Проклятие Потаповой (гет)

Игорь с ноутбуком на коленях просматривал ленту новостей, где в многочисленных репостах светились обзоры на фильм «Девушка-удел» как от него с Машей и Толяном, так и от Влада Анисимова, и от Лиды Ретро, и других блогеров. Он был доволен резонансом, вызванным обзорами, реакциями и разговорными видео о наглом плагиате и моральной нечистоплотности его создателя. В комментариях сыпались многочисленные тёплые слова и благодарности от молодых актёров, актрис и ассистентов, которые ранее работали с Дмитрием Калугиным, но вовремя соскочили со скользкой дорожки, поняв, какой это неприятный, токсичный человек.

— Видать, нехило этот чертила ребятам в души насрал! Смотрите, сколько комплиментов в наш адрес, — Игорь продемонстрировал Маше и Толяну один из репостов их обзора, под которым было около двухсот комментариев со словами поддержки в их адрес. — Во, а вот эту девчулю я знаю. Снимал её как-то в свой проектик маленький. Это Надя Кузнецова. Подружка моя. Хорошая актриса, певица, клипы снимает. Калугин пытался её под своё извращенское крыло взять, но Надюшка не повелась. Он обещал, короче, ей золотые горы, она его на хер послала, и он такой: «Я найду и перережу всю твою семью!». Она в ментовку заявление написала, а менты не делают ничего. Пошли вместе, короче, надавили на начальника, он пытался отбрехаться, но я запросил дело, и у них на этого Калугина столько грязи нашлось... Столько, что можно грязевые ванны, сука, принимать.

Игорь выдержал паузу, вспоминая о том, как боролся за свою подругу два года назад, и стал листать у себя на странице фотографии, где они с Надей, стройной рыжеволосой девушкой с глубокими синими глазами, обнимались после какого-то концерта. Кузнецова выглядела ослепительно и была полна жизни и таланта.

— Вот она, моя хорошая, мой рыжик. Это после её выступления с «Коллекцией». Ну, помните, Алиса Матвеева там поёт, я рассказывал. Надя и сама поёт, и девчонкам подвывает, бывает. Обожаю, прям не могу. И красивая, и смелая, и играет, и поёт. Я тогда, в 2019, выбирал между ей и Дашей, хотел Надю, но Дашка меня сманила, охомутала и буквально заставила встречаться. До сих пор люблю Надю, не знаю, почему. Всегда ей писал добрые слова, комплименты, поддерживал. Она мне тоже отвечала добрыми словами. Мы друзья, но любим друг друга. Такое возможно, да. Вот, они как-то репетировали, и я под видео с ней написал.

Он открыл видео с репетицией Нади, где она пела какую-то очень пронзительную, грустную песню. Под видео был комментарий от Игоря: «Моя дорогая, ты великолепна! Люблю твой голос и тебя!». Также Надя публиковала фото себя, под которыми Игорь часто писал ей комплименты, ласково называл её. Игорь внезапно вспомнил, как они с Надей однажды сидели на скамейке на площади Ленина, и Надя сказала ему, что любит его, а он, уже будучи охомутанным Дашей, ответил, что тоже её любит, но боится Даши, которая может приревновать.

— Вот эта красота, кстати, и звучит в одной из наших с «Коллекцией» совместных песен, — с улыбкой произнёс Игорь, выключив видео. На его лице промелькнула печаль от воспоминаний. — Катя Андреева, клавишница, даже аранжировки мои играет, которые я им приносил. С моими кастомными патчами, которые я собирал сам. Надя мне после того, как впервые посмотрела этот вонючий плагиат от Калугина, знаете, что написала? Она пыталась меня отговорить от просмотра. Я, собственно, до нашего с вами обзора и не смотрел это говно. Блин, а я так и не научил её целоваться... Обещал же...

Маша Ефимова и Толян обменялись понимающими взглядами. Для них было очевидно, что чувства Игоря к Наде — это глубокое, светлое прошлое, которое всё ещё давало о себе знать и бередило его сердце.

— Что ни говори, Игорёк, а вы с Надей так мило вместе смотритесь... — протянула Маша, глядя на фото Игоря с Кузнецовой. — Она очень естественная. Это прямо как наши с тобой отношения. А Дашка... просто дрянь, которая не умеет ни любить, ни ценить твои увлечения.

— Игорь, а у тебя вкус на дам есть! — с улыбкой сказал Толян, оценив внешность Нади на фото. — И Алёнка, и Надя, и Поля, и теперь две Маши и Саша... Это просто, блин, круг прекрасного.

— Ну, жизнь научила только лучшее выбирать, — кивнул Игорь. — Во, Надя даже сняла, как на шортс с «Норм/Стрём/Секс» из нашей «Видеореакции» реагирует. Она согласна с тем, что Дашка стрём и что Полина и Маша секси. И смотрите прикол, в подписи к этому видео написано «Обзор от любимого», и там ссылка на наш выпуск. А у нас в комментариях на Ютубе так кроют херами Калугина и саму идею этого плагиата, вы бы видели... Ага!

Игорь нажал на один из комментариев, который писала некая Людмила Калугина. Комментарий гласил: «Игорь, здравствуй! Мне отправили ссылку на это видео мои ученики. Я до последнего не верила в то, что мой муж мог пойти на такой грязный, пошлый плагиат. Дополнительно посмотрела видео от Маши, Полины и Саши и пришла в ужас от того, что узнала о Дмитрии. Если нужно, могу рассказать о наших отношениях подробно!».

— Жена, видимо, не поддерживает мужа, — изучая комментарий, произнёс Игорь, после чего показал его Маше и Толяну. — Во, гляньте. Толян, помнишь, да? Это Людмила Сергеевна, моя преподша по вокалу, я тебе рассказывал. Девичья фамилия Филатова, насколько знаю. Ей 32, она на четыре года младше этой тварины. Заниматься с ней я начал где-то в 19, ей 27 было ещё. Он буквально принудил её к браку, сучара такая. Угрожал, короче, чем-то таким грязным, что обосрало бы ей репутацию. Поженились они в её 22. Пять лет брака, а она не знала до недавних пор, какой он хернёй занимается! И на что она повелась, спрашивается? Пиз...

Игорь сглотнул, сдерживая ругательство, потому что помнил, что обещал самому себе не материться больше никогда.

— Игорёк, а чего она к Терехову не сходит? Ну, психолог, ты же помнишь. Андрей Алексеевич Терехов, ассистент Надежды Булкиной. Или к юристу семейного права, Максимчуку какому-нибудь? — спросил Толян, перебирая в уме все известные ему фамилии специалистов. — Ты же помнишь, они с Олегом Владимировичем, ну, батей Дашки, сотрудничали.

— Потапов тут в хер не упёрся, — отрезал Игорь с негодованием. — Такую хрень, через которую Людмила Сергеевна проходит, ни один юрист или психолог не вымоет. Тут только прокуратура в помощь, ну, и Бог кинематографа. Помнишь же, да, ту цитату из моего обзора на калугинскую говнокомедию «Кисло!», ту пародию на «Горько!»? Я там говорю: «Вот есть два бога. Один — Бог юмора, другой — Бог кинематографа. А вот этот треш — это их приёмный ребёнок или подкидыш! Это вообще не должно было сниматься! К этому даже сценарий писать не должны были!». С таким говном, в которое влипла Людмила Сергеевна, ни Терехов, ни Максимчук не справятся. Молим Бога кинематографа, чтобы хоть что-то выкипело с ролика Саши, Маши и Полины, и Людмила Сергеевна получила заслуженную свободу от мужа-урода. Если с отношениями жопа, потенциально близится развод.

* * *

Полина Шевцова и Вика Гаврилова стояли в зале студии и о чём-то разговаривали, чувствуя себя расслабленно и уверенно. На Полине всё ещё было то самое красное платье, которое придавало ей боевой, дерзкий вид и заставляло чувствовать себя абсолютно неприступной.

— И тут он мне, короче, пишет, что красный мне не идёт! — смеялась Полина, закатив глаза. Она говорила о недавнем сообщении от своего бывшего, Вовы. Она чувствовала себя настолько свободной и неподконтрольной, что его попытка контроля казалась ей жалкой и смешной.

— Кто пишет? Твой бывший абьюзер Вова? — уточнила Вика, складывая оборудование и убирая провода. Её рыжие волосы блестели в свете ламп. — Ему просто страшно. Страшно, что ты больше не его собственность, и ты выглядишь как богиня. Он привык, что ты в серых, скромных тонах постоянно, чтобы никто не видел твою красоту. Этот красный — цвет вызова, Поль. Пусть смотрит, что потерял, и кусает локти.

Вошла сияющая от чего-то Маша Никифорова. Она держала в руках два стаканчика с кофе. Её голубые глаза сияли предвкушением и лёгким озорством.

— Поль, вы опять про этого козла Вову? — подойдя к подругам, спросила Маша, протягивая Полине стаканчик с её любимым латте с карамельным сиропом. — Я думала, он уже в прошлом. Надеялась, что его машина сбила.

— Он пытается вернуться в моё настоящее, но у него не выйдет, — уверенно заявила Полина, отпив кофе. — Я уже не та девочка, которую он мог заткнуть и заставить чувствовать себя некрасивой. Я — часть возмездия, и меня теперь не остановить.

Маша хихикнула, а затем перевела взгляд на Вику. Она замедлила дыхание. Атмосфера вокруг девушек стала более напряжённой, интимной. Оглядев Вику с ног до головы, задерживая взгляд дольше необходимого на изгибах её фигуры, Маша улыбнулась, после чего спросила полным сочувствия и доверия тоном:

— Викусь, а тебя этот Калугин не обижал?

— Я помню только его дурацкие приставания с вопросами типа «Хочешь, научу тебя целоваться?» и ещё какую-то ерунду, — ответила Вика. Её голос был ровным, но в уголках глаз мелькнула тень старой боли и унижения. Она чувствовала, что под внимательным, тёплым взглядом Маши ей не нужно притворяться. — Как будто я собираюсь целоваться с 35-летним мужиком-извращенцем, который пихает в свои фильмы лесбийские сцены там, где они не предусмотрены по сценарию, и предлагает ассистенткам заняться сексом! А когда я в очередной раз отказалась, он стал угрожать, что сделает так, что у меня вообще никогда не будет парня, что моя репутация пострадает. Будь проклят тот день, когда я связалась с этой мразью! Да отсохнет его сами знаете какой орган во веки веков! Я бы отдала всё за то, чтобы испортить этому козлу и репутацию, и жизнь!

Маша в очередной раз оглядела Вику с головы до ног, и у неё в глазах сверкнул какой-то озорной, мстительный огонёк, который Вика тут же поймала.

— Вик, ты сегодня просто светишься! Твои волосы — как огонь, моя дорогая, а твои глаза — как две изумрудные искры! Слушай, а помнишь те фотки, которые фигурировали в выпуске с канала «Киномесиво» про нас, нашу студию? — спросила она, подходя к Вике чуть ближе. Их разделяло всего лишь несколько сантиметров. — На нескольких Калугин в кадр попадал, и у него там такие глаза, как будто он сейчас кого-нибудь сожрёт. С такой похотью смотрит, как маньяк какой-нибудь.

— Ага, он так на меня там смотрел, как хищник, — ответила Вика, делая ответный, почти неосознанный шаг навстречу Маше, чувствуя притяжение и нараставшую интимность момента.

— Так вот, зайка моя, я кое-что придумала. Мы вырежем его с этих фотографий, — с мягкой, заговорщицкой улыбкой произнесла Маша, — и...

Затем Никифорова обняла Вику, притянула её к себе ближе, чем требовала обычная дружба, и что-то зашептала ей на ушко. Вика прижалась к Маше, ощущая её боевую энергию и успокаивающее присутствие. Шёпот Маши был таким чувственным, таким интимным, что Вика невольно округлила глаза и закивала, облизывая губы, как будто ей предлагали нечто невероятно заманчивое и дерзкое, обещали очищающее возмездие. Она в какой-то момент потянулась руками к кофте и расстегнула на ней молнию, приоткрывая топ и корсет под ней, словно открываясь для более глубокого, тайного сговора. Делала она это так соблазнительно, что Маша тихонько ахнула, чувствуя, как по её телу пробегает ток.

Затем Маша взяла Вику за руку и повела в комнату с диваном для кастинга.

Пятнадцать минут из-за двери раздавались смех, какая-то тихая, зажигательная музыка, щелчки компьютерной мыши, короткие, интимные реплики и шелест одежды. Затем Маша и Вика вышли из комнаты с улыбками на лицах, которые свидетельствовали о том, что они провернули вместе что-то невероятно злое и зажигательное.

Маша продемонстрировала Полине ноутбук, на экране которого красовалось одно из интервью с Калугиным, которое она документировала, когда на студию приезжали какие-то местные репортёры. И сопровождали текст интервью фотографии, которые Маша, судя по всему, сделала на основе тех, где Калугин попал в кадр с девушками.

На одной из фотографий вместо одной из ассистенток, имя которой ни Маша, ни Вика не помнили, рядом с которой стоял Калугин, была вставлена увеличенная, акцентирующая внимание на груди и бёдрах, соблазнительная фотография самой Вики, причём она стояла так, как будто искала одобрения у Калугина, взгляд которого был утрированно похотливым и отталкивающим. Заголовок интервью гласил: «Дмитрий Калугин: «К девушкам на студии нужен свой подход! Главное — не стесняться!». Текст самого интервью читался так, как будто Калугин выставлял себя на посмешище перед репортёром Василием Алексеевым, давая понять, что он считает себя гуру соблазнения и наставником для молодых и неопытных девушек. Это была чистая, едкая сатира.

— И куда это пойдёт? — спросила заинтересованная Полина, отсмеявшись над увиденным и восхитившись талантом Маши в редактировании фотографий и текста. — Кто опубликует эту желтуху? Это же просто бомба!

— Я отдам это Нине Власовой, она это отдаст Серёже Лопаткину. Помнишь, тот парень из «Молодёжной Сибири»? Так вот, он любит такие скандальчики, жареные факты и разоблачения. Он сделает из этого сенсацию. Опубликует, вот тогда посмеёмся, — с улыбкой ответила Маша. — Посмотрим, как Калугин будет отмываться от этого.

* * *

Через несколько минут у Игоря на ноутбуке раздался звук уведомления в Telegram. Ему писала Маша Никифорова.

— Так, ребят, Машка чего-то прислала! — воскликнул Игорь. — Надо почитать.

Он открыл отправленный Машей файл. Это был файл docx с интервью с Дмитрием Калугиным для «Молодёжной Сибири», якобы взятым Василием Алексеевым. Заголовок гласил: «Дмитрий Калугин: «К девушкам на студии нужен свой подход! Главное — не стесняться!».

— Ох, ни фига себе, — засмеялся Толян, взглянув на экран. — Это ж надо было так написать! Калугин бы в жизни так не сказал, это же его подставляет!

— Ну, они, видать, решили его цитату вырвать из контекста, как это любят делать журналисты, но Маша, скорее всего, самолично этот текст переписала, — предположила Маша Ефимова, наклоняясь ближе.

Игорь, затаив дыхание, начал читать вслух, и с каждой фразой его глаза расширялись от удовольствия и восхищения девичьей хитростью и мстительностью:

— «Дмитрий Калугин, режиссёр-новатор, известный своим «уникальным» подходом к съёмкам и работе с молодыми актрисами, принял нас в своей студии. Наш разговор о творчестве, морали и, конечно, о его методах работы с прекрасным полом, оказался… незабываемым. В эксклюзивном интервью для «Молодёжной Сибири» маэстро открыл все карты, показав, что для него кино — это прежде всего охота и эксплуатация».

— Охота и эксплуатация! Вот это заход! — воскликнул Толян, стукнув кулаком по столу.

— Это ещё не самое смешное. Щас будет, — произнёс Игорь и продолжил читать, стараясь придать своему голосу пафосный тон, которым пародировал Калугина: — Василий Алексеев: «Дмитрий, ваш фильм «Девушка-удел» вызвал много споров. Скажите, что для вас самое главное при работе с молодыми актрисами, особенно в откровенных сценах?».

Дмитрий Калугин: «(Усмехается, поправляя галстук, бросая сальный взгляд на ассистентку Викторию) К девушкам на студии нужен свой подход! Главное — не стесняться! Они же все такие неопытные, робкие, их нужно наставлять. Понимаете, нужно, чтобы они раскрепостились. И кто, как не я, гуру соблазнения и режиссёр-воспитатель, должен им в этом помочь? Я говорю им, что кастинг — это начало интимного процесса! Если она не готова показать мне всё, на что способна, включая её личную жизнь, значит, она плохая актриса! Вот, посмотрите на Вику. Прекрасная девушка! Но такая зажатая! Я ей постоянно говорю: «Викуся, расслабься, покажи мне свою настоящую энергию! И чем меньше одежды, тем лучше для искусства, дорогая!».

В этот момент все трое разразились громким, истерическим смехом. Маша даже схватилась за живот.

— «Гуру соблазнения и режиссёр-воспитатель»! — выдавил сквозь смех Толян. — Он бы это в жизни не сказал, но как же это точно его характеризует!

— Они взяли его цитату про «не стесняться» и вывернули её наизнанку! — вытирая слёзы, сказала Маша. — Это не просто интервью, это литературная казнь!

Игорь, отдышавшись, посмотрел на фото, на котором Калугин с утрированно похотливым и отталкивающим взглядом стоял рядом с Викой Гавриловой, которая соблазнительно выгибалась, акцентируя внимание на груди и бёдрах, в поисках одобрения своего «наставника».

— Это же просто лучшее, что можно было сфотошопить с Калугиным! — зааплодировал Толян. — Они его сделали похотливым клоуном!

— А я не сомневался, что Маша, Саша, Вика и Полина это сделают! — с улыбкой кивнул Игорь. — Это не просто месть, это создание нового, компрометирующего нарратива! Д’Артаньян и три мушкетёра в юбках! Блин, я их уже обожаю, ребят!

— Это контрольный выстрел в его репутацию, — улыбнулась Маша. — Этого наглого плагиатора теперь будут воспринимать не как режиссёра, а как грязного извращенца в режиссёрском кресле.

— Теперь Серёга Лопаткин это опубликует в «Молодёжной Сибири», и тогда Калугин встанет перед выбором: либо по-хорошему завязывать с кино, либо позориться дальше! — сохраняя файл, с азартом произнёс Игорь.