Лизи Редл ненавидела утро. Особенно утро после того, как тебя чуть не стерли из реальности, а потом декан пообещал продать твои органы на черном рынке.
Она сидела за гриффиндорским столом, ковыряя ложкой овсянку. В животе всё еще было пусто, а голова гудела, но не от похмелья, а от звенящей тишины, которую оставил после себя Шов.
— Ешь, — Гермиона подвинула к ней стакан тыквенного сока. — У тебя лицо цвета этого стола.
— Если я съем еще одну ложку, меня стошнит прямо на мантию Снейпа, — буркнула Лизи. — Он и так смотрит на меня так, будто я должна ему денег.
— Он смотрит на тебя с профессиональным интересом, — хмыкнул Рон. — Как на редкий вид тараканов, который выжил после ядерной зимы.
Лизи фыркнула, но улыбка вышла кривой. Она чувствовала на себе взгляд. Тяжелый, прожигающий дыру в виске. Она знала, откуда он идет, даже не поднимая глаз.
Драко Малфой сидел за слизеринским столом. Идеально прямая спина, идеальная осанка. Он медленно намазывал тост маслом. Он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь неё. Но Лизи чувствовала его раздражение. Оно передавалось по связи, как статический ток. «Ты ешь как свинья, Редл», — звучало у неё в голове, хотя губы Малфоя не двигались.
— Хватит пялиться на его задницу, — прошептал Гарри, пихнув её локтем. — У тебя сейчас слюна закапает.
— Я смотрю, не треснет ли у него лицо от самодовольства, — огрызнулась Лизи, краснея. — И вообще, отстань. Мне плохо.
— Тебе плохо, потому что ты не курила со вчерашнего вечера, — Гермиона отложила ложку. — И потому что ты не спала. У тебя глаза красные.
— Я спала, — соврала Лизи. — Просто мне снилось, как я сжигаю его котлы.
Позже. Туалет Плаксы Миртл.
— Если Снейп узнает, что мы здесь, он сварит нас заживо, — прошептала Гермиона, нервно оглядывая обшарпанные раковины. — Лизи, это глупо. Мы могли бы пойти в теплицы.
— В теплицах воняет навозом, — Лизи щелкнула зажигалкой (обычной, маггловской, которую стащила у Симуса) и прикурила. Она сделала глубокую затяжку и с наслаждением выпустила дым в сторону кабинок. — А здесь... здесь атмосфера. Плакса, подвинься, ты загораживаешь свет.
Толстая привидение, сидевшая на трубе, обиженно всхлипнула и уплыла сквозь стену.
— Ты ужасная, — Гермиона покачала головой, но всё же подошла ближе, кутаясь в мантию. — Я чувствую себя сообщницей. — Ты и есть сообщница, Грейнджер. Лучшая сообщница, — Лизи протянула ей сигарету. — Будешь?
Гермиона посмотрела на сигарету так, будто это была ядовитая змея. Но потом оглянулась на дверь, убедилась, что там никого нет, и дрожащими пальцами взяла её. — Только одну. И если об этом узнает Макгонагалл, я скажу, что ты меня заставила.
Лизи рассмеялась. Это был настоящий, громкий смех. Первый за всё утро. Гермиона неумело затянулась и тут же закашлялась, махая рукой перед лицом. — Мерлин, как ты это пьешь? — Это не пьют, это вдыхают, — Лизи забрала у неё сигарету. — Расслабься. Мы только что обманули смерть. Нам можно.
Лизи присела на край раковины. Настроение начало подниматься. Она чувствовала себя... живой. Сигарета, лучшая подруга, нарушенные правила. Это была её территория.
— Я хочу танцевать, — внезапно заявила она, стряхивая пепел в сливное отверстие. — Сегодня вечером. Выручай-комната. Я настрою её под ночной клуб. Никаких уроков, никаких Снейпов. Только мы, музыка и...
Она осеклась. «Только попробуй пригласить Маклаггена», — тут же раздался холодный голос в голове.
Лизи чуть не поперхнулась дымом. Она закашлялась, делая вид, что дым попал не в то горло.
— Что? — спросила Гермиона, выдыхая облачко дыма. — Ты покраснела. Ты же не... — Я просто обожаю дым, — соврала Лизи, чувствуя, как щеки горят.
В голове снова возник образ Малфоя. Он стоял у слизеринского стола и смотрел прямо на неё. Его ревность была такой осязаемой, что Лизи стало жарко под мантией, хотя здесь было сыро и холодно.
— Я принесу огневиски, — радостно заявил Рон, который как раз просунул голову в дверь. — О, вы всё-таки нашли место, где можно курить! Я с вами!
Гермиона застонала. Лизи усмехнулась, выдыхая дым. Тяжесть в груди отступила. Да, Снейп её ненавидит. Да, в голове сидит псих. Но сейчас она сидит на раковине с лучшей подругой, и Малфой бесится, потому что она подумала о другом парне.
Это была её жизнь. И она была чертовски хороша.