The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Была боль. Она обрушилась на меня так внезапно, что на несколько мгновений я забыл, кто я такой. До этого я парил в темноте, погружённый в уютное оцепенение; вокруг было тепло и покойно, и, если не считать нескольких толчков, от которых я машинально что-то пинал, всё шло просто расчудесно. Не было никаких звуков — лишь мягкое биение моего сердца.

Пока я мучился, до меня доносились неразборчивые крики, а потом мой мир внезапно сузился до тесной, сдавливающей трубы.

Когда Гермиона затронула тему душ и реинкарнации, у неё нашлась уйма теорий, которые показались мне слишком уж заумными. Честно говоря, я тогда совершенно потерял нить.

В каком-то смысле это было вполне в порядке вещей. Её считали самой умной ведьмой нашего поколения, а я до её интеллектуального уровня явно не дотягивал. И пусть глупым меня бы не назвали, в тех вопросах, где моя жена схватывала всё на лету, я определённо соображал туговато.

— Учитывая неопровержимые доказательства существования души, — сказала она тогда, — мне интересно, насколько состоятельна идея реинкарнации.

А затем принялась сбивать меня с толку словами, которые, я почти уверен, ни в одном нормальном разговоре вообще не употребляются. Мои таланты лежали в области шахмат, а позже, когда я стал аврором и невыразимцем, — в тактике и общей стратегии. Философские материи я оставлял ей.

Впрочем, я хорошо запомнил её размышления о том, сохраняем ли мы память целиком или способны удержать лишь отдельные обрывки. Она даже заметила, что, возможно, именно боль при появлении на свет запечатывает любые остаточные воспоминания.

Я ответил, что она говорит глупости и что рождаться наверняка совсем не больно.

Я ошибался. Очень сильно ошибался.

Тепло сменилось невыносимым жаром, словно все мои нервы горели огнём. Я почувствовал, как невесомость покинула меня, а на смену ей внезапно навалилась сокрушительная давящая сила. В темноте забрезжил какой-то свет, и он разрастался, становясь всё больше и больше. Затем я ощутил, как мою голову выкрутило каким-то почти невозможным образом. Тело сдавило ещё сильнее, точно меня скручивали в узлы. Спустя, казалось, целую вечность боль в голове прекратилась, но меня тут же ослепил самый яркий свет, какой я когда-либо видел. Моё тело всё ещё нещадно сжимало, и я хотел заорать, но рот почему-то не слушался.

Первой моей мыслью было то, что я не хочу уходить вот так. За годы в Хогвартсе я сталкивался со множеством опасностей. Приключения, выпавшие на нашу долю в школе вместе с моим лучшим другом Гарри Поттером и другой моей подругой, ставшей мне женой, Гермионой, были полны смертельного риска. Мы сошлись лицом к лицу с горным троллем, а всего через год нас едва не сожрали чёртовы гигантские пауки. Мы сражались с Волдемортом и его приспешниками, а после его смерти выслеживали разбежавшихся недобитков. Даже помощь Джорджу в его магазине приколов таила в себе кое-какие опасности. Полевая подготовка невыразимцев тоже несла в себе высокий риск увечий и гибели.

На меня хлынули новые воспоминания. Я вспомнил нашу дочь, Роуз, и её первую поездку на поезде в Хогвартс. Я вспомнил улыбку главного невыразимца, когда тот сказал, что я еле-еле сдал курс. Я вспомнил улыбку Гарри, просившего меня стать крёстным отцом Джеймса Сириуса.

Эти воспоминания служили мне утешением среди самой чудовищной боли, какую только можно вообразить. А ещё они разожгли в моей голове огонь.

Ни за что на свете я не смирился бы со смертью, позволив раздавить себя в какой-то тёмной, узкой и вонючей дыре.

Наконец сдавливание прекратилось. Следом пришёл холод. Приглушённые прежде голоса теперь звучали оглушительно громко. Я попытался вдохнуть — и понял, что не могу. Меня охватила паника. Я хотел пошевелиться, но тело не откликалось. Остатки сознания медленно угасали по мере того, как я задыхался. Я не знал, что делать.

Сильный шлепок заставил меня дёрнуться. И вот тогда наконец всё заработало. Боль словно вдохнула в меня силы. Я наконец-то сумел сделать глубокий вдох. Вдыхать холодный воздух было больно. Но именно это поддерживало во мне жизнь.

— Чёрт побери! — выкрикнул я от боли.

Но наружу вырвался лишь вопль. Вырвался плач. Я задёргал конечностями, пытаясь убраться подальше, но они ощущались как-то не так, странно. Совсем не слушались.

Я оставил попытки вырваться. Меня окутало тепло. И тут я услышал, как знакомый мужской голос с гордостью произнёс:

— Моллипусечка, он прекрасен.

От этих слов я распахнул глаза, но всё вокруг было лишь ярким размытым пятном с едва заметным намёком на цвет.

Послышалось хмыканье. Очень знакомое хмыканье.

— Ну не надо так, — снова сказал мужской голос.

— Прости, Артур. Я несправедлива, знаю, — отозвался женский голос. — Просто мне так хотелось…

Она осеклась.

— Всегда есть следующий раз, дорогая. Только, пожалуйста, не срывай это на Рональде.

Я почувствовал, что меня перекладывают. Минуту или две мне было холодно, прежде чем я снова ощутил тепло.

— Рональд, да? — спросил женский голос.

— Рональд Билиус Уизли.

Повисла недолгая тишина, прежде чем женский голос — голос моей матери, Молли Уизли, — произнёс:

— Хорошее имя.

Я проснулся, резко вздрогнув. Довольно непривычно для меня, надо признать. Обычно от кошмаров просыпался Гарри. Первым делом я увидел окно. Солнце еще не взошло до конца, предрассветный сумрак еще держался, хотя под него уже начинал подкрадываться золотистый свет. Потирая глаза, я попытался словно заклинанием заставить сонный мозг очнуться.

На это ушло несколько минут. Я ненавидел утро.

Бросив взгляд на календарь, я понял, какой сегодня день. Я сосредоточился на внутренних ощущениях, стараясь отсечь любую боль и любые эмоции, и попытался вспомнить как можно больше о событиях, пришедшихся на этот день. Воспоминания были по большей части смутными. Слишком много образов и подробностей. Прошлая жизнь в Хогвартсе целиком занимала мысли, хотя при попытке вспомнить третий курс меня почему-то пронзали вспышки боли.

Подробности были обрывочными. Страх того, что я вовсе не переродился, а попросту сошел с ума, не давал мне покоя. Однако те воспоминания, что мне удавалось оживить в памяти, были чересчур подробными, чтобы оказаться простой игрой воображения.

К примеру, на сегодняшний день мне требовались воспоминания о вещах, о которых я вообще-то не должен был знать. Это были отчеты авроров и дела Невыразимцев, доступ к которым я получил, когда в прошлой жизни наконец окончил школу. Сосредоточившись на одном конкретном человеке, я попытался привязать ее образ к нужным воспоминаниям. Спустя, казалось, целые часы у меня наконец получилось. Папки с делами предстали перед моим — как выразилась бы красноречивая Гермиона — мысленным взором.

Я возблагодарил Мерлина за те зачаточные навыки окклюменции, которыми обладал, — они здорово помогли. Я принялся упорядочивать мысли, выискивая ключевые подробности. Отыскав все необходимое, я глубоко вздохнул, заставил эти папки исчезнуть из головы и натянул одежду «для игр».

По сути, это были обрезанные и перешитые обноски Фреда, которому они достались от Перси, тому — от Чарли, а тому — от Билла. Мне до сих пор кажется, что их история была куда длиннее, но лучше об этом не думать. Что важнее, они были старыми и уже попахивали. Я ни секунды не сомневался, стоит ли затаскивать их еще сильнее. Идеальная одежда для тренировки.

Когда я спустился вниз, на ногах была только мама. Она хлопотала на кухне, вовсю стряпая. — Мам, я пошел играть в сад!

Она едва мазнула взглядом в мою сторону, лишь кивнув. Порой я задавался вопросом, есть ли ей вообще дело до того, чем я занимаюсь по утрам. В маминой любви я не сомневался, но после рождения Джинни она проявляла ее все реже и неохотнее.

Да и с чего бы? Мама была счастлива, что ее желание наконец исполнилось.

Дочь. Джинни.

А я был всего лишь очередным обычным сыном Уизли.

Ладно, прозвучало это невероятно по-детски. Я готов был признать, что сгущаю краски. Однако от этого само чувство не становилось менее правдивым. Мама по-прежнему любила меня, я не сомневался, но Джинни она благоволила куда больше, чем мне. Она носилась с каждым ее шагом, покупала ей новые игрушки и одежду вместо обносков, достававшихся мне, и ласки моей младшей сестренке перепадало куда больше, чем любому из нас.

И что самое странное? Я не помнил, чтобы мама была такой, когда я был жив. Она всегда была такой, а я просто не замечал?

Выйдя из дома, я побежал легкой трусцой вокруг сада. Это помогло привести мысли в порядок. Приступы ревности и зависти не были для меня в новинку. Я помнил, что вовсе не был идеальным другом для Гарри — далеко не был. Самые постыдные моменты моих хогвартских лет пришлись на то время, когда я смотрел на друга и видел волшебника, у которого, казалось, было все — даже расположение моей жены. В том состоянии я относился к ним обоим совсем не так хорошо, как следовало бы.

Уши запылали, когда я вспомнил мелочные склоки и ссоры с Гарри и Гермионой. Чувство вины было еще одной эмоцией, с которой я никак не мог совладать. Память у меня, может, и была памятью взрослого человека, но стоило нахлынуть сильным чувствам, как разум словно регрессировал до детского состояния.

Слава Мерлину, прохладный воздух и ноющие мышцы сбивали этот накал.

Я тяжело задышал, едва одолев десять кругов по саду. Я ненавидел собственное тело. Я и близко не мог делать то, что давалось мне во времена службы аврором или Невыразимцем. Мерлин, как бы мне хотелось быть в той же форме, что и в бытность вратарем Гриффиндора!

Однако это было мне необходимо. Не только ради душевного спокойствия — ведь нагрузки помогали выбивать эти постыдные переживания, — но и потому, что я знал, что надвигается. В моем распоряжении не было ни министерского финансирования, ни ресурсов Отдела тайн, но я мог хотя бы подготовить себя сам.

Совсем выдохшись, я перешел на медленный шаг. Успокоив дыхание, я немного восстановил силы и принялся за легкие отжимания и приседания. Я стал перебирать подробности, которые вспомнил утром, пытаясь понять, как разыграть эту партию.

У меня было всего несколько рабочих планов. Я терпеть этого не мог. Слишком многое могло пойти не так и свести меня в могилу раньше времени. И все же я должен был это сделать. Хотя бы этим я был обязан Луне.

Когда я вернулся в дом, в животе заурчало от упоительного запаха грандиозного маминого завтрака. Мама уже пыталась накрыть на стол, когда заметила меня.

— Ронни! Ты весь взмок! Сходи помойся и помоги мне накрыть на стол.

— Да, мам, — отозвался я.

Быстрый душ — и я спустился вниз, свежий и готовый к новому дню. Я взял столько тарелок, сколько мог унести, и без единого слова жалобы помог маме накрыть на стол. Знание будущего позволяло мне хотя бы ценить то время, что у меня было с семьей, и мама, похоже, это ценила. Когда я помогал по хозяйству, её улыбка, казалось, всегда доходила до глаз.

Было ли это жалко с моей стороны — довольствоваться той крохой внимания, что она мне уделяла? Отвечать на этот вопрос мне не хотелось.

Вскоре спустились Фред и Джордж. Я до сих пор замирал каждый раз, когда видел их вдвоем: память о смерти Фреда никуда не уходила. Я любил и ненавидел обоих одновременно. Они по-прежнему пытались обманом склонить меня к Непреложному обету и превратили моего плюшевого мишку в проклятого паука, но хотя бы не тряслись над своими вещами.

В отличие от этого придурка Перси.

— Малыш Роннипусик! — возвестил один из них, завидев, как я расставляю тарелки.

— Как продвигаются твои попытки примять побольше травы? — поинтересовался второй.

Даже спустя столько лет, даже после совместной работы с Джорджем в их магазине приколов, я так и не научился отличать их друг от друга.

— Нормально, — пожал я плечами. На их лицах мелькнуло разочарование, отчего я про себя усмехнулся. Лучший способ сбить спесь с Фреда и Джорджа — никак не поддаваться на их поддразнивания.

— Фред, Джордж, — позвала мама. — Джинни уже проснулась, милые?

— Видели, как Перси стучал в ее дверь, — последовал ответ. Оба пожали плечами одновременно.

— Можем проверить еще разок, если хочешь. — На их лицах сияли одинаковые улыбки.

Мама окинула их подозрительным взглядом, и я ее прекрасно понимал. С Фредом и Джорджем было не совладать: в Хогвартсе их считали королями проказ и розыгрышей. Сейчас они не слишком-то боялись Джинни — скорее всего, потому, что у нее пока не было волшебной палочки и ее коронного Летучемышиного сглаза, чтобы держать их в узде. Часть меня хотела научить ее этому заклятию как можно скорее, просто чтобы утереть им нос.

К счастью, отвечать маме не понадобилось: по лестнице, сияя счастливой улыбкой, уже сбегала Джинни. Я ощутил укол зависти — главным образом потому, что она была прирожденным жаворонком. Мне же этому еще только предстояло научиться.

— Мам, мы пойдем в Косой переулок? — спросила она.

— Не сегодня, милая, — ответила мама. — Завтра.

— А мы купим мне палочку, когда пойдем? — спросила Джинни.

— О-о, малышка Джин-Джин хочет новую игрушку, — протянул то ли Фред, то ли Джордж.

— Только не за этим столом, — строго оборвала мама. Про себя я хмыкнул. Никогда не вздумай принижать или — упаси тебя Мерлин — обижать Джинни на глазах у Молли Уизли. Беллатриса Лестрейндж могла бы это подтвердить.

— Доброе утро, Уизли!

— Доброе утро, папа! — дружно грянули мы в ответ. Кроме мамы: она вместо приветствия вслух тепло улыбнулась отцу, когда они обнялись и поцеловались. Внутри у меня все слегка сжалось, когда я вспомнил, как почти то же самое когда-то делала со мной Гермиона.

Одетый и готовый к выходу на работу, он тепло улыбнулся каждому из нас. Отец, по сути, никогда не менялся. Он всегда говорил негромко и мягко и совершенно не выделялся в толпе. Из-за этого он действительно казался человеком, которым легко помыкать.

Но я-то знал правду. Он был гриффиндорцем до мозга костей.

— Артур, дорогой, давай я тебя покормлю, — сказала мама, увлекая отца во главу стола.

Однако прежде чем отец успел сесть, наконец появился Перси — разодетый в весьма парадные шмотки. Если за что-то Перси и стоило отдать должное, так это за умение привести в приличный вид любые обноски, которые ему доставались. Порой мне хотелось, чтобы он поделился своим секретом.

Завидев нас всех в столовой, он сухо кивнул.

— Доброе утро. Отец. Мама.

— А вот и лорд Уизли! Как поживаете в это прекрасное утро? — осведомился один из близнецов.

Перси лишь надменно фыркнул — точь-в-точь как Малфой.

— Где Чарли, Перси? — спросил папа.

— Спит, — кивнул Перси. — Он не ложился всю ночь.

— Ах да. У него ведь впереди ЖАБА, — тоже кивнул отец. Затем он посмотрел на всех нас: — Помните, Уизли: налегайте на учебу, с каждым курсом будет становиться все сложнее и сложнее.

— Разумеется, отец, — ответил Перси, а близнецы с улыбками покачали головами. Свое первое детство я помнил смутно, но, скорее всего, тогда я тоже покачал бы головой.

Теперь-то я был умнее.

Завтраки в Норе всегда проходили весело. Близнецы вечно дурачились, а мама вечно читала им нотации. Перси попросту не обращал на них внимания, а Джинни выходки близнецов забавляли. Где во всем этом было мое место?

Честно говоря — нигде.

В своё первое детство я обычно держался близнецов, потому что они были единственными братьями, которые обращали на меня хоть какое-то внимание и одалживали свои вещи. Однако мне никогда не было присуще их чутье на драматизм или их чувство юмора. В некотором смысле я был белой вороной. Даже сейчас я никуда не вписывался. Они были детьми, и я никак не мог почувствовать себя с ними на одной волне.

Было одновременно забавно и тоскливо оттого, что я по-прежнему оставался белой вороной в семье.

Доев свой завтрак, я не спеша отнес тарелку в раковину и подошел к отцу, пока тот не ушел на работу. — Пап, я обещал Луне зайти к ней позже, — сказал я.

Мама посмотрела на меня: — Ронни, ты же знаешь, мы не можем попусту тратить летучий порох—

Отец лишь улыбнулся: — Конечно, Рональд.

Я просиял и обнял его: — Спасибо, пап!

— Артур!

— Ну полно тебе, Молли, дорогая, — успокаивающе произнес отец, выпуская меня из объятий. — Мальчик давно не видел подругу.

Я вполне мог догадаться, что дальше разговор пойдет о летучем порохе и расходах, так что просто отключился от него. Вместо этого я посмотрел на Джинни и спросил: — Тоже хочешь пойти?

Она покачала головой, что немного разочаровывало.

— Ладно, молодой человек, — объявила наконец мама. Я понял, что отец выиграл спор, потому что особо счастливой она не выглядела. — Но пойдешь только тогда, когда сделаешь все дела по дому. Не раньше.

Я закивал, состроив самую лучезарную улыбку: — Да, мам!

— Рон!

Я кубарем покатился по полу, постанывая от внезапного нападения. В обычное время я бы ощетинился, а то и разозлился. Я ведь только-только выбрался из камина после и без того головокружительного перемещения по Летучей сети, и меньше всего мне хотелось, чтобы меня сбивали с ног.

Впрочем, разозлиться по-настоящему я не мог. На Луну Лавгуд вообще трудно было сердиться — особенно теперь, когда она была младше, жизнерадостнее и менее… ну, чокнутой. К тому же обнималась она замечательно.

— Ой, прости, Рон! — смущенно пробормотала она, медленно поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Я лишь усмехнулся и принял помощь. Но едва мы оба встали, как она налетела на меня снова; на этот раз я успел подготовиться, и она заключила меня в теплые объятия. Я крепко обнял ее в ответ, машинально поглаживая по голове. Луна прижалась еще сильнее.

— Так, мне надо дышать, — произнес я несколько секунд спустя, разжимая руки. Луна улыбнулась и повернулась к обеденной зоне «Ладьи».

— Мама! Рон пришел! — крикнула она.

Я взглянул на обеденный стол — там сидела она: Пандора Лавгуд. Я почувствовал, как краснеют уши при виде ее облегающего платья. В прошлой жизни мне так и не довелось ее увидеть: с Луной меня познакомили вскоре после гибели Пандоры.

Смерти, которую я всеми силами собирался предотвратить — хоть как-нибудь.

Пандора выглядела почти точь-в-точь как взрослая Луна, хотя, если честно, мать превосходила дочь по части привлекательности. Ее волосы были аккуратно причесаны, отливали шелковистым блеском и чуть вились мягкой волной. Фигура у нее тоже была куда пышнее, чем у повзрослевшей Луны, и платье это подчеркивало.

— Эм, здравствуйте, миссис Лавгуд, — робко и тихо поздоровался я.

Она тепло мне улыбнулась. — Рональд. Как поживаешь? — Мои уши запылали еще жарче.

— Все хорошо, — ответил я. — Простите за беспокойство.

— О, ты нисколько не мешаешь, — отозвалась Пандора.

— Пойдем, — сказала Луна, беря меня за руку. — Мама опять занята скучной работой.

В этой жизни я дружил с ней уже почти два года, но меня до сих пор поражало, насколько здешняя Луна отличалась от той, к которой я привык. Моя прежняя Луна не стала бы хватать тебя за руку и тащить к себе в комнату. Прежняя Луна не говорила бы простыми, нормальными предложениями. Да и вообще вряд ли произнесла бы больше пары слов.

Здешняя Луна была ужасно болтливой.

— Папа снова уехал, — начала она. — Он думает, что нашел в Германии морщерогого кизляка, но мне кажется, он отправился туда из-за пивоварен. А еще мама наконец-то заставила работать самотрансфигурирующуюся вазу!

— Ту самую, что меняет цвет? — спросил я.

Луна закивала, ведя меня к циновкам для сидения. — Она может непрерывно менять цвет каждый раз, когда ее опустошаешь и наливаешь заново.

Схватив шахматы, она поставила их между нами и с улыбкой села напротив.

— Эм, Луна, мы всегда можем сыграть во что-нибудь другое, — сказал я, беря фигуры и начиная расставлять их по местам.

— Но мне нравится играть в шахматы с тобой, Рон, — ответила она, снова с легким смущением.

Я улыбнулся. — Спасибо, — сказал я с коротким кивком, — но мы можем заняться и чем-нибудь еще, знаешь ли. Я всегда хотел узнать, как ты делаешь свое ожерелье из сливочного пива.

Она густо покраснела, и на миг мне показалось, будто я задел ее за живое. — Правда хочешь? — тихо спросила она.

— Ты ведь делаешь его своими руками, да? — уточнил я, отправляя первую пешку вперед.

Луна кивнула и одарила меня еще одной лучезарной улыбкой. — Я покажу тебе потом, ладно?

— Здорово, — сказал я. — Кстати, твой ход.

Луна снова кивнула и велела одной из своих пешек шагнуть вперед. Я вывел коня. — Так вот, — заговорила Луна, — как там магловская машина твоего папы?

Партия в шахматы отлично помогала думать, особенно когда я не относился к ней чересчур серьезно. Не то чтобы я сбрасывал ее способности со счетов: если дать Луне волю, она играла чертовски здорово, и не будь у меня моего опыта, одолеть ее было бы не так-то просто. Поддерживая разговор об отцовском проекте, я вновь попытался воскресить в памяти подробности, касающиеся сегодняшнего дня.

Смерть Пандоры сочли несчастным случаем. В отчетах не содержалось особых деталей — трагедия произошла из-за того, что Пандора создавала новое заклинание, пока что-то не пошло наперекосяк и чары не ударили по ней самой. Все, чем я располагал, — это дата происшествия да примерное время катастрофы.

— Тебе со мной скучно, Рон?

Я сморгнул и взглянул на Луну. Ее глаза сузились. Этот взгляд был мне знаком — главным образом по Гермионе, но вообще-то такое выражение лица свойственно женскому полу в целом.

Чтобы выбраться из зоны поражения этих конкретных чар, требовалось, во-первых, мягко уклониться. — Почему? Разве я выгляжу скучающим?

— Ты выглядишь так, будто в тебе завелись нарглы, — с подозрением заметила Луна.

Я моргнул. — Под омелой я в последнее время не стоял.

Луна рассмеялась — искренним, чистым смехом, от которого воздух вокруг нее словно потеплел. — Ты ведь правда слушаешь папу, да?

— Ну, из всего сказанного им это особенно врезалось в память, — соврал я. — Если честно, Луна, у меня просто голова кругом идет.

И, во-вторых, очаровательно улыбнуться.

— Простишь меня?

Она кивнула, чуть заметно улыбнувшись:

— Прощаю.

Помолчав мгновение, она вдруг сказала:

— В следующем году ты поедешь в Хогвартс.

— Ага, — отозвался я. В ее тоне проскользнуло нечто странное, заставившее меня насторожиться.

— А я смогу поехать только годом позже.

Так, теперь я отчетливо видел, как она нахмурилась. Меня неоднократно упрекали в том, что у меня эмоциональный диапазон как у чайной ложки. К счастью, кажется, я наконец-то дорос до столовой ложки.

— Эй, ну ты чего, — мягко сказал я, придвигаясь к ней. Луна удивленно взглянула на меня, когда я раскрыл объятия, а затем улыбнулась и прижалась ко мне. — Мы все равно будем видеться летом. И писать я тоже буду. А еще, может, подговорю близнецов прислать тебе совой унитаз.

Луна фыркнула и захихикала. Я так толком и не понял, что в этом было смешного, но ведь с Джинни это работало. И я был рад, что с Луной сработало тоже.

— Обещаешь? — спросила она.

— Ты правда хочешь получить унитаз из Хогвартса?

Луна снова рассмеялась. — Я имею в виду: пиши.

— Конечно, — пообещал я. — Хотя, по правде говоря, это всего лишь школа. О чем там вообще рассказывать?

— Ну, ты сможешь рассказывать мне о любых новых друзьях, которые у тебя появятся, — рассудила Луна. — И про учителей тоже. А еще, может быть, ты напишешь про Поттера-Который-Выжил.

Мысль о том, что я снова увижу Гарри, заставила меня внутренне улыбнуться. Вот он — шанс стать для него лучшим другом. И все же прозвище «Поттер-Который-Выжил» по-прежнему сбивало меня с толку, ведь оно явно отличалось от того, что я помнил. Даже моя семья употребляла именно его, и я никак не мог к этому привыкнуть. Если честно, «Мальчик-Который-Выжил» звучало куда лучше, но, по большому счету, это было не так уж важно. Хотя мне было любопытно, какое из этих прозвищ показалось бы более забавным самому Гарри.

Луне же я ответил: — А, ну да, он ведь должен пойти в Хогвартс в этом году, так? Не знаю, Луна. Наверное, он будет самым обычным парнем, которому вряд ли по душе вся эта свалившаяся на него слава.

Луна отпустила меня, странно посмотрев в лицо.

— Что? — спросил я.

— Ты такой смешной, Рон.

— Может быть, — усмехнулся я, бросив взгляд на настенные часы. — Слушай, Луна, кажется, я кое-что забыл внизу. Я на минутку, ладно?

— Тебе обязательно? — спросила она.

Я кивнул. — Я вернусь раньше, чем нагрянут нарглы.

Луна даже легонько шлепнула меня по плечу — вот это было совсем в новинку. — Поторопись, чтобы мы успели доиграть партию. А потом займемся ожерельями.

— Договорились, — сказал я, поднимаясь на ноги. Выходя из ее комнаты, я крикнул через плечо: — Фигуры не переставляй!

— Я не жульничаю! — добродушно отозвалась она.

Быстро сбежав по лестнице, я принялся искать Пандору. Это был План «А»: как-нибудь предупредить ее, не выдавая того, что мне известно о ее возможной гибели. Однако ее нигде не было видно.

Я попытался выглянуть наружу — проверить, нет ли ее во дворе. Никого не заметив, я перешел к проработке Плана «Б». Я вновь попытался припомнить материалы дела касательно точного расположения мастерской Пандоры. «Ладья» представляла собой башню, напоминавшую шахматную фигуру ладьи, и комната Луны находилась на третьем этаже. Если память мне не изменяла, в отчетах в основном утверждалось, что несчастный случай произошел в подвале.

План «Б» состоял в том, чтобы как-нибудь помешать Пандоре успешно осуществить чароплетение. Я ненадолго задумался. В Плане «Б» я никогда не был по-настоящему уверен. Потребовались бы нешуточные познания в арифмантике — дисциплине, позволявшей волшебникам разбирать существующие заклинания и создавать новые, — и в рунах — изучении и связывании магических символов, применявшихся для создания статичных магических эффектов, — чтобы хоть как-то безопасно и достаточно очевидно саботировать работу мастерской.

Если только Пандора не принадлежала к числу тех полоумных ведьм, которым хватало безумия продолжать опыты в небезопасной мастерской, в чем я глубоко сомневался. Впрочем, я ведь уже ошибался прежде.

И хотя в свое время в Хогвартсе я не изучал ни тот, ни другой предмет, подготовка авроров включала краткий обзор обеих дисциплин — правда, в основном упор делался на то, как взламывать охранные барьеры, в которых использовались обе эти области. Оставалось надеяться, что тех зачатков знаний, которыми я обладал, хватит, чтобы вынудить Пандору отложить испытания заклинаний.

Как я уже говорил, План «Б» мне не нравился. Он слишком уж зависел от удачи и не мешал Пандоре повторить попытку позже. К тому же, если бы меня поймали за порчей ее лаборатории, мама устроила бы мне сущий ад. Я втайне надеялся, что сумею состроить невинную мину «я же ничего не понимал». Иногда быть ребенком оказывалось весьма кстати.

Я осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, нет ли здесь люка в подвал или какой-нибудь двери, ведущей к лестнице. Я открыл несколько дверей — безуспешно. Но в конце концов мне улыбнулась удача.

Я спустился еще по одному лестничному маршу и замер как вкопанный, ощутив, как меня окатило мощной волной магии. По спине пробежали мурашки. В этой силе не чувствовалось злобы, как в темных заклятиях, но от ее мощи волосы вставали дыбом. Масла в огонь подливало то, что она накатывала пульсациями, которые, казалось, становились все чаще и чаще.

Что-то было не так. Никаких проявлений магии здесь быть не должно, если только…

Я сбежал по последним ступенькам и застыл перед картиной, от которой у меня заледенела кровь.

Пандора лежала у самой границы полупрозрачной магической стены, лицом ко мне. Ее глаза расширились, когда она заметила меня; губы зашевелились. Но с них не слетело ни звука.

Идиот! — отругал я себя, взбегая по лестнице так быстро, как только мог. Разумеется, подробности в деле не могли быть абсолютно точными! Все записывали уже тогда, когда на место прибыли власти, а единственной свидетельницей оставалась Луна, убитая горем после того, как увидела смерть матери. Я слишком сильно положился на эти сведения!

Или же, мрачно подумал я, это мое появление подстегнуло ее эксперименты? Не я ли, сам того не желая, свел Пандору Лавгуд в могилу раньше срока?

Подскочив к камину, я зачерпнул летучий порох и швырнул его в красные языки пламени. Когда вверх взметнулось зеленое пламя, я выкрикнул универсальную формулировку, призванную доставить сюда Отдел магического правопорядка в кратчайшие сроки:

— На помощь! Срочно нужна помощь в «Ладье»!

Кажется, я услышал свое имя, но пропустил его мимо ушей, снова бросившись вниз, в подвал. Когда Пандора вновь увидела меня, во взгляде ее читалось нечто такое, чего я не мог толком понять. Это выглядело одновременно как облегчение, тревога и страх.

Приблизившись к магической стене, я осторожно протянул к ней руку. Я надеялся, что барьер стабилен, а не напичкан мерзкими сюрпризами вроде тех, что можно было встретить в любом доме Пожирателей смерти. При прикосновении я ощутил нечто твердое и теплое; к счастью, никаких ударов током или проклятий не последовало.

Пандора, судя по всему, не могла встать. Она продолжала беззвучно шевелить губами, а затем указала на пол. Я опустился на колени, присматриваясь повнимательнее. С внешней стороны барьера на камне были высечены символы — руны. Я указал на один из них и посмотрел на Пандору. Она быстро замотала головой и указала на другой символ. Затем она слабо указала на стену.

Там я увидел аккуратно выложенные в ряд резцы для рун. Быстро сообразив, чего она хочет, я схватил один из них и направился к символу, на который она указала ранее. Я взглянул на нее и с ужасом заметил, что она исхудала, почти истощилась. Ее теплые глаза, прежде полные жизни, казались подернутыми инеем, а кожа стала еще бледнее.

Я больше даже не раздумывал. Взыграла аврорская подготовка: в ушах зазвучал голос моего инструктора, объяснявшего, как действовать дальше.

Я не знал, что означает руна, на которую она указала. Однако понимал: раз уж Пандора выбрала именно ее, она имеет решающее значение. Червь сомнения все же шевельнулся внутри: правильно ли я поступаю? Ошибись я — и барьер мог бы дестабилизироваться, вызвав взрыв, который убил бы меня, Пандору и, вполне возможно, Луну.

Я уже связался с ОМП. Авроры должны были быть на подходе. Самым разумным и безопасным шагом было дождаться более опытных и хладнокровных волшебников или ведьм, которые сделали бы все как надо. И все же при виде запертой за барьером женщины, которая казалась уже почти мертвой и ни на что не реагировала, я больше не был уверен, что это правильное решение. Опоздай авроры — и Луна вырастет без матери. Матери, которую она горячо любила.

И я не смог бы смотреть ей прямо в глаза, если бы позволил этому случиться.

Резцом для рун я обвел руну, на которую ранее указала Пандора, замыкая ее в круг и изолируя от общей схемы защитного барьера. Я почти ожидал внезапного магического взрыва в то самое мгновение, когда линии сомкнутся, но барьер просто осел без лишнего шума, и пульсация магии наконец прекратилась.

— Миссис Лавгуд! — закричал я, опустившись перед ней на колени. Я потянулся к ее руке, нащупывая на запястье признаки жизни. Пульс был слабым, но все еще прощупывался. Я выдохнул и снова осмотрел ее. Она по-прежнему выглядела болезненно худой, но к ее лицу хотя бы начал возвращаться цвет. — Миссис Лавгуд, вы меня слышите?

Ответом мне была тишина. В животе словно закрутило финт Вронского. Спас ли я ее или неизбежно стал тем, кто виновен в ее гибели? Я попытался перебрать в голове все приемы первой помощи, которые мог бы оказать, но ничего дельного не вспоминалось. Вряд ли стоило действовать так, словно в Пандору угодило обескровливающее проклятие, да даже если бы это и помогло, волшебной палочки при мне все равно не было.

Сверху по лестнице эхом докатился крик, и мои глаза расширились, когда я узнал его. Это была Луна. Затем донеслись и другие крики, но от них мне стало легче дышать.

— Авроры! Авроры!

— Сюда, вниз! — заорал я. — Нужна помощь!

Грохот кованых сапог раскатился по лестнице, и секунду спустя передо мной появились двое незнакомых авроров с зажженными палочками. Прикрыв ладонью глаза от слепящего света, я выпалил: — Пожалуйста, я не знаю, что произошло! Миссис Лавгуд не отвечает!

— Мерлин, — выдохнула женщина-аврор. — Вызывай Святого Мунго! У нас пострадавшая волшебница!

Ее напарник кивнул и повернул обратно к лестнице. Женщина-аврор опустилась на колени рядом со мной, взмахивая над Пандорой уже погасшей палочкой. По движению палочки я узнал базовые диагностические чары.

— Как тебя зовут? — спросила аврор, не глядя на меня.

— Рональд Билиус Уизли, — машинально ответил я.

Она изумленно уставилась на меня. — Ты сын Артура?

Я кивнул.

— Я аврор Линн, — представилась она. — Рональд, я могу тебя так называть? — Она продолжила, дождавшись моего кивка: — Ты можешь рассказать мне, что случилось?

— Мы играли с Луной наверху, но я захотел взять свое перо, — начал я. Возможно, я слегка заикался, чтобы это выглядело убедительнее, но, честно говоря, мое волнение вовсе не было сплошным притворством. — Я не смог его найти, поэтому пошел искать миссис Лавгуд. Вдруг она знала, где оно лежит. Я искал ее и увидел спуск в какую-то комнату, вот и подумал, что она там. И увидел ее за этой яркой стеной! Я не мог пройти сквозь нее. Ей было очень плохо, поэтому я побежал и вызвал помощь через камин!

Тяжелый ком опустился в желудок. Я инстинктивно последовал аврорским инструкциям, но теперь задавался вопросом: не следовало ли мне сначала освободить Пандору? При воспоминании о том, как она походила на сущий скелет, меня пробирала дрожь.

— Все хорошо, сынок, — сказала Линн, ободряюще обняв меня за дрожащие плечи. — Что произошло дальше?

— Я спустился обратно, а она указывала на одну из рун на полу, — продолжил я, внутренне поморщившись. Мне было десять. Разве должен я был в таком возрасте знать о рунах? — А еще она показала на стену. Я увидел какое-то лезвие. Я не знал, чего она от меня хочет. А потом вспомнил, как мой старший брат рассказывал про руны. Ну я и… обвел кругом ту, на которую она показала.

Я понятия не имел, как изобразить невинный взгляд, поэтому просто позволил проявиться тому чувству вины, которое и так испытывал из-за состояния Пандоры — и из-за того, что врал коллеге-аврору.

— Я все правильно сделал? — прошептал я.

Линн мягко улыбнулась мне. — Ты молодец, сынок. Ты все сделал правильно.

Целители, которых легко было узнать по лимонно-зеленым мантиям с эмблемами в виде кости и волшебной палочки, вдруг начали спускаться по лестнице. Линн помогла мне подняться, все еще придерживая меня за плечи. Помню, как она успокаивающе приговаривала, что все будет хорошо.

Луна выглядела еще более убитой горем, отчего мое чувство вины лишь усилилось: она смотрела, как целители и колдомедики поднимали по лестнице парящую в воздухе бессознательную Пандору. Заметив меня, она быстро бросилась к нам.

— Рон! — выкрикнула она, и слезы ручьями катились из ее глаз. — Что случилось? Куда они забирают маму?

Я мог лишь поступить так, как казалось правильным, и обнял ее. Она прильнула ко мне и зарыдала у меня на плече. — Я не знаю, — ответил я. — Не знаю.

— Мисс Лавгуд, — окликнула стоявшая рядом Линн. Я отпустил Луну, и она посмотрела на аврора. — Произошел несчастный случай, но, к счастью, мы успели к твоей маме вовремя. Мы забираем ее в больницу Святого Мунго. Ты знаешь, где это?

Луна кивнула.

— Твой папа дома? — мягко спросила Линн. Когда Луна покачала головой, аврор кивнула: — Мы свяжемся с ним как можно скорее. А пока я хочу, чтобы ты поехала в больницу с нами и своей мамой, хорошо?

Я рассеянно кивнул, зная, что таков стандартный порядок действий. Луна выглядела еще более испуганной и растерянной, поэтому я снова обнял ее, чтобы успокоить. — Мы подождем твоего папу там. Он будет знать, что делать.

Луна смогла лишь отрешенно кивнуть.

На Пандору наложили заклинание стазиса — вероятно, ради безопасного перемещения через камин. Как только она и целители исчезли в пламени, Линн мягко подтолкнула следом и нас.

Меня больница Святого Мунго, пока нас вели по ее коридорам, ничуть не пугала, а вот Луна выглядела совершенно потерянной. Я держал ее за руку, бормоча слова поддержки, пока нас провожали ко входу в палату Пандоры. Луна снова заплакала. Мне было слегка не по себе. Я никогда прежде не видел Луну настолько подавленной. У прежней Луны была эта тихая уверенность в том, что ничто в мире не способно причинить ей боль. Эта же была совсем другой.

Я немного растерялся. Мне оставалось лишь сжать ее маленькие ладошки чуть крепче.

Я посмотрел на Линн, которая тоже ободряюще сжала плечо Луны, с благодарностью думая о том, как же мне повезло вытянуть счастливый билет — на вызов прибыла чуткая женщина-аврор.

По всей видимости, дорасти до эмоционального диапазона столовой ложки было далеко не достаточно, чтобы утешить подругу, которой сейчас было очень больно.

Мы ждали — не знаю сколько, возможно, целые часы, — пока из палаты наконец не вышел колдомедик. Глаза Луны расширились, и она шагнула вперед, едва не дернув меня за собой, поскольку по-прежнему держала меня за руку.

— С мамой все в порядке? — спросила она с пресекшимся дыханием.

Колдомедик кивнул ей. — С ней все хорошо.

Это было все, что требовалось услышать Луне. Я оказался стиснут в довольно теплых и сокрушительных объятиях. Луна, впрочем, так и не перестала плакать, и единственное, что я мог сделать, — это поглаживать ее по спине.

Не знаю, сколько времени мы так простояли. Не знаю, сколько прошло до тех пор, пока не появился Ксенофилиус Лавгуд, а следом за ним и мой отец. Первый обнял дочь, а второй погладил меня по голове. Он прошептал, что я герой, что я спас жизнь Пандоре. И что я должен гордиться собой.

И я гордился. Я вернул Луне маму. Впервые до меня дошло, что я спас Пандору. Глядя на плачущих Луну и Ксенофилиуса, я снова задался вопросом, правильно ли поступил, изменив ход событий. И тут Луна посмотрела в мою сторону и одарила меня самой лучезарной улыбкой, какую я когда-либо у нее видел. Слезы, ручьями стекавшие по ее лицу, ничуть ее не портили.

Мне оставалось лишь кивнуть в ответ и улыбнуться.

Мне оставалось лишь нервно улыбаться, пока мадам Малкин снимала мерки. И вот я стоял как дурацкое пугало перед Луной и Пандорой, а они обе улыбались, глядя на мою неловкость. Хотя я уже начинал подозревать, что улыбка Пандоры была скорее довольной ухмылкой.

— Миссис Лавгуд, моя нынешняя школьная мантия в полном порядке, — настаивал я уже Мерлин знает в какой раз.

— Глупости, Рональд, — отозвалась Пандора, все так же улыбаясь. — Ты вот-вот отправишься в Хогвартс, и тебе нужно произвести хорошее впечатление на ровесников. Не могу же я допустить, чтобы лучший друг моей маленькой Луны явился в школу в мешковатой мантии, верно? Это меньшее, что я могу сделать.

Я едва не фыркнул, когда она сказала, что это меньшее, что она может сделать. Весь прошлый год после ее спасения она была для меня постоянной опорой. Она присылала мне кучу всякой всячины — игрушки, сладости; ничего чересчур дорогого, но из-за этого мама поглядывала на меня с изрядным подозрением.

Затем Пандора подарила мне скромный набор зельевара, заметив мой интерес к этому предмету. Это привело маму в ярость: отчитав меня за то, что с легкостью принимать подачки — не лучший способ блюсти честь Уизли, она отослала его обратно, приложив, как я подозреваю, строгое письмо с требованием перестать меня баловать. Меня же отправили в мою комнату и до конца недели запретили ходить в «Ладью».

На следующий день папа вернулся домой с подарком — тем самым набором зельевара, сказав, что его отдавали даром, а он услышал о моем увлечении от аврора Линна, вот и забрал его для меня.

Очень по-слизерински со стороны Пандоры — да и папы тоже, если подумать. Я также подозревал, что мама знала правду, но не могла ничего возразить папе. Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как мама перешла в режим безмолвной ярости и какое-то время даже не желала обращаться ко мне напрямую.

Мне все равно было не по себе. То есть в прошлой жизни они подругами не были — во всяком случае, насколько я помнил, — но теперь казалось, будто мама взъелась на Пандору. Честно говоря, мой интерес к зельям не был чисто академическим. Без палочки и развитого магического ядра я не мог творить сложные заклинания. Оставались зелья — магические средства, которыми я пользовался во время службы аврором и невыразимцем. Я все еще помнил рецепты зелий, которые на работе всегда держал под рукой, а многие ингредиенты не были особо дорогими или труднодоступными.

Слава Мерлину, остальных моих братьев это не особо волновало. Если честно, я подозревал, что близнецов вся эта история здорово позабавила. С этим набором я сумел заготовить несколько флаконов с зельями на случай непредвиденных обстоятельств.

К тому же маме грех жаловаться. Ей на этот раз даже не пришлось покупать мне свежие ингредиенты для уроков зельеварения, потому что все они уже были в наборе.

Хотя я ни за что не хотел бы видеть реакцию мамы, узнай она, что прямо сейчас я нахожусь в Косом переулке и мне покупают новые мантии. Формально я должен был лишь играть с Луной в «Ладье» — скорее всего, в последний раз в этом году, — пока Пандора не настояла, чтобы мы пошли с ней за компанию. Оказалось, она хотела купить мне новенькую мантию у мадам Малкин.

Я вздохнул. Мама взорвется — возможно, буквально, — если когда-нибудь об этом узнает.

Неудобно замерев на месте, я посмотрел налево и увидел на столе ручную крысу Перси — Скабберса. Я поморщился от внезапно пронзившей голову боли. Такое случалось с тех пор, как он достался мне. По какой-то причине мои воспоминания о некоторых вещах словно сбоили. Скабберс был одной из них. Происходило нечто странное, и мне это совсем не нравилось.

Пандора, похоже, заметила, что я смотрю на крысу, и нахмурилась:

— Рональд, ты ведь знаешь, что в Хогвартс разрешается брать только сову, кошку или жабу, верно?

Я пожал плечами, заработав сердитый взгляд мадам Малкин. Я снова замер и ответил:

— Знаю, но Перси разрешили, и мне сказали, что Дамблдор позволяет оставить его и мне.

— Мы можем купить тебе сову, если хочешь, — предложила Пандора.

Я покачал головой:

— Мама закатит скандал, миссис Лавгуд. К тому же я никак не могу позволить вам покупать мне такую дорогую вещь. Скабберс будет хорошей компанией.

— Но как же ты будешь писать мне совами? — спросила Луна.

Я улыбнулся ей:

— В Хогвартсе полно свободных почтовых сов.

Помолчав, я добавил:

— Мне Чарли рассказывал. Так что сова мне и правда ни к чему.

Пандора нахмурилась, но все же кивнула.

Когда мадам Малкин закончила и завернула комплект новых мантий в упаковочный пергамент, я взял Скабберса, сунул его в карман, и мы снова вышли в Косой переулок.

Это был уже второй мой визит за год. В первый раз я побывал здесь на прошлой неделе, когда мы всей семьей выбрались сюда, чтобы купить то, что нельзя было передать по наследству. Я никак не мог наглядеться на это место.

Почему? Потому что переулок выглядел… живым, помолодевшим и менее изувеченным шрамами. Он был так же прекрасен, как до второй войны с Волдемортом. Ряды домов с кирпично-красными крышами, гордо устремленными ввысь, стояли целыми и невредимыми. На булыжной мостовой, уводившей в самое сердце волшебной улицы, не виднелось следов заклинаний. И люди бродили вокруг счастливые, беседуя с лавочниками, которые выходили прямо на улицу, чтобы показать свои товары.

Я не хотел, чтобы все изменилось, чтобы это место вернулось к тому, каким я его помнил: к временам, когда люди все еще жили в страхе после того, что творилось во время второго пришествия Волдеморта; временам, когда Косой переулок утратил свое тепло; временам, когда люди уже не утруждали себя приветствиями, предпочитая держаться тихо и холодно-отчужденно.

Не хватало только «Всевозможных волшебных вредилок Уизли», но для них еще придет свое время.

— Миссис Лавгуд, спасибо, — сказал я наконец. — Я все еще не считаю, что мне нужны новенькие мантии, но все же…

— Пожалуйста, Рональд, — ответила она, похлопав меня по плечу. Я собирался добавить что-то еще, когда понял, что она придерживает меня и ведет прочь от «Дырявого котла». Я украдкой взглянул на нее, затем на Луну. Та казалась слегка озадаченной, но послушно шла за матерью. Когда мы подошли к «Торговому центру „Совы“ Эйлопса», мне пришлось остановиться.

— Миссис Лавгуд, — позвал я, — пожалуйста, мне правда не нужно покупать сову.

— Рональд, мне даже немного грустно, что ты обо мне такого невысокого мнения, — с легкой усмешкой отозвалась Пандора. — Я уважаю твое решение касательно питомцев, так что не переживай, молодой человек. Мы идем совсем в другое место.

Подозрительно косясь на витрины «Торгового центра», пока мы проходили мимо, я ломал голову над тем, куда же мы направимся дальше. На мгновение мне показалось, что мы зайдем перекусить в кафе, но, миновав и его, я уже недоумевал, зачем Пандоре понадобился «Гринготтс».

И тут она вдруг остановила нас перед лавкой, о которой я даже не подумал. Повернувшись к Пандоре, я выпалил:

— Миссис Лавгуд, пожалуйста, не надо…

— Ну же, не робей, Рональд, — перебила Пандора, шагнув вперед и приоткрыв входную дверь. — Мы пришли.

Прежде чем я успел возразить, Луна ухватила меня за руку и воскликнула:

— О-о, Рон! Я хочу посмотреть! Пожалуйста!

И посмотрела на меня умоляющими глазами. Я побледнел, затем перевел взгляд на Пандору — та одарила дочь одобрительной улыбкой. Я и подумать не мог, что она способна на такое коварство. Вздохнув и понурив плечи, я просто кивнул; Пандора вошла в лавку, а я двинулся следом, ведомый за руку маленькой Луной.

— …хороша для построения заклинаний, — произнес знакомый мужской голос, когда мы вошли. — Надеюсь, содержите ее в хорошем состоянии?

— Разумеется, Гаррик, — непринужденно отозвалась Пандора.

Я мог лишь ошеломленно смотреть на человека со всклокоченными белыми волосами и улыбающимися глазами. Гаррик Олливандер, один из известнейших мастеров волшебных палочек в Британии, и выглядел он… нетронутым, не сломленным пытками и теми изощренными истязаниями, через которые ему пришлось пройти в плену у Волдеморта и его Пожирателей смерти. Он посмотрел на меня, и в его глазах вдруг вспыхнул такой интерес, что я на всякий случай выставил окклюменционные щиты.

Мне вовсе не нужно было, чтобы он узнал, что я явился из будущего.

— И я надеюсь, ваш визит связан с нашим юным мистером Уизли, — произнес Олливандер. Он ласково посмотрел на Луну: — К сожалению, крошка, тебе я пока не могу продать палочку.

— Я получу свою в следующем году, — широко улыбнувшись, ответила Луна.

— Непременно получишь, — усмехнулся Олливандер. — Мне будет любопытно взглянуть, какая именно тебе подойдет.

Он снова перевел взгляд на меня, пристально вглядываясь. Я ощутил, как меня охватывает легкая тревога, и Олливандер, похоже, это заметил:

— Ах, прошу прощения. Редко доводится видеть, чтобы Уизли покупали палочки к первому курсу. Последним из Уизли, кого я имел удовольствие принимать, был твой старший брат Чарли.

Я кивнул, пытаясь расслабиться:

— Да. Гм, Чарли пришлось отдать мне свою старую палочку, чтобы я мог учиться в Хогвартсе.

Кажется, Пандора презрительно фыркнула, но я не осмелился отвести взгляд от мастера палочек.

— Она с тобой? — с любопытством спросил Олливандер.

Я кивнул, а затем машинально, рассеянно и глупо взмахнул рукой, высвобождая старую палочку Чарли из наручного чехла прямо в готовую ладонь.

— О-о! — послышался голос Луны, и она захлопала в ладоши. — Это было так здорово, Рон!

Я понадеялся, что у меня не покраснели уши, когда взглянул на нее. Честное слово, о чем я только думал? Ради Мерлина, мне же одиннадцать! В этом возрасте я должен был доставать палочку из заднего кармана, как невежественный недотёпа. Я глянул на Пандору: та смотрела на меня с удивлением. К счастью, Олливандер, судя по всему, не придал значения моим действиям и лишь медленно протянул открытую ладонь. Все еще надеясь, что ничего не испортил, я подал ему палочку.

— Хм, ясень и волос из хвоста весьма благонравного единорога, — произнес Олливандер, изучая двенадцатидюймовую палочку. — Эта палочка знавала лучшие времена. Не знаю, говорили ли тебе, но Чарли Уизли не был ее первым владельцем. Я помню, как продал ее твоему дедушке, Септимусу Уизли.

Я моргнул. Палочка оказалась даже старше, чем я думал.

— Весьма преданная палочка, надо сказать, — продолжил он. — Даже твой брат не смог в полной мере раскрыть ее потенциал. К счастью, его призвание не слишком зависело от тонкой работы палочкой.

Когда Олливандер вернул мне палочку, я услышал, как Пандора что-то неразборчиво пробормотала себе под нос.

— О, это будет приятная перемена, — улыбнулся Олливандер. — Что ж, снимем мерки и посмотрим, какая палочка тебя ждет.

Как и у мадам Малкин, я вытянул руку, и измерительная лента принялась сама по себе вытягиваться и извиваться, пока Олливандер шел в заднюю часть лавки — вероятно, за приличной стопкой палочек на пробу.

Я посмотрел на измерительную ленту и подумал, зачем она вообще нужна. Не для того ли просто, чтобы отвлечь покупателей, пока он подбирает палочки?

— Я тоже так думаю, Рональд, — неожиданно сказала миссис Лавгуд. Я моргнул, оглянувшись на нее и Луну: они стояли в трех шагах от меня и обе с интересом наблюдали.

Когда до меня дошел смысл ее слов, я потупился:

— Я сказал это вслух, да?

— Да, — с улыбкой ответила Пандора.

— Он слышал? — спросил я, кивнув в сторону дальней части лавки.

— Слышал, мистер Уизли, — донесся ответ Олливандера. В его голосе звучало чуть больше удовольствия, чем мне хотелось бы.

— Мерлин, — пробормотал я. Затем, без особой злости метнув взгляд на Пандору, произнес: — Миссис Лавгуд… это уже слишком.

— Палочка — одна из важнейших вещей, какими только может владеть волшебник, — ответила Пандора. — Это сущие пустяки, Рональд, по сравнению с тем, чем я тебе обязана.

Она прижала Луну к себе поближе:

— Чем мы обе тебе обязаны.

Она перевела дух:

— К тому же ясеневую палочку нельзя передавать другим, и Гаррик подтвердит это. Тебе повезло бы, работай она у тебя вообще.

Возразить мне было нечего: старая палочка Чарли — вернее, дедушкина, — хотя и сгодилась на первом курсе, слушалась меня куда хуже моей второй палочки.

— И судя по тому, как охотно ты подставил руку для замера, думаю, ты и сам чувствуешь то же самое, Рональд.

Я вздохнул:

— И все же, миссис Лавгуд…

Я запнулся, затем покачал головой:

— Спасибо.

Ее улыбка стала еще шире:

— Не за что, Рональд.

— Итак, мистер Уизли, — внезапно провозгласил Олливандер, едва не заставив меня подпрыгнуть. Я не услышал, как он подошел. Убрав измерительную ленту, он открыл коробочку, в которой лежала палочка из светло-коричневого дерева: — Для начала попробуем эту.

Я не ждал ничего особенного, поскольку совершенно не узнавал эту палочку, и взял ее. Но едва мои пальцы коснулись дерева, Олливандер тут же выхватил ее обратно.

— Не то. А как насчет этой?

Я перепробовал все палочки, что доставал Олливандер, но ни одна, казалось, не подходила. Кое-какой отклик, правда, был. Несколько бледных палочек показались чуть теплыми, а другие слегка искрили.

Ничуть не разочарованный, Олливандер, судя по широкой улыбке, только вошел во вкус:

— О-о, еще один привередливый покупатель, да? Уже второй за этот год. Как захватывающе! Дай мне минутку, я принесу еще.

Он вынес еще одну партию, и я принялся перебирать их так же быстро. И тут я увидел ее. Моя вторая палочка. Четырнадцать дюймов, ива и волос из хвоста единорога внутри. Я перевел дух, прежде чем взять ее в руки.

Я ожидал того же, что испытал когда-то: тепла, которое разольется от ладони по всему телу. Ощущения целостности, которое наполнит сердце. Вместо этого я не почувствовал ничего.

Мои глаза округлились от изумления, когда Олливандер забрал из моей руки и ее.

— Хм… неужели?.. — рассеянно пробормотал мастер палочек. Я не обратил на него особого внимания, в растерянности глядя на ивовую палочку. Ведь именно она должна была выбрать меня изначально.

Что же произошло?

Должно быть, я довольно долго смотрел на отложенную палочку, потому что очнулся, лишь когда Олливандер кашлянул, привлекая моё внимание. Олливандер осторожно протянул мне на обеих ладонях безобидную на вид светло-коричневую палочку. Я мгновение смотрел на мастера, гадая, почему он держит её с такой осторожностью. Приняв это во внимание, я тоже взял палочку бережно.

Мне вдруг стало жарко, а все вокруг закружилось в вихре красок. Палочка будто завибрировала в руке, фонтаном выбрасывая огненные искры. Олливандер на миг опешил, а затем захлопал в ладоши.

— Боже правый, идеальное совпадение, — произнес он. — Крайне удивительно. Два странных выбора палочки за один год. Крайне удивительно.

— Что удивительно? — спросил я, все еще не отрывая взгляда от палочки. Искры перестали сыпаться, но она, казалось, продолжала дрожать в руке. Я чувствовал окутывавшую ее мощь, и, честно говоря, это меня пугало.

— Двенадцать дюймов, тис и сердечная жила старого гебридского черного дракона. Очень редкое и чрезвычайно опасное сочетание, — сказал Олливандер. — Своенравная, почти взрывоопасная. Я советую тебе, мистер Уизли, обращаться с этой палочкой с величайшей осторожностью и почтением. Она будет служить тебе верой и правдой, если ты не станешь обращаться с ней дурно.

Я внимательно посмотрел на свою палочку, затем машинально сделал движение, которое магическим образом вернуло ее в наручный чехол, все еще немного встревоженный после услышанного от Олливандера. Мои скромные познания в палочковой магии говорили о том, что тис или вишню редко сочетали с сердечной жилой дракона, поскольку это приводило к крайне непредсказуемым эффектам. Убирая старую палочку Чарли в другой карман, я пожалел, что рядом нет моей Гермионы, которая подсказала бы, что делать. Которая объяснила бы то, что только что произошло.

Пандора расплатилась за палочку и вывела нас из лавки, пока Луна с любопытством смотрела на меня. Я посмотрел на нее и выдавил улыбку, которая так и не вышла по-настоящему искренней. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и обдумать случившееся — все эти перемены в череде событий, — но у Пандоры, похоже, были другие планы. Мы остановились у кафе-мороженого Флориана Фортескью, и она предложила нам выбрать вкусы.

Мы сели за столик, и Луна первым делом спросила, каково это — найти связь с палочкой. Все еще немного потрясенный, я принялся как можно проще описывать свои ощущения, когда Пандора вдруг произнесла:

— Рональд, обязательно прислушайся к совету мистера Олливандера.

Я посмотрел на нее: она была странно подавлена. Улыбка, не сходившая с ее лица почти весь день, исчезла. Похоже, в тонкостях палочковой магии она тоже разбиралась. Мне оставалось лишь кивнуть.

Мы все согласовали. Чтобы не рисковать тем, что мама заметит сверток с новыми мантиями, Пандора решила забрать его себе и передать папе, чтобы тот принес его домой. Так что, когда я перенесся домой по Летучей сети, при мне были только палочки.

Я вспомнил, что сегодня держался с Луной чуть более отстраненно, и мне было за это по-настоящему стыдно. Я обязательно заглажу вину, но, к счастью, Пандора проявила больше понимания и сама отвлекала дочь.

— Рональд? — позвала мама, едва я шагнул из камина. Я глянул и увидел ее в дальнем конце коридора, ведущего на кухню.

— Да, мам? — отозвался я с максимальным энтузиазмом, на какой был способен.

— Ты почти опоздал к ужину. Мой руки и помоги мне накрыть на стол.

— Будет сделано!

Я взбежал в свою комнату и не забыл запереть дверь. Достав и Скабберса, и старую палочку Чарли, я положил их на столик возле кровати. Рассеянно взмахнув рукой, чтобы призвать новую палочку, я медленно опустился на матрас, пока мысли вихрем проносились в голове.

Некоторое время я смотрел на нее, ощущая гладкое полированное дерево и силу, которую она, казалось, таила в себе. Все это было… неправильно. Неужели я изменил слишком многое? Стало ли это последствием спасения Пандоры?

Или же это свидетельствовало о чем-то большем? Возможно, дело было не в том, что происходило вокруг меня, а в том, что произошло со мной самим. Я прожил интересную жизнь даже после падения Волдеморта. Служа аврорами и невыразимцами, мы с Гарри совершали поступки, оставлявшие горький осадок в душе. И все же мы делали свою работу и возвращались домой в надежде, что принесли этому миру хоть какую-то пользу.

Спрятав палочку вместе с чехлом в ящик прикроватного столика, я покачал головой. Скоро я снова встречусь с Гарри. В глубине души мне было интересно, вернулся ли он тоже. Я надеялся, что да. Может, и моя Гермиона тоже вернулась. Я готов был вытерпеть любую ее нотацию об изменении прошлого, лишь бы она вернулась к нам.

Пока рядом со мной мои друзья, нам все по плечу.

Проходя через это во второй раз, я невольно поморщился.

— ...битком набит маглами! — громко заявила мама, к моей досаде. Папа был чиновником Министерства. Будь у Международного статута о секретности лицо, мама бы только что до одури отхлестала его мокрой рыбой. Впрочем, к счастью — и это я слышал прямо от моей Гермионы, — маглы куда чаще попросту не замечают странностей. Или, по крайней мере, странных людей.

Мерлин, благослови маглов.

Когда мы подошли к порталу на платформу, мама спросила: — Напомните-ка, какая это платформа?

— Девять и три четверти! — подпрыгнув, ответила Джинни.

Ей что, шесть лет? Мне очень не хотелось прикладывать ладонь к лицу. Вот правда не хотелось. Тележка, которую я толкал, была такой тяжёлой, что управлять ею приходилось обеими руками.

Маму, впрочем, её бурный восторг, похоже, ничуть не смущал: она гордо улыбнулась моей младшей сестрёнке, ласково погладив её по голове. Оглянувшись на близнецов, я заметил, что происходящее их явно забавляет. А вот Перси по-прежнему выглядел напыщенным болваном.

В нашей семье была своего рода традиция: знакомить младших, которым ещё не пришло время ехать в Хогвартс, с некоторыми важными местами. Одним из них был Косой переулок, а другим, разумеется, платформа девять и три четверти на Кингс-Кросс.

Было довольно грустно осознавать, что семейная традиция Уизли, похоже, открыто идёт вразрез со Статутом о секретности.

Отмахнувшись от этой мысли, я начал оглядываться по сторонам. Примерно в это время должен был появиться Гарри. Я пытался высмотреть паренька с взъерошенными чёрными волосами, в очках и наверняка в той нелепо огромной одежде, который бродил бы вокруг с потерянным видом.

Как раз в этот момент он должен был подойти к нам. Но никто не подошёл.

Близнецы, похоже, уже прошли сквозь барьер, оставив меня с мамой и Джинни. Странное дело, мама тоже хмуро озиралась по сторонам.

— Она уже должна была быть здесь, — рассеянно произнесла она.

— Кто? — спросил я.

Мама посмотрела на меня, моргнула, а потом покачала головой: — Неважно, Рональд. Беги давай. И не вздумай безобразничать! Если я получу сову о каких-нибудь выходках, ты об этом пожалеешь, молодой человек!

Я только кивнул. Толкая тележку, я почти ленивой трусцой двинулся к порталу — широкой кирпичной колонне между платформами девять и десять. Разумеется, твёрдой она не была. По крайней мере, большую часть времени. Проходя сквозь неё, я ощутил окутавший тело оцепеняющий холод, но это чувство быстро исчезло, когда я оказался на платформе девять и три четверти.

Первым в глаза неизменно бросался Хогвартс-экспресс — красный поезд с чёрным носом, который, казалось, излучал мощь. Возможно, теперь я впечатлялся им сильнее, потому что больше знал об усовершенствованиях, внедрённых в этот поезд. Вокруг было много семей: родные обнимали детей или помогали им поднимать сундуки в вагоны. Я заметил близнецов и одного из их друзей, Ли, которые занимались тем же самым.

Спрятавшись за одной из колонн, я принялся ощупывать бок своего сундука в поисках руны, которую грубо вырезал там прошлой ночью. Нащупав её, я направил в ладонь немного магии, активируя руну, и мой сундук уменьшился до кирпичика карманного размера.

Большое тебе спасибо, Гермиона.

Подняв его, я слегка поморщился от тяжести. Похоже, руну я вырезал не идеально. Впрочем, вес был вполне приемлемым, чтобы убрать сундук в карман, и я решил не попадаться на глаза близнецам, чтобы избежать вопросов о моём якобы пропавшем сундуке. Прикрываясь толпой, я прошёл мимо них и поднялся в самый хвостовой вагон.

Там меня встретила толпа учеников в мантиях с зелёной подкладкой и гордо выставленными напоказ гербами Слизерина на груди. Увидев, как я вошёл, они удивлённо заморгали.

— Извините, — сказал я, пробираясь сквозь толпу. Про себя я посмеивался над их шокированным видом. Наверное, они впервые столкнулись с вторжением Уизли, которое не сопровождалось никакими неприятностями.

Я попытался вспомнить, куда именно пошёл при нашей первой встрече с Гарри, но даже с окклюменцией — учитывая, сколько десятилетий прошло с тех пор в моей памяти, — неудивительно, что на ум ничего не пришло. Решив сначала просто найти купе, чтобы пристроить вещи, а Гарри отыскать позже, я перешёл в следующий вагон и вошёл в первое попавшееся открытое купе.

Оно оказалось не пустым. Внутри уже сидели и разговаривали четверо ребят со знакомыми, пусть и заметно помолодевшими лицами.

— Уизли, — поздоровалась белокурая девочка — Дафна Гринграсс. В голове слегка кольнуло, отчего я моргнул. Почему-то имя показалось знакомым, но особых воспоминаний, связанных с ней, не всплывало. Я помнил лишь, что в годы моей учёбы в Хогвартсе она оставалась своего рода фигурой на заднем плане и училась на Слизерине.

Собственно, все они были со Слизерина. Передо мной сидели девочка с тёмно-каштановыми волосами до плеч, довольно крупная девочка с волнистыми чёрными волосами и коротко стриженный темнокожий мальчик.

— О, привет, — поздоровался я, слегка улыбнувшись и кивнув каждому, после чего протянул руку: — Рональд Билиус Уизли.

Они озадаченно заморгали, а затем шатенка вроде бы улыбнулась. Встав, она пожала мне руку: — Трейси Дэвис.

В голове снова кольнуло. И опять все мои воспоминания о ней ничем не отличались от воспоминаний о Гринграсс — фигура на заднем плане. — Приятно познакомиться, — сказал я.

Гринграсс с минуту поколебалась, но затем тоже поднялась и пожала мне руку: — Дафна Гринграсс.

— Рад встрече, — ответил я.

Мальчик уставился на мою ладонь так, словно подозревал, что я прячу нож или ещё что-нибудь, чтобы пырнуть его, едва он пожмёт руку. Его рукопожатие оказалось таким же коротким, как и представление.

— Забини.

Я пожал плечами и кивнул ему. Его лицо я помнил, но большинство воспоминаний о нём было связано с матчами по квиддичу.

Крупная девочка, похоже, тоже решилась и пожала мою руку: — Миллисент Булстроуд.

Вот её я помнил. Она взяла мою Гермиону в захват за шею на уроке дуэлей у Локхарта и состояла в Инспекционной дружине, но у меня она ассоциировалась прежде всего с тем временем, когда я служил аврором. Целый год она была моей временной напарницей.

То время выдалось для неё отнюдь не лёгким. Из-за учёбы на Слизерине и семьи, известной поддержкой Волдеморта, после окончания войны продвижение по службе давалось ей с огромным трудом. Не имело значения, как горячо она стремилась проявить себя и как усердно работала — она намертво застряла на самой нижней ступеньке Отдела авроров.

Пожалуй, не помогало и то, что в первые месяцы нашей совместной работы я держался с ней холодно. В отрочестве и даже в молодости я автоматически подозревал всю их компанию уже за одну принадлежность к их факультету. Сказывалось и то, что Малфой порой верховодил ими, доставляя неприятности мне, Гермионе и Гарри.

Однако, как бы странно это ни звучало, мы с Миллисент подружились. Её трудолюбие и искреннее стремление помогать пострадавшим — то ли чтобы искупить вину своей семьи, то ли свою собственную — заставили меня взглянуть на неё по-новому.

Ей я пожал руку с куда большим энтузиазмом, чем остальным. Её глаза расширились.

— Очень рад познакомиться, — тепло улыбнулся я. — Что ж, я вообще-то искал свободное купе, а вы, ребята, смотрю, уже устроились. Увидимся в Хогвартсе, ладно?

Я повернулся и вышел. Впрочем, прежде чем я отошёл слишком далеко, до меня донёсся недоверчивый вопрос Дэвис:

— Дружелюбный Уизли? — отчего я снова улыбнулся и покачал головой. Дружелюбный Уизли. Мерлин, пожалуй, я мог их понять. Уизли редко знались с семьями с тёмными наклонностями. И не имело значения, поддерживали те Тёмного Лорда или нет.

Если задуматься, звучало это довольно печально. Учитывая, что без этого знакомства они, скорее всего, уже составили бы обо мне мнение, я задумался: со сколькими людьми я сам не общался лишь из-за своего довольно наивного предубеждения? Ещё мне стало любопытно: близнецы тоже следовали этой традиции Уизли держаться недружелюбно с тёмными семьями, или всё дело было просто в репутации, которая шла впереди них?

Я помнил, что добрую долю своих розыгрышей они обрушивали именно на слизеринцев, так что, честно говоря, не знал, какой вариант вернее.

Через два вагона, пробравшись сквозь очередную толпу — на этот раз с Рейвенкло, — я наконец нашёл пустое купе. Заперев дверь, я вернул сундуку прежний размер и достал новую мантию, всё ещё в бумажной упаковке. Я был на полпути к тому, чтобы надеть её, когда в дверь постучали.

— Подождите! — крикнул я, застегнул мантию до конца, прежде чем открыть дверь, и тут меня ждал сюрприз. По ту сторону оказалось ещё одно знакомое лицо.

— Эм, привет.

Я вовсе не хотел пялиться. Невилл Лонгботтом почти ничем не напоминал того мужчину, которого я знал и с которым сдружился после нашей учёбы в Хогвартсе. Я помнил его подтянутым и загорелым от долгих дней, проведённых под открытым солнцем. Я совсем забыл, что, когда я впервые его увидел, он был пухлым, каким-то нескладным, неуверенным в себе мальчиком, который, казалось, без всякой причины дрожал как осиновый лист.

Пресвятой Мерлин. Мы были сопливыми первогодками.

Тряхнув головой, я представился: — Рональд Билиус Уизли, — и протянул руку.

Невилл робко пожал мою ладонь: — Привет, Рональд. Невилл Лонгботтом.

— Зови меня просто Рон, — ответил я и предложил: — В этом купе есть место, если нужно.

Он покачал головой: — Вообще-то я хотел спросить, не видел ли ты жабу.

Я моргнул, затем шагнул вперёд и окинул коридор взглядом в поисках девочки с пышной копной волос. Гермионы поблизости не было.

— Рон? — нервно позвал Невилл и попятился, едва не врезавшись в закрытую дверь купе напротив. Бедняга Невилл. Я его не винил. Наверняка я выглядел как заправский псих, когда ни с того ни с сего молча принялся вертеть головой по сторонам в коридоре.

Посмотрев обратно на него, я мысленно взвесил свой следующий шаг. В конце концов, учитывая спасение Пандоры, я решил, что небольшая помощь Невиллу не станет проблемой. Привычным движением выпустив палочку в ладонь, я взглянул на мальчика и спросил: — Это твоя жаба? У неё есть имя?

Невилл кивнул: — Тревор.

— Акцио Тревор, — тихо произнёс я, сделав палочкой все нужные взмахи. Движения получились очень плавными, и меня порадовало, что заново отрабатывать их почти не придётся. Однако реакция моей палочки меня удивила: от неё вдруг повеяло жаром, да таким сильным, что стало почти больно. Я не понимал почему, пока мы не увидели летящую к нам на весьма тревожной скорости жабу.

Мне пришлось резко оборвать добрую часть потока магии просто для того, чтобы замедлить жабу. Невилл поймал своего питомца и с улыбкой принялся благодарить меня, но я слушал вполуха. Я смотрел на свою палочку, понимая, что она откликается совершенно иначе, чем любая из палочек, которыми я владел прежде.

— Что это было за заклинание? — спросил Невилл, заставив меня моргнуть.

— Э-э, Манящие чары, — ответил я. — Вычитал в учебнике по чарам одного из старших братьев.

Я убрал палочку обратно в кобуру. Глаза Невилла, казалось, округлились ещё сильнее, и я мысленно чертыхнулся.

Привычки аврора и невыразимца явно мешали мне изображать невежественного, глупого первогодку.

— Зря я это затеял, — признался я. — Похоже, я перестарался с чарами. С Тревором всё в порядке?

Невилл кивнул: — Ага.

— В следующий раз давай просто позовём старост, ладно? — с улыбкой предложил я. Невилл улыбнулся в ответ и ещё раз поблагодарил меня, прежде чем скрыться в том купе, откуда пришёл.

Я вернулся в купе и снова уселся в полном одиночестве, глядя в окно на проплывавшие мимо зелёные поля, пока вдруг не сообразил, что всё ещё не нашёл Гарри. Покачав головой, я снова уменьшил сундук и отправился на поиски.

Я прошёл мимо нескольких купе, открытых и закрытых, незаметно проверяя, кто сидит внутри. Ни Гарри. Ни Гермионы. Покачав головой, я перешёл в следующий вагон и тут услышал до боли знакомое, плаксивое:

— Мой отец об этом узнает!

Я пробежал несколько шагов как раз вовремя, чтобы увидеть знакомого белобрысого мальчишку — Малфоя — и двух его здоровых телохранителей, Крэбба и Гойла, которые грозно буравили взглядом чьё-то купе. Я огляделся в надежде заметить поблизости старосту, но, к счастью, помощь не понадобилась: судя по всему, Малфою уже успешно дали от ворот поворот. Он так кипел от злости, что даже не заметил меня, когда я посторонился, пропуская эту троицу.

Бросив последний взгляд на их удаляющиеся спины, я осознал, что ближайшие семь лет мне снова предстоит терпеть избалованного и заносчивого пацана Малфоя. Даже когда после войны он сменил пластинку, я так до конца и не простил этому мелкому говнюку всё то, через что он заставил нас пройти.

Единственной моей настоящей местью стало то, что я велел своей дочери Роуз утереть нос в школе сыну Малфоя, Скорпиусу. Вот только оказалось, что Скорпиус был куда лучшим волшебником, чем его дражайший папаша, и в итоге мне стало лишь совестно, что я взъелся на парнишку.

Пройдя ещё несколько шагов, я подошёл к купе, которое Малфой со своей свитой только что проклинал взглядом, и немало удивился при виде тех, кто сидел внутри. Гермиону я узнал мгновенно, даже её юную версию. У неё всё ещё были те самые пышные каштановые волосы и слегка великоватые передние зубы — Мерлин, я уже почти забыл, что потом она их уменьшила. Однако на этом все сходства заканчивались.

Когда она увидела меня, её глаза, обычно сверкавшие проницательностью и любопытством, сузились и стали холодными, подозрительными и злыми. Это застало меня врасплох. При виде меня она крепче обняла сидевшую рядом девочку — почти интимно, если в такое вообще можно было поверить.

Другая девочка... в ней было что-то странное. Она казалась знакомой и в то же время нет. У неё были чёрные волосы — подстриженные довольно коротко и непослушные, но уложенные со стилем. Волосы были разделены пробором с правой стороны лица, а чёлка едва касалась узких прямоугольных очков в чёрной оправе. Её зелёные глаза казались намного старше её юного возраста.

— Дай угадаю, — начала девочка, — хочешь подсесть к нам, потому что остальные купе заняты?

Я мог только во все глаза смотреть на неё. Разум отчаянно вопил мне о чём-то. То, что она сказала, прозвучало очень знакомо. Тряхнув головой, я ответил: — Э-э, нет, вообще-то я услышал чей-то крик и увидел, как Малфой со своими троллями пялится сюда. Подумал, вдруг вам нужна помощь.

Гермиона недоверчиво фыркнула, и это ранило меня больнее, чем я вообще мог себе представить.

— Надо же, прямо рыцарь в сияющих доспехах, — ответила девочка с ухмылкой, от которой мне стало не по себе. В этой ухмылке сквозило что-то очень хищное, отчего в моей голове забили тревожные колокола.

— Я... э-э...

Я взял себя в руки и протянул ладонь. — Простите, это невежливо с моей стороны. Рональд Билиус Уизли.

— Будто ты меня не знаешь, — произнесла девочка, продолжая ухмыляться. Её рука рассеянно отвела чёлку, открывая —

Погодите. Что. Нет. Нет, нет, нет.

— едва заметный шрам в виде молнии на лбу.

— Вайолет Лили Поттер, — объявила она. — Приятно познакомиться, Уизли.

Хватка у неё была болезненно крепкой. Пожимая ей руку, я едва не поморщился.

Вайолет Лили Поттер. Что во имя Мерлина здесь вообще творится? Где Гарри? Почему Гермиона так себя ведёт?

— Ты в порядке, Уизли? — спросила Вайолет. — Ты какой-то бледный.

— Я… э-э… — Голова отказывалась соображать.

— Давай, — начала она. — Садись. Такое чувство, будто ты сейчас хлопнешься в обморок.

— Я… нет, всё нормально, — наконец сумел я ответить членораздельно. Всё должно было быть совсем не так. Мне нужно было отступить, сориентироваться. — Я просто пойду обратно к себе…

— Я настаиваю, — безапелляционно перебила Вайолет. Не успел я толком ничего предпринять, как она, всё так же крепко сжимая мою руку, потянула меня за собой, едва ли не волоком дотащила до сиденья напротив Гермионы и отпустила, так что я мешком с картошкой плюхнулся на место, а сама с грохотом захлопнула дверь.

Ухмылка — эта хищная ухмылка — так и не сходила с её лица. Я начинал чувствовать себя загнанным в угол.

— Хочешь чего-нибудь? — предложила Вайолет, возвращаясь на своё место рядом с Гермионой. Младшая версия моей жены лишь испепеляла меня взглядом, а затем вцепилась в свободную руку Вайолет. Я отвёл глаза, не в силах выносить её полный ненависти взгляд, и скользнул взором по столику, который нас разделял. Он был заставлен всевозможными сладостями.

Я усмехнулся про себя — сцена была до боли знакомой. Мы с Гарри встретились и сблизились благодаря щедрому изобилию шоколадных лягушек и драже «Берти Боттс» с любыми вкусами. С другой стороны, сейчас передо мной сидел не Гарри. Передо мной сидела Вайолет Поттер.

Которая была девочкой.

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Я ушёл в себя, пытаясь понять, как, чёрт возьми, я умудрился такое упустить. Вспоминая каждый случай, когда слышал о Поттере-Который-Выжил, я начал припоминать, что семья несколько раз упоминала этот титул. Первые пару раз врезались мне в память, потому что перемена показалась странноватой. Затем, когда это повторилось ещё несколько раз, я перестал обращать внимание, решив, что это несущественно. Почти каждый факт, касавшийся этого человека, совпадал с тем, что было у Гарри.

Затем — ещё пара вспышек воспоминаний о походах в Косой переулок: я вспомнил, как видел книги из серии о Поттере-Который-Выжил во «Флориш и Блоттс». Опять же, иллюстрации на обложках не показались мне странными или необычными — ведь это было просто художественное изображение вихрастого зеленоглазого ребёнка, совершающего на заднем плане нечто потрясающее.

Теперь, зная, что Поттер-Который-Выжил — девочка, я начал сопоставлять всё больше и больше вещей, которые попросту либо проглядел, либо сразу отмёл. Первым было замечание Луны о том, что я несу глупости, когда рассуждал, как Гарри предпочёл бы быть самым обычным парнем. Я тогда решил, будто Луна просто не понимает, насколько Гарри не нравилась его слава, однако задний ум в очередной раз оказался прав: скорее всего, она имела в виду мои слова о Поттере-парне. Всплыли и другие воспоминания. Например, сколько раз применительно к Поттеру-Который-Выжил звучали слова «она» и «ей», а я пропускал это мимо ушей, предполагая, что говорят о ком-то другом. В смысле, так ведь и должно было быть, верно? Гарри был парнем. В моих мыслях именно он был Поттером-Который-Выжил.

— Уизли?

И как мне теперь быть дальше? Это точно был не Гарри, да и вела она себя совсем не как он. Мысли лихорадочно крутились в голове, пока я не поймал себя на вопросе: а с чего я вообще веду себя как законченный идиот?

Да, она не была тем Гарри, которого я знал. Однако надо признать, лично к ней у меня никаких претензий не было. Дело было скорее в осознании собственной глупости: я умудрился не заметить потенциально очевидную вещь, да ещё и тот факт, что этот мир, вероятнее всего, не тот, в котором я жил прежде.

Это одновременно приносило облегчение и пугало. Облегчение оттого, что все пережитые мной странности вроде маминого фаворитизма по отношению к Джинни или смены палочки теперь обретали хоть какое-то объяснение. До некоторой степени. Но вместе с тем я понял и другое: почти любые мои знания о борьбе с Волдемортом теперь потенциально бесполезны.

С этим покончено, пообещал я себе. Теперь, когда я знаю, что этот мир другой, нужно куда активнее хвататься за любую информацию, которая сама идёт мне в руки. Это означало, что придётся перерыть библиотеку в поисках старых выпусков «Ежедневного пророка». Может, даже взять пример с Гермионы и закопаться в книги по новейшей истории магического мира. Кроме того, у меня всё ещё оставался в рукаве опыт аврора и невыразимца, пусть даже мне и не хватало магических сил, чтобы обернуть его себе на пользу.

И всё-таки, как быть с Вайолет? Покачав головой, я понял, что в этом отношении разница довольно поверхностная. Она ведь Избранная, так? Это лишь означало, что мне придётся довольствоваться женской версией Гарри Поттера. Гермиона всё ещё здесь, так что гора с плеч.

Вот только улыбка Вайолет всё равно меня пугала.

— Земля вызывает Уизли, — услышал я её голос.

Я моргнул и снова тряхнул головой. Сейчас не время отталкивать возможного друга. С улыбкой я ответил: — Прости. Просто… я не думал, что встречу кого-то настолько знаменитого.

Вайолет кивнула:

— Ага. Мне уже доводилось сталкиваться с другими. Вечно хотят пожать руку, поздороваться, суют подарки.

Она снова посмотрела мне прямо в глаза, и в её зелёных глазах словно блеснули искорки. — Надеюсь, тебя это не слишком задевает.

Я пожал плечами. Может, и задевало бы, будь я всё тем же завистливым мелким придурком. — По-моему, тебя это должно доставать куда сильнее, если вспомнить, из-за чего именно ты прославилась.

Выражения лиц обеих девочек изменились. Ухмылка, хвала Мерлину, наконец исчезла, а Гермиона смотрела уже не так сердито — скорее, широко распахнув от удивления глаза. Впрочем, это длилось лишь секунду. Её недобрый взгляд вернулся с удвоенной силой, хотя Вайолет, как я заметил, стала смотреть задумчивее.

— И правда можно? — спросил я прежде, чем кто-либо успел заговорить, и указал на столик. — В смысле, они выглядят дорогими, а мне не хочется навязываться.

— Не бери в голову, Уизли, — отозвалась Вайолет.

Кивнув, я понял, что кое-что забыл. Поднявшись, я протянул руку всё ещё испепелявшей меня взглядом Гермионе: — Прошу прощения. Рональд Билиус Уизли.

Она даже не шелохнулась, пока Вайолет не пихнула её локтем: — Ну же, Гермиона. Не груби.

Гермиона издала отчасти знакомый раздражённый вздох, пожала мне руку и сказала: — Грейнджер.

Я попытался улыбнуться, но выдерживать такую Гермиону было по-настоящему тяжело.

— Не обращай внимания на Гермиону, Уизли, — сказала Вайолет с понимающим видом. — У неё был неприятный опыт с одним редкостным рыжим придурком. Оставил неизгладимое впечатление.

Опустившись на сиденье, я кивнул: — Ну, надеюсь, мне удастся произвести впечатление получше, чем тот придурок.

— Вряд ли, — отрезала Гермиона. Я постарался не принимать это близко к сердцу.

— Можно мне достать крысу? — спросил я. — Скабберс так долго сидит у меня в кармане. Ему бы не помешало подышать воздухом.

Было любопытно наблюдать за реакцией Вайолет. Она кивнула, словно пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, отчего я задумался, почему. Когда я вытащил Скабберса, Вайолет, казалось, не спускала с него глаз. Судя по её взгляду, я засомневался, стоит ли сажать его на стол — вдруг это сочтут неуместным. Поэтому я просто опустил его рядом с собой на сиденье. Мне совершенно не хотелось ещё сильнее отталкивать Вайолет и эту Гермиону.

Я взял несколько бобов «Берти Боттс», положил их возле Скабберса и снова посмотрел на Вайолет: — Так, э-э, вы двое — подруги?

— Можно и так сказать, — с улыбкой ответила Вайолет. Гермиона, казалось, ещё сильнее стиснула её руку. — Мы познакомились ещё до того, как получили письма из Хогвартса. Родственники повели меня к зубному, а врачом оказался один из родителей Гермионы.

Я нахмурился. С Гарри и моей Гермионой такого никогда не случалось, но, опять же, отличия уже бросались в глаза, так что и это было вполне возможно. Мысли лихорадочно метались: я пытался понять, как проверить знания из прошлой жизни. Поэтому я прибег к классической аврорской тактике… продолжать задавать вопросы. — Это вроде магловских целителей, да?

— Да, что-то вроде того, — сказала Вайолет.

— А почему не пойти к нормальному целителю? — спросил я, притворившись озадаченным.

В глазах Вайолет, показалось мне, блеснула ярость: — Я жила с родственниками-маглами. По материнской линии.

Ладно, это по крайней мере подтверждало, что она росла примерно так же, как Гарри. — Они были добрыми?

Она сделала паузу, а затем одарила меня той самой хищной улыбкой: — Они были… сносными.

Чёрт подери. Может, оттого у неё и была эта пугающая улыбка, и я её ни капли не винил. Гарри почти ничего не рассказывал, но, ради Мерлина, кто вообще ставит на чьи-то окна решётки и морит человека голодом?

— Как бы то ни было, — продолжила Вайолет, — мы с Гермионой поддерживали связь и виделись несколько раз. Представь наше удивление, когда выяснилось, что мы обе — волшебницы. Мы договорились встретиться в Косом переулке, а потом старались разузнать всё, что только можно. Немного растерялись из-за всей этой истории с платформой девять и три четверти, но заметили, как несколько человек просто прошли сквозь кирпичную колонну. Сделали то же самое. Купили сладостей, нарвались на приставания того белобрысого идиота с его дружками… Ты назвал его Малфоем и его троллями, да?

Я кивнул.

— Малфой — это тот блондин?

— Ага, — ответил я. — Малфои, скажем так, не самая хорошая семейка.

— Это и так было заметно, — фыркнула Вайолет, заставив меня ухмыльнуться, — если судить по этому избалованному богатому придурку.

— Дело не только в этом, — произнёс я. — Семейство Малфоев свято верит в чистоту крови и волшебного рода. Они смотрят свысока на любого, кого не считают чистокровным.

Я перевёл взгляд на Гермиону:

— По-моему, предупредить тебя было вполне разумно и справедливо, учитывая, что ты…

— Грязнокровка? — ровным тоном закончила Гермиона.

Я поморщился: — Он тебя так назвал?

— Нет, но мы встретили парочку недружелюбных типов во время похода в Косой, — ответила Вайолет.

Я нахмурился:

— Да уж.

Я посмотрел на Гермиону:

— Малфой ещё станет для тебя занозой в боку.

— Для меня тоже, учитывая, что он только что угрожал мне своим папочкой, — сказала Вайолет. — А как насчёт тебя, Уизли? Ты-то из правильной семьи?

Мне почему-то показалось, что вопрос был задан с умыслом, но затем я отмахнулся от этой мысли. Сейчас был самый подходящий момент показать себя с лучшей стороны. До сих пор Вайолет вела себя очень дружелюбно, и, честно говоря, подружиться с ней было бы отличным ходом.

Пусть даже у неё и была пугающая улыбка — с этим я мог смириться.

— Пожалуй, да, — начал я. Я ненадолго замялся, прежде чем продолжить: — Уизли стараются идти в ногу со временем. Мы не особо-то верим в чистоту крови и всегда пытались поступать правильно. Разумеется, это непросто. Нас трудно назвать важной семьёй в магическом сообществе.

— Но пользуетесь дурной славой, судя по слухам, — заметила Вайолет.

Я улыбнулся: — Ты, наверное, о близнецах, Фреде и Джордже. Они считают себя лучшими шутниками в Хогвартсе.

— Кажется, я с ними пересекалась, — ответила она и склонила голову набок: — Сколько у тебя братьев и сестёр?

— В Хогвартсе? — уточнил я.

— Вообще в семье, — пояснила Вайолет.

— Ну, Билл — самый старший. Он работает в Гринготтсе ликвидатором заклятий, кажется, — ответил я. — Чарли недавно выпустился и пытается устроиться укротителем драконов за границей. Перси всё ещё в Хогвартсе, он староста Гриффиндора. Можете обращаться к нему, если возникнут какие-то неприятности. Дальше идут близнецы. Потом я. И Джинни — она пойдёт в школу в следующем году.

— Ого, — протянула Вайолет, кивая. — Ликвидатор заклятий, укротитель драконов, староста и шутники. А как же ты, Уизли? Есть какие-нибудь таланты, чтобы поразить Хогвартс?

— Э-э…

Я рассеянно почесал шею. — Я хорошо играю в шахматы.

Гермиона фыркнула. А затем тоном, который показался мне откровенно жестоким, спросила: — Ты уверен, что это настоящий талант?

Это задело меня, особенно потому, что исходило от неё. Должно быть, это отразилось у меня на лице, потому что Гермиона победно ухмыльнулась, прежде чем Вайолет снова толкнула её локтем.

— Гермиона. Я же сказала, не груби.

Гермиона закатила глаза, презрительно хмыкнула и выпустила руку Вайолет. Она улеглась на противоположной стороне сиденья со скучающим видом. Вайолет посмотрела на неё секунду и покачала головой.

— Прости за это, Уизли.

— Всё… нормально, — пробормотал я, пытаясь взять эмоции под контроль. Это давалось с трудом даже с окклюменцией. Как же я ненавидел своё детское тело и недоразвитый мозг. — Умение играть в шахматы и правда не особо впечатляет, наверное.

— Не знаю, не знаю, — с улыбкой отозвалась Вайолет. — Ум нынче вполне может сойти за новую сексуальность.

Я усмехнулся: — Согласен, поэтому я и пытался читать наперёд. Хвала Мерлину, учебная программа здесь почти не меняется.

— Ого? — спросила Вайолет с лёгким любопытством. — И заклинания какие-нибудь уже знаешь?

Гермиона тоже, кажется, прислушивалась, и я подумал, не отличная ли это возможность произвести на неё впечатление. Кивнув, я ответил: — Ну, последнее сложное заклинание, которое я пробовал, вышло коряво, так что я ограничусь простыми чарами света.

Я едва не выхватил палочку привычным взмахом руки. Едва не выхватил. Вместо этого я изобразил, будто шарю по карманам, и вне поля их зрения шевельнул пальцами, призывая палочку. А затем с нарочитой медлительностью вычертил правильные пассы, прежде чем произнести: — Люмос.

На этот раз я намеренно не стал вливать в палочку много магии, но даже так свет, вспыхнувший на её кончике, оказался довольно ярким. По крайней мере, палочка не нагревалась, как раньше. Тогда я понял: даже если я знаю заклинания и движения, мне необходимо контролировать поток магии — то, чего мне совершенно не приходилось делать с прежними палочками.

Я посмотрел на Вайолет и Гермиону в надежде, что они оценят это небольшое представление, но обе лишь странно уставились на мою палочку. Я тоже взглянул на неё, гадая, не появилось ли на ней чего-то необычного. Но кроме магического огонька, палочка выглядела точно так же, как в тот день, когда я забрал её у Олливандера.

— Хорошая палочка, — задумчиво произнесла Вайолет.

— Спасибо… наверное, — ответил я, не зная толком, как на это реагировать. Будь она постарше, я бы, пожалуй, решил, что она со мной заигрывает. А потом я вспомнил её недавние слова о том, что ум — это новая сексуальность.

Я посмотрел на неё, пытаясь представить, какой она станет, когда вырастет. Она уже была миловидной и умела себя держать. Из неё и впрямь могла вырасти настоящая красавица.

Я потряс головой. Мерлин, эта мысль застала меня врасплох, и всё сразу стало каким-то диким. Я даже знать не хочу, как отреагировал бы Гарри, если бы я запал на его женскую версию. Или моя Гермиона.

Мерлин, хоть бы у меня уши не покраснели.

— Мантии, — внезапно вставила Гермиона. Я заметил, что она изучает меня внимательным и подозрительным взглядом. Я перевёл глаза на Вайолет — та тоже пристально разглядывала меня с задумчивым видом. Её глаза сузились, а затем расширились от удивления, но это выражение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Точно, — объявила Вайолет. — Извини, Уизли, но нам, похоже, скоро пора переодеваться в мантии.

— Не переживайте, — сказал я, поднимаясь с места. — Было приятно познакомиться с вами обеими.

— Ценю твои слова, — ответила Вайолет со своей обычной улыбкой. Затем та снова стала опасной: — Но можешь не сглаживать углы. Я знаю, что Гермиона вела себя не лучшим образом.

— Я не в обиде, — соврал я. На самом деле был в обиде, но что я мог поделать? Я глянул на Скабберса: похоже, он спал. Бесполезная крыса. Подхватив его и сунув обратно в карман, я заметил мимолётную улыбку на лице Гермионы. Интересно, с чего бы это?

— Надеюсь, окажемся на одном факультете, — сказал я, глядя на обеих.

— На факультете? — переспросила Вайолет. — Ты имеешь в виду Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин?

На самом деле я ничуть не удивился тому, что она их знает. Похоже, в отличие от Гарри, Вайолет относилась к своему новому положению гораздо серьёзнее. Что ж, молодец. — Ага, именно их.

— А если нет? — сухо спросила Гермиона.

Я просто пожал плечами: — Всё равно будем учиться в одной школе. Хотя вместе было бы проще — вы обе кажетесь приятными девчонками.

Вайолет усмехнулась: — Врунишка.

Я невольно улыбнулся в ответ: — Ладно, может, я просто хочу произвести хорошее впечатление на Гермиону. — Заметив, как перекосило лицо Гермионы, я тут же поправился: — На Грейнджер. Прости.

Гермиона уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вайолет её опередила: — А на какой факультет ты сам рассчитываешь попасть?

— Уизли всегда попадали на Гриффиндор, — ответил я, — так что было бы здорово тоже оказаться там. На Хаффлпаффе, наверное, тоже было бы неплохо, но близнецы мне этого вовек не забудут.

— Я бы на твоём месте не слишком переживала, — сказала Вайолет. — Как думаешь, я подхожу для Гриффиндора?

— Учитывая, что ты только что затащила меня, совершенно незнакомого человека, в своё купе и предложила сладостей, думаю, со смелостью у тебя полный порядок, — честно ответил я. — Ладно, увидимся в Хогвартсе, да?

— До встречи, Уизли, — бросила Вайолет.

Я открыл дверь и вышел в коридор, сделав лишь несколько шагов, прежде чем почувствовал полное опустошение. Я прислонился спиной к стене, глубоко дыша, пока мысли одна за другой с грохотом рушились на меня. Эта Гермиона на дух меня не переносила. Что, во имя Мерлина, стряслось? Кто этот рыжий придурок, настроивший её так против меня? И что такого этот придурок натворил, заставив её так себя вести?

Я почувствовал, как внутри закипает злость. То, как Гермиона держалась, как смотрела на меня, не сулило ничего хорошего. Мне даже думать не хотелось, насколько всё плохо. По крайней мере, рядом с ней была хорошая подруга, готовая её поддержать.

Вайолет Лили Поттер. Прости меня, Гарри, но, кажется, в этом возрасте она мне нравится куда больше, чем ты. Она выглядела увереннее в себе и общительнее. Ты-то в некоторых вещах был даже хуже Невилла.

— Это было… странно, — услышал я негромкий голос Гермионы.

— Видишь? Всё-таки прилипло.

— Я всё равно не убеждена.

— Ну, сейчас это не важно. Ты…

— Да, и закрой эту чёртову дверь, Вайолет.

Я моргнул, услышав, как дверь задвинулась и защёлкнулся замок, а затем покачал головой. Пожалуй, на сегодня приключений с меня хватит, так что я решил вернуться к себе. Переходя в соседний вагон, я наткнулся на Фреда и Джорджа, уже переодевшихся в мантии.

— Кого мы видим, неужто сам крошка Ронничка, — протянул один из них. Второй уже собирался что-то добавить, но, взглянув на меня, округлил глаза.

— Мантия-то с иголочки, братишка, — и он похотливо ухмыльнулся: — Очередной подарочек от прекрасной миссис Лавгуд?

Не успел я даже рта раскрыть, как второй приставил ладонь к щеке, словно собираясь шепнуть что-то по секрету. Но шептать не стал: — Не переживай, Ронничка. Мы не расскажем маме о твоих отношениях со взрослой женщиной.

У меня вспыхнули уши, а следом и щёки — я прямо почувствовал это. — Отвалите! — огрызнулся я, отталкивая их с дороги.

— Ну что, Фордж, мы всегда знали, что наш Ронничка особенный.

— Твоя правда, Дред. Я прямо завидую. И странным образом горжусь.

Я даже не обернулся, лишь показал им неприличный жест. Это только рассмешило их, и они весело зашагали дальше.

Делать было особо нечего. Никто больше не проявлял интереса к одинокому Уизли в купе, и меня это вполне устраивало. Должно быть, остаток дороги я спокойно проспал, потому что следующим звуком, который я услышал, стал оглушительный пронзительный свисток. За окном уже стемнело, а в коридоре вагона поднялась суматоха.

Выбраться из поезда не составило труда, и оказавшись снаружи, я сразу разглядел огромную фигуру Хагрида в конце платформы Хогсмида — в руке он держал зажжённый фонарь. Его раскатистые крики, сзывающие первокурсников, звучали едва ли не громче недавнего паровозного гудка. Я усмехнулся, заметив, как многие из перваков откровенно трусят перед великаном. Их страх был понятен: из-за скудного освещения не удавалось разглядеть ни черт лица Хагрида, ни его добродушного выражения, не говоря уже о его исполинских размерах. Сейчас он походил на поистине устрашающего стража.

Будем надеяться, они, как и многие выпускники Хогвартса, со временем поймут, что это добродушный человек с огромным сердцем — по крайней мере до тех пор, пока он не станет преподавать им уход за магическими существами.

Всех нас направили к озеру, и после строгого наказа садиться не больше четырёх человек в лодку мы отправились в Хогвартс.

Когда показался замок, послышались вздохи и восторженные возгласы. Там, словно совершенно не тронутый временем, высился замок Хогвартс. Он вздымался к звёздам и луне во всём своём величии, весь озарённый огнями и завораживающий. Несмотря на промозглый воздух, меня обдало волной тепла.

Здесь ведь, по сути, всё и началось для меня. Этот замок хранил в себе бесчисленное множество моих воспоминаний — хороших, плохих, самых мучительных и самых прекрасных мгновений моей жизни. И вот я здесь.

Снова вернулся.

Поездка на лодках ничем толком не отличалась от того, что я помнил. Было несколько всплесков и куча удивленных вздохов, но в остальном мы благополучно добрались до пристани. Честно говоря, единственное реальное отличие от моей прошлой жизни заключалось в том, что Хагрид не находил Тревора — эту самую жабу крепко сжимал всё ещё нервничавший Невилл.

Когда нас вели через то, что я назвал бы «Входом для перваков», я заметил знакомую фигуру, стоявшую прямо перед закрытыми дверями, которые вели в Большой зал.

— Первогодки, профессор Макгонагалл, — объявил Хагрид, когда мы подошли к ней.

Минерва Макгонагалл. Заместитель директора Хогвартса, декан Гриффиндора и преподаватель трансфигурации. Пусть я никогда и не был её любимым учеником — это звание безраздельно принадлежало Гермионе, — увидеть её снова было приятно. Её строгое выражение лица и манера держаться служили утешительной постоянной во время моего пребывания в Хогвартсе, и отрадно было видеть, что они ничуть не изменились.

— Спасибо, Хагрид. Дальше я сама.

Когда здоровяк удалился, почти все уставились на женщину. Первый встреченный ими настоящий представитель школьной власти внушал трепет, так что они предпочли вести себя тихо и подождать, что же она скажет.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — ровным тоном начала профессор Макгонагалл. — Праздничный пир по случаю начала учебного года скоро начнется, но прежде чем вы займете свои места в Большом зале, вы будете распределены по факультетам. Распределение…

Дальше я перестал её слушать. И пусть от моей Гермионы я схлопотал бы за это тычок в плечо, честно говоря, мне не хотелось выслушивать всё во второй раз, учитывая, что моё внимание требовалось совсем в другом месте. Выровняв дыхание, я принялся собираться с мыслями, выстраивая воспоминания о прошлой жизни так, чтобы защитить и укрыть их от чужого прочтения.

Это был, пожалуй, самый ответственный момент, ведь мне вот-вот предстояло предстать перед Распределяющей шляпой.

Магический артефакт, созданный четырьмя основателями, Распределяющая шляпа должна была копаться в разуме нового ученика, чтобы определить, какой факультет ему подойдет. Моя Гермиона предполагала, что Шляпа использует очень слабую и щадящую легилименцию для считывания поверхностных мыслей. Впрочем, это была всего лишь теория — подтвердить её Гермиона не могла ничем, кроме того факта, что надевание Шляпы и распределение проходили безболезненно. Испытав на себе полноценную, настоящую легилименцию, я надеялся, что она права. И всё же рисковать я не собирался.

— …вернусь, когда всё будет готово к вашему приёму, — закончила профессор Макгонагалл. — Пожалуйста, ждите тихо.

Она наверняка нарочно оставила нас в открытом коридоре. С её уходом толпа учеников вздохнула чуть свободнее, и между ними завязались разговоры. Я огляделся по сторонам, раздумывая, не прибиться ли к какой-нибудь кучке — хотя бы ради того, чтобы просто разделить с ними общие впечатления, — как вдруг кто-то тронул меня за плечо.

Обернувшись, я увидел улыбающуюся Дэвис. Я улыбнулся в ответ:

— Дэвис. Рад видеть, что ты пережила поездку на лодках.

— Будто это было опасно, — отозвалась она. — И вообще, я Трейси, Рональд.

— Зови меня тогда Роном.

Слева от меня кто-то шевельнулся. Скосив глаза, я увидел Гринграсс, стоявшую с нарочито безразличным видом. Я приподнял бровь, затем повернулся направо — там была Миллисент.

— Дай угадаю, — медленно протянул я, снова глядя на Трейси, — Забини у меня за спиной?

Она кивнула.

Я улыбнулся и поднял руки:

— Я без палочки. Сдаюсь.

Трейси хихикнула, причем довольно громко.

Гринграсс фыркнула и произнесла:

— Опусти руки, Уизли. Мы просто подошли поздороваться.

Я повернулся к ней и улыбнулся:

— Добрый вечер, Гринграсс. И уж прости, если я не до конца тебе верю. В смысле, окружить и изолировать меня — это идеальная засада, отдающая меня целиком на вашу милость.

Я повернулся к Миллисент и поприветствовал её:

— Булстроуд, снова рад встрече.

Затем я перевел взгляд обратно на Трейси:

— Полагаю, главарь здесь ты. Мне позволено повернуться и поздороваться с Забини, или это будет расценено как проявление враждебности? Всё-таки это мой первый день в Хогвартсе. И мне не очень-то хочется схлопотать Жалящий сглаз в зад ещё до распределения.

Кажется, это вызвало реакцию у всех, кроме Гринграсс. Трейси уже вовсю давилась смехом, а Миллисент и Забини хмыкнули и заулыбались.

— Не нужно грубить, Уизли, — сказала Гринграсс. — И да, ты можешь повернуться.

— Премного благодарен, — отозвался я едва ли не нахально. Вообще-то это было довольно весело и отчего-то знакомо. Странно. Обернувшись, я увидел, что Забини пытается сохранить невозмутимость, но в уголках его губ всё ещё таилась тень усмешки. — Забини. Отрезаешь мне путь к отступлению, пока девчонки творят свои коварные злодеяния над моей невинной персоной, я полагаю?

Трейси смеялась невероятно громко, что тут же привлекло к нам кучу взглядов. Я заметил Вайолет, смотревшую на нас с приподнятой бровью, и стоявшую рядом Гермиону с потрясенным выражением лица. Как ни странно, если не считать гнева, это была самая эмоциональная реакция, какую я только видел у неё. Ещё я приметил Невилла — тот выглядел слегка растерянным, должно быть, гадая, не издеваются ли надо мной. А вот Малфой казался абсолютно сбитым с толку.

Мерлин, хоть бы он не подошел. Это всё испортит.

— Много о себе думаешь, Уизли, — фыркнула Гринграсс в ответ. И снова странно, что её раздраженное лицо показалось мне знакомым. — Если ты так реагируешь на простое приветствие, то, видит Мерлин, мы имели бы полное право тебя проклясть.

— Делай со мной что хочешь, Гринграсс, только не посягай на мою честь. Я буду паинькой.

Миллисент хохотнула, а Забини принялся посмеиваться, но выругался:

— Цирцея! — и затих.

— Уизли, — предостерегла Гринграсс.

Я снова поднял руки, сдаваясь:

— Ладно. — Улыбнувшись, я снова оглядел всю четверку. — Надеюсь, дорога вам понравилась. Я немного затек от долгого сидения, так что размять ноги — сплошное удовольствие.

— Нормальная была дорога, — пробормотала Гринграсс.

— Скучновато было, — призналась Трейси. — В поезде, в смысле.

Гринграсс приподняла бровь:

— Рада видеть, как высоко ценится моё общество.

Трейси закатила глаза:

— Ты поняла, о чем я, Дафна. — Она повернулась к остальным в их компании: — Я к тому, что к нам в купе никто не заходил, кроме Рона и Сладкого Тролля…

— Сладкого Тролля? — перебил я.

— Она имеет в виду ведьму, которая продает сладости с тележки, — подала голос Миллисент.

— Великий Мерлин, ты всё-таки умеешь говорить, — произнес я шутливым тоном и улыбнулся. Миллисент в ответ закатила глаза. — В смысле, — продолжил я, — не пойми меня неправильно, но я думал, что вы с Забини скорее из породы суровых молчунов. Если эта акция «Засада на Рона Уизли» станет в Хогвартсе обычным делом, я разобьюсь в лепёшку, чтобы наскрести побольше кнатов и сиклей и нанять вас обоих своими телохранителями.

Гринграсс закатила глаза:

— Не больно-то ты особенный, Уизли.

Я посмотрел на неё секунду и заметил:

— Знаешь, Гринграсс, подобные заявления сразу навлекают подозрения на тебя.

Я повернулся к Трейси и заговорщицким шепотом произнес:

— На самом деле засадой руководит Гринграсс, да? Чего она добивается? Надеюсь, не моей чести. Насчет неё я вообще-то пошутил.

Глаза Гринграсс сузились:

— Уизли!

Я отскочил к Миллисент:

— Мерлин, точно она! Булстроуд, защити меня, пожалуйста! Я заплачу тебе сколько угодно!

Трейси снова засмеялась, а Забини с улыбкой покачал головой. Я надеялся, что Миллисент это тоже забавляет, учитывая, что происходящее и правда было весёлым. Куда веселее, чем в первый раз. Гринграсс фыркнула и с досадой скрестила руки на груди. Мерлин, до чего же она была милой, когда злилась.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал я. Затем повернулся к Трейси: — Но если серьезно, Сладкий Тролль?

— Проще, чем говорить «ведьма-продающая-сладости-с-тележки», — ответила Трейси, всё ещё ухмыляясь.

— Ты ещё поймешь, Уизли, — заговорила Гринграсс, всё ещё слегка сердитая, — что у Трейси есть талант давать прозвища незнакомым людям.

Трейси кивнула:

— Дафне ли не знать, учитывая, какую отличную кличку я припасла для неё при нашем первом знакомстве.

— Трейси, — предостерегла Гринграсс.

— А я заслужил прозвище? — полюбопытствовал я.

— «Рыжая задница» кажется самым подходящим, — отозвалась Гринграсс.

— Великий Мерлин, Гринграсс, — воскликнул я притворно-потрясенным тоном. — Такие выражения не красят леди.

Гринграсс снова приподняла бровь:

— Интересно, Уизли, ты голову себе не сломал, пока выговаривал это?

— Да не особо, — ответил я. — Говорят, я вообще толстокожий. За исключением одного места. Если как следует приложить туда Жалящими до красноты, прозвище «Рыжая задница» может оказаться весьма метким.

— У меня огромный соблазн проверить, правда ли это, — сказала Гринграсс, сузив глаза.

— Ради Цирцеи, — пробормотал Забини. — Заключите уже брачный контракт.

От этих слов Трейси снова покатилась со смеху, к вящему раздражению Гринграсс.

— Что ты сказал, Забини? — холодно спросила она.

Хихиканье Трейси утихло, и она вздохнула:

— Немного грустно, что после этого нас могут разделить.

Я пожал плечами:

— Мы всё равно на одном курсе, в одной школе. Сомневаюсь, что мы больше не сможем общаться.

— Ты наивен, Уизли, — сказала Гринграсс. — Учитывая, где мы все можем оказаться, нам, возможно, больше не удастся вот так собраться.

Я моргнул:

— Слушайте, если дело в борьбе с троллем, можете не переживать.

— О чем ты говоришь, Уизли? — спросила Гринграсс.

— Фред и Джордж сказали мне, что ради распределения придется бороться с троллем, — с пожатием плеч ответил я. — Хотя раз это от близнецов, сомневаюсь, что это правда.

— А как вообще проходит распределение? — вставила Трейси. — Мама с папой наотрез отказались говорить.

Она посмотрела на нас:

— Вы знаете?

Миллисент пожала плечами:

— Моя мама тоже ничего не сказала. Сказала, традиция такая.

Забини предпочел промолчать.

— Если нам и придется бороться с троллем, надеюсь, это будет Сладкий Тролль. Думаю, её я одолею, — уверенно заявила Трейси.

Забини фыркнул:

— Ты проиграешь. Ей достаточно просто швырнуть в тебя сладостями, и ты станешь легкой добычей.

Прежде чем Трейси успела возразить, раздались вздохи нескольких учеников: появились привидения Хогвартса. Я улыбнулся, вспомнив, как Толстый Монах и Почти Безголовый Ник представлялись всем подряд. После того как Ник, разумеется, немного поагитировал за Гриффиндор, вернулась Макгонагалл.

— Двигайтесь вперед, — сказала она. — Церемония распределения вот-вот начнется.

Нас всех повели в Большой зал, и я видел, какое глубокое впечатление он производил на всех вокруг. Не впечатлиться было трудно. Это всё ещё было одно из самых огромных помещений, какие я только видел в жизни, сколько бы поместий я ни посещал прежде. В равной степени высокое и широкое, всё это пространство освещалось бесчисленными парящими свечами, заливавшими стены мягким теплым светом. Потолок по-прежнему оставался самым впечатляющим творением магии из всего, что мне доводилось видеть: зачарованный так, что казался почти прозрачным, он позволял находящимся внутри видеть небо. Четыре длинных стола стояли вдоль зала, и сидевшие за ними ученики с некоторым любопытством поглядывали на нас, а в дальнем конце стоял ещё один длинный стол, поставленный поперек. Там я разглядел остальных преподавателей во главе с директором Дамблдором в центре.

Впрочем, на него почти никто не обращал внимания, уставившись вместо этого на стоявший перед ним низенький табурет и драную шляпу. Все ахнули, едва кончик шляпы задвигался и она запела.

Видев всё это раньше, я слушал вполуха, снова сосредоточившись на своих щитах. Песня толком не отличалась от того, что я помнил, хотя я не был до конца уверен, те же ли в ней слова. Честно говоря, я бы не удивился, будь это так, учитывая присутствие Вайолет Поттер.

— Когда я назову ваше имя, вы сядете на табурет и наденете шляпу для распределения, — сказала Макгонагалл, когда Распределяющая шляпа закончила петь.

Опять же, всё происходящее было очень похоже на то, что я пережил раньше. Ханну Эббот вызвали первой и распределили в Хаффлпафф. Продолжая укреплять свои щиты, я пропустил нескольких человек, пока очередь не дошла до:

— Булстроуд, Миллисент.

Её, конечно же, отправили в Слизерин. Как и Трейси. Гермиона снова оказалась в Гриффиндоре, что одновременно успокоило меня и встревожило. Эта Гермиона вела себя совсем не так, как я помнил. Я даже не слышал от неё рассказов о заколдованном потолке и о том, что она вычитала это в «Истории Хогвартса». Гринграсс, что неудивительно, попала в Слизерин. Невилла снова определили в Гриффиндор, и он едва не утащил Распределяющую шляпу с собой, когда садился на место.

Мерлин, а ведь я совсем об этом забыл.

Малфоя отправили в Слизерин, что ни капли не удивило. Близняшек Патил разделили между Рейвенкло и Гриффиндором. А затем, наконец, дошел черед до главного события.

— Поттер, Вайолет.

Атмосфера переменилась, наполнившись волнением. Кое-кто даже громко переспросил:

— Поттер? Та самая Поттер-Который-Выжил?

Остальные тем временем принялись привставать со своих мест — скорее всего, чтобы получше разглядеть легендарную героиню.

Вайолет Поттер, казалось, было совершенно всё равно, что все вокруг сосредоточили внимание на её появлении. Твердым, уверенным шагом она подошла, взяла шляпу с табурета и с уверенной улыбкой натянула её на голову, полностью закрыв лицо. Зал внезапно погрузился в тишину: все ждали, должно быть, затаив дыхание, куда же её распределят.

Вердикт прозвучал куда быстрее, чем я помнил:

— Гриффиндор! — выкрикнула Распределяющая шляпа.

Весь Гриффиндор взорвался ликованием и криками, причем Фред и Джордж орали громче всех, с гордостью провозглашая:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

Я глубоко вздохнул. Вот оно. Ещё пара человек, и настанет моя очередь. Я почувствовал, как мой желудок снова заложил финт Вронского. Либо мне удастся скрыть тот факт, что я переродился с воспоминаниями о прошлой жизни, либо в Отделе тайн меня встретят с распростертыми объятиями гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

— Уизли, Рональд!

Я не знал, шёл ли я к Шляпе столь же уверенно, как мне казалось. Зрение сузилось в узкий туннель, всё моё внимание было приковано исключительно к Шляпе, которой предстояло решить мою судьбу. Потянувшись к ней, я медленно опустился на табурет, лицом к остальным ученикам. Сфокусироваться ни на ком из них я не мог. И с окончательной решимостью я опустил шляпу себе на голову.

Я ждал в темноте. Я не чувствовал, чтобы кто-то проникал в мой разум, но всё равно удерживал сосредоточение, желая лишь одного: чтобы Шляпа поскорее выкрикнула название факультета и я смог вынырнуть из собственных мыслей.

Но вместо этого Шляпа прошептала мне:

— А, третий. Хотя переход ещё не завершён. Странно.

Я моргнул. Прежде чем я успел спросить, Шляпа продолжила:

— Прекрасно развитая окклюменция, мистер Уизли. Впрочем, как бы искусно вы ни старались укрыть свои воспоминания, от меня их не скрыть. Можете быть уверены, со мной ваша тайна в полной безопасности.

— Ну спасибо, — пробормотал я.

— Хм-м-м, — протянула Шляпа. — О, какую жизнь вы прожили. Я понимаю, почему в первый раз вас определили в Гриффиндор. Но вы больше не тот юный Уизли, что приехал в Хогвартс в надежде пойти по стопам своей семьи. Вы познали ценность упорного труда и верности. Факультет Хаффлпафф примет вас с радостью. Факультет Рейвенкло вам всё ещё недоступен, боюсь, поскольку вы куда практичнее, чем прилежны в учёбе. А ещё в вас есть честолюбие — стремление сделать жизнь своих друзей и близких лучше; при этом вы действуете достаточно тонко и хитро, чтобы ничем себя не выдать. Факультет Слизерин также пойдет вам на пользу.

— А как же Гриффиндор? — прошептал я.

Последовала пауза.

— Хотя вам всё ещё присуща та храбрость, что определила ваше первое распределение, обстоятельства не позволяют мне отправить вас туда. Это ради вашей же безопасности.

— Обстоятельства? — спросил я, прищурившись. — Постойте, безопасность? О чем вы вообще?

— Всему своё время, мистер Уизли. А, кажется, вы обзавелись новыми связями помимо тех, что были у вас прежде. Это решение становится куда проще.

Связями? Секунду я недоумевал, что Шляпа имеет в виду, пока до меня не дошло, о чем она говорит.

— Вы же не хотите сказать…

— Слизерин! — выкрикнула Шляпа.

Гарри где-то там наверняка покатывался со смеху. И вот он я: прохожу распределение во второй раз — наверное, первый студент Хогвартса за всю историю, с кем такое случилось, — и всё, чего удостоился, это едва ли не неохотные аплодисменты за столом Слизерина. Ах да, ещё вытаращенные, ошарашенные взгляды от Перси, Фреда и Джорджа. Судя по тому, как они застыли, они подобного явно не ожидали.

Впрочем, я и сам этого не ожидал. Похоже, в этом мире полно бладжеров, бесшумно летающих в ночи и только и ждущих возможности застать меня врасплох. Опустив шляпу обратно на табурет, я принялся вспоминать свой разговор с Распределяющей шляпой. Что, во имя Мерлина, она имела в виду под «третьим»? Дело точно не в том, какой я по счёту Уизли: я шестой по счёту и четвёртый из тех, кто сейчас находится в Хогвартсе. И к тому же... «незавершённый переход»?

Я заметил Вайолет и Гермиону, глубоко погружённых в разговор. Когда первая взглянула на меня, я слегка улыбнулся и махнул ей рукой. Она помедлила, прежде чем кивнуть мне в ответ. Полагаю, из-за ракурса мои братья решили, будто я машу и улыбаюсь им, потому что Перси опешил ещё сильнее, а близнецы вдруг расплылись в улыбках и показали мне большие пальцы.

Мерлин, они, наверное, решили, что это какой-то потрясающий розыгрыш.

Когда выкрикнули следующее имя, я направился к столу Слизерина с настолько уверенным видом, насколько мог. Жизнь обещала круто измениться. Будем надеяться, мама с папой не решат, будто я теперь Рон Уизли, будущий Пожиратель смерти на стажировке. Чёрт побери, окажись здесь я, но помоложе, сразу бы обвинил нынешнего меня в этом — без лишних предисловий.

Теперь я был Скользкой Змеёй. Я бы усмехнулся, если б не был так чертовски сбит с толку.

Стол Слизерина выглядел почти враждебно. Старшекурсники смотрели на меня с нейтральным видом, но не могли скрыть подозрительности во взглядах. Малфой казался готовым разразиться гневной тирадой, но промолчал. Пробираясь к середине стола, я заметил, как Трейси едва заметно подвинулась, освобождая мне место. Я мысленно поблагодарил её и плюхнулся рядом.

— Вот так сюрприз, — объявила Гринграсс справа от меня.

Я моргнул. Как я её не заметил? — Леди Гринграсс, могу я напомнить, что вокруг полно свидетелей? — поддразнил я.

— Да заткнись ты, Уизли, — последовал её единственный ответ.

Я ухмыльнулся и увидел, что прямо напротив меня сидит Миллисент. Я улыбнулся ей, и она кивнула в ответ.

— Ого, ну и денёк, сплошные сюрпризы, — произнесла Трейси. — Поттер-Который-Выжил учится в Хогвартсе...

— То, что Вайолет здесь, — сюрприз? — перебил я.

— Вайолет, Уизли? — спросила Гринграсс с подозрением в голосе.

Я пожал плечами: — Мы познакомились в поезде. Она показалась вполне милой.

— Как скажешь.

Я посмотрел на Гринграсс, затем снова пожал плечами и повернулся к Трейси: — Так почему её появление здесь должно быть сюрпризом?

— Я всегда думала, что для неё организуют индивидуальную подготовку, — ответила та. — В смысле, о ней ведь столько времени вообще ничего не было слышно. А теперь она учится в Хогвартсе. Да ещё и ты попал в Слизерин. После такого битва с троллем на распределении уже даже не кажется дикой мыслью.

— Я почти уверен, что до конца года мы вполне сможем где-нибудь раздобыть тролля, — вставил я.

— Ловлю тебя на слове, — с улыбкой отозвалась Трейси.

Усмехнувшись, я спросил: — Не против, если я достану Скабберса из кармана? Ему там, должно быть, жутко неудобно.

— Скабберса? — переспросила Трейси.

— Мою ручную крысу, — ответил я.

— У тебя крыса в качестве питомца? — с брезгливостью спросила Гринграсс. — На свете полно куда более приличных животных, Уизли.

— Да, тут я вынуждена согласиться с Дафной, — добавила Трейси.

— Ну, она же твой предводитель, — ответил я ей. — Ты обязана с ней соглашаться. — Тут справа меня кто-то цапнул, заставив подскочить. Я с изумлением уставился на Гринграсс: — Ты что, ущипнула меня?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, Уизли, — ответила она, пока Трейси безуспешно пыталась сдержать смешок.

— Можно посмотреть? — спросила Миллисент.

— На то, куда она меня ущипнула? — спросил я.

— На твоего питомца, — уточнила она.

— Осторожнее, Рон, — поддразнила Трейси. — Милли, наверное, хочет оценить, хватит ли его её кошке на один зуб.

Я моргнул. Совсем забыл об этом. Я посмотрел на Миллисент с притворным ужасом, отчего та закатила глаза.

— Булстроуд, мы ведь теперь друзья, правда? — спросил я.

— Да покажи уже, Уизли, — последовал ответ.

Обрадовавшись, что в команде любителей крыс у меня появился хотя бы один союзник, я полез в карман и оторопел. Пальцы нащупали коробочку; я вытащил её — на свет показалась упаковка шоколадной лягушки. Откуда она взялась? Положив её на стол, я снова проверил этот карман, а для верности обшарил и второй.

— Уизли? — окликнула Гринграсс.

— Его нет, — с лёгким изумлением отозвался я.

— Ну и скатертью дорога.

— Дафна! — воскликнула Трейси.

— Прошу прощения, если это прозвучало бессердечно, Уизли, — продолжила Гринграсс, без малейшего сожаления в голосе. — Однако ты на факультете Слизерин. Репутация здесь решает всё. Тебе ни к чему слава владельца такого уродливого и бесполезного зверька. Заведи себе сову или кошку.

Я покачал головой, всё ещё пытаясь уложить в голове то, что Скабберс пропал. Когда это случилось? Мерлин, надеюсь, он не утонул в озере. — Я как-то не купаюсь в галеонах, Гринграсс.

— Твоя новая мантия говорит об обратном, — парировала она.

— Подарок, — пробормотал я.

— Что я пропустил? — внезапно поинтересовался Забини, плюхаясь рядом с Миллисент.

— Устраиваем Рону тёплый приём, — ответила Трейси.

— У него пропала ручная крыса, — услужливо добавила Миллисент.

— Тогда ты увернулся от бладжера, Уизли, — заметил Забини. — Твоя жизнь в Слизерине стала бы куда сложнее, если бы остальные узнали, что у тебя такой глупый питомец, как крыса.

— Хм, ну и крысоненавистники же вы все, — хмыкнул я. — Кроме тебя, Миллисент. Спасибо.

Она ничего не ответила, но её щёки порозовели.

— А где вообще твоя кошка? — спросил я.

— В клетке на моём сундуке, — пожав плечами, ответила она, а затем с некоторой робостью спросила: — Хочешь на неё взглянуть?

Я улыбнулся и кивнул.

Дамблдор поднялся со своего места, заставив весь зал замолчать. Казалось, взгляды всех присутствующих неотрывно следовали за ним. — Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! — начал он. — Прежде чем начнётся наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Поправка!

За столами пронёсся негромкий ропот, но всё тут же переменилось, стоило еде внезапно появиться на всех столах.

— Следи за манерами за столом, Уизли, — сказала Гринграсс.

— Надо же, Гринграсс, не знай я, в чём дело, я бы подумал, что ты растишь из меня своего приспешника.

— Я ущипну тебя снова. На этот раз больнее.

Впрочем, волноваться ей не стоило. Мои манеры за столом были более чем приличными — главным образом благодаря моей Гермионе. К тому же появление детей прекрасно выбивает старые привычки. Накладывая всего понемногу, мы впятером принялись за еду в относительном молчании. Кое-какие разговоры всё же велись: Трейси задавала тон, обсуждая знакомых за столом Слизерина. Некоторые лица я, может, и узнавал, но, честно говоря, толком их не знал. В какой-то момент представился Кровавый Барон и заметил, что впервые видит Уизли за этим столом.

Ну да, спасибо, Барон. Отличный способ нарисовать мишень у меня на спине.

Мне хотелось оглядеть Большой зал получше, но из-за моего места — спиной ко всему остальному — сделать это было непросто. Я размышлял о том, не поставило ли распределение в Слизерин крест на любой потенциальной дружбе, которую я мог бы завязать с Вайолет и Гермионой. Выходило почти забавно, если учесть, что я пытался выставить семейство Малфоев в дурном свете перед ней и расхваливал собственную семью как куда более достойный выбор. И тем не менее мы оба угодили в Слизерин.

После ужина Дамблдор поднялся снова. Приковав к себе всё наше внимание, он принялся перечислять некоторые школьные правила, а также неуклонно растущий список запрещённых предметов смотрителя Филча. А затем настала очередь главного.

— И наконец, я должен объявить вам, что в этом году коридор на третьем этаже по правой стороне закрыт для всех, кто не желает умереть самой мучительной смертью.

Я был не единственным, кто усмехнулся, хотя у тех, кто нервничал сильнее, смешки прозвучали как-то натянуто. Я почти забыл обо всей этой истории с Философским камнем. А затем моргнул. Интересно, как всё повернётся теперь, когда я в Слизерине? Разумнее всего было бы просто не вмешиваться. Философский камень служил по большей части приманкой, чтобы выманить и изолировать Волдеморта. Я бросил взгляд на Квиррелла и заметил, как тот едва заметно напрягся.

В глубине души мне хотелось бы, чтобы Дамблдор преподнёс это чуть тоньше. У меня не было галеонов, но я готов был поспорить, что Фред и Джордж наведаются туда при первой же возможности — как и любой другой любопытный ученик. Возможно, это была чистая удача, что никто из них не пострадал от праздного любопытства, а может, большинство школьников оказались достаточно сообразительными, чтобы прислушаться к предостережению. Однако я не собирался полагаться на удачу, и если мне представится случай, я наложу запирающее заклинание помощнее на дверь, ведущую к церберу.

Куда больше тревожила Вайолет. Будь она хоть немного похожа на Гарри, любопытство её бы разобрало. Впрочем, единственная причина, по которой мы тогда вообще наткнулись на всю эту затею, заключалась в том, что я оказался достаточно глуп и поддался на провокацию Малфоя устроить полуночную дуэль. Теперь же, без меня, шансы на подобный исход были близки к нулю.

Может, оно и к лучшему, что я оказался в Слизерине.

После попыток спеть «Хогги-Варти-Хогвартс» старосты Слизерина скомандовали нам встать. Весьма организованно и дисциплинированно мы потянулись из зала. Старосты принялись проводить для первокурсников подробную экскурсию, указывая на важные ориентиры и переходы, пока мы спускались в подземелья.

Я помнил этот путь главным образом по воспоминаниям со второго курса. Тогда мы с Гарри под Оборотным зельем в облике Крэбба и Гойла пытались выяснить, не является ли Малфой Наследником Слизерина.

Показав нам тайный вход в гостиную Слизерина, они назвали пароль («Василиск», как ни странно), а когда мы вошли внутрь, велели нам, первокурсникам, оставаться на месте.

Когда старшекурсники наконец разошлись по спальням, оставив нас одних, я огляделся по сторонам. В первый раз времени на осмотр достопримечательностей особо не было. Мы с Гарри нервничали, дёргались, стараясь не попасться в Змеином логове. Из обстановки мы толком ничего не запомнили, зато в красках расписывали её как самую жуткую пыточную в Хогвартсе — с цепями под потолком и мумифицированными головами врагов на стенах.

Теперь же, оглядывая всё снова, я находил это место весьма респектабельным. Если гостиная Гриффиндора выглядела теплее, купаясь в красно-золотых тонах, то факультет Слизерин буквально кричал об изысканности. Стены из чёрного камня украшали зелёно-серебряные знамёна и картины. Развешанные тут и там факелы озаряли комнату зелёным, почти зловещим светом. Я также приметил три камина, в которых пылал алый огонь, и расставленные добротные столы, к каждому из которых полагалось по три стула. Кроме того, стояло несколько диванов — с виду добротных и страшно неудобных.

Меня слегка толкнули в бок. Я увидел, как Трейси указывает на вход в гостиную. Оттуда входил Снейп — во всём блеске развевающейся мантии и с бесстрастным лицом. Он встал прямо посредине перед всеми нами, заставив большинство первокурсников слегка занервничать.

Я не нервничал. Во мне всколыхнулась буря чувств, но сильнее всего был гнев. Я знал, какой вклад Северус Снейп внёс в дело войны. Гарри тоже, казалось, безмерно его уважал, раз даже назвал одного из сыновей в его честь. Вслух я ни разу не возразил против этого, но в душе... что ж, это совсем другая история.

Пусть я и не питал к Снейпу откровенной ненависти и признавал, что под конец жизни он проявил себя храбрецом, человеком он был омерзительным. Да, бывший Пожиратель смерти стал шпионом против Волдеморта, но я не переставал задаваться вопросом: не сделал ли он это скорее ради того, чтобы избежать наказания за преступления, совершённые до его перехода? Я видел их неполный список в бытность Невыразимцем, и зрелище было не из приятных. Даже если закрыть на это глаза, я не мог до конца простить ему косвенную вину не только в гибели родителей Гарри, но и в пытках Лонгботтомов.

Кроме того, его пребывание на посту преподавателя зельеварения обернулось катастрофой и стало одной из главных причин того, почему численность Отдела авроров упала до минимума за два десятилетия. Не только из-за его чудовищной манеры преподавания, но и потому, что он имел наглость брать на уровень ЖАБА только тех, кто сдал СОВ на «Превосходно». Никаких реальных причин ограничивать приём желающих сдать ЖАБА не было, и поступать так было на грани беззакония.

Справедливости ради, я сомневался, что Снейп делал это из злого умысла. Лично мне казалось, что с его стороны это была обыкновенная лень, учитывая, что «Превосходно» ставили только тем, кто входил в верхние десять процентов. Любой, кто метил на такую оценку — на СОВ или на ЖАБА, — обычно рассчитывал пойти в ученики и заслужить звание Мастера. По правде говоря, у меня самого даже не было ЖАБА по зельям, и лишь благодаря министру Шеклболту мне вообще позволили пройти испытание на профпригодность в авроры.

К слову, я поступил с оценкой «Удовлетворительно» на внутреннем тесте Отдела по зельям.

Виноват был, впрочем, не только он один. Этот недоумок министр Фадж за время пребывания в должности урезал бюджет авроров до костей, что сильно сковало действия Отдела, когда Волдеморт вернулся. Однако это не отменяло того факта, что множество потенциальных кандидатов попросту не могли подать заявление из-за отсутствия ЖАБА по зельям. Доходило до того, что — пусть мне и было неловко от таких мыслей — я искренне радовался, что к поступлению Роуз в Хогвартс его уже не было, пусть даже она, скорее всего, получала бы у него сплошные «Превосходно». Ум-то она унаследовала от матери.

Вздохнув, я прогнал эти чувства прочь. Снейп был искусен в легилименции, а я не хотел выдать себя.

— Добро пожаловать на факультет Слизерин, — медленно и спокойно начал он. — Я профессор Снейп, мастер зелий и ваш декан. И хотя большинство из вас сочтёт наш факультет лучшим в Хогвартсе, другие с этим не согласятся. Как бы несправедливо это ни казалось, прочие факультеты относятся к нам с наибольшим подозрением и презрением. Поэтому существует несколько правил, следовать которым надлежит неукоснительно. Некоторые из вас, — тут он взглянул на Малфоя, и тот подобрался, — с ними знакомы. Некоторые, — он сделал паузу и посмотрел на меня, — нет.

— Тем, кто находится в невыгодном положении и не осведомлён, советую слушать внимательно. Во-первых, мы выступаем единым фронтом. Любые разногласия между сокурсниками по факультету должны оставаться либо в гостиной, либо в вашей спальне. Если кто-то из вас устроит публичную ссору между своими, я об этом узнаю и буду крайне недоволен.

— Во-вторых, вы будете вести себя в строгом соответствии с Правилами и предписаниями Хогвартса. Тем, кто с ними незнаком, следует восполнить этот пробел. Я не позволю вам давать другим преподавателям малейший повод снимать баллы с нашего факультета из-за вашего невежества. К вашему счастью, эти правила не менялись на протяжении последнего столетия. Ищите лазейки. Будьте изобретательны, тонки и хитры, как подобает слизеринцам.

— В-третьих и в-последних, вы находитесь в Слизерине, а значит, обязаны соответствовать строгим стандартам. Вы всегда должны выглядеть опрятно и представительно. Успеваемость держите выше уровня «Удовлетворительно». Не провоцируйте преподавателей и любой ценой избегайте отработок. Я ясно выразился?

— Да, сэр, — хором последовал ответ.

Снейп окинул нас взглядом напоследок и кивнул: — Моя дверь всегда будет открыта при любых невзгодах, с которыми вы наверняка столкнётесь во время пребывания в Хогвартсе. Я сделаю всё возможное, чтобы защищать ваши интересы, и пока вы соблюдаете установленные правила, преданнее союзника, чем я, вам не найти. Вы проделали долгий путь, так что отдохните немного. Позже старосты проводят вас в спальни и покажут остальные удобства, которые предлагает факультет Слизерин.

С этими словами он удалился, позволив первокурсникам перевести дух. Некоторые стали разбредаться, с восхищением оглядывая комнату. Малфой со своими Троллями, похоже, присоединился к общему оживлению. Я просто постоял немного, на самом деле даже отчасти отдавая Снейпу должное. В Гриффиндоре Макгонагалл никогда толком не находила времени на подобные напутствия. Оно и понятно: она занимала в школе сразу три должности и наверняка была ужасно занята.

— Ну, и что ты думаешь? — спросила Трейси, сбив меня с мысли.

Я посмотрел на неё, затем по сторонам, заметив рядом Забини и Миллисент. Прежде чем я успел что-либо предпринять, за спиной раздался голос Гринграсс: — Поднимешь руки, Уизли, и я тебя прокляну.

— Леди Гринграсс... будьте поласковее, прошу вас. Ай, эй! — вскрикнул я, когда она снова меня ущипнула.

— Добро пожаловать в Дом Змей, — с лёгкой улыбкой провозгласил Забини. — Ну и как тебе пока?

Я кивнул: — Недурно, если не считать щипков.

Трейси хихикнула: — Может, профессору Снейпу стоило добавить четвёртое правило: не злить Дафну.

Я хохотнул. — Что ж, хотя вряд ли он мне по душе, такой приём я оценил, — ответил я.

— Вот как? — спросила Гринграсс, подходя к Забини. — И почему же, Уизли?

Я пожал плечами: — Наверное, влияние братьев. У Перси свод правил в заднице застрял, но даже он терпеть не может профессора Снейпа.

Гринграсс брезгливо посмотрела на меня, а Забини хмыкнул: — Ещё бы твоим братьям его любить. Они же гриффиндурки.

Интересно, как бы они отреагировали, узнай, что в прошлой жизни я сам был одним из них. Но прежде чем разговор продолжился, подошли двое старост и подозвали нас к себе.

Снова воцарилась тишина, пока нас вели по комнатам. Я был искренне впечатлён. Здесь нашлась учебная комната скромных размеров с полками, заставленными справочными материалами вплоть до седьмого курса. Мы также прошли мимо небольшой лаборатории зелий с ингредиентами в свободном доступе, хотя нас предупредили, что убирать за собой придётся самим, особенно при неудачных попытках варки. Была и отдельная тренировочная комната для заклинаний с двумя манекенами-мишенями. Туалет и душевые тоже оказались превосходно обустроены.

Наконец нас привели обратно в большой холл, откуда две лестницы вели наверх.

— А эти лестницы ведут в ваши спальни, — сказал староста. — Левая ведёт в спальни мальчиков, правая — девочек. В каждом спальном отделении по семь комнат, по одной на каждый курс.

— Сразу предупреждаю, — подхватила староста-девушка, — двери открываются только тем, кто там живёт, и тем, кого пригласили. Попробуете вломиться силой — горько пожалеете.

— Завтрак начинается в семь, — сказал староста. — Как и говорил профессор Снейп, приходите в Большой зал одетыми подобающим образом. Не опаздывайте: вам также выдадут расписание уроков и небольшую карту, чтобы вы не заблудились.

— Идите за нами, — закончила староста.

Я улыбнулся. Пусть и не так впечатляюще, как у Фреда и Джорджа, но эти двое старост действовали поразительно слаженно. Взглянув на Гринграсс, Трейси и Миллисент, я помахал им на прощание, прежде чем нас повели по разным лестницам. Староста проводил нас до нашей комнаты, находившейся в самом конце коридора. Открыв дверь, он строго посмотрел на нас:

— Ложитесь спать. И не вздумайте устраивать неприятности в первую же ночь. — С этими словами он ушёл.

Малфой со своими Троллями вошёл первым. Я взглянул на Забини, и тот жестом предложил мне идти вперёд, что я и сделал, пожав плечами. Обстановка спальни на самом деле очень напоминала гриффиндорскую. Шесть кроватей с балдахинами в зелёно-серебряных тонах стояли полукругом на приличном расстоянии друг от друга. Возле всех кроватей, кроме одной, в изножье стояли сундуки, так что я направился к свободной.

— Ну надо же, Уизли.

Ага, началось. Я повернулся к Малфою: Крэбб и Гойл стояли по бокам от него с угрожающим видом. Я обезоруживающе улыбнулся и протянул руку. Это сбило Малфоя с толку, и он в замешательстве отступил назад.

— Добрый вечер, — поприветствовал я. — Рональд Билиус Уизли.

За спинами этой троицы я заметил ухмыляющегося Забини, рядом с которым стоял и внимательно наблюдал ещё кто-то — Нотт, если память мне не изменяет.

Малфой наконец опомнился. Он посмотрел на мою руку и покачал головой. Я убрал руку и рассеянно заметил: — Что ж, вижу, хорошее начало у нас не задалось.

— Заткнись, Уизли, — прошипел Малфой. — Не знаю, как ты ухитрился по-уизлински пролезть в Слизерин, но нас ты не проведёшь. — При этих словах Гойл и Крэбб, похоже, нашли каламбур Малфоя забавным и захихикали.

— Я думал, ты там был, Малфой, — ответил я. — Нам надели Распределяющую шляпу, и вот мы здесь.

Он осклабился: — Ты не годишься для Слизерина. Таким предателям крови, как ты, не место на нашем великом факультете.

— Что ж, похоже, у Шляпы другое мнение, — пожал я плечами. — Можешь высказать претензии ей.

Не знаю, показалось мне или нет, но Малфой, похоже, изрядно покраснел. Крэбб и Гойл выглядели озадаченными, но секунду спустя их предводитель, судя по всему, снова взял себя в руки.

— Смотрю, твоего школьного сундука нигде нет. Что случилось, Уизли? Родители не потянули остальные вещи после покупки мантии?

Я промолчал: просто достал из кармана уменьшенный сундук, поставил его на пол и нащупал руну. Мгновение спустя он вернулся к нормальному размеру.

— Вообще-то, — начал я, поворачиваясь и видя, как мальчишки таращатся на это зрелище во все глаза, — я предпочитаю держать сундук при себе как можно дольше. Как ты верно заметил, Малфой, мои родители не купаются в галеонах, так что я предпочту сберечь свои вещи в целости. — Затем с улыбкой я указал на сундук: — У меня есть старший брат Билл, он ликвидатор заклятий в Гринготтсе. Он установил на него кое-какую защиту. Без моего разрешения открыть сундук не удастся. А если попытаетесь вскрыть силой, вас ждёт весьма неприятный сюрприз. — Тут, вдохновлённый Вайолет, я ехидно усмехнулся и предложил: — Пожалуйста, можете проверить, если хотите. Я результатов ещё не видел, так что мы заодно наглядно ознакомимся с последствиями вмешательства в защищённый чарами предмет.

Малфой сердито посмотрел на меня; лицо у него казалось слегка припухшим. Затем он отвернулся. Его Тролли последовали за ним.

— Ах, какая жалость, — протянул я. — Моё предложение остаётся в силе, если вдруг передумаешь.

Забини, покачивая головой и всё ещё улыбаясь, подошёл ко мне. — Неплохо, — шепнул он.

— Рад заслужить твоё одобрение, Забини, — ответил я. Незаметно призвав палочку, я поднял её и принялся накладывать диагностические заклинания на свою кровать.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Проверяю, нет ли чего опасного, — ответил я. — Хм.

— Нашёл что-то? — поинтересовался Забини.

— Ничего дурного, но чары полезные. Похоже, все кровати зачарованы так, чтобы не подпускать никого с недобрыми намерениями. Чары уединения тоже есть — не пропускают звуки снаружи. Ещё сигнальное заклинание и базовый щит от заклятий, сглазов, порчи и проклятий.

Забини без особого удивления кивнул: — Логично. Хоть Шляпа и говорит, что здесь мы найдём настоящих друзей, я сильно сомневаюсь, что мы все поладим. Что ж, спокойной ночи, Уизли.

— Спокойной ночи, Забини, — ответил я.

Забравшись на кровать, я заметил два пергамента. На одном был краткий перечень Правил и предписаний Хогвартса, а на втором — фразы и указания по использованию свойств кровати. Установив чары пробуждения на пять часов, я лёг и уставился в потолок.

Наверное, только сейчас, когда я остался в относительном одиночестве среди тишины, до меня наконец дошло всё значение того, что я очутился в другом мире. Гарри Поттера сменила Вайолет, которая вела себя совершенно не так, как он в этом возрасте. Гермиона, судя по всему, меня ненавидела, и это очень меня ранило. И наконец, меня распределили в Слизерин.

По сути, все мои планы на первый курс нуждались в серьёзном пересмотре.

В моих мыслях на первый план вышло смутное сомнение. А не бредил ли я на самом деле? Не были ли воспоминания о прошлой жизни всего лишь фантазией, служившей оправданием тому, почему мама выделяла Джинни? Я ведь помнил собственное рождение, но не было ли и это частью воображения?

Нет, решил я. Я всё ещё знал заклинания, и, судя по тому, как мне удалось сотворить парочку, это было не просто игрой воображения. Мои движения палочкой для первокурсника были безупречны. Я знал вещи наперёд, что позволило мне спасти Пандору. Кроме того, сомнения в себе ничем не помогут мне в таком положении. Мне нужно было строить планы. Всё изменилось, и если я не внесу поправки, то потеряю любое преимущество, которое могли дать воспоминания о прошлой жизни.

Приведя мысли в порядок, я начал составлять список дел на завтрашнее утро. Во-первых, подняться на седьмой этаж и надеяться, что Выручай-комната всё ещё там. Если да, нужно поэкспериментировать с тем, какие заклинания мне под силу в нынешнем возрасте. Будем надеяться, у меня получится заставить её превратиться в нечто похожее на тренировочный зал Отдела авроров, где я смогу не только отрабатывать чары, но и тренировать тело. Ещё я напомнил себе написать письмо Луне. А если останется время, попытаться поискать Скабберса и выяснить, каким дополнительным запирающим заклинанием можно защитить ту дверь в коридоре на третьем этаже.

Завтра предстоит насыщенный день. Очень насыщенный.

Хорошая новость — Выручай-комната всё ещё была на месте. Новость получше — она позволяла мне воссоздать тренировочный режим, которым пользовались авроры и полевые агенты Невыразимцев. Но вот плохая новость —

Я крякнул, когда очередное учебное заклинание врезалось в меня с силой наполненного водой шарика. Перекатившись по полу, я попытался выставить щит, но тут же схлопотал три попадания подряд, прижавших меня обратно к полу.

— я был в худшей форме, чем думал.

— Стоп! — скомандовал я. Деревянные големы перестали приближаться и начали медленно возвращаться в строй. Я помотал головой, прежде чем подняться на ноги, и сердито уставился на големов.

Я не мог одолеть жалкий пятый уровень. Да, возможно, я требовал от себя слишком многого, но когда тебе надирают задницу на таком уровне — это бесит сверх всякой меры. До перерождения я, помнится, проходил двадцатый уровень лишь с небольшим трудом.

Я чувствовал себя бесполезным.

Вздохнув, я снова погрузился в воспоминания, пытаясь понять, над чем мне нужно поработать. Очевидным ответом была скорость. Я знал, какие заклинания применять, и знал, как двигаться. Но всё это не имело значения, если я реагировал так, словно плыл в патоке.

Решив подтянуть её, прежде чем снова браться за тренировку с нейтрализацией нескольких целей, я запросил у Комнаты второй уровень. Големы разошлись в разные стороны, а пол вдруг начал деформироваться. Плитка превратилась в дерево и стала подниматься вверх, вздымаясь башнями.

Я улыбнулся, когда передо мной открылась знакомая полоса препятствий. Подойдя к отмеченному месту, я крикнул:

— Старт! — и побежал. Големы выпускали заклинания с большими интервалами. Это было куда проще, но трудности всё равно оставались. Мой рост был далёк от привычного, и некоторые препятствия давались нелегко. К счастью, я умел обращать отталкивающие чары себе на пользу.

Направив палочку в землю позади себя, когда я подбежал к препятствию, через которое нужно было перепрыгнуть или перелезть, я сделал нужное движение и прошептал формулу. Не прошло и секунды, как я взмыл в воздух, с широко распахнутыми глазами понимая, что вложил в заклятие слишком много сил. Я перелетел через стену, но тут же осознал, что сейчас больно приземлюсь прямо в яму с шипами. Выпустив ещё одни отталкивающие чары, я скорректировал посадку — лишь затем, чтобы оказаться лицом к лицу с големом, уже готовым влепить в меня заклинанием.

Я взмахнул палочкой, крутанув ею против часовой стрелки в тот самый миг, когда заклинание полетело в меня. Заклятье голема врезалось в щит, выставленный на кончике моей палочки, и благодаря движению и углу попадания мне удалось отбить его в сторону. Перекатившись по полу, я стал искать укрытие, пока в мою сторону летели новые заклинания. Парировав ещё три, я рванул к разрушенному мосту и снова пустил в ход отталкивающие чары.

Если бы кто-то наблюдал за мной со стороны, он бы непременно заметил, что я пробираюсь по полосе с грацией флоббер-червя. Впрочем, лучше уж так, чем быть мёртвым, поэтому я упорно пробивался вперёд, подстраивая силу используемых заклинаний.

Каким-то образом эта полоса препятствий доставляла мне удовольствие, пока я пробирался по коварным переходам. Она бросала вызов, который всё же было по силам преодолеть. Я даже забыл о том, что этот уровень с лёгкостью проходили даже самые бестолковые авроры-новобранцы.

Ближе к концу я не рассчитал высоту последней колонны. Левая нога зацепила край, и я покатился кубарем. Пол отозвался болью — плечи приняли на себя основной удар при падении, но перевести дух было некогда: голем, преграждавший путь к финишу, шагнул вперёд, уже выпуская заклинания. Времени на щит не оставалось; я перекатился по полу, едва увернувшись от атаки, и, не раздумывая, применил своё дежурное заклятие для отчаянных ситуаций.

— Редукто!

Голем взорвался огненным фейерверком щепок и грохота. Я снова перестарался с мощью заклятия, но выглядело это всё равно внушительно, если учесть, насколько оно было сложным для моего возраста. Одно это могло бы сделать меня счастливым, если бы не тот факт, что моё зрение внезапно сузилось до туннельного, а из лёгких словно вышибло весь воздух. Дрожа всем телом, я стиснул зубы и побежал к финишу полосы так быстро, как только мог.

Заметка на память: заново научиться дозировать силу заклинаний, чтобы потом не валиться от истощения.

Пока я сидел, тяжело и прерывисто дыша, а големы наконец замерли, я сотворил tempus и понял, что уже почти семь. Отдохнув несколько минут, я заставил комнату превратиться в душевую и насладился роскошью тёплой воды. Выйдя из кабинки, я ничуть не удивился, обнаружив свою одежду аккуратно сложенной и чистой. Одевшись, я получил в своё распоряжение стол, пергамент и перья.

Мерлин, как же я любил эту комнату.

Что написать Луне, придумалось довольно легко. Честно говоря, рассказывать ей было особо нечего — ведь всё только началось. Я описал прекрасный замок со всем писательским мастерством, какое только сумел наскрести, сообщил, что попал в Слизерин, и закончил вопросом, всё ли ещё она хочет заполучить унитаз из Хогвартса. Улыбнувшись, я поставил подпись и запечатал письмо в уже дожидавшийся меня конверт.

Ещё один tempus показал, что у меня ещё есть время заглянуть в совятню перед Большим залом. Это был мой первый день, и злить Снейпа мне совсем не хотелось. Теперь я был слизеринцем. Приходилось соответствовать стандартам, которых требовал факультет. Я закатил глаза. Ага, конечно. Волдеморт во времена учёбы в Хогвартсе только и делал, что следил за безупречностью своей формы — такой же идеальной, как и его нос.

Это меня рассмешило. Было ещё кое-что, чем я хотел заняться, вроде поисков диадемы Рейвенкло, но, учитывая, что средств уничтожить её у меня не имелось, я оставил эту затею до лучших времён. Выйдя из комнаты, я повернул налево, к ближайшей лестнице. И представьте моё удивление, когда, завернув за первый же угол, я нос к носу столкнулся с Гермионой.

Мерлин, её реакция при виде меня прямо-таки задела за живое. Стоило ей заметить меня, как её глаза расширились от страха и изумления. Рука взметнулась поразительно быстро — право же, впечатляет, — наставив на меня палочку.

— Э-э, — начал я, — доброе утро, Грейнджер?

Её глаза были широко распахнуты: — Ты один.

Я заморгал: — Да, один. А теперь прошу меня извинить...

Я шагнул в сторону, но её палочка последовала за мной. Я поднял руки, сдаваясь, и улыбнулся.

— Это Гринграсс тебя подучила? — спросил я. — Потому что если да, должен предупредить: «Засада на Рона Уизли» не входит в традиции Хогвартса, равно как и весёлые посягательства на мою честь.

Судя по всему, говорить этого не стоило, потому что она буквально зарычала: — Прошу прощения? Да что такой, как ты, вообще может знать о... это что такое?

Я опешил от столь резкой смены темы. Теперь её палочка указывала на мою левую руку, в которой я держал письмо Луне.

— А, это письмо другу.

— У тебя? — с презрением усмехнулась она. — Друг?

Я почувствовал, как горят уши, а улыбка сползает с лица. Только этого мне не хватало с утра пораньше. — Да, друг, — огрызнулся я. — Они у меня вообще-то есть, Грейнджер.

Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, я услышал, как Вайолет окликнула: — Гермиона!

Гермиона, казалось, наконец расслабилась, когда Вайолет не спеша подошла к нам. Вид у неё был озадаченный и в то же время насмешливый: — Так-так. Доброе утро, Уизли.

— Доброе утро, — отозвался я с ухмылкой. — Можно мне опустить руки? Они уже отваливаются.

Вайолет кивнула, затем мягким движением перехватила руку Гермионы с палочкой и плавно отвела её в безопасное положение, опустив концом в пол. Я услышал, как она что-то прошептала, но не придал значения — я был просто рад опустить руки. Девочка на миг нахмурилась, глядя на Вайолет, а затем одарила меня напоследок испепеляющим взглядом и протолкнулась мимо.

Я услышал, как Вайолет вздохнула: — Извини за это, Уизли. Похоже, ты ей как-то по-особенному приглянулся.

— В таком случае не хотелось бы мне узнать, как выглядит её ненависть, — ответил я. — Что с ней вообще стряслось, раз она так реагирует?

Вайолет покачала головой: — Не мне об этом рассказывать, Уизли. — Она помолчала, глядя на меня: — А тебя что сюда привело?

— Исследую окрестности, — легко соврал я, пожав плечами. — Этот замок похож на один огромный лабиринт. Забавно посмотреть, что он в себе таит.

— Вот как? — улыбнулась Вайолет. — Собираешься исследовать запретный коридор?

— Мерлин упаси, нет, — с чувством отозвался я и усмехнулся: — Оставлю это тем, кто поглупее. Вроде Фреда и Джорджа.

— Ну, они же гриффиндорцы, — отозвалась она с ответной улыбкой.

— Ну-ну, нехорошо говорить дурно о собственном факультете.

— Кстати об этом, как тебя принимает Слизерин? — поинтересовалась Вайолет.

— Своеобразно, — ответил я. — Странные слизеринские девицы меня щипали, устраивали мне засады и покушались на мою честь. Дважды, вообще-то.

Это её изрядно позабавило: — И каким же образом слизеринские девицы угрожали твоей чести?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Девчонки странные. Без обид.

— Хорошо, что ты добавил последнее, — с лукавой усмешкой заметила Вайолет. — О, сколько идей я могла бы им подбросить.

— Ты ведь не подговоришь их натравить на меня Грейнджер, правда? — с опаской спросил я.

Вайолет рассмеялась: — О, ничего столь банального. Я думала о чём-то куда более жестоком. Например, предложить им накрасить тебе губы помадой и сделать макияж, а потом сфотографировать тебя и продать снимки в «Еженедельник ведьм».

— О, это злодейски, жестоко и подло. Я уже упоминал про «злодейски»?

— Да, упоминал, Уизли.

— Что ж, повторю ещё раз: злодейство. Тебя точно должны были распределить в Слизерин. Ты бы отлично вписалась в компанию тамошних странных девиц из клуба «устрой-засаду-защекочи-ущипни-Рона-Уизли».

Вайолет усмехнулась: — Забавно, что ты об этом упомянул. Шляпа действительно думала отправить меня в Слизерин. Но я сама не захотела.

Я с пониманием кивнул: — Из-за Грейнджер, да? — Когда она кивнула, я спросил: — А на моих братьев она как реагирует?

— Очень даже хорошо, — ответила Вайолет. — Как я и говорила, ты ей как-то по-особенному приглянулся.

— Прямо чувствую себя особенным, — со вздохом пробормотал я. И тут меня осенило: — Слушай, а ты Скабберса не видела?

Вайолет заморгала, затем быстро покачала головой: — Да вроде нет. Потерял?

— Ага, — кивнул я.

— Буду посматривать, — сказала Вайолет. — Паршиво, Уизли. Сочувствую.

— Ценю, — ответил я с кивком и вздохом. — Что ж, мне пора идти.

— Да. Береги себя. Тебе ведь не хочется снова угодить в засаду своих странных слизеринских девиц.

— Почти уверен, что по утрам они для этого слишком заняты, — сказал я с пожатием плеч.

Путь до совятни занял совсем немного времени, хотя она и находилась на другом конце замка. Мы с Гарри исследовали практически все тайные ходы, какие только смогли найти сами, а позже — и с помощью Карты Мародёров, зачарованной карты Хогвартса, показывавшей его обитателей и коридоры. И пусть карты при мне не было, потайные пути я помнил: несколько паролей, странно изогнутый коридор — и я вышел из дверей прямо напротив совятни.

Отправив сову к Луне, я заметил в коридоре Трейси и Гринграсс. Увидев меня, они почти чинно припустили трусцой, выкрикивая: — Вот ты где!

— Э-э...

— Ты знаешь, сколько времени мы тебя искали? — спросила Трейси.

— А зачем вы вообще меня искали? — спросил я в ответ.

— Просто помолчи, Уизли, — отозвалась Гринграсс, доставая палочку из кармана. — А теперь замри. Это ненадолго.

Оказаться под прицелом палочки во второй раз за утро — совсем не то, чего мне хотелось. Я взмахнул рукой и направил палочку прямо на неё прежде, чем она успела поднять свою.

— Гринграсс, что ты задумала сделать своей палочкой? — спросил я.

— Моргана! — воскликнула Трейси с распахнутыми глазами. — Это было круто, Рон!

— Спасибо, — ответил я, одарив её мимолётным взглядом, прежде чем снова посмотреть на заметно насторожившуюся Гринграсс: — Ну?

— Не ощетинивайся, Уизли, — с напускным спокойствием ответила Гринграсс. — Я просто собираюсь поправить твои волосы.

Я заморгал: — Прошу прощения, но с моими волосами всё в порядке.

— По твоим меркам, может быть, — сказала Гринграсс. — Вчера вечером мы промолчали, потому что распределение только-только закончилось. Но теперь, когда ты официально слизеринец, никаких оправданий быть не может.

— Мерлин, это что ещё за стандарты внешнего вида?

— Имидж — это всё, Уизли, — ответила Гринграсс.

— Даже мои чёртовы волосы?

— Выбирай выражения! — возмутилась Гринграсс.

— Послушай, Рон, — вмешалась Трейси, — мы просто хотим, чтобы ты вписался. Малфой совсем с катушек слетел, распинается о том, будто ты как-то одурачил Распределяющую шляпу, чтобы попасть в Слизерин. Старшие поверят ему на слово, если ты хотя бы не покажешь, что умеешь соответствовать факультету.

— Мерлин, Малфой опять на меня гонит?

Трейси рассмеялась, тогда как Гринграсс выглядела совершенно оскорблённой: — Выражения, Уизли!

— А я думал, что заткнул этого тупоголового придурка вчера вечером, — произнёс я, улыбаясь Гринграсс. Было приятно наблюдать, как мрачнеет её лицо. Кто бы мог подумать, что она окажется такой же чопорной, как Макгонагалл.

— Ну, он собирает сторонников, чтобы, по сути, сделать твою жизнь в Слизерине совершенно невыносимой, — продолжила Трейси. — Послушай, Рон, дело только в имидже. Я знаю, что в твоей семье некому подсказать, как вести себя на нашем факультете, но ты научишься. Пока мы твои союзницы, мы постараемся проследить, чтобы с тобой ничего дурного не случилось.

Я был тронут: — Ого. Вы готовы пойти на такое ради меня?

— Не по доброте душевной, Уизли, — ответила Гринграсс. — Второе, что тебе следует знать о слизеринцах: мы обмениваемся услугами.

— Это снова посягательство на мою честь, да? — поддразнил я.

Гринграсс уже приготовилась съязвить, но взяла себя в руки и нейтрально ответила: — Если тебе от этого легче, то да.

Я заморгал: — Можешь позабавиться со мной, Гринграсс, только не сзади. Нагибаться мне как-то не по нутру.

Трейси и Гринграсс в замешательстве переглянулись.

— О чём ты вообще говоришь, Рон? — спросила первая.

Я покачал головой: — Подрастёте — поймёте.

Гринграсс выглядела слегка раздражённой: — Плевать. А теперь будь добр, помолчи и позволь мне наложить чары на твои волосы.

Когда я кивнул и опустил палочку, она произнесла незнакомое заклинание. Я не почувствовал ничего, кроме лёгкого шевеления в волосах. Гринграсс опустила палочку, посмотрела на меня и кивнула с крайне удовлетворённым видом.

— Приемлемо.

Я вскинул бровь.

— Клянусь, Гринграсс, если ты... — начал я и осёкся, увидев, как Трейси достаёт зеркальце. Я взглянул на своё отражение и замер с разинутым ртом. Волосы были зализаны назад в до боли знакомой манере.

— Чёрт побери! С чего ты сделала меня похожим на этого пижона Малфоя?

Трейси снова прыснула от смеха, а Гринграсс лишь усмехнулась: — Выражения.

— Переделай во что-нибудь другое!

— Послушай, Уизли, — самодовольно ответила она, — с твоей длиной волос особо не разгуляешься.

Я снова посмотрел на своё отражение: — Ладно, а можно хотя бы сделать так, чтобы они не лежали прилизанными?

— Любопытно, — произнесла Трейси. Она показала мне свою палочку: — Позволишь?

Она снова произнесла формулу, и я опять почувствовал шевеление в волосах. Глядя в зеркало, я прикусил губу. Волосы всё ещё были зачёсаны назад, но надо лбом слегка приподнялись.

— Пожалуй, чуть получше, — сказал я. — Но убери пробор посередине. Из-за него кажется, будто у меня на голове рыжая задница.

Трейси захихикала: — Ладно, а как насчёт такого?

После череды новых экспериментов причёска наконец была готова — под их полное одобрение. Теперь, когда мои волосы были уложены по диагонали наверх с уклоном вправо, мы без лишней суеты направились в Большой зал. Я заметил нескольких старшекурсников, проявивших определённый интерес к нашей компании — то ли потому, что они отродясь не видели рыжего слизеринца, то ли потому, что меня, словно маленького мальчика, вели под конвоем две ведьмы.

Когда мы вошли в зал и подошли к столу, несколько старших слизеринцев бросили взгляды в мою сторону. Некоторые переглянулись, другие вроде бы кивнули мне. Я кивнул в ответ с максимальным достоинством, какое только сумел напустить, если учесть, как сильно мне хотелось заржать при виде физиономии Малфоя. У него был такой вид, будто ему попались бобы со вкусом ушной серы, когда он увидел, что старшие одобряют мой нынешний вид.

Трейси и Гринграсс нарочито вели меня вперёд, пока мы не дошли до места за столом. Напротив сидели Забини и Миллисент. Первый поглядел на меня секунду и с улыбкой кивнул, а вторая смотрела со странным любопытством.

— Полагаю, вы нашли его вовремя, — заметил Забини.

— Разумеется, — фыркнула Гринграсс.

— Где ты пропадал? — спросила Миллисент. — Малфой в гостиной вовсю на тебя наезжал.

— Я слышал, — ответил я, пока мы накладывали еду на тарелки. — Осматривал замок перед походом в совятню.

— Ты пропустил знакомство с Артемидой, — сказала Миллисент с ноткой досады в голосе.

Я заморгал, а затем уточнил: — Твоя кошка? — Когда она кивнула, я виновато ухмыльнулся: — Извини, Миллисент. Ты принесла её сюда?

— Нет, — ответила она. — Она линяет, так что я оставила её в гостиной.

— Что ж, я всё равно хочу с ней познакомиться, — сказал я. — Попозже, договорились?

Она кивнула, и Забини поинтересовался: — А что ты делал в совятне?

Я вскинул на него бровь: — Очевидно же: пытался развернуть кампанию против сидящей здесь Гринграсс.

Трейси поперхнулась: — Что?

— Вот только попал в засаду нашего славного лидера — да живёт она вечно — и её нелюбимого Заместителя. В одиночку, сойдясь в схватке с двумя могущественными ведьмами, я потерпел поражение, и она из милости завербовала меня своим пятым приспешником.

Трейси фыркнула. Я ожидал очередного щипка, но Гринграсс удивила меня, лишь невозмутимо произнеся: — Я одобряю тот факт, что ты наконец признал моё главенство, Уизли.

Я мысленно поморщился, но продолжил: — Она милостиво объявила, что посягнёт на мою честь только лицом к лицу, а не сзади.

— Этого я не обещала, — бесстрастно отозвалась она.

— В свете такого предложения я полагаю, что с признанием леди Гринграсс — да живёт она вечно — нашим Верховным Лидером Общество Ведьм Слизерина достигнет невиданных высот, ибо она поведёт нас всех в светлое будущее Магической Британии.

Наконец мне удалось вызвать иную реакцию: Гринграсс вздохнула.

— Я знаю, чего ты добиваешься, Уизли.

— Понятия не имею, о чём вы, леди Гринграсс — живите вы вечно, — бесстрастно ответил я.

— Ты пытаешься вывести меня из себя, — продолжила она, словно я ничего не говорил. — Я тебя раскусила. Тебе прямо в радость видеть, как я выхожу из себя. На этот раз не выйдет, Уизли.

Я изобразил оскорблённую невинность: — Чтобы я сделал нечто столь... предосудительное! Я всего лишь хочу разнести весть о вашем величии, красоте и хитроумии!

Трейси снова фыркнула: — Да прекрати ты! Я вообще-то позавтракать пытаюсь!

— Ах, простите великодушно, нелюбимый Заместитель, — отозвался я с улыбкой в адрес Трейси. — Не вкусить ли нам щедрот, столь великодушно ниспосланных леди Гринграсс?

Трейси посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Гринграсс и улыбнулась.

— В честь нашего Верховного Лидера — вкусим.

— Трейси! — предостерегающе воскликнула Гринграсс, чья маска невозмутимости окончательно треснула.

Забини, похоже, тоже включился в игру, изобразив точно такую же мину, как у Трейси: — Направляйте нас, леди Гринграсс.

— Забини!

Я с лёгкой улыбкой посмотрел на Миллисент. Она закатила глаза на наши дурачества, но ухмыльнулась.

— И живите вы вечно, — добавила она наконец.

Я не смотрел на Гринграсс, но буквально чувствовал её злость. Я изо всех сил старался не расхохотаться, и это давалось куда труднее, чем казалось. Прежде чем я успел расплыться в улыбке, я сказал: — Ладно, думаю, хватит. Завтрак ждёт, так что давайте... — и осёкся, почувствовав, как рука Гринграсс мягко опустилась на моё правое предплечье. Я заморгал и взглянул на неё: — Э-э, ты что делаешь?

Она улыбнулась: — Уизли, сейчас я ущипну тебя очень больно.

— Так, Гринграсс, а помнишь, что профессор Снейп говорил о стычках за пределами слизеринских комнат?

— Именно поэтому ты не станешь орать.

— У тебя прямо какая-то страсть щипаться, да?.. А-а-ай, ай, ай!

— Я. Сказала. Не. Орать, — процедила сквозь зубы Гринграсс, сжимая пальцы ещё сильнее.

— Серьёзно, заключите уже брачный контракт, — хохотнул Забини.

— Заткнись, Забини, — Гринграсс отдёрнула руку. Похоже, она собиралась сказать что-то ещё, но запнулась.

— Ну и ну, Гринграсс, — пробормотал я, глядя вниз и потирая руку на месте щипка. — Напомни мне посадить между нами Трейси, если ты и дальше собираешься распускать руки.

— Вот это древняя сова, — только и произнесла она. Я глянул на неё и увидел, что она смотрит вверх. Проследив за её взглядом, я оторопел, увидев Эррола, летящего — вернее, скорее падающего — прямо на нас. Прежде чем он успел врезаться клювом в слизеринский стол, я перехватил его, едва не сбив при этом Гринграсс и чуть не расплескав содержимое наших кубков.

— Извините, — сказал я, когда мне наконец удалось утихомирить рухнувшую сову. Мерлин, а ведь он до сих пор думал, что летит.

— Ловко поймал, — заметила Трейси.

— Спасибо, — ответил я. — В общем, знакомьтесь: Эррол, сова нашей семьи.

— Уизли, никогда бы не подумал, что твоя семья столь беспощадна, — вставил Забини.

— В каком смысле? — спросил я, начав освобождать сову от письма. Эррол вроде бы немного встряхнулся и поспешил укрыться под нашим столом.

— В том смысле, что сомневаюсь, будто Малфои позволили бы столь старой сове до сих пор таскать письма на дальние расстояния.

— Наверное, потому, что их совы разбегаются, едва поняв, кто их купил, — ответил я с пожатием плеч. Вытащив письмо из конверта, я почувствовал, как мои глаза лезут на лоб по мере чтения.

Я почуял неладное уже тогда, когда оно началось с моего полного имени. Дальше становилось только хуже. Через мгновение я поднялся на ноги.

— Рон? — нахмурившись, спросила Трейси.

— Что-то не так? — добавила Миллисент.

— Да... нет, — ответил я, почти дрожа от напряжения. — Прошу прощения, мне нужно проветрить голову.

Прежде чем кто-то успел ответить, я зашагал к дверям; поначалу походка была твёрдой, но на последнем отрезке я прибавил шагу и буквально вывалился за дверь.

Да как она смеет? — думал я, задыхаясь от слепой ярости. Я пометался из стороны в сторону, пытаясь обуздать незваный шквал чувств. Глаза жгло, желудок скручивало жгучей болью. Руки ходили ходуном, и мне безумно хотелось совершить какую-нибудь дикую глупость. Я скомкал письмо, глубоко вдыхая и пытаясь взять себя в руки.

— Рон!

Я заморгал, увидев, как подходят Фред и Джордж. Мне хотелось наорать на них, швырнуть письмо — сделать хоть что-то, лишь бы полегчало.

— Ты в порядке? — спросил вроде-как-Фред.

— Змеи тебя обидели?

— Нет, — прорычал я. Я сунул им письмо; близнецы озадаченно посмотрели на меня, прежде чем взять его.

— Мерлин, мама совсем спятила, — пробормотал вроде-как-Джордж, вчитавшись на мгновение.

— Скажи то, чего я не знаю, — буркнул я. — Хорошо хоть, не громовещатель. Думаете, отец станет слушать всё это её дерьмо?

Оба уставились на меня во все глаза. Переглянувшись, один из них примирительно поднял руки: — Рон, послушай, она просто в бешенстве. Ну, то есть твоё попадание в Слизерин удивило нас всех.

— Отец так просто не пойдёт у неё на поводу, — добавил второй. — Она просто сорвалась. Вот остынет и напишет с извинениями. Сам увидишь.

Я им не верил. Может, дело было в бушевавших во мне чувствах, но я никак не мог выкинуть её обвинения из головы.

—отвернулся от всего, что отстаивает наша семья—

—позор! После всех тех жертв, на которые нам с отцом пришлось пойти—

—должна была понять! С тех самых пор, как ты начал использовать миссис Лавгуд, чтобы она разбаловала тебя вконец—

Что с ней творится? Та мама, которую я помнил, не отреагировала бы так резко! Это потому, что я оказался в другом мире? Неужели распределение в Слизерин оправдывало такую чёртову реакцию?

Когда я вернулся к слизеринскому столу, Трейси, Гринграсс, Забини и Миллисент тревожно посмотрели на меня.

— Уизли, — с опаской начала Гринграсс, — всё в порядке?

— Нет, — отрезал я и сел на место.

Они переглянулись, и я заметил их замешательство. Настроения рассеивать его у меня не было.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — мягко спросила Миллисент.

Я резко качнул головой.

— Скорее бы начались уроки, — пробормотал я.

—погоди, вот отец об этом услышит! Что до меня, то ты мне больше не сын.

Я нахмурился. И надо же — день ведь начинался так хорошо.

— Алохомора.

Я почувствовал, как магия устремилась через палочку к двери, пытаясь её отпереть. Однако заклинание не зацепилось за замок и бесполезно рассеялось. Я улыбнулся.

На это ушло несколько дней, но я наконец сумел выкроить достаточно свободного времени, чтобы наложить более сложные запирающие чары на дверь Запретного коридора на третьем этаже. И сработали они безупречно. Вздохнув, я медленно направился обратно к лестнице, пока меня не застукали Филч или его кошка.

Что неудивительно, я наткнулся на близнецов.

— Ну и ну, погляди-ка, кого мы нашли, Фордж.

— Да ведь это наш змеиный братец-первогодка, Гред.

Я закатил глаза. — Меня зовут Рон, а не Гред. У вас обоих от старости память отшибло?

— Слизерин пошёл тебе на пользу, Ронни, — с улыбкой сказал возможно-Фред.

— Одарил клыками и ядом.

Я улыбнулся. Если им хотелось думать, будто пикироваться с ними на словах я учусь в Слизерине, кто я такой, чтобы разубеждать? Я подождал продолжения, но они, казалось, выжидающе смотрели на меня. Вздохнув, я спросил: — Ладно, чего вам, парни, нужно?

— Ну, мы с Гредом решили приобщиться к чудесной традиции Хогвартса.

— Нарушению правил.

— А посему мы оказались в коридоре, куда нам было строжайше запрещено входить.

Я мгновение смотрел на них, не особо веря в эту байку, и не без оснований. Всю эту неделю я натыкался на них всякий раз, когда оставался один. Я подозревал, что после того дурацкого маминого письма они приглядывают за мной с помощью Карты Мародёров.

— Формально, — начал я, — Дамблдор сказал, что вход запрещён только тем, кто не желает умереть мучительной смертью. Короче говоря, сюда попрутся только идиоты.

— Слизерин определённо идёт тебе на пользу, — сказал возможно-Джордж. — Стало быть, ты намекаешь, что идиоты тут мы, Ронни?

— Потому что, если мы не ошибаемся, ты тоже здесь.

Я кивнул. — Ошибка, которую я как раз собираюсь исправить.

Оба расхохотались, а затем один из них к моему большому раздражению принялся ерошить мне волосы.

— Эй! — воскликнул я, уворачиваясь. — Вы хоть знаете, сколько времени у меня уходит на то, чтобы уложить волосы? — Я достал палочку и поправил причёску заклинанием. — Нормально выглядит?

— Шикарно, Ронни. Выглядишь как заправский чистокровный засранец.

— Лишь бы работало, Фордж. Нет, ты видел моего младшего братца в окружении миленьких ведьмочек?

— Прошу заметить, Забини не миленький и не ведьмочка, — ответил я.

Один из них ухмыльнулся. — И то верно, младший змеиный братец. Однако, учитывая твою склонность к ведьмам постарше, сдаётся мне, насчёт Забини у тебя имеются скрытые мотивы.

Я приподнял бровь. — И с чего это вы взяли?

— Я слышал, миссис Забини — та ещё красавица.

— Очаровала не одного волшебника.

— Правда, все они по той или иной причине померли.

— Хотя они, конечно, были древними стариками. Полагаю, просто не угнались за такой красотой.

— А наш Ронни молод и начинает загодя — с миссис Лавгуд.

Я сощурил глаза. — Вы оба больные на голову, — обвинил я их.

Оба снова рассмеялись, а потом один из них спросил: — А Булстроуд ведь тоже та ещё загадка, а?

— Может, у неё есть миленькая старшая сестра, а то сама она несколько неказиста по сравнению с Дэвис и Гринграсс.

— Не цепляйтесь к ней, — жёстко произнёс я.

Оба удивлённо посмотрели на меня. — Не волнуйся, Рон. Мы не будем цепляться к твоим друзьям.

— Разве что они выкинут какую-нибудь глупость.

— Кстати об этом, от мамы ничего не слышно?

Я перевёл дыхание. — Нет. Папа прислал письмо, написал, что рад тому, что я попал в Слизерин.

Один из них нахмурился. — Только папа?

— И словом не обмолвился о матери.

— А значит, мама с папой ругаются.

Комментировать это мне не хотелось. Снова вздохнув, я сказал: — Я пойду. Рад был снова повидать вас обоих. В отличие от другого старшего брата, которого я упоминать не стану.

— Перси всегда был придурком.

— Принял твоё поступление в Слизерин чуточку ближе к сердцу, чем стоило.

Я фыркнул. — Скорее всего, это он и рассказал матери. Только у него одного сова под рукой.

— Не говоря уже о том, что на него как на старосту отбой не распространяется, так что он вполне мог отправить письмо в тот же самый вечер.

— Знаешь что, Гред? По-моему, пора подшутить над придурком при власти.

— Совершенно верно, Фордж.

— Ну, удачи вам с этим. И спасибо, что снова за мной приглядываете.

— Понятия не имеем, о чём ты толкуешь, младший змеиный братец.

Я хмыкнул. — Ну конечно. И всё равно спасибо.

Скрывшись у них из виду, я зашагал вниз по лестнице, прикидывая в уме всё, что мне ещё предстояло сделать. Окклюменция в последние несколько дней здорово меня выручала — слава Мерлину, кое-какой навык в ней у меня имелся. Она помогала отвлечься от вздорного маминого письма, пока я продолжал самостоятельные тренировки в Выручай-комнате. Наконец-то я испытал некоторое удовлетворение, пройдя курс третьего уровня, а заодно неплохо продвинулся в расчёте того, сколько магии нужно направлять через палочку.

Именно это в последнее время очень пригодилось мне на уроках. Да, программа первого курса была совсем элементарной, но слабый контроль над магией обернулся бы катастрофой, учитывая мою склонность скорее вкладывать в любое заклинание слишком много силы, чем наоборот.

Разумеется, было и какое-то странное удовольствие в том, чтобы ловить на себе впечатлённые взгляды преподавателей. Я, конечно, сдерживался. Каждое заклинание, которое мы проходили, у меня непременно «получалось» лишь с третьей или четвёртой попытки. Непривычно было слыть способным учеником, если учесть, что в прошлой жизни я отнюдь не блистал успеваемостью.

Приходилось с болью признать, что в учёбе я был тем ещё лодырем. Моё место в рейтинге успеваемости Хогвартса могло оказаться ещё ниже, если бы не моя Гермиона.

Кстати о ней: похоже, я на корню подорвал любые шансы заслужить расположение Гермионы этого мира. Я-то думал, что проявленная компетентность хотя бы поднимет меня в её глазах. Вместо этого она сверлила меня злобным взглядом при каждом моём успехе, и это казалось дико непривычным. Приходилось то и дело напоминать себе, что это другая Гермиона, но находиться рядом с ней было тяжело — а из-за расписания уроков это случалось почти каждый день. К тому же она вечно держалась рядом с Вайолет, которую, к счастью, совершенно не смущало, что я на Слизерине.

— Василиск, — произнёс я, дойдя до нужной каменной стены в подземельях. Стена легко разошлась, и я вошёл в гостиную Слизерина.

— Уизли, — окликнула меня Гринграсс, едва завидев. Трейси, Миллисент и Забини сидели вместе с ней у одного из каминов. Подойдя ближе, я с улыбкой помахал им рукой.

— Здорово, — поздоровался я.

— А ещё менее изысканно поздороваться ты не мог? — презрительно фыркнула Гринграсс.

Я улыбнулся. — Мог бы, — ответил я, усаживаясь рядом с Миллисент, которая вовсю гладила Артемиду. Чёрная кошка выглядела совершенно довольной её ласками. — Однако я не хотел ещё сильнее травмировать твою тонкую душевную организацию, Гринграсс. Привет, Миллисент, Артемида.

Я повернулся к Забини и Трейси, у которых был такой вид, словно они страдали запором. — И вам обоим тоже привет.

— Где ты пропадал? — неожиданно резко спросила Трейси, чем удивила меня.

— Кто ты такая и что сделала с нашей жизнерадостной Трейси? — мягко поддразнил я.

Трейси, казалось, уже собиралась огрызнуться, но лишь покачала головой. — Прости, Рон.

— Она просто немного нервничает из-за сегодняшнего дня, — нейтрально заметила Гринграсс. — И всё же вопрос вполне резонный, Уизли. Где ты был?

— Изучал замок, — соврал я. — Как и каждое утро. Вы же сами знаете.

— Каждый раз, когда ты говоришь, что изучаешь замок, — отозвался Забини, — мы гадаем, не значит ли это, что ты снова ошиваешься с теми двумя гриффиндурками.

— Да не ошивался я с близнецами, — сказал я, закатив глаза. — Они обычно сами меня находят.

— Забудь о своих братьях, Уизли, — сказала Гринграсс. — Мы имели в виду Поттер и Грейнджер.

Я удивлённо моргнул. — Не страшись, миледи Гринграсс. Ты по-прежнему мой Верховный лидер, так что ревновать ни к чему.

Гринграсс лишь испепелила меня взглядом. — Тебе крупно повезло, что ты сидишь не рядом со мной.

— Вовсе не повезло, миледи, — нахально ответил я. — Сесть подальше от тебя — решение осознанное. Я ведь как-никак слизеринец.

Вместо ответа она просто встала и плюхнулась рядом со мной. Не успел я ничего сказать или сделать, как она ухватила меня пальцами за руку и выкрутила кожу.

Поморщившись, я произнёс: — Гринграсс, ты однажды либо сделаешь какого-нибудь парня безумно счастливым, либо обречёшь его на участь хуже смерти.

Она лишь сжала пальцы ещё сильнее. Трейси, кажется, наконец вернула себе прежнюю жизнерадостность и захихикала над выходкой Гринграсс, а Забини закатил глаза.

— Уизли, — начал он, — мы знаем, что вы с Поттер и Грейнджер ладите, уж одна Цирцея ведает почему.

— Кроме Грейнджер, — вставила Миллисент и посмотрела на меня. — Она тебя ненавидит.

— Интересно почему, — саркастично пробормотала Гринграсс.

— Это неважно, — отмахнулся Забини. — Важно то, что ты потенциально даёшь Малфою лишний повод настроить наш факультет против тебя.

— Забини, не хочу тебя расстраивать, но Малфой в любом случае будет пытаться настроить факультет против меня, — ответил я. — Неважно, общаюсь я с Вайолет или нет. Он назвал меня предателем крови, помнишь?

Трейси нахмурилась. — И всё равно тебе стоит подумать ещё и о профессоре Снейпе, Рон.

— Это правда, Уизли, — добавила Гринграсс. — Он ненавидит Поттер.

— Слабо сказано, — отозвалась Миллисент. — Он её на дух не переносит.

— Я могу его понять, — покачал головой Забини. — Поттер в первый же день так расположила к себе нашего декана. Даже не знаю, то ли она безмерно храбрая, то ли беспросветно глупая.

Я согласно кивнул, вспоминая первый урок зельеварения. Вайолет тогда выкинула такое, от чего даже я остался в полном шоке. Началось всё так, как я и помнил: во время переклички Снейп сделал паузу на имени Вайолет и с кривой усмешкой назвал её новой знаменитостью. Меня это несколько удивило. Я знал, что Снейп терпеть не мог Джеймса Поттера из-за их школьных лет. Эту неприязнь он по-детски перенёс на Гарри. Однако Вайолет не была Гарри. Пусть она и походила на него чертами и унаследовала те самые поттеровские волосы, я полагал, что очевидные различия заставят Снейпа относиться к Вайолет хотя бы чуточку нейтральнее.

Затем он принялся сыпать теми же самыми вопросами, которые поставили Гарри в тупик на нашем первом курсе. И снова к моему удивлению, Вайолет правильно ответила на все. То ли сказалось влияние Гермионы, то ли собственная инициатива Вайолет, но похоже, она прочитала учебник наперёд. Всё шло вроде бы гладко, пока дело не дошло до последнего вопроса.

— Это одно и то же растение, сэр, — ответила тогда Вайолет. А затем улыбнулась своей пугающей улыбкой. — Профессор, просто чтобы уточнить: вы ведь действительно будете учить нас зельеварению, а не только задавать ученикам вопросы, ответа на которые в первый день ваших занятий можно ожидать лишь от единиц? Потому что иначе со стороны покажется, будто вы попросту некомпетентны.

— Я ещё не слышала, чтобы кто-нибудь терял двадцать баллов в первый же день, — с улыбкой сказала Трейси.

— Жаль только, Грейнджер с Поттер на других предметах отыграли эти баллы с лихвой, — пожал плечами Забини и посмотрел на меня. — У профессора Снейпа на факультете куда больше влияния, чем у Малфоя. Если он решит, что ты водишь дружбу с Поттер, то может отыграться и на тебе.

Я пожал плечами. Ко мне Снейп относился совершенно нейтрально. Пару раз я ловил на себе его взгляд, но, похоже, моих успехов на уроках и заработанных для Слизерина баллов хватало, чтобы он оставил меня в покое.

— Уверен, если до этого когда-нибудь дойдёт, он сперва поговорит со мной, — сказал я и посмотрел на Трейси. — Так почему ты нервничала из-за сегодняшнего дня?

Трейси поморщилась и что-то пробормотала.

Я моргнул. — Я не совсем расслышал.

— Уроки полётов, — ответила за Трейси Гринграсс, проигнорировав её сердитый взгляд.

— Ненавидишь летать? — спросил я.

— Я ненавижу летать на мётлах, за которыми никто не следит, — уточнила Трейси. — Ты видел здешние хогвартские мётлы?

Гринграсс кивнула. — Казалось бы, при тех деньгах, что наши родители сюда платят, здесь могли бы держать хоть сколько-нибудь приличные мётлы.

— Дурацкое правило, запрещающее иметь собственные мётлы, — мрачно пробурчала Трейси.

Я встал и пересел к Трейси. — Ну-ну, — сказал я, мягко похлопав её по плечу, и показал язык Гринграсс, на что та лишь прищурилась. Миллисент ухмыльнулась. — Считай это испытанием, — продолжил я. — Жизнь всегда будет подкидывать нам проблемы, Трейси. Прямо сейчас она запускает в тебя бладжером. Я прекрасно понимаю, почему тебе хочется взять собственную метлу. Ты хочешь быть в безопасности, а заодно не опозориться не только перед своими однокурсниками по факультету, но и перед гриффиндорцами.

Трейси с улыбкой посмотрела на меня. — Спасибо, Рон.

— Конечно, на фоне попыток Малфоя восстановить против меня факультет, ненависти Грейнджер, вопиющей бедности моих родителей и стараний Гринграсс медленно защипать меня до смерти ты говоришь как плаксивая избалованная принцесса.

Забини фыркнул, а Трейси легонько шлёпнула меня по плечу. — Придурок, — сказала она.

— Стараюсь, — ухмыльнулся я в ответ. — Суть в том, что всё с тобой будет в порядке. А если вдруг упадёшь, я тебя поймаю. Ты будешь обязана мне верностью, и тогда, быть может — только быть может, — мы вместе свергнем нашего Верховного лидера.

— Мечтай, Уизли, — отозвалась Гринграсс.

— Сделаем её нашей нелюбимой Четвёртой, — сказал я, подмигнув Трейси. Та рассмеялась.

Около трёх часов все первокурсники Слизерина потянулись из гостиной и единым строем прошествовали на школьное поле на наш первый урок полётов. Ну, для меня второй, но какое это имело значение. Я украдкой взглянул на Малфоя и его Троллей. Он мрачно покосился на меня, но ничего не сказал. Было даже забавно наблюдать за его политическими потугами вызвать ко мне всеобщую ненависть. Я бы тревожился куда больше, показывай он хорошие результаты на уроках, потому что пока Слизерин принимал меня тепло.

Мерлин, Гарри, что бы ты сказал, увидев, как легко я вписался к Змеям?

Мы пришли на площадку первыми и увидели разложенные на земле мётлы. Выстроившись с одной стороны, мы приветственно кивнули мадам Хуч, на что она ответила сдержанным кивком, и принялись ждать гриффиндорцев. Те появились через несколько минут.

Мой взгляд обратился к Гермионе и Вайолет. Первая в своём обычном репертуаре метала в меня молнии взглядом, тогда как Вайолет выглядела слегка виноватой. Я кивнул им обеим и перевёл взгляд на Невилла, вставшего рядом с Вайолет. Он выжидающе посмотрел на меня и приветственно кивнул, на что я ответил тем же.

— Добрый день, класс, — поздоровалась Хуч.

— Добрый день, мадам Хуч.

Хуч кивнула и улыбнулась. — Добро пожаловать на ваш первый урок полётов. — Тут её лицо стало строгим. — Ну, и чего вы все ждёте? Встаньте слева от метлы. Живо.

Мы все шагнули вперёд.

— А теперь, — продолжила Хуч, — протяните правую руку над метлой и скажите: «Вверх».

У Вайолет метла, разумеется, взмыла в руку сразу же. Моя последовала за ней почти тут же.

— Ненавижу школьные мётлы, — пробормотала рядом со мной Трейси, пытаясь заставить метлу прыгнуть в вытянутую руку. — Вверх!

— Вообще-то ты задеваешь её чувства, — заметил я.

— Тогда пусть не плюхается на месте, как проклятый Морганой флоббер-червь. Вверх! АЙ!

Я поморщился, когда метла Трейси наконец отозвалась, заехав ей по лицу, и услышал, как стоявший рядом с ней Забини прыснул. Мягко похлопав её по спине, я сказал: — Вот видишь, Трейси. Подняла метлу в обмен на любовный шлепок. Какая же ты обаяшка.

— Ой, заткнись, Рон, — сказала Трейси, потирая лицо. — До меня наконец дошло, почему Дафна так любит тебя щипать.

— И чего ты на меня злишься, Трейси, — с улыбкой ответил я. — Смеётся-то над тобой Забини.

— Понятия не имею, о чём ты, Уизли, — отозвался Забини. — Я просто сосредоточен на том, чтобы поднять свою метлу. Она упрямится.

— Проблемы с подъёмом, — ответил я. — С некоторыми из нас такое бывает. Не переживай, Забини.

— А теперь оседлайте мётлы, — скомандовала Хуч, когда все наконец справились с задачей. — Держитесь крепко.

Она пошла вдоль строя, тут и там поправляя посадку учеников. Я еле сдержал смех при виде злого лица Малфоя, когда Хуч поправила и его; его жалобы на то, что он летает уже много лет, ничуть не тронули мадам.

— Итак, — продолжила Хуч, оглядев всех, — по моему свистку сильно оттолкнитесь от земли. При подъёме держите мётлы ровно. Чтобы подняться выше, потяните древко на себя. Чтобы спуститься — наклоните от себя. Не поднимайтесь выше, чем вам комфортно. Готовы? Три, два... — и она дунула в свисток.

Я сразу посмотрел на Невилла. В моей прошлой жизни он нервно оттолкнулся от земли и в панике потянул древко на себя, из-за чего стремительно и неуправляемо взмыл ввысь. Всё повторилось, но, к моему удивлению, Вайолет перехватила его прежде, чем он успел взлететь на опасную высоту. Она ухватилась за древко метлы Невилла и потянула вниз, пока он ровно не завис в нескольких дюймах над землёй.

— Спасибо, Вайолет, — услышал я его голос.

— Не тяни на себя так резко, — поучительно сказала Вайолет.

Я улыбнулся. Это было куда лучше, чем в прошлый раз. Переглянувшись с Трейси и Забини, мы дружно кивнули и сильно оттолкнулись от земли.

Таланта от бога к полётам, как у Гарри, у меня не было, но опыта хватало. Плавно набирая высоту, я заметил, что древко слегка подёргивается, норовя увести меня влево, однако без особого труда выровнял метлу. Вскоре мы все уже летали по кругу на ровной скорости.

Пока Трейси, Гринграсс и Миллисент предпочитали держаться поближе к земле, мы с Забини начали забираться выше. Я увидел на его лице улыбку — настоящую, искреннюю, — когда мы поднялись на высоту, куда обычно залетают только игроки в квиддич. Мне, после двух лет на позиции вратаря, было вполне привычно, да и Забини ожидаемо проявлял незаурядную сноровку. Как-никак, он в своё время играл за команду Слизерина.

Сделав несколько кругов над полем, я с удивлением обнаружил, что к нам присоединилась Вайолет. — Уизли, — с улыбкой поздоровалась она.

— И тебе привет, — ответно улыбнулся я.

— Уизли, — предостерегающе произнёс Забини.

Вайолет посмотрела на Забини. — Вайолет Лили Поттер. Извини, что не протягиваю руку. Метла немного разболтанная.

Забини с секунду смотрел на неё, а затем отрывисто кивнул. — Забини.

Он повернулся ко мне. — Просто помни, о чём мы говорили, Уизли.

И, бросив на Вайолет укоризненный взгляд, он отделился от нас и отлетел в сторону.

Вместо того чтобы разозлиться, Вайолет лишь шире улыбнулась. — Я гляжу, ты обзавёлся собственной Гермионой.

— Мы не лучшие друзья, — ответил я. — По крайней мере, пока. Близкие знакомые — возможно. Насчёт союзников вопрос ещё обсуждается.

— Слизеринцы, — закатила глаза Вайолет. — Да я скорее о том, что у тебя появился друг-тире-знакомый-тире-возможный-союзник, который хмуро косится на других твоих друзей.

— Да уж, извини за это. Он из лучших побуждений. Предупреждал меня, что общение с тобой может навредить моему положению на Слизерине.

Я сделал паузу. — Кстати говоря, а где Грейнджер?

Вайолет указала вниз, и я увидел парящую под нами Гермиону. Если зрение меня не подводило, глаза у неё были зажмурены, словно она изо всех сил старалась забыть, что находится в воздухе.

— Она немного боится высоты.

Я улыбнулся. — Оно и видно. Да, и на будущее: не выкладывай вот так слизеринцу чужие слабости. Мы, змеи, имеем обыкновение использовать их в своих интересах.

— Даже если это твои друзья? — спросила Вайолет.

Я помедлил. — А мы друзья? В смысле, мы с тобой?

Вайолет, казалось, на миг задумалась. — Возможно, Уизли.

— Не хочу, чтобы у тебя из-за этого вышли неприятности с Грейнджер, — сказал я.

Она рассмеялась. — Знаешь, уже за одно это, Рональд, я подумаю.

— Просто Рон, Вайолет, — с ухмылкой ответил я. — Рад, что с гриффиндорцами так легко подружиться.

— О чём ты?

— На Слизерине, похоже, придерживаются философии, что нужно сперва что-то предложить, чтобы получить что-то взамен.

— Как это странно, — сказала Вайолет.

— И не говори.

— То есть я думала, ты дружишь с Забини и теми тремя девочками. Вы впятером кажетесь неразлучными.

— Со стороны и правда так кажется, — пожал плечами я. — Почти уверен, они предложили мне союз только потому, что я у них за придворного шута.

Она моргнула. — Придворного шута?

— Я смешу их и действую на нервы Гринграсс. Она наш лидер.

Вайолет фыркнула. — Ну, тогда с моей стороны было бы нечестно навязывать твоим слизеринским привычкам свои неотёсанные гриффиндорские замашки.

Я приподнял бровь. — О, и что же ты предлагаешь?

В её глазах заплясали весёлые искорки. — Давай наперегонки. Один круг над полем. Выиграешь — сможешь хвастаться, что подружился с великой Вайолет Поттер, одолев её в гонке на мётлах.

— Не слишком ли самонадеянно называть себя великой? — со смехом спросил я. — А если проиграю?

— Натравлю на тебя Гермиону, — ответила Вайолет всё с той же жуткой улыбкой. Меня передёрнуло.

— Ты само зло.

— Ну а что за жизнь без испытаний, а?

Я фыркнул. — Ладно-ладно. По рукам, Вайолет. — И, не говоря больше ни слова, я пригнулся к метле и со смехом рванул вперёд.

— Жулик! — донёсся мне вслед её смеющийся возглас.

Я оглянулся и увидел, что она мало-помалу меня догоняет. Снова посмотрев вперёд, я с ухмылкой вошёл в поворот. Поле было не таким уж большим, а мётлы для своего возраста оказались весьма резвыми. Однако, когда я заходил на последний вираж, я почувствовал что-то странное, а затем метла подо мной принялась бешено брыкаться. Я вцепился в древко, пытаясь удержать её под контролем, но оно просто обломилось.

Глаза мои расширились. На секунду время словно замедлилось, пока я сжимал обломок обеими руками. Я отчётливо увидел ровный срез на древке, переходящий в неровный излом сверху. Краем сознания я успел отметить это прежде, чем полетел вниз.

— Рон! — донёсся до меня крик Трейси, пока я проносился мимо нескольких размытых фигур. Я уже собирался выхватить палочку и наложить заклинание, замедляющее падение, как вдруг передо мной возникло бледное, перепуганное лицо Невилла.

От столкновения его сбило с метлы, что замедлило моё падение, но теперь меня беспорядочно крутило в воздухе. Не в силах определить, где земля, я лихорадочно перебирал в уме другие заклинания, прикидывая, успею ли вообще вытащить палочку и наколдовать хоть что-нибудь, но время вышло. Острая боль и хруст пронзили тело, а следом плечо и всё вокруг него словно охватило огнём. Я услышал крик — и лишь потом осознал, что кричу сам.

Перед глазами всё поплыло, когда я уставился в синее небо. Другие первокурсники принялись показывать на меня пальцами. Рядом послышалось тихое всхлипывание. Я повернул голову на звук и увидел Невилла: он лежал лицом вниз, сжимая запястье.

— Нев, — хрипло позвал я. — Ты как?

Он не ответил, продолжая плакать. Винить его я не мог. Ощущения были паршивее некуда.

— О боже! — услышал я возглас Хуч. Несколько быстрых шагов — и в поле зрения появилось её лицо, склонившееся над нами обоими. Она обернулась и крикнула: — Кто-нибудь, позовите мадам Помфри!

— Рон!

Я повернул голову и увидел, как Миллисент и Трейси медленно спускаются к нам на мётлах, а следом за ними — Гринграсс и Забини. Коснувшись земли, все четверо бросились к нам.

— Не толпитесь вокруг них! — прикрикнула Хуч и снова посмотрела на нас. — Помощь уже в пути, Лонгботтом, Уизли. Не двигайтесь!

Я видел лица своих слизеринских союзников, или, может, знакомых, или... кажется, у меня совсем шарики за ролики заехали, потому что мыслить связно больше не получалось. В голове отпечаталось лишь выражение лица Трейси: она зажимала рот ладонью и, казалось, вот-вот расплачется.

— Эй, — прохрипел я. — Это ведь освобождает меня на какое-то время от щипков и шлепков, да?

При этих словах Трейси фыркнула.

— Рон, прекрати разговаривать, — строго сказала Миллисент.

— Похоже, не такой уж принцессой была Трейси.

— Уизли, просто заткнись, — добавила Гринграсс.

— Слушаюсь, миледи.

Сквозь полуобморочную пелену я почувствовал, как меня поднимают в воздух. Доносился неразборчивый гул голосов, а ещё в памяти отложились широко распахнутые от шока глаза Вайолет и Гермионы, когда меня понесли в сторону больничного крыла. Прежде чем всё померкло, мысли снова вернулись к зажатому в моих руках обломку метлы.

Может, у меня паранойя, но, кажется, кто-то только что пытался меня убить.

Казалось бы, расследование покушения на убийство — занятие какое угодно, только не скучное. В бытность мою аврором и Невыразимцем расследования то и дело принимали занятные обороты. Мы с Гарри подшучивали друг над другом, особенно заходя в тупик. А порой нам выпадала какая-нибудь удача, завершавшаяся столкновением с преступником, которое оканчивалось либо безоговорочной сдачей, либо хорошей дуэлью, разгоняющей кровь.

Увы, ничего подобного не произошло. На самом деле мое расследование зашло в тупик за две недели. У меня не было ни ресурсов в помощь, ни Гарри, чтобы перебрасываться колкостями. Черт, у меня даже подозреваемого не было. Ни малейшей зацепки. Так что неудивительно, что расследование стало вялым, изнурительным и стремительно катилось в никуда.

Во-первых, метлу утилизировали, что меня жутко раздражало. Случилось нечто такое, из-за чего двое первокурсников угодили в больничное крыло, но никто даже не подумал о злом умысле! Хуже того, я даже шумиху поднять не мог — в самом деле, кто поверит впечатлительному мелкому первогодке, заявляющему, будто его пытались убить? Я бы не поверил.

Во-вторых, единственные сведения, какие мне удалось раздобыть, были из моих собственных воспоминаний. И хотя в Выручай-комнате нашелся Омут памяти, так что я мог взглянуть на воспоминания того дня со стороны, мне не удавалось зацепиться ни за что конкретное, сколько бы раз я их ни пересматривал.

Вдобавок к досаде от того, что некого проклясть в приступе праведной ярости, уроки постепенно наскучили. Домашние задания все еще представляли некоторую сложность, но скорее сводились к испытанию на износ как моего запястья, так и терпения. Я по-прежнему понятия не имел, куда сбежал Скабберс, а писать семье об этом не хотелось — не хватало еще, чтобы мама обвинила в этом мое распределение в Слизерин.

По крайней мере, утренние тренировки помогали сохранять хоть какое-то душевное равновесие, как и четверо моих слизеринских союзников-тире-друзей. Кто бы мог подумать, что падение с метлы и несколько сломанных костей так сближают людей?

Не успел я оглянуться, как настал Самайн. Или Хэллоуин. Мерлин, кажется, мое превращение в чистокровного придурка окончательно завершилось.

Для обычных людей этот день означал лишь то, что их ждет более сытный ужин. Однако я уже переживал Самайны с Гарри Поттером, который почему-то был проклят проживать чересчур «интересные» Хэллоуины. И я предполагал, что Вайолет уготована та же участь.

Я уже знал, что должно произойти, и теперь готовился избежать стычки с троллем, которого впустит Квиррелл. Все просто, право слово. Мне всего лишь нужно было не вести себя по-свински по отношению к здешней Гермионе, что оказалось труднее, чем я поначалу думал, потому что эта Гермиона была безнадежна. Она по-прежнему меня ненавидела и не упускала случая демонстрировать это изо дня в день. Я бросил попытки произвести на нее впечатление и просто привык к ее испепеляющим взглядам.

И все же я помнил о том, что эта жизнь отличалась от прежних. Произойти могло что угодно. Поэтому вместо утренней тренировки я полез в сундук и достал несколько зелий, которые уже успел сварить. Немного, но лучше, чем ничего. Решив пополнить свою коллекцию еще одним зельем, я направился в слизеринскую лабораторию зельеварения и в относительной тишине и уединении принялся варить «Серебряный свет».

Весь процесс я помнил наизусть, но свериться с источником не мешало. К счастью, в лаборатории нашлось нужное руководство, а что еще лучше — все ингредиенты имелись в наличии. Пара минут ушла на аккуратную подготовку всех компонентов, и менее чем через час я уже вышел на финишную прямую.

После пятого помешивания я отметил, что булькающее зелье наконец приобрело нужный серебристый оттенок. Погасив огонь, я откинулся назад и стал наблюдать, как зелье начинает светиться. Поскольку зелью требовалось еще хотя бы несколько минут, чтобы дойти, я собрался с мыслями.

Неудивительно, что они снова вернулись к тому уроку полетов. Паранойя ли это? В смысле, да, отломившаяся рукоять метлы выглядела подозрительно. Ровный срез указывал на какое-то режущее заклинание, но кому вообще могло понадобиться меня убивать? На тот момент я был никем, особенно в сравнении с Вайолет, с которой устроил гонку. Более заметной мишени, чем она, и сыскать нельзя, и я снова задумался: не меня ли выбрали целью по ошибке?

— А вот ты где.

Я моргнул и поднял взгляд. В лабораторию подземелий Слизерина вошли Трейси, Миллисент, Гринграсс и Забини. Я махнул им рукой.

— Привет, народ, — поздоровался я. — Не хотите присоединиться? Я тут почти закончил зелье.

— Рада видеть тебя в подземельях, а не где-нибудь снаружи за исследованиями, — сказала Гринграсс.

— Ревность вам не к лицу, миледи, — с легкой улыбкой ответил я. Она села рядом и слегка ущипнула меня за руку. — Ах да. Щипок миледи. Как же я по нему скучал.

Трейси, Миллисент и даже Забини хмыкнули. Гринграсс лишь закатила глаза.

— Сам виноват, если учесть, что последние две недели ты держался особняком, — сказала она. — Просто хотела напомнить, что ты принадлежишь Слизерину.

— Под чем ты подразумеваешь, что я принадлежу тебе? — поддразнил я. В ответ последовал более ощутимый щипок и смешок Трейси. — Ай, ладно-ладно, я понял твою мысль, Гринграсс. К тому же я ни с кем не пропадал. Все эти последние недели мы были по уши заняты.

— Домашних заданий все больше, — надув губы, пожаловалась Трейси.

— Привыкай, Дэвис, — сказал Забини. — Я слышал, это еще цветочки по сравнению с годами сдачи СОВ.

Я кивнул, вспомнив свой пятый курс. — И к вашему сведению, я не бросал вас всех ради того, чтобы пропадать с Вайолет и Грейнджер. Из-за ее отборов в команду по квиддичу я с Вайолет вообще уже довольно давно словом не перемолвился.

Забини ухмыльнулся: — Малфой все еще в немилости у старших слизеринцев. Флинт так особенно зол на него.

Я фыркнул. У моей Гермионы была поговорка: чем больше все меняется, тем больше остается прежним. Наконец-то до меня дошло. Когда нас с Невиллом уносили в больничное крыло, Малфой решил поглумиться над Невиллом и забрал Напоминалку последнего, выпавшую во время нашего падения. Как и в моей прошлой жизни, Вайолет — вместо Гарри — осадила Малфоя. Тот взял ее на слабо, предложив догнать его, а последовавшая за этим погоня позволила Макгонагалл стать свидетелем летных навыков Вайолет.

— Его все еще винят в том, что Вайолет досталось место ловца? — спросил я.

— Ты должен понимать, Уизли, — начала Гринграсс, — дело не только в том, что Поттер стала ловцом. То, как он поступил, совершенно недостойно слизеринца. Сначала во всеуслышание объявляет, что намерен стащить Напоминалку Лонгботтома, а потом берет кого-то на слабо, предлагая его остановить. Вот так бы и поступили гриффиндорцы.

— Ну, он же сказал, что сделал это только потому, что хотел навлечь на Поттер неприятности, — вступилась Миллисент.

— Не думала, что ты станешь выгораживать Малфоя, Милли, — с улыбкой заметила Трейси.

— Просто выступаю адвокатом, — пояснила Миллисент.

— Даже если он так и планировал, результат вышел прямо противоположным, — отозвался Забини. — Мало того что у Гриффиндора появился самый юный ловец за два столетия, что прибавило им престижа, так Поттер еще и досталась новейшая метла на рынке.

— Вопиющее фаворитство, если хотите знать мое мнение, — прокомментировала Гринграсс.

— Не думал, что ты поддерживаешь факультетскую команду, — сказал я.

— И не поддерживаю, — ответила она. — Пусть хоть поубивают друг друга в воздухе, мне все равно. Меня беспокоит то, что квиддич приносит факультету баллы. Ловцы потенциально могут зарабатывать по сто пятьдесят баллов за игру. Грейнджер и Поттер и так приносят своему факультету больше всех баллов. А это лишь увеличит их отрыв в борьбе за Кубок школы.

— Они могут даже выиграть его, — поддразнил я.

Гринграсс сердито уставилась на меня: — Даже не заикайся об этом, Уизли. Мне бы очень не хотелось, чтобы мой первый год в Хогвартсе закончился тем, что Слизерин упустит Кубок после шести лет побед.

— Прямо вижу это в «Ежедневном пророке», — продолжал я, ухмыляясь. — «Появление Верховного лидера Гринграсс знаменует конец правления Слизерина». Ай! Эй!

— Я бы на твоем месте не слишком переживала, Дафна, — улыбаясь нам, сказала Трейси. — Пока профессор Снейп на нашей стороне, сомневаюсь, что мы проиграем.

— Вот это и есть вопиющее фаворитство, — заметил я.

— Пока нам это на пользу, я жаловаться не стану, — ответил Забини. Затем он взглянул на мой котел: — Кстати, Уизли, твое зелье перестало светиться.

— Значит, готово, — сказал я. Достав флакон приличного размера, я наполнил его серебристым зельем. Закупорив его пробкой, я уничтожил те крохи, что оставались.

— Что это? — спросила Миллисент.

— «Серебряный свет», — ответил я, ставя флакон на стол к остальным зельям, которые только что сварил. — Встряхни как следует пару раз, и оно ярко засветится.

— И какая от него польза? — спросила Гринграсс, глядя на успокоившееся зелье. — Это же просто заклинание Люмос.

— Ну, оно обладает свойствами, позволяющими рассеять любые чары тьмы, с которыми Люмос не справится.

А еще оно взорвется ослепительным светом, если разбить флакон, пока оно светится, но об этом им знать не обязательно.

— А как насчет этого, Уизли? — поинтересовался Забини, указывая на флакон со светло-голубым зельем.

— «Обморожение». Оно способно мгновенно заморозить воду.

А если швырнуть его во врага, того приморозит на какое-то время.

— А красное? — спросила Трейси.

— «Обезболивающее». Делает ровно то, что написано на этикетке.

Забини присвистнул: — Звучит довольно продвинуто, Уизли. Ты что, готовишься к СОВ так рано?

Я усмехнулся: — Возможно. Варятся они довольно легко, да и ингредиенты вполне обычные. Повторение — мать учения.

— Вот поэтому я и предпочитаю быть союзником с тобой, а не с Малфоем, — с властным кивком произнес Забини. — Ты не настолько бесполезен, как он.

Я закатил глаза: — Это согревает мое холодное сердце, Забини. Честное слово.

Завтрак прошел вполне обычно — никаких новых писем и даже ни одной стычки с Малфоем. Короче говоря, утро выдалось приятным. После мы взяли учебники по Заклинаниям. Однако перед тем, как мы направились к кабинету Флитвика, меня поджидал сюрприз.

— Рон.

Я моргнул, увидев приближающуюся Вайолет. Было заметно, как подобрались остальные мои друзья. Миллисент даже шагнула вперед и встала рядом со мной, словно живой щит.

Ого. Слизеринцы и впрямь на редкость параноидальный народ.

Я махнул ей рукой: — Привет, Вайолет.

— Мы можем поговорить? — Она выдержала паузу, прежде чем уточнить: — Наедине?

— Все, что ты хочешь сказать Уизли, ты можешь сказать при нас, — с жесткими нотками в голосе объявил Забини.

Вайолет ничуть не рассердилась, а скорее даже впечатлилась: — У тебя хорошие друзья, Рон. Я почти завидую.

Прежде чем кто-то успел сказать что-нибудь еще, я ответил: — Конечно.

— Уизли, — предостерегла Гринграсс.

— Не переживайте, народ, — заверил я. — Вайолет ничего не сделает.

— О? — Вайолет улыбнулась, отчего вся четверка отступила на шаг. И я их не винил. Улыбка у нее и впрямь крайне жуткая. — И насколько же ты уверен, что я ничего не сделаю? Вдруг я пытаюсь изолировать тебя, чтобы сделать уязвимым для любых злодейских планов, какие только придут мне в голову?

Я закатил глаза:

— Во-первых, трюк с моей изоляцией и отдачей на чью-то милость уже пройден. Во-вторых, если бы ты хотела что-то сделать, ты бы не стала показываться на глаза четырем свидетелям.

Я повернулся к упомянутым свидетелям:

— Если я не вернусь до начала урока, скажите профессору Снейпу, что Вайолет похитила меня по неизвестным причинам. Приукрасьте историю. Пусть она предстанет будущей злой Темной леди со слабостью к рыжим принцам.

Вайолет издала совершенно неженственное фырканье, которое вполне могло оскорбить тонкие чувства Гринграсс. Затем она тихо рассмеялась, и прозвучало это зловеще и мрачно. Честное слово, неужели она не умеет выражать веселье по-человечески?

— О да, — плавно протянула она. — Рыжие — лучшие заложники.

Она даже демонстративно смерила меня взглядом с головы до пят. — Сколько всего мне хочется сотворить с подобным экземпляром.

Теперь настала моя очередь фыркнуть: — Ага, ты только усугубляешь, Вайолет.

— Рон, — позвала Трейси, обратив на себя всеобщее внимание. — Ты уверен?

— Да, Трейси, — подтвердил я. — Слушайте, увидимся на уроке.

— Не беспокойтесь о Роне, — вставила Вайолет. — Я очень хорошо о нем позабочусь.

Гринграсс фыркнула: — Пойдемте. Если Уизли так уж хочется рисковать головой ради разговора с Поттер, мы уважим его желание.

Но перед тем как они ушли, Забини добавил: — Смотри, чтобы тебя с ней не увидел никакой другой слизеринец.

— Отличная мысль, — отозвалась Вайолет, снова одарив нас той самой улыбкой. — Пойдем в пустой класс, Рон. Мне нужно кое-что поисследовать вместе с тобой.

— Да прекрати ты, — попросил я, едва не смеясь. — Звучит жутко до жути.

Я повернулся к друзьям, которые выглядели еще более встревоженными перспективой оставлять меня с ней наедине:

— Она шутит. Скоро увидимся.

Вайолет повела меня не в пустой класс, а в закуток неподалеку, между арками вдоль стены. Она посмотрела на удаляющиеся спины моих друзей, а затем взглянула на меня с куда более нормальной улыбкой.

— Похоже, Забини — не единственная Гермиона в твоей команде, — сказала она. — Весьма занятная коллекция возможных союзников у тебя подобралась.

— Твои подначки, наверное, делу не помогли, — ответил я, покачав головой.

— Они правда думают, будто у меня на тебя какие-то коварные планы? — спросила она со странным выражением лица.

— Думаю, они больше беспокоятся о моем положении на факультете, если меня увидят с тобой. Наш декан тебя не жалует.

— Забавно. Я эту переросшую летучую мышь тоже терпеть не могу. — Это вызвало у меня смешок, после чего она продолжила: — Так что, ты перестанешь общаться со мной, Рон?

Я вскинул бровь: — И свести на нет все усилия, потраченные на то, чтобы обогнать тебя на метле? Черта с два.

Это заставило ее усмехнуться: — Ты вообще-то не победил, Рон.

— А, но ведь ты называешь меня по имени. Так что твой довод несостоятелен. Кстати, поздравляю с тем, что ты стала самым юным ловцом за два столетия.

— Спасибо, — улыбнулась Вайолет. — Это вообще-то должно было остаться тайной.

— Ну еще бы. Именно поэтому об этом знает вся школа.

Она снова фыркнула: — Хуже любой колонки сплетен. В любом случае, отчасти поэтому я и хотела поговорить с тобой наедине.

— А, значит, не ради того, чтобы поглумиться над моей честью?

Ухмылка Вайолет вновь стала зловещей: — А тебе бы хотелось? У меня есть помада, и я могу уговорить кого-нибудь принести фотоаппарат.

— Мне очень жаль, леди Поттер, но отныне я принадлежу леди Гринграсс.

— Правда? Какая жалость.

Мы оба рассмеялись. — Ладно, если без шуток, я хотела извиниться.

Я слегка склонил голову набок: — Извиниться? За что?

— За то, что не навещала тебя в больничном крыле? — предположила Вайолет. — За то, что не разговаривала с тобой все эти недели? Выбирай любое, Рон.

— Ты была занята, — пожал я плечами. — Уверен, то, что Макгонагалл назначила тебя ловцом сразу после первого же урока полетов, стало для тебя шоком. Плюс еженедельные тренировки? Не бери в голову. У тебя хватало забот. Как и у всех нас.

Вайолет моргнула, с секунду глядя на меня отсутствующим взглядом, а затем грустно улыбнулась: — Ты все так усложняешь.

— Что именно усложняю? — спросил я.

Она покачала головой: — Ничего. Забудь. Так или иначе, нам нужно идти на Заклинания, пока кто-нибудь не пустил слух, будто я Темная леди со слабостью к рыжим принцам. Твои братья будут просто невыносимы, если услышат об этом.

— Близнецы, скорее всего, пришли бы в полный восторг, — невозмутимо ответил я.

Подойдя к кабинету Заклинаний, Вайолет велела мне войти первым, сказав, что зайдет через несколько секунд следом. Не знаю, восприняла ли она всерьез мое предупреждение насчет общения с ней или просто подыгрывала мне. В любом случае, это было мило с ее стороны.

Я заметил, что Забини сидел в паре с Миллисент, а Трейси — с Дафной. Они посмотрели на меня, и неужели на их лицах промелькнуло облегчение? На парте перед ними лежало по одному перу. А, урок левитации.

Когда Вайолет тоже вошла следом за мной, Флитвик взглянул на нас: — А, Поттер, Уизли. Немного опоздали, но, полагаю, на этот раз я могу сделать исключение для вас обоих.

— Спасибо, профессор, — сказал я.

— Прошу прощения, — добавила Вайолет.

— Мы как раз собираемся приступить к изучению заклинания левитации. Я только что закончил распределять класс по парам, так что остались только вы двое. Занимайте парту, молодые люди, и начнем.

Я увидел, что Гермиона смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью, что мне пришлось отступить на шаг, пока Вайолет не взяла меня за руку. — Пойдем, Рон, — шепнула она.

— Прости, — шепнул я в ответ.

— За что? — спросила Вайолет. Я указал взглядом на Гермиону, и она вздохнула: — Я ей все объясню.

— Похоже, она сейчас взорвется, — заметил я.

— Перестань пялиться, пока она и вправду не взорвалась, — поддразнила она. Это вызвало у меня улыбку.

— Теперь, когда все расселись, давайте начнем, — воодушевленно начал Флитвик. — Заклинание левитации…

— Знаешь, мне всегда нравился профессор Флитвик, — шепнула Вайолет.

На это я вскинул бровь: — Нам и так попало за опоздание, а ты теперь собираешься шептаться во время его объяснений?

— Ты говоришь точь-в-точь как Гермиона.

Я мысленно улыбнулся. Приятно знать, что рвение здешней Гермионы к учебе никуда не делось. — Кому-то же надо, видимо.

— Спасибо, что взял на себя столь неблагодарную роль, Рон, — закатив глаза, прошептала в ответ Вайолет.

С улыбкой покачав головой, я сказал: — Если честно, мне Флитвик тоже нравится. Один из моих любимых профессоров, без шуток.

— А Снейп тоже в числе любимчиков? И не вздумай поправлять меня словом «профессор Снейп», иначе я сделаю с тобой все, что захочу, присутствует здесь Гринграсс или нет.

— При всех? Прямо посреди урока? Как это по-гриффиндорски.

— Приму это за комплимент, — закатив глаза, прошептала Вайолет.

— Кто бы сомневался. А отвечая на твой вопрос — нет. Учитель из Снейпа не ахти какой, но декан он вполне сносный.

— …рассечь и взмахнуть. Запомните эти движения, — вещал Флитвик, очень медленно демонстрируя движение палочкой, чтобы все успели уловить.

Движения палочки Вайолет были очень точными, заставляя задуматься, насколько далеко вперед она успела прочитать учебник. — Тренировалась? — спросил я.

— Плюсы дружбы с Гермионой, — ответила Вайолет, после чего присмотрелась и к моим взмахам: — Твои тоже весьма недурны.

— Итак, заклинание звучит как Вингардиум Левиоса, — продолжал Флитвик. — Помните об ударении в интонации.

— А интонация правда имеет значение? — вдруг тихо спросила Вайолет, так, чтобы слышал только я.

Я немного подумал, прежде чем пожать плечами: — Иногда, — ответил я. — Я пробовал кучу заклинаний по книгам, и там не было никаких указаний, как их правильно произносить. У меня все отлично получалось. Движение палочки и намерение кажутся куда важнее.

— А теперь почему бы всем вам не попробовать? — предложил Флитвик.

Весь класс переключился со слушания на дело: все достали палочки и принялись произносить заклинание. Я незаметно призвал палочку из чехла, тогда как Вайолет уже держала свою наготове и рассекала ею воздух, завершая взмахом.

— Вингардиум Левиоса, — нараспев произнесла Вайолет. Перо перед нами слегка шевельнулось, но это мог быть и сквозняк. Я глянул на Гермиону, гадая, взлетело ли ее перо. Вместо этого она, похоже, сосредоточилась на чтении нотаций своему напарнику, Невиллу.

— Как там Невилл? — спросил я.

— С ним все в порядке, — ответила Вайолет, а затем посмотрела на меня: — А тебе-то что? Вы знакомы? Твоя очередь, кстати.

— Ну, вообще-то я в него врезался, — сказал я. — И да, мы знакомы. Встретились в поезде. Помог ему найти Тревора.

Я нарочито смазал движение палочкой и произнес:

— Вингардиум Левиоса.

— Ты делаешь неправильно.

От неожиданности я подскочил. Оглянувшись, я увидел Гермиону: она стояла в паре шагов от нас и сверлила меня взглядом. Мерлин, когда она вообще успела подойти?

— Движение палочки, — продолжила Гермиона, видимо, решив, что мое молчание было невысказанным вопросом о том, что она имеет в виду. — Недостаточно резкое.

С мгновение я смотрел на нее; лицо ее выражало ожидание. Наверное, было невежливо промолчать, но девчонка чертовски напугала меня, возникнув за спиной из ниоткуда. — Э-э, да. Спасибо, Грейнджер.

Гермиона насупилась и быстро отошла. Я повернулся к Вайолет — та выглядела задумчивой.

— Она что, пыталась мне помочь? — спросил я.

— Именно, — ответила Вайолет, помолчав с отсутствующим видом, а затем улыбнулась: — Ты пробиваешь ее броню, как погляжу.

— По-моему, она просто за тебя переживала, — пожал я плечами. — Хотя дареному гиппогрифу в клюв не смотрят.

Вайолет усмехнулась: — Очень похоже на одну магловскую поговорку.

Сделав движение более четким, я произнес заклинание, и, как и ожидалось, наше перо плавно поднялось в воздух.

— Здорово, Рон.

— Спасибо, — отозвался я.

— О, браво, Уизли! — воскликнул Флитвик, спеша к нам. — Пять баллов Слизерину. Превосходная работа.

Я улыбнулся: — Спасибо, профессор.

Профессор Заклинаний взмахнул палочкой, опуская перо обратно на парту: — А теперь почему бы и вам не попробовать, Поттер?

Вайолет улыбнулась: — С удовольствием.

Вскоре и у нее заклинание получилось как надо.

Как только урок закончился, к нам подошли Забини, Трейси, Миллисент и Гринграсс. Они слегка кивнули в знак приветствия Вайолет, после чего меня чуть ли не силой поволокли прочь, к немалому веселью моей временной напарницы. Когда мы вышли из класса, я посмотрел на Забини и сказал: — Я не виноват.

— В чем? — немного опешил Забини.

— Профессор Флитвик сам поставил меня в пару с Вайолет, — пояснил я. — Это так, на случай, если Малфой попытается как-нибудь использовать это против меня.

— По-моему, Малфой слишком занят попытками вернуть расположение старших слизеринцев, чтобы связываться с тобой, — отозвалась Гринграсс. — Нам куда интереснее ваш тет-а-тет.

— Она и правда пыталась тебя похитить? — с весельем поинтересовалась Трейси.

— Да, нелюбимый Заместитель, пыталась, — ответил я. — Однако я дал понять, что принадлежу нашему Верховному лидеру.

Я повернулся к Гринграсс:

— Возможно, она попытается договориться о каком-нибудь субподряде. Пожалуйста, откажи ей, ведь я принадлежу тебе.

Гринграсс закатила глаза: — Как скажешь, Уизли. Слишком рано для того, чтобы я потакала твоим наклонностям.

Я вскинул бровь: — Вы надеетесь запутать меня умными словами, миледи?

Прежде чем она успела ответить, сзади раздался крик:

— Уизли!

Мы все обернулись и увидели Гермиону, воинственно шагавшую к нам. Миллисент, спасибо ей, сделала шаг вперед и слегка заслонила меня собой.

Впрочем, тревожиться ей не стоило: Гермиона была явно не настолько глупа, чтобы лезть в драку против такого численного перевеса. И все же она сверлила нас разъяренным взглядом.

— Да, Грейнджер? — с легкой нервозностью спросил я.

— Думаешь, я не знаю, что ты задумал? — прорычала она.

— О чем ты говоришь, Грейнджер? — холодно спросила Гринграсс.

— Я не с тобой разговариваю! — огрызнулась на нее Гермиона и снова повернулась ко мне: — Думаешь, не видно, что ты пытаешься увести ее у меня, Уизли?

Я захлопал глазами: — Ты про Вайолет?

— Ничего у тебя не выйдет, — с издевкой бросила Гермиона. — Ты всего лишь помеха! Держись от нее к чертовой матери подальше!

С этими словами она протиснулась мимо Забини и бросилась бежать.

— Гермиона!

Мы все повернулись к Вайолет, которая с несколько раздосадованным видом бежала к нам. — Извините за это, ребята. Пропустите. — Затем и она пронеслась мимо нас.

С минуту мы все стояли в полном замешательстве. Тишину нарушила Трейси, покачав головой: — Не знала, что Грейнджер бывает… с приветом.

— Это мягко сказано, — пробормотал Забини. Он повернулся ко мне: — Без обид, Уизли, но тебе стоит крепко подумать, прежде чем связываться с Поттер. Ты только представь, каково это — общаться еще и с Грейнджер?

Я сомневался, что ответ в интимном плане был бы уместен, поэтому промолчал, пока мы спускались обратно в подземелья. Мы сделали небольшую передышку перед тем, как отправиться на травологию, и, когда Гермионы на уроке не оказалось, я занервничал. Еще сильнее — когда она не появилась ни на обеде, ни на трансфигурации. А когда начался урок защиты от темных искусств, а ее по-прежнему не было, я вздохнул.

Чем больше все меняется, тем больше остается прежним. Я начинал ненавидеть эту поговорку.

— Ты опять не в духе, — сказала Миллисент.

Я оторвал взгляд от своей пустой тарелки и посмотрел на неё: — С чего ты взяла?

— Да потому что это очевидно, Уизли, — ответил сидевший рядом с ней Забини. — Еду уже подали, а ты к ней даже не притронулся.

— Я не голоден, — сказал я.

— Ты всегда голоден, Уизли, — пробормотала сидевшая рядом со мной Гринграсс.

— Да брось, Рон, — добавила Трейси. — Это же пир в честь Самайна! Тут совсем другие блюда, и они очень вкусные!

Я улыбнулся. Уже не в первый раз я порадовался тому, что попал в Слизерин. Последние несколько недель превратились в сплошное испытание терпения. Как бы иначе я ни относился к учебе в этой жизни, мне было смертельно скучно на всех этих элементарных уроках. Утренние тренировки да новые союзники — они же друзья — оставались единственным, в чем я находил хоть какую-то новизну.

Что было весьма иронично, ведь я при этом тосковал по прежней Гермионе, а вовсе не по этой новой, которая взяла и бесследно исчезла сегодня утром после Заклинаний.

Когда Гермиона не явилась на Защиту от Темных искусств, я тайком обшарил несколько женских туалетов. Ни в одном из них ее не оказалось. Дело осложнялось тем, что расписание у нас было слишком плотным, и я просто не мог выкроить время для тщательных поисков или хотя бы попросить близнецов о помощи. Пока что все указывало на то, что сегодняшним вечером Гермионе предстояло очень близкое знакомство с троллем.

Помилуй меня Мерлин, но часть меня задавалась вопросом: а не стоило ли просто оставить ее в покое? С самой первой нашей встречи эта девчонка вела себя как невыносимая и до крайности утомительная стерва. Ее отношение ко мне было совершенно отвратительным, и я уже сомневался, стоят ли попытки держаться с ней вежливо хоть каких-то усилий.

В моей прошлой жизни это был знаменательный день. День, когда мы с Гарри и Гермионой стали друзьями, пройдя крещение огнем. Это должно было стать поворотным событием. Вот только Гарри у меня не было, да и здешняя Гермиона совсем не походила на ту, которую я помнил.

Я вздохнул. Миллисент была права. На меня и правда накатило, но мне не хотелось портить остальным настроение из-за собственных проблем. — Наверное, я и правда немного взвинчен, — сказал я секунду спустя.

— Мы можем помочь? — спросила Миллисент.

— Спасибо, но нет, — ответил я. Покачав головой, я продолжил: — Что ж, еда сама себя не съест. Спасибо, ребята.

Стоило мне осторожно потянуться за едой, как Забини напрягся: — Поттер.

— А? — непонимающе переспросил я, прежде чем ощутил легкое прикосновение к плечу.

— Рон, — раздался голос Вайолет. Оглянувшись, я увидел ее: на лице застыло глубокое беспокойство. Негромкий гул вокруг тут же стих. Я почти чувствовал, как каждый слизеринец внезапно заинтересовался появлением Вайолет.

Мерлин, добром это не кончится, я прямо нутром чуял. — Да?

— Ты не видел Гермиону? — спросила она.

— Поттер! — раздался голос Снейпа. Я заметил, что он идет прямо к нам.

— Цирцея, — выругался Забини.

Вайолет выпрямилась во весь рост, но держалась совершенно непринужденно, когда Снейп остановился перед ней. — Да, профессор? — спокойно спросила она.

— Почему вы не за своим столом? — скривился в усмешке Снейп. — Минус пять баллов Гриффиндору. А теперь прекратите докучать другим ученикам.

— Прошу прощения, профессор, — ответила она все так же спокойно, — но мне нужно поговорить с Роном.

Взгляд Снейпа метнулся в мою сторону. — С Роном? — переспросил он почти мертвенно-тихим голосом.

О черт побери, добром это точно не кончится.

— Северус, — раздался голос Дамблдора из-за спины Снейпа. — Что здесь происходит?

Я вздохнул. Чем дальше, тем веселее — теперь сюда еще и директор ввязался.

— Не о чем беспокоиться, директор, — ответил Снейп, снова поворачиваясь к Вайолет. — Я просто улаживаю недоразумение.

— Директор, — вмешалась Вайолет, — мне только нужно одолжить Рона ненадолго. Мне требуется его помощь.

— И это не может подождать до окончания ужина? — холодно осведомился Снейп. — Возвращайтесь за свой стол, Поттер.

— Полно, полно, Северус, — с улыбкой произнес Дамблдор. — Это весьма отрадно. Дружба между двумя разными факультетами. Притом соперничающими.

— Как бы то ни было, — Снейп, казалось, прямо закипал, — праздничный пир все еще продолжается. Что бы ни понадобилось Поттер от одного из моих подопечных, это может подождать.

— Это ненадолго, директор, — пообещала Вайолет. — Мне нужно лишь задать ему пару вопросов.

— Наедине? — спросил Дамблдор с лукавым блеском в глазах. Казалось, Снейпа вот-вот хватит удар, а мне еще никогда в жизни так сильно не хотелось прижать ладонь к лицу. Неужели директор на что-то намекает?

Вайолет усмехнулась: — Если возможно.

— Только при условии, что вы не покинете Большой зал, — сказал Дамблдор.

— Директор! — воскликнул Снейп.

Внезапно я увидел, как Миллисент и Гринграсс поднялись из-за стола. Улыбка Дамблдора стала еще шире, а Снейп в замешательстве посмотрел на Гринграсс.

— В чем дело, мисс Гринграсс? — спросил Снейп.

— Я сочла разумным сопроводить Уизли и Поттер, — ответила она. — В качестве меры предосторожности, если угодно.

Снейп взглянул на Миллисент, и та тоже кивнула. Хмыкнув, он произнес: — По пять баллов Слизерину каждой за проявленную предусмотрительность.

— И десять баллов Гриффиндору за укрепление межфакультетского единства, — добродушно добавил Дамблдор. — А теперь пойдемте, Северус. Пирог с патокой непременно стоит отведать. Он просто восхитителен.

Когда оба взрослых отошли, я увидел, что Миллисент направилась к краю стола, а Вайолет с легким весельем посмотрела на Гринграсс. Затем она повернулась ко мне и спросила: — Ну что, отойдем?

— Куда? — спросил я.

— Полагаю, у Булстроуд верная мысль, — ответила Гринграсс, указав на стену в торце стола.

Вайолет кивнула: — Сойдет.

Мы втроем шли в молчании под пристальными взглядами слизеринцев, растерянных и в то же время странно заинтригованных происходящим. В глазах Малфоя горел какой-то огонек, заставивший меня задуматься, насколько точны были догадки Забини о том, как этот белобрысый хлыщ попытается использовать случившееся против меня.

Впрочем, об этом можно было подумать позже.

Когда мы подошли к стене — достаточно далеко от столов, чтобы нас никто не подслушал, — я выжидающе посмотрел на Вайолет. Я думал, она снова спросит, где Гермиона, но она повернулась к Гринграсс и Миллисент.

— Любопытно, что же вас подтолкнуло — паранойя или преданность? — произнесла она.

— Считай как знаешь, Поттер, — ровно ответила Гринграсс. — Уизли — наш союзник.

Она указала на Миллисент:

— Мы здесь ради его защиты.

— Интересно, от меня или от остального вашего факультета? — спросила Вайолет и покачала головой:

— Впрочем, не имеет значения.

Она повернулась ко мне:

— Рон, ты видел Гермиону?

— После Заклинаний не видел, — честно ответил я.

К моему удивлению, Вайолет повернулась к двум другим слизеринкам. Обе, казалось, поняли ее безмолвный вопрос и покачали головами. Вайолет вздохнула.

— Есть мысли, где она? — спросила она. — Подойдут любые слухи или догадки.

— Ну...

— Уизли, — шагнув вперед, перебила Гринграсс. Она посмотрела на Вайолет: — А что нам с этого, Поттер?

Вайолет посмотрела на нее секунду и кивнула: — Верно. Услуги. Рон рассказывал мне об этом.

Гринграсс украдкой взглянула на меня, затем снова перевела взгляд на Вайолет: — Пойми, Поттер, мы с Булстроуд вовсе не горим желанием помогать Грейнджер. Она совершенно не вызвала у нас симпатии, а ее обращение с Уизли было более чем отвратительным.

Вайолет смерила ее взглядом и произнесла: — Вот только вы помогаете не Гермионе. Вы помогаете мне.

— Именно поэтому мы слушаем тебя, а не отказали сразу, — рассудила Гринграсс. — Так что я повторяю: какая нам выгода?

— Чего ты хочешь? — спросила Вайолет.

— А я тут что, пустое место? — спросил я у Миллисент, и та одарила меня улыбкой.

— Помолчи, Уизли, — бросила Гринграсс, даже не глядя на меня. — Как подруга Грейнджер, ты имеешь на нее влияние, верно? — спросила она у Вайолет.

— Она моя лучшая подруга. К чему ты клонишь?

— Как я уже сказала, ее обращение с Уизли было довольно мерзким. Уизли по какой-то причине считает тебя союзницей и не говорит о тебе ничего дурного. В отношении Грейнджер он тоже держался уважительно и молча, хотя мы видим, что его это изрядно задевает.

Я моргнул, переводя взгляд с Гринграсс на Миллисент. Неужели это было настолько заметно?

— Как нашему союзнику, — продолжила она, — нам надлежит указать ему, что его... дружба с тобой при наличии столь враждебной фигуры под боком пойдет ему лишь во вред. Зная его упрямство, он все равно станет пытаться дальше. Мы не можем с этим согласиться.

— Ты требуешь, чтобы я бросила Гермиону как подругу? — спросила Вайолет с той самой своей пугающей улыбкой.

Надо отдать Гринграсс должное, она даже бровью не повела, ответив: — Если сможешь. Впрочем, куда приемлемее будет, если ты убедишь Грейнджер вести себя цивилизованно, когда дело касается Уизли.

Вайолет посмотрела на нас секунду и кивнула: — Я посмотрю, что смогу сделать. Разумеется, эти переговоры бессмысленны, если никто из вас с самого начала не знает, как мне помочь. Вы знаете?

Гринграсс повернулась ко мне. Я вздохнул.

— Идемте, — сказал я. — Подойдем к близнецам.

Интересно, как остальные факультеты реагировали на то, что Вайолет — народную героиню магической Британии — к гриффиндорскому столу сопровождают трое слизеринцев? Я не смел оглянуться, зная, что времени у нас в обрез. Я понятия не имел, в какую именно минуту Квиррелл ворвется сюда с криками о проникшем в школу тролле, и нам нужно было закончить как можно быстрее.

Когда мы приблизились к близнецам, те окинули нас взглядом, ухмыльнулись и вышли нам навстречу в торце гриффиндорского стола.

— Так-так, Фордж. Посмотри, кто соизволил почтить наш стол.

— Наш чистокровный и благонравный братец.

Оба отвесили поклон: — Добрый вечер, милорд.

— Заткнитесь оба, — бросил я с краснеющими ушами, слыша, как рядом тихо смеются Миллисент и Вайолет. — Вайолет хочет знать, не видели ли вы Гермиону и не слышали ли чего о ней. Она пропала сегодня утром.

Фред — или Джордж — секунду разглядывал Вайолет. — Неужели мы кажемся настолько неприветливыми, что за помощью тебе пришлось обращаться к Уизли с чужого факультета? — поинтересовался он.

— Ах, но ведь мы далеко не столь хороши собой, как наш Ронни, — вставил второй. — Погляди на него, весь в окружении ведьм.

— Они и не подозревают, что совсем не в его вкусе. Ему подавай дам куда старше.

Возможно, мне лишь показалось, но все три ведьмы разом уставились на меня. — Мы можем перейти к делу без ваших дурацких фантазий? — спросил я.

Джордж — или Фред — рассмеялся: — Дай минутку, пока мой компаньон сверится с источниками.

— Твоя правда, Гред. Ради нашего лорда-брата. — С этими словами он отошел к одной из стен и встал к нам спиной.

— Что он делает? — спросила Гринграсс.

— Сверяется с источниками, — с улыбкой ответил оставшийся с нами близнец. — И простите за нашу грубость, мисс Гринграсс. Джордж Уизли, к вашим услугам.

— Ну да, — фыркнул я. — Ты Фред.

Я указал на близнеца у стены:

— А вон там Джордж.

— О, и с чего же ты это взял, змееныш ты наш братец?

— Потому что ты бы ни за что не представился честно, — ответил я.

Прежде чем предположительный Фред успел ответить, к нам подбежал предположительный Джордж — с расширенными глазами и бледнее обычного: — Тут проблема.

— Какая проблема? — медленно спросила Вайолет. — Где она?

— В туалете в правом крыле.

Я моргнул. Это было первое место, куда я заглянул днем, ведь именно в том туалете моя Гермиона пряталась прежде. Затем я посмотрел на бледное лицо брата и сообразил, в чем заключалась проблема.

— Это недалеко, — с громким вздохом облегчения сказала она.

Бледный близнец продолжил: — Да, но...

— Тролль! — завопил Квиррелл, врываясь в Большой зал. Я вздохнул. — Тролль в подземельях! — Он замер, дрожа всем телом, словно ноги подкосились. — Спешил... вас предупредить... — И рухнул, судя по всему, без чувств.

На мгновение повисла тишина, а затем все ученики разом повскакивали с мест, испуганно закричав. Миллисент положила руку на плечо Гринграсс, притянув ее к себе, после чего подобралась ближе ко мне.

— Тролль не в подземельях, — сказал предположительный Джордж, повысив голос лишь настолько, чтобы мы расслышали его сквозь шум. — Я видел его в туалете с Грейнджер.

— Гермиона, — в ужасе прошептала Вайолет и вцепилась мне в руку. — Бежим!

— Рон! — воскликнула Миллисент, протягивая ко мне руку. Я остановил ее взглядом.

— Предупредите профессоров! — скомандовал я. — Мы попробуем отвлечь его или вытащить Грейнджер!

Заметив полный тревоги взгляд Гринграсс, я добавил:

— Быстрее, пожалуйста!

Не говоря больше ни слова, я кивнул Вайолет, и мы выбежали из зала. Мы не обращали внимания на портреты, мимо которых неслись, хотя те вроде бы что-то кричали нам вслед. Чем ближе мы подбирались к коридору, где находился женский туалет, тем отвратительнее становился воздух — вонь тухлого мяса вперемешку с гнилой тиной. Я понял, что мы на верном пути. Не доходя до двери, я придержал Вайолет, и она взглянула на меня.

— Почему мы стоим? — напряженно спросила она.

Я замер, прислушиваясь. Криков пока не было. — У нас есть преимущество внезапности, — ответил я. — Давай прокрадемся внутрь и сначала оценим обстановку. Будем надеяться, профессора прибудут с минуты на минуту.

— Это может занять время! — с нажимом возразила Вайолет.

— Мы ничем не поможем Грейнджер, если сами погибнем, — настоял я и вздохнул: — Послушай, давай сначала проверим помещение. Шума не слышно, так что тролль, возможно, еще не заметил ее. Может, нам удастся просто увести ее, не привлекая внимания.

Вайолет посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и кивнула. Вдвоем мы подошли к двери в туалет для девочек и медленно приоткрыли ее. Первым делом нас настигла вонь — куда более густая, чем в коридоре, отчего у меня едва не скрутило желудок. Лицо Вайолет перекосила гримаса. А затем мы увидели тролля.

Я растерялся. Тролль стоял в углу спиной к нам. Он определенно дышал, издавая сопение и хрюканье, но при этом просто глазел в огромное окно на усыпанное звездами небо. В руке он сжимал чудовищную дубину — длиной с собственный рост.

— Гермиона, — шепнула Вайолет, указывая на один из ближних умывальников. Она лежала прямо на полу. Переглянувшись, мы с Вайолет начали медленно пробираться к ней, пока я не сводил глаз с неподвижной туши тролля.

Вайолет легонько тронула Гермиону за плечо. Та не шелохнулась, и Вайолет зашептала: — Гермиона, очнись! Нам нужно уходить отсюда!

Гермиона медленно открыла глаза и вдруг истошно закричала: — Тролль! — Упомянутый тролль тут же издал оглушительный рев и, к моему ужасу, начал разворачиваться в нашу сторону.

— Черт! Бежим! — крикнул я.

— Гермиона, замолчи, надо уходить! — торопила Вайолет, помогая ей подняться. Кое-как вскочив на ноги, Гермиона бросилась вслед за Вайолет к двери. Я не спускал глаз с тролля, следя за каждым его шагом. Пока что он просто топал за нами следом, не пытаясь перекрыть дорогу дубиной. Я двинулся за девочками, как вдруг, к моему полному шоку, дверь с грохотом захлопнулась. Это произошло так стремительно, что я не успел затормозить и со всего маху врезался в нее головой.

— Черт побери, — простонал я, потирая ушибленное место. За дверью кто-то отчаянно заколотил в створку.

— Рон! Рон! — донесся голос Вайолет. — Она сама закрылась! Она не открывается!

Борода Мерлина! Я выхватил палочку и выкрикнул:

— Алохомора!

Но чары просто скользнули по двери, не возымев действия. За спиной раздался очередной рев, и пол задрожал от тяжелых шагов тролля. — Отойдите от двери! — предупреждающе заорал я, после чего выпустил в нее заклятие Редукто.

Я рассчитывал, что это сработает. Вместо этого в точке попадания вспыхнул белесо-прозрачный барьер. А затем, прежде чем я успел среагировать, заклинание отрикошетило прямо в меня. Меня словно лягнула лошадь, сбив с ног. Все вокруг смешалось в калейдоскоп красок и шума. Я слышал, как выкрикивают мое имя, и рычание тролля. Я тряхнул головой, пытаясь прояснить сознание, и тут же заметил занесенную надо мной дубину.

С криком откатившись вправо, я почувствовал свист рассекаемого воздуха у самого бока — дубина сокрушила мраморные плиты пола. Какая-то часть меня осознала, что я был на волосок от того, чтобы превратиться в лепешку, но другая часть отбросила эту мысль, когда я вскочил на ноги, выставив палочку наготове.

Тролль злобно уставился на меня и вновь занес свое оружие. Резким взмахом и броском я выкрикнул, метя в дубину:

— Вингардиум Левиоса!

Но, как и на двери, барьер заблокировал мои чары, и я замер в ошеломленном ужасе, с опозданием понимая, что дубина уже летит мне навстречу.

Я не знал, сумею ли выставить щит нужной силы. Прочертив быстрый и довольно сложный вензель, я выкрикнул:

— Эгис—!

Но оборвался, так и не завершив формулу.

Впрочем, даже этого хватило. Передо мной возник щит — не золотисто-желтый, каким он бывает при законченном заклинании, а полупрозрачный. Он замедлил удар, но не смог полностью его погасить и разлетелся вдребезги, точно стекло. Я ощутил сокрушительный удар тяжелого бревна, треск собственных костей и отлетел к стене позади меня. А затем накатила боль.

Не знаю, кричал ли я. Любое движение причиняло муку. Зрение затуманилось, и я лишь смутно различал, как тролль медленно ковыляет ко мне. Я закашлялся — горло обожгло огнем, и на пол брызнула кровь. Дрожащими руками я стал закатывать левый рукав, обнажая самодельный браслет с флаконами на запястье. Схватив красный флакон, я сорвал пробку и одним глотком осушил его.

Мучительное, жгучее ощущение в голове начало понемногу отступать. При каждом вдохе ребра противоестественно смещались. Поле зрения сузилось до тоннеля, а глубокая, изнуряющая до самых костей усталость делала все тело вялым. Либо я был на пороге смерти, либо истратил много магических сил только ради того, чтобы выставить этот щит Эгиса.

Мерлин, как же я надеялся на второе.

Впрочем, когда боль утихла, мысли стали чуть четче. Я был почти уверен, что пробил легкое. Судя по количеству крови, которую я отхаркивал, повреждение не должно было убить меня мгновенно. Слабое утешение, если учесть, что тролль прикончит меня куда раньше, а он уже подобрался пугающе близко.

Мне нужно было время.

Сдавленно кряхтя, я медленно поднялся, нащупав серебристый флакон. Встряхнув его изо всех сил, я убедился, что он засветился, закрыл глаза рукой и с размаху швырнул его о каменный пол.

Даже не глядя прямо на вспышку, я все равно увидел ослепительный серебряный свет. Раздался истошный визг тролля и треск разбитого фарфора. Проморгавшись после вспышки, я увидел, как тролль неуклюже вертится на месте: он только что снес умывальники, и по полу хлынула вода.

Я все еще слышал, как Вайолет колотит в дверь. Какая-то часть меня недоумевала, где же носит преподавателей, но затем я понял: спасти меня они не успеют. Мне нужно завалить проклятого тролля прежде, чем он прикончит меня. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода.

Я оказался в ловушке в туалете. Кто-то запечатал дверь заклинанием — не просто запер, но и наложил чары отражения и блокировки магии. Дубина, судя по всему, несла схожую защиту, а значит, бить нужно было по самой туше.

Горные тролли в определенной степени устойчивы к магии. Заклинания первого, второго, третьего, четвертого и даже кое-какие чары пятого курса лишь отскочат от толстой шкуры, только разозлив его. К тому же он был огромен и тяжел, но чрезвычайно медлителен — как телом, так и умом.

Я перебирал в памяти заклинания, которые мог бы применить. Смертельная усталость во всем теле подсказывала, что одно мощное продвинутое чародейство мне не потянуть. Я не знал, смогу ли в таком состоянии применить более жестокие проклятия. Если я рискну, а тролль выживет, я упаду без сил прямо к нему в лапы.

Так что... я собрал воедино всю накопившуюся злость — на скучные повторения уроков, на выходки Гермионы и даже на бестолковое письмо матери, — чтобы сосредоточиться на одном: разнести его на куски, метя в более тонкие и уязвимые места шкуры. Причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне.

Я закричал, швыряя на мокрый пол свое последнее зелье — «Обморожение». При ударе вода мгновенно обратилась тонкой коркой льда. Тролль едва не поскользнулся, но его вес помог ему удержаться на ногах, и меня это вполне устраивало — ледяная гладь предназначалась вовсе не для него. Не обращая внимания на хруст в груди, я рванул вперед. Пригнувшись, я проскользил по льду и вскинул палочку вверх.

— Редукто! — выкрикнул я, вогнав проклятие аккурат троллю между ног. Он взвизгнул от боли и дернулся вверх — этой заминки мне хватило, чтобы развернуться и прицелиться в его пятку: — Редукто!

Раздался сухой треск, словно переломилась деревянная балка, и тролль взвыл от боли. Силы уже покидали меня, но я не мог сдержать торжествующей ухмылки, когда он потерял равновесие и осел на одно колено.

— Да! — закашлялся я, заставляя тело двигаться. — Каково это, ублюдок чертов?!

Применив чары толчка, я подпрыгнул и приземлился прямо ему на плечи. Я вцепился во все, за что только можно было ухватиться, сжимая огрубевшие складки его шкуры. Тролль, похоже, понял, что я у него на загривке, и задергался изо всех сил. Мысленно извинившись перед своей волшебной палочкой, я вогнал ее в одну из огромных ноздрей так глубоко, как только смог, и на последних крупицах доступной магии выпустил третье заклятие Редукто.

Я видел, как голова уродливо деформировалась под действием заклятия. Нелепый овальный череп тролля на миг раздулся, а затем опал внутрь. Предсмертным криком стал лишь тихий стон, после чего туша рухнула на оба колена. Выдернув палочку, я вцепился в него мертвой хваткой, когда тролль повалился мордой в пол; от силы удара меня отбросило на бок, и я снова зашелся кровавым кашлем.

Глаза слипались. Держать их открытыми казалось неправильным. Слава Мерлину, тварь сдохла, потому что я чувствовал, как проваливаюсь в беспамятство. Сжимая палочку, я сообразил, что обязан стереть следы использованных заклинаний, иначе не избежать вопросов о том, как я сумел применить столь сложные заклятия. Я произнес очищающее заклинание; палочка вспыхнула фиолетовым, и последние силы окончательно оставили меня. Когда темнота стала наплывать со всех сторон, меня осенило: это было очередное покушение. Ловушка в туалете уже намекала на это, но все стало окончательно ясно, когда я вспомнил о защитных и отражающих чарах на двери и дубине. И что еще хуже — их мишенью был именно я.

— Рон!

— Боже правый! Позовите мадам Помфри! Здесь раненый ученик!

Я приоткрыл глаза и увидел склонившихся надо мной Макгонагалл, Вайолет, Гермиону, Дамблдора, Гринграсс и Миллисент. На их лицах читалась целая гамма чувств, но отчетливее всего мне запомнились испуганные и растерянные лица Миллисент и Гринграсс: обеим, казалось, было дурно. На этот раз у меня не осталось сил даже на какую-нибудь саркастическую фразу.

Может, в следующий раз.

— Ну что, усвоил урок, Уизли? — спросила Гринграсс.

Я фыркнул. Можно было подумать, что сцена, где четверо навещают в больничном крыле своего друга-союзника, пережившего нападение тролля, окажется душевной. Казалось, здесь должны звучать теплые слова сочувствия, приноситься подарки и дариться приветливые улыбки.

Только не у слизеринцев, судя по всему.

— Да, миледи, — дерзко отозвался я. — Никогда никуда тебя с собой не брать, потому что ты приносишь несчастье.

Трейси рассмеялась, а Гринграсс скривилась так, словно проглотила лимон. Я самодовольно улыбнулся. Выводить Гринграсс из себя никогда не надоедало.

— Тролль, должно быть, приложил тебя сильнее, чем мы думали, — сухо парировала она. — Насколько я помню, ты был с Поттер и Грейнджер. И если память мне не изменяет, в прошлый раз ты угодил сюда лишь потому, что тебе хватило ума устроить гонку на метлах с Поттер.

— На школьных метлах, — услужливо добавил Забини.

Гринграсс ухмыльнулась:

— Пока что все указывает на то, что это Поттер — твой талисман неудач.

Я улыбнулся:

— Леди Гринграсс, я вынужден настоять: ревность вам совсем не к лицу. Мне признаться вам в вечной любви, чтобы вы наконец оставили в покое тему Вайолет?

Ее веко раздраженно дернулось:

— Тебе повезло, Уизли, что ты в этой койке.

— Прекрасно понимаю, — поддразнил я. — Прошло уже сколько, целых два дня с тех пор, как ты кого-нибудь щипала, верно? Вам нужно что-то делать с этой зависимостью, миледи. Она не подобает вашему статусу.

На этот раз Трейси громко расхохоталась, а Забини выглядел слегка позабавленным. Зато Миллисент нахмурилась.

— Ты всегда сможешь сделать это, когда его выпишут, — предложила она к моему искреннему удивлению и ужасу.

— Миллисент! — воскликнул я.

Гринграсс фыркнула:

— И отправить его обратно сюда, чтобы он мог спокойно повторить все это снова? — спросила она, пропустив мой выпад мимо ушей. — Нет. Впрочем, это наводит меня на мысль. — Она ухмыльнулась.

— Что ты задумала? — настороженно спросил я.

— Я буду причинять тебе боль всякий раз, когда мне вздумается, — невозмутимо ответила она.

— Ты и так этим занимаешься, — с каменным лицом заметил я.

— Отныне я буду рядом с тобой даже на уроках и за едой, — продолжила она. — Каждый раз, когда ты сделаешь глупость, я причиню тебе боль. Скажешь глупость — я причиню тебе боль. Отступишь хоть на волосок от безупречных манер —

— Ты сделаешь мне больно, — закатив глаза, закончил я за нее. — Не хочешь заодно напроситься и в мужскую спальню, Гринграсс, чтобы щипать меня, если я слишком громко храплю?

— Не искушай меня, — ответила она.

— Как угодно, миледи, — покачал головой я. Трейси снова рассмеялась, Забини хмыкнул. И снова одна лишь Миллисент выглядела предельно серьезной.

— Ты в порядке, Миллисент? — с легкой тревогой спросил я. Она так сверкнула на меня глазами, что я едва не отпрянул. Я поднял руки, сдаваясь: — Ладно, если совершенно серьезно, что не так?

— Тебе не следовало туда идти, — ответила она, опустив взгляд. — Мне не нужно было отпускать тебя или удерживать твоих братьев, чтобы они не бросились следом. Это моя вина.

Это напрочь убило все веселье. И Трейси, и Забини перестали улыбаться, а Гринграсс поморщилась. Я посмотрел на крупную девчонку и покачал головой.

— Не глупи, — прямо отрезал я. Эти слова вызвали немало выразительных взглядов со стороны остальных, но я проигнорировал их, глядя на Миллисент: — Ты ни в чем не виновата.

— Согласна, Уизли, — поддержала Гринграсс и повернулась к Миллисент: — Ты знаешь, почему должна была их остановить. Профессора попросту испарились после того, как директор велел всем вернуться в гостиные. Без их помощи мы бы не сумели их предупредить. — Она снова перевела взгляд на меня: — К тому же, если кого и винить, так это Уизли. Скорее всего, он без конца попадает в больничное крыло из-за собственной глупости.

— Ну, я должен был сдержать обещание и добыть Трейси в этом году тролля.

Трейси улыбнулась:

— Придурок.

— Ты невыносим, ты знаешь об этом? — качая головой, пробормотала Гринграсс. — Ты едва не погиб. Снова. Сколько еще несчастных случаев ты собираешься встречать лицом к лицу?

Я посмотрел на нее:

— Я вообще не вполне уверен, что это были несчастные случаи.

Забини моргнул:

— О чем ты?

На мгновение я задумался, стоит ли делиться с ними мыслями. У меня не было почти ничего, кроме интуиции, а все, что доказывало злой умысел, в лучшем случае являлось косвенным. Но я вспомнил, что эти четверо — мои друзья. Если кто-то целился в меня, не требовалось особых логических скачков, чтобы понять: под ударом могут оказаться и они.

Я не мог этого допустить. Если я потеряю их из-за того, что они сочтут меня сумасшедшим или решат, что рядом со мной слишком опасно, — пусть будет так.

— По-моему, кто-то пытается меня убить, — ровно произнес я. — И тролль мог быть второй попыткой.

Четверо моих слизеринских друзей моргнули, а потом посмотрели на меня. Я ожидал смешков, насмешек, сомнений. Но, похоже, я их недооценил. Глаза Гринграсс резко сузились, и она посмотрела на Забини. Тот на миг задумался и кивнул. Хмурый взгляд Миллисент стал еще мрачнее, а Трейси прикусила губу.

— Правильно ли я понимаю, что первой попыткой ты считаешь наш первый урок полетов? — наконец спросил Забини.

Я кивнул.

— С чего ты взял, Уизли? — спросила Гринграсс, чуть посерьезнев. — Это могла быть обычная случайность. За хогвартскими метлами, в конце концов, скверно следят.

— Скверный уход не объясняет, почему черенок моей метлы был прорезан больше чем наполовину, — ответил я. — Причем пропил загадочным образом возник прямо в воздухе, пока я летел.

Забини выпрямился:

— А что произошло на Самайн, раз ты решил, будто это еще одно покушение на твою жизнь?

— Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, прежде чем я успел выйти, — объяснил я. — Я запустил в нее пару заклинаний, и она их отразила. Дубина тролля была защищена точно так же. — Я сделал паузу: — Вы и правда принимаете мои слова всерьез.

Трейси вздохнула:

— Профессор Снейп, похоже, намекал на то же самое.

Я вскинул бровь:

— Вот как?

— Он не говорил прямо, — ответила Миллисент. — Но подчеркнул, что нам больше нельзя ходить поодиночке. И что со студентами Слизерина стало происходить слишком много несчастных случаев.

— Очень тонко с его стороны, — сухо протянул я.

— Вообще-то да, — сказала Гринграсс. — Ты проспал два дня и не знаешь, что здесь творилось. И виноват в этом по большей части сам.

— По моей вине? — усмехнулся я. — Надеюсь, вы не сделаете привычкой винить меня во всем подряд, миледи.

— Заткнись, Уизли, — прорычала она. — Это серьезно. Поползли слухи.

— Слухи ползут всегда, — пожал я плечами.

— Да, но эти тебе точно не понравятся, потому что они о тебе, — сказала Трейси. — На других факультетах только и говорят, будто на Слизерине первокурсников учат продвинутым проклятиям, и ты этому живое подтверждение.

— Я? — медленно переспросил я. — И как они вообще до такого додумались?

Гринграсс перевела дух:

— Они обследовали туалет, пытаясь понять, как туда проник тролль, — ответила она. — Полагаю, именно тогда профессор Снейп и заподозрил, что тебя пытались убить.

— Должно быть, они обнаружили чары на двери и на дубине, — предположил я.

Забини кивнул:

— А еще они выяснили, что кто-то швырялся чем-то очень похожим на заклятия Редукто, — добавил он, выразительно глядя на меня.

— Как странно, — отозвался я. По какой-то причине это заставило Забини и Гринграсс ухмыльнуться. Впрочем, Миллисент и Трейси смотрели на меня скорее с любопытством.

— Рон, — начала Миллисент, — это правда, что ты умеешь накладывать заклятие Редукто?

Я моргнул. Прямого вопроса я никак не ожидал, особенно зная, как ведут себя слизеринцы. В глубине души даже шевельнулась мысль, не собираются ли меня в чем-то обвинить.

— С чего бы им такое утверждать? Это ведь очень сложное проклятие, так? В смысле, я читал о нем, но вряд ли способен применить заклинание пятого курса.

Гринграсс улыбнулась:

— Хорошо. Держись этой версии.

— Это не выдумка, Гринграсс. Ты же не можешь всерьез верить—

Забини поднял руку, останавливая меня:

— Послушай, Уизли, мы все понимаем. Нам просто искренне любопытно. Ты вообще способен сотворить это конкретное заклятие?

Казалось, им всем не терпелось узнать правду, и я огляделся, проверяя, одни ли мы. Миллисент и Трейси, судя по всему, сообразили, что я делаю, — встали и заглянули за слепые углы.

— Чисто, — сказала Трейси.

Я фыркнул. Слизеринцы. Ладно, в эту игру можно сыграть и вдвоем.

— Что ж, трудно винить человека за чтение наперед. И уж точно нельзя винить за попытки попрактиковаться в любых найденных заклинаниях.

Судя по всему, этого им хватило — они дружно закивали.

— Конечно нельзя, — с ухмылкой отозвался Забини.

— Ведется разбирательство? — спросил я.

— Официально решили, что ты убил тролля случайной магией, — сказала Гринграсс. — Во всяком случае, именно так заявил профессор Снейп, когда предупреждал нас не бродить поодиночке.

Трейси кивнула:

— Что-то о том, что нам не стоит полагаться на случайную магию, чтобы спасти свои жизни.

Что ж, камень с души.

— И все же слухи не утихают, — добавил Забини. — Судя по всему, когда кто-то пускает в ход продвинутые зелья, умудряется свалить горного тролля чарами, похожими на Редукто, и истощает при этом свое магическое ядро, разговоры о том, что нас с малых лет натаскивают в Темных искусствах, начинаются очень быстро.

— Удивительно, что ты сумел произнести всё это на одном дыхании, — заметил я. — Впечатляет, Забини.

— Отнесись к этому серьезно, Уизли, — осадила Гринграсс.

— Я и отношусь серьезно, — вздохнув, ответил я. — Можно подумать, они хоть на секунду приняли во внимание, что я вообще-то спас ученицу.

— Поттер и твои братья-близнецы как раз об этом и твердили, — заметила Миллисент. — Вот только они гриффиндорцы.

— И что это значит?

— Что они сами не понимают, о чем говорят, — продолжила она. — Что они защищают тебя лишь потому, что ты их одурачил, или потому, что вы родственники.

— То есть им достаются сочувствующие взгляды, а про нас заявляют, будто из нас готовят новое поколение темных лордов и леди? — с некоторой усмешкой уточнил я.

— Добро пожаловать в Слизерин, — с легкой улыбкой отозвался Забини. — Все дурное, что связывают с нами, вырастает вдесятеро к тому моменту, как история расходится по замку.

— В этом есть и свои плюсы, если подумать, — заметила Трейси. — Ужасно забавно наблюдать, как ребята с других факультетов шарахаются в сторону, стоит бесшумно подойти к ним сзади.

Я улыбнулся:

— Неужели «Нелюбимый Заместитель» входит во вкус власти? — Я взглянул на Гринграсс: — Берегитесь, миледи. Еще немного, и наш Заместитель попытается вас свергнуть.

Прежде чем Гринграсс успела уточнить, куда именно мне следует это засунуть, тяжелые двери больничного крыла со скрипом отворились. Мои собеседники тут же попытались вернуть лицам нейтральное выражение. Зрелище было невероятно уморительное. Сам я даже стараться не стал и продолжал открыто ухмыляться, глядя на Гринграсс.

— Прости, что ты там собиралась сказать? — спросил я. В ответ ее глаза лишь раздраженно сузились.

— Мистер Уизли, — позвала мадам Помфри, выходя в поле моего зрения. Увидев моих гостей, она приняла строгий вид: — Что я сказала ранее? Не больше трех посетителей.

Прежде чем кто-то успел ответить, я заговорил:

— Мадам, вы уж простите моих друзей. Они так переживали, особенно Гринграсс. Она чувствовала себя настолько потерянной без меня, что решила рискнуть вашим гневом.

Краем глаза я заметил веселье на лицах Миллисент, Трейси и Забини. А вот руки Гринграсс мелко подрагивали.

— Как это мило!

Я моргнул: передо мной вдруг появились Пандора и Луна. Остальные мои друзья на мгновение уставились на меня, а затем повернулись к новым посетителям — должно быть, им стало любопытно, кто пришел. Им впервые довелось увидеть Луну Лавгуд: с широкой улыбкой она бросилась к кровати и почти налетела на меня.

— Рон! — закричала она, заключая меня в теплые объятия. — Ты в порядке!

— Пандора! — воскликнула мадам Помфри, вероятно, возмущенная тем, что ее правила так бесцеремонно нарушили.

— Полно тебе, Поппи, — с мягкой улыбкой отозвалась Пандора. — Ты же сама сказала, что он лежит здесь только для того, чтобы восстановить магические силы. Разве будет вред, если у него посидит чуть больше трех гостей?

Обнимая взбудораженную Луну в ответ, я увидел, как у Миллисент, Трейси, Забини и Гринграсс отвисли челюсти, в то время как Помфри всплеснула руками и капитулировала, скрывшись из виду. Мерлин, а денек-то обещал быть на редкость забавным.

— Привет, Луна, — тихо сказал я. — И да, я в порядке.

— Я скучала по тебе! — выпалила она. — Сказали, что ты ранен!

— Совсем чуть-чуть, — заверил я, поглаживая ее по спине.

— Судя по тому, что слышала я, вовсе не чуть-чуть, — с тревожной улыбкой заметила Пандора. Она посмотрела на моих друзей и протянула руку: — Здравствуйте, малыши. Я Пандора Лавгуд.

Трейси первой поднялась со стула и пожала женщине руку:

— Трейси Дэвис.

Забини и остальные последовали ее примеру. Когда последней назвала себя Гринграсс, Пандора одарила ее широкой улыбкой.

— Приятно видеть, что у Рона появились такие замечательные друзья, — сказала она. — Особенно готовые рискнуть ради него гневом Поппи.

Гринграсс натянуто улыбнулась:

— Разумеется. Уизли был... хорошим другом.

Трейси подавила смешок, за что удостоилась взгляда от Гринграсс. Пандоре, впрочем, не было до этого дела — она с легкой укоризной посмотрела на Луну.

— Луна, милая, почему бы тебе не представиться друзьям Рона? — предложила она.

Луна наконец выпустила меня из объятий и робко, с опаской взглянула на моих сокурсников:

— Здравствуйте. Я Луна Лавгуд.

Трейси хихикнула:

— Ой, какая же ты милашка! Я Трейси Дэвис.

После очередного круга знакомств Пандора удовлетворенно кивнула и повернулась ко мне:

— Надеюсь, ты не против нашего визита, Рон? — спросила она.

Я усмехнулся:

— Конечно нет. Я соскучился по лунным обнимашкам.

В ответ Луна снова обвила меня руками, стиснув чуть крепче.

— Но как вы узнали, что я в больничном крыле?

— Твой отец сообщил мне, что ты здесь. Оказывается, твои братья-близнецы отправили ему сову с вестью о том, что ты угодил в больничное крыло уже во второй раз.

— Я думал, сов рассылает школа, — произнес я.

— Я расспросила об этом Поппи, и она подтвердила, что отправляла два письма, — ответила Пандора. Она нахмурилась: — Но твои родители их почему-то пропустили.

— Странно, — негромко отозвался я.

— Да, странно, — согласилась она. — Отец желает тебе скорейшего выздоровления и просил передать извинения за то, что у него нет времени приехать.

— Он вечно занят, — кивнул я.

Пандора помедлила, прежде чем ее улыбка стала чуточку прохладной:

— Твоя мама тоже по уши в делах и не смогла выкроить минутку, чтобы навестить тебя. Но я уверена, она тоже передает свою любовь.

— Разумеется, — нейтрально ответил я. Качнув головой, я повернулся к Луне: — Ну а тебе как Хогвартс?

— Это потрясающе! — воскликнула Луна, наконец отстраняясь. Она замахала руками, продолжая: — Я видела привидений, ряды доспехов и еще Большой зал! Он такой огромный, прямо как ты и писал в письмах!

Я рассмеялся:

— Да, так и есть. Когда ты приедешь сюда в следующем году, я постараюсь показать тебе всё, что уже здесь открыл.

Луна умилительно пискнула:

— Обещаешь?

— Честное слово, — ответил я.

— Я сделаю все, чтобы попасть в Слизерин! — заявила Луна. Затем она замерла: — А как вообще попадают в Слизерин?

— Об этом ты узнаешь позже, Луна, — вмешалась Пандора и подмигнула мне: — В конце концов, ты ведь не хочешь заранее узнать, куда тебя распределят?

— Но я хочу учиться вместе с Роном!

— Ну-ну, Луна, — успокаивающе погладил я ее по спине. — Даже если ты попадешь на другой факультет, я все равно все тебе покажу.

— Тебе лучше пойти в Гриффиндор, малышка, — вставила Гринграсс, привлекая внимание девочки. — С ними он куда дружелюбнее, чем с нами.

— Не слушай ее, Луна, — закатил я глаза. — Леди Гринграсс просто слегка завидует, что я не стал биться с троллем ради нее.

— Размечтался, Уизли.

Луна, впрочем, пропустила ее реплику мимо ушей — ее глаза изумленно распахнулись:

— Вы настоящая леди?

Это застало Гринграсс врасплох. На мгновение она опешила и уставилась на Луну:

— Что?

— Настоящая леди Древнего Дома, — пояснила Луна.

Гринграсс улыбнулась:

— Да, я наследница Древнейшего и Благороднейшего Дома Гринграсс.

— Значит, вы вроде принцессы? — продолжала Луна.

— Нет, принцесса у нас Трейси, — вмешался я. — Она настолько избалована, что даже летать не любит.

— Прошу прощения? — оскорбленно возмутилась Трейси. — Я люблю летать!

— А леди Гринграсс, — не обращая на нее внимания, продолжил я, — лидер нашей группы. По сути, наша королева. Королева драмы, если точнее.

Гринграсс напряглась:

— Вот только выберись из постели, Уизли, и я покажу тебе королеву драмы.

— Как видишь, она намерена исполнять свои королевские обязанности и карать всех, кто посмеет ее ослушаться, — подытожил я с улыбкой, прижимая Луну чуть ближе. Так, чтобы малышка не видела, я показал Гринграсс язык.

— Только выберись из постели, — повторила она.

Трейси все еще выглядела слегка недовольной, но Миллисент и Забини улыбались. Я был рад видеть, что после недавнего серьезного разговора они немного расслабились. Пандора, судя по ее улыбке и попыткам сдержать смешок, откровенно забавлялась происходящим. Луна казалась немного сбитой с толку, но была вполне счастлива в моих объятиях.

— Привет, Рон, — раздался позади Пандоры еще один голос.

Женщина моргнула и посторонилась, открыв стоявших рядом Вайолет и Гермиону. Я бросил взгляд на своих сокурсников: они, совсем как давеча, мигом нацепили маски бесстрастия, хотя так и не смогли скрыть подозрительность во взглядах. Выражение лиц Вайолет и Гермионы я тоже отметил.

Обе они вытаращили глаза и буквально разинули рты, застав нас с Луной в обнимку прямо на койке.

— Привет, Вайолет, Грейнджер, — поздоровался я.

— Ч-что?.. — запнулась Вайолет, в то время как лицо Гермионы потемнело.

Чтобы не дать Гермионе вспылить, я поспешил их представить:

— Привет. Познакомьтесь, это моя подруга, Луна Лавгуд. Луна, это Вайолет Поттер и ее лучшая подруга, Гермиона Грейнджер.

Теперь настала очередь Луны округлить глаза:

— Та самая Поттер-Который-Выжил?

Вайолет, в отличие от Гарри, не дрогнула, услышав свой титул. Однако слова Луны, похоже, наконец помогли ей собраться с мыслями, и она улыбнулась девочке:

— Да. Я Вайолет. А ты Луна, верно?

Кивнув, Луна смогла лишь пробормотать:

— Ого.

Она посмотрела на Пандору:

— Мама! Это Вайолет Поттер!

— Мама? — потрясенно переспросила Гермиона, поворачиваясь к единственной взрослой в нашей компании. — Ч-что?.. К-как?..

— Гермиона, — резко одернула ее Вайолет. — Не будь невежливой. — Она повернулась к женщине и протянула руку: — Простите, миссис Лавгуд. Я Вайолет, а эта ошарашенная особа — Гермиона.

— Здравствуйте, — рассеянно выдавила Гермиона.

— Рада познакомиться с вами обеими, — ответила Пандора, пожав руку каждой. Затем она повернулась ко мне с улыбкой в глазах. По какой-то причине мне показалось, что она вот-вот начнет надо мной подтрунивать.

— Итак, — вдруг объявил я, привлекая всеобщее внимание и глядя на Вайолет. — Это твой способ загладить вину за то, что ты не навестила меня в прошлый раз?

Вайолет улыбнулась:

— Может быть. А еще я хотела привести сюда Гермиону, потому что она хотела кое-что сказать.

— Вот как? — спросил я, глядя на Гермиону. Она держалась скованно и натянуто, заставляя гадать, как Вайолет вообще удалось затащить ее сюда.

— Да, — начала та. Затем замолчала, пока Вайолет не вздохнула и не ткнула ее локтем. Гермиона метнула на нее свирепый взгляд: — Уизли... Я хотела извиниться за то, что поступала с тобой несправедливо.

Ого. Должно быть, ей это далось нелегко. Часть меня задумалась, не подколоть ли ее немного, но я мысленно покачал головой.

— Я принимаю твои извинения, — ответил я вместо этого.

После очередной неловкой паузы Вайолет спросила:

— И?..

На этот раз я заметил, как Гермиона стиснула зубы:

— А еще я хотела... поблагодарить тебя за то, что помог Вайолет спасти меня от тролля. — Я уже открыл рот, чтобы ответить, но ее взгляд заледенел: — Однако это вовсе не значит, что мы друзья.

Резко развернувшись, Гермиона вышла. Вайолет вздохнула и повернулась к Гринграсс:

— Этого достаточно? — спросила она.

— До тех пор, пока она будет вести себя с ним цивилизованно, — ответила Гринграсс.

— Не волнуйся, будет, — кивнула Вайолет. — Прошу меня простить, кажется, мне пора утешать лучшую подругу.

— Вайолет, — окликнул я.

— Да?

— Спасибо, — ответил я. — Не знаю, чего ей это стоило, но... в общем, спасибо.

Вайолет моргнула и тихо рассмеялась:

— Ну да, в обмен на то, что Гермионе пришлось поступиться гордостью, она велела мне дать команде Слизерина... э-э, — покосилась Вайолет на Луну, — по заднице в квиддиче. — Она насмешливо взглянула на Гринграсс: — Надеюсь, ты не слишком ярая болельщица, Гринграсс?

Гринграсс не стала отвечать, и Вайолет, похоже, не ждала ответа: она просто махнула рукой на прощание и скрылась из виду. Спустя мгновение моим слизеринским друзьям будто стало дышаться свободнее. Пандора наблюдала за всей этой сценой с искренним весельем, и улыбка так и не сходила с ее лица.

— У тебя подобралась исключительно занятная компания друзей, Рон, — сказала она.

— Иначе жить было бы скучно, — покачал головой я. — Ну так что, Луна, хочешь услышать побольше о том, что я уже успел здесь разведать?

Она только кивнула, и я принялся рассказывать ей о парочке тайных ходов, которые якобы «открыл». Забини и Трейси заинтересовались, и я бы не удивился, если бы они делали пометки. Миллисент казалась просто довольной, в то время как Гринграсс наблюдала за нами со странным выражением лица.

Сегодняшняя утренняя тренировка увенчалась оглушительным успехом: мне наконец покорился Шестой уровень. Да, пришлось изрядно побегать и пострелять заклинаниями вслепую, но в итоге я сумел свалить все манекены. У меня возникло искушение взяться за Седьмой уровень, но, честно говоря, я был вполне доволен тем, чего только что достиг.

Впрочем, дело было не только в этом утре понедельника. После катастрофы с троллем всё, казалось, наконец-то складывалось в мою пользу. Как бы глупо это ни звучало, причиной, полагаю, стали Луна и Пандора. После их визита неделю или около того назад дела наконец пошли на лад. Близился конец года, и уроки перестали быть настолько элементарными; Гермиона вела себя куда терпимее, пока мы с Вайолет проводили всё больше времени вместе, а у моих друзей — они же союзники — появился новый повод для сближения помимо домашних заданий.

Конечно, домашнюю работу всё ещё было утомительно делать, Гермиона по большей части просто меня игнорировала, а той самой новой общей темой с моими слизеринскими друзьями стали покушения на мою жизнь.

Удивительно, но и Забини, и Трейси проявили живейший интерес к поискам убийцы. Они вдвоём помогали мне выяснить, кто был нападавшим и как его поймать. Их внимательность впечатляла, но у меня не выходило из головы ощущение, что их больше занимало распутывание тайны, чем моя безопасность. Впрочем, я не особо возражал: мне доводилось встречать таких авроров и невыразимцев, и обычно они оказывались хорошими людьми. При каждой встрече они подбрасывали в наши обсуждения свежие и изобретательные идеи. Мы говорили об этом часами, почти каждый день, выдвигая одну теорию за другой. И хотя расследование, что неудивительно, топталось на месте, мы отлично проводили время, гадая, кем мог оказаться наш таинственный убийца. Мы составили обширный список подозреваемых — от мрачного и загадочного друга детства, решившего убить меня за какую-то детскую обиду, до директора Дамблдора, которому не понравилось, что мои рыжие волосы спорят с серебряно-зелёной мантией.

Трейси долго не могла перестать хохотать, когда я выдал последний вариант, чему я был только рад. Гринграсс могла сколько угодно ворчать, что я отношусь к делу несерьёзно, но взваливать на них груз своих проблем никому бы не помогло. Даже авроры и невыразимцы понимали, что юмор — лучший способ справляться с опасными сторонами их ремесла.

Спустившись в слизеринские подземелья, я заметил Миллисент, которая направлялась к выходу из гостиной. Увидев меня, она чуть заметно улыбнулась и остановилась.

— Опять удачная вылазка? — спросила она, когда я поравнялся с ней.

— Одна из лучших, — ответил я с искренней улыбкой, и мы пошли дальше вместе.

— Что ж, ты рано. Обычно мы встречаемся уже в Большом зале.

— Подумал, что сегодня отличный день, чтобы нарушить привычный порядок, — отозвался я. — А что, Милли? Тебя радует, что я пришёл пораньше?

— Скорее приносит облегчение, чем радость, — ответила она. — Я всё ещё хочу, чтобы ты брал меня с собой на эти утренние прогулки.

— Ты ничем не лучше Гринграсс, — заметил я.

Миллисент фыркнула:

— Я просто хочу убедиться, что рядом есть кто-то, кто за тобой присмотрит.

— Надеюсь, не для того, чтобы щипаться? — поддразнил я.

— У меня куда лучше получается душить, — с лёгкой улыбкой отозвалась она. — Если хочешь пойти по этому пути, с радостью услужу.

Я рассмеялся:

— Охотно верю. И, Милли, — окликнул я её, останавливаясь. Она тоже замерла, с любопытством взглянув на меня. — Я правда ценю, что ты беспокоишься обо мне. Правда.

Она отвела взгляд:

— Ты ведь друг, Рон.

Я мягко похлопал её по плечу:

— И очень хороший. Не забывай об этом.

— Как скажешь, — пожала она плечами и зашагала дальше. Я последовал за ней.

— Так значит, ты собираешься стать моим телохранителем? — поинтересовался я.

— После всего случившегося ты ещё спрашиваешь? Но я рассчитываю на плату.

— Золото из моего хранилища рекой не течёт, но мы что-нибудь придумаем, — ответил я.

— Уж постарайся.

— Но как твой хороший друг, я рассчитываю на скидку, — сказал я. — Как насчёт ровного, кругленького кната в день?

Миллисент фыркнула:

— Размечтался, Рон.

Я улыбнулся:

— А как насчёт помощи с учёбой? Могу подтянуть тебя по любым предметам, где возникают трудности.

Миллисент посмотрела на меня и кивнула:

— Ладно, это подойдёт.

— Рад, что мы сошлись в цене, — сказал я и покачал головой. — Знаешь, куда проще делать что-то для друзей просто так, без всех этих «услуг за услугу».

— И в чём тогда веселье? — с усмешкой спросила Миллисент.

— Слизеринцы, — прокомментировал я.

— Ты и сам один из нас.

Я усмехнулся:

— Да уж. Что ж, хорошо, что ты согласилась, потому что предложить мне особо нечего — даже себя самого, учитывая, что моя задница и так принадлежит Гринграсс.

Миллисент, кажется, подавилась воздухом.

Войдя в гостиную, я увидел Гринграсс: она сидела на своём обычном двухместном диванчике, скрестив руки на груди и нахмурившись. Напротив неё в двух креслах расположились Забини и Трейси, игравшие за низким столиком во взрывающиеся карты. Первый выглядел сосредоточенным, а на лице второй играла задорная улыбка.

— Где ты пропадал? — довольно властно потребовала ответа Гринграсс, заметив нас обоих.

— На утренней вылазке, — ответил я со скромной улыбкой. Взглянув на Трейси и Забини, я спросил: — Можно к вам?

— Конечно! — отозвалась Трейси, заулыбавшись ещё шире.

Я уже собирался сесть напротив Гринграсс, когда она окликнула:

— Уизли.

Я в замешательстве посмотрел на неё, и она указала на место рядом с собой.

— Серьёзно, Гринграсс? — спросил я, слегка позабавленный.

— Не вынуждай меня тащить тебя сюда за ухо.

— Ни в коем случае, — сказал я, направляясь к диванчику. — Это было бы ужасно.

Когда я сел рядом с ней, Миллисент широко улыбнулась и присоединилась к игре Трейси и Забини. Мне оставалось лишь вздохнуть:

— Миледи, мне помнится, ваше обещание находиться рядом со мной распространялось только на уроки и приёмы пищи.

— Мои слова звучали конкретно: «даже во время уроков или еды», — фыркнула Гринграсс.

— Ну, сплю-то я один, так что исключения очевидно есть, — рассудил я.

За это мне тут же прилетел щипок — к немалому удовольствию Забини и Миллисент. Я осторожно потёр руку:

— Серьёзно, я всё понимаю. Наследница Гринграсс держит слово.

— Если понимаешь, почему упрямишься? — жёстко спросила она. — Ты вечно исчезаешь. Более того, ни разу не предупредил, когда уходил куда-то в одиночку.

— Гринграсс, без обид, но твоя внезапная одержимость мной немного пугает.

— Ты идиот, — отрезала она. — Ты уже дважды угодил в больничное крыло из-за своих… особых обстоятельств. И всё равно ведёшь себя как гриффиндорец, продолжая разгуливать в одиночку. Пытаешься сделать себя более лёгкой добычей?

Я улыбнулся:

— Добычей. Отличная замена слову.

Я ожидал ещё одного щипка, но она лишь откинулась на спинку дивана. Я покачал головой, чувствуя лёгкое раздражение:

— Гринграсс, если тебе так уж нужно знать, я пытаюсь вывести нашего маленького дружка на чистую воду.

Забини на мгновение взглянул на меня, после чего вернулся к игре:

— Использовать себя как приманку, чтобы выманить их наружу. Хорошая тактика.

— Спасибо, — отозвался я.

— Однако риск безумно высок, особенно если ты один, — нахмурившись, продолжил Забини. — Разве не лучше будет, если мы пойдём с тобой?

— И подвергать риску вас? — спросил я.

— С учётом того, что я уже нанялась твоим телохранителем, — подала голос Миллисент, — этот довод теряет всякий смысл.

— А мне совсем не хочется объяснять Луне, что ты погиб из-за того, что отказался втянуть нас, — добавила Трейси.

— И учти, что мы союзники с самого начала семестра, — подвела итог Гринграсс. — Твой маленький дружок может воспользоваться нами, чтобы заманить тебя в куда более невыгодное положение.

Я ненадолго нахмурился. Они, конечно, были правы, и я это понимал. Я постепенно постигал странный образ мыслей слизеринцев и начинал осознавать, что именно имела в виду Шляпа, говоря о поиске настоящих друзей на этом факультете.

Насчёт желания выманить несостоявшегося убийцу я не был до конца честен. Я всё ещё сомневался, стоит ли открывать им Выручай-комнату или хотя бы рассказывать о своих тренировках. Но мне казалось, что отгораживаться от них, особенно в такое опасное время, — скверная затея, которая потом может больно ударить меня по заднице.

— Если я соглашусь, — медленно произнёс я, привлекая их внимание, — мне придётся открыть то, что я всё это время тщательно скрывал.

— Мы сохраним твои тайны, — заверила Гринграсс.

— Ладно, — отозвался я. Достав палочку, я наложил чары приватности, а вдобавок — ещё и чары Муффлиато.

— Что ты сделал? — спросил Забини и нахмурился: — Что это за звук?

— Наложил несколько чар приватности, — пояснил я. — Жужжание, которое вы слышите, — их часть. Для любого подслушивающего всё, что мы говорим, превратится в невнятную кашу. Сами вы не заметите, но и по губам прочесть наши слова им будет трудно.

— Это довольно сложные заклинания, Уизли, — осторожно заметила Гринграсс.

— Ты так тонко спрашиваешь, где я всему этому научился? — спросил я с улыбкой. В ответ она лишь насупилась.

— Заклятие Редукто, диагностические чары, а теперь ещё и чары приватности, — перечислил Забини. — Плюс твои явные успехи в варке сложных зелий.

— Продолжай, — подбодрил я.

— Ты тренируешься, — догадалась Миллисент.

— В точку.

— Но как ты находишь время и где берёшь книги заклинаний? — спросила Трейси. — Ты ведь постоянно с нами на уроках и за едой. И домашние задания успеваешь делать.

Наступила короткая пауза, после чего Гринграсс потрясённо пробормотала:

— По утрам. Твои утренние вылазки.

— Ого, вы просто пугаете, — признался я. — Да. По замку я, конечно, брожу, но большую часть времени тренируюсь в своём тайном месте.

— Это всё равно не объясняет, откуда у тебя литература, — заметила Трейси. — Если только твоё тайное тренировочное место не находится в библиотеке.

— Мадам Пинс прикончила бы меня, вздумай я отрабатывать заклинания в её владениях, — ответил я. — Нет, на седьмом этаже есть одна скрытая комната, на которую я случайно наткнулся на четвёртый день своих исследований. Комната, которая даёт мне всё, о чём я прошу.

Они уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё что угодно? — переспросила Гринграсс.

— Ну, кроме еды, само собой. Но такие вещи, как библиотека со сложными фолиантами заклинаний, — легко, — ответил я. — А ещё манекены, способные отстреливаться тренировочными заклятиями, или даже полосу препятствий.

— Подобный ресурс бесценен, — пробормотал Забини. — Особенно если учесть, что в скрытой комнате можно уединиться и никто не помешает.

— Звучит просто потрясающе! — с широкой улыбкой воскликнула Трейси. — Рон, покажи нам её! Ну пожалуйста!

Я рассмеялся:

— Да без проблем. Пойдём завтра утром? Сможем сделать её нашим собственным уголком, где можно заниматься чем угодно вдали от чужих глаз. — Я легонько пихнул Гринграсс локтем в бок: — Может, эта комната впечатлит миледи настолько, что она забудет о своих переживаниях насчёт квиддича.

Гринграсс насупилась, и её щёки заметно покраснели:

— Не напоминай мне о том матче, Уизли.

— Да ладно тебе, два дня уже прошло, — сказал я. — Незачем до сих пор так расстраиваться.

Она смерила меня свирепым взглядом:

— Незачем расстраиваться? Ты песочные часы вообще видел? Мы уверенно вели в счёте, а теперь нас обогнали! Почему ты не расстроен?!

— Потому что полёт Вайолет удивил меня куда больше, чем набранные ею очки, — ответил я. И это была чистая правда: она превзошла все мои ожидания. Я всегда считал, что за полётом Гарри приятно наблюдать, но если сравнить их первые квиддичные матчи, Вайолет явно летала куда лучше него.

В целом Гарри был довольно пассивным ловцом. Он всегда держался подальше от чужих загонщиков, кружа по патрульной траектории в поисках снитча. За острый глаз и способность стремительно рвануть вперёд я всегда сравнивал его с молнией — стремительной и сокрушительной, обычно приносившей победу. Но Вайолет двигалась подобно яростному торнадо. Она то и дело врывалась в самую гущу игры, перехватывала слизеринских охотников и не давала им ни единой возможности пробить по кольцам. Она провоцировала загонщиков посылать бладжеры в её сторону, а те случайно попадали по игрокам их же команды. Глаз у неё был такой же зоркий, как у Гарри, если судить по тому, что она завершила игру меньше чем за десять минут.

Слизеринская команда ушла в раздевалки с нулём очков. С чистым нулём. Игра пролетела настолько стремительно, что Квиррелл, похоже, даже не успел попытаться проклясть её метлу, из-за чего я почувствовал себя немного глупо: я ведь собирался помешать ему, усевшись на той же трибуне.

И всё же результат оказался куда лучше, чем я ожидал. Разумеется, мало кто из моих друзей был со мной согласен.

— Она определённо доказала, что за её славой стоят настоящие таланты, — бесстрастно заметил Забини. — Флинт снова начал присматриваться к Малфою. — Он повернулся ко мне: — И к тебе тоже.

— Да? — удивился я.

— Все знают, что теперь ты близко общаешься с Поттер, — ответила Трейси. — Кое-кто прикидывает, как извлечь из этого выгоду.

— Ну, я пока слишком юн, чтобы попытаться её умотать, — пошутил я.

Забини, Трейси и Миллисент недоумённо уставились на меня. Я почувствовал, как к ним присоединилась и Гринграсс:

— О чём это ты говоришь, Уизли?

— О том, за что мне прилетела бы пара пощёчин, будь я года на три старше, — ответил я с лёгкой улыбкой.

Мерлин, какими же они были невинными.

Поднимаясь в Большой зал на завтрак, я ощутил лёгкую ностальгию. Разговоры о квиддиче и исследование неизведанных уголков замка были привычной рутиной для Гарри, моей Гермионы и меня в моей прошлой жизни. Пожалуй, моей новой компании оставалось только сразиться с Волдемортом — и всё стало бы в точности как прежде.

Я как раз накладывал себе сосиски, когда подлетевшая сова уронила свежий выпуск «Ежедневного пророка» прямо перед Гринграсс. Это меня заинтриговало:

— Ты подписана? С каких пор?

— Не подписана, — ответила она, хмуро глядя на сложенную газету.

— Прислали по ошибке? — спросил я.

— Полагаю, от отца, — ответила она, разворачивая газету. — Обычно он присылает выпуск, если случается что-то важное. Хочет, чтобы я была готова.

— А-а, — протянул я с пониманием, беря омлет. — Статус наследницы Древнейшего и Благороднейшего Дома наверняка заставляет заниматься всякой ерундой. Как же я рад, что не имею к этому отношения. Представляешь, если бы я стал таким же, как вы, миледи?

— Помолчи, Уизли. Я пытаюсь читать.

Я повернулся к Трейси:

— Вот бы её отец присылал «Ежедневный пророк» каждый день. Хоть руки у неё заняты, и она меня не щиплет. Можно наконец поесть как неотесанный варвар. Ай! — Я в недоумении уставился на Гринграсс: — Ладно, как ты это сделала, если обе твои руки на газете?

— Так я тебе и сказала, — отрезала Гринграсс и вдруг осеклась: — Хм.

— Что там? В «Ежедневном пророке» объявили, что твоё появление знаменует конец величия Слизерина?

— Сам читай, — бросила Гринграсс, довольно резко пихнув газету мне.

Развернув её, я моргнул, вчитываясь в заголовок на первой полосе.

НАЗНАЧЕН СУД НАД ПРЕДАТЕЛЬНИЦЕЙ БЛЭК! ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ УЛИКИ!

Вот это новость. Я помнил, что Сириус так и не предстал перед судом, потому что—

— Рон? — обеспокоенно спросила Миллисент, заметив, как я поморщился. — Ты в порядке?

Нахмурившись, я попытался перебрать в памяти всё, что касалось Сириуса Блэка. Я помнил, что он был крёстным отцом Гарри. Помнил, что он был невиновен, ведь он не был тем Хранителем тайны, который укрывал родителей Гарри от Волдеморта и его приспешников. Все просто считали его Хранителем тайны, хотя на самом деле это был— Тут я снова поморщился: в памяти ничего не всплыло.

Я ещё раз собрался с мыслями, пытаясь перекинуть мост через зияющий провал в воспоминаниях, но тщетно. Осознавать, что я забыл нечто настолько важное, было жутко. Я очистил разум, пытаясь понять, не возникла ли брешь в моей окклюменции, но ничего не обнаружил. Воспоминания о настоящем Хранителе тайны и даже кое-какие события конца моего третьего курса словно испарились.

— Рон? — повторила Миллисент.

Я моргнул и увидел, что Забини, Трейси и Гринграсс смотрят на меня с тревогой. Забини подозрительно покосился на мою тарелку:

— Яд?

— Что? Нет, — поспешно ответил я. — Ничего подобного. Просто… новости застали меня врасплох.

Я продолжил читать, надеясь, что статья заполнит возникшие пробелы. Судя по всему, глава Отдела магического правопорядка мадам Боунс вскрыла ряд тревожных фактов по делу Блэк — например, полное отсутствие протоколов судебного разбирательства или даже официального приговора Визенгамота. Этого оказалось достаточно, чтобы возобновить дело для полноценного судебного разбирательства. Кроме того, она намекнула, что новые улики могут полностью оправдать Беллатрису Блэк…

Стоп. Что? Я прищурился и принялся быстро просматривать всю статью. Наверное, это обман зрения или в Гринграсс вдруг проснулась тяга к розыгрышам.

Нет. Статья оказалась весьма обстоятельной в изложении ключевых фактов дела, что само по себе впечатляло, учитывая, что «Ежедневный пророк» был всего лишь рупором Министерства.

Судя по всему, местная Беллатриса никогда не выходила замуж за Лестрейнджа. Она не входила в шайку, пытавшую Лонгботтомов до безумия. Год её рождения в этом мире тоже отличался от того, что я помнил. По правде говоря, если мои подсчёты верны, она была младшей из трёх сестёр Блэк — Андромеды Тонкс и Нарциссы Малфой — и близкой подругой Лили Поттер.

Провалиться мне на этом месте, она была даже моложе Сириуса.

Я подумал о самом худшем, когда наконец наткнулся на имя Сириуса. Он мне всегда нравился, пусть с ним явно было что-то не так. Впрочем, я его не винил: Азкабан умел ломать людей. То, что он всё ещё мог улыбаться и смеяться, несмотря на периодические вспышки безумия, вызывало у меня искреннее восхищение. К тому же он по-настоящему любил Гарри, и оттого мне было так не по себе читать о нём дальше.

Чисто логически, если крёстные родители Вайолет поменялись местами и вместо Сириуса стала Беллатриса, значило ли это, что теперь Сириус занял её место? Мне не хотелось этого знать. Мне не хотелось прочесть, что он участвовал в пытках Лонгботтомов или совершал другие преступления той Беллатрисы, которую я помнил.

К счастью, обошлось. Сириус Блэк по-прежнему оставался лучшим другом Джеймса Поттера и погиб вместе с Поттерами во время нападения Волдеморта. Здешний Сириус пал героем, с незапятнанным именем. Весь удар достался Беллатрисе. Одни судачили, будто её предательство было вызвано семейным проклятием безумия. Другие выдвигали куда более правдоподобную версию: Сириус назвал её своей наследницей на случай, если с ним что-то случится до появления собственных детей, и это вполне могло стать мотивом для предательства.

Когда я опустил газету, голова шла кругом. Да, на глубинном уровне я понимал, что этот мир отличается от того, в котором я жил раньше, но всё же. Леди Беллатриса Блэк. Крёстная мать Вайолет Поттер?

— Знаете что, — пробормотал я, возвращая газету Гринграсс. — Я даже не понимаю, чему удивляюсь. Чёрт побери, мне следовало этого ожидать. С меня хватит. Когда там следующий бладжер? Я готов принять удар.

— О чём ты вообще толкуешь, Уизли? — спросила Гринграсс.

— О жизни, — нахмурившись, ответил я. — Я ненавижу жизнь. Она ненавидит меня. Будь у неё лицо, я бы врезал по нему изо всех сил.

Гринграсс вскинула бровь, но промолчала, и мы вернулись к завтраку. Я бросил беглый взгляд по сторонам, пытаясь оценить реакцию остальных на новость. У всех преподавателей были выпуски «Пророка». Снейп хмурил брови, Дамблдор сидел с озабоченным видом. Макгонагалл выглядела ещё строже обычного, а Флитвик выказывал самое неприкрытое изумление.

— Забини, Миллисент, — позвал я, привлекая их внимание. — Можете глянуть на Вайолет? Она читает «Пророк»?

Забини изогнул бровь, но кивнул. Миллисент внешне никак не отреагировала, но, казалось, её взгляд на чём-то сосредоточился.

— Да, читает, — ответил Забини.

— И как она реагирует? — поинтересовался я.

— Лицо закрыто газетой, — ответила Миллисент. — А вот Грейнджер выглядит… странно счастливой.

Ещё бы, с учётом того, что она, вероятно, знала об издевательствах нынешних опекунов над Вайолет. Если с Беллатрисы Блэк снимут обвинения, у Вайолет появится новый законный опекун, готовый о ней позаботиться. Что ж, искренне рад за неё.

Вернувшись в подземелья, мы собрали ингредиенты для зелий и направились в кабинет Снейпа — он находился всего в паре коридоров от нас. Сплошные плюсы, когда декан твоего факультета преподаёт зельеварение.

К слову о нём: Снейп ждал нас с бесстрастным лицом, но всем своим видом давал понять, что его лучше не трогать. Слизеринцы заходили в кабинет в гробовом молчании. Но стоило появиться сияющим гриффиндорцам, как выражение его лица переменилось. Мрачная гримаса живо напомнила мне ту, с которой он ходил последние дни после того, как Вайолет поймала снитч. А уж когда в дверях показались она и Гермиона — обе с крайне довольным видом, — профессор и вовсе помрачнел.

— Сегодня мы будем варить Зелье пробуждения, — едва ли не прорычал Снейп, когда все наконец собрались. — Указания на доске. Разбейтесь на пары и приступайте. Немедленно.

— Пошли, Уизли, — сказала Гринграсс, ухватив меня за руку. — Не зли профессора Снейпа, не вздумай снова встать в пару с Поттер.

— Это было всего один раз, — покачал я головой. — И не по моей вине. Профессор Флитвик настоял.

— Так ты говоришь, — сказала она.

— Кроме того, неужели я произвожу впечатление самоубийцы, готового злить его прямо сейчас?

— Ты только что заявлял, что хочешь дать жизни по морде, — с лёгкой улыбкой возразила она.

— Ладно, — проворчал я. — Я за ингредиентами.

— Я подготовлю котёл. И помни, Уизли: я слежу за тобой.

Я не удержался от кривой усмешки:

— Разумеется, миледи.

Если у кого-то и оставались сомнения насчёт его ярости по отношению к гриффиндорцам, первая половина урока развеяла их без следа.

— Малфой, десять баллов Слизерину за то, что правильно держите нож.

Малфой так и засиял. Ну и придурок.

— Лонгботтом, минус десять баллов с Гриффиндора за то, что переполнили котёл.

Невилл вздрогнул.

— Забини, плюс пять баллов за идеальное разжигание горелки.

Забини принял похвалу с подобающим достоинством.

— Поттер! — едва ли не прорычал зельевар. — Минус десять баллов с Гриффиндора за то, что взяли слишком много ингредиентов со склада!

Вайолет попросту проигнорировала его.

— Уизли, — он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Пять баллов за то, что вы не оказались болваном.

— Что ж, это наивысшая похвала, какую я от него слышал, — шепнул я Гринграсс.

На её лице мелькнула тень улыбки, но она промолчала.

Когда мы подобрались к середине процесса, по классу прокатилась странная волна магии. Я моргнул и поднял взгляд. Снейп, судя по тому, как подозрительно сузились его глаза, тоже её ощутил. Но ничего не произошло, и я, нахмурившись, снова уставился на булькающее зелье.

— Ты в порядке, Уизли? — спросила Гринграсс.

Я посмотрел на неё и пожал плечами.

— Ничего, — ответил я. — Просто почувствовал…

И тут я увидел, как нечто падает прямо в наш котёл. Я успел лишь моргнуть, прежде чем обычно синее зелье яростно побагровело. Я тут же сгреб Гринграсс в охапку и прижал к себе.

— Что ты…!

Я ощутил жгучую, невыносимую боль по всей спине, и в то же мгновение грянул взрыв зелья — такой силы, что нас обоих оторвало от пола. Я рухнул прямо на неё, крича во всё горло: спину словно охватило огнём, мышцы сводило в неуправляемых судорогах. Вокруг поднялись панические крики, громче всех орал Снейп, требуя, чтобы все немедленно отошли.

— Уизли! — закричала Гринграсс.

Я увидел, как расширились её глаза, и успел заметить, что красное зелье сыплется дождём, а капли с шипением разбиваются о каменный пол.

— Пригнись, — негромко прорычал я, пытаясь удержать руки и закрывая её от хлещущего зелья. Раздался ещё один взрыв, и боль усилилась, когда на меня выплеснулась новая порция зелья.

— Уизли! Уизли! — продолжала она отчаянно кричать; в её глазах стояли слёзы.

Это было последнее, что я увидел, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Проснувшись под знакомыми каменными сводами и арками больничного крыла, я испытал нечто вроде озарения: должно быть, именно так чувствовал себя Гарри всякий раз, когда приходил в себя в этой палате. То, насколько привычным стало для меня это место, вселяло странную смесь облегчения и ужаса: облегчение от того, что я всё ещё жив, и ужас от осознания, что меня снова едва не убили.

— Отлично, — пробормотал я. — Не хватает только таблички о том, что эта койка зарезервирована за неким Рональдом Уизли.

— Мы бы предпочли обойтись без неё, братишка.

Я моргнул, понимая, что в палате не один. Повернув голову, я заметил близнецов: они сидели на стульях справа от кровати. Они смотрели на меня почти с опаской, что меня удивило. Улыбки на их лицах были, да, но совсем не те, к которым я привык, — без привычной затаённой насмешки. Эти казались натянутыми, будто близнецы чувствовали себя не в своей тарелке.

— Ну, наконец-то вы соизволили показаться, — протянул я.

Оба вздрогнули, заставив меня закатить глаза.

— Да ладно вам, — сказал я. — Что вы натворили на этот раз? Надеюсь, не очередную дурацкую трансфигурацию чего-нибудь в паука? Я натравлю на вас мадам Помфри, даже не сомневайтесь.

Близнецы хранили молчание, виновато глядя на меня. С минуту я просто смотрел на них, а затем вздохнул:

— Ладно, значит, не трансфигурация. Вы мне лицо разрисовали? Стоп, на мне же нет помады? Если вы меня ещё и сфотографировали, я вам кишки выпущу. Я не шучу.

У одного из них промелькнуло подобие улыбки, но второй по-прежнему выглядел удручённым.

— Это уже смешно, — сказал я. — Я думал, мы хоть посмеёмся или снова поспорим о ваших бредовых фантазиях обо мне. Если вы собираетесь просто молча сидеть после всего, что со мной стряслось, толку от вас обоих никакого.

Близнецы переглянулись и кивнули. Вроде-как-Фред посмотрел прямо на меня; лицо его немного оживилось.

— Почему ты не в Гриффиндоре?

Я вскинул бровь:

— Если вы собираетесь вести себя как мама, можете сразу уходить.

— Нет, — поспешно ответил вроде-как-Джордж, подняв руки. — Я о том… мы слышали, что произошло на том уроке зельеварения. Ты защитил Гринграсс.

— Конечно, защитил, — ответил я. — Она моя подруга.

— И на Хэллоуин, когда ты узнал, что рядом с Грейнджер бродит тролль, ты ни секунды не колебался. В смысле, ты ведь знаешь, насколько тролли опасны? Даже взрослым волшебникам порой нелегко с ними сладить.

— Да, — добавил вроде-как-Фред, кивая. — Ты ей даже не нравишься, а ты всё равно бросился её спасать.

— Мне было плевать, ненавидит она меня или нет, — просто ответил я. — Она была в беде, вот я и помог.

Близнецы уставились на меня с благоговением на лицах, но затем снова нахмурились.

— Мы хотели помочь, — сказал один из них.

— Насколько я понял, вы и помогли, — легко возразил я. — Вы помогли Миллисент и Гринграсс найти преподавателей.

— Да какая это помощь? — с рычанием отозвался второй. — Мы не успели. Ты лежал на полу рядом с этой громадиной, и всё лицо было в крови!

— Мы даже заходить в туалет не хотели. Оттуда, где мы стояли, ты казался мёртвым.

— Мы должны были пойти с тобой. Мы ведь твои старшие братья, а сами не захотели—

Они на мгновение замолчали.

Я вздохнул:

— Вы испугались тролля.

Когда они вздрогнули, внутри меня шевельнулся гнев. Как они посмели проявить такое малодушие? Где были те близнецы, что бесстрашно бросали вызов Амбридж? Те, что открыли магазин вредилок, раскрашенный столь ярко и пёстро, что он оживил Косой переулок, когда тот превратился чуть ли не в город-призрак, разгоняя страх и безысходность, затопившие рынок?

Где были те близнецы, что встали на передовой, когда Джордж вызвался быть приманкой, превратившись в Гарри, и потерял в той схватке ухо? Те близнецы, что помогали укрывать маглорождённых и тех, на кого охотилось Министерство, когда власть захватил Волдеморт? Те, кто плечом к плечу храбро сражался с нами в Последней битве за Хогвартс, где Фред трагически заплатил самую высокую цену?

От слов о том, что они испугались одного-единственного тролля, у меня в голове словно вспыхнул огонь.

Я перевёл дух, понимая, что веду себя неразумно. Конечно же, они испугались тролля. Они ведь были всего лишь третьекурсниками, ещё не нюхавшими пороха и не ведавшими об опасностях, грозивших магическому сообществу. По правде говоря, с моей стороны было верхом лицемерия даже злиться, ведь я сам был точно таким же. Я застыл от ужаса, когда впервые столкнулся с троллем, беспомощно дрожал на своём месте при встрече с первым дементором и мог лишь разинуть рот, когда Гарри на нашем четвёртом курсе вышел против дракона. Даже когда я наконец достиг совершеннолетия, я бросил Гарри и мою Гермиону во время охоты за крестражами Волдеморта.

Гриффиндор считался факультетом храбрецов. Вот только в юные годы я на самом деле вовсе не был храбрым. Я хорошо играл в шахматы и много бахвалился, но когда дело доходило до сути, без лучших друзей я ничего не мог сделать.

Да, я изменился, но лишь после долгих лет злоключений в Хогвартсе, охоты за крестражами и подготовки аврора и невыразимца после войны. Гарри даже тренировки не требовались, чтобы проявить свою истинную храбрость. Они лишь сделали его куда эффективнее и быстрее, и он стал реже ошибаться. Он был идеальным гриффиндорцем. Я не дотягивал даже до второго места — его занял Невилл.

Так кто я такой, чтобы злиться на братьев за то, что они не соответствовали моим воспоминаниям о том, какими стали позже, — повзрослевшими и куда более смелыми?

— Ладно, — наконец произнёс я. — Но за это вы оба мне должны.

Они моргнули.

— Что? — спросили оба разом.

— Одну услугу, — улыбнулся я. — Да ладно вам: храбрые гриффиндорцы испугались какого-то тролля. И мало того, вас обоих одолел младший братец-змеёныш. Это же просто первоклассный материал для шантажа.

Близнецы уставились на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Может, заставить вас обоих нацепить розовые пачки, — продолжал я, расплываясь в улыбке. — Чтобы вы вдвоём гарцевали по Большому залу на цыпочках, провозглашая, что недостойны находиться в одной комнате со своим лордом-братом.

— Эй! — запротестовал вроде-как-Джордж, хотя на губах у него мелькнула улыбка.

— Мелкий Ронни-пупсик над нами издевается, да? — спросил вроде-как-Фред, тоже улыбаясь. — Мы передумали.

— Слизерин не сделал тебя лучше.

— Он сделал тебя задавакой!

— Ну так докажите обратное, — легко бросил я вызов. — Сделайте что-нибудь достойное. Правда, мне, наверное, придётся прождать пару недель, учитывая, сколько времени вам двоим понадобилось, чтобы просто показаться мне на глаза.

Оба поморщились.

— Мы хотели прийти к тебе раньше, мелкий, — сказал вроде-как-Фред.

— Но занятия становились всё напряжённее, — добавил вроде-как-Джордж.

— Заданий всё больше и больше.

— А тут ещё наш полоумный капитан по квиддичу, которому по-хорошему следовало бы расслабиться после нашей сокрушительной победы над вашим факультетом.

— А он только накидывает лишние часы тренировок.

— Ну да, — с сомнением протянул я. — А может, вам двоим было просто стыдно показаться? — Я улыбнулся: — Да, эта версия звучит куда правдоподобнее.

Оба свирепо уставились на меня.

— О, удар ниже пояса, — сказали они в один голос.

— Ой, прошу прощения, — проговорил я самым детским голоском, на какой только был способен. — Мои переживательные косточки сломались, когда тролль огрел меня своей здоровенной дубиной.

— Следи за языком, Уизли.

Мы втроём моргнули и повернулись на голос. Гринграсс стояла у изножья моей кровати. Я удивлённо хлопнул глазами, заметив на её губах сдержанную улыбку.

— Я всё ещё в бреду или миледи улыбается? — поддразнил я. В ответ она одарила меня знакомым хмурым взглядом. — О, виноват, обознался.

Близнецы переглянулись, ухмыльнулись и поднялись со стульев.

— Что ж, похоже, явилась надзирательница нашего лорда-братца.

— Твоя правда, Фордж. К тому же, кажется, нам пора строить планы, как доказать нашему заносчивому младшенькому, что он не прав.

— Не стану задерживать дыхание в ожидании, — сухо отозвался я. — Показывайтесь почаще. Не так уж весело помыкать старшими братьями в их отсутствие.

Уходя, они показали неприличный жест, отчего я тихо усмехнулся. Покачав головой, я увидел, что Гринграсс смотрит на меня с любопытством.

— И что это было? — спросила она.

— Они извинялись, — ответил я.

— Странно, за весь разговор слова вроде «прости» или «извини» даже шёпотом не прозвучали.

— Миледи, — с усмешкой начал я, — подслушивать ниже вашего достоинства.

— Со временем ты поймёшь, Уизли, что подо мной находится очень многое, — парировала она.

— Я тоже под тобой?

— Без сомнения.

Я улыбнулся.

— Вряд ли найдётся много парней, которые отказались бы от того, чтобы ты оказалась на них сверху.

С секунду она смотрела на меня прищурившись:

— Мне почему-то кажется, что ты надо мной насмехаешься.

— Мне больно слышать такие подозрения, — отозвался я.

— Плевать. — Подойдя к краю кровати, она внезапно велела: — Сядь и сними рубашку.

Некоторое время я смотрел на неё.

— Зачем? — медленно спросил я. Когда она показала баночку с густой жидкостью, я добавил: — Ну, теперь всё понятно. Штаны мне тоже снять?

Мне выпало редкое зрелище: Гринграсс довольно сильно покраснела.

— Уизли, перестань валять дурака и снимай рубашку.

Я моргнул и пожал плечами. Медленно сев, я наконец ощутил последствия полученных увечий. Движения, нужные, чтобы снять рубашку, давались с трудом, и я поморщился от обжигающей боли, прокатившейся по спине. Гринграсс слегка побледнела, наблюдая за мной, и нахмурилась, услышав мои стоны и увидев, как я с трудом двигаюсь. Когда злополучная вещь наконец была снята, она медленно и осторожно подошла ближе. Я услышал, как она ахнула.

— Всё так плохо? — спросил я уже более серьёзным тоном.

— Лучше тебе этого не видеть, — ответила она.

— Сколько я был в отключке на этот раз?

Она помедлила, прежде чем сказать:

— Почти неделю.

— Чёрт подери, — пробормотал я.

— Следи за языком, — отрезала она, хотя мне показалось, что в её голосе проскользнула тень улыбки. — Мы подумали, что тебе пригодятся переписанные конспекты уроков, которые ты пропустил. С домашними заданиями помочь не смогли, но тебя от них освободили.

— Ну, тогда мне и правда повезло, — сказал я. Тут мне на спину нанесли что-то холодное. Я вздрогнул.

— Бр-р. По-моему, твои щипки мне нравятся больше.

— Повзрослей, Уизли.

— А что это вообще такое? — поинтересовался я.

— Зелье на основе диктамна и других магических трав, — ответила Гринграсс, продолжая растирать мазь по моей спине. Жжение начало стихать, сменяясь онемением, и спустя всего несколько секунд мне стало легче.

— Сама сварила?

— Нет, но рецепт принадлежит моей семье.

— А-а, — понимающе кивнул я. — Ну да. Гринграссы славятся своими медицинскими зельями. Я польщён.

— И по праву.

— Просто из любопытства: мадам Помфри это одобрила? — поддразнил я.

— Переговоры ещё идут, так что нет, — ответила она. — И если тебя что-то не устраивает, Уизли, я могу прекратить.

— И упустить возможность увидеть, как миледи проявляет любовь к своему приспешнику? Ни за что.

— Тебе очень повезло, что ты лежишь в этой кровати, — фыркнула она.

— Вы всегда так говорите, леди Гринграсс, — легко отозвался я. Помолчав, я продолжил: — Ну а что ещё я пропустил?

— Поттер и Грейнджер заходили, когда тебя только доставили, но с тех пор мы их не видели, — ответила она. — Миссис Лавгуд с Луной пришли спустя два дня, как и твой отец. Трейси развлекала Луну, чтобы та не скучала. Твой отец выглядел совершенно расстроенным, а миссис Лавгуд, кажется, начала о чём-то догадываться.

— Ну, она женщина умная, — сказал я и вздохнул. — А остальные?

— Булстроуд выглядела так, словно жаждала кого-нибудь прикончить. Забини кипел от злости.

— На это я бы посмотрел, — легко заметил я. — Забини вообще редко проявляет эмоции. Не пойми неправильно, мне нравятся его улыбки и довольный вид, но гнев?

Она усмехнулась:

— Сомневаюсь. Забини прекрасно держит лицо, а ты недостаточно проницателен, чтобы это заметить.

— Достаточно проницателен, чтобы принять извинения братьев, пока ты ни о чём не догадывалась, — парировал я с улыбкой.

— Я по-прежнему не считаю, что это был разговор о прощении, — возразила она.

— Будь ты парнем и имей двух таких старших братьев, как Фред и Джордж, ты бы думала иначе.

— Слава Моргане, что я не парень, — небрежно отозвалась она. — Это избавляет меня от бессмысленных и нелогичных разговоров.

— Мы волшебники, — ответил я. — Нам логика ни к чему.

— Ты говоришь как маглорождённый.

— Иногда я и сам этого хочу, — признался я, вспоминая всё то, что моя Гермиона показывала мне в мире маглов: удивительные вещи, созданные ими, о которых волшебники не могли даже мечтать, и многое другое. — Лучшее из обоих миров, честно говоря.

Повисла пауза, после чего Гринграсс произнесла:

— Ну… мне нравятся их кинокартины.

Я моргнул и украдкой покосился на неё:

— Ты смотрела кино?

Она повернулась ко мне, явно задетая:

— Я не невежда, Уизли. К твоему сведению, дом Гринграсс ведёт дела и с маглами тоже.

— Хм. Век живи — век учись, — улыбнулся я. — И как тебе? Нравятся?

— Они определённо занятные, — ответила она и тут же грозно сверкнула глазами: — Проболтаешься кому-нибудь — и я устрою так, что ты будешь расплачиваться за это до конца своих дней.

— И мне это наверняка даже понравится, — с улыбкой отозвался я. — Не беспокойтесь, миледи. Ваша тайна умрёт со мной.

— Вот и славно. — Она замялась и негромко пробормотала: — И спасибо. За то, что защитил меня.

— Гринграсс, ты мой друг, — произнёс я со всей серьёзностью. — Тебе не нужно меня благодарить.

— Нужно, — твёрдо и проникновенно возразила она. — Я не Грейнджер, чтобы бросать это тебе в лицо. Ты чуть не погиб, спасая меня.

— Неужели всё было настолько плохо? — спросил я.

Она посмотрела на меня как на умалишённого.

— Нестабильное зелье начисто содрало кожу с твоей спины и уже разъедало мышцы. Почему, по-твоему, ты пролежал без памяти почти неделю? Им пришлось заново отрастить значительную часть мышц и кожи. Всё было настолько скверно, что продлись это чуть дольше — и зелье добралось бы до лёгких.

— Да уж, дела плохи. Шрамы, должно быть, просто жуткие.

— Вот почему я и мажу тебя этим зельем. Хогвартс, видимо, не считался достаточно опасным местом, чтобы держать под рукой нечто столь сильное — пока здесь не появился ты.

Я улыбнулся.

— И теперь вы ведёте переговоры с самой престижной школой Британии о покупке зелья у твоей семьи. Ещё одно достижение, которым ваша семья может гордиться. Очень по-слизерински с твоей стороны, Гринграсс.

Она искренне улыбнулась.

— Переговоры оставлю отцу. И зови меня Дафной. — Она сделала паузу и с угрозой добавила: — Только не вздумай называть меня так на людях.

— Можешь звать меня Роном, — легко ответил я. — И в отличие от тебя, я своего имени не стыжусь, так что можешь называть меня так когда угодно.

— Ого, какая идиллия.

Мы оба моргнули. Гринграсс уставилась перед собой, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение. Я лишь на миг прикрыл глаза, после чего повернулся в ту же сторону. Трейси сияла от восторга, у Забини на физиономии играла раздражающая усмешка, а Миллисент лишь приподняла бровь. Я почувствовал, как горят уши — и вовсе не от пролитого на меня зелья.

— Э-э… — начал я. Отличная работа, Рон. — Леди Гринграсс просто хотела убедиться, что я поправлюсь достаточно быстро, дабы и дальше исполнять её волю.

— Мы видим, — небрежно заметил Забини. — А отсутствие рубашки как-то связано с исполнением её воли?

— Забини, — предостерегающе процедила Гринграсс.

— Да, — подтвердил я. Наверное, я заслужил от неё ошеломлённый взгляд, но видеть этого не мог. — Она прикидывала, не стану ли я более эффективным приспешником без столь стесняющего предмета гардероба.

— Рон, — угрожающе предупредила Гринграсс.

Трейси заулыбалась:

— Уже по именам?

— Мы достигли более глубокого взаимопонимания, — отозвалась Гринграсс таким тоном, что я невольно подумал, не говорит ли она сквозь стиснутые зубы.

— Как бы ясно это ни было, — продолжал Забини, расплываясь в улыбке ещё шире, — я вынужден протестовать. Я бы предпочёл, чтобы Уизли не разгуливал с голым торсом.

— Могу и штаны снять, если тебе от этого станет легче.

Трейси звонко расхохоталась, а Миллисент слегка покраснела. Забини лишь вскинул бровь и ухмыльнулся.

— С возвращением, Уизли, — произнёс он.

Прежде чем кто-то успел ответить, за их спинами появилась Поппи.

— Мисс Гринграсс, я переговорила с директором, и он — Уизли, почему вы голый?

— Мне стало жарковато, — ответил я. — Вот я и снял рубашку. Штаны-то на мне, так что всё не так плохо, правда?

Поппи нахмурилась и посмотрела на Дафну. Я заметил, как она на чём-то прищурилась, а затем — к моему изумлению — опустила голову и потёрла переносицу.

— Кажется, я говорила вам, что использование неутверждённых зелий строго запрещено.

— Мадам, — начала Дафна, — это зелье одобрено больницей Святого Мунго. Оно проверено и испытано на практике. Я не вижу никаких проблем.

— Школьные правила гласят иначе, — ответила Поппи, после чего покачала головой и улыбнулась: — На этот раз ограничусь предупреждением. А теперь ступайте. Мне нужно осмотреть мистера Уизли.

Дафна и Трейси вышли вместе: последняя оживлённо болтала, тогда как первая выглядела раздражённой. Миллисент улыбнулась мне на прощание и последовала за ними, а Забини напоследок кивнул и вышел последним.

— У вас хорошие друзья, мистер Уизли, — сказала Поппи, подходя к моей постели. — Хм. Зелье очень действенное. Шрамы уже начинают бледнеть. Жжения не чувствуете?

— Никакого, — ответил я.

— Тогда вставайте, мистер Уизли, — велела Поппи. — Посмотрим, сможем ли мы выписать вас, чтобы вы успели насладиться выходными.

Мне показалось, что это на неё не слишком похоже — учитывая, как с Гарри она носилась, словно с фарфоровой куклой. Впрочем, я был только за. Убийца чуть не навредил одной из моих подруг, и я не собирался спускать этому сукиному сыну такое с рук.

Спустя полчаса меня выписали. Я чувствовал небольшую слабость, но лишь из-за того, что мышцы слегка атрофировались от долгой неподвижности. К счастью, Поппи не дала им окончательно атрофироваться, но мне всё равно предстояло вернуть прежнюю форму.

Мерлин, я надеялся, что за время моего затянувшегося пребывания в больничном крыле они не сменили пароль. Но, к моему приятному удивлению, искать друзей в подземельях не пришлось. Они ждали прямо за дверями лазарета. Я расплылся в улыбке.

— Рад выбраться из постели, Уизли? — спросил Забини.

— И это тоже, а ещё потому, что наш недоумок-убийца совершил ошибку, — ответил я.

Они переглянулись и снова уставились на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Трейси. — Профессор Снейп и директор Дамблдор не смогли выяснить ничего, кроме того, что кто-то подбросил яйца огневицы в твой кипящий котёл.

— А всё потому, что у них не было на подхвате пяти свидетелей.

Дафна нахмурилась:

— Пять свидетелей — это, надо полагать, мы?

Я кивнул.

— Не вижу, чем это поможет, Уизли, — сказал Забини. — Мы не видели, чтобы кто-то портил твоё зелье.

— Я с этим разберусь, — ответил я. — А пока настало время исполнить моё обещание. Идёмте.

Пока мы поднимались на седьмой этаж, все выглядели оживлёнными, особенно Забини и Трейси. Подойдя к гобелену с Барнабасом Бешеным, я попросил их ненадолго остановиться и прошёл мимо него, мысленно прося комнату с Омутом памяти. Я развернулся и прошёл мимо снова.

— Ты заблудился, Рон? — сухо поинтересовалась Дафна.

Я лишь поднял руку, разворачиваясь в третий раз. Сработало. Каменная стена напротив гобелена пришла в движение, являя взору дверь.

— Цирцея… — выдохнул Забини с широко распахнутыми от изумления глазами.

Я усмехнулся, подошёл к двери и широким театральным жестом распахнул её, указывая свободной рукой внутрь.

— Добро пожаловать, — торжественно и низко произнёс я, — в Выручай-комнату!

Мы шагнули в точную копию гостиной Слизерина — с каменными стенами, тремя каминами, коврами и диванами. Единственным отличием была стоявшая посередине большая стойка с Омутом памяти, готовым к использованию.

— Ого… — выдохнула Трейси, озираясь по сторонам. Дафна стояла рядом с ней молча, но с распахнутыми глазами. Забини изучал диваны и ковёр, одобрительно кивая и пробуя мебель на мягкость. Миллисент с отвисшей челюстью тоже принялась бродить вокруг и всё ощупывать.

— Всё настоящее, — заметила она, с силой хлопая ладонью по стене. — Не иллюзия.

— Как это работает, Рон? — спросила Дафна, подходя ближе вместе с Трейси.

— Проходишь мимо гобелена трижды, — ответил я, — изо всех сил думая о том, что тебе нужно. Комната появится, а внутри будет всё, что ты просил. Уже внутри можно добавить или изменить что-нибудь ещё.

Трейси закрыла глаза, а через секунду открыла их. Она нахмурилась:

— Ничего не меняется.

— Прямо сейчас комнатой управляю я, — объяснил я. — Если бы ты изначально попросила эту комнату, управлять ею могла бы ты. Вот так.

Комната внезапно колыхнулась, и всё вокруг начало медленно преображаться. Гладкие каменные стены сменились деревянными перегородками с выступающими отовсюду углами. Камины, диваны и ковры растаяли, уступая место разномастной, беспорядочно расставленной мебели и домашней утвари. Вместо приглушённого отблеска каминного огня пространство залило ярким светом полуденного солнца.

— Что это за место? — спросил Забини.

— Нора, — ответил я. — Мой дом.

— Какой кавардак, — оглядевшись по сторонам, заметила Дафна.

— Ещё какой, — с улыбкой согласился я. — Но, полагаю, вам куда приятнее будет находиться в привычной обстановке, так что…

Комната вновь плавно обратилась в копию слизеринской гостиной.

— Ладно, перейдём к главному представлению, — сказал я, жестом подзывая их в центр комнаты. — Кто-нибудь что-нибудь знает об Омутах памяти?

Миллисент, Дафна и Забини кивнули, а Трейси лишь склонила голову набок.

Дафна вздохнула:

— Это зачарованная чаша, которая хранит воспоминания и позволяет просматривать их.

— Впервые слышу, — отозвалась Трейси.

— Что ж, тебя ждёт потрясающее зрелище, — сказал я и повернулся ко всем: — Кто-нибудь из вас умеет извлекать воспоминания?

Забини кивнул, остальные же покачали головами.

— Мне добавить своё первым? — спросил он у меня.

Я кивнул и вместе с остальными наблюдал, как он закрыл глаза. На миг поморщившись, Забини поднёс палочку к виску. Серебристый свет — копия его воспоминания — словно пророс из головы, прикрепившись к деревянному кончику. Затем Забини медленно вытянул серебристую нить и осторожно наклонил палочку, позволяя воспоминанию плавно соскользнуть в Омут памяти.

— Ого, — пробормотала Трейси.

— Как видите, ничего сложного, — сказал я. — Ну, точнее, сложновато, но вполне по силам. Сначала попытайтесь вспомнить, что происходило на уроке зельеварения, и всё, что вы тогда чувствовали. Чем ярче эмоции, тем прочнее закрепится воспоминание. Мельчайшие детали не нужны. Просто вспомните всё важное, что врезалось в память.

Дафна схватывала на лету и извлекла воспоминание первой. Трейси и Миллисент вскоре последовали её примеру, причём первая при этом вздрогнула.

— Ощущение до жути странное, — сказала она.

— Привыкнешь, — отозвался я и принялся мысленно упорядочивать воспоминания. Я не был до конца уверен в качестве того, что предоставили девочки. Магия хоть и творила чудеса, но воспоминания, извлечённые из несобранного сознания, обычно расплываются и теряют подробности. Это было одной из главных причин, почему просмотр воспоминаний в Омуте памяти считался слишком ненадёжным, чтобы служить уликой на суде.

Однако я подозревал, что у Забини имелись кое-какие навыки окклюменции, а это могло сгладить любые нестыковки в воспоминаниях девочек. С добавлением же моих собственных это должно было дать нам почти безупречно точную картину.

Когда мои воспоминания смешались в чаше с остальными, Миллисент спросила:

— А что дальше?

— А дальше мы наклоняемся к самой чаше, — ответил я. — Как только приблизитесь вплотную, покажется, будто вы падаете. Вы не ушибётесь, честное слово, а когда это чувство пройдёт, сможете наблюдать воспоминание со стороны.

Трейси с недоверием заглянула в Омут памяти:

— Похоже на миску воды, в которую намешали соплей.

Дафна сморщила нос:

— Спасибо, Трейси, за столь прелестный образ.

— Уизли, — окликнул меня Забини, — хотя я и понимаю всю пользу взгляда на наши общие воспоминания со стороны, мне хотелось бы знать: почему ты считаешь, что на этот раз убийца совершил ошибку?

Я кивнул.

— Разумеется. Всё дело в обстоятельствах последней попытки. Первые две были умными и тщательно продуманными. То, что произошло на зельеварении, таковым не назовёшь.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дафна.

— Вспомните хотя бы случай на уроке полётов, — начал я. — Всё случилось на открытом пространстве, где каждый был занят своим делом. Это давало кучу возможностей действовать, не выдавая себя.

— А как же случай на Самайн? — спросила Миллисент. — Там было закрытое место.

— Да, но там не требовалось пачкать собственные руки, — пояснил я. — Для этого использовали тролля. Им оставалось лишь устроить так, чтобы я оказался рядом с троллем, а затем ждать.

— Использовав Грейнджер как приманку, — догадалась Дафна.

Забини хмыкнул:

— Притянуто за уши. Всем известно, что Грейнджер тебя терпеть не может.

Я пожал плечами.

— Может, но это сработало. Использовав Грейнджер и Вайолет вместо, скажем, кого-нибудь из вас, убийца не дал мне заподозрить покушение, пока не стало слишком поздно. А вот класс зельеварения — это замкнутое помещение, где почти нет места для манёвра. Одно из худших мест для попытки покушения, если хочешь остаться незамеченным.

— И тем не менее они почти преуспели, — напомнил Забини.

— «Почти» не считается, — почти весело отозвался я. — Ну так кто готов сорвать маску с нашего горе-убийцы?

Трейси и Забини выглядели воодушевлёнными, в то время как Миллисент и Дафна помрачнели. Когда мы все склонились над чашей, я ощутил рывок за макушку, и мир вокруг внезапно встал на дыбы. Я услышал, как от неожиданности ахнули Трейси и Дафна, но это ощущение быстро растаяло, и мы оказались в классе зельеварения: кабинет уже был полон учеников, а Снейп как раз разразился очередной тирадой. Я едва не рассмеялся, заметив, что класс разделился словно по линейке: одна половина сплошь забита гриффиндорцами, а вторая — слизеринцами. Раньше я этого даже не замечал — вот в чём прелесть взгляда со стороны.

— Моргана… — пробормотала Дафна, оглядываясь.

— Жутковато, — добавила Миллисент. — Почему всё какое-то серое и словно в дымке?

Я пожал плечами:

— Без понятия. Здесь всегда так.

Мы притихли, наблюдая за изображением, где мы с Дафной разговаривали. Как я и помнил, сцена закончилась тем, что мой двойник поднялся и отправился за ингредиентами.

— Пока всё совпадает с тем, что вы помните? — поинтересовался я.

— Да, — нахмурившись, ответила Трейси. Указав на гриффиндорскую половину, она спросила: — Но почему гриффиндурки выглядят так странно?

Я бросил взгляд туда, куда она указывала, и понял, о чём речь. Хотя фигуры и казались знакомыми, их черты были смазанными, размытыми. Они походили на тех магловских манекенов из магазинов одежды — вроде бы люди, но не совсем.

— Потому что мы не можем помнить всё, — объяснил я. — Наш разум обычно отсеивает то, что считает неважным. К примеру, мы работали на уроке и вообще не обращали внимания на гриффиндорцев. Но краем глаза мы всё равно замечали их присутствие, поэтому память дорисовывает пробелы. Вот почему детали почти стёрты.

— Тогда почему изображение Поттер такое чёткое? — спросила Миллисент.

— Моя вина, — признал я.

— Звучит прямо-таки скандально, — поддела Трейси. — Она для тебя настолько важна?

Я закатил глаза:

— Как видите, Грейнджер и Невилл тоже вполне отчётливые. С друзьями и близкими знакомыми всегда так. Ничего предосудительного, моя дорогая Нелюбимая Вторая.

— Заткнитесь оба, — пробормотала Дафна. — Сейчас начнётся.

Мы все замерли, глядя, как образ Рона Уизли возвращается к Дафне со всеми нужными ингредиентами. Увидев, как они распределяют, кто что подготавливает, я заметил, что мой двойник напрягся.

— Вот здесь я почуял неладное, — сказал я и указал на Снейпа: — Посмотрите на декана. Он тоже что-то заметил.

Они кивнули. Было даже забавно наблюдать, как они напряглись, не сводя глаз с котла и всего, что происходило вокруг.

— Ты в порядке, Уизли? — спросил образ Дафны.

Я увидел, как мой двойник глянул на неё и пожал плечами.

— Ничего, — ответил он. — Просто я почувствовал—

— Вон там! — вскрикнула Трейси.

Я вскинул кулак, и воспоминание замерло. Глядя на котёл перед изображением Дафны, мы увидели две ярко-красные сферы прямо над кипящим зельем.

— Значит, и правда яйца огневицы, — пробормотала Дафна.

— Но это мы и так знали, — нахмурившись, возразил Забини. — Нам нужно выяснить, кто их туда бросил. Судя по тому, что я вижу, они просто возникли из ниоткуда!

— Манящие чары? Отталкивающие? — предположила Миллисент.

— Мы бы увидели, как они летят, — покачала головой Дафна. — Все бы увидели. Ради Морганы, они же ярко-красные!

— Кто-то наложил на себя дезиллюминационные чары и сбросил яйцо? — предположил Забини.

— Это сработало бы, только если стоять неподвижно, — возразила Миллисент. — Если ты, конечно, не думаешь, что кто-то торчал на одном месте всё это время, вытянув руку ровно над котлом.

— Нет, вокруг нашего стола постоянно кто-то сновал, — сказала Дафна. — Мы сидели примерно посреди класса. Кто-нибудь обязательно столкнулся бы с этим человеком.

Я нахмурился. Версии были здравыми, но рушились так же быстро, как и возникали. К тому же я ощутил нечто странное. Я впился взглядом в котёл перед нашими прошлыми версиями. Посмотрел направо от Дафны из прошлого, отметив фигурки Трейси и Миллисент, занятых работой. Я перевёл взгляд на себя прежнего и попытался посмотреть ещё левее, но наткнулся на странное ощущение, будто там нет абсолютно ничего заслуживающего внимания. И я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Попался, мелкий ублюдок! — радостно воскликнул я.

— Ты увидел, кто это сделал? — с распахнутыми глазами спросил Забини.

— Где? — заозиралась по сторонам Миллисент.

Я поднял указательный палец вверх и крутанул им. Всё на заднем плане внезапно стало погружаться во тьму, оставив лишь стоящие в центре образы меня и Дафны, а также нескольких человек вокруг.

— Прямо сейчас, — начал я, — сколько человек присутствует в этом воспоминании?

— Семеро, — нахмурившись, ответила Дафна. Остальные закивали.

— Назовите и пересчитайте, — велел я.

— Ну, двое из нас прямо здесь, — перечислила она, указывая на наши фигуры.

— Трейси и Булстроуд, прямо рядом с Дафной, — добавил Забини, указывая на их прежние копии.

— И наконец, двое позади вас обоих — Забини и Нотт, — закончила Миллисент.

— Это шестеро, — заметил я. — Где седьмой?

— Ну, тот… рядом с—

Глаза Трейси расширились, когда она уставилась на место слева от меня прежнего. Там, едва различимый и почти невидимый, застыл силуэт, почти целиком скрытый тенью. Его раскрытая ладонь была вытянута вперёд, прямо над яйцами огневицы.

— Цирцея… — выругался Забини.

— Что это, чёрт возьми, такое?! — бледнея, спросила Миллисент.

— Это некто под чарами «Не замечай меня», — ответил я.

— Под какими чарами? — переспросила Дафна.

— «Не замечай меня», — повторил я.

— Звучит глупо, — пробормотал Забини.

— Это не официальное название, — пояснил я. — Скорее модификация чар отпугивания маглов. Помните, я только что говорил о том, что мы не запоминаем всё, что считаем неважным?

Дождавшись их кивков, я продолжил:

— Что касается чар отпугивания маглов, заклинание создаёт магическое поле, которое внушает маглам, будто возникло нечто более важное, и заставляет их не замечать то, на что они смотрели. Чары «Не замечай меня» действуют почти так же, но влияют и на волшебников. Вместо того чтобы заставлять нас думать, будто возникло что-то более срочное, эти чары просто делают свою цель совершенно незначительной для окружающих — и все смотрят в другую сторону.

— Но почему же сейчас мы его видим? — спросила Дафна.

— Да вообще-то вы его и не видите, — ответил я. — Потому и деталей никаких нет. Ваш мозг осознавал, что там кто-то был, но чары внушили, что присутствие этого человека недостаточно важно, чтобы обращать на него внимание.

Забини кивнул.

— Но ты только что придал его присутствию значение. Ты заставил нас пересчитать, сколько человек было в воспоминании. Мы всё ещё краем сознания ощущали чьё-то присутствие, а ты помог нам осознать это.

— Именно так, — улыбнулся я. — Двадцать очков Слизерину.

Это заставило Трейси, Миллисент и Забини улыбнуться. Дафна, впрочем, продолжала хмуриться.

— Как бы то ни было, — медленно произнесла она, — мы всё ещё не знаем, кто эта фигура в тени.

Я кивнул:

— Пока нет. Однако…

Я щёлкнул пальцами, и класс возник снова во всей полноте.

— Шанс невелик, — сказал я, озираясь, — но ищите любого, кто остался без пары. Даже если это один из тех нечётких образов, это всё равно лучше, чем то, что у нас было раньше—

— Рон, — внезапно оборвала меня Дафна.

Я нахмурился и посмотрел на неё, заметив, что она указывает в сторону гриффиндорцев.

Я моргнул, проследив за её пальцем. Я услышал, как Трейси ахнула, а Миллисент зарычала. Забини снова грязно выругался. Я не обращал на них внимания, не отрывая глаз от одинокой фигуры Вайолет Поттер, варившей своё зелье.

А Гермионы нигде не было видно.

— Рон.

Я моргнул и опустил книгу «Быстрые и простые защитные чары», которую читал. Передо мной стояла Дафна, скрестив руки на груди; с неё градом катился пот. Она пыталась сохранить бесстрастное выражение лица, но в голосе сквозила скрытая усталость.

— Тебе что-то нужно? — спросил я, украдкой взглянув ей за спину. Трейси, Миллисент и Забини всё ещё отрабатывали заклинания на манекенах.

— Нет, — ответила она, но тут же поправилась: — То есть да.

Я улыбнулся:

— Уж не Конфундусом ли вас заколдовали, миледи?

Она нахмурилась:

— Я просто… хотела узнать, планируешь ли ты остаться в Хогвартсе на предстоящие рождественские каникулы.

— Останусь, — ответил я. — Отец прислал письмо: они едут в Румынию навестить моего старшего брата Чарли.

— А Лавгуды? — спросила Дафна. — Я думала, они пригласят тебя к себе.

— Они вообще-то в Швеции, — с легкой грустью сказал я. Было бы здорово повидаться с ними снова, хотя бы ненадолго. — А почему ты спрашиваешь, Дафна?

Она на мгновение замялась, прежде чем разжать скрещенные руки:

— Мой отец хотел бы официально пригласить тебя погостить в поместье Гринграссов на время каникул.

Я моргнул.

— Ты воспринимаешь всю эту затею «держаться ближе к Рону» слишком серьезно, да? — поддразнил я, но тут же получил щипок за руку: — Ой, эй!

— Ну так что, Рональд Билиус Уизли? — прищурившись, спросила Дафна и ущипнула сильнее.

— Ладно! Ладно! — воскликнул я, прежде чем она разжала пальцы. Я улыбнулся, качая головой над её выходками. — Могла бы спросить и повежливее, Дафна.

— Я так и сделала, а ты начал ёрничать, — ответила она.

— Мне стоит беспокоиться? — Заметив её озадаченное лицо, я пояснил: — Насчет приглашения твоего отца. Не думаю, что совершил нечто такое, чем мог бы привлечь внимание главы древнего и благородного рода.

Она моргнула и посмотрела на меня так, будто я был непроходимо глуп.

— Ты бы удивился, — сухо ответила она. — И если тебе от этого легче, идею подала я. — Она сердито уставилась на меня. — И вовсе не из-за твоих бредовых фантазий, учти. Я просто волнуюсь.

— О чем?

— Ты серьезно об этом спрашиваешь? — невозмутимо произнесла Дафна. — Как насчет того, что через две недели ты останешься в замке совершенно один, без своих союзников, на все каникулы? Один, пока Грейнджер по-прежнему жаждет твоей смерти? Или даже Поттер?

— Во-первых, мы не знаем, останется ли Грейнджер на каникулы, — сказал я. В прошлый раз она не оставалась, но я усвоил, что знания из прежней жизни нельзя принимать за непреложную истину. — Во-вторых, я до сих пор не знаю, не манипулируют ли ею. И в-третьих, я всё ещё не уверен, замешана ли Вайолет.

Дафна необъяснимо зарычала:

— Почему ты опять за своё?!

— Мы не мешаем? — спросил Забини.

Дафна слегка вздрогнула и обернулась. Позади неё стояли Забини, Миллисент и Трейси — все трое выглядели раскрасневшимися.

— Освоили Разоружающее заклятие? — спросил я.

— Да, — слегка дрожащим голосом ответила Трейси. Позади них тут же возникли удобные кресла, и она бросила на меня благодарный взгляд, прежде чем сесть. Остальные последовали её примеру.

— Не настолько же вы устали, — поддразнил я. — Заклинание довольно простое.

— Мы не такие, как ты, Рон, — ответила Миллисент, вытирая пот со лба и одарив меня не слишком сердитым взглядом. — Мы ещё от предыдущего занятия не отошли.

Трейси кивнула:

— Неужели обязательно было заставлять нас бегать и уворачиваться от заклинаний?

Я кивнул:

— Противник не станет сидеть сложа руки, пока вы колдуете. Нужно учиться уклоняться. — Я ободряюще улыбнулся им: — Не переживайте. Как только тело привыкнет, вы сможете избегать большинства летящих в вас заклинаний.

— Это дельная тренировка, — заявил Забини.

— Кто бы сомневался, — огрызнулась Дафна.

— Тебе просто нужно подтянуть форму, Гринграсс, — ответил он. Затем перевел взгляд на меня, нахмурившись: — Хотя я бы предпочел разучить менее безобидное заклинание, Уизли.

— Хочешь что-нибудь помощнее? — с улыбкой спросил я. — Если отбросить то, что на нашем уровне нам не под силу сложные заклинания, упор стоит делать на чары с быстрыми и простыми движениями палочки. Многие мощные заклятия требуют дурацкой уймы движений, и если тебя никто не прикрывает и не защищает, в большинстве схваток они окажутся бесполезными.

— Логично, — ответил Забини. — Но Разоружающее? Даже не щитовые чары для начала?

— А, в этом-то и вся прелесть этих чар, — сказал я. — Это одно из самых простых в применении гибридных заклинаний.

— Гибридных? — спросила Миллисент, с живым интересом наклоняясь вперед.

— Это смесь защитного и атакующего заклинания, — объяснил я. — В атаке оно выбивает палочку у противника и заставляет её лететь в любую нужную тебе сторону. Нет палочки — нет заклинаний в твой адрес. Однако оно может служить и защитным контрзаклинанием. Допустим, ты посылаешь в меня сглаз. Если я перехвачу его Разоружающим заклятием, то, в зависимости от вложенной силы, оно может либо нейтрализовать сглаз, либо отразить его обратно в противника. А если вложить достаточно мощи, оно ещё и полетит дальше своей дорогой.

— Вместо одного заклинания противнику придется иметь дело с двумя, — кивнула Миллисент. — Неплохо. Странно, что об этом не упомянуто в «Стандартном сборнике заклинаний, второй курс».

— В основном потому, что большинство заклинаний в «Стандартных сборниках» даны лишь краткой сводкой, — сказал я. — Если хочешь проявить изобретательность, найди фолиант, посвященный конкретному заклятию. Конечно, чаще всего это перечень арифмантических формул, но зато там описаны все свойства заклинания и то, как оно сработает, если при сотворении добавить или убавить магической силы.

— Как бы интересно это ни звучало, не уводи тему в сторону, — вмешалась Дафна. Она посмотрела на остальных: — Рон опять валяет дурака.

— Я просто стараюсь быть справедливым, — возразил я.

Дафна сверкнула глазами:

— Он до сих пор считает, что Грейнджер может быть под чьим-то влиянием, а Поттер вообще ни при чем.

Миллисент покачала головой, Трейси посмотрела на меня с жалостью, а Забини лишь скривился. Я вздохнул.

— Послушайте, я не хочу делать поспешных выводов, — сказал я. — Если я ошибусь, настоящий виновник легко сможет нанести удар в спину. Мне нужно больше сведений, и пока нет убедительных доказательств, я не могу строить догадки.

— Все твои «несчастные случаи» происходили с участием их обеих, — возразила Дафна.

— Согласен, — ответил я. — Но это ещё ничего не доказывает, так что мои сомнения вполне обоснованы.

Дафна фыркнула:

— Разрази тебя Моргана, Рон! Это же слепому видно!

— Вообще-то я согласен с Уизли, — вставил Забини, заслужив недоверчивый взгляд Дафны. — Аврор назвал бы это «косвенными уликами».

— Уж кому, как не тебе знать, учитывая твою матушку, — с горечью пробормотала Дафна.

— Что ты сказала, Гринграсс? — прищурился Забини.

— Тише! — воскликнула Трейси, вскакивая. — Только драки нам тут не хватало.

— Согласна, — поддержала Миллисент и посмотрела на меня, кивнув в сторону Забини и Дафны, которые всё ещё сверлили друг друга недобрыми взглядами.

— Забини, — ровным голосом произнес я. Тот перевел взгляд на меня. — Я уверен, что Дафна не это имела в виду. — Я повернулся к ней: — Верно?

Дафна слегка зыркнула на меня, но затем выражение её лица смягчилось. Снова взглянув на Забини, она сказала:

— Прости. Я просто взвинчена из-за кое-кого.

Забини цокнул языком, но тем не менее кивнул. Трейси с облегчением опустилась обратно в кресло и снова посмотрела на меня с благодарностью. Я ответил ей кивком.

— Послушайте, — начал я, вновь привлекая всеобщее внимание, — я просто не хочу поступать глупо. Я понимаю: Грейнджер могла быть той, кто пытался убить меня на уроке зелий. Возможно, и в предыдущие два раза. К тому же она меня ненавидит, а это какой-никакой мотив. Но это не объясняет многих вещей — например, сложных защитных чар на двери туалета или на дубине. Она маглорожденная первокурсница. У кого она вообще могла выведать заклинания такого уровня?

— Она уже показала, на что способна, теми чарами «Не замечай меня», — рассудила Миллисент. Дафна одарила её благодарным взглядом и кивнула.

— Защитные чары на двери и дубине куда сложнее, — возразил я. — Даже если допустить, что она каким-то образом знала эти заклинания, это всё равно не отвечает на вопрос.

— На какой? — спросила Трейси, в свою очередь с интересом подавшись вперед.

— Где она их выучила? — спросил я. — Если только мы не готовы поверить, будто она пробиралась в Запретную секцию библиотеки и её ни разу не поймали, что крайне маловероятно. Даже чары «Не замечай меня» не позволят обойти защитные барьеры того места, ведь они действуют только на живых существ.

Дафна нахмурилась, но согласно кивнула:

— Тут ты прав, Рон.

— Спасибо, — ответил я. — А ещё тролль, который её проигнорировал. Если только она как-то не подчинила его себе, наложение любых чар на его оружие наверняка привлекло бы внимание твари. Вместо того чтобы просто лежать без сознания на полу туалета, её бы размазало кровавым пятном.

— Что до Вайолет, — продолжил я, — она вела себя исключительно дружелюбно. Никаких подозрительных поступков, и пока всё указывает на то, что она всего лишь одна из немногих, кому не повезло оказаться рядом.

— Её любезность как раз может вызывать подозрения, — заметила Дафна. — Она могла использовать твою дружбу, чтобы подставить тебя под удар Грейнджер.

Я улыбнулся:

— Вы так думаете лишь потому, что сами со Слизерина, миледи, — поддразнил я.

Она посмотрела на меня и скрестила руки на груди:

— Сочту это за комплимент.

— Хотя я согласен со всеми твоими доводами, Уизли, — сказал Забини, — рассуждения Гринграсс тоже имеют вес. Всякий раз, когда с тобой что-то случалось, независимо от того, была ли в этом виновата Грейнджер, Поттер оказывалась рядом. Возможно, Дафна права, и Поттер тебя подставляет.

Я вздохнул и кивнул:

— Совпадений не бывает.

Он горько усмехнулся:

— Да, что-то вроде того.

— Я не сбрасываю это со счетов, — сказал я, вызвав усмешку Дафны. — Правда, не сбрасываю. Я просто осторожничаю. Прав я или нет, внезапная враждебность к Вайолет может насторожить убийцу. — Тут меня осенило: — Или вообще… хм. А почему бы и нет? Это может сработать.

— Что сработать? — спросила Миллисент.

— Наверняка очередная безумная идея, которая нам не понравится, — предположила Дафна.

— Что ж, ты угадала, — ответил я. — Я планирую сказать Вайолет и Грейнджер, будто мы подозреваем, что кто-то пытается меня убить.

Мерлин, до чего же забавно было наблюдать за их лицами. У всех глаза полезли на лоб, а челюсти отвисли — и это длилось довольно долго. Выражение лица Забини стало для меня настоящей усладой.

— Ты с ума сошел? — прошипел Забини.

Я покачал головой:

— По-моему, это лучший способ выведать больше сведений. Я посмотрю, выбьют ли эти слова их из колеи.

— Они могут хорошо это скрыть, — предположила Трейси.

— Верно, — отозвался я, рассеянно потирая подбородок. — Мне нужно ещё несколько зацепок, чтобы подойти с разных сторон. Выбить у них почву из-под ног и посмотреть, удастся ли вызвать искреннюю реакцию. Кто-нибудь знает, чем они занимались последние несколько недель?

Миллисент прищурилась:

— Несколько дней назад я видела Поттер и Грейнджер на Запретном третьем этаже.

Я приподнял бровь:

— Ты за ними следила?

Миллисент покраснела:

— Я просто случайно их увидела и пошла следом. Когда мы поняли, что они могут быть замешаны, я сочла это благоразумным.

— Тут не поспоришь, — заметила Трейси.

— Правда, они пререкались, — добавила Миллисент.

— О чем? — спросил я.

— О том, что замок на двери стал другим, — ответила она.

Я нахмурился. Что-то в этих словах не давало мне покоя. Значит ли это, что они уже заглядывали внутрь до того, как я повесил замок покрепче? Или дело в чем-то другом? В голове зародилась мысль — безумная и невозможная, но способная объяснить кое-какие вещи. Впрочем, внутренне я покачал головой. Если пойти по этому пути, он мог бы пролить свет на некоторые обстоятельства, но породил бы ещё больше вопросов.

«Не усложняй» — таков был девиз авроров при расследованиях. Сложности лишь мутили воду. Наверное, я слишком много накручивал, но, по крайней мере, у меня появился отличный повод отвлечь их внимание, прежде чем огорошить главным ударом. И всё же требовалось что-то ещё, с чего можно было начать разговор.

— Сгодится, — кивнул я. — Спасибо, Милли.

— А если ты просчитаешься с реакцией? — внезапно спросила Дафна. Все повернулись к ней. — Я понимаю твой замысел, Рон, но что, если Поттер и Грейнджер действительно виновны и ты вгонишь их в панику? Загнанный в угол враг опаснее всего.

Я улыбнулся:

— Что ж, тогда не зря я тренировал вас последние две недели, верно?

Разделив комнату на две части, я заставил её превратиться в раздельные душевые, чтобы мы могли освежиться перед спуском в подземелья, вместо того чтобы сразу отправиться в Большой зал, как обычно. Вчера Снейп велел всему факультету собраться в гостиной перед завтраком.

Когда мы вернулись и все собрались вокруг декана, у меня уже были догадки о причине, и они подтвердились: он просто спросил, кто останется в Хогвартсе на праздники. Миллисент, Трейси и Дафна предпочли поехать домой, а когда Снейп подошел ко мне, я заметил, как Дафна за его спиной приподняла бровь.

— Ну что, Уизли? — протянул Снейп.

— Может быть, в следующем году, профессор, — ответил я.

— Что ж, прекрасно. Возможно, на этот раз вам удастся избежать больничного крыла.

— Надеюсь, сэр, — сказал я. — Каникулы будут безнадежно испорчены, если я снова загремлю в постель.

Снейп лишь хмыкнул, словно соглашаясь. Чудеса, да и только! После этого мы быстро дошли до Большого зала. Я заметил, что по залу уже начали появляться украшения, напоминая о скором наступлении рождественских праздников. В воздухе парили разноцветные шары, а на окнах виднелась золотая отделка. Зачарованный потолок показывал, что снаружи идет снег, а яркий свет заливал зал почти до слепоты.

Когда мы сели завтракать, знакомая сова со свежим выпуском «Пророка» плавно опустилась прямо перед Дафной. Та поджала губы, разворачивая газету.

— Что-нибудь хорошее? — спросил я спустя некоторое время.

— К Поттер вернулась её крёстная.

— Можно? — попросил я.

Она передала мне «Пророк», и я прочел заголовок.

ЛЕДИ БЛЭК ОПРАВДАНА ПО ВСЕМ ОБВИНЕНИЯМ! ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ОКАЗАЛСЯ ЖИВ И НАЗВАН ХРАНИТЕЛЕМ ТАЙНЫ!

Едва я прочёл имя Питера Петтигрю, как голова словно взорвалась. Внезапно в память хлынул поток сведений — будто мне наконец открыли тайну, сокрытую заклятием Фиделиус. Вот только безболезненным это не было. Казалось, всё вокруг объято пламенем. Зрение потеряло чёткость, а шея сама собой болезненно дёрнулась. Я стиснул зубы, пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями, но они накатывали слишком быстро.

— Уизли? — услышал я голос Забини, но его вопрос и голос казались далекими. Я начал вспоминать всё: то, что Скабберс был крысиной формой анимага Питера Петтигрю, кличку Хвост и всё, что произошло в конце моего третьего курса. Я ощутил облегчение, будто часть меня вернулась, но вместе с тем и ужас. Предатель-крыса жил в моей семье все эти годы. Та самая крыса, что пропала сразу после моего второго «первого дня» в Хогвартсе.

— Извините, — пробормотал я, пробегая глазами по статье. Судя по всему, во время суда мадам Боунс смогла представить главную улику — оглушенного Питера Петтигрю. Под действием сыворотки правды, Веритасерума, он быстро признался, что был Хранителем тайны Поттеров и без колебаний предал их Волан-де-Морту. Он рассказал, как Беллатриса Блэк — Мерлин, до чего же странно это до сих пор звучало — выследила его в магловском районе Лондона. Выяснилось, что именно он убил двенадцать маглов взрывным заклятием для отвлечения внимания и отрезал себе палец, прежде чем обратиться в крысу.

Я знал эту историю, но мне нужно было понять разницу между тем, что произошло здесь, и тем, что случилось в моей прошлой жизни. Пугало то, что я не мог вспомнить этого до сих пор. Более того, у меня закрадывалось неотвязное подозрение о том, что случилось со Скабберсом, когда он исчез тогда, в сентябре.

И снова в голову начала заползать эта невозможная мысль. Последствия были пугающими.

— Рон, — позвала Трейси, — ты в порядке?

— Да, — пробормотал я. Я мотнул головой и опустил взгляд.

Я почувствовал, как что-то тёплое коснулось моей руки. Опустив взгляд, я увидел ладонь Дафны, мягко сжимавшую мою руку. Я посмотрел на неё. Она нахмурилась.

— Вид у тебя совсем неважный, — сказала она.

Я попытался улыбнуться, но, кажется, вышло криво.

— Я… да, не в порядке. Но всё будет нормально.

Похоже, никто мне не поверил, но, к счастью, развивать тему не стали. Вернув «Пророк» Дафне, я снова огляделся по сторонам. Я заметил Дамблдора: читая свой экземпляр, он выглядел несколько удрученным.

— Что ж, похоже, древнейший и благороднейший Дом Блэк вернул себе былую власть, — сказал Забини, привлекая мое внимание.

— Понимаю, почему отец хотел, чтобы я узнала об этом, — добавила Дафна и нахмурилась: — Это может повлечь за собой перемены в нашем мире.

— Посмотрите на Малфоя, — указала Трейси. Я моргнул и повернулся влево: белобрысый хлыщ читал свой номер «Пророка». Даже с такого расстояния было видно, как он недоверчиво качает головой.

— Вид у него совершенно ошарашенный, — заметил Забини с легкой усмешкой.

— Ну ещё бы, это тяжелый удар, — отозвалась Миллисент. — Малфои являются управляющими Дома Блэк в Визенгамоте лишь потому, что Драко считается ближайшим кровным наследником.

— Были управляющими, считался ближайшим кровным наследником, — радостно поправил я.

— Если только леди Блэк официально не объявит его своим наследником, — возразила Дафна.

— С чего бы ей? — усомнилась Трейси. — Вы же знаете, он разбрасывается этим словечком «грязнокровка» так, словно это гнутые кнаты. Трудно представить, как на такое посмотрит леди Блэк, если учесть, что она была близкой подругой Лили Поттер.

— В любом случае, это не имеет значения, — добавил Забини. — Семья Малфоев только что лишилась важного места с правом голоса, и это сильно ударит по положению Драко. Теперь он дважды подумает, прежде чем козырять именем лорда Малфоя.

— День начинает складываться просто чудесно, — объявил я, поймав на себе странные взгляды товарищей. — Мало того что мечта Малфоя стать принцем Слизерина рушится у него под ногами, так у меня ещё и появился отличный предлог подойти к Вайолет.

Миллисент нахмурилась:

— Будь осторожен, Рон.

— Согласна, — добавила Дафна. — Не забывай, что влияние Поттер теперь только возрастёт. Она не только крестница леди Блэк, но и может претендовать на место в Доме Блэк. Её бабушка по отцовской линии тоже была из рода Блэк.

— А я и забыл об этом, — нахмурился Забини. — Если за покушениями стоит Поттер, она сможет замять любое расследование почти без труда.

— Пока я об этом не беспокоюсь, — честно ответил я. Дафна закатила глаза, решив, должно быть, что я недооцениваю мощь, которой обладают Дома Блэк и Поттер. И хотя в этом она могла быть права, меня куда больше тревожила одна пугающая мысль, пришедшая мне на ум. Мерлин, как же я надеялся, что она окажется ложной.

— Так каков план? — спросила Трейси.

— Ну, я рассчитываю перехватить её перед уроком зельеварения, — ответил я.

— Лучше сразу после завтрака, — вставил Забини.

Я прикинул этот вариант и кивнул:

— Согласен.

— И даже не думай, что в одиночку будет лучше, — добавила Дафна. — Если они отреагируют скверно, то смогут скрутить тебя вдвоем.

Я посмотрел на неё, а она уставилась в ответ, словно бросая вызов: попробуй, мол, возрази. Вздохнув, я снова кивнул:

— Что ж, всем вместе идти нельзя. Будет выглядеть подозрительно.

— Я пойду с тобой, — сказала Дафна.

Забини кивнул:

— Гринграсс — наследница рода. Если дело примет дурной оборот, в случае разбирательства она станет надежным свидетелем.

— И меня запишите, — присоединилась Миллисент. — Если дойдет до драки, трое на двоих — отличные шансы.

— Ты просто хочешь кого-нибудь придушить, — поддразнил я. Миллисент покраснела, а Трейси рассмеялась. — Ладно. Перехватим их, когда они соберутся уходить.

Несколько минут мы болтали о всяких пустяках. Мы с Миллисент даже немного поспорили из-за «Пушек Педдл», что весьма позабавило Трейси, но стоило Забини демонстративно кашлянуть, как мы притихли.

Потягиваясь, я сказал:

— Ну, думаю, с завтраком покончено. Увидимся в подземельях?

— Я пойду с тобой, — естественно отозвалась Дафна.

— Мне тоже нужно кое-что показать тебе, Рон, — следом подхватила Миллисент.

Когда мы вышли, то совершенно случайно столкнулись с Вайолет и Грейнджер прямо у дверей зала. Я улыбнулся им:

— Привет.

Грейнджер прищурилась, но Вайолет, казалось, обрадовалась встрече:

— Привет, Рон, — с улыбкой поздоровалась она. — Давненько не виделись. Я уж думала, ты нас избегаешь.

— Да так, кое-какие дела навалились, — начал я. — Только что прочел «Пророк». Поздравляю.

— Спасибо, — кивнула она. — Я очень надеялась… ну, ты знаешь, учитывая мою домашнюю обстановку.

— Конечно, — сказал я. — Значит, леди Блэк точно заберет тебя к себе?

— Надеюсь. Сначала ей нужно лечь в больницу Святого Мунго, просто чтобы восстановиться после Азкабана.

— Ужасное место, — вставила Дафна. — Желаю ей скорейшего выздоровления.

— Спасибо, Гринграсс, — ответила Вайолет. — Надеюсь поближе познакомиться с ней на рождественских каникулах. Наверняка она знает замечательные истории о моих родителях.

— О да, — поддакнул я. — Насколько я слышал, она была лучшей подругой твоей мамы. Представляю, как ей хочется узнать побольше о тебе. Может, расскажешь ей, чем вы тут занимались? — Когда она кивнула, я небрежно добавил: — Хотя, пожалуй, не стоит говорить, что вы нарушали правила.

Взгляд Грейнджер стал более подозрительным:

— Какие ещё правила, Уизли?

— Да так, видел, как вы вдвоём забрались в Запретный третий коридор, — невозмутимо ответил я.

Грейнджер, казалось, оцепенела и уже собиралась что-то сказать, но Вайолет мягко её перебила:

— Ты собираешься выдать нас, Рон? — сладко спросила она.

— С ума сошла? — усмехнулся я. — Меня бы тоже наказали, расскажи я кому-нибудь. Я ведь и сам там был. — Я на миг замолчал и заговорщически огляделся по сторонам, после чего зашептал преувеличенно громко: — Ну так что, нашли что-нибудь интересное?

Вайолет рассмеялась:

— Нет. Только кучу запертых дверей. — Она лукаво взглянула на меня: — Хотя, если память мне не изменяет, ты сам говорил, что только идиоты полезут исследовать то место.

— Минутная слабость, — парировал я. — Любопытство, кажется, берет верх над всеми нами.

— С этим не поспоришь, — согласилась она. — Что ж, нам пора готовиться к зельеварению.

— Конечно, — отозвался я и, выждав ровно то мгновение, когда они уже разворачивались, добавил: — Погодите. Я только хотел спросить, не видели ли вы Скабберса?

Грейнджер снова напряглась. Обе повернулись обратно, и Вайолет с любопытством посмотрела на меня:

— Всё ещё ищешь его?

— Да, — гладко соврал я. — Я начинаю беспокоиться, учитывая всё происходящее.

— А что происходит? — спросила она, слегка склонив голову набок.

— Ну, э-э… — замялся я. — Да так. Сама знаешь, мои регулярные визиты в больничное крыло.

— Моргана побери! — вмешалась Дафна. Покачав головой, она сказала: — Рон вообразил, будто кто-то пытается его убить.

Вайолет замерла, а Грейнджер, показалось мне, слегка побледнела. Последняя уже собиралась заговорить, но первая снова перебила её:

— Что? — нахмурилась она. — Кто вообще мог бы попытаться его убить?

Дафна пожала плечами:

— Мы не знаем. Мы твердим ему, что это паранойя, но ты же знаешь, какой он упертый.

— Эй, — запротестовал я. — Я правда считаю, что меня пытаются прикончить. Я же только в этом году трижды попадал в лазарет. — Я серьезно посмотрел на Вайолет и Грейнджер: — Можете не верить, но будьте осторожны. Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за какого-то свихнувшегося убийцы.

— Будем, — ответила Вайолет, взглянув на Грейнджер, которую, казалось, била дрожь.

— Да уж, — кивнул я. — Вот бы вернуться назад во времени. Я бы выяснил, кто на меня охотится.

Эта фраза вызвала у обеих самую сильную реакцию за всё время. Лицо Вайолет словно окаменело, утратив всякое выражение, а Грейнджер побледнела ещё сильнее. Когда они попрощались и ушли, я на мгновение замер на месте, закрыл глаза и сосредоточился на окклюменции.

— Ну? — спросила Дафна где-то через минуту.

— Подозрительно, — признал я. — Это всё ещё лишь косвенные улики. Но да, их реакция всё-таки говорит не в их пользу.

— Надо кому-то рассказать, — пробормотала Миллисент. — Профессорам или аврорам.

— Сначала нужны доказательства, — сказал я. — Что-то весомое. Что-то, на что можно опереться без оглядки на воспоминания из Омута памяти.

Пока мы шли обратно в подземелья, мне пришлось наконец признать: одна теория, та самая, что пугала меня больше всего, имеет под собой почву.

Мерлин, а что, если Вайолет и Грейнджер такие же, как я? Переродились с воспоминаниями о прошлой жизни? И если так, какого чёрта они пытаются меня убить?

Когда нас вывели за главные ворота Хогвартса, я напряг зрение, вглядываясь в ожидавшие экипажи. Заметив привязанных к каждой повозке фестралов, я почувствовал некоторое облегчение. Скелетоподобные лошади были привычным зрелищем, в которое можно было жадно вглядываться. Мне отчаянно требовалось что-то знакомое.

Прошло две недели с тех пор, как я схлестнулся с Вайолет и Грейнджер возле Большого зала. С тех самых пор я целыми днями ломал себе голову, споря сам с собой. Это ведь невозможно, так? Сама мысль была абсурдной. Переродиться, сохранив в неприкосновенности память о прошлой жизни? Да бросьте.

Что ж, лорды и леди Визенгамота, представляю вашему вниманию улику А: Рональд Билиус Уизли.

Трудно было отрицать, что само моё существование подтверждало эту теорию, и, проведя бессонные ночи за перебором воспоминаний, я понял, что улики постепенно становились неопровержимыми. Это объясняло раннюю дружбу Вайолет и Грейнджер, слова Вайолет при нашей первой встрече в «Хогвартс-экспрессе», шок Грейнджер при виде Пандоры и многое другое.

— Ты опять витаешь в облаках, — шепнула Дафна рядом со мной.

Я взглянул на неё и слабо улыбнулся.

— Да, — ответил я, зевая.

— Рон, — позвала Миллисент с другой стороны, и в её тоне явственно слышался укор. — Ты вообще спал этой ночью?

— Не очень, — честно признался я.

Трейси, стоявшая рядом с Дафной, покосилась на меня:

— Удивлена, что ты вообще держишься на ногах, даже после нашей сегодняшней утренней вылазки.

Я пожал плечами. Беспокоить их не хотелось, но углублённые тренировки для друзей сбросили с моих плеч тяжкий груз. Уж лучше быть сонным и разбитым, чем потом жалеть, что не дал им всей возможной помощи. Особенно если Вайолет и Грейнджер, которых я подозревал в перерождении и в причастности к покушениям, начнут охотиться за друзьями.

И всё же я чувствовал себя слегка уязвлённым, глядя, как они идут впереди меня — совершенно расслабленные. Грейнджер что-то шептала Вайолет, и та посмеивалась в ответ. Они выглядели такими невинными.

Впрочем, точно так же выглядел почти каждый подозреваемый, которого мы с Гарри арестовывали.

Вайолет оглянулась на меня, и на мгновение я встретился с её зелёными глазами. Она помахала рукой. Я постарался улыбнуться как можно приветливее и помахал в ответ.

— Тебе обязательно заходить к ним в купе? — спросила Трейси. — А если они что-нибудь устроят?

— Поэтому со мной пойдут Милли и Забини, — ответил я.

— Я понимаю попытку создать фактор сдерживания, — пробормотал Забини возле Миллисент. — Однако мне это всё равно не по душе.

— Думаешь, мне по душе? — мягко спросил я. — Мне самому не по себе от того, что приходится вот так использовать семью Дафны.

— Перестань быть по-идиотски благородным, Рон, — отозвалась Дафна. — Это была моя идея.

— Если всё это пойдёт через задницу —

— Не выражайся, — с улыбкой оборвала меня Дафна.

Я усмехнулся:

— Если всё пойдёт наперекосяк, твоя семья рискует нажить могущественных врагов.

— Альтернатива — оставить тебя без защиты, — возразила Дафна. — Я потратила кучу времени и сил, дрессируя тебя как своего верного миньона. И не собираюсь терять тебя так рано, даже не окупив вложения.

— Разумеется, миледи, — невозмутимо отозвался я, но от её слов на душе слегка потеплело.

Дафна с Трейси пошли вперёд, а ко мне у нашей кареты присоединились Забини и Миллисент, а также нервная первокурсница из Рейвенкло, которая выглядела так, словно вот-вот забьётся в паническом припадке. Моя репутация так и не оправилась после Самайна, где я якобы одолел тролля самой тёмной и зловещей магией. Я едва не рассмеялся, когда она взглянула на меня со страхом. Прямо рядом со мной стояла Миллисент, фигура куда более пугающая, но самую бурную реакцию вызывала моя тощая задница.

Может, зловеще хохотнуть и заявить о своей злодейской натуре, предложив заклеймить рейвенкловку гербом «Пушек Педдл»? Или заставить её целовать подол моей лучшей мантии? При мысли о том, как я стою в той жуткой парадной мантии с четвёртого курса — во всём её бордовом великолепии, с полинялыми кружевами и запахом двоюродной бабушки Тесси — и властвую над своими жалкими подданными, мне пришлось давить смешки.

Забини вскинул бровь, и от этого я всё-таки прыснул. Первокурсница из Рейвенкло выглядела так, будто вот-вот хлопнется в обморок.

Мне было жаль её, но, честно говоря, мне нужно было посмеяться, сбросить напряжение. По правде говоря, сама мысль о том, что Вайолет и Грейнджер такие же, как я, не казалась столь уж пугающей. По-настоящему пугало другое: попытки придумать причины, по которым они могли бы желать моей смерти. И я пришёл к жуткому выводу.

Я оказался в другом мире. То, что мама относилась ко мне иначе, что Гарри стал Вайолет, а Беллатриса Блэк оказалась её крёстной, вполне укладывалось в эту теорию. Так уж ли безумно предположить, что я вытеснил местного Рона Уизли? И что ещё хуже, учитывая, насколько болезненно реагировала на меня Грейнджер: неужели здешний Рон Уизли был чудовищем?

Мерлин, как же я надеялся, что просто накручиваю себя, и как хотел верить, что здешней Гермионе просто легче возненавидеть кого-нибудь, чем Гермионе из моей прошлой жизни. Я не мог представить себя чудовищем. У меня что, была бы зелёная кожа, красные глаза и Тёмная метка, выжженная на лбу?

Когда мы выбрались из кареты, бедняжка из Рейвенкло рванула к станции Хогсмид так, словно за ней гнался сам Волдеморт. Я тихонько хмыкнул, но тут Миллисент пихнула меня локтем.

— Это было довольно жестоко с твоей стороны, — заметила она.

— Я не нарочно, — ответил я.

— Идёмте, — объявил Забини. — Кажется, я видел, как Поттер и Грейнджер заходили в третий вагон.

— Ладно. Все помнят, что говорить? — спросил я.

— В каком смысле «все»? — фыркнула Миллисент. — Мне положено просто стоять и хмыкать.

— Ты говоришь так, будто играешь тролля, — сказал я. — Считай, что ты прекрасная дама, которая выглядит прелестно и хранит исполненное достоинства молчание.

— Тебе не вывести меня из себя, как Гринграсс, Рон, — сухо ответила она. — А если попытаешься, я не побрезгую тебя придушить.

У первокурсницы из Рейвенкло была поистине чёрная полоса, раз уж мы снова наткнулись на неё, едва войдя в третий вагон. На этот раз я не обратил на неё внимания, но всё равно поморщился, услышав, как с грохотом захлопнулась дверь её купе. Близнецы будут в восторге от этой истории. Пробираясь по узкому коридору, мы демонстративно заглядывали в каждое купе, пока наконец не сорвали куш.

— О, привет, Вайолет, Грейнджер, — поздоровался я.

Мы явно застали их врасплох: глаза Грейнджер расширились, спиной она прижималась к стене у окна, а её ноги лежали на коленях Вайолет.

— Рон, — с улыбкой отозвалась Вайолет. — Это навевает кое-какие воспоминания. Везде занято?

Я про себя хмыкнул.

Ага, навевает воспоминания, уж точно, и не в одном смысле.

— Да нет, — спокойно ответил я. — Мы ищем Дафну. Она сказала, что займёт места в третьем вагоне.

— А я тебе повторяю, Уизли, — вмешался Забини, — она сказала, что в четвёртом. Цирцея, ты будто нарочно ищешь предлоги, чтобы её избегать.

Я буркнул:

— Ты бы тоже искал предлог, чтобы отказаться, если бы тебя пригласил на каникулы её отец, лорд Гринграсс.

— Тебя пригласил лорд Гринграсс? — удивлённо спросила Гермиона.

Она тут же прикусила язык, будто совершила ошибку, подав голос.

— Ага, — пожал я плечами. — Сам не знаю почему.

Забини закатил глаза:

— Пошли уже, не трать наше время, Уизли. Или хочешь, чтобы я передал Гринграсс, как ты пытаешься выкрутиться из её приглашения?

— О, ха-ха, — саркастично протянул я. — Отличный каламбур. Малфой научил? — Повернувшись к Вайолет и Грейнджер, я махнул рукой: — Ну, увидимся позже.

Мы скрылись из виду, сохраняя молчание, пока отходили подальше. Прежде чем войти в дверь, ведущую в четвёртый вагон, я улыбнулся Забини:

— Недурно.

— Надавить на противника, не выдавая себя, — с ответной улыбкой произнёс Забини.

— А это довольно весело, — сказала Миллисент.

— Ага, — кивнул я. — А теперь давайте найдём Дафну, пока она и вправду не подумала, будто я пытаюсь увильнуть от её приглашения. — Я сделал паузу: — И не говорите ей, что я назвал её по имени на людях.

Дафну и Трейси мы без труда отыскали в четвёртом вагоне, и первая, заметив нас, сразу указала на свободное место рядом с собой. Закатив глаза, я подчинился, а Миллисент заняла другое свободное место и потянулась к багажной полке, где стояла клетка Артемиды. Чёрная кошка мяукнула, когда её сняли вниз, и устроилась на коленях Миллисент.

— Кажется, тут ещё есть место, — сказал я Забини, немного подвинувшись.

Тот посмотрел на меня с секунду и покачал головой.

— Благодарю за предложение, Уизли, — ответил он, — но я пойду найду Нотта. Полагаю, мне необходимо расширять круг союзников.

Проводив его взглядом, я повернулся к Трейси и Миллисент:

— Он только что намекнул, что мы для него уже недостаточно хороши?

Трейси с улыбкой покачала головой, а Миллисент закатила глаза.

Никто не произнёс ни слова, когда поезд тронулся со станции. Трейси глядела в окно, а Дафна достала книгу и принялась читать. Миллисент с какой-то стальной решимостью следила за дверью купе, рассеянно поглаживая Артемиду.

Я почувствовал, что расслабляюсь, и откинулся на спинку сиденья. Должно быть, усталость взяла своё, потому что опомнился я лишь тогда, когда проснулся от лёгкой тяжести на плече. Моргнув, я скосил глаза и увидел привалившуюся ко мне Дафну, которая крепко спала. Я посмотрел на Миллисент — та ухмылялась во весь рот. Я показал ей язык и повернулся к Трейси. Та прислонилась к окну и довольно громко похрапывала.

— Сколько мы проспали? — спросил я Миллисент.

— Ты проспал добрых четыре часа, — ответила она. — Трейси и Гринграсс — часа два точно.

Я на секунду кивнул, а затем предложил:

— Можешь поспать, если хочешь. На этот раз посторожу я.

— Рон, помолчи, — сказала она, закатив глаза. — Досыпай давай.

Если подумать, я и вправду чувствовал лёгкую вялость. Сочтя её совет дельной мыслью, я сосредоточился на тяжести на плече, тепле и мерном перестуке поезда, ровно мчавшегося по рельсам. К тому времени как я снова проснулся, уже близился закат.

— Наконец-то ты проснулся, соня, — услышал я оживлённый шёпот Трейси.

Моргнув, я первым делом наткнулся на насмешливый взгляд Миллисент, а затем перевёл глаза на Трейси. Та вовсю улыбалась Дафне. Покосившись на последнюю, я увидел, что та сидит прямо и напряжённо, а её щёки заливает румянец.

Я ухмыльнулся и картинно зевнул:

— Привет всем. — Я слегка потянулся: — Мерлин, почему у меня так затекло плечо?

Трейси расхохоталась, а Миллисент закатила глаза.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, Рон, — твёрдо отрезала Дафна.

Спустя полчаса «Хогвартс-экспресс» начал сбавлять ход. Девочки увлечённо болтали между собой, предоставив меня моим собственным мыслям. Я был не против: это позволило мне сосредоточиться на окклюменции и повторить все правила приветствия лорда важного Дома. Мерлин, их было так много, и всё зависело от обстоятельств. Хотя, к счастью, здешние правила ничем не отличались от тех, что были в моём прежнем мире, они всё равно оставались громоздкими и до крайности запутанными. Даже Гарри давно бросил попытки вызубрить эти треклятые правила и просто позволял мне брать инициативу на себя, что, впрочем, мало спасало положение.

Хотя Уизли и считались частью семей Священных двадцати восьми, нам выпала незавидная участь быть белыми воронами — не только из-за беспросветной нищеты, но и из-за наших промагловских взглядов. Вся эта публика нас чуралась, а наименее вежливые и вовсе звали предателями крови. В ответ Уизли перестали следовать традициям. У нас больше не было ни лорда, ни леди, ни даже наследников с наследницами. Вскоре после этого мы перестали соблюдать и правила приличия, которых ожидали от древнего и благородного рода.

Полагаю, мои предки считали пощёчиной остальным Священным семьям само то, что одна из них ведёт себя столь неподобающим образом.

Всё бы ничего, если бы не безумное обстоятельство: мы с Гарри решили стать аврорами, где нам волей-неволей приходилось иметь дело с чистокровными семьями и их спесивыми замашками. К счастью, многие из Священных двадцати восьми шли в ногу со временем. Ну, либо просто не горели желанием вызывать на дуэль Гарри Поттера, Победителя Волдеморта, из-за того, что тот нарушил протокол.

Поскольку я сам пока ещё не сокрушил никого важного, мне оставалось лишь повторять всё от и до, перепроверяя мельчайшие подпункты, которые мог упустить, и попутно гадать, с чего я вообще на это согласился.

Когда «Хогвартс-экспресс» остановился, я чувствовал себя готовым. Выйдя из поезда, я наблюдал, как родители и дети снова воссоединяются после месяцев разлуки, обнимаясь и оживлённо переговариваясь. Оттуда, где я стоял, мне также было видно, как сквозь толпу пробираются Вайолет и Грейнджер. Я на секунду задумался, куда они направляются, но тычок в руку заставил меня отвести взгляд.

— Вернулся к нам? — спросила Дафна.

— Да, — ответил я. — Прости. Просто увидел, как ускользают Вайолет и Грейнджер.

— Не ищи неприятностей, — посоветовала Миллисент. — Давай просто насладимся каникулами.

— Я вижу своих родителей! — воскликнула Трейси, подняв руку и замахав.

Мистер и миссис Дэвис подошли к нам. Одеты они были так, что не вызвали бы шока ни по магловским, ни по волшебным меркам. Они казались приятными людьми, хотя меня удивило, что своим неуёмным жизнерадостным характером Трейси обязана главным образом отцу. Мистер Дэвис открыто улыбался и с готовностью пожимал руки, тогда как миссис Дэвис держалась сдержаннее.

Следом появилась опекунша Забини. Её безупречно деловая осанка и холодный вид резко контрастировали с семейным теплом, разливавшимся по всей платформе. Сам Забини лишь чопорно кивнул ей, когда она позвала его, и вполголоса попрощался с нами.

Затем настала очередь Миллисент. Её мать немного напоминала мне взрослую Миллисент из Аврората — внушительная, приметная фигура. Впрочем, она обладала той элегантностью, к которой взрослая Миллисент никогда особо не стремилась: на ней было прекрасное платье, подчеркивавшее фигуру, жемчужное ожерелье и другие гармонирующие украшения. Люди невольно оборачивались ей вслед.

Как ни странно, именно она улыбалась больше всех, когда нас знакомили. Отец Миллисент оказался несколько ворчливым и раздражительным джентльменом в годах с ухоженной бородой. Большую часть времени он лишь покряхтывал, сверля меня недобрым взглядом.

— Ты уж извини, — шепнула Миллисент.

— Да всё понятно, — столь же тихо отозвался я. — Твой отец просто завидует моей неотразимой внешности.

Миллисент тихо хмыкнула и ушла. Я усмехнулся, помахал ей рукой и посмотрел на Дафну, которая смерила меня выразительным взглядом.

— Что? — спросил я.

— Постарайся вести себя прилично, когда познакомишься с моими родителями, — только и ответила она.

— Я всегда веду себя прилично. Ну что, видишь их?

— Нет, ещё не — о, Моргана!

Я моргнул и посмотрел туда, куда уставилась Дафна. К нам приближались трое — двое взрослых и девочка, и толпа расступалась перед ними. Лишь через мгновение до меня дошла причина такой реакции Дафны.

Лорд и леди Гринграсс снизошли на платформу в парадных мантиях при полном облачении — серых с серебряной каймой, с гербом Гринграссов, гордо красовавшимся на груди. Сохраняя бесстрастные лица, они мерно шагали к нам.

Лорд Гринграсс выглядел весьма внушительно: его волосы с проседью были зачёсаны назад и уложены так гладко, что многие слизеринцы душу бы продали за такую причёску. Справа от него шла леди Гринграсс. Чёрная лента перехватывала верхнюю часть её светлых волос, а остальные пряди свободно струились по спине. Её нейтральное выражение лица сильно напоминало привычную мину Дафны, с той лишь разницей, что овальные очки придавали ей академический вид, вызывавший в памяти образ Макгонагалл.

Честно говоря, они выглядели так, будто направлялись на заседание Визенгамота — если бы не присутствие Астории Гринграсс, будущей жены Драко Малфоя. Девочка старалась подражать родителям, и у неё это отлично получалось, пока она не увидела нас. Улыбка, озарившая её лицо, напрочь разрушила всю холодную, устрашающую ауру семейства.

Мерлин, я едва не рассмеялся.

— Дафна! — крикнула Астория, пробежав остаток пути.

Было на удивление приятно видеть встречу двух сестёр. Дафна широко улыбнулась и с не меньшим теплом обняла сестру в ответ. Когда они разомкнули объятия, Астория оглядела меня с ног до головы:

— Значит, это он?

Звучало, прямо скажем, зловеще.

— Да, — ответила Дафна, сумев снова придать лицу бесстрастное выражение. — Астория, познакомься с моим союзником и другом, Рональдом Уизли. Рон, это моя младшая сестра, Астория.

Я улыбнулся, сдерживая смех. Астория изо всех сил старалась вести себя как подобает истинной леди. Это живо напомнило мне то, как Дафна обычно держалась на людях, только у младшей Гринграсс пока не слишком получалось. Честно говоря, от этого она выглядела просто умилительно. Мне было трудно сопоставить её с образом её взрослого воплощения, даже когда она протянула руку с весьма официальным видом.

— Рада встрече, Рональд Уизли, — произнесла она тоном, который слегка напомнил мне мою Гермиону при нашем первом знакомстве.

Я принял её руку и осторожно пожал.

— И я рад встрече, Астория Гринграсс, — ответил я. — Надеюсь, в будущем я смогу считать тебя своим другом и союзником. Ах да, и пожалуйста, зови меня Роном.

Она одарила меня более тёплой улыбкой, которая шла ей куда больше:

— Хорошо.

— Ты просто само очарование, ты в курсе? — спросил я. Она покраснела. Я с ухмылкой взглянул на Дафну: — Вы жестоки, миледи, раз прятали от нас такую милую сестру.

— Само собой, — ответила Дафна, закатив глаза. Она повернулась к родителям, которые как раз подошли: — Отец, мама, позвольте представить вам моего друга и союзника, Рональда Билиуса Уизли.

— Лорд Дариус Гринграсс, — поприветствовал я его с лёгким поклоном. — Рад встрече, сэр. Благодарю за приглашение в вашу обитель.

Он хорошо это скрыл, но я понял, что он опешил. Слегка нахмурившись, он протянул руку, которую я охотно пожал.

— Взаимно рад встрече, мистер Уизли, — ответил он, крепко пожав мою руку.

— Пожалуйста, зовите меня просто Роном.

Леди Гринграсс удивила меня: утратив холодную невозмутимость, она тихо рассмеялась, глядя на лорда Гринграсса:

— Что ж, всё пошло не совсем так, как вы ожидали, не правда ли, милорд? — Она повернулась ко мне, непринуждённо протянув руку: — Как поживаешь, Рональд? Мариана Гринграсс.

Я взял её руку и слегка коснулся губами костяшек пальцев:

— Всё в порядке, леди Мариана. И пожалуйста, вы тоже зовите меня Роном. Позволите сделать вам комплимент? Теперь я вижу, в кого пошли Дафна и Астория. Вы ослепительно красивы.

— Ох, какой благовоспитанный юноша, — игриво отозвалась леди Гринграсс. Впрочем, предназначалось это не мне: её взгляд был обращён к лорду Гринграссу, который выглядел ещё более уязвлённым. — Этот раунд вы проиграли, Дариус.

Лорд Гринграсс хмыкнул, но на его лице промелькнула тень улыбки:

— Похоже на то. — Он посмотрел на меня: — Я несколько удивлён. У меня сложилось впечатление, что Уизли не слишком строго соблюдают правила приличия.

— У меня было время повторить, — ответил я. — В конце концов, мне не хотелось произвести дурное впечатление.

— Понимаю, — с одобрительным кивком сказал лорд Дариус.

Я огляделся и заметил, что люди глазеют на нас:

— Может, нам лучше отправиться в путь?

Он окинул взглядом платформу и кивнул:

— Разумеется. Мы привлекаем слишком много внимания.

— И чья же это вина, дорогой? — поинтересовалась Мариана.

— Сегодня было заседание Визенгамота? — спросил я.

Дариус смутился, отчего Мариана тихо рассмеялась:

— Нет, Рон, — ответила она. — Мой дорогой супруг счёл за благо встретить тебя в полном парадном облачении.

Дафна фыркнула:

— Его не так-то просто запугать.

— Ну, уж не знаю, миледи, — ответил я, глядя на Дафну. — Твой отец, лорд Гринграсс, и правда выглядит грозно. — Я повернулся к Мариане и улыбнулся: — Хотя присутствие прекрасной леди Марианы несколько смягчило впечатление. Ой, эй!

— Веди себя прилично, — заявила Дафна, скрестив руки на груди.

Дариус раскатисто рассмеялся:

— Думаю, мы отлично поладим, Рон. Твой сундук при тебе?

— В кармане, — сказал я, похлопав по брюкам.

— Уменьшающийся сундук? Откуда у тебя такая вещь? — спросила Мариана.

— Вот что хорошо, когда у тебя есть старший брат — разрушитель проклятий, — соврал я.

— Это уж точно, — с усмешкой ответил Дариус. — Идём?

Мы не стали проходить сквозь барьер, ведущий в магловскую часть вокзала Кингс-Кросс. Вместо этого мы направились в зал с рядами каминов, соединённых с Летучей сетью. Это место немного напоминало мне атриум Министерства магии: камины ждали, когда ими воспользуются. Я заметил немало семей, которые уже перемещались через них, и изумрудно-зелёные вспышки пламени то и дело взмывали в каждом проёме.

— Ты бывал здесь раньше? — мягко спросила Мариана.

Я кивнул:

— Мы нечасто этим пользуемся. Мама терпеть не может пустые траты, а летучий порох как раз под них подпадает.

Дариус нахмурился, но кивнул:

— Мы пойдём первыми, настроим чары поместья, чтобы принять тебя.

Достав небольшую сферическую ёмкость, он щелчком отправил её к горящим углям. Красный огонь позеленел. Удовлетворённый результатом, он произнёс: «Парадайз-Сити», после чего они с Марианой шагнули в пламя и исчезли.

— «Парадайз-Сити»? — спросил я у Дафны.

Она повернулась ко мне:

— Отец счёл это название подходящим. А что?

— Да ничего, — ответил я. — Просто напомнило старую магловскую песню. «Парадайз-Сити, где трава зелена».

Дафна нахмурилась:

— Никогда о такой не слышала.

— Хм. Как странно.

Спустя пару минут в огне показалось лицо Дариуса:

— Всё в порядке, Рон, проход открыт.

Я ухмыльнулся, глядя на Асторию:

— Дамы вперёд?

Она улыбнулась и кивнула. Сделав несколько шагов, она вошла в камин и скрылась из виду. Я посмотрел на Дафну; та приподняла бровь и жестом указала на огонь. Пожав плечами, я шагнул следом, прижав локти к бокам. Я почувствовал, как меня закружило в вихре, а перед глазами замелькали бледные зелёные полосы. Зная, что будет дальше, я сделал шаг вперёд, проигнорировав странное ощущение, будто ступаю в пустоту, и ощутил под ногой твёрдый пол.

Первым, что я увидел, был Дариус, кивнувший мне. Я ответил тем же и принялся осматриваться.

Во времена моей службы в Аврорате у меня не было повода наведываться в поместье Гринграссов. Для нас это означало, что семья либо не преступала закон, либо была достаточно умна, чтобы не попадаться. Я жадно впитывал вид побелённых каменных стен, сияющих мраморных полов и тёплого убранства. Оно вполне могло соперничать с поместьем Малфоев, но здешний особняк отличался удивительным разнообразием красок. Зелёный преобладал, однако повсюду встречались вкрапления пурпурного, бордового, золотого и серебряного.

От всего веяло теплом, утончённостью без спеси и изысканным вкусом, из-за чего это место понравилось мне куда больше малфоевского поместья.

— Ну как?

Я чуть не подпрыгнул, не заметив, как Дафна оказалась у меня за спиной. Она выжидающе смотрела на меня, что было весьма непривычно.

— Поместье прекрасное, — ответил я, за что удостоился её улыбки.

— Приятно это слышать, Рон, — с улыбкой сказал Дариус. — Что ж, раз уж вы оба проделали долгий путь, мы приготовили небольшой ужин.

Ещё до того, как войти в столовую, я уловил восхитительный аромат пряных трав и цитрусовых. У меня едва слюнки не потекли. Идя на запах, я заметил Мариану и Асторию, стоявших у накрытого стола — на удивление небольшого и уютного. Опять же, я ожидал чего-то вроде обстановки у Малфоев: длинного, абсолютно непрактичного стола на всю длину комнаты.

Мне и вправду пора перестать сравнивать эти две семьи.

— Приступим? — произнёс Дариус, подводя нас к столу.

Там было накрыто настоящее пиршество, слегка напоминавшее хогвартские трапезы: запечённая курица, щедрые порции нарезанной говядины и блюдо с молодым картофелем и зеленью. Я сел напротив Астории и Марианы, а Дафна, что неудивительно, устроилась рядом со мной. Дариус занял торец стола, лицом ко всем четверым. Это дало мне время осмотреться. Всё купалось в тёплом жёлтом свете, позволявшем разглядеть даже мельчайшие детали вроде пилястр вдоль стен и красивого ковра под столом и стульями. Несколько портретов внимательно наблюдали за нами, перешёптываясь и указывая на меня пальцами.

Когда мы принялись наполнять тарелки, Мариана тепло улыбнулась мне и спросила:

— Ну как, нравится в Хогвартсе?

— Там весело, — с какими-то странными нотками отозвалась Дафна. Я покосился на неё, гадая, почему её голос звучал так осторожно. — Мы выучили много новых заклинаний.

— Правда, домашние задания утомляют, — добавил я, подняв обе руки вверх. — Кажется, одно запястье у меня стало толще другого от вечной писанины.

Мариана прикрыла рот салфеткой. Похоже, она пыталась скрыть улыбку.

— Что ж, считай это подготовкой, особенно если метишь на должность в Министерстве, — с пониманием заметил Дариус. — Ты не поверишь, сколько пергамента и перьев они там изводят. Впрочем, смею надеяться, у всех присутствующих амбиции повыше, чем стать безмозглой рабочей пчелой. Разумеется, не в обиду твоему отцу.

Я улыбнулся ему:

— Сэр, вы пытаетесь отговорить меня от того, чтобы стать полезным членом нашего общества?

— Возможно, — ухмыльнулся он в ответ. — Хотя готов поспорить, что работа в Министерстве вовсе не означает автоматически, будто ты полезен обществу. Я видел слишком много друзей, которые потеряли запал, поступив туда на службу. В Хогвартсе у них горели глаза, они были полны жажды открытий, мечтали создавать новые чары и заклинания. А теперь я вижу, как они грызутся из-за сущих пустяков вроде толщины днища котлов или длины писчих перьев.

Я фыркнул. Я попытался сдержаться, но это слишком уж напомнило мне Перси.

— И что же вы посоветуете, сэр?

— Всё просто. Стань бизнесменом, как я, — ответил он. — Я сам решаю, над чем работать и с кем. Если вложить достаточно труда, из скромного начинания можно вырастить нечто большее.

Я приподнял бровь:

— А разве у деловых людей нет бумажной волокиты?

— Есть, — кивнул Дариус, — но ты всегда можешь нанять кого-то, кто сделает это за тебя. У тебя самого есть какие-то стремления, Рон?

— Ну, прямо сейчас моё главное стремление — подняться повыше в иерархии Общества ведьм Слизерина.

Дафна поперхнулась и закашлялась. Я покосился на неё, перехватив испепеляющий взгляд. Я улыбнулся ангельской улыбкой. Мерлин, какое удачное словечко.

Мариана не упустила этой сцены, и её улыбка становилась всё шире:

— О, никогда не слышала о таком обществе. И чем же оно занимается?

— В общем-то, мы исполняем волю нашей Верховной Предводительницы, — сказал я. — Прямо сейчас она ведёт нас к светлому будущему магической Британии.

— И кто же ваша Верховная Предводительница?..

— Удивительно, что вы не знаете, леди Мариана. Это же… — я дёрнулся, почувствовав, как пальцы Дафны сжали мне бок, — …секрет, разумеется! — невозмутимо закончил я.

Дариус моргнул, переводя взгляд с Дафны на меня и обратно. Мариана, похоже, всё поняла, и её улыбка расцвела во всю ширь.

— Что ж, продвижение по службе... весьма похвально, полагаю, — добавил Дариус.

— Благодарю. Моя цель — сместить нашу Нелюбимую вторую, Трейси Дэвис. Ай, кажется, я сболтнул лишнего. Мои кля—твы не позволяют мне говорить больше.

Дариус моргнул и хохотнул; кажется, до него дошло. Астория посмотрела на Дафну, беззвучно одними губами повторив: «нелюбимая вторая». Щипок за бок стал ещё болезненнее.

— Рон, мой отец, лорд Гринграсс, задаёт серьёзный вопрос, — ровным, но с нажимом голосом произнесла Дафна. То, как спокойно она говорила, продолжая щипать меня за бок, вызывало искреннее восхищение.

— Д-да, конечно, — ответил я, украдкой потирая пострадавшее место. Я задумался на мгновение. Сказать, что хочу сделать мир лучше, я не мог: звучало слишком размыто и наивно. И тут меня осенило: — Ну, я всегда хотел стать аврором. Но, послушав ваши слова против службы в Министерстве, сэр, я подумал: а нельзя ли заняться тем же самым, только в частном порядке?

Мариана моргнула:

— В каком смысле?

— Может, наниматься для защиты людей, — ответил я.

— Хм. — Дариус потёр подбородок: — Сама по себе идея наёмных телохранителей в магическом мире не нова, особенно за пределами Англии, но пробиться будет нелегко. Многих здесь вполне устраивает, что эту работу выполняют авроры, тем более что за их услуги не нужно платить отдельно.

— Может, продвигать эту идею среди людей побогаче? — предположил я. — Как один из состоятельных людей нашего общества, сэр, как бы вы отнеслись к тому, чтобы иметь на службе личного охранника вроде аврора? Такой человек мог бы не только дополнить защиту, которую согласится обеспечить Министерство, но и поднять ваш престиж, укрепив ваш имидж.

Затем, в своей самой неудачной пародии на жителя Лютного переулка, я произнёс:

— Ё-моё, глянь на того лорда! У него свой личный охранник. Видать, шишка важная. С таким лучше не связываться, а?

Мариана снова прикрыла рот, хотя я слышал её смех. Астория же и вовсе не пыталась сдерживаться.

Дариус улыбнулся:

— Не самое удачное подражание, но общую суть я уловил. Честно говоря, Рон, задумка любопытная. Это могло бы сработать, но тебе придётся быть на высоте. Если хочешь пойти по этому пути, понадобится упрочить свою репутацию. Участие и успехи в официальных дуэльных турнирах стали бы отличным началом.

Я кивнул:

— Звучит неплохо. А с какого возраста вообще допускают к участию в турнирах?

— В юниорских лигах принимают участников от двенадцати до пятнадцати лет, если не ошибаюсь, — ответила Мариана. — Когда у тебя день рождения, Рон?

Я взглянул на неё, слегка насторожившись:

— Эм, первого марта. А почему вы спрашиваете, леди Мариана?

На этот раз заговорил Дариус:

— Если тебе это интересно, Рон, мы могли бы заявить тебя на следующие соревнования. К тому моменту ты достигнешь нужного возраста, а вступительный взнос мы возьмём на себя.

Я моргнул:

— Я—ого. Лорд Дариус, не подумайте, что я не ценю вашу щедрость, но вам вовсе не обязательно это делать.

— Обязательно, Рон, — ответил Дариус. — Особенно после той великой услуги, которую ты оказал нашей семье. Мы обязаны тебе Долгом жизни.

Лишь секунду спустя до меня дошло, что именно он имеет в виду.

— Сэр, Дафна — моя подруга. Я защитил её не ради того, чтобы она была мне должна. Мне достаточно её дружбы.

По какой-то причине оба старших Гринграсса остались в высшей степени довольны моим ответом. Они понимающе переглянулись, после чего Мариана с одобрением посмотрела на Дафну, а Дариус кивнул мне.

— Подобные слова слышать на редкость приятно, — произнёс он. — Будь на твоём месте кто-то другой из более знатного рода, я бы ожидал требований о союзническом договоре. — Он вздохнул: — Если честно, Рон, мы надеялись, что твой отец сможет к нам присоединиться.

— Почему, сэр?

— Как твой законный опекун, лишь он вправе подписывать договоры, касающиеся тебя.

В моей голове завыли сигналы тревоги.

— Простите, сэр, но что вы имеете в виду под договорами, касающимися меня?

— Мы уже довольно давно получаем письма от Дафны, — ответил Дариус, — в которых она описывает всё, что ты сделал, а также неприятности, с которыми ты столкнулся в Хогвартсе. Все твои несчастные случаи.

Я бросил сердитый взгляд на Дафну, но та даже не повернула головы. Мне этого не хотелось. Одно дело — использовать фамилию Гринграсс как фактор устрашения, но напрямую втягивать её семью в мои проблемы?

— Сэр!..

Дариус остановил меня жестом руки:

— Полагаю, я знаю, что ты собираешься сказать, Рон. И всё же помни: твоя дружба с моей Наследницей ставит её в весьма шаткое положение. По сути, она едва не оказалась втянута в последний инцидент. Я не могу сидеть сложа руки. У меня было огромное искушение запретить Дафне общаться с тобой. — Он посмотрел на старшую дочь и с кивком взглянул на Мариану: — Однако её письма убедили меня в обратном.

Я взглянул на Дафну, а затем снова перевёл глаза на Дариуса:

— Хотя я рад, что с вашего позволения могу оставаться её другом, сэр, мне всё же любопытно, какие её слова заставили вас передумать.

— Главное, в чём мы оба сошлись, — это твой характер, — ответила на этот раз Мариана. — Она писала о том, как ты проявил себя в этом году, а также о готовности прийти на помощь. Мисс Булстроуд, судя по всему, заметно продвинулась, когда ты взял её под своё крыло. Да и о защитных тренировках, которым ты уделяешь время, я читала одни восторженные отзывы.

Я хотел сказать, что Гарри был учителем получше. Но промолчал.

— Вот почему мы хотим оплатить твоё участие в следующем турнире, — продолжила она. — Дафна подчеркнула, что ты не просто показываешь, как творить чары, но и учишь, как их применять. Похоже, у тебя настоящий дар к дуэльной тактике. И нам хотелось бы, чтобы этот талант развивался.

— Что и подводит нас к договору, проект которого мы составили, — подхватил Дариус. — Мы считаем, что такой человек, как ты, будет полезен нашей Наследнице. И разумеется, более официальная связь между тобой и моей семьёй поможет тебе при любых невзгодах, с которыми ты можешь столкнуться в будущем.

— О каком именно договоре идёт речь? — наконец спросил я. — Обычное соглашение?

— К сожалению, поскольку в семье Уизли официально нет главы рода — лорда или леди, мы не можем предложить привычный союзнический договор. Однако это не мешает нам составить Договор о дружбе между тобой и моей Наследницей.

Я вскинул бровь:

— Есть договор даже для такой простой вещи, как дружба?

— Договор есть для всего на свете, — с ухмылкой ответил Дариус.

— От одной мысли голова болит, — пробормотал я.

Он рассмеялся:

— Да, именно так. Если тебе интересно, что в нём прописано, то условия довольно общие. Там просто сказано, что вы с Дафной обещаете приглядывать друг за другом, помогать друг другу и стараться не предавать друг друга.

Я подозревал, что этим дело не ограничивается. Я никогда не слышал о Договорах о дружбе, несмотря на все изыскания, проведённые как в этой жизни, так и в прошлой. Оставалось надеяться, что у папы найдётся побольше опыта в подобных делах.

— Сэр, не могу сказать, подпишет ли его отец, — произнёс я. — Однако другом Дафны я всё равно останусь.

— Мне отрадно это слышать, — ответил Дариус. — Ну а как вам ужин?

Мерлин, с каким же облегчением я переключился на столь приземлённую тему и принялся нахваливать их угощение. Еда и вправду была восхитительной.

Я снова почувствовал себя аврором, пока мы выслеживали нашу добычу в густом заснеженном лесу, укрываясь за мощными стволами деревьев. Я посмотрел на свою напарницу — она была моложе и куда симпатичнее Гарри — и прижал указательный палец к губам. Она с восторгом кивнула.

Прикрыв глаза, я попытался вслушаться. Птицы поняли, что они здесь не одни, и снялись с веток, будто предчувствуя грядущую битву. Вся мелкая живность тоже давно разбежалась, а волков или других опасных хищников в этих краях не водилось — если только нам не соврали.

Мы остались один на один с нашей целью.

Я услышал, как хрустнула ветка.

Выхватив палочку, я выполнил не самое простое движение из нескольких взмахов и витков, накладывая чары на выбранное оружие. Белая сфера слабо озарилась зелёным, подтверждая, что заклинание сработало. Прислушавшись снова, я уловил ещё один треск ветки, подтвердивший местоположение цели. Наклонившись вправо, чтобы убедиться наверняка, я заметил фигуру в капюшоне, вооружённую точно такими же снарядами и настороженно озиравшуюся вокруг.

Убедившись, что она полностью повернулась спиной, я метнул снаряд в цель. Он полетел в сторону — ровно так, как я и рассчитывал. Мы с напарницей зачарованно наблюдали, как наш снаряд рассекает воздух, противоестественно сворачивает влево и с размаху прилетает цели прямо в лицо. От неожиданности она повалилась в снег.

Быстро опомнившись, она вскочила на ноги и закричала:

— Уизли! Ты за это поплатишься!

И с этими словами принялась швырять собственные снаряды туда, где, по её мнению, мы затаились.

— Ладно, — шепнул я напарнице. — Давай подкрадёмся к ней со спины и покончим с этим.

— Давай, — с ликованием прошептала она в ответ.

Стараясь не шуметь, мы перебегали от дерева к дереву, пока не подобрались ближе к цели. Переведя дух, я выскочил из укрытия с криком:

— Попалась! — и осыпал цель градом новых снарядов.

Которой там уже не было.

Глаза мои полезли на лоб: слишком поздно я понял, что ринулся в атаку в полном одиночестве. Сообразив, что сейчас последует, я попытался броситься наутёк, но в спину мне тут же врезались белые сферы.

— Предательница! — закричал я напарнице, на лице которой уже сияла ехидная ухмылка. Не успел я ответить ударом на удар, как на меня рухнуло что-то тяжёлое и ледяное, впечатав в податливую землю.

Сморгнув снег с ресниц, я увидел цель и мою вероломную сообщницу: обе смотрели на меня сверху вниз с одинаковыми ухмылками.

— Неужели ты правда думал, что сестра пойдёт против меня? — поинтересовалась старшая. К моему ужасу, прямо рядом с ней парила огромная белая сфера.

— Э-э… — слабым голосом начал я. — Миледи Дафна, вы же знаете, я не со зла? Проявите милосердие к вашему нижайшему слуге!

— И с какой стати? — надменно спросила она.

— Потому что… ты любишь меня?

— Похоже, это было не то, что следовало сказать, — произнёс я, поплотнее кутаясь в плед и придвигаясь ближе к огню. Мариана тихонько посмеивалась, накладывая осушающие чары на парившие в воздухе рубашку и джинсы.

— Зато вы вдоволь повеселились, — отозвалась она.

— Не то слово. У вас потрясающие владения, леди Мариана. Мало того что само поместье великолепно, так ещё и вокруг сказочная красота. О лучшем доме нельзя и мечтать.

— Я тронута твоей похвалой, Рон, — начала она, — но не стоит преувеличивать. Уверена, твой дом ничуть не хуже.

— В нём есть своё очарование, — согласился я. — Правда, таких густых лесов для игр у нас нет. В основном открытые поля. К тому же, в отличие от здешних мест, нам нельзя колдовать.

Мариана моргнула:

— Нельзя?

— Мама всегда твердила старшим братьям, чтобы не смели применять магию до совершеннолетия, — пожал я плечами. — Что-то насчёт Следа.

Она прикусила губу, видимо, решая, стоит ли открывать мне, каким фарсом на самом деле был этот След. Да, он существовал, но в первую очередь для надзора за несовершеннолетними волшебниками и ведьмами, чтобы те не нарушали Статут о секретности. Поэтому Отдел по ненадлежащему использованию магии всегда закрывал глаза на колдовство в волшебных поселениях и домах магов. Куда проще и практичнее было следить за волшебниками, живущими среди маглов.

Меня до сих пор забавляло воспоминание о том, как об этом узнала моя Гермиона. Сколько возмущения было в её тирадах о вопиющей несправедливости — о том, что маглорождённые и даже полукровки, живущие вдали от магических общин, из-за Следа лишены возможности даже попрактиковаться в магии. В итоге она взяла с меня обещание никогда не вешать подобную лапшу на уши нашим детям.

Впрочем, она могла бы и не утруждать себя. Я прекрасно понимал, почему мама — а заодно и нынешняя моя мать — не желала раскрывать эти лазейки. Ей приходилось справляться с семью детьми, среди которых были Фред и Джордж. Предостерегать их было столь же разумно, сколь втолковывать малышам, что не стоит тыкать дракона в нос.

В конце концов Мариана выбрала дипломатичный ответ:

— Что ж, уверена, вам и без магии было весело играть.

— Если честно, играл я там не так уж много. Обычно я там просто бегаю. Ну, если только не считать игрой изгнание садовых гномов — тогда да, пожалуй, подходит.

Мариана вскинула бровь:

— Ваш сад кишит садовыми гномами?

— Ограды вокруг сада нет, защитного барьера тоже, так что да, — ответил я.

— Разве твой старший брат не разрушитель проклятий? — спросила она. — Неужели он не может поставить такую защиту?

— Может, но мама его об этом никогда толком и не просила. Думаю, ей просто хочется научить нас ценить упорный труд. Я не жалуюсь — для тренировок это даже полезно.

Мариана взглянула на меня с мягкой улыбкой и пониманием во взгляде. Сделав пару шагов ко мне, она ласково провела ладонью по моим мокрым волосам. И кто я такой, чтобы отвергать знаки внимания красивой женщины?

— С таким отношением, Рон, ты далеко пойдёшь.

Прежде чем кто-то из нас успел сказать хоть слово, дверь распахнулась, явив напряжённого Дариуса с несколькими конвертами в руках. Заметив нас, он моргнул, а затем улыбнулся:

— Мне стоит беспокоиться?

— Ну, юноша он видный, — отозвалась Мариана с ответной улыбкой.

У меня вспыхнули уши. Обычный одиннадцатилетний мальчишка не понял бы, к чему она клонит.

Дариус хохотнул, подходя ближе. Я обратил внимание на печать на одном из писем, и глаза мои округлились: я узнал гербовый щит.

— Я только что видел девочек — они хихикают в гостиной, — он взглянул на меня. — Полагаю, битва в снежки закончилась в их пользу?

— Меня предали, — с притворной скорбью произнёс я. — Мы с Асторией подготовили идеальную засаду. Мы бы победили, но в конце концов она меня предала.

Я повернулся к Мариане:

— Ваши дочери прекрасны, как ангелы, леди Мариана, но внутри… внутри они слизеринки!

Дариус фыркнул, а Мариана улыбнулась и снова ласково взъерошила мне волосы:

— Ну-ну, Рон. Ты и сам со Слизерина. Тебе следовало этого ожидать.

Я состроил самые жалобные щенячьи глазки, на какие был способен:

— Не поможете мне отомстить?

— И с чего ты взял, что я пойду против собственных дочерей? — спросила она, с улыбкой качая головой.

— А если я предложу что-нибудь взамен?

— Хм-м, — протянула Мариана, словно раздумывая. — Твоё предложение должно быть весомым, Рон. Чем ты готов заплатить?

— Буду вашим слугой целую неделю, — ответил я. — Исполню всё, что прикажете.

— Всё что угодно? — спросила Мариана, и улыбка её стала ещё шире.

— Ага, — кивнул я. — Всё что угодно.

Мариана посмотрела на мужа:

— Ну что, милорд. Он вызвался целую неделю делать всё, что я попрошу. Звучит весьма заманчиво.

Дариус рассмеялся:

— Рон, позволь дать совет, — я повернулся к нему. — Никогда не давай на переговорах таких широких обещаний. Обычно потом приходится жалеть. А теперь прошу нас извинить: мне нужно обсудить с женой личный вопрос.

— О, разумеется, — сказал я, поднимаясь. Сообразив, что всё ещё стою почти голышом, я посмотрел на Мариану: — Э-э… а вещи уже высохли?

Мариана кивнула и вернула мне одежду. Натянув штаны и рубашку, я с целеустремлённым видом направился к выходу, стараясь не выдать, что палочка уже у меня наготове. Какая-то часть меня сомневалась, разумно ли так поступать. В семье Гринграсс со мной обращались с исключительной теплотой, и шпионить за ними в ответ казалось верхом неблагодарности. Однако, помня о малфоевском гербе на одном из писем, я не смог совладать с любопытством.

Открывая дверь, я провернул штуку в духе Грейнджер: наложил на себя чары «Не замечай меня», а для пущей верности прикрылся ещё и слоем Дезиллюминационных чар. Выходить из комнаты я даже не собирался — просто закрыл дверь, создавая полную видимость своего ухода. Затем медленно прижался к двери и стал осторожно смещаться боком вдоль стены.

Будет нехорошо, если кто-нибудь неожиданно войдёт, а я окажусь у него на пути.

— Ты почувствовала? — спросил Дариус, глядя примерно в мою сторону, хотя взгляд его так и не упал на меня.

— Хм?

— Мог бы поклясться, что кто-то наложил чары, — добавил он и пожал плечами.

Мариана тоже взглянула в мою сторону, но, как и муж, не посмотрела прямо на то место, где я стоял:

— Я ничего не чувствую.

— Ну, это не имеет значения, — произнёс он так, будто закрыл тему. Затем посмотрел на неё с неприкрытым весельем на лице: — Обязательно дразнить юного Рональда?

— Ой, брось, Дариус. Ты что, в самом деле приревновал к мальчишке?

— Немного, — признался он, пожав плечами. — То, как он держится и говорит… закрой глаза — и кажется, будто беседуешь с кем-то куда старше.

— Да, в нём чувствуется аура старой души, — согласилась Мариана. — Надеюсь, ты попросил его выйти не для того, чтобы заново покорить меня?

— Ничего столь банального, — ответил он, передавая ей конверт со щитом Малфоев. — Лорд и леди Малфой вновь прислали приглашение на свой ежегодный Юльский бал в их поместье.

Она нахмурилась, принимая конверт:

— Я думала, в этом году мы решили отказаться. Мы не можем оставить нашего гостя одного без присмотра.

— Я подумал взять его с собой.

Глаза Марианы округлились:

— Ты с ума сошёл? Привести юного Уизли в дом Малфоев? Нам и так повезло, что Рон, кажется, не испытывает той враждебности, какую его семья обычно питает к остальным родам из числа Священных двадцати восьми. Нельзя рассчитывать, что он сохранит нейтралитет и при встрече с Малфоями. Дафна же рассказывала, как юный наследник Малфоев пытается настроить против него весь Слизерин!

— И он держится более чем достойно, — возразил Дариус. — На самом деле, судя по тому, что мне удалось узнать, авторитет Рона на факультете высок — к нему благоволят куда больше, чем к юному Малфою. И то, что он добился этого без каких-либо явных попыток саботажа… что ж, это убеждает меня: парень — истинный слизеринец.

Я мысленно вскинул бровь. Ох, что бы сказал Гарри по поводу такого заявления? И всё же было неожиданно услышать, что мой нынешний факультет на самом деле хорошо ко мне относится. Я-то полагал, что держусь где-то посередине: неприметный выскочка с приличными оценками.

Мариана закатила глаза:

— Истинный слизеринец. Давненько я этого не слышала. Не рановато ли расточать мальчишке столь высокие похвалы?

— Верно, он ещё угловат, но я верю, что он способен стать одним из тех, кто не станет подстраиваться под тот шаблон, в который превратился наш факультет.

Мариана покачала головой:

— Это всего лишь первый курс, Дариус. Если его положение и дальше будет таким высоким, Малфои начнут действовать против него.

— Именно поэтому я и думаю, что взять его с собой пойдёт на пользу, — ответил он. — Нам нужно открыто объявить его Другом семьи. Как минимум это поможет укрепить его репутацию. И, надеюсь, мы сможем представить его другим Священным семьям.

— Для этого существует Хогвартс, — заметила Мариана.

— Нет, у него и так забот полон рот со всем происходящим, — возразил Дариус. — Даже если он выкроит время, пока у Малфоя сохраняется влияние, он не сможет открыто сблизиться со старшими слизеринцами. А с той репутацией, какая закрепилась за факультетом из-за этого выскочки Тёмного Лорда, ему понадобится совсем иной подход, — он вздохнул. — К тому же из-за всей ситуации с Поттером он может остерегаться снова проявлять активность.

— И что мы можем с этим поделать?

— Сейчас Министерство пытается выслужиться перед Поттером и леди Блэк. В конце концов, её ведь заключили в тюрьму без вины.

Мариана кивнула:

— Значит, за Поттером стоит не только леди одной из самых могущественных семей, но и Министерство.

— Пока мы не найдём что-то неопровержимое, действовать против них напрямую нельзя.

Мариана вздохнула, глядя на огонь в камине:

— Тогда пока остаётся только укреплять его репутацию. Надеюсь, он сумеет всё понять и не сделает ничего такого, что пойдёт во вред нашим планам.

— Поэтому я и рад, что он кажется рассудительным не по годам, — отозвался Дариус.

— Он будет ошеломлён, когда услышит об этом.

Дариус улыбнулся и уже громче произнёс:

— Учитывая, что он нас слушает, сомневаюсь, что это станет для него такой уж неожиданностью.

Я замер. Неужели я ошибся в заклинаниях? Но, взглянув на взрослых, понял, что дело не в этом: оба смотрели прямо на дверь.

— Панических шагов не слышно, — с улыбкой заметила Мариана.

— Может, он слишком сообразителен, чтобы так легко выдать себя, — парировал Дариус. — А может, всё ещё стоит у двери и осторожно крадётся прочь.

— Как скажете, милорд, — шутливо отозвалась она.

Когда Дариус направился к выходу, я придержал дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть следом. Он выглядел слегка разочарованным тем, что нигде меня не обнаружил, и пошёл в гостиную. Рассудив, что столовая послужит отличным местом для ожидания, я прошёл туда, снял оба заклинания и опустился на один из стульев.

Я погрузился в размышления: в голове формировалась идея — опасная и безрассудная. Пускай у меня пока и не было способов уничтожить крестражи, мысль выкрасть его прямо из-под носа у Малфоев привлекала меня необычайно. К тому же это наверняка уберегло бы здешнюю Джинни от тех кошмаров, что выпали на долю моей Джинни на втором курсе.

Конечно, если всё пойдёт прахом, я рисковал не только запятнать репутацию дома Гринграсс и почти наверняка лишиться их поддержки, но и навлечь на себя гнев Малфоя. С другой стороны, как гласит магловская поговорка, удача благоволит смелым.

Прошло несколько минут, прежде чем Дариус наконец «нашёл» меня, — этого времени мне вполне хватило, чтобы продумать ответ.

— Простите меня, сэр, — произнёс я прежде, чем он успел открыть рот.

Он моргнул, а затем на его лице появилась сокрушённая улыбка:

— Значит, ты всё-таки подслушивал.

— Да, — честно признался я. Интуиция подсказывала, что искренность будет лучшим решением, хотя на всякий случай я был готов выхватить палочку.

Своим смехом он доказал, что я не ошибся:

— Вообще-то я на это и рассчитывал. Не просто же так мы не стали накладывать чары, защищающие от подслушивания. Хотя на будущее, Рон, постарайся не делать из этого привычки.

— Буду осмотрительнее, — пообещал я.

Кивнув, он сел напротив меня и соединил кончики пальцев домиком:

— А теперь давай обсудим то, что ты услышал. Что думаешь?

— Я всё ещё немного не понимаю, почему ваша семья помогает мне, — начал я. — Опять же, дело не в том, что я не ценю этого, просто к благотворительности я как-то не привык.

— Полагаю, именно в этом и загвоздка, — ответил он. — Ты считаешь наши действия благотворительностью.

— А разве это не так?

— Я не верю в благотворительность, — ответил он. — Я верю в окупаемость инвестиций.

— И сейчас вы считаете меня чем-то в этом роде.

Он улыбнулся:

— Да, — затем вздохнул: — Возможно, после этих слов ты не сочтёшь меня хорошим человеком, но я предпочитаю говорить начистоту. Как я уже говорил, я деловой человек. В данный момент я вижу в тебе не друга, а того, кто в будущем потенциально сможет помочь моей наследнице вырасти в ту прекрасную женщину, какой я надеюсь её увидеть. Тебя задевают подобные мысли?

— А почему они должны меня задевать? — спросил я.

— Я исхожу из предположения, что ты воспитан в семье, исповедующей идеалы куда более благородные, чем мои. Не скажу, что питаю к подобным людям неприязнь — моя леди подтвердит, — но обычно нам трудно найти общий язык.

Я посмотрел на него пару мгновений и пожал плечами:

— Вы пока не сделали мне ничего дурного, сэр. У меня нет причин быть вами недовольным.

Он кивнул:

— С Малфоями всё может быть иначе. Чтобы всё получилось, тебе придётся вести себя безупречно, — он нахмурился: — Как ты относишься к наследнику Малфоев?

— Считаю его довольно бестолковым, — усмехнулся я. — Как вы уже знаете, он пытался очернить меня, но то ли из-за скверного планирования, то ли из-за чудовищного невезения все его попытки с треском оборачивались против него самого.

Дариус хохотнул:

— Похоже на то. А что насчёт лорда Малфоя?

Я не смог скрыть гримасу. Драко мог быть форменным недотёпой, но Люциус Малфой в моих глазах не заслуживал ни малейшего снисхождения. Я и без того испытывал к нему сильную неприязнь за то, что он свысока смотрел на моего работящего отца, но то, что на втором курсе он попытался использовать Джинни как инструмент политического давления, даже не подумав о последствиях, — этого я простить ему не мог. Не говоря уже о прочих зверствах, которые он совершил после возвращения Волдеморта.

— Сможешь сдержаться при встрече с ним? — спросил Дариус.

— Если вы о том, смогу ли я вести себя прилично, — да, — ответил я со всей искренностью. Конечно, окклюменция потребует чуть больше усилий, но с учётом того, что я задумал, сохранять вежливость перед этим злобным сукиным сыном было сущим пустяком.

— А леди Малфой?

Я ухмыльнулся:

— Она далеко не так красива, как леди Мариана.

Дариус рассмеялся:

— Это само собой разумеется. Но если серьёзно, Рон?

— Никаких сильных чувств я к ней не испытываю, — заверил я. — Не волнуйтесь, сэр. Я буду вести себя как следует.

Он посмотрел на меня, оценивая, и затем кивнул:

— Я верю тебе, — он тихонько хлопнул ладонью по столу. — Что ж, полагаю, мне пора отправить ответ, — он снова взглянул на меня: — У тебя есть парадная мантия, Рон?

Я покачал головой.

— Это надо исправить, — сказал он. — Пожалуй, придётся наведаться в Косой переулок. И прежде чем ты начнёшь возражать, Рон: это не благотворительность.

Я со вздохом кивнул:

— Как скажете, сэр.

— И последнее: танцевать ты умеешь? — спросил он.

В памяти всплыл мой катастрофический первый Юльский бал в Хогвартсе. Я содрогнулся:

— Вполне сносно, — ответил я.

— Не сомневаюсь, моя прелестная супруга с радостью поможет тебе в этом вопросе. Хотя предупреждаю сразу, Рон: держи руки при себе.

Я захлопал глазами:

— Что?

Он усмехнулся:

— Ничего. Забудь, что я сказал.

— Ладно, — ответил я. И, прежде чем он успел повернуться, спросил: — Сэр, у вас есть здесь лаборатория зелий?

Он вскинул бровь:

— Да. Тебе нужно для домашнего задания?

— И для этого, а ещё я хочу сварить кое-что более сложное, — ответил я.

— Ах да. Дафна упоминала, что ты немного опережаешь программу, — он кивнул. — Пользуйся на здоровье, Рон, но технику безопасности никто не отменял. Если бы ты не мечтал открыть собственное дело, я, пожалуй, предложил бы тебе работать на нас, а?

— Вообще-то это не самая плохая альтернатива, сэр, — ответил я.

— Похвально, что ты заглядываешь так далеко вперёд. Что ж, посмотрю, когда мы сможем выбраться в Косой переулок в ближайшие дни.

Когда он ушёл, я вновь задумался о своём плане. До сих пор я действовал довольно беспечно, хотя это и понятно, учитывая, что я всё ещё учился в школе, а моё магическое ядро только развивалось. Однако мне представилась возможность, и упустить её было бы верхом глупости.

Я принялся перебирать в памяти любые заклинания, которые могли бы пригодиться, жалея, что у меня нет доступа к Выручай-комнате. Мне нужно было полностью подготовиться, если я действительно собирался украсть проклятый дневник Тома Марволо Риддла.