Жасмин и Роза (джен)

Глава 12. Пьянство

Объятие вышло коротким, но отчаянным. Вилли уткнулся носом в белое форменное плечо Мориса, шумно шмыгнул носом и затих, словно всё это время держался только ради того, чтобы его просто перестали отталкивать. Юный граф, всё ещё чувствуя, как внутри ворочается глухая вина за запертую дверь, только сильнее сжал пальцы на лопатках блондина.

— Ладно тебе... Хватит, — тише, чем хотелось бы, буркнул Морис, аккуратно отстраняясь. — У нас ещё половина Клоудедовых талмудов не переписана. Если нас отчислят, ты свои булки будешь на Земле воровать.

Вилли быстро вытер глаза рукавом, и на его лицо тут же вернулась привычная, слегка глуповатая, но совершенно искренняя улыбка.

— На Земле не так вкусно, графёныш! — бодро отозвался он, хватаясь за перо. — Пишем, пишем. До рассвета три часа, мы обязаны успеть.

Остаток ночи прошёл в бешеном темпе. Больше никто не шутил и не швырялся заговоренными картами. Скрип перьев сливался в единый монотонный ритм, прерываемый лишь шелестом тяжёлого пергамента. Пальцы Мориса свело судорогой, в глазах от рунических закорючек лопались сосуды, а Вилли к концу работы буквально засыпал на ходу, пару раз едва не ткнувшись носом в свежие чернила.

Когда первые лучи бледного утреннего солнца пробились сквозь узкое окно архива, перед ребятами лежала аккуратная стопка скопированных томов. Старик Клоудед, явившийся принимать работу, недовольно осмотрел свитки, что-то проворчал себе под нос, но придраться не смог. Из-за того, что это был законный выходной, их отпустили без лишних нотаций.

Добравшись до своей комнаты, парни даже не стали переодеваться. Вилли с разбегу рухнул на свою разгромленную кровать прямо в обуви, а Морис, на удивление пожертвовав своей аристократической чистоплотностью, просто стянул сапоги и замертво упал под одеяло.

Они проспали весь день. Солнце успело пройти свой круг, закатиться за горизонт, и Братство погрузилось в глубокую, глухую ночную тишину.

* * *

Морис резко распахнул глаза от странного ощущения. Комната утопала в густой ночной темноте, а со спины его кто-то крепко, собственнически обнимал за талию, уткнувшись носом прямо между лопаток. Вилли закинул на него ногу, полностью блокируя движения, и замер, словно капкан.

— Вилли?.. — хриплым голосом позвал Морис, пытаясь повернуться. — Ты что творишь? Ну-ка брысь к себе.

Вместо ответа блондин только сильнее сжал руки. По телу Мориса пробежали мурашки — Вилли подозрительно мелко и часто дышал, а его плечи вздрагивали. В следующую секунду Морис уловил едва слышный, лихорадочный и абсолютно безумный шёпот прямо у себя над ухом:

— Морис... Морис, послушай меня, — Вилли говорил так быстро, будто его уносило потоком собственных мыслей, а пальцы судорожно впивались в ткань рубашки графа. — Мне только что пришла в голову идея. Просто потрясающая, понимаешь? Мы должны сделать это прямо сейчас, пока темно. Мы проберёмся в покои ректора и сожжём все личные дела учеников. Представляешь? Огонь до самого потолка, пепел, и никто никогда не узнает, кто мы такие на самом деле! Никакого прошлого, никаких отцов, вообще ничего! Давай устроим этот пожар, Морис, ну же, вставай, пойдём!

Вилли затряс его за плечо, продолжая крепко сжимать со спины, а его голос срывался на какой-то неестественный, лихорадочный смех. Морис окончательно проснулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. На безумную весёлую затею это похоже не было — Вилли явно был сам не свой, словно его накрыло какой-то пугающей, тёмной вспышкой одержимости.

Морис резко развернулся, готовый либо силой привести друга в чувство, либо всерьёз накричать на него за такие безумные шутки посреди ночи. Он перехватил Вилли за плечи, собираясь хорошенько встряхнуть, но все заготовленные слова вмиг застряли в горле.

В лицо Морису пахнуло резким, отчётливым ароматом дешёвого ягодного вина и перебродивших трав.

Вилли, до этого содрогавшийся в лихорадочном шёпоте, теперь просто висел в его руках, как тряпичная кукла. Его карие глаза были затуманены, веки сонно прикрывались, а на губах блуждала абсолютно глупая, блаженная улыбка. Он явно где-то раздобыл бутылку, пока Морис спал без задних ног, и опустошил её в одиночку прямо в темноте.

— Мо-о-орис... — протянул блондин, и его язык заплетался так сильно, что половину букв он просто проглатывал. — Ты чего такой... дёрганый? Я тебе дело говорю. П-пожар... Большой бум. И документов нету. Красиво же...

Он попытался ткнуть пальцем куда-то в сторону потолка, демонстрируя масштаб своей «бешеной идеи», но промахнулся, потерял равновесие и плашмя рухнул обратно на грудь Мориса, глухо застонав.

— Вилли, идиот, ты где умудрился напиться? — Морис брезгливо поморщился, пытаясь спихнуть с себя эту хмельную тушу, но Вилли лишь вяло промычал что-то неопределённое и снова попытался обнять его за шею.

— Пробрался... Пару дней назад в ларек…, — честно признался Вилли, шмыгая носом и засыпая буквально на ходу. — Вкусное. Земляничное... Графёныш, ты такой тёплый, кошмар. Не шевелись...

— Клоудед тебя убьёт, — процедил Морис, понимая, что если декан пьяного Вилли, переписыванием тридцати трёх томов они уже не отделаются.

Схватив Вилли за шиворот рубашки, Морис с трудом перевалил его через себя и рывком поднял с кровати. Блондин недовольно заворчал, его ноги подкосились, как тряпичные, и он едва не увлёк графа за собой на пол. Окончательно разозлившись, Морис закинул чужую руку себе за шею и, согнувшись под весом пьяного друга, потащил его в угол комнаты, где на деревянной подставке стоял глубокий медный таз с холодной водой.

— Стой прямо, недоразумение, — прошипел Морис, удерживая Вилли одной рукой за пояс, а другой зачерпывая ледяную воду. — Ну-ка умывайся.

Он без церемоний плеснул пригоршню воды прямо в блаженное лицо Вилли. Тот испуганно фыркнул, замотал головой, расплёскивая капли, и попытался увернуться, но Морис крепко держал его за загривок.

— Эй! Холодно же, графёныш! — обиженно заныл Вилли, пытаясь вытереть нос мокрым рукавом. Глаза его, впрочем, слегка прояснились.

— Меньше надо было воровать, — отрезал Морис, снова зачерпывая воду. — А теперь отвечай мне, пока я не окунул тебя туда целиком. Зачем тебе сдались дела учеников? Что ты там надеялся найти в три часа ночи?

Вилли на мгновение затих. Он опёрся мокрыми ладонями о края таза, тяжело дыша, а его взгляд на секунду стал пугающе серьёзным, растеряв всю хмельную весёлость.

— Не найти, Морис... — тихо, почти без запинки проговорил он, глядя на своё зыбкое отражение в воде. — Уничтожить. Моё дело. Если кто-нибуть прочитает то, что прислали из столицы... они поймёт, чья кровь у меня в жилах. И тогда...

Вилли резко осёкся, будто испугавшись собственной честности, и снова глупо хихикнул, потянувшись к Морису, чтобы шутливо ткнуть его мокрым пальцем в щеку:

— ...и тогда мне больше не нальют земляничного вина, представляешь? Какая трагедия!

Морис перехватил его запястье на полпути, вглядываясь в помутневшие карие глаза. Сердце графа пропустило удар. Вилли явно проговорился о чём-то, связанном с его происхождением — о том самом секрете, который учителя, кажется, уже знали, но тщательно скрывали от самого Мориса.

Морис сильнее сжал запястье Вилли, не позволяя ему убрать руку, и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Ледяная вода стекала по подбородку блондина, капая на воротник рубашки, но взгляд его на мгновение стал странно-глубоким и трезвым.

— Кто ты такой на самом деле, Вилли? — не выдержав, тихо, но настойчиво спросил Морис. — Отвечай честно. Ты дворянин или граф?

Вилли замер. На секунду в комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как за окном шумит ночной ветер. В его затуманенных карих глазах промелькнуло что-то похожее на горькую, изысканную усмешку — совсем не такую, какую ждёшь от обычного бродяги. Он медленно потянул руку назад, и Морис, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, ослабил хватку.

— Граф?.. — эхом отозвался Вилли, наклонив голову набок. Его голос вдруг прозвучал плавно, с мягкими, благородными интонациями, которые он обычно так усердно прятал за своим шутовством. — Скажешь тоже, Морис. Графёныш у нас тут ты. К чему мне эти титулы? Они только усложняют жизнь.

Он качнулся назад, привалившись спиной к холодной каменной стене, и из-под полуприкрытых век окинул Мориса долгим, оценивающим взглядом. В его позе не было ни капли растерянности или стыда за своё прошлое — скорее снисходительное спокойствие человека,— Если моё дело сожгут, всем просто станет чуточку легче спать. И мне, и другим, — Вилли легкомысленно пожал плечами, но так и не дал прямого ответа, искусно балансируя на грани между полным отрицанием и молчаливым согласием. — Меньше знаешь — крепче спишь. Кстати, о сне...

Он резко подался вперёд, и вся его мимолётная аристократическая стать тут же растворилась в привычном хмельном дурачестве. Вилли снова обвил руками шею Мориса, наваливаясь на него всем весом и утыкаясь носом куда-то в плечо.

— Голова раскалывается... Земляничное вино — это чистокровный яд, графёныш. Настоящее покушение на мою жизнь. Тащи меня обратно в кровать, пока я прямо здесь не отключился.

Морис обречённо вздохнул, подставляя плечо этой тяжёлой хмельной туше. Из этого разговора он так и не понял, кем был его друг, но одно стало ясно наверняка: Вилли держался со знатным графом как с равным далеко не из-за одной лишь глупой дерзости.

Морис обречённо вздохнул, понимая, что никаких внятных ответов этой ночью он больше не добьётся.

Перехватив Вилли поудобнее, он практически волоком потащил его обратно к кроватям.

Блондин вяло переставлял ноги, то и дело спотыкаясь и тихо бормоча под нос какие-то обрывки рунических заклинаний, перемешанные с жалобами на головную боль.

Дотащив хмельную тушу до кровати, Морис без лишних церемоний толкнул его на матрас. Вилли повалился на спину, увлекая за собой одеяло, и блаженно растянулся, раскинув руки в стороны.

— Всё, спи, чудовище, — проворчал Морис, собираясь отойти к себе.

Однако Вилли и не думал так просто его отпускать. Не успел граф сделать и шага, как блондин вслепую рванулся вперёд, поймал Мориса за край рубашки и с неожиданной для пьяного силой дёрнул на себя. Морис не удержал равновесия и повалился прямо на край чужой постели.

— Куда... куда ты опять уходишь? — сонно и обиженно пробормотал Вилли, моментально обвивая руками его талию со спины и утыкаясь носом между лопаток, возвращаясь в то самое положение, в котором разбудил его полчаса назад. — Сказал же... холодно там. Лежи.

Морис замер, чувствуя, как от этого тепла и чужого ровного дыхания по коже пробегают мурашки. Попытка высвободиться привела лишь к тому, что Вилли ещё сильнее прижался к нему, глухо ворча сквозь сон. Поняв, что драться с пьяным другом посреди ночи — затея бесполезная, Морис тяжело вздохнул и расслабился.

Он аккуратно перетянул на них край тяжёлого одеяла, укрывая Вилли до самых плеч, и уставился в тёмную стену. На душе было странно и непривычно тихо, а за окном академии так же лениво шумел ночной ветер.