Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

— Что вы здесь делаете, мисс Риддл? — спросил Альбус Дамблдор, обернувшись к Эмили. Волосы у неё были уложены в небрежное каре, а через плечо перекинута холщовая сумка.

— Я иду с вами, — вызывающе заявила она.

— Нет, не идёте, — отрезал Дамблдор.

— Ещё как иду, — Эмили улыбнулась ему; в глазах сверкнула уверенность, на щеке проступила единственная ямочка. Гарри заметил, что на ней были полностью чёрные дуэльные доспехи из драконьей кожи. Они идеально облегали фигуру, подчёркивая каждое её движение. Все мужчины — и Гарри заметил, что с Дамблдором были только мужчины, — уставились на неё. Некоторые были лишь ненамного старше Эмили.

— Это недопустимо, — жёстко сказал Дамблдор. — Пока вы остаетесь студенткой этого учебного заведения, вы никуда с нами не отправитесь.

— Тогда я ухожу, — с улыбкой заявила Эмили.

— Нет, — сказал Дамблдор. — Возможно, после экзаменов.

— Я могу сдать экзамены когда угодно. Либо я иду с вами, либо отправляюсь следом, — сказала Эмили.

— Я не могу вам этого позволить, мисс Риддл, — сказал Дамблдор. — И профессор Диппет тоже не позволил бы.

— Это вы с профессором Диппетом всё устроили, — заявила Эмили. — И вам меня не остановить.

— Каким же образом мы это устроили? — спросил Дамблдор, сузив глаза и пристально глядя на неё.

— Вы отправляли меня обратно в Лондон в 1940-м, 1941-м, 1942-м, 1943-м и 1944-м. Вы посылали меня в зону боевых действий. Большинство из вас даже не знает, что такое «Мессершмитт». Или что такое «Фау-2». Большинство из вас понятия не имело, что эта война творит с магглами. А вы заставили меня через всё это пройти, — сказала Эмили.

— Уверяю вас, мисс Риддл, я прекрасно понимаю, на что способна немецкая армия, — ответил Дамблдор.

— Они убили моих друзей. Они нападали на меня, профессор. А вы заставляли меня снова и снова через это проходить. И я — лучшее, что у вас есть, — возразила Эмили. Несколько мужчин за спиной Дамблдора неловко заёрзали.

— Вы слишком молоды, Эмили, — сказал Дамблдор. — А ваши способности пока проверялись лишь на дуэльной площадке.

— Мне восемнадцать. Я уже достаточно взрослая, чтобы меня призвали на военную службу. И их способности тоже проверялись только там. Более того, на этой дуэльной площадке я победила как минимум две трети из них, — возразила Эмили.

— Пусть идёт с нами, — подал голос молодой мужчина. — Прошлой зимой я видел, как она сражалась на дуэли с моим братом. По крайней мере, она сильнее меня.

— И меня тоже, — добавил другой. Следом раздался одобрительный гул. На мгновение Дамблдор выглядел побеждённым. Затем снова посмотрел на Эмили.

— Вы уверены, мисс Риддл? — спросил он.

— Я не боюсь Геллерта Гриндевальда, — огрызнулась Эмили. Дамблдор, глядя на неё в ответ, почти выглядел печальным. Но всё же кивнул и жестом велел следовать за ним. Эмили присоединилась к отряду, покидавшему территорию Хогвартса.

Сменив несколько портключей, они добрались до окрестностей Нурменгарда, где встретились с ротой магловских солдат. Магловские войска попытались захватить город и крепость Гриндевальда, не понимая, во что ввязываются. За считаные часы погибли тысячи.

Гарри слушал, как Дамблдор объясняет: им придадут отряд магловских солдат, которым после боя сотрут память. Но на этом вся поддержка закончится. И пока Гриндевальд жив и укрывается в своей крепости, ни Гитлер, ни Германия не капитулируют.

Вокруг города простиралась лишь развороченная земля вперемешку с обломками; казалось, под ногами не осталось ничего, кроме запёкшейся грязи и крови. Кое-где ещё лежали трупы. Проходя мимо, Эмили опускала взгляд на мертвецов в самых разных мундирах.

Они миновали заграждения магловских войск, взявших крепость в кольцо. Почти у самой передовой Дамблдор переговорил с офицером и вскоре вернулся к своему отряду с новостями.

Город взяли. Но прорваться в крепость солдаты не могли. На приближавшиеся танки и пехоту сыпались взрывные заклятия. Магические атаки на войска не прекращались. А стоило подойти слишком близко, начинались и другие странности. Самой страшной из них было то, что за определённой чертой любой, в ком не было волшебной крови, попросту плавился. Солдаты выяснили, докуда простирается действие чар, и заняли позиции вокруг.

Армии Дамблдора — так Гарри начал мысленно называть отряд в воспоминании, хотя на самом деле такого названия у него не было, — предстояло прорваться в эту зону. Им нужно было выдержать обстрел волшебников и окружить саму крепость. Затем — снять чары с города и крепости, чтобы продвинуться дальше и захватить Гриндевальда.

Их было тридцать пять волшебников, одна ведьма и Альбус Дамблдор. И лишь одного из них эта перспектива, похоже, не пугала. В ту ночь они теснились у двух костров далеко за передовой, зная, что завтрашний день изменит их навсегда.

Эмили проснулась и оделась задолго до рассвета. Облачённая в доспехи из драконьей кожи, она нервно расхаживала взад-вперёд. Наконец села и с улыбкой стала наблюдать за восходом, наслаждаясь теплом первых лучей на лице. Когда солнце поднялось, она немного пофлиртовала с молодым магловским солдатом, чтобы выманить у него половину шоколадной плитки, и съела её на завтрак.

В восемь она присоединилась к Дамблдору и остальным волшебникам, направлявшимся к передовой. Со вчерашнего вечера их стало как минимум вдвое больше. Эмили гадала, откуда все они взялись. Большинство были молоды, но среди них встречались и седые, закалённые волшебники. Ведьм, как отметила Эмили, было всего пять.

По дороге к передовой, окружавшей цитадель, Дамблдор наставлял отряд. Он напоминал, что сражение — не дуэль: удар может прийти с любой стороны, поэтому нужно постоянно следить за всем, что происходит вокруг.

Они разделились на семь небольших групп, у каждой была своя задача и приданный отряд магловских солдат, которым приказали не пересекать границу защитных чар. Гарри заметил, что Эмили определили в группу Дамблдора. Прежде чем они выступили, Альбус Дамблдор несколько мгновений пристально смотрел на неё, словно сомневался, стоит ли ей здесь находиться.

На пути к передовой она ни разу не замешкалась. По воспоминанию Гарри не мог толком понять, с чем именно они столкнулись. Но вскоре дрожь пробрала всех в группе. Двое, казалось, едва сдерживали желание бежать. И всё же отряд продолжал двигаться вперёд.

Гарри увидел обугленные, искорёженные груды металла. Он не сразу понял, что это такое, пока не заметил торчавшую из одной груды большую пушку. Невольно возник вопрос: сколько же нужно магии, чтобы вот так смять танк? Или чтобы остановить танковый снаряд?

Группа продвигалась медленно. Чем ближе подступали к крепости, тем сильнее, казалось, замедлялся шаг. Гарри подозревал, что дело в защитных чарах, хотя прямо в них пока ничего не летело.

По крайней мере, до появления немецких танков. Должно быть, их скрывали какие-то маскирующие чары, которые переставали действовать, стоило пересечь определённую черту. Танки открыли огонь почти сразу.

Гарри увидел, как снаряды разорвались среди двух других групп, как из взрывов полетели оторванные части тел. С танков затрещали пулемёты. Эмили вскинула палочку и выставила перед собой щит. Под непрерывным градом пуль она вздрагивала и подавалась назад.

На глазах у Гарри один из мужчин попытался трансгрессировать. Почти сразу за хлопком раздался пронзительный крик. В нескольких футах от того места, где только что стоял волшебник, на землю рухнула окровавленная груда мяса. Гарри решил, что защитные чары, должно быть, вывернули его наизнанку при попытке трансгрессии. От этого зрелища к горлу подступила тошнота.

Огонь остановил их продвижение. Даже Альбусу Дамблдору с трудом удавалось сдерживать шквал снарядов и пуль. Откуда-то издалека до Гарри донеслись глухие звуки. Кто-то закричал. А затем и земля вокруг них вздыбилась от взрывов.

Всё в воспоминании заслонили взрывы и пули. Лишь спустя несколько мгновений Гарри понял, что некоторые пули проходят и сквозь него, не причиняя никакого вреда. Точно на том месте, где он стоял, разорвалась миномётная мина. Гарри оторопел и нырнул за щит Эмили, даже не успев толком осознать, что ничто здесь не может ему навредить.

Он сразу заметил, что эта мысль пришла в голову не ему одному. За щитом Эмили стоял ещё один мужчина, положив ей руку на спину и не сводя глаз с танкового ряда.

Гарри огляделся: почти все уже разбились на пары. Дамблдор сражался один впереди отряда: отражал летевшие в него снаряды и посылал заклинания в сторону немецких позиций, двигаясь так стремительно, что Гарри едва успевал следить за ним.

Остальным, однако, было далеко до Дамблдора. Большинство пряталось за щитами; другие обстреливали танки заклинаниями. Почти все чары либо отскакивали от стали, либо ударяли в неё, не причиняя особого вреда. Один или два танка удалось вывести из строя, но остальные продолжали шквальный огонь.

Гарри гадал, что вообще волшебники могут сделать с танками, к которым даже подступиться толком не удавалось. Для действенной трансфигурации расстояние оставалось слишком большим. Одному из волшебников удалось попасть в снаряд, едва тот вылетел из танкового орудия. Грохнул мощный взрыв, уничтоживший и сам танк.

— Поторопись! — резко бросила Эмили. — Щит вот-вот рухнет. — Гарри заметил, как она стиснула зубы от напряжения, держа палочку на весу. Перед ней беспрерывно вспыхивало серебристое сияние Щитовых чар. Гарри видел каждую ударившую в щит пулю, каждый снаряд, каждый взрыв. С каждым ударом Эмили напрягалась всем телом. Руки и ноги у неё дрожали от усилий: она едва удерживала заклинание.

— Ещё немного, — отозвался мужчина; он держал палочку поднятой и, казалось, на чём-то напряжённо сосредоточился.

— Скорее! — снова рявкнула она.

— Поймал! — крикнул он. Гарри увидел, как в считаных дюймах от щита Эмили замер танковый снаряд. Палочка мужчины была направлена прямо на него. Он отвёл её в сторону, и снаряд послушно двинулся следом. Взмахом палочки мужчина швырнул его обратно в танк. Снаряд ударил в борт и взорвался; танк взлетел на воздух.

— Отлично! — выдохнула Эмили, пошатнувшись под градом ударов, обрушившихся на щит. Её напарник, казалось, заметил, каких усилий ей стоит удерживать защиту. Он шагнул вперёд и выставил собственный щит.

— Меняемся! — крикнул он. Она кивнула и сняла свой щит, держась вплотную за его защитой. Затем повторила приём напарника и перехватила ещё один снаряд. Продвигаясь вперёд, она отправила его в другой танк.

— Меняемся! — крикнула она в ответ, когда мужчина пошатнулся. Эмили снова подняла щит, и всё повторилось: они сменяли друг друга, подбираясь всё ближе и ближе.

Гарри заметил, что так везёт далеко не всем. В нескольких футах от них танковый снаряд пробил щит и разорвался; осколки прошили двух волшебников сбоку от них. Гарри увидел брызнувшую кровь и услышал крики боли.

Когда они приблизились к танковому строю, тактика изменилась. Вместо того чтобы перехватывать снаряды, волшебники сосредоточились на точных ударах заклинаниями. Эмили трансфигурировала танковое орудие в самый момент выстрела, и взрыв разнёс машину изнутри.

Гарри увидел, как Дамблдор поднял в воздух целый танк и одним взмахом палочки швырнул его в три других, а затем резко развернулся и прикрыл остальных бойцов щитом от града снарядов. Эмили тем временем пробила дыру в броне ещё одного танка. Следующим заклинанием она сорвала расшатавшийся металлический лист и быстро расправилась с оставшимися в живых солдатами внутри, залив всё кровью.

Другой волшебник окружил один из танков магическим пламенем, заживо поджаривая тех, кто сидел внутри. Они полезли из люка прямо в огонь, и почти сразу их сразили светящиеся струи заклинаний.

Но безнаказанной бойней маглов это не стало. Чем ближе подходили волшебники, тем труднее им было вовремя подставлять щиты под удары: огонь вёлся со всех сторон. Пули и снаряды отовсюду разили волшебников. Тела без всяких церемоний падали в грязь. Над полем неслись мучительные крики.

И всё же они шли вперёд. Гарри огляделся. Повсюду валялись обугленные обломки, над ними поднимался дым, постепенно застилая поле боя. Но строй немецких танков они уже почти миновали. Правда, судя по открывшейся Гарри картине побоища, не меньше трети волшебников погибли или вышли из строя.

Через несколько мгновений танки остались позади. Теперь путь к цитадели-тюрьме, где Гриндевальд решил дать последний бой, был свободен. В грязи виднелись заграждения из мешков с песком; Гарри ожидал, что за ними укрывается пехота.

Наступавшие волшебники не стали рисковать. Укрепления из мешков с песком разнесли задолго до того, как те могли послужить надёжным укрытием. Впрочем, это оказалось ни к чему: за ними никого не было. Казалось, между отрядом и цитаделью больше не осталось преград.

Но тут ход сражения изменился. Небо вокруг цитадели внезапно потемнело. Из башни вырвались клубы чёрного дыма — Гарри насчитал их едва ли не сотню. Через несколько мгновений по всему полю боя начали появляться волшебники. Они смогли трансгрессировать сюда, и защитные чары вокруг башни не разорвали их на части.

Мгновенно воцарился хаос. Бойцы Дамблдора едва успевали следить за противником. В первые же мгновения, как показалось Гарри, не меньше десяти из них пали под зелёными вспышками, ударившими почти в упор. Началась паника. Некоторые пытались бежать, но их тут же сражали заклинаниями.

— Со мной! — крикнула Эмили волшебнику неподалёку — тому самому, с которым они ещё мгновение назад по очереди ставили щиты. Он прижался к ней спиной, и они закружились на месте, отбиваясь от вспышек заклинаний со всех сторон.

— На два часа! — крикнул мужчина. Эмили метнула взгляд вправо и выпустила взрывное проклятие в указанном направлении. Один из волшебников Гриндельвальда стремительно переместился прямо под удар. Гарри увидел, как от попадания у него разорвало грудь; во все стороны полетели внутренности и клочья мундира.

— На шесть! — крикнула она в ответ, вскинув глаза: ещё один волшебник спикировал сверху и приземлился прямо перед её напарником.

— Авада… — начал тот.

— Диффиндо! — выкрикнул напарник Эмили. Режущее заклятие рассекло противнику шею, начисто снеся голову и не дав закончить смертельное проклятие. Гарри потрясённо моргнул, глядя на труп. На убитом был безупречный чёрный мундир немецкого военного; знак в виде сдвоенной молнии заставил Гарри содрогнуться. Но долго разглядывать его он не стал — внимание вновь захватил кипевший вокруг бой.

Остальные тоже разбивались на пары. Нападавшие, похоже, поняли: лучший способ защититься от сил Гриндельвальда — держаться вместе. Они сбивались в небольшие группы, пытаясь выстоять под натиском врага. Многие гибли, но эта тактика начала приносить плоды.

Большая часть сил Гриндельвальда сосредоточилась на Дамблдоре. Гарри смотрел, как директор на равных сражается сразу с семерыми. Он двигался с такой скоростью, на какую, по мнению Гарри, человек попросту не был способен. Палочка мелькала в воздухе; ни одного заклинания Дамблдор не произносил вслух. Один за другим его противники падали. Казалось, Дамблдор знал, что заклятие сработает, ещё до того, как оно достигало цели. На мгновение сосредоточившись на одном враге, он переключался на следующего прежде, чем первый успевал упасть.

Гарри смотрел с благоговением. Это зрелище воодушевляло. Сражаясь, Дамблдор сиял огненной мощью. Казалось, ему подвластно бело-алое пламя. Он озарял всё сильнее темневшее поле боя, притягивая к себе всё больше внимания.

Намеренно ли Дамблдор так отвлекал врагов на себя, Гарри понять не мог. Но действовало это безотказно. Все волшебники Гриндельвальда стягивались к нему. Впрочем, это давало Дамблдору и некоторое преимущество: пока враги пытались подловить его точным ударом, оставшиеся бойцы его отряда могли расправляться с ними поодиночке.

На миг показалось, что чаша весов вновь склоняется в пользу Дамблдора. Если так пойдёт и дальше, у Гриндельвальда волшебники закончатся гораздо раньше. Но тут небо расколола молния, и всё словно замедлилось.

Гарри увидел, как молния ударила в одного из волшебников, и подумал, что тому ужасно не повезло. Мужчина умер без единого звука. Но затем в другого волшебника угодила вторая молния, и Гарри решил, что простым совпадением тут не обошлось.

Небо пронзила третья молния, и Гарри заметил, что она бьёт прямо с цитадели. Вспышка прорезала небо и устремилась вниз, к полю боя. На вершине цитадели виднелся человек. Он размахивал руками, направляя молнии на сражающихся.

Гарри посмотрел на Дамблдора. Тот пытался посылать заклинания вверх, к цитадели, не прекращая поединка с многочисленными противниками. Казалось, враги уделяли ему куда больше внимания, чем остальным. Словно ничего не было важнее, чем отвлекать Дамблдора, пока человек на башне обращал против них саму стихию.

Гарри обернулся к Эмили: они с напарником кружили в бою с тремя волшебниками. Силы были равны, но прорваться сквозь непрерывный шквал заклятий троицы им не удавалось. Гарри оглядел поле боя: всё больше волшебников в чёрных мундирах брали в кольцо всё более редеющие группы бойцов армии Дамблдора.

Дамблдор пытался пробиться поближе к своим бойцам, продвигаясь сквозь град заклинаний. Но стоило ему сразить одного противника, как через поле боя, казалось, уже мчались ещё двое, готовые вступить в схватку.

Дамблдор вкладывал в заклинания всё больше силы. Даже отбитый удар всё равно отшвыривал противника прочь. Даже сквозь дымку воспоминания Гарри ощущал исходившую от Дамблдора ауру. Стремительно перемещаясь по полю, тот казался живым пламенем. Но и его возможности были не безграничны: куда бы он ни повернулся, его встречали ещё десять-пятнадцать врагов.

Молнии били всё чаще. Вскоре Гарри понял, что точного прицела здесь нет: их просто швыряли в сторону сражающихся, не разбирая своих и чужих. Одна молния едва разминулась с бойцом армии Дамблдора и вместо него вывела из строя двух волшебников Гриндельвальда.

Но даже удары по своим не отвлекали их от задачи. Гарри с изумлением смотрел на волшебников в тёмных мантиях: казалось, каждый из них готов умереть за человека на высокой башне. Гарри поднял взгляд, поражаясь тому, чего, должно быть, стоило этому человеку, Геллерту Гриндельвальду, внушить такую преданность.

Мгновение спустя сквозь Гарри пронеслась молния. Он резко обернулся, провожая её взглядом. Она петляла среди светлых и тёмных мантий, пока не ударила в землю в считаных дюймах от Эмили. Ни её, ни напарника молния не задела. Но этого и не требовалось. Удар взметнул достаточно земли, чтобы отвлечь мужчину, прикрывавшего Эмили со спины. А едва пыль осела, струя зелёного света зацепила его плечо, и он рухнул бесформенной грудой.

Эмили увидела, как рядом падает его тело. Когда он рухнул, она резко развернулась, нацелив палочку на человека, пославшего смертельное проклятие. Выпущенное ею заклинание поразило его прежде, чем он успел опустить палочку.

Магия прошила его насквозь, оставив в груди дыру величиной с пушечное ядро. Кровь и ошмётки мышц посыпались вниз; мужчина рухнул на колени, а затем уткнулся лицом в пропитанную кровью грязь.

Стоявший рядом волшебник послал в Эмили режущее заклятие. Она отвела его палочкой и тут же направила собственное в другого волшебника, слева от неё. Заклятие пролетело намного выше цели, но прежде чем противник успел ответить, его окружили двое людей Дамблдора.

Эмили отбила ещё одно заклятие и бросилась на того, кто его послал. Их поединок посреди поля длился от силы пятнадцать секунд. Гарри поражался тому, сколько заклятий они успевали выпустить, отвести, отбить и пропустить мимо, пока Эмили сокращала расстояние до противника.

Мгновение спустя она шагнула мимо него. Гарри был уверен, что мужчина сейчас обернётся и ударит ей в спину, но стоило ей отойти, как его тело развалилось надвое и рухнуло. Каким-то образом, отбивая атаки, она успела рассечь его режущим заклятием от бедра до шеи. Его кровь забрызгала её доспехи; Эмили уже высматривала нового противника.

Долго искать не пришлось. Эмили поспешила к троим бойцам армии Дамблдора, которых прижали трое волшебников в чёрной форме. Первого она застала врасплох каким-то незнакомым Гарри заклятием: стремительной чередой режущих ударов совсем рядом с сердцем.

Когда двое других повернулись к ней, она призвала к себе обгоревший остов одного из танков и метнула его в обоих волшебников. Те выпустили в него взрывные заклятия, а затем метнулись в стороны, уворачиваясь от обугленной глыбы металла.

Эмили прикрылась щитом от ответного залпа и уже отбивала следующее заклятие, когда трое бойцов армии Дамблдора, к которым она поспешила на помощь, проскочили за спины волшебников Гриндельвальда. Оказавшись в окружении, те уже ничего не могли сделать. Один трансгрессировал, а во второго почти одновременно угодили три разных заклятия, оставив от него лишь изуродованную ногу.

— Нам нужно добраться до Дамблдора! — крикнула Эмили, когда вокруг вновь засверкали молнии. Одна ударила прямо в волшебника, и Гарри увидел, как тот словно растаял. Эмили протянула руку, будто пытаясь помочь, но уже через несколько мгновений им снова пришлось отбиваться от людей Гриндельвальда.

— Прорываемся к нему! — крикнул один из волшебников рядом с Эмили. Она кивнула и вместе с ним двинулась к Дамблдору. До него оставалось всего футов двести, но это расстояние казалось непреодолимым.

Сторонники Гриндельвальда, похоже, разгадали их замысел: едва они двинулись вперёд, несколько волшебников отступили от Дамблдора и попытались задержать их. Дамблдор пробил одного из них шаром, казалось состоявшим из чистого огня. Гарри заметил, что сияние вокруг него разгорается всё ярче: посреди поля боя пылал огненный маяк.

Эмили пробивалась к этому свету. Судя по её виду, она твёрдо решила добраться туда, хотя и не вполне понимала, чем сможет помочь. И всё же продолжала прокладывать себе путь сквозь гущу солдат.

Гарри смотрел, как она разит их одного за другим. Заклятий, которыми она пользовалась, он не узнавал. С палочки срывались цветные вспышки, и солдаты Гриндельвальда падали. Чаще всего мелькали зелёные, красные и фиолетовые. Гарри видел, как тела волшебников покрываются нарывами, как плавится кожа, как обломки костей прорывают плоть.

Он увидел, что она тоже начинает светиться. Но если Дамблдор сиял, словно оплот света, то у неё всё было иначе. От неё медленно расходилось что-то дымчатое, похожее на не желающую рассеиваться тень. Вокруг клубились фиолетовые и зелёные отсветы, будто там просто задерживались остатки магии её заклятий. Волосы за время схватки растрепались и теперь хлестали вокруг при каждом движении. Широко раскрытые глаза дико метались по полю в поисках новой жертвы.

Наконец они добрались до Дамблдора и отбросили окружавших его волшебников. К тому времени из его людей осталось, пожалуй, человек пятнадцать. Под началом Эмили они сомкнули вокруг него кольцо, а с неба всё ещё сыпались молнии. Казалось, теперь они целились именно в неё. Гарри увидел, как Эмили удалось отвести одну из них и обрушить на двоих людей Гриндельвальда; она и сама выглядела потрясённой тем, что это получилось.

Окружив Дамблдора, они отражали все атаки, пока он готовил заклятие. Сама Эмили сразила ещё пятерых волшебников; сияние по-прежнему окутывало её. Ещё несколько волшебников, казалось, просто выбились из сил и повалились на землю.

И тогда Дамблдор выпустил заклятие, которое всё это время готовил. Он заключил вершину башни, откуда Гриндельвальд обрушивал на них свои удары, в гигантский щит. Гриндельвальд ударил в него молнией, но та отразилась и вернулась к нему.

Тёмный Лорд испробовал против щита ещё несколько заклятий, однако Дамблдор удерживал преграду, не давая ему вырваться, пока внизу, на поле, гибли его последователи. Должно быть, до всех них дошёл какой-то приказ: спустя несколько мгновений солдаты в чёрных мантиях один за другим начали исчезать с поля боя, отступая в башню.

Уцелевшие волшебники Дамблдора разразились ликующими криками. Они собрались вокруг него, сияя улыбками и радуясь, несмотря на окружавшее их побоище. Сам Дамблдор подошёл к Эмили сзади. Бой закончился, но она всё ещё светилась и стояла напряжённая, оглядывая поле. Он положил руку ей на плечо и прошептал:

— Всё кончено, — тихо произнёс он. Она глубоко вздохнула и, казалось, взяла себя в руки. Сияние медленно угасло, и Эмили осела на грязную землю. Глаза всё ещё оставались широко раскрытыми, взгляд — диким, но выглядела она совершенно измотанной.

Гарри наблюдал, как они собираются вместе. Он думал, что теперь они отдохнут, но передышка продлилась от силы пару минут. Дамблдор принялся раздавать выжившим поручения. Одни приводили в порядок поле боя, опознавали погибших и пересчитывали уцелевших, другие занялись снятием чар.

Эмили помогала Дамблдору с несколькими чарами, работая бок о бок с ним и в точности выполняя его указания. На это ушёл остаток дня, но в итоге им удалось устроить всё так, чтобы маглы тоже могли окружить городок.

* * *

Несколько часов спустя уцелевшие молча сидели вокруг костра. Похоже, говорить было почти не о чем. Иногда вспоминали погибших, но в основном все, казалось, старались вытеснить из памяти картины битвы. Они приготовили еду, однако почти никто даже не притронулся к ней.

Дамблдор окинул взглядом происходящее — бледный, потерянный. В его голубых глазах больше не сверкали искры; взгляд казался почти мёртвым. Он переводил глаза с одного волшебника на другого, задерживаясь на каждом из уцелевших.

Последней он посмотрел на Эмили. Та сидела в стороне от костра, одна, не притронувшись к ужину. Дамблдор внимательно наблюдал за ней, и на его лице читалась тревога. Эмили смотрела в сторону башни, словно совершенно не замечая окружающего мира.

Дамблдор несколько минут не сводил с неё глаз, сосредоточившись только на ней. Гарри гадал, о чём он думает, глядя на свою юную ученицу. Наконец тот поднялся. Большинство мужчин, сидевших вокруг костра, вскинули головы, но Дамблдор не обратил на них внимания. Он подошёл к Эмили и сел рядом, на то же бревно. Она не заметила его присутствия, пока он не заговорил.

— Как ты? — тихо спросил он, и голос его приобрёл почти дедовскую интонацию, которую Гарри без труда узнал.

— Хорошо, — почти слишком поспешно ответила она. Дамблдор на мгновение замолчал. Гарри видел, как тот мысленно перебирает слова.

— Ты отлично сражалась, — произнёс он, явно решив, что лучше всего начать с похвалы.

— Спасибо, — тихо отозвалась Эмили и отвернулась к огню.

— Не так, как ты себе представляла? — голос Дамблдора едва возвышался над шёпотом.

— Если честно, я ничего конкретного не представляла, — призналась Эмили. — Но не думала, что всё окажется таким… Даже не знаю.

— Я понимаю, — сказал Дамблдор.

— Пока всё происходило, я почти ни о чём не думала. А теперь снова и снова прокручиваю всё в голове, вижу каждую деталь и гадаю, правильно ли поступила, приехав сюда. Правильно ли было вмешиваться — или не стоило. Думаю, может, мне следовало сделать больше, — она вздохнула и покачала головой. Дамблдор кивнул.

— Такова уж природа подобных вещей. Ты прекрасно справилась. Сделала больше, чем вообще можно было ожидать от кого бы то ни было. Я благодарен тебе за то, что ты силой пробилась в наш отряд, — сказал Дамблдор. Эмили лишь кивнула. Гарри видел: она по-прежнему смотрит только на огонь. Он гадал, о чём она думает. О мужчинах, погибших рядом с ней? Или о тех, кого убила сама? А может, совсем о другом?

— Я тоже, — кивнула Эмили. Гарри показалось, что ответ прозвучал не совсем к месту. Впрочем, она явно почти не слушала Дамблдора. Гарри уставился на неё. В отблесках пляшущего пламени Эмили казалась грязной, печальной и до крайности измученной. Дамблдор тоже нахмурился, глядя в огонь.

— Мисс Риддл, вы сделаете кое-что для меня? — спросил он после ещё одной минуты молчания.

— М-м? — отозвалась она, на мгновение прикрыв глаза.

— Мне кажется, музыка помогла бы, — он взмахнул палочкой над другим бревном, и Гарри увидел, как оно медленно превращается в скрипку и смычок. Дамблдор протянул их Эмили. Та несколько мгновений смотрела на него, затем кивнула и приняла инструменты. Несколько минут она настраивала скрипку, привлекая взгляды других волшебников, а потом заиграла — печальные ноты поплыли в ночной темноте.

Гарри наблюдал, как она играет. Мелодия началась мрачно, но постепенно наполнилась светлой радостью. Гарри растворился в музыке; остальные волшебники у костра — тоже. Все они знали, что, по крайней мере, проживут ещё один день.

Лорд Волдеморт мерила шагами квартиру. Дверь на балкон была распахнута, и она ждала, когда Нагини подаст знак. Змея запаздывала, и это уже начинало её тревожить. Впрочем, Эмили полагала, что почувствовала бы, случись с Нагини что-нибудь. Но если та не появится в ближайшее время, придётся самой проверить, всё ли в порядке.

Она коротала время над последним полученным письмом: перечитывала его снова и снова, уже сбившись со счёта, и гадала, насколько сильно просчиталась. Впрочем, терзать себя было бесполезно. Попытаться всё исправить можно и позже.

Устав мерить шагами комнату, она села за барную стойку на кухне. На миг взгляд задержался на пустом соседнем табурете, и её охватило непривычное одиночество. С каждым днём это чувство напоминало о себе всё чаще.

Она отогнала эту мысль и перевела взгляд на хрустальный шар, стоявший перед ней на стойке. Почти не верилось, что она до этого дошла. Но всё остальное, похоже, шло совсем не так, как ей хотелось. Приходилось прибегать к отчаянным мерам.

Положив руки по обе стороны шара, она пристально вгляделась в него. Направила внутрь свою магию и стала наблюдать, как в хрустале клубится туман.

Лорд Волдеморт ненавидела прорицания. Слишком уж неточная наука. Слишком легко истолковать увиденное именно так, как тебе хочется. Слишком легко позволить ему показать лишь то, что желаешь увидеть. По её мнению, никакой настоящей магии здесь не было. Просто смотришь на что-то, а потом решаешь, как это понимать.

И всё же она вглядывалась в шар, пока толком ничего не различая. Позволяла туману сгущаться внутри. В памяти всплыло поле битвы, которое она увидела много лет назад, ещё в школе, — и уверенность, что однажды она там окажется.

Она отдалась воспоминаниям, сосредоточившись на тумане внутри шара. В нём замелькали образы, но ни один не обрёл чётких очертаний. Она всматривалась всё упорнее; время шло, магия струилась из рук в хрусталь. Через несколько мгновений она сосредоточилась на том, что хотела увидеть.

«Моё будущее, — подумала она. — Покажи мне моё будущее. Покажи, что случится. Покажи, что я должна сделать».

Результат пришёл не сразу. Как и всегда. До неё доходили слухи, что некоторым провидцам достаточно на миг сосредоточиться на хрустальном шаре, чтобы увидеть желаемое. Но ей прорицания никогда не давались легко. Как и почти во всём остальном, приходилось добиваться своего грубой силой.

Она не отрывала взгляда от шара, волей принуждая его хоть что-нибудь показать. Образы начали складываться, но почти сразу распадались. Наверное, это означало, что будущее пока не определилось. Впрочем, учитывая, что она и сама толком не знала, за что браться, удивляться не приходилось.

В хрустале мелькали видения. Что-то похожее на длинный коридор, ведущий к двери, затем — не то казарма, не то больничная палата. Всё закружилось и обернулось рождественской ёлкой с мигающими огнями, росшей посреди водоёма. На кратчайший миг ей почудились люди, катавшиеся вокруг неё на коньках.

Но эти картины слились в замок на острове, в который били молнии. Затем появились кошки: они карабкались повсюду. Кошки превратились в змей, а потом осталась лишь одна змея, ползущая по лесу. Только у неё не было головы.

Туман внутри шара клубился всё быстрее, образы сменяли друг друга прежде, чем она успевала их разобрать. Руки ныли от напряжения: удерживать магию в хрустальном шаре становилось всё труднее. Она увидела огромное открытое помещение — возможно, что-то вроде атриума, — и воду, разливавшуюся по полу. Призрачные фигуры метались, спасаясь от чего-то тёмного, в капюшоне. А затем — голую тундру, тянувшуюся, казалось, до бесконечности. Всё это промелькнуло в хрустале, и напоследок на долю мгновения возникло яблоко на письменном столе. Она уже была уверена, что шар вот-вот лопнет, но тут всё замедлилось.

И вот она снова в коридоре, движется к двери. А затем туман потёк по поверхности шара, словно кровь из раны.

Лорд Волдеморт отстранилась от хрусталя. Некоторое время она раздражённо смотрела на шар, будто сердитый взгляд мог придать увиденному хоть какой-то смысл. Но ничего не прояснилось. Мысли всё ещё возвращались к крови, когда она вышла на балкон. Оперевшись на перила, она оглядела раскинувшийся внизу город.

— Нагайна? — прошипела она в темноту, хотя прекрасно знала: будь змея поблизости, она бы её почувствовала. Ответа не последовало. Получив сведения от Снейпа, она отправила Нагайну в Министерство.

Орден Феникса что-то охранял в Министерстве. Что-то, чему ни в коем случае нельзя было попасть к ней в руки. Они полагали, и совершенно справедливо, что она не явится туда средь бела дня и не заберёт это. Зато, похоже, ожидали, что она попытается прокрасться ночью и выкрасть то, что им так дорого.

Дамблдор, должно быть, считал её дурой. Пора бы уже понять, с кем имеет дело. Можно подумать, поставив человека у Зала пророчеств, он не выдал с головой, что именно они охраняют.

Но он знал, что пророчество ей известно. Она подозревала, что это какая-то уловка от противного: привлечь её внимание к пророчеству, отвлечь от других дел. Только она уже слышала его. Да и вообще не слишком-то доверяла пророчествам. В Зале пророчеств несбывшихся предсказаний было на порядки больше, чем сбывшихся.

И всё же это позволяло кое-что узнать о противнике, а упускать такую возможность она не собиралась. Всё оказалось едва ли не слишком просто. Она всего лишь велела Нагайне спрятаться и следить за дверью — и узнала в лицо новых членов Ордена Феникса. Чтобы установить имена некоторых из тех, кто помоложе, пришлось немного покопаться и пожурить Снейпа. И всё же она считала, что уже неплохо продвинулась в составлении списка тех, с кем почти наверняка предстояло сразиться.

Но Нагини всё ещё не возвращалась с докладом. Эмили достала из кармана часы и уставилась на римские цифры циферблата. Змея опаздывала настолько, что становилось ясно: придётся самой всё проверить.

Она закрыла глаза и потянулась к Нагини, позволяя своему духу пронестись через Лондон к Министерству магии. Ей понадобилось всего несколько мгновений, чтобы овладеть змеёй. Но к тому времени было уже слишком поздно.

В мыслях Нагини не осталось ничего, кроме желания насытиться и убивать. Она снова и снова кусала кого-то. Эмили протолкнула свою волю сквозь связь, заставляя змею остановиться. В приступе кровожадности Нагини с трудом поддавалась контролю, но Волдеморт всё же оттащила её от жертвы.

Змея сопротивлялась. Ей хотелось лишь продолжать кормиться. Но Эмили одолела её и заставила взглянуть на мужчину, не впиваясь в него снова, — от ужаса у неё едва не остановилось сердце. Она приказала Нагини уползти из Министерства и не отпускала её, пока не убедилась, что змея оказалась на безопасном расстоянии. Лишь после этого Эмили велела ей спрятаться и вырвалась из сознания Нагини.

Она снова нахмурилась, глядя на город. Артур Уизли не должен был умереть. Это спутало бы все её планы ещё сильнее. Эмили знала: найти его нужно как можно скорее — яд Нагини был смертельно опасен. Вполне возможно, что уже слишком поздно.

Вломиться в Министерство и забрать его самой она не могла. Это подняло бы куда больше тревоги, чем что-либо другое. Риск попасться на глаза картине или ночной охране был слишком велик. И пусть её могли не узнать сразу, это всё равно стало бы для Дамблдора ещё одним доказательством в попытках подтвердить, что она вернулась.

Маскировка, возможно, помогла бы, но времени на то, чтобы создать действительно убедительное прикрытие, способное выдержать магическую проверку, у неё не было. К тому же Эмили знала: некоторые портреты в Министерстве зачарованы так, чтобы распознавать подобные иллюзии.

В конце концов, она могла пожертвовать Хвостом ради дела. Но Эмили не сомневалась: стоило Хвосту попасть в плен, как он тут же выложил бы всё, что знает. А это, в свою очередь, позволило бы Министерству без малейших сомнений понять, что она жива.

Оставался Снейп. Но Эмили предпочла бы, чтобы он не знал: именно по его сведениям она следит за Орденом. Сохранить для Снейпа возможность правдоподобно отрицать свою причастность было не менее важно. Правда, тут же возникала проблема: Снейп просто всё расскажет Дамблдору. А если кто и мог в короткий срок спасти Артура Уизли, так это Альбус Дамблдор.

И тут её осенило. Северус Снейп был не единственным, кто мог быстро передать информацию Альбусу Дамблдору. И в Хогвартсе у Северуса Снейпа имелся не единственный полезный ресурс.

Она закрыла глаза и сосредоточилась — почти так же, как прежде с Нагини. На этот раз понадобилось немного больше времени. Эмили почувствовала, как её дух устремился вперёд, а затем окружающий мир изменился.

Она оказалась в комнате, целиком увешанной омелой. Ветви свисали с каждого дюйма потолка. В самом центре стоял Гарри Поттер, слегка озадаченный происходящим. Перед ним — молодая азиатка. Они подняли глаза на омелу, а потом принялись целоваться.

Но тут их прервали. Кудрявая брюнетка оттащила Гарри от азиатки, подвела под собственную ветку омелы и поцеловала его. Затем то же самое проделала решительная рыжеволосая девушка, а вскоре — две индианки и блондинка.

Лорд Волдеморт тихо хихикнула, готовясь разрушить видение и извлекая из памяти мгновение, когда овладела змеёй. Она снова сосредоточилась на Гарри — как раз вовремя, чтобы увидеть, как слишком знакомая брюнетка заключает его в объятия. Тогда Эмили уничтожила всё видение, обрушив на него воспоминание о нападении Нагини на мистера Уизли.

Картина сменилась воспроизведением событий, случившихся несколькими мгновениями ранее. Эмили снова увидела, как змея кусает Артура — раз за разом, яростно терзая его и вырывая из плоти куски. Затем перспектива переместилась внутрь Нагини. Гарри закричал, просыпаясь.

После этого Эмили заставила себя отступить. Она понимала: незачем позволять ему осознать, что именно произошло. Пусть считает это видением, приснившимся во сне. Ей даже на руку, если он решит, будто сам был змеёй. Будто именно он совершил всё это.

Покинув его сознание, Волдеморт ненадолго замерла. Больше она ничего сделать не могла — это было ясно. Теперь оставалось лишь ждать. Нужно было надеяться, что Дамблорд окажется достаточно способным и достаточно быстрым, чтобы собрать необходимую помощь и спасти Артура Уизли.

Она вышла из квартиры, заперла дверь и спустилась на первый этаж. Эмили гадала, что Дамблорд подумает о событиях этой ночи. Насколько много сумеет разгадать в её плане? Если донесения Северуса были точны, он пока даже не приблизился к верному следу. Но сегодняшний вечер мог всё изменить.

И всё же Эмили знала: ничего хорошего не выйдет из того, что она просто будет сидеть и ждать. Поэтому она отправилась пешком через Лондон, направляясь к укрытию, куда велела Нагини уползти. Пришло время наказать змею за неповиновение. За последние несколько месяцев Нагини стала немного своенравной — совсем как некоторые из Пожирателей смерти после её долгого отсутствия.

Впрочем, это не имело значения. Рано или поздно она выбивала подобное поведение из них. И её змея не была исключением.