The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

— Ты опять не в духе, — сказала Миллисент.

Я оторвал взгляд от своей пустой тарелки и посмотрел на неё: — С чего ты взяла?

— Да потому что это очевидно, Уизли, — ответил сидевший рядом с ней Забини. — Еду уже подали, а ты к ней даже не притронулся.

— Я не голоден, — сказал я.

— Ты всегда голоден, Уизли, — пробормотала сидевшая рядом со мной Гринграсс.

— Да брось, Рон, — добавила Трейси. — Это же пир в честь Самайна! Тут совсем другие блюда, и они очень вкусные!

Я улыбнулся. Уже не в первый раз я порадовался тому, что попал в Слизерин. Последние несколько недель превратились в сплошное испытание терпения. Как бы иначе я ни относился к учебе в этой жизни, мне было смертельно скучно на всех этих элементарных уроках. Утренние тренировки да новые союзники — они же друзья — оставались единственным, в чем я находил хоть какую-то новизну.

Что было весьма иронично, ведь я при этом тосковал по прежней Гермионе, а вовсе не по этой новой, которая взяла и бесследно исчезла сегодня утром после Заклинаний.

Когда Гермиона не явилась на Защиту от Темных искусств, я тайком обшарил несколько женских туалетов. Ни в одном из них ее не оказалось. Дело осложнялось тем, что расписание у нас было слишком плотным, и я просто не мог выкроить время для тщательных поисков или хотя бы попросить близнецов о помощи. Пока что все указывало на то, что сегодняшним вечером Гермионе предстояло очень близкое знакомство с троллем.

Помилуй меня Мерлин, но часть меня задавалась вопросом: а не стоило ли просто оставить ее в покое? С самой первой нашей встречи эта девчонка вела себя как невыносимая и до крайности утомительная стерва. Ее отношение ко мне было совершенно отвратительным, и я уже сомневался, стоят ли попытки держаться с ней вежливо хоть каких-то усилий.

В моей прошлой жизни это был знаменательный день. День, когда мы с Гарри и Гермионой стали друзьями, пройдя крещение огнем. Это должно было стать поворотным событием. Вот только Гарри у меня не было, да и здешняя Гермиона совсем не походила на ту, которую я помнил.

Я вздохнул. Миллисент была права. На меня и правда накатило, но мне не хотелось портить остальным настроение из-за собственных проблем. — Наверное, я и правда немного взвинчен, — сказал я секунду спустя.

— Мы можем помочь? — спросила Миллисент.

— Спасибо, но нет, — ответил я. Покачав головой, я продолжил: — Что ж, еда сама себя не съест. Спасибо, ребята.

Стоило мне осторожно потянуться за едой, как Забини напрягся: — Поттер.

— А? — непонимающе переспросил я, прежде чем ощутил легкое прикосновение к плечу.

— Рон, — раздался голос Вайолет. Оглянувшись, я увидел ее: на лице застыло глубокое беспокойство. Негромкий гул вокруг тут же стих. Я почти чувствовал, как каждый слизеринец внезапно заинтересовался появлением Вайолет.

Мерлин, добром это не кончится, я прямо нутром чуял. — Да?

— Ты не видел Гермиону? — спросила она.

— Поттер! — раздался голос Снейпа. Я заметил, что он идет прямо к нам.

— Цирцея, — выругался Забини.

Вайолет выпрямилась во весь рост, но держалась совершенно непринужденно, когда Снейп остановился перед ней. — Да, профессор? — спокойно спросила она.

— Почему вы не за своим столом? — скривился в усмешке Снейп. — Минус пять баллов Гриффиндору. А теперь прекратите докучать другим ученикам.

— Прошу прощения, профессор, — ответила она все так же спокойно, — но мне нужно поговорить с Роном.

Взгляд Снейпа метнулся в мою сторону. — С Роном? — переспросил он почти мертвенно-тихим голосом.

О черт побери, добром это точно не кончится.

— Северус, — раздался голос Дамблдора из-за спины Снейпа. — Что здесь происходит?

Я вздохнул. Чем дальше, тем веселее — теперь сюда еще и директор ввязался.

— Не о чем беспокоиться, директор, — ответил Снейп, снова поворачиваясь к Вайолет. — Я просто улаживаю недоразумение.

— Директор, — вмешалась Вайолет, — мне только нужно одолжить Рона ненадолго. Мне требуется его помощь.

— И это не может подождать до окончания ужина? — холодно осведомился Снейп. — Возвращайтесь за свой стол, Поттер.

— Полно, полно, Северус, — с улыбкой произнес Дамблдор. — Это весьма отрадно. Дружба между двумя разными факультетами. Притом соперничающими.

— Как бы то ни было, — Снейп, казалось, прямо закипал, — праздничный пир все еще продолжается. Что бы ни понадобилось Поттер от одного из моих подопечных, это может подождать.

— Это ненадолго, директор, — пообещала Вайолет. — Мне нужно лишь задать ему пару вопросов.

— Наедине? — спросил Дамблдор с лукавым блеском в глазах. Казалось, Снейпа вот-вот хватит удар, а мне еще никогда в жизни так сильно не хотелось прижать ладонь к лицу. Неужели директор на что-то намекает?

Вайолет усмехнулась: — Если возможно.

— Только при условии, что вы не покинете Большой зал, — сказал Дамблдор.

— Директор! — воскликнул Снейп.

Внезапно я увидел, как Миллисент и Гринграсс поднялись из-за стола. Улыбка Дамблдора стала еще шире, а Снейп в замешательстве посмотрел на Гринграсс.

— В чем дело, мисс Гринграсс? — спросил Снейп.

— Я сочла разумным сопроводить Уизли и Поттер, — ответила она. — В качестве меры предосторожности, если угодно.

Снейп взглянул на Миллисент, и та тоже кивнула. Хмыкнув, он произнес: — По пять баллов Слизерину каждой за проявленную предусмотрительность.

— И десять баллов Гриффиндору за укрепление межфакультетского единства, — добродушно добавил Дамблдор. — А теперь пойдемте, Северус. Пирог с патокой непременно стоит отведать. Он просто восхитителен.

Когда оба взрослых отошли, я увидел, что Миллисент направилась к краю стола, а Вайолет с легким весельем посмотрела на Гринграсс. Затем она повернулась ко мне и спросила: — Ну что, отойдем?

— Куда? — спросил я.

— Полагаю, у Булстроуд верная мысль, — ответила Гринграсс, указав на стену в торце стола.

Вайолет кивнула: — Сойдет.

Мы втроем шли в молчании под пристальными взглядами слизеринцев, растерянных и в то же время странно заинтригованных происходящим. В глазах Малфоя горел какой-то огонек, заставивший меня задуматься, насколько точны были догадки Забини о том, как этот белобрысый хлыщ попытается использовать случившееся против меня.

Впрочем, об этом можно было подумать позже.

Когда мы подошли к стене — достаточно далеко от столов, чтобы нас никто не подслушал, — я выжидающе посмотрел на Вайолет. Я думал, она снова спросит, где Гермиона, но она повернулась к Гринграсс и Миллисент.

— Любопытно, что же вас подтолкнуло — паранойя или преданность? — произнесла она.

— Считай как знаешь, Поттер, — ровно ответила Гринграсс. — Уизли — наш союзник.

Она указала на Миллисент:

— Мы здесь ради его защиты.

— Интересно, от меня или от остального вашего факультета? — спросила Вайолет и покачала головой:

— Впрочем, не имеет значения.

Она повернулась ко мне:

— Рон, ты видел Гермиону?

— После Заклинаний не видел, — честно ответил я.

К моему удивлению, Вайолет повернулась к двум другим слизеринкам. Обе, казалось, поняли ее безмолвный вопрос и покачали головами. Вайолет вздохнула.

— Есть мысли, где она? — спросила она. — Подойдут любые слухи или догадки.

— Ну...

— Уизли, — шагнув вперед, перебила Гринграсс. Она посмотрела на Вайолет: — А что нам с этого, Поттер?

Вайолет посмотрела на нее секунду и кивнула: — Верно. Услуги. Рон рассказывал мне об этом.

Гринграсс украдкой взглянула на меня, затем снова перевела взгляд на Вайолет: — Пойми, Поттер, мы с Булстроуд вовсе не горим желанием помогать Грейнджер. Она совершенно не вызвала у нас симпатии, а ее обращение с Уизли было более чем отвратительным.

Вайолет смерила ее взглядом и произнесла: — Вот только вы помогаете не Гермионе. Вы помогаете мне.

— Именно поэтому мы слушаем тебя, а не отказали сразу, — рассудила Гринграсс. — Так что я повторяю: какая нам выгода?

— Чего ты хочешь? — спросила Вайолет.

— А я тут что, пустое место? — спросил я у Миллисент, и та одарила меня улыбкой.

— Помолчи, Уизли, — бросила Гринграсс, даже не глядя на меня. — Как подруга Грейнджер, ты имеешь на нее влияние, верно? — спросила она у Вайолет.

— Она моя лучшая подруга. К чему ты клонишь?

— Как я уже сказала, ее обращение с Уизли было довольно мерзким. Уизли по какой-то причине считает тебя союзницей и не говорит о тебе ничего дурного. В отношении Грейнджер он тоже держался уважительно и молча, хотя мы видим, что его это изрядно задевает.

Я моргнул, переводя взгляд с Гринграсс на Миллисент. Неужели это было настолько заметно?

— Как нашему союзнику, — продолжила она, — нам надлежит указать ему, что его... дружба с тобой при наличии столь враждебной фигуры под боком пойдет ему лишь во вред. Зная его упрямство, он все равно станет пытаться дальше. Мы не можем с этим согласиться.

— Ты требуешь, чтобы я бросила Гермиону как подругу? — спросила Вайолет с той самой своей пугающей улыбкой.

Надо отдать Гринграсс должное, она даже бровью не повела, ответив: — Если сможешь. Впрочем, куда приемлемее будет, если ты убедишь Грейнджер вести себя цивилизованно, когда дело касается Уизли.

Вайолет посмотрела на нас секунду и кивнула: — Я посмотрю, что смогу сделать. Разумеется, эти переговоры бессмысленны, если никто из вас с самого начала не знает, как мне помочь. Вы знаете?

Гринграсс повернулась ко мне. Я вздохнул.

— Идемте, — сказал я. — Подойдем к близнецам.

Интересно, как остальные факультеты реагировали на то, что Вайолет — народную героиню магической Британии — к гриффиндорскому столу сопровождают трое слизеринцев? Я не смел оглянуться, зная, что времени у нас в обрез. Я понятия не имел, в какую именно минуту Квиррелл ворвется сюда с криками о проникшем в школу тролле, и нам нужно было закончить как можно быстрее.

Когда мы приблизились к близнецам, те окинули нас взглядом, ухмыльнулись и вышли нам навстречу в торце гриффиндорского стола.

— Так-так, Фордж. Посмотри, кто соизволил почтить наш стол.

— Наш чистокровный и благонравный братец.

Оба отвесили поклон: — Добрый вечер, милорд.

— Заткнитесь оба, — бросил я с краснеющими ушами, слыша, как рядом тихо смеются Миллисент и Вайолет. — Вайолет хочет знать, не видели ли вы Гермиону и не слышали ли чего о ней. Она пропала сегодня утром.

Фред — или Джордж — секунду разглядывал Вайолет. — Неужели мы кажемся настолько неприветливыми, что за помощью тебе пришлось обращаться к Уизли с чужого факультета? — поинтересовался он.

— Ах, но ведь мы далеко не столь хороши собой, как наш Ронни, — вставил второй. — Погляди на него, весь в окружении ведьм.

— Они и не подозревают, что совсем не в его вкусе. Ему подавай дам куда старше.

Возможно, мне лишь показалось, но все три ведьмы разом уставились на меня. — Мы можем перейти к делу без ваших дурацких фантазий? — спросил я.

Джордж — или Фред — рассмеялся: — Дай минутку, пока мой компаньон сверится с источниками.

— Твоя правда, Гред. Ради нашего лорда-брата. — С этими словами он отошел к одной из стен и встал к нам спиной.

— Что он делает? — спросила Гринграсс.

— Сверяется с источниками, — с улыбкой ответил оставшийся с нами близнец. — И простите за нашу грубость, мисс Гринграсс. Джордж Уизли, к вашим услугам.

— Ну да, — фыркнул я. — Ты Фред.

Я указал на близнеца у стены:

— А вон там Джордж.

— О, и с чего же ты это взял, змееныш ты наш братец?

— Потому что ты бы ни за что не представился честно, — ответил я.

Прежде чем предположительный Фред успел ответить, к нам подбежал предположительный Джордж — с расширенными глазами и бледнее обычного: — Тут проблема.

— Какая проблема? — медленно спросила Вайолет. — Где она?

— В туалете в правом крыле.

Я моргнул. Это было первое место, куда я заглянул днем, ведь именно в том туалете моя Гермиона пряталась прежде. Затем я посмотрел на бледное лицо брата и сообразил, в чем заключалась проблема.

— Это недалеко, — с громким вздохом облегчения сказала она.

Бледный близнец продолжил: — Да, но...

— Тролль! — завопил Квиррелл, врываясь в Большой зал. Я вздохнул. — Тролль в подземельях! — Он замер, дрожа всем телом, словно ноги подкосились. — Спешил... вас предупредить... — И рухнул, судя по всему, без чувств.

На мгновение повисла тишина, а затем все ученики разом повскакивали с мест, испуганно закричав. Миллисент положила руку на плечо Гринграсс, притянув ее к себе, после чего подобралась ближе ко мне.

— Тролль не в подземельях, — сказал предположительный Джордж, повысив голос лишь настолько, чтобы мы расслышали его сквозь шум. — Я видел его в туалете с Грейнджер.

— Гермиона, — в ужасе прошептала Вайолет и вцепилась мне в руку. — Бежим!

— Рон! — воскликнула Миллисент, протягивая ко мне руку. Я остановил ее взглядом.

— Предупредите профессоров! — скомандовал я. — Мы попробуем отвлечь его или вытащить Грейнджер!

Заметив полный тревоги взгляд Гринграсс, я добавил:

— Быстрее, пожалуйста!

Не говоря больше ни слова, я кивнул Вайолет, и мы выбежали из зала. Мы не обращали внимания на портреты, мимо которых неслись, хотя те вроде бы что-то кричали нам вслед. Чем ближе мы подбирались к коридору, где находился женский туалет, тем отвратительнее становился воздух — вонь тухлого мяса вперемешку с гнилой тиной. Я понял, что мы на верном пути. Не доходя до двери, я придержал Вайолет, и она взглянула на меня.

— Почему мы стоим? — напряженно спросила она.

Я замер, прислушиваясь. Криков пока не было. — У нас есть преимущество внезапности, — ответил я. — Давай прокрадемся внутрь и сначала оценим обстановку. Будем надеяться, профессора прибудут с минуты на минуту.

— Это может занять время! — с нажимом возразила Вайолет.

— Мы ничем не поможем Грейнджер, если сами погибнем, — настоял я и вздохнул: — Послушай, давай сначала проверим помещение. Шума не слышно, так что тролль, возможно, еще не заметил ее. Может, нам удастся просто увести ее, не привлекая внимания.

Вайолет посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и кивнула. Вдвоем мы подошли к двери в туалет для девочек и медленно приоткрыли ее. Первым делом нас настигла вонь — куда более густая, чем в коридоре, отчего у меня едва не скрутило желудок. Лицо Вайолет перекосила гримаса. А затем мы увидели тролля.

Я растерялся. Тролль стоял в углу спиной к нам. Он определенно дышал, издавая сопение и хрюканье, но при этом просто глазел в огромное окно на усыпанное звездами небо. В руке он сжимал чудовищную дубину — длиной с собственный рост.

— Гермиона, — шепнула Вайолет, указывая на один из ближних умывальников. Она лежала прямо на полу. Переглянувшись, мы с Вайолет начали медленно пробираться к ней, пока я не сводил глаз с неподвижной туши тролля.

Вайолет легонько тронула Гермиону за плечо. Та не шелохнулась, и Вайолет зашептала: — Гермиона, очнись! Нам нужно уходить отсюда!

Гермиона медленно открыла глаза и вдруг истошно закричала: — Тролль! — Упомянутый тролль тут же издал оглушительный рев и, к моему ужасу, начал разворачиваться в нашу сторону.

— Черт! Бежим! — крикнул я.

— Гермиона, замолчи, надо уходить! — торопила Вайолет, помогая ей подняться. Кое-как вскочив на ноги, Гермиона бросилась вслед за Вайолет к двери. Я не спускал глаз с тролля, следя за каждым его шагом. Пока что он просто топал за нами следом, не пытаясь перекрыть дорогу дубиной. Я двинулся за девочками, как вдруг, к моему полному шоку, дверь с грохотом захлопнулась. Это произошло так стремительно, что я не успел затормозить и со всего маху врезался в нее головой.

— Черт побери, — простонал я, потирая ушибленное место. За дверью кто-то отчаянно заколотил в створку.

— Рон! Рон! — донесся голос Вайолет. — Она сама закрылась! Она не открывается!

Борода Мерлина! Я выхватил палочку и выкрикнул:

— Алохомора!

Но чары просто скользнули по двери, не возымев действия. За спиной раздался очередной рев, и пол задрожал от тяжелых шагов тролля. — Отойдите от двери! — предупреждающе заорал я, после чего выпустил в нее заклятие Редукто.

Я рассчитывал, что это сработает. Вместо этого в точке попадания вспыхнул белесо-прозрачный барьер. А затем, прежде чем я успел среагировать, заклинание отрикошетило прямо в меня. Меня словно лягнула лошадь, сбив с ног. Все вокруг смешалось в калейдоскоп красок и шума. Я слышал, как выкрикивают мое имя, и рычание тролля. Я тряхнул головой, пытаясь прояснить сознание, и тут же заметил занесенную надо мной дубину.

С криком откатившись вправо, я почувствовал свист рассекаемого воздуха у самого бока — дубина сокрушила мраморные плиты пола. Какая-то часть меня осознала, что я был на волосок от того, чтобы превратиться в лепешку, но другая часть отбросила эту мысль, когда я вскочил на ноги, выставив палочку наготове.

Тролль злобно уставился на меня и вновь занес свое оружие. Резким взмахом и броском я выкрикнул, метя в дубину:

— Вингардиум Левиоса!

Но, как и на двери, барьер заблокировал мои чары, и я замер в ошеломленном ужасе, с опозданием понимая, что дубина уже летит мне навстречу.

Я не знал, сумею ли выставить щит нужной силы. Прочертив быстрый и довольно сложный вензель, я выкрикнул:

— Эгис—!

Но оборвался, так и не завершив формулу.

Впрочем, даже этого хватило. Передо мной возник щит — не золотисто-желтый, каким он бывает при законченном заклинании, а полупрозрачный. Он замедлил удар, но не смог полностью его погасить и разлетелся вдребезги, точно стекло. Я ощутил сокрушительный удар тяжелого бревна, треск собственных костей и отлетел к стене позади меня. А затем накатила боль.

Не знаю, кричал ли я. Любое движение причиняло муку. Зрение затуманилось, и я лишь смутно различал, как тролль медленно ковыляет ко мне. Я закашлялся — горло обожгло огнем, и на пол брызнула кровь. Дрожащими руками я стал закатывать левый рукав, обнажая самодельный браслет с флаконами на запястье. Схватив красный флакон, я сорвал пробку и одним глотком осушил его.

Мучительное, жгучее ощущение в голове начало понемногу отступать. При каждом вдохе ребра противоестественно смещались. Поле зрения сузилось до тоннеля, а глубокая, изнуряющая до самых костей усталость делала все тело вялым. Либо я был на пороге смерти, либо истратил много магических сил только ради того, чтобы выставить этот щит Эгиса.

Мерлин, как же я надеялся на второе.

Впрочем, когда боль утихла, мысли стали чуть четче. Я был почти уверен, что пробил легкое. Судя по количеству крови, которую я отхаркивал, повреждение не должно было убить меня мгновенно. Слабое утешение, если учесть, что тролль прикончит меня куда раньше, а он уже подобрался пугающе близко.

Мне нужно было время.

Сдавленно кряхтя, я медленно поднялся, нащупав серебристый флакон. Встряхнув его изо всех сил, я убедился, что он засветился, закрыл глаза рукой и с размаху швырнул его о каменный пол.

Даже не глядя прямо на вспышку, я все равно увидел ослепительный серебряный свет. Раздался истошный визг тролля и треск разбитого фарфора. Проморгавшись после вспышки, я увидел, как тролль неуклюже вертится на месте: он только что снес умывальники, и по полу хлынула вода.

Я все еще слышал, как Вайолет колотит в дверь. Какая-то часть меня недоумевала, где же носит преподавателей, но затем я понял: спасти меня они не успеют. Мне нужно завалить проклятого тролля прежде, чем он прикончит меня. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода.

Я оказался в ловушке в туалете. Кто-то запечатал дверь заклинанием — не просто запер, но и наложил чары отражения и блокировки магии. Дубина, судя по всему, несла схожую защиту, а значит, бить нужно было по самой туше.

Горные тролли в определенной степени устойчивы к магии. Заклинания первого, второго, третьего, четвертого и даже кое-какие чары пятого курса лишь отскочат от толстой шкуры, только разозлив его. К тому же он был огромен и тяжел, но чрезвычайно медлителен — как телом, так и умом.

Я перебирал в памяти заклинания, которые мог бы применить. Смертельная усталость во всем теле подсказывала, что одно мощное продвинутое чародейство мне не потянуть. Я не знал, смогу ли в таком состоянии применить более жестокие проклятия. Если я рискну, а тролль выживет, я упаду без сил прямо к нему в лапы.

Так что... я собрал воедино всю накопившуюся злость — на скучные повторения уроков, на выходки Гермионы и даже на бестолковое письмо матери, — чтобы сосредоточиться на одном: разнести его на куски, метя в более тонкие и уязвимые места шкуры. Причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне.

Я закричал, швыряя на мокрый пол свое последнее зелье — «Обморожение». При ударе вода мгновенно обратилась тонкой коркой льда. Тролль едва не поскользнулся, но его вес помог ему удержаться на ногах, и меня это вполне устраивало — ледяная гладь предназначалась вовсе не для него. Не обращая внимания на хруст в груди, я рванул вперед. Пригнувшись, я проскользил по льду и вскинул палочку вверх.

— Редукто! — выкрикнул я, вогнав проклятие аккурат троллю между ног. Он взвизгнул от боли и дернулся вверх — этой заминки мне хватило, чтобы развернуться и прицелиться в его пятку: — Редукто!

Раздался сухой треск, словно переломилась деревянная балка, и тролль взвыл от боли. Силы уже покидали меня, но я не мог сдержать торжествующей ухмылки, когда он потерял равновесие и осел на одно колено.

— Да! — закашлялся я, заставляя тело двигаться. — Каково это, ублюдок чертов?!

Применив чары толчка, я подпрыгнул и приземлился прямо ему на плечи. Я вцепился во все, за что только можно было ухватиться, сжимая огрубевшие складки его шкуры. Тролль, похоже, понял, что я у него на загривке, и задергался изо всех сил. Мысленно извинившись перед своей волшебной палочкой, я вогнал ее в одну из огромных ноздрей так глубоко, как только смог, и на последних крупицах доступной магии выпустил третье заклятие Редукто.

Я видел, как голова уродливо деформировалась под действием заклятия. Нелепый овальный череп тролля на миг раздулся, а затем опал внутрь. Предсмертным криком стал лишь тихий стон, после чего туша рухнула на оба колена. Выдернув палочку, я вцепился в него мертвой хваткой, когда тролль повалился мордой в пол; от силы удара меня отбросило на бок, и я снова зашелся кровавым кашлем.

Глаза слипались. Держать их открытыми казалось неправильным. Слава Мерлину, тварь сдохла, потому что я чувствовал, как проваливаюсь в беспамятство. Сжимая палочку, я сообразил, что обязан стереть следы использованных заклинаний, иначе не избежать вопросов о том, как я сумел применить столь сложные заклятия. Я произнес очищающее заклинание; палочка вспыхнула фиолетовым, и последние силы окончательно оставили меня. Когда темнота стала наплывать со всех сторон, меня осенило: это было очередное покушение. Ловушка в туалете уже намекала на это, но все стало окончательно ясно, когда я вспомнил о защитных и отражающих чарах на двери и дубине. И что еще хуже — их мишенью был именно я.

— Рон!

— Боже правый! Позовите мадам Помфри! Здесь раненый ученик!

Я приоткрыл глаза и увидел склонившихся надо мной Макгонагалл, Вайолет, Гермиону, Дамблдора, Гринграсс и Миллисент. На их лицах читалась целая гамма чувств, но отчетливее всего мне запомнились испуганные и растерянные лица Миллисент и Гринграсс: обеим, казалось, было дурно. На этот раз у меня не осталось сил даже на какую-нибудь саркастическую фразу.

Может, в следующий раз.