выходу, и на себя. Тёплое, едва ощутимое сияние скользнуло по коже, будто невидимая броня легла на плечи.

— Я выхожу первым, — тихо сказал я, передавая ручку Оливии в руку Анабель. — Если всё в порядке, затем выходите вы.

С этими словами я шагнул из полумрака подземелья на открытый воздух. Пересёк небольшой пустырь, остановился у кромки леса и замер, прислушиваясь. Из звуков лишь ветер шелестел в листве. Засады не было. По крайней мере, пока.

Я обернулся к выходу, дождался, пока девчонки выскользнут из тёмного зева пещеры, и махнул рукой, зовя их за собой. Мы скрылись в лесу и двинулись к небольшой возвышенности, поросшей густым кустарником. Отсюда открывался хороший вид: и на тропу из деревни, и на предполагаемое место засады, чтобы следить и оставаться незамеченными.

Когда мы устроились в кустах, Анабель, присела и, тихо спросила:

— Собираешься сейчас неожиданно напасть на бандитов в деревне? —

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Анабель. Мы с тобой подождём разбойников, которые придут устраивать нам засаду. Дождёмся, когда они уснут… А после я тихонько сверну шею их дозорному, и мы с тобой спокойненько перережем глотки спящим бандитам, — закончил я с хищной улыбкой, глядя на спутницу.

От моих слов девушка поёжилась, будто по спине пробежал ледяной ветер.

— Лис… — прошептала она жалобно. — Резать спящих… Это… это как‑то… Я не могу. Да и это урон моей чести. —

Я скептически покачал головой.

— С Маркусом что-то явно не так, и я не могу понять, что именно. Это меня очень беспокоит. По этому мы не можем позволить себе действовать рискованно… — проговорил я, тихо и задумчиво.

— В каком смысле? — удивилась она. — Что с ним не так? Обычный толстый мужчина… —

— А ты подумай, Анабель, — начал я вкрадчивым тоном. — С чего бандитам вообще его слушаться? Самая вероятная реакция разбойников на появление в их лагере бывшего старосты, который им уже не нужен, это прикопать его от греха подальше, чтоб не создавал проблем. Но они по его просьбе пришли и захватили деревню. С чего вдруг? Они что, его боятся? А если да, то почему? —

Девушка на секунду задумалась, нахмурив брови.

— Ну, может, они друзья? — предположила она.

Я шумно выдохнул, на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а потом спокойно ответил:

— Нет, Анабель… Криминал не так устроен. —

В этот момент к разговору подключилась Оливия. Она сидела и слушала нас, поджав ноги, а в её взгляде читалось желание помочь.

— А может, Маркус имеет какую-то власть только над атаманом разбойников, а остальные бандиты просто слушаются своего главаря? — неуверенно произнесла девочка.

— Ну, это вполне рабочая версия, — я мягко погладил её по голове, а потом снова повернулся к Анабель. — Если не хочешь убивать спящих, то, может, просто подстрахуешь меня? Я не смогу взять в руки оружие, и когда буду умерщвлять бандитов щитом, скорее всего, нашумлю. В таком случае ты вступишь в бой, и поможешь мне добить проснувшихся… —

Анабель медленно кивнула.

— Хорошо, — сказал я, накидывая капюшон своей камуфляжной куртки и опуская маскировочную сеть на лицо. — Я пойду наблюдать, а вы сидите тихо. Ни звука. —

И пополз к краю кустарника, сливаясь с тенью, с листвой, с вечерними сумерками. Замер у самой кромки зарослей, вглядываясь в тропу. Тишина стояла такая, что даже собственное дыхание казалось оглушительным. Я пролежал так около получаса, и скука уже начала царапать нервы, когда со стороны деревни донеслись приближающиеся мужские голоса, грубые смешки, звяканье металла.

А через минуту на тропе показались разбойники. И увиденное, заставило меня очень тихо, но очень нецензурно выругаться. Дело было не в числе врагов и даже не в их вооружении. Дело было в том, что эти дятлы вели с собой связанную Алиру… Она шла, едва переставляя ноги, будто сама земля тянула её вниз, и во всём её виде читалась не просто усталость, а горькое понимание: она понятия не имела, где сейчас её дочь, и боялась даже надеяться, что Оливия жива.

Я аккуратно отполз обратно в кустарник, стараясь не шевельнуть ни единой веткой.

— Ну, что там? Сколько их? — почти шёпотом спросила Анабель, когда я оказался рядом.

— Я насчитал четырнадцать, — тихо и задумчиво ответил я, мысленно раскладывая ситуацию по полочкам. Четырнадцать спящих против двоих в целом нормально, но вот заложница… —

— Так, может, атакуем прямо сейчас? — в голосе Анабель мелькнул азарт, смешанный с отчаянной решимостью. — Ты запрёшь троих в «Темницу», я в латных доспехах, ты, герой щита… Справимся как-нибудь! —

Оливия подобралась поближе, вслушиваясь в наш тихий разговор, её глаза были огромными, тёмными, полными страха и надежды одновременно.

— Да, справиться-то мы справимся, — я покачал головой, подбирая слова. — Проблема в другом. Нельзя, чтобы хоть кто-то из них успел сбежать в деревню и поднять тревогу. Но даже не это главное. А то, что к нам на огонёк заглянул Полярный Лис. —

— Кто заглянул? — непонимающе нахмурилась Оливия.

— Это у меня на родине есть такой довольно милый, пушистый зверёк. Другое его название, песец. И оно созвучно с одним очень ёмким и нецензурным словом в моём языке, которое прямо сейчас идеально описывает нашу ситуацию. А всё потому, что у них там связанная Алира. —

Стоило это произнести, как Оливия рванулась вперёд, готовая броситься на помощь матери. Мне едва удалось перехватить её, одной рукой я обхватил девочку со спины, другой крепко прикрыл ей рот, не давая вырваться ни крику, ни всхлипу.

— Оливия, — проговорил я тихо, но максимально строго. — Если ты сейчас выдашь нас хоть звуком, мы не сможем спасти твою маму. Ни я, ни Анабель, никто. —

Она замерла. Я дал ей несколько мгновений, чтобы осознать мои слова. Это было жёстко, но того требовала ситуация.

— Мы будем действовать по плану, — продолжил уже спокойнее, но всё так же твёрдо. — Как только разбойники уснут, мы с Анабель подойдём и спасём твою маму. Обещаю. —

Сделав паузу, продолжил.

— Кивни, если всё поняла. — произнёс я строгим голосом, не выпуская её из хватки.

Она медленно кивнула.

— Кивни, если будешь сидеть тихо. —

Ещё один кивок.

Я осторожно убрал ладонь с её рта и чуть ослабил хватку, готовый в любую секунду снова удержать. Но этого не потребовалось. Оливия резко развернулась, уткнулась лицом мне в грудь и тихо, почти беззвучно разрыдалась.

Я гладил её по волосам, не говоря ни слова, потому что любые слова сейчас были бы пустыми. Когда она затихла, я легонько отстранился и снова подполз к краю кустарника и вгляделся в темноту. Разбойники остановились у большого валуна, развели костёр, начали делить между собой какие-то припасы. Алиру усадили чуть в стороне, спиной к камню, руки по-прежнему крепко связаны. Один из бандитов, видимо, главарь, подошёл к ней и что-то резко бросил, она лишь опустила голову, не поднимая глаз. Похоже, что ей пока ничто не угрожает…

Через пару часов разбойники улеглись спать, оставив лишь двух щуплых пареньков следить за входом в подземелье. Те сидели, ссутулившись и время от времени бросали косые взгляды на Алиру.

Бесшумно отполз обратно к своим. Анабель сидела, прижавшись спиной к стволу старого дерева, её пальцы едва касались рукояти меча. Оливия дремала, уткнувшись ей в бок, и во сне вздрагивала, будто даже в забытьи не могла уйти от кошмара.

— Выдвигаемся ближе к их лагерю, — тихо сказал я девушке. — Если немного отстанешь, не торопись. Главное, ни звука. До того момента, пока всё не пойдёт через «одно место», мы должны оставаться невидимыми. —

Она коротко кивнула, в её глазах мелькнуло понимание, сейчас не время для лишних слов. Я бесшумно скользнул в темноту, сливаясь с тенями. Подкравшись ближе, затаился в зарослях и стал наблюдать за дозорными. Один из них снова взглянул на спящих товарищей, потом с вожделением на Алиру, и коротко бросил другому:

— Я первый. —

Подошёл к женщине, грубо схватил её за предплечье и повёл в лес, подальше от лагеря.

— У-ты мой хороший, — пробормотал я, едва сдерживая улыбку, и тихо последовал за ними, двигаясь так, чтобы между нами всегда оставалась тень или куст.

Алира, не понимая, что происходит, послушно шла, пока бандит не остановился и прижал её к дереву. Он потянулся к ней, начал хватать, лапать её шикарную грудь… Женщина тут же рванулась, попыталась вырваться, но со связанными руками была бессильна. Её глаза расширились от ужаса, и в этот миг она заметила меня.

Я был метрах в шести-семи. Она замерла, и в её взгляде вспыхнуло недоумение, а следом надежда на спасение. Я приложил палец к губам, жестом приказав молчать, и одновременно сделал ещё несколько бесшумных шагов вперёд.

Бандит вдруг почувствовал неладное, резко отстранился, обернулся… но я уже был за его спиной. Одним резким, отточенным движением я схватил его за голову и свернул шею. Легкий хруст прозвучал в ночной тишине, и я тут же подхватил обмякшее тело и аккуратно уложил его на траву, не давая упасть с грохотом.

Алира была готова разрыдаться, но я шагнул к ней и тихо произнёс:

— Видишь те заросли на возвышенности? Там прячется Оливия. Иди туда и сидите тихо. —

Она посмотрела на меня глазами, полными слёз и благодарности, тихо прошептала: «Спасибо», и я быстро развязал ей руки. Она на мгновение задержалась, будто хотела что‑то сказать, но лишь кивнула и скользнула в сторону укрытия. Тем временем ко мне подкралась Анабель. Её лицо было бледным в лунном свете.

— Сейчас я сниму ещё одного дозорного, и можно начинать, — сказал я. — Уверена, что не хочешь мне помочь? —

— Лис, пожалуйста, не заставляй меня. Я подстрахую тебя и вступлю в бой, если они проснутся. Но не сейчас… Я не могу так. —

Я кивнул. Не осуждая. У каждого свой предел, и её честь была для неё не пустым словом.

— Ладно. Тогда лучше устрой засаду на тропе в деревню. Если кто-то попытается сбежать, останови. А с остальными я сам разберусь —

Анабель молча кивнула, и растворилась в темноте. А я снова скользнул ближе к лагерю. Второй дозорный всё ещё сидел у костра, зябко кутаясь в потрёпанный плащ. Он то и дело оглядывался, будто чувствовал что-то, но усталость брала своё. Ещё минута, и он окончательно потеряет бдительность.

Замер в тени, выжидая нужный момент. И когда он в очередной раз опустил плечи, потянувшись за флягой, я метнулся вперёд. Ещё один бесшумный удар и второй дозорный обмяк с проломленным черепом, не успев даже вскрикнуть. Вытер «Щит Кастет» о его одежду и перевел взгляд на бандитов.

Теперь лагерь был открыт. Спящие разбойники лежали вповалку, кто-то храпел, кто-то бормотал во сне. Огонь почти догорел, отбрасывая тусклые отсветы на лица, делая их похожими на маски.

Я приступил к своей холодной, методичной работе. Начал с атамана этой шайки. Крепко зажал ему рот рукой, прижав голову к земле, а затем нанёс несколько точных, сильных ударов выше переносицы. В глазах на мгновение вспыхнуло системное сообщение о начислении очков опыта, подтверждение, что противник мёртв. Без лишних эмоций, без раздумий я скользнул к следующему бандиту и повторил всё снова. Это была неприятная, грязная работа, но я делал её спокойно и ровно, словно рубил дрова в холодный день, тяжело, но необходимо.

Успел разобраться ещё с пятью, когда из-за небольшой оплошности один из оставшихся в живых вдруг дёрнулся, распахнул глаза и поднял тревогу.

— А ну подорвались все! Какой-то фраер пацанов валит! — закричал он гнусавым голосом, вскакивая на ноги.

Пока остальные приходили в себя, я успел подскочить к ближайшему и ловким приёмом свернуть ему шею. В итоге на ноги вскочили лишь шестеро.

— Все ко мне! — заорал тот самый парень, что поднял тревогу. — Навалимся вместе и уроем этого хлыща! —

Бандиты сбились в кучу возле него, я, воспользовавшись этим, активировал «Щит‑Темницу», поймав сразу троих в ловушку. И хищно улыбнулся оставшимся…

Двое, стоявших дальше всех, переглянулись и, не раздумывая, ринулись в сторону деревни.

— Очкошники! — сплюнул разбудивший всех парень, провожая их презрительным взглядом. — Да ну и похер! Сам тебя вальну! —

Он ловко поддел ногой валявшееся рядом копьё, подбросил и поймал его в полёте. А потом ринулся на меня.

Я экипировал круглый щит и начал отражать его удары. Не потому, что не мог прикончить его сразу, а потому что хотел немного прокачать навык парирования. Каждый отбитый выпад звенел в руках, каждый отскок копья отдавался вибрацией в щите, и я чувствовал, как растёт моё мастерство.

Через какое-то время на поляну вышла Анабель. Она остановилась, скрестив руки, и с лёгким раздражением произнесла:

— И долго ты собрался с ним возиться? —

— Пожалуй, хватит, — спокойно ответил я...

Уклонившись от очередного выпада, резко шагнул вперёд и нанёс мощный удар круглым щитом прямо парню в лицо. Он пошатнулся, потеряв равновесие, а я экипировал «Щит‑Кастет» и быстро довершил дело.

После этого я освободил троих, запертых в «Щите‑Темнице», и мы с Анабель быстро разобрались с ними.

— В сторону деревни побежали двое… — сказал я, наблюдая, как она вытирает клинок о траву. — Надеюсь, ты их перехватила? —

— Да, — коротко ответила девушка. — Оба мертвы.

— Хорошо, — задумчиво протянул я. — Изначально в их шайке было тридцать два разбойника. Восьмерых я уложил в лесу, когда ехал в деревню Лафан. Ещё четырнадцать мы уничтожили сейчас. Получается, в деревне осталось десять бандитов.

— Ну, не так уж плохо, — чуть повеселела Анабель, пряча меч в ножны.

— С одной стороны, да, — согласился я, собирая с бандитов монеты. — Но в деревне сейчас, скорее всего, самые сильные бойцы. Да и главарь разбойников обладает навыком «Владение копьём» четвёртого уровня. А это значит, что он настоящий мастер. —

Закончив с монетами, остальной лут я решил пока оставить. После чего мы забрали Алиру с дочкой, и двинулись к деревне. По дороге я коротко глянул в меню: навык «Парирование атак древкового оружия» вырос на 12 % и теперь был прокачан на 51 %. Это радовало...

— Лис… — взволнованно начала Алира, едва сдерживая дрожь в голосе. — Там Фэйрон… Он… Он ранен… —

— Я знаю, — прервал её, достал два лечебных зелья, выпавших из Скелета‑Рыцаря, и протянул ей. — Как только станет безопасно, обработаешь этим его раны. Оставшееся зелье отдай другим нуждающимся. И не волнуйся так, с твоим женихом всё будет в порядке. —

Алира смущённо прижала пузырьки к груди, и тихо прошептала.

— Спасибо… —

Тем временем мы подошли к деревне. Я оставил Алиру и Оливию на краю, в тени большого дуба, где их не было видно с дороги, а сам вместе с Анабель укрылся за углом крайнего дома. Отсюда открывался хороший обзор на центральную улицу.

Вокруг было тихо. Похоже, разбойники не бесчинствовали всерьёз, и это было логично, если Маркус хотел остаться старостой, ему ни к чему было громить собственную деревню. Мы наблюдали какое-то время, и вдруг тишину разорвали крики девушки.

Двое разбойников тащили её за волосы, а она звала на помощь, но из домов никто не выходил. Я сразу узнал эту женщину, Ниара, подруга Алиры, та самая, что сожительствовала с Маркусом. Разбойники втащили её в какой-то дом, судя по всему, пустой. Я повернул голову к своей спутнице.

— Похоже, парни решили устроить себе тройничёк... Что ж, вечер перестаёт быть томным, — сказал я Анабель с ехидной улыбкой.

Девушка покраснела от смущения и тут же ударила меня кулаком в плечо.

— Лис!!! — возмущённо прошипела она. — Опять твои шуточки?! Сейчас?! Ты вообще краёв не видишь?! —

Я хмыкнул. Уже второй человек, не считая принцессы, перенимает мои фразеологические обороты. Похоже, я всё-таки окажу влияние на культуру этого мира… правда, скорее всего, отрицательное. От этой мысли я улыбнулся ещё шире.

— Ладно, пошли спасём Ниару, — спокойно ответил я и, выйдя из укрытия, направился к дому, куда затащили женщину.

Подходя к нужному жилищу, я заметил, как из соседней калитки вышел крепко сбитый мужик с топором в руках, на лице у него застыла решимость. На его шее повисла женщина, изо всех сил пытаясь его удержать. Стоило ему увидеть меня, как наши взгляды встретились. Я отрицательно покачал головой и приложил указательный палец к губам. Топор тут же выпал из его рук, и женщине удалось затащить мужа обратно в избу.

Мы с Анабель тихонько скользнули в тот самый дом. Криков уже не было слышно, теперь Ниара лишь упорно пыталась отбиваться, но силы были слишком неравны. Один бандит повалил её на кровать, а второй стоял в проходе, небрежно опершись о косяк, и наблюдал.

Я легонько похлопал Анабель по плечу, чтобы привлечь её внимание, и кивком указал на того, кто стоял в проёме. Девушка коротко кивнула, достала кинжал, тот самый, что мы добыли в подземелье, и бесшумно двинулась вперёд. Я шёл следом, отстав на шаг.

Разбойники были так увлечены своим грязным делом, что не заметили, как к ним подкралась смерть. Анабель бросилась на своего противника и перерезала ему горло. В тот же миг я рванулся вперёд, схватил ошарашенного бандита, сдёрнул его с кровати на пол и одним ударом оборвал его жизнь.

Ниара на пару секунд замерла, приходя в себя, а затем метнулась в соседнюю комнату. Откинув половик, она дёрнула крышку погреба и заглянула вниз.

— Мама...? — донёсся снизу испуганный детский голос.

— Это я, милая… Всё хорошо… — с трудом сдерживая слёзы, проговорила Ниара.

Я аккуратно подошёл и присел рядом, стараясь говорить спокойно и уверенно.

— Ничего не бойся, малышка. Я очень скоро разберусь с разбойниками, и ты сможешь вылезти, — успокоил я девочку, и она чуть заметно улыбнулась.

Потом я перевёл взгляд на её мать.

— Полезай-ка и ты вниз. Только сначала скажи, где остальные разбойники. —

— Вроде как пятеро напиваются в трактире, — неуверенно произнесла Ниара.

— А главарь и ещё двое, в доме Маркуса, — добавила она, уже спускаясь в погреб.

Я опустил крышку на место и снова прикрыл её половиком. Потом выпрямился, бросил короткий взгляд на Анабель, она уже была собрана, глаза холодные и сосредоточенные.

— Значит, трактир и дом старосты, — пробормотал я, словно проговаривая план вслух. — Сначала разберёмся с теми, кто пьян и расслаблен. Меньше шансов, что поднимут тревогу. —

И мы с Анабель двинулись к гостинице, перебегая от одной тени к другой.

На подходе к трактиру донёсся грубый смех и звон кружек. Мы замерли у стены, прижавшись к шершавым доскам. Из полутёмного проёма трактира вывалились двое разбойников, один шатался, явно перебрав эля, второй что-то хрипло выкрикивал, размахивая руками.

Анабель тихо коснулась моего рукава и одними губами прошептала.

— Их можно убрать тихо. —

Я едва заметно кивнул, и с гордостью взглянул на Анабель, ещё вчера она была скромной девочкой, а уже сейчас действует, словно матерый диверсант. Всегда радовался, когда мои бойцы росли над собой. План складывался на лету, двое у входа, трое внутри.

Мы двинулись вперёд, обходя пьяных бандитов и заходя им за спину, словно хищники, подбирающиеся к добыче. Тени приняли нас, скрыли движения, превратив в призраков. И когда момент настал, мы действовали без колебаний, быстро разобравшись с двумя противниками.

Практически без промедлений я толкнул входную дверь, и мы шагнули внутрь. В общем зале, у крайнего стола, сидели трое разбойников. Едва заметив нас, они попытались вскочить, выхватывая оружие, но хмель сковывал движения, делал их неуклюжими. Они путались в собственных ногах, не могли вырваться из-за стола.

Когда мы почти подошли, один из них каким-то чудом выскользнул из-за столешницы и кинулся на меня с кинжалом. Но алкоголь сделал его движения медленными и неточными. Я легко перехватил его за предплечье, рывком швырнул вперёд и со всего размаху впечатал зубами в край соседнего дубового стола. А затем добил резким ударом «Щита‑кастета» по затылку.

С оставшимися двумя мы с Анабель разобрались без труда. Еле стоящие на ногах, они не представляли серьёзной угрозы…

— А за них дали много опыта… — задумчиво протянула Анабель, глядя на мерцающие строчки системных уведомлений.

— Да и серебра немало, — добавил я, вытряхивая содержимое их карманов. — Должно быть, они и правда были неплохими бойцами. Будь они трезвыми, доставили бы нам немало хлопот. —

Закончив, я подошёл к стойке и положил на неё две серебряные монеты. Это вывело хозяйку гостиницы из ступора.

— Это за два номера для нас. И приготовьте к нашему возвращению шикарный ужин, — спокойно сказал я. И немного подумав добавил. — Пусть девчонки сделают мне жареной картошечки с мясом… Каким-нибудь пожирнее, со свининой там или бараниной... —

— А мне мясное рагу с овощами! — тут же влезла Анабель, сверкая голодными глазами. — И тоже пожирнее… —

Чуть помедлив, она добавила жалобным тоном…

— Лис, может, сначала перекусим, а потом разберёмся со старостой? —

Я покачал головой.

— Сражаться на полный желудок, так себе идея. —

Повернувшись к хозяйке, я продолжил.

— Сделай нам пока по стакану ягодного морса. И сахара туда побольше. Прям много. —

Женщина тут же отдала команды служанкам, и через пару минут мы уже держали в руках стаканы с приторно-сладким напитком.

— Блин, Лис, он такой сладкий, что даже противно… — поморщилась Анабель.

— Пей, — строго сказал я. — Так надо. Можешь потом запить водой из фляги. —

Выйдя из гостиницы, мы направились к дому бывшего старосты. Через несколько минут оказались у калитки. Изба Маркуса и правда выглядела куда просторнее и богаче, чем дома соседей, резные наличники, высокая крыша, даже палисадник был ухоженнее, будто сам дом подчёркивал статус своего хозяина.

Подойдя к калитке, я остановился и тихо сказал Анабель.

— Сначала действуем тихо. Оценим обстановку. —

Мы укрылись в саду, и я осторожно заглянул в одно из окон. Внутри, за накрытым столом, сидели трое разбойников, и о чём-то негромко переговаривались. Время от времени кто-то из них поднимал кружку.

Через какое-то время один из бандитов встал и направился к выходу. Я тут же отступил в ночную тень, к Анабель. Разбойник вышел из дома, прошёл мимо нас и двинулся к небольшой кабинке, стоявшей в стороне. Я тихо последовал за ним, сразу сообразив, куда и зачем он идёт.

Когда он зашёл в сельский туалет и закрылся, я бесшумно подобрался к дверце. Услышав, как бандит скинул портки и устроился поудобнее, резко распахнул дверь, сломав хлипкую задвижку. Схватил его за волосы, и рывком потянул наружу. Запутавшись в собственных штанах, он рухнул на землю, распластавшись у входа. И я легко добил стреноженного противника… Слышал как то байку, что американские заключённые, когда ходят в туалет по большому, вынимают одну ногу из штанины, как раз что бы не попадать в подобные ситуации. Но правда это или нет ХЗ…

Развернувшись, я увидел подошедшую Анабель.

— Осталось двое… — Задумчиво произнёс я. И немного помолчав, добавил. — Если я возьму на себя главаря, ты сможешь сразиться со вторым? —

Она медленно, но уверенно кивнула.

— Хорошо. Тогда идём. —

Мы вышли за калитку и, оказавшись ровно посередине широкой центральной улицы, я громко, с рычащими нотками в голосе, выкрикнул.

— Маркус! Какого хрена ты вернулся в деревню?! Ты уже покойник! Слышишь меня, Маркус?! —

В доме тут же поднялась суета. Хлопнули двери, раздались резкие команды. Через пару минут из калитки выбежали трое, бывший староста, главарь разбойников, и его последний боец. Они остановились напротив нас, держа приличную дистанцию. Главарь чуть впереди, разбойник слева от него, а за их спинами на некотором удалении Маркус.

— Где Сизый?! — грозно рявкнул разбойник, стоявший слева от главаря. Голос его сорвался на хриплый крик, а лицо исказила гримаса ярости.

— Он мёртв, — спокойно ответил я, глядя прямо на него. — Они все мертвы. Вы, последние из своей банды. —

— Ах ты сучок!!! — прорычал разбойник, побагровев от гнева. — Да я тебе язык вырежу и заставлю его сожрать! —

Он рванулся вперёд, но главарь молниеносно выбросил вбок левую руку с копьём, преграждая ему путь. Потом, не сводя с бойца тяжёлого взгляда, отрицательно покачал головой.

— Он мой, — коротко бросил атаман спокойным, беспристрастным голосом, не терпящим возражений. И, чуть отступив, стал смещаться вправо, безмолвно предлагая бой один на один…

Я тихо шепнул Анабель.

— Если не сможешь с ним справиться, уходи в оборону и продержись, пока я не разберусь с Главарём и Маркусом. —

Она лишь коротко кивнула, напряжённо сжимая рукоять меча. Пальцы побелели, но взгляд оставался твёрдым.

Двинулся вслед за атаманом к другой стороне улицы, чувствуя, как воздух между нами густеет от напряжения.

— Я же говорил, что из нас двоих умрёшь именно ты! — злорадно выкрикнул Маркус, будто уже праздновал победу.

Я кинул на него «Щит‑Темницу», выводя эту неопределённую переменную из уравнения… Не люблю, когда в уравнении есть неопределённые переменные...

Когда оказался напротив главаря, мы ненадолго замерли друг против друга.

— Через пару минут я брошу тебе голову твоей подруги! — злорадно выкрикнул, противник моей спутницы, выхватывая меч.

— Готов поставить золотой, что скорее она кинет к моим ногам твою, — громким, уверенным голосом ответил я. Ещё больше выводя оппонента Анабель из равновесия.

«Блин, ну почему я до сих пор не скрафтил себе револьвер?», с досадой подумал я. Сейчас бы пристрелил обоих ещё до начала боя, прямо здесь, на центральной улице, словно в дешёвом американском вестерне…

Но сожалеть было некогда. Копейщик рванулся вперёд, прерывая мои мысли.

С первых же секунд боя я ощутил, что моего навыка «Парирование атак древкового оружия» 3‑го уровня катастрофически не хватает против копейщика с 4‑м уровнем мастерства. С Рыцарем‑Скелетом было проще, а тут каждый выпад был выверен и опасен, словно копьё само искало брешь в защите.

Только «Рефлексы Виверны», подкладка из кевларовой ткани да защитные бонусы Героя Щита позволяли мне оставаться целым. Но бесконечно так продолжаться не могло. Противник 25‑го уровня с навыком «Владение копьём» 4‑го уровня, это было слишком даже для меня.

Краем глаза я отметил, что разбойник с мечом теснит Анабель. Похоже, у него навык «Владение мечом» 3‑го уровня, против её 2‑го. Лишь латные доспехи спасали девушку от неминуемой гибели, принимая на себя удары.

Атаман сделал резкий и невероятно быстрый выпад в моё левое плечо. Я едва успел прикрыться Круглым Щитом. Однако почувствовал как он, не прерывая атаки, мастерски переводит колющий удар в рубящий сверху вниз, метясь в мою левую ступню, не защищённую кевларом.

И только «Рефлексы Виверны» позволили мне в последний миг перенести вес на правую ногу и согнуть левую в колене, буквально выдернув ступню из-под удара. Копьё лишь со свистом рассекло воздух. Я тут же разорвал дистанцию.

Мы снова замерли, тяжело дыша, оценивая друг друга.

И тут в голове вдруг всплыли слова Оливии. «А может, Маркус имеет какую-то власть только над атаманом разбойников, а остальные бандиты просто слушаются своего главаря?»

Ну точно! Внезапно осенило меня, и картина происходящего стала ясна как день. И как я раньше не сообразил? «Оливия, ты просто умничка! Как будем в столице, куплю тебе любой подарок, чего бы ты ни попросила…» Едва заметно улыбнулся про себя.

Теперь я знал, как нам одержать победу в этом бою…

Ну точно! Внезапно осенило меня, и картина происходящего стала ясна как день. И как я раньше не сообразил? «Оливия, ты просто умничка! Как будем в столице, куплю тебе любой подарок, чего бы ты ни попросила…» Едва заметно улыбнулся про себя.

Теперь я знал, как нам одержать победу в этом бою…

И стал действовать уже не наугад, а чётко, выверяя каждый шаг. Я аккуратно обходил главаря, незаметно меняя наши позиции, пока сфера «Щита Темницы» с Маркусом внутри не оказалась у меня за спиной. Мои манёвры не вызвали у противника подозрений, он видел лишь привычный обмен ударами, привычную пляску копья и щита.

Как только нужный момент настал, я резко разорвал дистанцию, уходя ловким перекатом. Это дало мне всего пару мгновений, но я не собирался их упускать. Освободил бывшего старосту, и тут же, не тратя ни секунды на лишние движения, активировал «Щит Темницу» на главаря, поймав его в сферу из стальных щитов.

За последние сутки я научился применять навыки мысленными командами, и это оказалось решающим. Почти все люди мыслят быстрее, чем говорят: попробуйте засечь, сколько времени у вас уйдёт на чтение страницы вслух и сколько, про себя. Разница будет ощутимой. Именно эта способность и позволила мне всё провернуть достаточно быстро, чтобы успеть поймать атамана.

Однако «Щит Темница» был лишь первого уровня, и он не удержит такого сильного противника надолго. Я буквально кожей чувствовал: у меня есть от силы десять, ну максимум двадцать секунд. Не теряя ни мгновения, я рванул к Маркусу. Со второго шага, безупречно закосплеив Капитана Америку, метнул с пяти метров свой Круглый Щит. Он врезался точно в переносицу бывшего старосты.

Маркус взвыл, схватился за лицо и рухнул на колени. Я тут же превратил вернувшийся ко мне щит в «Щит Кастет», ударом ноги опрокинул бывшего старосту и быстро его добил.

Из-за спины раздался крик боли, сфера «Щита Темницы» распалась, и главарь разбойников выпал из неё, корчась на земле. Ну, всё, как я и подумал: на нём была «Рабская Печать»… Он не сам прикончил своего хозяина, так что печать его не убьёт… «Но это не точно», мелькнул в голове старый мем.

Я подскочил к нему и ногой отшвырнул копьё подальше, чтобы даже в агонии он не смог дотянуться до оружия. Затем экипировал «Верёвочный Щит» и при помощи него, быстро связал ему руки за спиной, а для верности стянул и ноги. Не теряя времени, тут же бросил «Щит Темницу» на противника Анабель.

Девушка на мгновение застыла, будто не сразу осознала, что бой прерван, а мир вокруг снова наполнился обычными звуками. Потом она подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло твёрдое, почти упрямое спокойствие.

— Спасибо, Лис, — сказала она уверенным голосом. — Но теперь я и сама с ним справлюсь. —

Я на мгновение скользнул взглядом по её характеристикам. Навык «Владение мечом» теперь был третьего уровня. Неплохо… Очень неплохо. Это был тот же уровень мастерства, каким я владел в рукопашном бою, а этому в своём мире я отдал долгие годы тренировок. Вспомнилась старая шахматная мудрость: «Если хочешь стать сильнее, играй с более сильным противником». Похоже, с Анабель именно так и получилось.

— Хорошо, — спокойно ответил я, без лишних эмоций. — Скажи, когда будешь готова. —

Она вновь приняла боевую стойку, ровную, собранную, без лишней суеты.

— Давай уже… Выпускай его, — с лёгкой бравадой бросила она, чуть прищурившись.

Я снял с последнего разбойника «Щит Темницу». Сфера распалась, и противник тут же рванулся вперёд, но Анабель была готова. Теперь их уровни мастерства сравнялись, оба владели оружием на третьем ранге. Но разница была не только в навыках: на ней сверкали тяжёлые латные доспехи, а её враг остался в простой рубахе, и это решало всё.

Она встречала каждый выпад спокойно и точно, не тратя силы впустую. Её движения стали чище, расчётливее, в них не было суеты, только холодная логика боя. Через несколько минут всё было кончено: разбойник пошатнулся, клинок скользнул по незащищённому боку, и он рухнул на землю, тяжело дыша и уже не пытаясь подняться.

Анабель замерла, тяжело дыша. Потом медленно подняла голову и посмотрела на меня, будто сама не верила в то, что у нас всё получилось…

— Победа, Лис… — проговорила она чуть дрогнувшим голосом. — Мы одолели целую банду разбойников. —

Я чуть пожал плечами.

— Одолели, — просто повторил я. — Теперь идём в сторону таверны. По пути достанем Ниару из погреба и заберём Алиру. Хочу перекинуть на неё все дальнейшие дела по деревне, пусть разбирается с жителями, успокаивает, распределяет обязанности. У неё это лучше получится. —

Связанный главарь наконец перестал корчиться в судорогах. Я подошёл, присел рядом и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты был рабом Маркуса? — спросил я ровным голосом.

Атаман, всё ещё бледный, с тёмными кругами под глазами, молча кивнул.

— Желаешь продолжить наш бой? — задал я следующий вопрос.

Он снова покачал головой, на этот раз отрицательно.

— Хочешь причинить вред нам или жителям деревни?

— Нет, — произнёс он таким подавленным, безжизненным голосом, будто ему было всё абсолютно безразлично...

— Ну вот и ладненько, — нарочито бодро произнёс я, и принялся развязывать ему ноги. — Сейчас будешь ходить за мной тенью, а я пока подумаю, что с тобой делать. —

Анабель посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, будто видела впервые.

— Хочешь оставить его в живых? Он же главный бандит! — в её голосе звучало искреннее удивление.

— Он был рабом Маркуса. — Пояснил ей, своё решение. — Рабская печать не даёт воспротивиться воле хозяина. Он не выбирал этот путь. Над этим хотя бы стоит подумать. Да и вообще Анабель, я ведь не настолько отмороженный как ты думаешь. —

Девушка лишь покачала головой...

— Пошли уже, — потянулся, разминая плечи, и мечтательно добавил. — Мне жутко хочется как следует поесть, поспать в мягкой постели и хоть немного подмыться. —

Мы двинулись по тёмной улице. С каждым шагом напряжение, сковывавшее мышцы, понемногу отпускало.

— Жители деревни Лафан! — Громко, провозгласил я, пока мы шли по центральной улице. — Как я и обещал: бывший староста Маркус мёртв! Все разбойники убиты, а их главарь взят в плен! Опасность миновала! —

Подойдя к дому Ниары, я осторожно вошёл внутрь, сдвинул половик и приподнял крышку погреба. Через мгновение из темноты выглянуло бледное, напряжённое лицо женщины.

— Это мы, — тихо сказал я. — Всё кончено. Можете выходить.

Ниара замерла на секунду, словно боялась поверить в эти слова. Потом торопливо выбралась наружу, помогая подняться маленькой девочке. Та прижалась к матери, всё ещё вздрагивая от каждого шороха, но в её глазах уже не было того животного ужаса, что сковывал её раньше… Оставив их в доме, мы продолжили свой путь... К позднему ужину…

Вскоре к нам вышли Алира и Оливия, они покинули своё укрытие, как только услышали моё громогласное заявление о победе.

— Значит, так, Алира, — начал я, как только мы встретились. — Сейчас собери самых активных жителей деревни и организуйте помощь раненым. В первую очередь, Фэйрону. Насколько я понимаю, он пострадал сильнее всех. Дальше успокойте людей. Тех, кто не участвует в неотложных делах, отправьте спать, завтра будет длинный день. Нужно убрать тела разбойников и собрать с них всё ценное. А после, вместе с другими кандидатами в старосты, приходите в таверну, нам нужно обсудить, пару важных вопросов. —

Алира кивнула, быстро, по-деловому, и тут же отправилась выполнять поручения, собирая вокруг себя нескольких крепких мужчин и женщин, которые уже начинали выходить из домов, оглядываясь по сторонам, будто пробуждаясь от долгого кошмара.

Когда она ушла, Анабель посмотрела на меня как-то особенно внимательно, чуть склонив голову, словно пыталась разглядеть во мне что-то новое.

— Знаешь, ты мыслишь и действуешь совсем не так, как все остальные, — задумчиво проговорила она. — Временами меня это даже пугало… Но пожалуй, именно поэтому, мы до сих пор ещё живы. —

— Именно поэтому, — задумчиво кивнул я, и чуть улыбнувшись, добавил. — Пойдём. Кажется, я обещал тебе шикарный ужин. —

Пока мы шли к таверне, обратился к Анабель:

— Я собираюсь скинуть на местных работу по сбору трофеев и их продаже, у меня нет ни времени, ни желания с этим возиться. А взамен, предлагаю отдать долю с добычи в помощь деревне. Ты с этим согласна? —

Анабель на секунду задумалась, потом медленно кивнула.

— Тогда так и сделаем. Как заберу нашу долю с трофеев, найду тебя в гильдии авантюристов и отдам твою половину. А ты отдашь мне долю с продажи кинжала, — озвучил я план.

Таверна встретила нас тёплым светом, запахом свежего хлеба и тихим гулом голосов. Хозяйка уже успела всё организовать: девчонки сновали между столами, расставляя тарелки. Увидев нас, она тут же бросилась навстречу.

— Комнаты готовы, ужин почти на столе, — торопливо проговорила она. — И… спасибо. Просто спасибо, что спасли деревню… —

Я чуть склонил голову в знак признательности. Анабель тихо вздохнула, будто впервые за вечер позволила себе полностью расслабиться. Зал был пуст. Нам накрыли стол в дальнем углу. Я усадил Атамана к стене.

— Ты есть хочешь? — спросил его.

Он отрицательно покачал головой.

— Ну тогда просто посиди. Одного тебя оставить я не могу, сам понимаешь, — спокойно сказал я.

Мы с Анабель жадно накинулись на еду. Девушка с довольной улыбкой уплетала своё мясное рагу с овощами. А я наслаждался жареной картошечкой с мясом: ровные кусочки мяса с прожилками сала, идеально поджаренные до золотистой корочки, слегка хрустящая картошечка… Всё это буквально таяло во рту, заставляя невольно мурлыкать от удовольствия.

Когда первый, самый острый голод был утолён, в зал вошла девушка. На ней был серый неприметный плащ, лёгкие кожаные доспехи, а верхнюю часть лица скрывала серая маска. Под плащом угадывались очертания двух кинжалов. Она двигалась так тихо, что даже скрип половиц не выдал её шагов. Похоже, одна из Теней пожаловала, и это была определённо не Элиана. Причём «по установленной форме одежды», подумал я… «И вот это любопытно».

Тем временем Тень подошла к нашему столу и деликатным голосом спросила.

— Герой Щита, я могу с вами поговорить?

Картошечка с мясом сделала моё настроение весьма благодушным, так что я великодушно кивнул ей на место напротив меня. Однако местная «КГБ-шница» не спешила садиться за наш стол.

— Мы не могли бы поговорить только вдвоём? — озвучила она новую просьбу.

Я вздохнул.

— Анабель, присмотри за ним, пожалуйста, — кивнул я в сторону бывшего главаря разбойников.

И взяв с собой тарелку, пересел за стол в другом конце общего зала. Тень села напротив и хотела начать разговор, но я её опередил.

— Прежде чем мы начнём, ответь, каким именем мне представилась ваша начальница? —

— Леди Элиана, — немного задумавшись, ответила она. — Вы решили меня проверить, господин Герой Щита? —

Прожевав очередную ложку, я кивнул и спокойно ответил.

— Это, конечно, не даёт полной уверенности в том, что ты та, за кого себя выдаёшь, но хоть что‑то… Ладно, давай приступим к разговору. И зови меня просто Лис. Кстати, а что там с Элианой? Она в порядке? — спросил я, и в голосе моём отчётливо слышалась обеспокоенность.

— Не беспокойтесь, Лис, — спокойно ответила девушка, чуть склонив голову. — Она всего лишь отправилась лично доложить Королеве обо всём происходящем. —

Наш разговор не продлился долго. Если описать его в двух словах, то история с Маркусом оказалась несколько сложнее, чем выглядела на первый взгляд. Бывший староста имел связи с гильдией ночников в столице. И тени уже какое-то время наблюдали за ситуацией в деревне Лафан, надеясь таким образом выйти на главу столичных ночников. Для какой цели особисткам понадобился глава местного криминала, моя собеседница отвечать отказалась, хотя вопрос был весьма любопытным. Всё-таки криминал, это не их уровень, этим должна городская стража заниматься… Но, как говорится, «я в чужие дела не лезу; хотят убить, значит есть за что». Может, там какая-нибудь мутная история со столичными аристократами. Тень попросила отдать им главаря разбойников. Что было мне только на руку, возиться с Атаманом мне вовсе не хотелось. Но, скажем так, чтобы совесть была чиста, прежде чем отдавать его, я прояснил два вопроса.

Во-первых, я изложил ситуацию с рабской печатью... Мне пообещали, что, если главарь разбойников расскажет и покажет всё и всех, кого знает, к нему проявят снисхождение.

— А во-вторых, — сказал я с хитрой улыбкой, — я хотел задать ему один очень важный вопрос. —

— И какой же? — с интересом спросила тень и наклонилась ближе ко мне.

— Где деньги, Лебовски! — произнёс я с интонацией из того самого фильма.

Она посмотрела на меня непонимающе, и я пояснил:

— У разбойников должен быть схрон, какая-нибудь тайная пещера, где они держали общак. И я хочу получить свой кусок от этого пирога. —

Тень ненадолго задумалась, а потом осторожно предложила:

— Думаю, можно будет решить вопрос о выделении вам некоторой части из сокровищ бандитов. —

— Добро! — согласился я на её условия. И, вставая из‑за стола, добавил. — Пойдём, передам тебе арестанта. —

Тень забрала связанного главаря, вышла из таверны и скрылась вместе с ним в ночи. А я вернулся за наш стол и какое‑то время ел, задумчиво ковыряя ложкой в тарелке. Мысли мои крутились вокруг услышанного.

— Какие-то проблемы? — озабоченно спросила моя спутница.

— Нет… Всё в порядке, — ответил я, посмотрев ей в глаза. — Просто я узнал, что Маркус был как-то связан со столичным криминалом… Но это, в общем‑то, не наше дело... —

Анабель уставилась на меня, явно ожидая интересных подробностей, но я улыбнулся и сменил тему.

— Давай лучше разделим то, что я с разбойников налутал! — предложил я и с улыбкой высыпал монеты на стол.

Девушка сразу оживилась, позабыв о тревожных мыслях. После подсчёта и дележа вышло по 47 серебряных и 112 медных монет каждому.

Я уже порядком наелся и неспешно потягивал ягодный морс, когда в таверну вошла Алира в сопровождении двух мужчин. Одного я узнал сразу, это был тот самый мужик, что вызвался помочь Ниаре, когда я устроил суд над старостой. Лицо его украшало множество синяков, один глаз опух и отёк, на него была наложена повязка. Другой, тот, что хотел броситься на бандитов с топором, но благо мы с Анабель подоспели вовремя.

Мы потеснились, чтобы прибывшие уселись с нами за стол. Служанки тут же принесли ещё тарелки и новую порцию еды, на которую я посмотрел с горьким сожалением, что живот не резиновый.

— Мужики, угощайтесь, — кивнул я на большую горячую сковородку. — Картошечка просто огонь… Да на девахе, которая её пожарила, можно жениться не глядя… —

Стоявшая рядом служанка густо покраснела, пробормотала что-то невнятное и упорхнула. Похоже, от моей похвалы юная девушка совсем смутилась.

Когда мужики подкрепились, я перешёл к делу.

— Что с пострадавшими? — спросил я в первую очередь о главном. — Лечебных зелий хватило? Все живы?

Алира кивнула.

— Маркус оторвался в основном на тех, с кем у него были личные счёты… — сказала она. — Сильнее всех ранен Фэйрон, но теперь он поправится. Ну и Фелексу тоже сильно досталось… — кивнула она на мужика с повязкой на глазу.

— Это тебя за помощь Ниаре так отделали? — спросил я, переведя взгляд на Фелекса.

— Да у меня и раньше с Маркусом были тёрки. Так что я бы в любом случае от него получил, — пожал он плечами, и в этом пожатии было столько спокойного стоицизма, что это вызывало некоторое уважение...

— Ладно, раз в целом всё относительно в порядке, перейдём к главным вопросам, — сказал я деловым тоном. — Вижу, что кандидаты в старосты подобрались действительно из достойных и неравнодушных людей. Поэтому позвольте в равной степени пожелать всем вам победы на завтрашних выборах… —

— Постой, Лис, — прервала меня Алира. — Ты хочешь завтра всё же провести выборы? После всего, что случилось? —

— Да! — твёрдо ответил я. — И на это есть как минимум две причины. Первая: после всего, что произошло, деревне нужен лидер, и как можно скорее. И вторая: завтра вечером я должен быть в столице. У меня есть лишь завтрашний день, чтобы выполнить данное людям обещание. Однако, если у вас есть по-настоящему веские причины не проводить выборы завтра, я готов их выслушать, — закончил я и уставился на них выжидающим взглядом.

— Я… я не знаю… — неуверенно ответила Алира после паузы. — Наверное, ты прав, Лис… —

Кивнув ей, я перевёл взгляд на мужиков.

— А у вас, мужики, есть возражения? Как я и сказал, готов выслушать, но только по существу. —

Они лишь отрицательно покачали головами.

— Хорошо. Тогда с этим решили. С утра начинайте приготовления. Остался ещё один вопрос и расходимся, завтра длинный день, — продолжил я, и присутствующие изобразили внимание.

— Это по поводу трофеев с разбойников, — начал я излагать суть дела. — Мы с Анабель решили выделить долю с трофеев в помощь деревне. Новый староста потом решит, на что направить полученные деньги. А за это вы организуете сбор трофеев и их продажу. Нужно обсудить, какую долю вы хотите за помощь с трофеями. —

После сказанного начался непродолжительный торг. Мужики сначала робко предложили треть, я ответил встречным предложением в пятую часть, потом сошлись на четверти… Двадцать пять процентов, если перевести на русский. Пожали руки и разошлись довольными.

После этого мы с Анабель ещё немного посидели в тишине, допивая морс и переваривая не только еду, но и весь этот бесконечный день. Потом поднялись по скрипучей лестнице и направились по своим комнатам.

В своём номере я быстро ополоснулся, как смог, из тазика с прохладной водой, с наслаждением смывая пыль, кровь и усталость. Потом рухнул на постель, и провалился в сон, лишь только голова коснулась подушки.

Утро встретило меня ярким светом, который настойчиво пробивался сквозь неплотно закрытые ставни. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и наконец сделал то, на что вчера не хватило ни сил, ни желания, залез в меню.

И первым делом отметил, что за вчерашних бандитов мне начислили 915 очков опыта, я взял тринадцатый уровень. Ещё 698 очков перешли на счёт следующего, так что до четырнадцатого оставалось набрать всего 102. Не так уж и много, если подумать.

Дальше взгляд скользнул по навыкам. «Рефлексы Виверны» наконец-то перескочили на третий уровень и успели подняться ещё на пять процентов. «Скоро смогу ловить стрелы на лету, прям как Мастер Тигрица в мультике „Кунг‑фу панда“», усмехнулся я про себя. Пожалуй, стоит всерьёз задуматься об освоении «Стиля Непобедимых Адаптаций», он отлично дополнил бы мои навыки.

Навыку «Рукопашный бой» не хватило всего 2 % до 4‑го уровня, он так и завис на 98 %. Чуть досадно, но ничего, наверстаю.

Самый существенный скачок дал бой с главарём разбойников, теперь мой навык «Парирование атак древкового оружия» достиг 4‑го уровня. Это пригодится в предстоящей дуэли с Мотоясу, если она вообще состоится. Теперь, когда у Малти нет объективных причин спускать его с поводка, выкрикивая «Фас!», шансы на прямое столкновение заметно снизились.

Прочие навыки тоже немного подросли:

«Осадный щит» — плюс 8 %;

«Воздушный щит» — плюс 5 %;

«Щит‑Темница» — плюс 7 %;

«Кулинария» — плюс 18 %. (вот её следует качать почаще!)

Закончив с просмотром характеристик, я сел на кровати, потёр лицо ладонями и посмотрел в окно. Утреннее солнце золотило крыши тёплым светом.

Я сделал короткую разминку и отжался от пола пару сотен раз, умылся прохладной водой из таза и спустился вниз. Анабель уже сидела за столом, задумчиво глядя на кружку с травяным чаем.

— Доброе утро! — бодро произнёс я, усаживаясь напротив.

— Доброе… — ответила она, с едва уловимыми нотками печали.

— И чего мы грустим? — спросил я нарочито жизнерадостно.

Анабель чуть пожала плечами.

— Да так… Сама не знаю… Это было потрясающее приключение, но оно подходит к концу. Я уже привыкла сражаться с тобой плечом к плечу… И хоть ты тот ещё… Блин, даже не могу подобрать слово, чтобы тебя описать… В общем, ты тот ещё «Северный Лис», но мне всё равно почему-то печально от мысли, что мы скоро расстанемся. —

Я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.

— С друзьями всегда грустно расставаться, Анабель, — спокойно ответил я, пока служанка поставила передо мной тарелку с горячей кашей. — Но печалиться тут нет смысла. Мы всё равно останемся друзьями, даже если наши дороги на время разойдутся. —

— Да, ты прав… — она слабо улыбнулась и взялась за ложку. — Ладно, какой у нас план? —

Теперь её голос звучал нарочито бодро, будто она решила не давать грусти ни единого шанса.

— Ничего сложного, — я принялся за еду, одновременно расставляя всё по полочкам. — Если в двух словах, то… Сейчас проводим выборы. Твоей задачей будет, следить за порядком. Потом найдём телегу, на которой доедем до столицы… Ну а там, лично я свой вечер, планирую провести в хорошей гостинице, недалеко от восточных ворот. —

— Слышала, её хозяин, тот ещё скряга, — перебила она. — Там же жутко дорого? —

— Зато ванна с горячей водой в каждом номере, — я подмигнул. — К тому же у меня там большая скидка. Но вернёмся к плану. Дней через семь-десять я вернусь сюда, чтобы провести через подземелье свою мечницу, а заодно заберу нашу долю с разбойников. Когда мы с ней вернёмся в столицу, найдём тебя и отдадим твою половину. И, разумеется, устроим праздничный ужин. Поделимся новостями, расскажешь, о своих приключениях... Так что постарайся за это время совершить что-нибудь такое, о чём будет интересно рассказывать… —

Она улыбнулась уже искренне, и по глазам я понял, что хандра окончательно отступила.

— А что за «твоя мечница»? — прищурилась Анабель. — Как её зовут? Она из авантюристок? Я её знаю?

Я лишь рассмеялся, покачав головой.

— Пусть это пока будет загадкой. —

Мы доели завтрак, расплатились и неспешно вышли из таверны.

На центральной улице уже вовсю кипела жизнь: у помоста ставили кабинки для голосования, несколько человек тщательно проверяли урну, убеждаясь, что она пуста. Ко мне тут же подошёл Фелекс, повязка на глазу теперь выглядела чуть менее устрашающе, а взгляд был твёрдым и собранным.

— Лис, всё готово к выборам… —

— Хорошо, — ответил я, взбираясь на помост. — Сейчас скажу пару слов людям и начнём. —

Оказавшись наверху, я подождал, пока шум площади постепенно стихнет, и взгляды обратятся ко мне.

— Жители деревни Лафан! — мой голос разнёсся по площади, перекрывая шум. — Сегодня вы выбираете того, кто будет вести деревню вперёд. Это ваш выбор, и никто не имеет права указывать вам, за кого голосовать, даже я. Единственное, о чём попрошу: соблюдайте порядок, выстройтесь в очередь и не создавайте давки. Не волнуйтесь, мы всем предоставим право проголосовать. Ладно, не будем затягивать. Кандидаты, будьте любезны, возьмите в руки каждый свою табличку и начнём! —

Алира подняла дощечку с кругом, Фелекс с квадратом, а третий кандидат, чьего имени я так и не узнал, с треугольником. Я ещё раз открыл урну и продемонстрировал всем, что она пуста. Затем закрыл на замок и поставил так, чтобы все её видели и при этом голосующим было удобно сбрасывать туда бланки. Часть имевшихся у меня листов бумаги я нарезал на одинаковые куски размером с пол-ладони, получив тем самым достаточное количество «бланков для голосования». Встав перед кабинками, выдавал жителям, чья очередь подходила, по одному бланку в одни руки.

Через несколько часов такой планомерной работы, когда настал полдень, голосование было завершено. Ещё около пары часов занял демонстративный подсчёт голосов. Всё приходилось делать без спешки, чтобы люди могли своими глазами убедиться, что выборы проходят честно.

Результаты оказались такими:

Алира — 55 %;

Фелекс — 22 %;

Неизвестный мужик (блин, нужно всё-таки узнать его имя) — 23 %.

Алира одержала уверенную победу.

Далее пошли сборы и подготовка к отъезду в столицу. Я сообщил Алире, что примерно через неделю вернусь, чтобы снова спуститься в подземелье, и тогда заберу нашу с Анабель долю с трофеев. После этого мы с моей спутницей ненадолго зашли в гости к Алире, чтобы попрощаться с Оливией и раненым Фэйроном. Он всё ещё лежал в постели, но выглядел хорошо, похоже, скоро встанет на ноги…

— Лис, а мне обязательно ставить на Фэйрона рабскую печать? — задала Алира волновавший её вопрос. —

— Ну, можете вместо этого пожениться, — с ехидной улыбкой ответил я. — Мне в целом всё равно, какая форма рабства станет его наказанием. —

— Лис, прекращай! — легонько толкнула меня в плечо своим кулачком воительница. — Не обращай внимания, Алира, он просто так шутит. —

— Ну а если серьёзно, не забудьте нас пригласить на свадьбу! — бодрым голосом добавил я, обращаясь к покрасневшей Алире. — А то вон Анабель в своих мечтах уже поймала твой букет… —

— Букет? — с подозрением в голосе переспросили обе девушки почти одновременно.

— У меня на родине есть такая свадебная традиция, — начал я наставительным тоном объяснять. — После завершения брачной церемонии невеста, кидает не глядя, свой букет цветов себе за спину. А собравшиеся там незамужние девушки ловят его, и та, которая поймает, встретит любимого мужчину и выйдет за него замуж. —

— Так когда у вас свадьба? — тут же оживилась Анабель. — Твой букет я обязательно поймаю! — добавила она азартно.

Мы ещё немного посмеялись, попрощались с Алирой и Фэйроном, а перед уходом я поблагодарил Оливию за дельную идею насчёт главаря разбойников и пообещал купить ей подарок, когда встретимся в столице.

Примерно через час мы наконец выехали из деревни. Было около трёх часов дня, и, если дорога не подведёт, к шести вечера должны будем быть в столице. Я спокойно сидел внутри телеги, лениво прикидывая план на вечер. В целом ничего не планировал, кроме как сидеть в номере и делать чертежи и рецепты. Время от времени мы с Анабель перебрасывались короткими фразами.

В этот раз доехали без происшествий. Когда мы остановились на городской улице и стали прощаться, девушка снова погрустнела.

— Да не печалься ты так, Анабель, через десять дней увидимся, а может и раньше, — вновь подбодрил я её. — Хоть отдохнёшь от моих глупых шуток. —

— Да я уже к ним привыкла, — тихо сказала она и неожиданно крепко меня обняла. — Спасибо, что вытащил меня из того озера, — прошептала она мне на ухо. А затем коснулась губами моей щеки, запечатлев нерешительный поцелуй, и, смутившись, убежала, растворившись в толпе. Я некоторое время стоял, не понимая, что это сейчас было. Но решив не разгадывать этот ребус, направился в гостиницу.

Хозяин гостиницы встретил меня с такой кислой миной, будто разом зажевал половину самого кислейшего лимона.

— Опять ты… Я надеялся, что больше тебя не увижу, — буркнул он мрачно.

— Представляешь... В такую передрягу попал, что жив только твоими молитвами, — я расплылся в глумливой улыбке. — Моя комната свободна? —

Трактирщик лишь коротко кивнул, не скрывая недовольства.

— Это за ночь, ужин и завтрак, — кинул на стойку одну серебряную монету. — Ужин пускай принесут к одиннадцати: жареная картошка с мясом, хлеб, сыр, овощной салатик, и морсик не забудьте. —

Хозяин с недовольным видом сгрёб монету, но ничего не сказал. Ему не нравилось, что я плачу лишь половину стоимости за номер, но тут уж сам виноват: в своё время попытался заломить мне непомерную цену после того злосчастного суда, вот теперь и терпит эту скидку.

— Ну вот и замечательно, — коротко подытожил я, взял ключ и поднялся в номер.

Оказавшись в комнате, переоделся в удобную, уже полюбившуюся мне пижамку. Выложил из рюкзака бумагу и всё необходимое на стол. Подумав, оставил в кошельке на поясе около пятидесяти серебряных и столько же медных монет, а остальное убрал обратно в рюкзак. Потом, осторожно высунувшись в окно, спрятал его в ту самую укромную нычку под кровлей, которой пользовался уже не раз.

Сел за стол и приступил к работе. Начать решил с химических рецептов, а черчение оставить на потом. В первую очередь подробно расписал технологию получения азотной кислоты аммиачным способом. Разбил всё на пункты: 1) подготовка аммиачно-воздушной смеси; 2) каталитическое окисление аммиака; 3) окисление оксида азота(II) до оксида азота(IV); 4) абсорбция (поглощение) диоксида азота водой.

Какие-то пункты расписывал быстро, над другими пришлось поморщить лоб, вытаскивая из памяти обрывки школьного курса химии. Но в конце концов через час новый рецепт был готов, и я скормил его Щиту.

В меню «Щита Алхимика» появился новый пункт: «4) Азотная кислота». Я нажал на строку, и тут же высветился перечень химикатов, нужных для синтеза: аммиак, воздух, вода.

Удовлетворившись результатом, взялся за следующий рецепт: технологию получения аммиака. Без него с азотной кислотой могут возникнуть трудности. Примерно за час расписал, как идёт прямое взаимодействие азота и водорода на поверхности твёрдого катализатора при высоких температуре и давлении. В качестве исходных компонентов шли азот из воздуха и водород, получаемый методом электролиза воды.

«Теперь хоть пустишь свои электрические разряды на полезное дело, займёшься электролизом воды. Не всё же время только меня током бить», мысленно бросил я Щиту.

По завершении второй рецепт тоже скормил Щиту. Теперь в меню «Щита Алхимика» было уже пять рецептов. Ещё пять, и он будет открыт.

Было около восьми вечера. Я решил, что успею сделать ещё и один чертёж. Закончу около десяти, а затем перед ужином немного прогуляюсь по ночному городу. И приступил к проектированию барабана своего револьвера.

При калибре в 14 мм хоть сколько-нибудь вменяемых размеров барабан, удалось сделать только на пять патронов. К тому же я сделал его чуть длиннее необходимого, на случай, если позже буду модифицировать патрон или менять форму пули. Барабан задумал прижимающимся к стволу после поворота, по принципу, похожему на револьверы системы Нагана, чтобы уменьшить потерю пороховых газов в промежутке между стволом и барабаном. Доступ к каморам барабана решил реализовать по принципу «переломной рамки» с автоматически срабатывающим экстрактором, который одновременно извлекает все стреляные гильзы при перезарядке.

Через два часа чертёж был завершён, и я скормил его Щиту. В списке крафта «Щита Ремесленника» появился пункт: «4) Барабан к револьверу калибра 14 мм».

Похоже, у меня получается своеобразный гибрид, сочетающий технические решения от револьверов разных моделей и систем. Исходя из чего, я придумал отлично подходящее ему название: «Химера». Стоило мне так подумать, как в меню название четвёртого чертежа само собой сменилось: «4) Барабан к револьверу „Химера“».

Закончив, я потянулся и сладко зевнул. На улице уже стемнело, было около десяти вечера. Оставив на столе всё как есть, сменил тапочки на ботинки и заперев дверь, вышел на улицу, чтобы «проветрить мозги» прохладным вечерним воздухом.

Нужно будет не задерживаться и лечь спать до полуночи: ведь завтра с утра много дел, и первым в списке стояло выкупить Рафталию.

Я шёл по тёмным улочкам, и приятный прохладный ветерок обдувал лицо, будто смывая остатки усталости. В голове понемногу укладывались планы на завтра, а ночная тишина казалась по-настоящему завораживающей. Взглянув на небо, я невольно замер на мгновение. В отличие от мегаполисов моего родного мира, здесь, в столице Мелромарка, можно было увидеть настоящую россыпь звёзд, от края до края, будто кто-то щедро рассыпал по бархату неба горсть сияющих самоцветов. Казалось, будто я очутился где-то в глухой деревне, вдали от огней и суеты.

Прогулка помогла развеяться, прогнать остатки напряжения, и я чувствовал, что после ужина у меня точно хватит сил накидать ещё один рецепт для «Щита Алхимика». Мысленно я уже прикидывал, что бы такое добавить: может, нитрат ртути (II), ну или сахар, а то его далеко не везде можно купить.

Я уже собирался повернуть обратно к гостинице, когда из темноты выступили трое, а тишину разорвал резкий, гнусавый голос:

— Герой Щита! Мы будем твоими спутниками! — самоуверенно произнёс один из них.

— Точняк! И не забудь сказать спасибо! — подхватил стоящий справа от него пухляш.

— Чё, бля…? — поражённый их наглостью, выдавил я.

— Ты глухой? Скажи спасибо, что теперь мы твои спутники! — повторил первый…

Не понял, это что, местная гопота? Хотя, если мне не изменяет память, к Наофумычу в первой серии тоже пристали какие-то трое любителей лёгкой наживы. Но то был добренький Наофуми, а я им сейчас головы поотрываю. Они совсем без мозгов что ли!? «Так, спокойно, сказал я себе. Не будем рубить с плеча». Анабель могла похвастаться в гильдии нашими приключениями, и, возможно, это просто наглые авантюристы, желающие лёгкой работы и халявной прокачки. За такое не убивают, просто надаю по ушам и отпущу.

— Тогда дела у нас будут обстоять так, парни. Я забираю себе семьдесят процентов со всех наших доходов. Каждому из вас по десять. Но зато работник месяца, это тот, кто лучше всех рвал задницу ради общего дела, получит щедрый бонус в виде дополнительных пяти процентов. — С улыбкой, изложил им на пальцах «теорию прибавочной стоимости Карла Маркса».

— Что за бред?! Ты что, все деньги себе загрести хочешь?! — возмутился один из них, будто я только что украл у него последнюю монету.

— Это не бред, — ехидно ответил я. — Это капитализм. Добро пожаловать в более развитый мир, парни. —

— Хватит болтать. Просто гони деньги! — потерял терпение другой.

— Ну так с этого нужно было начинать! — я улыбнулся обманчиво добродушно. — Сэкономили бы время и мне, и себе… —

Они заржали, будто услышали лучшую шутку вечера. А я тем временем мысленной командой экипировал «Щит‑Кастет», и в следующий миг резко сократил дистанцию. Удар в солнечное сплетение вышел точным и сильным. Тот, кто смеялся громче всех, сложился пополам и рухнул на мостовую, судорожно хватая ртом воздух. «Удар в солнышко» проходит особенно хорошо, когда противник смеётся.

Второй бросился на меня с ножом, но его выпад был настолько убогим, что это было даже не смешно. Я с лёгкостью перехватил его за запястье, взял на болевой, нож выпал из рук, и я пнул его, отбросив в темноту.

Третий попытался сбежать. Я сменил форму щита на «Круглый» и применил недавно полюбившийся мне навык, «Косплей Капитана Америки». А если без шуток то метнул щит ему в ноги. Бандит кубарем покатился по мостовой.

Подойдя к лежащим горе-грабителям, я хищно улыбнулся.

— Выворачивайте карманы, — коротко бросил я голосом, не терпящим возражений.

На землю посыпались медяки, около двадцати монет.

— Да уж, за этой мелочью мне даже наклоняться лень… Ладно, забирайте этот мусор и валите, — уставшим голосом сказал я.

Бандиты мигом сгребли упавшие монеты и растворились во мраке. Я же ещё раз взглянул на звёздное небо, словно ища в нём хоть каплю смысла.

— Пустая трата времени… — меланхолично произнёс я в пустоту. — Хотя… —

Мысленно открыл меню навыков. И тут уголки губ сами собой поползли вверх: «Рукопашный бой» наконец-то набрал недостающие два процента и перешёл на четвёртый уровень. А ещё:

«Рефлексы Виверны» — плюс 3 %;

«Парирование атак древкового оружия» — плюс 1 %.

Похоже, любое применение Круглого щита качает этот навык. Что ж, учтём.

Я уже хотел было направиться обратно в гостиницу, когда из темноты прозвучал совсем другой голос, спокойный, чуть насмешливый, будто его обладатель привык наблюдать за чужими неурядицами со стороны.

— Я смотрю, вы в некотором затруднении… —

На свет вышел невысокий мужчина в безупречном смокинге. Очки на тонкой цепочке, белые перчатки, цилиндр, галстук-бабочка. Аккуратные старомодные усы подчёркивали едва заметную зловещую улыбку.

Я усмехнулся про себя: готов поставить золотой, что это Беллоукас собственной персоной.

— Здравствуй, Беллоукас! — сказал я, хитро улыбнувшись. — Тоже любишь полюбоваться звёздным небом? —

Мужчина в смокинге подозрительно сощурился, а потом рассмеялся.

— Признаюсь, я удивлён… Герой Щита, откуда вы знаете моё имя? — спросил он с искренним интересом.

— Завтра утром я собирался заглянуть в твой шатёр, так что заранее поспрашивал о тебе. Без обид, но у тебя весьма примечательная внешность, достаточно услышать короткое описание, чтобы потом безошибочно узнать, — спокойно ответил я.

— Вы мне определённо нравитесь, Герой Щита, — вновь рассмеялся он. — Но зачем ждать утра? Давайте отправимся прямо сейчас? —

И правда, зачем? подумал я. А вслух спросил:

— Скажи, Беллоукас, тебе на днях не привозили маленькую девочку-тануки лет десяти? Енотовидная, с длинными рыжевато-коричневыми волосами и большими розовато-красными глазами… —

Работорговец на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем медленно кивнул.

— Знаете, как раз сегодня днём мне доставили рабыню, которая идеально подходит под ваше описание, Герой Щита… —

— Тогда пойдём, — произнёс это спокойно, но в голосе звучала стальная уверенность. — Я её выкуплю. —

И мы двинулись в сторону шатра работорговца, оставляя позади огни центральных улиц и погружаясь в сумрак окраин. Ночной город постепенно менялся: фонари встречались всё реже, дома становились ниже и непригляднее, а воздух будто тяжелел от запахов сырости и дешёвого табака. Здесь на небольшой площади между неприметных двухэтажных зданий и располагался его огромный шатёр, чем-то напоминавший цирковой. Яркие полотнища, натянутые верёвки, всё это выглядело почти празднично, если не знать, что скрывается внутри.

— Герой Щита, вы уверены, что хотите купить девочку, о которой мы говорили? — вкрадчиво спросил Беллоукас, когда мы подходили к шатру. В его голосе не было ни осуждения, ни насмешки, лишь холодная деловитость человека, привыкшего взвешивать каждый шаг.

— Да, — без тени сомнений ответил я. — А почему ты спрашиваешь? Есть какие-то трудности с тем, чтобы продать её мне? —

— Дело в том, что она енот, к тому же у неё серьёзные проблемы со здоровьем и психикой. Видите ли, её прошлый хозяин любил пытки. Не думаю, что она долго протянет, — спокойно разъяснил он и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь.

Я вздохнул и последовал за ним. Где-то в глубине души я надеялся, что смогу остаться хладнокровным, всё-таки я человек, многое повидавший. Но реальность оказалась куда безжалостнее любых ожиданий.

Внутри шатра царил полумрак, разрезанный редкими масляными лампами. Воздух был спёртым, пропитанным запахом пота, страха и отчаяния. Вдоль стен тянулись ряды клеток, и в каждой из них сидели люди и нелюди, чьи глаза смотрели сквозь прутья с одинаковой смесью усталости и надежды. Вид этих ни в чём не повинных существ, сломленных и униженных, вызвал у меня острое, почти физическое желание спалить это место дотла.

Но я всё же взял себя в руки. Если быть объективным, Беллоукас, далеко не самый худший человек по меркам этого мира, хоть и работорговец. К тому же мне в будущем может понадобиться его помощь, а значит, нужно держать эмоции под контролем.

— И ты рассказываешь мне всё это, даже зная, что от этого её цена упадёт? — задумчиво спросил я.

— Я бы не хотел, чтобы моя репутация пострадала из-за того, что я продал некачественный товар, — ответил он, ведя меня глубже внутрь шатра, к одной из клеток.

— Что ж, честность, одно из немногих качеств, которые я уважаю, особенно в торговцах, — произнёс я. — Но моё решение не поменялось: я куплю девочку-тануки. А если тебя так беспокоит твоя репутация, просто покажи мне свой лучший товар. —

Работорговец рассмеялся, не зло, а скорее с оттенком уважения.

— Я так и собирался поступить. Чувствую, вы станете отличным клиентом. Рекомендую вот этот экземпляр, — произнёс он, подходя к одной из клеток и откидывая кусок грубой ткани, которой она была занавешена.

Из темноты на прутья кинулся и оскалился настоящий вервольф, словно сошедший со страниц мрачных легенд или из кадра старого ужастика. Он был похож не на мультяшную версию из анимэ, а скорее на оборотня из фильма «Ван Хельсинг»: великолепно сложенный, с рельефом мышц, проступавшим даже сквозь густую шерсть. От него исходила такая звериная мощь и ярость, что это завораживало и одновременно пугало.

— Зверолюд 75‑го уровня, вид преуспевающий в воинских искусствах. Крайне эффективен в бою. Цена пятнадцать золотых монет, — продолжал рекламировать свой товар Беллоукас.

Но я его уже почти не слушал. Поразительно, как же грозно он выглядел в реальности. Этот вервольф был не просто сильным, он был воплощением дикой, неукротимой силы, от которой по коже бежали мурашки.

— Знаешь, Беллоукас, я изначально подошёл посмотреть просто из вежливости. Но он и правда великолепен, — признал я.

Работорговец снова рассмеялся, довольный произведённым эффектом.

— Ну что ж, теперь, когда вы увидели мой лучший товар, пойдёмте, я покажу вам девочку-тануки, — сказал он и повёл меня в дальний угол шатра.

Подойдя к клетке, я наконец увидел её. Худощавая, болезненно хрупкая девочка лет десяти, она сидела, сжавшись в комок, и время от времени вздрагивала от приступов кашля. Длинные рыжевато-коричневые волосы спутались, большие розовато-красные глаза смотрели с такой смесью страха и осторожной надежды, что у меня внутри что-то болезненно сжалось. От взгляда в эти глаза любому нормальному человеку захотелось бы улыбнуться, если бы только эта бедная девочка не сидела в клетке. И мне вдруг захотелось сделать всё, чтобы стереть из них этот ужас.

Рафталия была одета в лохмотья, а на ногах не было даже самой простой обуви. Я тут же мысленно отметил: первым делом нужно купить ей детские башмачки, а так же удобную одежду, нормальную еду и… Да много чего ещё... Всё так сразу и не перечислишь…

— Вот она, — тихо произнёс Беллоукас. — Как я и говорил, здоровье слабое, психика надломлена. Если хотите, могу предложить кого-нибудь другого, более выносливого, более сильного… —

Я покачал головой, не отрывая взгляда от девочки.

— Нет. Я покупаю её. —

Беллоукас чуть склонил голову, словно оценивая моё решение, а затем кивнул.

— Хорошо. Цена тридцать серебряных. —

Сумма была вполне приемлемой, хоть и казалась в каком-то смысле символичной. Я не стал торговаться, время сейчас было дороже нескольких монет.

— Ещё кое-что, — добавил я, пока работорговец возился с замками клетки. — Хочу купить у тебя чернила, которыми наносят рабские печати. И расскажи, как их накладывают и снимают. —

Беллоукас снова кивнул и, пока готовил чернила, принялся рассказывать всё, что знал. Он был специалистом именно по наложению печатей, а вот о снятии знал немного: этим занимались церковники и королевские маги, используя особый состав на основе святой воды.

Я резанул палец и добавил в чернила несколько капель своей крови. Рафталия испуганно сидела, сжавшись в комочек у стены. Я был морально готов к тому, что увижу, но реальность всё равно ударила по сердцу: вид измученного и напуганного ребёнка словно пробивал какую-то невидимую броню, которую я столько лет старательно наращивал.

Беллоукас подошёл к Рафталии и обвёл чернилами рабскую печать на её груди. Девочка сжалась и закричала от боли, а перед моими глазами всплыло системное сообщение о заключении рабского контракта.

— Теперь эта девчонка принадлежит вам, — произнёс работорговец.

Я положил перед ним мешочек с серебряными монетами. Взяв остатки чернил, я скормил их Щиту, и в интерфейсе открылся новый модуль: «Щит Рабовладельца». Он давал навык «Ускорение роста раба»: теперь Рафталия будет получать дополнительные бонусы к характеристикам при взятии каждого нового уровня. Значит, придётся ей потерпеть эту печать на груди, пока она не прокачается до максимального сотого уровня.

Ещё один пузырёк с чернилами я убрал в рюкзак, он пригодится для дальнейшей прокачки «Щита Рабовладельца» в будущем.

— Здесь на две монеты больше, — сказал Беллоукас, пересчитав деньги.

— Это тебе за чернила и твою работу. Ты бы всё равно их с меня так или иначе вытряс, так зачем тратить время, и своё, и чужое? — спокойно ответил я.

Работорговец рассмеялся, на этот раз искренне.

— А вы и правда хороший клиент! — радостно воскликнул он.

Я подошёл к девочке и присел рядом с ней, пытаясь не нависать сверху, чтобы не казаться угрожающим.

— Привет, — тихо сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не пугал её. — Меня зовут… ну, можешь звать меня просто Лис. Я тебя выкупил. Назовёшь мне своё имя? —

Рафталия посмотрела на меня огромными испуганными глазами. Вместо ответа она лишь зажмурилась и снова сжалась в комочек, будто хотела стать совсем незаметной, «раствориться в тени».

— Ладно, оставим пока этот вопрос, — спокойно сказал я, поднимаясь.

Затем я залез в меню и принялся разбираться с настройками рабского контракта. Убрал все стандартные наказания, оставив лишь необходимость выполнения прямого приказа, который сопровождается словами: «Это приказ». Как ни крути, в бою может понадобиться, чтобы Рафталия выполнила определённые действия, даже если страх сковывает её по рукам и ногам.

Закончив, я протянул девочке руку.

— Ну что, пойдём, девочка? У нас ещё есть дела… —

Но маленькая тануки лишь снова сжалась, будто ожидая от меня удара. В этот момент мне до жути захотелось свернуть шею Идору Рейвию, тому, кто сделал её такой.

— Хочешь остаться в этом жутком месте? — тихо спросил я.

— Нет… — Прошептала она так жалобно и тихо, что я едва расслышал.

— Кстати, когда я уходил из гостиницы, то заказал себе на ужин жареную картошку с мясом, хлеб, сыр, овощной салатик и сладкий ягодный морс, — я хитро прищурился, стараясь добавить в голос немного лёгкости. — И если ты не станешь меня задерживать, то в благодарность я разделю с тобой ужин пополам. Ну, что, договорились? —

Рафталия впервые взглянула на меня не только со страхом. В её взгляде мелькнуло что-то ещё, голод, надежда, робкое любопытство. Её животик тихо заурчал, и она неуверенно, едва заметно кивнула.

— А вы правда меня покормите? — спросила она тихим, неверящим голосом, в котором страх боролся с надеждой.

— Я всегда держу своё слово, — твёрдо и уверенно ответил я. — Так мы с тобой договорились? —

Девочка неуверенно кивнула.

— Вот и хорошо, — я улыбнулся, стараясь не делать резких движений. — Тогда давай свою ручку и пойдём. —

Я протянул руку и терпеливо ждал, чтобы она могла сама решить, когда будет готова её взять. Прошла долгая секунда. Ещё одна. И наконец, её тонкие, ледяные пальцы осторожно коснулись моей ладони.

Мы вышли из шатра, и ночной воздух, хоть и был прохладным, показался сейчас почти ласковым. Рафталия шла рядом, всё ещё не поднимая глаз, но уже не вздрагивая от каждого шороха.

«Сначала башмачки, думал я, шагая по тёмной улице. И комплект одежды, и ещё удобная пижамка. Придётся разбудить портниху».

Разумеется, лавка портнихи была уже закрыта, но к счастью, она жила прямо над ней. На то, чтобы до неё достучаться, а точнее, докричаться, ушло минут десять. Пришлось даже сказать пару «ласковых» недовольному мужику, высунувшемуся из окна дома напротив. Так как со мной теперь был ребёнок, я уже не мог использовать «особо ласковые» речевые обороты, но всё же нашёл, что ответить «Сонному Гарри».

Когда недовольная портниха наконец открыла дверь, я сразу начал с извинений, всё-таки она была хорошим человеком и ссориться с ней не хотелось.

— Прошу прощения за столь поздний визит. Но это очень важно... — начал вежливым голосом — Вот взгляните, у этой бедной девочки даже обуви нет. И я готов заплатить двойную цену за всё, что мы купим, — нарочито печально продолжил я…

И отошёл чуть в сторону, открывая вид на всё ещё испуганную Рафталию. Девочка инстинктивно держалась ближе ко мне, будто окружающий её мир был наполнен лишь угрозой, страданиями и ужасом, и ничем больше. Да уж, в каком жутком мире я очутился... В котором эта маленькая тануки, вынуждена испуганно жаться к незнакомому мужчине, которого впервые увидела всего полчаса назад.

«Может, забить на борьбу с волнами и пусть этот мир горит!» пронеслась в голове настолько яростная мысль, что я даже услышал рычащие нотки в своём внутреннем голосе. Усилием воли я тут же отбросил её прочь.

А тем временем портниха переменилась в лице, сменив недовольство на сострадательное умиление.

— Ну так с этого нужно было начинать! — укорительно посмотрела она на меня. — Заходите скорее, нечего ей босиком стоять на холодных камнях. —

— О! Большое спасибо, вы замечательная женщина... Вашему мужу очень повезло с вами. — Улыбнулся я, заходя внутрь вместе с Рафталией.

— Ох, если бы он у меня ещё был… — С некоторой грустью в голосе сказала она... — Ладно... Что помимо обуви вам нужно? —

— А вы присмотритесь к своему окружению. Наверняка рядом есть мужчина, по уши в вас влюблённый, просто он боится вам в этом признаться, — дал я дельный совет, пока портниха снимала мерки с молча стоявшей Рафталии.

Женщины довольно часто в упор не замечают влюблённых в них мужчин, так что думаю, это действительно дельный совет. Блин, да я тут походу записался на бесплатную подработку к местному Купидону. Если встречу этого «недобожка», стрясу с него всё до последнего медяка за свою работу.

— Нам нужен красивый и прочный костюм, подходящий как для длительных путешествий, так и для прогулок по городу, вместе с парой удобных и прочных ботинок. А также детская пижамка и тапочки для вечернего отдыха в гостинице. — Перечислил я всё необходимое. — Ах да, и ещё небольшой рюкзачок. —

Портниха кивнула и ушла искать всё нужное, а я прошелся по комнате рассматривая цветные ткани и нитки, оценивая материалы и их качество.

— Девочка, если ты не против, то сейчас наденешь только ботинки, а чистую пижамку оденешь после того, как помоешься. — Сказал я Рафталии.

— Хорошо… — всё так же тихо ответила она.

— Но разумеется, сначала мы с тобой поужинаем, а потом уже всё остальное. — Попытался я подбодрить её.

Портниха вернулась с ворохом одежды и парой крепких детских ботиночек на небольшой шнуровке. Ботинки оказались на удивление добротными, толстая кожа, мягкая подкладка, прочная подошва. Я примерил их на Рафталию: оказались чуть великоваты, но это даже к лучшему.

— Вот, вот и вот. — Портниха разложила остальное на прилавке. Бельё, коричневый костюмчик с лёгкой курточкой на пуговицах, мягкую пижамку в полоску и маленькие тапочки. — Рюкзачок вот, детский, но крепкий. За всё вместе шестнадцать серебряных. —

— Это с учётом двойной цены? — уточнил я.

— Нет… — Она отрицательно покачала головой. — Я не стану брать с вас двойную цену. —

Я достал монеты и отсчитал нужную сумму, добавив сверху ещё два серебряных.

— Это за то, что среди ночи на ногах стояли… — Пояснил я, когда она пересчитала деньги.

Портниха сначала хотела возразить, но потом просто спрятала монеты и кивнула…

— Спасибо... И… позаботьтесь о ней... —

— Постараюсь... — ответил я, и сложив покупки в рюкзачок, снова протянул Рафталии руку.

На этот раз она взяла мою ладонь чуть быстрее.

Мы вышли на тёмную улицу. Город спал, укутанный ночной тишиной, и лишь редкие фонари тускло мерцали на углах, отбрасывая длинные тени. Путь до гостиницы занял не так уж много времени.

Когда мы вошли в зал, трактирщик на секунду замер, увидев меня не одного, а с маленькой девочкой в лохмотьях. Но, встретив мой суровый взгляд, тут же отвернулся и сделал вид, что ничего не заметил. В этом городе умели не задавать лишних вопросов.

— Мне нужна другая комната, такая же, как предыдущая, но уже с двумя кроватями. — Сказал я, бросив серебряную монету на стойку. Монета тут же исчезла в кармане трактирщика.

— Может, вас устроит, если к вам в комнату принесут ещё одну кровать? — вкрадчиво спросил он.

— Да… Пожалуй… — Задумчиво согласился я. — Ужин, который я заказывал, пускай принесут нам в номер. И желательно уже сейчас... А после ужина натаскайте воды в ванну. — Закончил я.

Мы с Рафталией поднялись наверх. Открыв дверь, я зашёл внутрь, затем обернулся к застывшей на пороге девочке и мягко, без нажима произнёс.

— Проходи, не стесняйся. Здесь никто тебя не обидит. —

И не дожидаясь ответа подошёл к столу, и стал убирать с него оставленные чертёжные принадлежности. Просто перекладывал всё на свою кровать, чтобы освободить место для тарелок. Взял ещё один стул и поставил с противоположной стороны стола от своего. Снял ботинки, надел тапочки, а пижама уже была на мне… Я, собственно, в ней и пошёл на вечернюю прогулку.

Тем временем маленькая тануки всё же решилась зайти. Она двигалась так осторожно, будто боялась, что за любое резкое движение её тут же накажут.

— Можешь скинуть рюкзак на кровать. Только не на листочки! — тут же быстро добавил я. — И надень тапочки, если хочешь. — Продолжил уже спокойным голосом.

Она молча кивнула, пробормотав что-то вроде невнятного «угу». Пока Рафталия меняла ботинки на тапочки, пришли служанки и начали накрывать на стол. Я отвёл девочку в ванную, вымыл ей ручки, потом свои, и, когда мы вышли, ужин уже ждал нас на столе.

Большая сковородка с жареной картошкой и мясом, хлеб, сыр, салатик и кувшин с морсом. Я подвинул стул, усадил Рафталию и разложил еду на две тарелки.

Она переминалась на стуле, не решаясь притронуться к еде. В её глазах всё ещё жила память о издевательствах.

— Ешь, не бойся. — Спокойно проговорил я. — И если захочешь ещё, накладывай себе добавки, не стесняйся. —

Сначала робко, едва касаясь вилкой, а потом всё смелее она принялась за еду. Я сидел напротив, неторопливо орудуя ложкой, и просто наблюдал, как постепенно уходит напряжение из её плеч, как она перестаёт вздрагивать от каждого звука.

Налил в кружку ягодного морса и поставил перед ней, ведь она постесняется попросить. Рафталия лишь благодарно кивнула, неспособная что-либо произнести с полностью набитым ртом.

Когда она опустошила стакан, я достал пузырёк с лечебным зельем и отлил ей в кружку ровно треть, как учил аптекарь.

— Это лекарство от твоего кашля, — пояснил я девочке, которая с подозрением наблюдала за моими действиями. — Оно невкусное, но его тоже нужно выпить. —

Рафталия взяла кружку, понюхала и скривилась так выразительно, что я едва сдержал улыбку.

— Пей, девочка, — твёрдо, сказал я. — Твой кашель сам собой не пройдёт. —

— Но оно такое противное! — жалобно простонала Рафталия.

— Выпей лекарство… — Уже более тёплым голосом сказал ей. — А я налью тебе ещё вкусного морсика и расскажу что-нибудь интересное... Ну, например. Например про звёзды. Хочешь, расскажу тебе про звёзды то, что в этом мире кроме меня знают очень немногие? —

В её глазах зажглось любопытство. Она ещё раз взглянула на лекарство, собралась с духом и быстро выпила его в пару глотков, а потом снова скривилась. Я тут же налил ей морса запить.

— Спасибо. — Поблагодарила она и вдруг спросила. — Хозяин, а почему вы называете меня «девочка»? —

— Рафталия, но ты ведь так и не назвала мне своего имени. — Ответил я с хитрой улыбкой.

— Меня зовут Раф… — она прервалась на полуслове, сообразив, что я ей сейчас сказал. — А откуда вы…? — удивлённо спросила она.

— Тут всё довольно просто… — Всё с той же улыбкой ответил я. — У работорговца есть журнал, в который он записывает имена всех рабов. За небольшую плату он разрешил мне в него заглянуть. —

— Хозяин, но тогда зачем вы звали меня «девочка»? — Спросила она, замерев над тарелкой.

— Да ты кушай, Рафталия. — Снова улыбнулся я. — Вот сыр попробуй, неплохой, и хлеб бери, он свежий. Зачем, говоришь? Да просто забавы ради… У меня весьма специфическое чувство юмора. Со временем ты привыкнешь, а пока просто не обращай внимания. —

— Хорошо, хозяин. — Ответила она с набитым ртом, а потом, прожевав, с любопытством добавила. — Вы обещали рассказать про звёзды. —

Я на секунду задумался, подбирая слова так, чтобы они не звучали как лекция, а становились маленьким приключением.

— С чего бы начать… — Протянул я задумчиво. — Рафталия… Известно ли тебе, что Солнце, далеко не самая крупная звезда? —

Девочка рассмеялась, тихо и осторожно.

— Хозяин, Солнце, это не звезда. Солнце это. — Она задумалась, подбирая слова. — Солнце это солнце! — выдала она своё гениальное определение.

Теперь уже рассмеялся я, радуясь этой детской непосредственности.

— Ну конечно, Солнце, это тоже звезда! — Уверенно сказал я. — У меня на родине это все знают. Есть даже такая красивая песня, «Звезда по имени Солнце»… — закончил я задорным голосом.

— Песня? Никогда такой не слышала. — Заинтересованно спросила девочка.

— Её написал один талантливый бард у меня на родине. — С лёгкой ноткой ностальгии пояснил я. — Здесь такой песни и правда никто не знает.

В дверь постучали. Это оказались служанки, с вёдрами тёплой воды. За ними следом прошли работники и принесли кровать для Рафталии. Они поставили её в свободный угол, тихо переговариваясь между собой. Пока служанки носили воду, я собрал посуду и сдвинул её на угол стола. Маленькая тануки тем временем перетащила свой рюкзачок к себе на кровать, достала из него пижамку, и аккуратно разложила её на постели, будто хотела, чтобы всё было на своём месте, чтобы хоть что-то в этом мире подчинялось её воле.

Как только ванна была наполнена, я отправил девочку мыться. А сам тем временем озадачил служанок: попросил убрать со стола и протереть его, а заодно дал каждой по десять медных монет за беспокойство. Они явно подобрели и принялись за дело с куда большей охотой, даже стали перешёптываться чуть веселее.

Когда Рафталия наконец вышла, закутанная в большое пушистое полотенце, я как раз аккуратно раскладывал на столе чертёжные принадлежности. Она надела свою новую пижамку, села на кровать и тут же зевнула, прикрывая рот ладошкой.

— Хозяин я так и не поняла, как Солнце всё же может быть звездой? — тихо спросила она сонным голосом.

Я как раз чертил ось барабана, решив наскоро накидать чертёж несложной детали. И водя карандашом по бумаге, размеренным и спокойным голосом ответил ей.

— Тут дело в расстояниях, Рафталия. Вот представь, что мы с тобой ночью сидим у костра на краю огромной поляны. Наш костёр даёт нам и тепло, и свет. На другом краю поляны путешественники тоже развели костёр. Нам он кажется маленькой искоркой, не дающей ни тепла, ни света, но на самом деле это точно такой же костёр, как и у нас. Просто он очень далеко. Так же и со звёздами: они просто очень далеко. —

Я на секунду отвлёкся от чертежа, улыбнулся и взглянул на маленькую тануки.

— Чтобы ты понимала разницу: свет от Солнца доходит до нас примерно за восемь минут. Это время, за которое ты съедаешь тарелку картошки. Если не очень торопишься. —

Она слушала, заворожённо склонив голову набок, будто пыталась представить эти немыслимые расстояния.

— А от ближайшей звезды свет идёт до нас около десяти лет. — Продолжил я, заканчивая чертёж.

— Сколько?! — Не веря своим ушам, переспросила Рафталия, оторвав голову от подушки и приподнявшись от удивления.

А тем временем служанки снова наполняли ванну водой, тихо переговариваясь и стараясь не шуметь.

— Десять лет. — Спокойно повторил я. — При этом свет летит так быстро, что за один миг, пока я щёлкну пальцами, он облетит весь этот мир вокруг восемь раз. А расстояние, которое он преодолевает за год, человек не может даже просто вообразить. И возле практически каждой звезды есть миры, для которых она является солнцем. —

Рафталия сидела на кровати, приоткрыв рот, и впитывала каждое слово.

— И что, в этих мирах тоже живут люди? — удивлённо выдохнула она.

Я пожал плечами.

— Кто ж знает... — Неопределённо ответил я, скармливая Щиту готовый чертёж, чтобы система просчитала механику детали. — Но что я могу сказать точно: не все миры могут быть обитаемы. Если мир находится слишком близко к своему солнцу, он превращается в выжженную пустыню, а если далеко то в ледяную. —

— Это как с костром. — Внезапно подхватила девочка, её глаза загорелись от озарения. — Если сесть слишком близко, станет горячо, а если отойти слишком далеко, станет холодно. Нужно сидеть на правильном расстоянии. —

— Верно! — Я отложил карандаш и посмотрел на неё с искренней улыбкой. — А ты молодец, быстро схватываешь суть. —

Маленькая тануки смутилась и мило покраснела, будто похвала была для неё чем-то настолько редким и ценным, что она не знала, как с ней обращаться.

— И ещё, Рафталия... Ты можешь звать меня просто Лис, — добавил я напоследок.

Девочка удивлённо взглянула на меня, а потом всё же кивнула.

— Ладно, — мягко усмехнулся я. — Ложись спать. Завтра у нас много дел. —

Я взял полотенце и направился к ванне. Уже на пороге обернулся. Рафталия лежала, подтянув колени и укрывшись одеялом почти до самых глаз. Она смотрела на меня с той особенной доверчивостью, которая появляется лишь после долгого страха, тихой и хрупкой.

— Спокойной ночи, Лис. — Тихо прошептала она.

— Спокойной ночи, Рафталия. — Ответил я и закрыл за собой дверь.

Тёплая вода смывала усталость, но не могла смыть мыслей. В голову лезли обрывки размышлений о том, как странно устроена жизнь. Когда я вернулся в комнату, там стояла уютная тишина. Рафталия уже спала, свернувшись клубочком. Одеяло сползло, обнажив худенькое плечо. Я тихо подошёл и бережно поправил его.

Затем снова уселся за стол. Время подбиралось к половине первого ночи, но сон не шёл. Хотелось успеть сделать хоть что-то полезное, пока в голове ещё звенят идеи.

Первым делом набросал чертёж простого карандаша. Тут всё было несложно: точных размеров не требовалось, главное, чтобы он удобно лежал в руке. Так что я без затей быстро накидал его на глаз. Единственное с чем заморочился: сделал корпус шестигранным. Такую форму придают карандашам специально, чтобы они не скатывались со стола.

После того как я «скормил» чертёж Щиту, в списке доступных чертежей появился новый пункт:

6) Простой карандаш.

Перечень материалов для крафта выглядел просто: древесина и углерод (из графита, древесного угля или алмаза).

«Ага «щаз», усмехнулся я про себя. Так я и разбежался крафтить из алмаза графит для карандаша». Нужно впредь быть с этим осторожнее и ни в коем случае не хранить алмазы в Щите.

Следом взялся за «стирательную резинку», обычный параллелепипед, к которому я добавил описание назначения, и свойств материала из которого она изготовлена. Единственным компонентом для её крафта оказалась шкурка зубастого шара. Похоже, эти шкурки подходили для крафта всех резиноподобных изделий. «Возможно, даже средств контрацепции», мелькнула ехидная мысль.

Дальше пришла очередь бумаги. За основу я взял сульфитный метод получения целлюлозы из древесины. При таком способе, помимо самой бумаги, в качестве побочных продуктов можно получить сульфатное мыло, лигнин, скипидар и метанол. К моему удивлению, бумага всё же попала в список чертежей «Щита Ремесленника», хотя, на мой взгляд, это был по большей части химический процесс, а не ремесленный.

Хотел ещё набросать чертёж точилки для карандашей, но усталость, взяла своё. Лень одолела даже самые благие намерения. «Буду точить по старинке, ножом», подумал я, откладывая карандаш и линейку.

Я добрался до постели и практически сразу уснул...