Адаптация (джен)

— Я горжусь тобой, Тейлор, — сказал папа. — Честно говоря, я уже почти ждал, что ты к этому времени взорвёшь дом.

Чувство вины подступило к горлу, но я от него отмахнулась. Последние два дня мне удавалось хранить свою тайну, и сейчас всё испортить я не собиралась.

В интернете о случившемся нигде не упоминали. Искать приходилось осторожно: слишком точный запрос мог привести полицию прямо ко мне. Но и на форумах ничего не было о новом кейпе в городе.

Это не мешало мне постоянно оглядываться, ожидая, что вот-вот подъедут копы и арестуют меня. Даже в школе не отпускало. Эмма почувствовала мою нервозность и с удвоенной силой взялась за свой эмоциональный террор.

София, похоже, всё ещё не понимала, что обо мне думать. Она пару раз пыталась сбить меня плечом, и я едва успевала отойти так, чтобы она не заметила, насколько я тяжелее, чем должна быть. С моим везением в школе ещё сочли бы утяжелённую одежду оружием. А к тем, кто не состоял в банде и не имел связей, там обычно применяли политику нулевой терпимости.

С остальными, конечно, обращались гораздо осторожнее. Наверное, мисс Блэквелл не хотела, чтобы ей порезали шины или сделали что-нибудь похуже.

— Ты не лезла в драки и следовала указаниям. Я пару раз поговорил с Гарретом. Он говорит, что ты очень стараешься.

Последние два дня уже не так сильно, но вслух я этого не сказала.

Гаррет спрашивал, почему у меня пропал энтузиазм. Я сослалась на травлю, выставив её причиной, а не следствием своего состояния. Он, похоже, поверил.

Пару раз мне снилось, что я пнула пистолет и на земле остался кто-нибудь из знакомых. Обычно я старалась выбросить всё из головы, сосредоточившись на других вещах. Если у меня каким-то образом не появится способность путешествовать во времени, изменить случившееся уже невозможно.

— Думаю, пора научить тебя одному семейному приёму, — сказал папа. — Он позволяет собрать Ки в теле и выпустить всю разом.

Я с интересом подняла на него глаза.

— Мой прадед разрабатывал его пятьдесят лет, а потом умер, — сказал папа и поморщился. — Умер он совсем по другой причине. Видимо, закрутил роман на стороне, и муж той женщины тринадцать раз переехал его паровым катком.

— Правда?

— Похоже, первые пару раз не сработало, а мужчина хотел наверняка.

— Насколько сильна эта атака?

— Она усиливает твою обычную атаку в десять раз, — сказал папа. — Возможно, и больше, если как следует освоить. Но мне удавалось не больше этого.

Я смотрела на него, на миг задумавшись, почему он так долго даже не упоминал, что такое существует. Потом поняла. Я заставила себя не морщиться.

Мои энергетические выстрелы уже били как винтовочная пуля. А что будет, если усилить их вдесятеро?

— Правда, толку от него мало, — сказал папа.

— Почему?

— Очень медленный, — сказал папа. — Нужно быть идиотом, чтобы просто стоять и ждать, пока ты приготовишься атаковать.

Я нахмурилась.

— В настоящем бою никто не сидит и не ждёт твоего удара. Разве что уверен, что выдержит всё, чем ты можешь ударить, и пытается тебя запугать. Как Супермен в старых комиксах.

— Тогда зачем меня ему учить?

Мне всё равно хотелось научиться, пусть даже приём и медленный. Любой дополнительный вариант — это хорошо. Было бы у меня больше вариантов, может, не было бы нынешних проблем.

— Можно пробить стену, если где-нибудь окажешься в ловушке, — сказал папа. — И потом, вдруг однажды тебе и правда попадётся идиот. Никогда не знаешь.

— Как он называется?

— Мой дед так и не придумал названия. А мой отец решил назвать в честь старого гавайского короля. Если произносить имя, очень удобно выдерживать темп атаки.

— В честь какого короля?

— Камехамеха, — сказал папа. — По очевидным причинам в доме я тебе это показывать не стану.

— Можно встретиться на свалке, — предложила я. — Когда я закончу тренировку и Гаррет уйдёт. Просто скажи, что заедешь за мной и повезёшь на праздничный ужин.

Он посмотрел на меня так, словно гадал, когда я научилась столь ловко выдумывать истории. Потом покачал головой.

— Буду в девять.

На следующий день я была как на иголках. Окажутся Гаррет и папа в одном месте — смогут сверить впечатления. Объективно я понимала, что никакой проблемы в этом нет, но всё равно казалось, что от этого всё рухнет.

Попыток Эммы мне насолить я почти не замечала, и, похоже, это злило её сильнее, чем что-либо из сделанного мной за последнее время. Софии на уроке не было, чему я обрадовалась. Видимо, она решила, что времени на заживление мне хватило, и снова взялась за травлю.

Именно она представляла для меня главную опасность в школе. Я становилась сильнее каждый день и могла серьёзно её покалечить, когда она в очередной раз попытается навредить мне. Насколько прочной я стала, я всё ещё не понимала. Знала только, что попавшие бейсбольные мячи теперь скорее жалили, чем причиняли сильную боль. И следов уже не оставляли.

Гаррет заговорил о технарской версии машины, и я стала ещё усерднее уворачиваться, чтобы он не осуществил эту идею. Я не против становиться сильнее, но мяч, летящий со скоростью триста двадцать километров в час, наверняка будет бить гораздо больнее.

Когда я наконец добралась до свалки, то с удивлением обнаружила, что папа уже там и разговаривает с Гарретом. Ни один не выглядел злым или знающим о моём поступке, и я подошла.

Меня, похоже, не заметили.

— Значит, вы каждый день увеличиваете вес её одежды? — спросил папа.

— Она даже не заметила, что я добавляю по два с небольшим килограмма то тут, то там. Зато никогда не падает духом.

Я нахмурилась. Как раз отсутствие прогресса меня и удручало.

К тому же, если бы я понимала, насколько сильнее становлюсь, возможно, не бросила бы пистолет с такой силой.

Правда, тогда сейчас я могла бы быть мертва. Узнать невозможно.

— Разве вам не опасно с ней драться? — спросил папа. — С её силой?

— Непросто, — признался Гаррет. — Но без моего позволения она пока ни разу по мне не попала. У меня есть друг-Технарь, он работает над бакта-камерой.

— Вы знакомы с кейпами? — бесстрастно спросил папа.

— Дружим со времён колледжа, — сказал Гаррет. — По-моему, ему нужен кто-то, кто не даст окончательно оторваться от жизни. Иначе он вообще не выйдет из лаборатории.

— Я мог о нём слышать? — спросил папа.

— Не-а, — сказал Гаррет. — Он не занимается ни геройством, ни злодейством. Просто хочет строить.

— Так что за бакта-камера? — спросил папа.

— Из «Звёздных войн», — сказал Гаррет. — Помогает заживать быстрее обычного.

— Он её собрал?

— Пока разбирается, — признался Гаррет. — Если когда-нибудь запустит, может, у нас хоть раз деньги появятся.

— И для чего вы её используете?

— Сколько людей захотят восстановиться после операции на колене и избежать всей боли? — спросил Гаррет. — Или после пластической операции?

— Серийно выпускать её вы не сможете, — ровным голосом сказал папа.

— И не понадобится. Даже по паре тысяч за сеанс найдутся желающие. Десять в неделю — и за год выходит миллион. Это, может, десять часов в неделю плюс время на запись клиентов. Для этой части, наверное, можно кого-нибудь нанять.

— За такой вещью придут, — сказал папа. — Особенно банды. Хотя бы затем, чтобы она не досталась конкурентам.

— Поэтому и нужно быть осторожными, — признал Гаррет. — Это не единственное, что он хочет построить, но у всего свои недостатки. Если слишком громко заявишь о себе, будто всерьёз собрался улучшить мир, обычно в гости приходит Девятка. Никому такого не надо.

Я содрогнулась.

Хуже визита Девятки в Броктон-Бей я могла представить только нападение Губителя.

— Нужно держаться тихо, — продолжил Гаррет. — Потому что кунг-фу против пистолетов и энергетических выстрелов помогает плохо.

— Я всё пытаюсь объяснить это Тейлор, но не уверен, что она готова слушать.

— О, однажды она сможет выдерживать энергетические удары, — сказал Гаррет. — С такими темпами когда-нибудь справится и с Чистотой, и с Луном.

— Надеюсь, вы не собираетесь подбивать её на такую глупость? — Впервые я услышала злость в папином голосе.

Гаррет покачал головой.

— Я не пытаюсь её угробить. Когда бакта-камера заработает, будет куда обратиться, если она всё-таки сумеет по мне попасть.

Или если ранят меня, подумала я.

Мне до сих пор снился тот прилив силы, который я испытала после избиения и исцеления. Огромная прибавка — и без всей этой работы.

Не то чтобы я собиралась позволить кому-нибудь избить себя до полусмерти. Кто-то из предков, видимо, уже пытался, и ничем хорошим это не кончалось. Похоже, между «почти мёртв» и «совсем мёртв» разница куда меньше, чем кажется.

И всё же возможность летать была бы потрясающей. Ради неё всё остальное стоило бы пережить.

Об этом я мечтала, когда мы с Эммой говорили, как станем героями. Не только о восхищении толпы, которым наслаждалась Александрия. Я хотела летать, освободиться от силы тяжести и просто парить, ни о чём на свете не тревожась.

— Я пришла, — сказала я.

Особенно сильной одышки не было, хотя я пробежала четырнадцать с половиной километров меньше чем за час. Мировой рекорд в марафоне составлял чуть больше двух часов, а это сорок два километра. Значит, чтобы становиться сильнее, придётся бегать быстрее, пусть даже к спаррингу с Гарретом я буду уже уставшей.

Я проскользнула в старую контору переодеться в ги. Гаррет однажды вскрыл замок, и с тех пор никто не потрудился снова его запереть.

— Похоже на тюремную форму, — сказал папа, критически разглядывая мой наряд.

— Раньше ею и была, — сказал Гаррет. — Косплей. Конечно, это не оригинальная форма, но белое, по-моему, скучновато.

Честно говоря, я бы предпочла чёрное, но он сразу отверг эту мысль: никакого стиля. Не хотел, чтобы я выглядела как нахлебница, что бы это ни значило.

— Встань в стойку всадника, — сказал Гаррет.

Я послушалась. Гаррет ходил вокруг и комментировал моё положение. К этому времени, конечно, стойка у меня уже была безупречной. Насчёт её важности он оказался прав: с каждым спаррингом это становилось всё очевиднее.

Через мгновение Гаррет напал.

Всё как обычно: удары со всех сторон, слишком быстрые, чтобы их увидеть. Правда, за последние несколько дней я научилась замечать хотя бы смазанные движения, и это был огромный прогресс.

Вспомнить, что нужно делать, тоже уже было нетрудно. Пусть ничего из этого и не позволяло даже близко к нему подобраться.

— Как она научится, если вы двигаетесь так быстро? — спросил папа со стороны. Он прислонился к машине.

— Потом покажу, — сказал Гаррет. — Я пока всё упрощаю: использую одни и те же атаки, чтобы она научилась предугадывать мои действия. Начнёт получаться — перейдём к более сложному.

На нём снова была защита. Я подозревала, что на самом деле это какая-то технарская броня: его друг, похоже, щедро раздавал свои изобретения. Интересно, какая у него специализация?

Сегодня его здесь не было. Возможно, потому, что я позвонила Гаррету и предупредила о папином приезде.

Следующие два часа папа делал очень толковые замечания о наших действиях. Похоже, в драках он разбирался куда лучше, чем мне показывал. Интересно, согласится ли он дополнительно меня потренировать, научить трюкам, которыми я смогла бы удивить Гаррета?

У меня получалось всё лучше. Гаррет говорил, что я быстро учусь, хотя поначалу делать большие шаги вперёд — обычное дело: чем лучше становишься, тем медленнее прогресс. Видимо, от полного новичка до того, кто хоть немного умеет драться, путь не такой уж длинный. А вот Брюсу Ли стать ещё лучше было бы куда труднее.

Он говорил, что это относится к любому физическому навыку. Майклу Джордану стать ещё лучше почти невозможно. Как и любому, кто уже добрался до самой вершины своего дела.

Двигателей и других деталей для его друга сегодня таскать не пришлось, поэтому Гаррет заставил меня перетягивать машины по свалке. Наверное, это нагружало мышцы, которые понадобятся для самосвала, а привычно работавшим давало отдохнуть.

По крайней мере, у этих машин были колёса, хоть шины в основном и спущенные. Немного помогало.

Гаррет ушёл чуть раньше, и мы остались с папой вдвоём.

Папа протянул мне бутылку воды. Мы ждали, пока Ки Гаррета не отдалится. К этому времени я вся взмокла и выпила воду одним долгим глотком.

— Хочу, чтобы ты почувствовала, что я делаю со своей Ки, — сказал папа, когда я закончила.

Он закрыл глаза и сложил ладони чашей у бока.

— КА! — громко произнёс он.

Я чувствовала, как Ки в его теле сосредоточивается. Обычно она исходила от всего тела, а теперь собиралась в руках.

— МЕ!

Сила, которую он собирал, росла. Словно он улавливал энергию, которую вырабатывает тело, и удерживал её, пока продолжала поступать новая.

— ХА!

Я видела, как в его ладонях растёт энергетический шар. Бело-голубой, он потрескивал от силы, какой я за все тренировки ещё не сумела выработать.

— МЕ!

Он отвёл руки назад, обхватив ладонями растущий шар энергии.

— ХАААААА!

Он выбросил руки вперёд. Свет рванулся следом и ослепил меня. Машина перед папой взорвалась, и я едва успела увернуться: колёсный колпак рассёк воздух там, где только что была моя шея.

Папа выглядел измотанным.

— Он не только медленный, но и выматывает.

Машина горела, от неё остался один каркас. Я смотрела на него, потом на папу. В свете огня его лицо казалось немного странным.

Неужели я неправильно оценила его силу?

Я считала, что уже сильнее, чем он когда-либо был, но, может, ошибалась.

— Хорошо, — сказал папа. — Встань в стойку всадника.

Я встала.

— Почувствуй Ки, — сказал он. — Собери в одной точке.

Я кивнула.

Это оказалось труднее, чем выглядело. Хотя для обычных энергетических выстрелов тоже нужно было немного собирать энергию. Я закрыла глаза и начала собирать столько собственной силы, сколько могла.

Самым трудным было удерживать её, продолжая собирать ещё. Энергия рвалась наружу. Немного похоже на то, как терпишь, когда очень нужно в туалет. Боль была слабой, но не казалось, что я причиняю себе вред.

Папа взял меня за руки, показывая, как сложить ладони чашей.

— Ка, — сказала я.

— МЕ!

Я чувствовала, как сила в ладонях растёт.

— ХА!

Я отвела руки назад.

— МЕ!

— ХА! — сказала я, выталкивая силу из себя.

Свет на минуту ослепил меня, а затем внезапно накатила волна усталости.

Я попала в машину внизу груды. Когда она взорвалась, остальные со стоном стали падать. Папа схватил меня и пригнул: мимо того места, где только что была моя голова, пролетела шина.

Я уставилась на проделанную дыру. Заряд пробил машину насквозь, потом следующую, а за ней ещё две. Блоки двигателей остались целы, но он прошил борта и взорвал машины.

Папин заряд не проник так далеко, зато уничтожил двигатель. Я не понимала, что из этого впечатляет больше.

— Если когда-нибудь применишь этот приём, сначала убедись, что за твоей целью никого нет, — сказал папа. — Иначе плохо кончится.

Я упала на землю и смотрела на устроенный мной пожар. Такого я не ожидала.

Значит, я и правда кейп — со всей силой и ответственностью, которые это подразумевает. А ещё это значит, что убить кого-нибудь случайно теперь будет ещё легче.

Придётся быть осторожнее, чем я думала.