Жасмин и Роза (джен)

Глава первая. Вознесение

Сотни лет тому назад судьба человеческих душ после смерти была предопределена: все они попадали либо в рай, либо в ад. В чертогах рая оказывались лишь самые чистые, непорочные люди этого мира и почти все дети.

Таким был и наш юный граф. Он вырос в атмосфере искренней семейной любви и благополучия. Юноша всегда отличался честностью, никогда не позволял себе унижать слуг и для многих служил примером для подражания. Но прямо в день его рождения случилась трагедия: родовое поместье охватил страшный пожар, в котором погибла вся его семья.

На Райской площади ярко вспыхнул чистый свет. Местные жители сразу сбежались со всех сторон и окружили вознесшегося молодого человека. На ветру развевались его светлые одежды, а длинные каштановые волосы, завязанные в низкий хвост, немного растрепались. Когда ветер утих, парень открыл глаза и посмотрел на собравшихся. Люди замерли, боясь даже пошевелиться, как вдруг сквозь толпу решительно протиснулся мужчина.

— Расступитесь! Да расступитесь же вы! — покрикивал он. Выбравшись на свободное пространство, мужчина торопливо подбежал к прибывшему: — Молодой господин, как я могу к вам обращаться?

— Называйте меня Морис. Морис Карден, — спокойно ответил парень.

— Что ж, Морис Карден... — мужчина на секунду замялся, подбирая слова. — Понимаете, господин... вы умерли при трагических обстоятельствах и попали сюда. Сначала вам выделят комнату, а потом запишут на обучение в группу Юных Богов.

— Да, я понимаю… Позвольте узнать и ваше имя? — Морис вежливо наклонил голову, с искренним интересом разглядывая собеседника.

— Ах да, совсем забыл представиться со всей этой суматохой! Я Сирий Клоудед, один из учителей в Братстве Юных Богов.

В этот момент господина Клоудеда громко окликнули со стороны. Он обернулся и махнул рукой на прощание:

— Еще увидимся, парень!

Другие жители проводили Мориса до общежития Братства. Его завели в скромно обставленную комнату с двумя кроватями и одним письменным столом, который был уставлен незажженными свечами. На постелях лежало чистейшее шелковое белье с золотистым отливом. Пол здесь был каменным, а стены, сложенные из темного дерева, делали комнату уютной.

— Я буду жить здесь? — уточнил Морис.

— Совершенно верно. Юный господин, на все время обучения и каникул это ваше пристанище. В скором времени к вам подселят соседа.

С того дня прошла неделя, а может, и две. Время в Раю текло незаметно. Морис сидел за столом, увлеченно читая увесистую книгу, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. В комнату буквально влетел незнакомый парень. Не церемонясь, он с размаху повалился на свободную кровать, перевернулся на бок и уставился на Мориса.

— Хм, так ты мой сосед? Небось зануда какой-то, да? Если собираешься круглые сутки зубрить свои книжки, то будь добр, меня в это не втягивай.

— Я Морис, Морис Карден. И никакой я не зубрила! Мне просто стало скучно... — юный граф мгновенно возмутился такой невежливости со стороны незнакомца. — А ты сам-то кто такой?

— О-о-о... — протянул парень и лукаво прищурился. — Ну, мое имя тебе знать совсем не обязательно, так что называй меня просто Вилли.

Морис невольно присмотрелся к лицу соседа. Черты лица Вилли были очень тонкими и аккуратными, а глаза светились необычным цветом чистого янтаря. Белоснежные пушистые волосы при каждом движении мягко падали на плечи. Парень выглядел удивительно беззаботно — казалось, он вообще никогда в жизни не видел суровой и жестокой реальности земного мира.

Глава 2. Первые дни

— Ладно, Вилли. Договоримся так: ты не втягиваешь меня в свои авантюры, а я не сдаю тебя Клоудеду, — Морис обреченно вздохнул, признавая поражение перед напором соседа.

Вилли на секунду замер, а затем широко улыбнулся. Он резко сел на кровати и хитро прищурился.

— Сделка? Мне нравится твой подход, Карден! — Вилли спрыгнул на пол и подошел к столу Мориса. — Идёт, в шутки я тебя не втягиваю. Но насчет сегодняшней ночи мы ведь еще не договаривались? Тут такое дело. В центральном архиве Братства, прямо под носом у спящего Клоудеда, лежит одна секретная комната. Там хранятся редкие артефакты, которые привезли с Земли. Тебе, как новенькому, точно должно быть интересно. Погнали со мной? Один я не пойду, скучно же.

Морис замер. Его правильное воспитание кричало, что это грубое нарушение правил. Но сидеть в четырех стенах две недели ему и правда надоело, да и архив манил своими тайнами. Юный граф тяжело вздохнул и аккуратно закрыл книгу.

— Ладно, — Морис поднялся со стула и строго посмотрел на соседа. — Но если нас поймают, Вилли, я лично скажу Клоудеду, что это была твоя идея. Веди.

Вилли победно вскинул руки и заговорщически прижал палец к губам.

— Знал, что ты согласишься! Туши свечи, выдвигаемся прямо сейчас.

Морис послушно задул огонь. Ребята бесшумно выскользнули из комнаты в темный коридор общежития. Ночью Братство выглядело совсем по-другому: бесконечные каменные арки, тишина и бледный лунный свет из высоких окон.

Морис шел, стараясь даже не дышать. Сердце бешено колотилось от мысли, что они нарушают устав, а вот Вилли двигался на удивление легко и уверенно. Он то и дело оборачивался и корчил Морису смешные рожицы, когда граф слишком сильно вздрагивал от случайного скрипа. От этих гримас страх Мориса куда-то испарился, и ему вдруг самому захотелось улыбнуться.

Вдруг на стыке коридоров послышались тяжелые шаги — к ним приближался ночной патруль.

Вилли среагировал мгновенно. Он схватил Мориса за плечо и резко утянул за собой в глубокую нишу за массивной статуей. Они замерли, вжавшись в стену и едва дыша. Тяжелые шаги стражника прозвучали совсем рядом, затихли на секунду и, к счастью, удалились в сторону жилого крыла.

Когда всё стихло, парни одновременно облегченно выдохнули и переглянулись. Вилли тихонько рассмеялся, прикрыв рот ладонью, и его янтарные глаза азартно блеснули в темноте.

— Пронесло! — прошептал Вилли, пихнув Мориса локтем в бок. — А ты неплохо держишься для домашнего мальчика, Карден. Я думал, ты в обморок упадешь при виде первого же охранника, и мне придется тащить тебя на себе.

— Я вырос в огромном поместье, Вилли, — так же тихо ответил Морис, и на его губах впервые за всё время появилась легкая, настоящая улыбка. — Поверь, я с детства умею незаметно пробираться мимо стражи на кухню за ночными перекусами. Так что у меня есть опыт.

Вилли удивленно приподнял брови, а затем широко и искренне улыбнулся, оценив шутку. Он протянул руку и крепко, по-дружески хлопнул Мориса по плечу.

— Ну надо же, графеныш! А ты не такой уж и зануда, как я думал. Ладно, пошли, наш архив уже за следующим поворотом.

Морис кивнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Напряжение между ними окончательно исчезло. Этот странный, легкомысленный белобрысый парень больше не казался ему раздражающим чужаком — с ним было легко, надежно и, самое главное, больше не было скучно.

Ребята быстро перебежали оставшуюся часть коридора и остановились перед огромной дверью из темного металла. На ней не было ни замочной скважины, ни ручки — только ровная, холодная поверхность.

— Ну и как мы войдем? — шепотом спросил Морис. — Наверняка нужен специальный пропуск.

— Пропуск — это для слабаков, — ухмыльнулся Вилли.

Он подошел к стене рядом с дверью, понажимал на пару неприметных камней, а затем просто сильно пнул нижний угол створки. Раздался громкий металлический щелчок, и тяжелая дверь послушно отъехала в сторону. Морис удивленно приподнял брови, но Вилли лишь самодовольно подмигнул ему и первым шагнул внутрь.

Архив оказался огромным. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи с тысячами книг, свитков и странных коробок. Вместо ламп под потолком лениво плавали светящиеся стеклянные шары, освещая зал мягким синеватым светом.

— Так, земные артефакты должны быть вон там, на верхнем ярусе, — Вилли указал пальцем на высокую деревянную галерею, к которой вела крутая винтовая лестница.

Они тихо поднялись наверх. Морис с интересом разглядывал полки, как вдруг Вилли затормозил перед большим круглым подиумом. В самом центре, под стеклянным куполом, стоял массивный золотой кубок, украшенный крупными рубинами. От него исходило слабое красноватое свечение.

— О, смотри какая цацка, — глаза Вилли азартно блеснули. — Написано: «Кубок Вечного Эха. Хранить закрытым». Интересно, что будет, если…

— Вилли, не трогай! — испуганно прошептал Морис, но было поздно.

Вилли уже бесцеремонно поднял стеклянный купол и пальцем крутанул кубок на подставке.

В ту же секунду артефакт сработал. Вместо того чтобы взорваться или застрелять искрами, кубок начал... невероятно громко транслировать звуки, которые он когда-то «записал» на Земле. Но ладно бы это была музыка. На весь тихий, пустой архив раздался оглушительный, истошный крик мартовских котов, который сменился грохотом падающих кастрюль и яростным лаем целой своры собак.

Звук был настолько мощным, что каменные стены архива задрожали, а светящиеся шары под потолком испуганно заметались в разные стороны.

— Упс, — Вилли быстро отдернул руку и зажал уши ладонями.

Этот безумный ор и грохот эхом разносились по всему зданию. Наверняка этот шум услышали даже в самом дальнем крыле общежития.

— Вилли! Выключи его! Что ты натворил?! — перекрикивая кошачий визг, в панике крикнул Морис.

— Я не знаю, как! У него нет кнопки! — крикнул в ответ Вилли. Вместо того чтобы испугаться, он вдруг прыснул от смеха, глядя на шокированное лицо Мориса. — Зато теперь Клоудед точно проснется! Бежим, Карден, пока нас не накрыли!

Морис схватился за голову. Сделка «ты не втягиваешь меня в свои шутки» с треском провалилась, а весь архив Братства Юных Богов теперь стоял на ушах.

Вилли на ходу сорвал с себя плащ, кое-как замотал им орущий кубок и крикнул:

— Бежим!

Ребята припустили так, что только пятки сверкали. Кошачий визг под тканью превратился в глухое, но всё ещё жутко громкое завывание. Они неслись по тёмным лабиринтам Братства, а позади уже эхом отдавался топот дюжины стражников. На стенах коридоров зловеще плясали отсветы приближающихся факелов. Паника накрывала с головой.

Морис летел впереди, подгоняемый диким страхом позора. На секунду ему показалось, что погоня уже настигает их. Они ворвались в жилое крыло. Парень пулей долетел до их комнаты, с размаху ворвался внутрь и, не оборачиваясь, с грохотом захлопнул тяжелую дубовую дверь. Инстинкты сработали быстрее разума — рука сама крутанула внутренний замок. Щелчок.

Морис прижался спиной к двери, пытаясь перевести дыхание. Сердце бешено стучало в груди, а в ушах звенело от адреналина. Наконец-то тишина. Погоня осталась позади.

— Пронесло… — выдохнул Морис в темноту и повернулся, чтобы разделить радость с другом.

Но комната была пуста.

В лунном свете сиротливо стояла незаправленная кровать соседа. Морис замер, и внутри у него всё похолодело.

В ту же секунду прямо за дверью, в коридоре, раздался грозный и до боли знакомый голос Сирия Клоудеда:

— Так-так-так… И кто это у нас тут разгуливает посреди ночи?

Морис в ужасе уставился на запертую дверь. До него дошло: в безумной спешке он влетел первым и просто запер Вилли снаружи, бросив его прямо в лапы стражи. Парень судорожно схватился за ручку, собираясь распахнуть дверь, но в коридоре уже послышались удаляющиеся шаги. Было слишком поздно.

Остаток ночи превратился для Мориса в сущий кошмар. Он даже не пытался лечь. Парень просто мерил шагами комнату, хватался за голову, а совесть буквально грызла его на части.

В голове крутились самые жуткие картины. Он представлял, как Вилли из-за него бросают в карцер или навсегда выгоняют из Братства. И всё по его вине! Он, Морис, который всегда гордился своей честностью, в панике струсил и запер друга в коридоре. От чувства вины было тяжело дышать.

Когда утреннее солнце осветило пол, Морис выглядел ужасно — бледный и с красными от недосыпа глазами. Он глубоко вздохнул, поправил воротник и твердо решил: прямо сейчас он пойдет к Клоудеду, во всём сознается и примет удар на себя.

Но стоило ему подойти к двери, как замок снаружи громко щелкнул.

Дверь распахнулась, и в комнату бодро зашел Вилли. Он выглядел свежим, будто отлично выспался, а в руках держал бумажный пакет с теплыми сладкими булочками. Его янтарные глаза хитро блестели.

— Утречко, графеныш! — весело крикнул Вилли и кинул одну булочку Морису на стол. — А чего у тебя лицо такое, будто ты всю ночь с призраками дрался?

Морис так и застыл с открытым ротом.

— Вилли?.. — наконец выдавил он, оглядывая соседа. — Ты... тебя разве не наказали? Тебя же поймал Клоудед! Я хотел открыть дверь, честно, но там уже была стража…

— Ой, да ладно тебе, Карден, расслабься! — Вилли отмахнулся и с аппетитом укусил булочку. — Старик Клоудед просто поворчал для вида про ночной режим и отпустил меня. Я даже кубок сам на полку вернул. Вообще ерунда, не парься! Но в следующий раз, графеныш, давай без фокусов с дверью, ладно? Ешь давай, а то на уроки опоздаем!

3 глава. Первые учебные дни

На следующий день Мориса и Вилли ждал первый урок у госпожи Селестии. В просторной аудитории было слишком светло, а вместо привычных парт все сидели на мягких подушках вокруг низких каменных столов. Морис, у которого после бессонной ночи отчаянно слипались глаза, изо всех сил старался не вырубиться и аккуратно выводил строчки в свитке, буквально борясь со сном.

Вилли сидел рядом и вообще не переживал. Он развалился по максимуму, подперев кулаком щеку и лениво крутя в пальцах птичье перо. Казалось, ночной хаос в архиве и завывание кошачьего эха его вообще не волновали.

Госпожа Селестия медленно прохаживалась между рядами. От её высокой фигуры в строгих одеждах исходил мощный вайб сурового завуча, так что в Братстве её искренне побаивались даже старшекурсники. Она что-то увлеченно рассказывала про небесный баланс сил, но стоило ей подойти к их столу, как Морис почувствовал: добром это не кончится.

Учительница замерла прямо перед Вилли. Блондин даже не подумал сесть нормально — только лукаво улыбнулся и хитро прищурился. Морис мысленно попрощался с жизнью, ожидая, что за ночной погром Вилли сейчас устроят грандиозный разнос перед всем классом.

Но Селестия вдруг замялась. Морису даже показалось, что в её строгом взгляде на секунду промелькнула самая настоящая паника. Она быстро отвела глаза и кашлянула:

— Кхм... Вилли. Я вижу, свитки с теорией тебя вообще не интересуют. Может, просветишь класс, как, по-твоему, устроен высший порядок?

— Ну, госпожа Селестия, — Вилли лениво потянулся, закинув руки за голову. — Высший порядок — это когда все делают что хотят и не мешают другим веселиться. Разве нет?

По классу прошёл сдавленный смешок. Морис мысленно выбирал место где лучше захоронить товарища. Накануне Клоудед, сегодня Селестия — этот парень реально ходил по тонкому льду и испытывал терпение всех учителей Братства!

Однако Селестия не взорвалась. Напротив, она едва заметно и как-то слишком почтительно кивнула, будто ответ этого раздолбая был неоспоримой истиной.

— Весьма... нестандартное, но по-своему точное определение, — сухо ответила она. Затем её взгляд переместился на Мориса, и тут её глаза опасно сузились: — А вот твой сосед, Морис Карден, кажется, сегодня совсем не в духе. Скажи мне, Морис, почему твоя духовная энергия так нестабильна? Ты вообще спал? Или ночные прогулки отнимают слишком много сил?

У Мориса перехватило дыхание. Приехали, она всё знает! Сердце ушло в пятки. Он судорожно зыркнул на Вилли, но блондин только беззаботно подмигнул ему, мол, «расслабься, графеныш, я прикрою».

— Я... я просто увлекся чтением допоздна, госпожа Селестия. Виноват, исправлюсь, — Морис низко склонил голову, сгорая от стыда. Идеальное аристократическое воспитание не позволяло ему нагло врать в лицо учителю, но и сдавать соседа было не по понятиям.

В аудитории повисла звенящая тишина. Морис уже ждал, что его отправят драить полы или отстранят от занятий Юных Богов, но Селестия вздохнула и заговорила гораздо мягче:

— Книги — это, конечно, хорошо, Морис. Но истинный бог должен уметь отвечать за свои поступки и не вестись на чужую дурость. На первый раз я тебя прощаю. После урока задержись, я дам тебе особый отвар для восстановления сил.

Урок пошёл дальше, но Морис сидел как на иголках. Весь его аристократический ум, привыкший к интригам земного двора, кричал об одном: здесь происходит какой-то лютый бред.

Клоудед ночью просто поворчал для вида и отпустил Вилли. Селестия, перед которой трепетали все зубрилы Братства, смотрит на этого белобрысого пофигиста с каким-то скрытым страхом и уважением. И всю вину за архив она почему-то легко перевела на Мориса, будто специально выгораживая Вилли.

Морис искоса посмотрел на соседа. Вилли в этот момент уже забил на лекцию и увлеченно рисовал угарную рожицу Клоудеда на полях своего свитка.

«Да кто ты вообще такой, Вилли?» — подумал Морис, понимая, что его спокойная и предсказуемая жизнь в Братстве Юных Богов официально накрылась медным тазом.

На удивление, история Мориса разлетелась по замку очень быстро. Все знали историю парня наизусть.

После урока Морис и Вилли шли по коридору Братства и болтали. Морис, у которого после бессонной ночи жутко гудела голова, нес свитки, а Вилли на ходу пинал упавший листок и угарал над тем, как соседа допрашивала Селестия.

— Да ладно тебе, Карден, ты бы себя видел! — хохотал Вилли, пихая Мориса локтем. — Глаза из орбит чуть не вылезли. Я думал, ты прямо там сдашь нас!

— Вилли, это не смешно, — вздохнул Морис, но всё равно улыбнулся. — Моё воспитание просто не позволяет мне…

— О, глядите-ка на эту парочку косячников, — раздался резкий голос.

Из-за угла коридора вышел парень, вальяжно облокотившись о каменную арку. Это был Лиам — знатный задира из Братства, который вечно искал, к кому бы прикопаться. Ростом он был повыше парней, крепкого телосложения, а дорогую форму Братства носил вызывающе, расстегнув воротник. У него были резкие черты лица, темно-каштановые волосы и вечная ухмылка. Лиам сощурил серые глаза и преградил им дорогу.

— Надо же, Карден, строил из себя святошу, — Лиам скрестил руки на груди. — А сам по ночам с этим белобрысым придурком по архивам шаришься?

Морис замер. Вилли тут же перестал улыбаться, его янтарные глаза опасно сузились. Но Лиам этого не заметил и продолжил целиться в юного графа.

— Хотя, чего еще ждать от парня, который даже за собственным домом уследить не смог? — Лиам притворно вздохнул. — Вся твоя хваленая семейка сгорела синим пламенем, пока ты, небось, трусливо прятался. Твои родители сейчас сгорают от стыда за такого труса. Если, конечно, они сами не до конца сгорели в том пожаре.

Эти слова ударили наотмашь, прямо по самому больному. Морис будто снова почувствовал тот страшный, удушающий жар пожара и услышал крики, которые снились ему в кошмарах. Перед глазами вспыхнули лица мамы, отца, маленьких братьев — тех, кто любил его больше всего на свете и кого он не смог защитить.

В груди у Мориса всё болезненно сжалось, а из легких будто разом вышибло весь воздух. Его затрясло от такой дикой, невыносимой боли, что он не смог удержаться на ногах. Свитки выпали из ослабевших рук, с шорохом покатившись по полу, а сам граф просто замер. Зажмурился до темноты в глазах и до крови закусил губ. Лиам не просто оскорбил его — он заживо сжег его душу

Лиам, заметив это, победно ухмыльнулся, но порадоваться не успел.

Вилли резко шагнул вперед, загораживая Мориса собой. Вся его привычная беззаботность мгновенно испарилась. Он схватил Лиама за воротник рубашки и с такой силой впечатал его спиной в каменную стену, что у задиры перехватило дыхание.

— А теперь слушай меня сюда, ушлепок, — процедил Вилли. Его голос стал ледяным, а янтарные глаза буквально горели яростью. — Еще раз я услышу от тебя хоть слово про его семью, и я лично сделаю так, что тебя вышвырнут из Братства прямиком в Ад. И поверь мне, Клоудед тебе не поможет. Понял?

Лиам, который был шире и выше Вилли, вдруг искренне испугался. От белобрысого раздолбая сейчас шла такая жуткая, давящая сила, что у задире захотелось уйти отсюда.

— П-понял... — выдавил из себя Лиам, бледнея.

Вилли брезгливо оттолкнул его от стены. Лиам тут же перестал ухмыляться, подобрал свои вещи и быстро поспешил скрыться за поворотом, ни разу не обернувшись.

Вилли глубоко вздохнул, возвращая себе спокойный вид, и повернулся к Морису. Он присел, молча собрал раскатившиеся свитки соседа и протянул их ему, аккуратно похлопав графа по плечу.

— Эй, Карден... Всё нормально. Он ушел. Дыши, слышишь?

Морис медленно отнял ладони от лица. Его плечи всё ещё мелко вздрагивали, а в глазах стояли слезы, которые он изо всех сил пытался не выпустить наружу. Он посмотрел на Вилли сквозь пелену боли, чувствуя, как внутри зарождается дикое удивление. Лиам ведь реально крупнее и сильнее, но перед Вилли он дрожал как осиновый лист. И эти слова про Ад... Обычный ученик не смог бы так напугать местного задиру.

— Спасибо... — глухо выдавил Морис, с трудом сглатывая горький комок. Кое-как поднявшись на ноги с помощью соседа, он прижал к себе собранные Вилли свитки. Расспрашивать блондина прямо сейчас сил не было, но Морис точно понял: его сосед — далеко не тот, за кого себя выдает.

Глава 4.Цветущая Белая Роза

Ребята пробирались по гулким, залитым мягким светом коридорам Братства, держа курс на столовую. Точнее, Морис чинно шел, а Вилли практически подпрыгивал на месте, без умолку тараторя. Его детские воспоминания сыпались как из ведра.

— …и вот, понимаешь, притаскиваю я этого ежа, баррикадирую в шкафу среди отцовских рубах, а ночью просыпаюсь от того, что подушка… шевелится! И тихонько так похрюкивает! — Вилли залился смехом.

Морис на секунду притормозил. Мысль, которая крутилась в голове последние пять минут, наконец сорвалась с губ:

— Вилли, подожди… Извини, если лезу не в свое дело, но… в каком возрасте ты погиб? Тебе ведь едва исполнилось года два, когда ты очнулся в Раю?

Юному графу тут же стало нестерпимо стыдно. Он почувствовал, как к щекам приливает жар, и поспешно замахал руками:

— Извини, извини! Дурак я, забудь. Можешь вообще не отвечать!

Вилли замер и уставился на Кардена. На его лице на секунду проступило искреннее недоумение, которое тут же сменилось широченной, глуповатой улыбкой.

— Слышь, графеныш, а с какого перепугу ты решил, будто я умер? — белобрысый гордо выпятил грудь и щелкнул себя по носу. — Я здешний! Родился прямо тут!

— Как родился?.. — Морис удивленно склонил голову набок, пытаясь уложить это в голове. — Но я думал, сюда пускают только тех, кто завершил земной путь. Выходит… ты даже не жил по-настоящему?

Улыбка мгновенно слетела с лица Вилли. Он притворно насупился и ткнул Мориса пальцем в плечо:

— Карден, за языком-то следи! Чем тебе моя жизнь не настоящая? Носишься тут со своими земными мерками… О, гляди, кормушка! Побежали, пока дежурные все булки с медом не сожрали!

Морис открыл было рот, чтобы строго напомнить тридцать четвертый пункт устава Братства, запрещающий бег по коридорам. Но ураган по имени Вилли уже сорвался с места. Вздохнув, аристократ махнул рукой на приличия и припустил следом, чувствуя странный, почти забытый азарт.

У дверей столовой пахло умопомрачительно: растопленным маслом, сладкой сдобой и корицей. Вилли уже втиснулся в самый хвост очереди и, заметив запыхавшегося приятеля, бешено замахал рукой, привлекая внимание половины зала.

— Карден, топай сюда, я занял!

Морис скользнул к нему, стараясь казаться невидимкой под тяжелыми взглядами старших учеников. А белобрысый уже вовсю разглядывал витрину.

— Графеныш, а ты чего с пустыми руками? Брать ничего не будешь?

Морис отвел взгляд, судорожно соображая, как потактичнее сказать, что он не голоден. На самом же деле в его карманах гулял ветер — у него не было ни единой монеты. Но скрыть это от проницательного друга не вышло.

— Не-е-ет, Карден, дохлый номер! — Вилли затараторил тише, но напористее. — Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Я угощаю. Плюшку, лепешку, ватрушку? Выбирай, пока я добрый!

— Ну… а с чем есть? — сдался Морис, чувствуя, как от запахов предательски сводит желудок.

— С медом, капустой, сладкой морковкой, мясом…

— С мясом давай, — перебил его граф, спасаясь от затянувшегося перечисления.

— Серьезно? Мясо в Раю? А я думал, ты у нас утонченный любитель нектара и пчелиных радостей, — Вилли тихонько прыснул в кулак, продвигаясь к раздаче. — Но кто я такой, чтобы перечить капризам благородных сословий?

Когда подошел их черед, Вилли, не моргнув и глазом, сгреб четыре сочащиеся медом булки и две увесистые лепешки с мясом. Морис уже потянулся было к свободному столику, но у его товарища был другой план. Вилли с поразительной ловкостью фокусника начал распихивать горячую выпечку по глубоким складкам своей форменной мантии.

Закончив «погрузку», он с самым независимым видом двинулся обратно к выходу, но у дверей дорогу ему преградили двое хмурых дежурных с повязками на рукавах. Из-под ткани мантии Вилли отчетливо пахло мясным соусом.

— Стой. А ну-ка покажи, что у тебя под одеждой? — грозно буркнул один из них.

— Да тихо вы, чего раскричались? — Вилли состроил самую невинную мину и заговорщически подмигнул. — Это книги. Тяжелые, духовные трактаты. Понимать надо!

Дежурный нахмурился и потянулся к его плечу. Ситуация пахла крупными неприятностями и отработками. Морис понял: пора брать удар на себя. Он выпрямился, вернул лицу ледяную аристократическую строгость и уверенно шагнул наперерез старшекурсникам.

— Эй, ты чего застрял? Из-за твоих «трактатов» мы на урок Клоудеда опоздаем! — Морис отчеканил это таким леденящим тоном, что дежурный невольно отдернул руку. — Ты же знаешь, он заставит нас конспектировать всю лекцию от корки до корки. Идем живее.

В глазах Вилли на долю секунды промелькнул настоящий, неподдельный ужас — он на мгновение сам поверил другу.

— Д-да… конечно, графеныш! Простите, парни, Клоудед ждать не станет! — сориентировался блондин.

Пользуясь секундным замешательством опешивших дежурных, Вилли мертвой хваткой вцепился в запястье Мориса и рванул вперед, увлекая ухмыляющегося графа за собой в лабиринт коридоров

Они влетели в класс за секунду до того, как тяжёлая дубовая дверь должна была захлопнуться. Морис тяжело дышал, пытаясь пригладить растрёпанные волосы, а Вилли, подозрительно поддерживая в складках одежды вываливающиеся булки, замер как вкопанный у порога.

За массивной кафедрой стоял магистр Клоудед. Это был высокий, подтянутый мужчина с идеальной выправкой и суровым лицом, на котором, казалось, никогда не рождалась улыбка. Его проницательный взгляд тёмных глаз медленно переместился с Мориса на Вилли, на секунду задержавшись на складках его мантии. Из-под ткани всё ещё едва заметно струился умопомрачительный аромат запечённого мяса и горячего мёда.

— Карден, оболтус, — ровным, леденящим голосом произнёс Клоудед, отчего по аудитории пронёсся шёпот. — Живее за парты. Радуйтесь, что я сегодня благосклонен и не закрыл дверь перед вашими носами.

Парни на цыпочках прошмыгнули на задний ряд. Едва они опустились на скамью, Вилли с тихим вздохом облегчения выудил из-за пазухи две сочащиеся лепешки с мясом и незаметно подтолкнул их Морису под парту. Сам же принялся аккуратно, старась не шуршать, выковыривать булки с мёдом.

— Тема сегодняшней лекции, — Клоудед развернулся к доске, и мел в его руке застучал с пулемётной скоростью, — «Иерархия Высших Сфер и структура Императорского двора». Конспектируем каждое слово, в конце недели устрою срез.

Морис тут же потянулся за пером, а вот Вилли, у которого рот уже был набит сладким тестом, застыл с глуповатым видом.

— Земные сословия, такие как графства или герцогства, — Клоудед неторопливо пошёл между рядами, заложив руки за спину, — в масштабах нашей вселенной имеют малый вес, статус переходит даже после смерти. Но выше всех стоит владыка Рая

— Однако, — учитель резко остановился прямо напротив их парты. Его тёмный силуэт буквально навис над парнями. Вилли в этот момент судорожно пытался проглотить кусок булки, не жуя, отчего он выглядел довольно забавно. — Некоторые юные умы ошибочно полагают, что если им везло прошлые пару раз, то законы Братства на них больше не распространяются. И элементарные приличия — тоже.

Клоудед посмотрел сверху вниз прямо на Вилли. Тот замер, боясь даже вздохнуть. Морису стало не по себе — он был уверен, что учитель сейчас устроит его другу грандиозный разнос за контрабанду еды.

— Кое-кто, — продолжал Клоудед, едва заметно сузив глаза, — упорно путает священные стены нашей обители с придорожным трактиром. Я ведь предупреждал вас пару дней назад, когда вы с Карденом устроили переполох в архиве , что моё терпение имеет границы?

Вилли натянуто улыбнулся и, наконец с трудом сглотнув, прошептал:

— Магистр Клоудед, клянусь, это исключительно ради подкрепления ментальных сил перед вашей глубокой лекцией…

Морис затаил дыхание, ожидая, что за такую наглость Вилли как минимум вышвырнут в коридор. Ему стало безумно жаль друга — ну зачем тот опять пререкается со строгим профессором? Надо было спасать ситуацию.

— Простите, магистр, — Морис поднялся, стараясь говорить максимально уважительно. — Это я попросил его… зайти в столовую. Я был очень голоден после первого урока, а Вилли просто помог мне. Накажите меня.

Клоудед медленно перевёл взгляд на юного графа. На его лице на мгновение проступило странное выражение — смесь удивления и едва уловимого уважения. Учитель явно не ожидал, что гордый земной аристократ станет выгораживать этого белобрысого нарушителя спокойствия.

Магистр снова посмотрел на Вилли. Тот виновато шмыгнул носом, но в его глазах читалась немая просьба не раздувать скандал.

Клоудед тяжело вздохнул, поправил манжеты и отвернулся, направляясь обратно к кафедре.

— Садитесь, Карден. Ценю вашу честность, но впредь выбирайте друзей осмотрительнее, — отрезал мужчина. — А вы, молодой человек… если я ещё раз увижу крошки на вашем столе или поймаю вас на обмане дежурных, вы будете лично переписывать весь устав Братства от руки. Трижды. Правила едины для всех.

Морис тихо выдохнул и сел, поспешно открывая тетрадь.

А Вилли под столом победно показал Морису большой палец и хитро подмигнул, беззвучно одними губами поблагодарив за спасение.

Глава 5. Увядающий жасмин

Морис сидел на уроке, повернулся что-то сказать, но заметил что друга нету рядом

Морис возвращался в жилой корпус Братства в полном одиночестве. Вилли умудрился бесследно испариться прямо посреди лекции магистра Клоудеда — стоило профессору отвернуться к доске, как блондин с тихим шуршанием сполз под парту и буквально растворился в воздухе. Морису пришлось отдуваться за двоих, судорожно записывая структуру Императорского двора и молясь, чтобы Клоудед не заметил пустующее место.

«Ну и где этот оболтус?» — устало думал юный граф, нащупывая в кармане ключи. Всю дорогу его преследовало странное предчувствие.

Морис вставил ключ в замочную скважину, повернул его и толкнул дверь. Шагнув через порог, он застыл. Челюсть графа медленно поползла вниз.

Комната, которая ещё утром сверкала идеальным, почти армейским порядком, выглядела так, словно по ней пронёсся яростный ураган.

Письменный стол Мориса был сдвинут к стене. Стулья лежали ножками вверх. Половина учебников и свитков, которые Морис так аккуратно расставлял по алфавиту, валялись на ковре пёстрым веером. Постельное белье с кровати графа было безжалостно содрано, а матрас стоял сикось-накось. Одежда из платяного шкафа — рубашки, форменные жилеты, запасные мантии — живописными кучами покрывала пол. Настоящий, тотальный погром.

Посреди этого филиала ада, на своей собственной, чудом уцелевшей кровати, безмятежно спал виновник торжества.

Вилли лежал на спине, раскинув руки и ноги звёздочкой. Одна его штанина была задрана до колена, на щеке красовался смазанный след от чернил, а с губ слетало тихое, довольное посапывание. Из-под его подушки подозрительно торчал пустой пергаментный кулёк, всё ещё пахнущий мёдом.

Морис стоял посреди хаоса, шумно втягивая носом воздух. Ледяная аристократическая выправка дала трещину. Кончики его пальцев мелко задрожали от подступающего гнева.

— Вилли… — тихо, угрожающе протянул Морис, делая шаг вперёд и наступая на собственный конспект по геральдике. — Вилли, твою направо, вставай! Что ты здесь устроил?!

Блондин даже не пошевелился. Он лишь сладко чмокнул губами во сне и перевернулся на бок, подгребая под себя одеяло.

Морис решительно подошёл к кровати друга, ухватился за край его мантии и изо всей силы дёрнул на себя. Вилли кубарем скатился на пол, запутавшись в простынях, и с глухим стуком приземлился на кучу шерстяных носков.

— А! Что?! Дежурные?! Клоудед?! — Вилли мгновенно подорвался, дико озираясь по сторонам и пытаясь принять боевую стойку прямо в коконе из одеяла. На его бледном лбу отпечаталась складка от подушки.

Наконец его блуждающий, заспанный взгляд сфокусировался на Морисе. Напряжение с лица принца тут же спало, и он расплылся в своей фирменной глуповатой улыбке.

— О, графеныш! Пришёл уже? А я тут… это… прилёг отдохнуть. Лекция у Клоудеда сегодня была ну о-о-очень утомительная, даже на расстоянии усыпляет.

— Прилёг отдохнуть?! — Морис обвёл руками комнату, тяжело дыша. — Вилли, ты разгромил нашу комнату! Зачем ты перевернул мой матрас? Зачем вывалил мои вещи?! Ты искал что-то?!

Вилли ловко выпутался из простыней, поднялся на ноги, с самым независимым видом отряхнул штаны и удивлённо огляделся по сторонам, будто впервые заметив бардак. В его глазах зажглись весёлые, хитрые искорки.

— Карден, ну ты чего сразу кричишь? Какой «искал»? Я просто… искал баланс и правильную энергию в помещении! — гордо заявил он, уперев руки в бока.

— Что ты искал? — Морис на секунду растерялся, его гнев сменился полным недоумением.

— Ну смотри, у нас тут всё было слишком скучно, прямо как на кладбище. Всё по линеечке, по полочкам… Душно! — Вилли назидательно поднял указательный палец вверх, подражая манерам профессоров. — Настоящему свободному духу нужен простор и творческий беспорядок, чтобы мысли текли рекой. Вот я и решил провести небольшую… перепланировку. Матрас твой, между прочим, лежал вообще не по фэншую, он перекрывал потоки вдохновения! А вещи на полу — это чтобы тебе не приходилось тратить время и открывать шкаф. Всё под рукой, удобно же! Скажи, я гений интерьера?

Морис смотрел на улыбающегося друга и чувствовал, как у него дёргается правый глаз. В Раю потоки вдохновения Вилли явно работали как-то не так. Здесь было Братство, в котором за «перепланировку» в комнате полагалась неделя чистки котлов на кухне.

— Ты… ты просто ненормальный, — выдохнул Морис, обречённо опуская плечи. Понимая, что злиться на этого ураганного парня физически невозможно, граф устало опустился на единственный уцелевший стул. — Из-за твоих «потоков энергии» нас обоих отправят драить полы.

— Ой, да брось ты, никто нас не отправит! — Вилли весело отмахнулся, запрыгнул обратно на свою кровать и уселся по-туречки. — Давай, графеныш, собирай шмотки, а я тебе так и быть помогу матрас вернуть на место, раз ты такой консерватор. Кстати, Клоудед сильно орал, когда заметил, что я ушёл?

Морис лишь прикрыл лицо ладонью, тихонько рассмеявшись.

— Нет, он совсем не орал, я написал за тебя конспект — юный граф швырнул тетрадь Вилли.

Вилли поймал тетрадку, полистал и весело присвистнул.

— Графеныш, ну ты золото! Спас меня от гнева Клоудеда. Короче, с меня должок. Собирайся, пошли гулять.

— Гулять? — Морис обвел глазами горы шмоток на полу. — Вилли, у нас в комнате погром!

— Ай, ладно тебе, шмотки подождут! Потоки вдохновения должны настояться, — Вилли схватил друга за рукав и силой потащил к двери. — Бежим, пока дежурные не пришли.

Уже через пять минут они шли по аллее парка. Погода была отличная, солнце садилось, и Морис наконец-то расслабился. Но тишину прервал противный, до боли знакомый голос:

— Надо же, кто тут у нас. Сам граф Карден. Без своих книжек ты выглядишь как пустое место.

Из-за кустов вышел Лиам. Морис помнил этого парня, пару уроков назад, тот унизил графа и напомнил про его сгоревшую семью.

Морис сразу напрягся:

— Чего тебе, Лиам?

— Хочу проучить тебя, — Лиам шагнул вперед, а в его ладони заискрилась боевая магия. — Помнишь, пару перемен назад, твой пес на меня наехал?

— Закрой свой рот! — Морис резко возмутился, и приготовился к драке, понимая, что шансов мало, ведь Лиам старшекурсник. За спиной Лиама стоял еще один парень, они были не похожи, но явно очень близки.

Вилли, который до этого стоял с самым скучающим видом, вдруг громко зевнул и шагнул вперед, загораживая друга.

— Слышь, гроза местная, шел бы ты отсюда, а? Весь воздух нам портишь, — лениво бросил блондин.

— Ну всё, Карден, молись! — крикнул Лиам, поднимая руку для удара. В ладоне искрилась духовная энергия, ее учили использовать на третьем курсе, а на втором от нее обороняться, но Вилли с Морисом были лишь на первом и учили теорию.

Морис заметил, что Вилли отбивал пальцами по карману брюк.

“Наверное нервничает…” — подумал Морис, уже думая, как потом извиниться перед другом за то что втянул его в это, а так же как объясниться перед учителем за драку.

— Кхм! — раздался сзади суровый и громкий кашель.

Из тени деревьев материализовался огромный мужчина в полуночно-синем плаще. На его груди блестел золотой значок Завуча Братства. Это был главный завуч.

Лиам мгновенно побледнел, а его магия погасла. Громилы испуганно попятились.

— Господин… магистр ? — заикаясь, выдавил Лиам.

— Молодые люди, — ледяным тоном произнес завуч. — Нарушаем устав? Духовная магия в парке? Живо за мной к директору. Вашему отцу будет очень интересно узнать, чем вы тут занимаетесь.

Лиам злобно зыркнул на Мориса, но спорить с главным магистром не посмел. За ним поплелся его сопуственик. Они понуро поплелись за гвардейцем. Перед уходом офицер на долю секунды незаметно кивнул Вилли. Вилли едва заметно подмигнул в ответ.

Морис стоял с открытым ртом.

— Что… что это сейчас было? Сам магистр Братства? Почему он пришел?

— Ха! Да я же говорю — фэншуй! — рассмеялся Вилли, хлопая Мориса по плечу. — Просто повезло, чувак мимо проходил. Видал, как Лиам и его дружок испугались? Ради этого стоило выйти!

Морис улыбнулся, напряжение ушло.

— Да уж, повезло. Иначе нам бы досталось.

— Ой, да я бы их одной левой! — приврал Вилли, закидывая руки за голову. — Ладно, пошли матрас твой двигать, пока тебя на косточки не разобрали. Но чур, тяжелую сторону тащишь ты!

Глава 6. Понимание

Вечер. За окном уже темно, а снег падает белыми, большими хлопьями.

В свете свечи Морис строчит конспект для госпожи Селестии, Вилли же беспечно валяется на кровати, неспешно жуя тростинку.

Парни уже убрались в комнате, и теперь занимались своими делами.

— Кстати, Вилли, с Лиамом был какой то парень, не знаешь, кто это? — Морис даже не посмотрел на товарища, когда задал этот вопрос, а лишь продолжил писать свой конспект.

— Конечно знаю! А что, сомневаешься? — белобрысый прыснул в кулак — У нас тут есть такой обычай, делать братские узы. Обычно из делают в середине первого курса, и если они сохраняться до выпуска из Братства, то они останутся еще и на жизнь далее.

Вилли перевернулся на живот, подпер подбородок ладонями и весело заболтал ногами в воздухе, наблюдая за тем, как быстро двигается перо Мориса.

— И этот парень рядом с Лиамом — его «названный брат», — продолжил блондин, крутя тростинку в зубах. — Их семьи заключили этот союз еще до поступления. Так что они теперь везде таскаются парой. Если Лиам решит прыгнуть в колодец, его братец обязан прыгнуть следом. Ну, или хотя бы подать ему веревку.

Морис на секунду замер, оставив на пергаменте маленькую кляксу. Он аккуратно промокнул ее краем рукава и наконец повернулся к другу.

— Братские узы? — юный граф нахмурился. — Звучит… серьезно. В моей семье союзы скреплялись только официальными договорами и печатями. А здесь это просто обещание?

— Какое обещание, графеныш, ты чего! — Вилли звонко расхохотался, перекатился на спину и закинул руки за голову. — Это же настоящая магия! Клятва на крови перед алтарем Братства. Бам — и вы связаны! Двоих парней скручивает так, что они чувствуют боль друг друга. Если один попадет в беду, у второго в ту же секунду подгорает в одном месте, где бы он ни находился. Очень удобная штука, если твой брат любит вляпываться в неприятности!

Морис задумался, глядя на танцующее пламя свечи. Мысль о том, что в этом огромном, чужом Раю у тебя может быть кто-то, кто разделит с тобой любую опасность, показалась ему удивительно теплой. Одиночество, которое преследовало его с самого дня гибели семьи, на мгновение отступило.

— И что… у всех здесь есть такие братья? — тихо спросил Морис, возвращаясь к конспекту, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции.

— Почти у всех, — Вилли вдруг хитро прищурился. В его янтарных глазах заплясали чертята. Он бесшумно, по-кошачьи соскочил с кровати, подкрался к Морису со спины и резко навалился сзади, обняв графа за шею и едва не перевернув чернильницу.

— Эй! Вилли, пусти! — возмутился Морис, пытаясь спасти конспект.

— Не пущу, пока не дослушаешь! — Вилли озорно пригрозил ему испачканным в чернилах пальцем прямо перед носом. — У Лиама вон есть свой ручной пес. А ты у нас один-одинешенек, сидишь тут, как сыч над бумагами. Скукотища! В общем, Карден, у меня созрел гениальный план.

Вилли отпустил друга, ловко запрыгнул прямо на край его письменного стола, бесцеремонно отодвинув учебник по геральдике, и уселся, весело болтая одной ногой.

— Сегодня ночью у алтаря Братства не будет дежурных. Я это… точно знаю, потоки энергии подсказали, — он подмигнул и заговорщически понизил голос до шепота. — Прокрадемся туда, сделаем пару надрезов на пальцах, скажем заклинание — и та-да-ам! Будешь моим официальным названным братом. Клянусь, я буду делить с тобой все свои лучшие заначки с кухни и честно прятать твои конспекты от Клоудеда. Ну что, графёныш, рискнешь? Или так и будешь всю ночь скрипеть пером?

Морис смотрел на этого невыносимого, улыбающегося до ушей парня и чувствовал, что его строгая аристократическая выправка снова трещит по швам от этой безумной, но такой заманчивой идеи.

Морис вздохнул и закрыл тетрадь. Здравый смысл твердил, что это плохая идея, но сидеть в пустой комнате и думать о погибшей семье было невыносимо.

— Ладно, — согласился граф. — Но если нас поймают, котлы на кухне моешь ты.

— Договорились! — Вилли озорно подмигнул. — Удача на нашей стороне.

Ночью они легко обошли дежурных. Вилли двигался так уверенно, словно знал все лазейки в замке. Они пробрались в главный зал Братства, где в лунном свете тускло светился древний каменный алтарь.

— Готов стать моим братом? — шепнул Вилли.

Они подошли к плите. Блондин привычным движением полоснул ритуальным ножом по ладони и протянул руку. Морис повторил за ним. Как только их раненые ладони соединились над камнем, руны вспыхнули ярким золотым светом.

— Клянусь делить с тобой радость и горе, — торжественно начал Вилли, хотя в глазах все еще прыгали чертята. — Защищать спину в бою и…

— …и никогда не бросать, — подхватил Морис, чувствуя, как магия приятно согревает ладонь. — Пусть наши пути станут одним…

Договорить они не успели. Золотое свечение рун резко оборвалось, а из темноты зала, едва ли не спотыкаясь о собственную мантию, вылетел профессор Сирий Клоудед. В его руке горел боевой огонь, а на лице застыла дикая паника. Он открыл рот, собираясь выкрикнуть полное, тайное имя Вилли, но вовремя прикусил язык.

Вилли среагировал за долю секунды. Пока Морис испуганно застыл, блондин спрятал руку за спину, прижал палец к губам и опасно сузил глаза, безмолвно приказывая профессору заткнуться.

Клоудед шумно сглотнул, моментально переключил весь свой гнев на Мориса и рявкнул:

— Молчать, Вильгельм! Карден, а от вас я такой наглости не ожидал! Ночные ритуалы? Живо в мой кабинет. Оба!

Морис обреченно опустил голову. Пока они шли по темному коридору, Клоудед нервно сопел. Профессор судорожно думал, как наказать Мориса по всей строгости и при этом случайно не отправить драть полы законного наследника престола. А Вилли шел сзади как ни в чем не бывало, озорно пинал подол профессорской мантии и шептал другу на ухо:

— Я попробую его уговорить хотя бы дать ритуал до вести до ума…

Глава 7. Братья

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась. Морис стоял ни жив ни мертв, ожидая отчисления. Профессор Клоудед в ярости мерил комнату шагами, а его мантия взлетала от резких движений.

— Ну и что мне с вами делать? — Клоудед резко остановился. Взгляд магистра метался от бледного графа к Вилли, который с самым невинным видом ковырял пальцем корешок дорогой книги на полке. — Карден, ритуал крови без разрешения — это автоматическое исключение!

Морис хотел взять вину на себя, но Вилли резко запрыгнул вперед, загородив друга.

— Ой, да ладно вам, профессор! Какое исключение? — Вилли весело закинул руки за голову и задорно подмигнул. — Мы же просто крепили дружбу! Потоки энергии в зале были самые чистые, честное слово!

Клоудед сердито зыркнул на блондина, но в его глазах почему-то мелькнул странный страх.

— Вильгельм, это нарушение законов Братства! Вы пойдете под суд...

— Не пойдем, — вдруг мягко, но очень уверенно перебил его Вилли. Он подошел вплотную к столу и посмотрел магистру прямо в глаза. Тот сразу напрягся и выпрямил спину, словно перед ним стоял грозный проверяющий. — Учитель, мы ведь все равно доведем дело до конца. И если мы полезем к алтарю тайком в следующий раз, можем случайно сжечь там пару древних свитков. Оно вам надо?

Клоудед уставился на парня. Его лоб покрылся каплями пота. Профессор явно взвешивал какие-то свои тайные риски, глядя на абсолютно спокойного блондина.

— Вы... вы с ума сошли, — прошептал Клоудед.

— Да бросьте, Сирий, — Вилли озорно улыбнулся и забавно пошевелил бровями. — Доставайте чашу. Оформите всё как официальный урок. И вам галочка за работу, и нам с графёнышем радость. Ну пожа-а-алуйста!

Магистр обреченно вздохнул и потер виски. Спорить с Вилли по каким-то причинам было себе дороже.

— Ладно, — процедил Клоудед, доставая серебряную чашу. — Только чтобы вы не покалечили друг друга. Карден, к столу. Быстро.

Морис подошел, ничего не понимая. Как этот болтливый раздолбай так легко прогнул самого сурового профессора?

— Протяните руки, — скомандовал Клоудед. Его голос стал глубоким и эхом разнесся по кабинету. В воздухе запахло озоном и древней магией.

Вилли подмигнул другу и первым протянул ладонь. Морис сделал то же самое. Магистр начал читать древнее заклинание. Пространство вокруг них словно замерло, а свечи вспыхнули ярким, торжественным пламенем.

— Теперь договаривайте клятву, — тихо сказал Клоудед.

Вилли посерьезнел, но в янтарных глазах все еще прыгали чертята.

— Пусть наши пути станут одним целым, — твердо произнес он, и его кровь капнула в чашу. — И пока бьются наши сердца, я буду делить с тобой радость, горе... и самую вкусную еду из столовой.

Морис с трудом сдержал смешок от такой добавки, но продолжил так же торжественно:

— …и пока бьются наши сердца, я никогда не оставлю тебя в беде и буду защищать твою спину.

В ту же секунду руны в кабинете вспыхнули чистым золотым светом. По венам парней пробежала мощная, горячая искра, связывая их души навсегда. Магия приняла их союз.

— Свободны. Оба, — выдохнул Клоудед, спешно забинтовывая им руки. — Чтобы до утра я вас не видел.

Выйдя в коридор, Морис недоверчиво разглядывал повязку.

— Вилли... как ты это сделал? Он же хотел нас выгнать!

— Ха! Я же говорю — невероятное личное обаяние! — Вилли весело расхохотался, закинул руку Морису на плечи и легонько щелкнул его по носу. — Ну что, названный братец, пошли спать? Завтра Клоудед точно отыграется на твоем конспекте!

Золотая искра, прожёгшая вены во время ритуала, всё ещё приятно покалывала где-то под рёбрами — чужая, тёплая, теперь навек связанная с его собственным сердцем.

Вилли шёл чуть впереди, насвистывая дурацкий мотивчик и забавно крутя головой по сторонам. Его шаги были такими лёгкими, словно они не только что вылезли из петли отчисления.

— «Личное обаяние», говоришь? — тихо повторил Морис, останавливаясь посреди лунного коридора.

Вилли обернулся. Его янтарные глаза озорно блеснули в полумраке. Он картинно приложил забинтованную руку к груди и состроил уморительно важную мину.

— Ну а как иначе, графеныш? Магия магией, а против моей харизмы даже у Клоудеда мантию свело! Видел, как он потел? То-то же!

Морис смотрел на этого невыносимого, весёлого парня, и вдруг какая-то невидимая плотина внутри него просто рухнула. Всю жизнь его растили в холоде, среди строгих правил и вечного одиночества. А тут… этот раздолбай только что добровольно привязал к нему свою душу. Навсегда.

В горле встал ком, а перед глазами всё резко поплыло. Морис судорожно выдохнул, и из глаз покатились крупные, горячие слёзы. Но это было такое ошеломляющее, дикое чувство счастья и тепла, что сдержать его было невозможно. Он больше не один. У него есть брат.

— Эй, эй, ты чего? — Вилли мгновенно подскочил ближе, заглядывая ему в лицо. — Морис? Сильно болит? Ну хочешь, я пойду и укушу Клоудеда за пятку?

Морис шмыгнул носом и вдруг… рассмеялся. Слёзы текли по щекам, а он улыбался во весь рот. Он шагнул вперёд и сам, первый, крепко обнял Вилли, уткнувшись ему в плечо.

Блондин от такой внезапной нежности сначала смешно ойкнул, но тут же широко заулыбался. Он обнял Мориса в ответ, изо всей силы похлопав его здоровой ладонью по спине.

— Ну всё, всё, растаял наш благородный граф! — весело запричитал Вилли, озорно взъерошив Морису волосы на затылке. — Кончай сырость разводить, названный братец, а то нас Клоудед по мокрым следам выследит! И вообще, учти, по клятве ты теперь обязан отдавать мне половину своих десертов!

— Дурак ты, Вилли, — сквозь счастливые слёзы фыркнул Морис, сжимая объятия. На душе было невероятно легко и тепло.

—Зато твой дурак! —сказал Вилли, легонько щёлкнув Мориса по лбу. — Ну что, погнали в спальню, пока нас не застукали

Глава 8. Опрос

Слухи в Академии Братства распространялись быстрее, чем боевые молнии, и уже к полудню следующего дня о ночном инциденте гудела вся школа. Студенты на переменах передавали новость из уст в уста, завидуя дерзости парней, которые умудрились скрепить узы крови прямо под носом у самого строгого декана.

Но если среди учеников стоял весёлый гул, то в преподавательском крыле атмосфера мгновенно стала ледяной и удушающей. Учителя были не просто удивлены — они были откровенно напуганы.

В коридорах магистратской части замка профессора переговаривались исключительно шёпотом, испуганно озираясь по сторонам. И причиной их паники был вовсе не нарушенный устав школы. Дело было в Вилли.

Морис уже давно заметил как большинство учителей трепещут около Вилли, и что тому подозрительно везет, он решил расспросить об этом самого Вилли:

— Вилли, колись, — строго сказал Морис. — Кто ты такой на самом деле? Клоудед сегодня чуть в обморок не грохнулся, когда ты к нему подошёл!

— Ой-ёй, графёныш, включил режим зануды! — Вилли уморительно надул губы и плюхнулся на кровать. — Только не говори, что передумал отдавать мне половину десертов. Клятва крови назад не листается!

— Я серьёзно, Вилли. Вокруг тебя все дрожат. Почему?

Блондин картинно схватился за сердце и заговорщически прошептал:

— Ладно, раскусил! Сдаюсь! Дело в том, что я знаю страшную тайну Клоудеда. Он… тайно ворует затяжное печенье у коменданта! Представляешь? Если я расскажу наверху, его лишат премии на святую воду! Вот он и трепещет перед моим компроматом!

Морис устало потёр переносицу.

— Вилли, архимаги не боятся потерять печенье.

— Ну ладно, не из-за печенья! — Вилли весело запрыгал на матрасе. — Просто у Клоудеда нервишки слабые, он стареет. А у меня аура — ух, мощная, солнечная! Старики всегда пасуют перед молодой харизмой. Это же чистая физика, Карден!

— А дежурные в столовой? — не отступал Морис. — Они смотрят на тебя так, будто ты их в порошок сотрёшь.

— Так я и могу! — гордо задрал нос Вилли и хитро захихикал. — Я пожалуюсь шеф-повару, что они тырят изюм из булок. Им больше не видать сочных порций! В Братстве еда — это власть. Кто контролирует изюм, тот контролирует мир!

Морис понял, что его логика бессильна против этого весёлого абсурда. Выпытать у Вилли правду было просто невозможно — он отмазывался слишком шустро и смешно.

— Ты невыносим, — улыбнулся Морис, сдаваясь.

— Зато мы живы, нас не выгнали, и у нас есть куча контрабандных сухарей! — Вилли подскочил к другу, по-свойски закинул руку ему на плечи и легонько щёлкнув по носу. — Меньше знаешь — крепче спишь, названный братец. Погнали дрыхнуть, а то завтра твоя идеальная причёска превратится в воронье гнездо!

Морис молча отвернулся к окну, уставившись на залитую лунным светом Райскую площадь. Внутри всё горело от горького бессилия. Они ведь только недавно связали души вечной клятвой, а Вилли… Вилли по-прежнему прятался за глупыми шутками, как за каменной стеной.

Одиночество, от которого граф, как ему казалось, только что спасся, нахлынуло с новой силой. Горло сдавило мёртвой хваткой. Морис так сильно закусил нижнюю губу, сдерживая подступающие слёзы, что во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови.

За спиной послышались тихие шаги. Вилли подошёл неслышно, растеряв всю свою обычную прыгучесть. Не дожидаясь, пока Морис снова замкнётся в себе, блондин мягко, но крепко обнял его со спины, уткнувшись подбородком в чужое плечо.

Морис вздрогнул, но Вилли лишь сильнее сжал руки на его груди, словно пытаясь удержать друга от падения в бездну.

— Эй, графеныш… ну ты чего? — тихо, без капли привычного пафоса прошептал Вилли прямо ему в ухо. — Нам же Клоудед ясно сказал — не покалечить друг друга. А ты сам себя грызёшь.

— Не надо, Вилли, — сорвавшимся полушёпотом попросил Морис, безуспешно пытаясь высвободиться из тёплых объятий. По его бледным щекам одна за другой покатились горячие слёзы, капая на забинтованную ладонь. — Пожалуйста… не ври мне больше. Я ведь видел лицо Клоудеда. Ты скрываешь что-то огромное. Если мы братья… почему ты мне не доверяешь?

Вилли замер. На секунду его лицо стало абсолютно белым, а в глубине янтарных глаз промелькнула такая взрослая, сокрушительная тоска, словно на плечи парня опустилась тяжесть всего небесного свода. Если Морис узнает правду, их хрупкой, чистой дружбе придёт конец.

Вилли шумно выдохнул, упрямо зажмурился на долю секунды и лишь теснее прижался к спине Мориса, согревая его своим теплом.

— Дурачок ты, Морис, — тихо, с бесконечной, щемящей нежностью произнёс Вилли, слегка покачивая их обоих из стороны в сторону. — Я не вру тебе. Ну… ладно, про изюм присочинил, каюсь. Но в самом главном — никогда. Клянусь нашей искрой под рёбрами: я здесь, с тобой, в этой дурацкой комнате. И я никогда тебя не предам. Кем бы я ни был там, за стенами Академии… для тебя я просто Вилли. Твой названный брат. Пожалуйста, верь мне. Это всё, что сейчас имеет значение.

Морис затих, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Магия клятвы внутри груди приятно затрепетала, подтверждая: Вилли говорит чистую правду. Он действительно здесь. Он не уйдёт.

Граф медленно опустил свои ладони поверх рук Вилли, наконец-то расслабляясь. Судорожный вздох сорвался с его губ, и он аккуратно стёр тыльной стороной ладони каплю крови с прокушенной губы.

— Ладно, — выдохнул Морис, чувствуя, как внутри окончательно тает лед.

— Вот и чудненько! — Вилли мгновенно переключил режим, ловко отпустил Мориса, развернул его к себе и привычно, озорно щёлкнул по носу. — А теперь кончай разводить сырость, братец! Погнали дрыхнуть, а то завтра на уроках ты будешь спать и пропустишь тему!

Морис тихо рассмеялся, вытирая рукавом мокрые щёки. Тайны тайнами, но золотая искра под рёбрами грела лучше любого камина.

Глава 9. Будни

Морис проснулся от яркого солнечного света. Повернувшись на бок, он лениво потянулся и сонно уставился на кровать Вилли. Приятеля рядом не было, хотя тот всегда спал почти до обеда. Кровать, как обычно, была абсолютно разгромлена: простыня скомкана, а одеяло едва держалось на самом краю. Солнечный свет защекотал нос. Морис громко чихнул, тихонько шепнул: «Ой…» и потёр переносицу.

Он быстро поднялся и переоделся в традиционную белоснежную форму Братства. На его фигуру она легла идеально. Крутанув замок, Морис выскочил в коридор — там царила странная, звенящая пустота. Спохватившись, что жестоко проспал уроки, он схватил нужные свитки и со всех ног побежал в главный зал.

Ворвавшись туда, Морис замер. Все ученики выстроились в ровную линию, напряжённые и прямые, словно на расстреле. И только Вилли, как всегда, стоял чуть в стороне, витая в облаках и разглядывая потолок.

Морис бесшумно подбежал к нему и встал в строй. Вилли тут же повернулся, его янтарные глаза блеснули теплом. Он коротко приобнял друга за плечи и шепнул прямо на ухо:

— Морис, стой смирно. Приехал проверить учеников сам Владыка Рая.

У Мориса внутри всё похолодело. Сам Владыка Рая! Самый могущественный маг Братства, перед которым трепетали даже учителя.

В зал медленно вошёл высокий, величественный мужчина в красивой тёмной мантии. За ним, едва дыша от страха, шёл бледный профессор Клоудед. Владыка Рая медленно двигался вдоль строя, осматривая учеников. Но стоило ему поравняться с парнями, как он резко остановился прямо напротив Вилли.

Морис затаил дыхание, ожидая худшего. Однако грозный правитель вдруг… тихо и очень тепло вздохнул. Он окинул взглядом растрёпанного блондина, у которого мантия съехала набок, и обречённо, но по-доброму покачал головой.

Вилли в ответ даже не подумал поклониться. Вместо этого он улыбнулся, скорчил самую невинную рожицу и слегка помахал ему забинтованной рукой.

Владыка Рая едва заметно улыбнулся одними уголками губ, словно говоря: «Ну что за оболтус», спрятал руки в широкие рукава и спокойно пошёл дальше.

— Все свободны! — громко объявил Клоудед, облегчённо утирая пот со лба.

Как только учителя скрылись в кабинете, зал взорвался шёпотом. Морис тут же утащил Вилли за колонну.

— Вилли! — зашептал граф с круглыми от шока глазами. — Ты с ума сошёл? Ты улыбнулся самому Владыке! А он… он посмотрел на тебя так, будто хотел не казнить, а обнять и дать конфету! Что это было?

Вилли весело расхохотался, закинул руку Морису на плечи и легонько щёлкнув его по носу.

— Да ладно тебе, графёныш! Тебе просто показалось. Мужчина просто очень добрый, а у меня, сам знаешь, лицо такое — располагающее к улыбке! Погнали лучше в столовую, пока там весь изюм из булок без нас не выковыряли!

Морис лишь покачал головой, понимая, что Вилли опять шутит и отмазывается. Но золотая искра клятвы под рёбрами приятно покалывала, напоминая, что этот невыносимый парень — теперь его брат.

В столовой пахло свежей корицей, топлёным молоком и утренним умиротворением. Ученики, всё ещё взбудораженные визитом Владыки Рая, шумно обсуждали утреннее происшествие, а Морис и Вилли уже вовсю хозяйничали у раздачи.

Точнее, хозяйничал Вилли. Морис лишь благородно держал поднос, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Так, графёныш, смотри сюда, — заговорщически прошептал Вилли, оценивающе прищурившись на гору румяных, пышных булочек с медом. — Официально выносить еду из столовой запрещено правилами Братства... Но правила созданы для того, чтобы их… красиво обходить!

— Вилли, не надо, — взмолился Морис, косясь на суровых дежурных у дверей. — Нас только утром пронесло. Если Клоудед поймает нас с контрабандной выпечкой на своём уроке, он заставит нас переписывать рунические свитки до конца века.

— Спокойно, братец! У меня всё под контролем, — Вилли озорно подмигнул и… начал ловко рассовывать горячие булочки по карманам своей черно-белой мантии.

Мантия Братства была скроена идеально, но когда в её потайные отделения ложится шестой по счёту пирожок, ткань начинает подозрительно топорщиться. К моменту, когда Вилли закончил свою «спецоперацию», он стал выглядеть раза в два шире в районе талии, а из-под его подола отчётливо пахло ванилью.

— Ну как? — Вилли картинно повернулся вокруг своей оси, забавно похлопав себя по раздувшимся бокам. — Заметно?

— Ты выглядишь так, будто проглотил подушку, Вилли, — Морис устало прижал ладонь к лицу, но сдержать смешок не смог. — Из тебя во все стороны торчат углеводы.

— Ничего ты не понимаешь в маскировке! Это не булочки, это мощный мышечный корсет, — гордо заявил блондин, вскинув подбородок. — Главное — идти уверенно. Погнали!

Они направились к выходу из столовой. Морис изо всех сил старался идти с самым невозмутимым видом аристократа, хотя его сердце бешено колотилось. Вилли же шагал впереди, насвитывая весёлый мотивчик и забавно покачиваясь из стороны в сторону, отчего пирожки в его карманах глухо шуршали пергаментом.

Прямо у дверей их ждало главное препятствие — строгий дежурный старшекурсник. Заметив странную траекторию движения Вилли, дежурный подозрительно прищурился и сделал шаг вперёд, преграждая им путь.

— Эй, первокурсник! — строго окликнул он. — Что у тебя под мантией? Почему она так странно топорщится?

Морис замер, похолодев от ужаса. Всё, попались.

Но Вилли даже бровью не повёл. Он уморительно округлил глаза, состроил самую жалобную, несчастную гримасу и, прижав забинтованную руку к своему «раздувшемуся» животу, тихонько застонал:

— О-о-о, не спрашивай… Это всё утренняя каша! У меня от страха перед Владыкой Рая так разыгрался метеоризм, что живот раздуло, как покрывало! Доктор сказал, мне срочно нужно бежать на лекцию по медитации, иначе случится магический взрыв прямо в коридоре! Пропусти, умоляю, а то пострадают невинные!

Дежурный на секунду оцепенел. Он перевёл взгляд с абсолютно честных янтарных глаз Вилли на его подозрительно круглые бока, от которых пахло свежим медом, вспомнил, как утром сам Владыка Рая мягко улыбался этому странному парню, и… испуганно сглотнул. Связываться с любимчиком верховного мага, у которого к тому же «проблемы с животом», старшекурснику явно не хотелось.

— Проходи… Быстрее проходи! — брезгливо замахал руками дежурный, отступая на шаг.

— Спасибо, святой человек! Век не забуду! — радостно пискнул Вилли.

Они пулей выскочили в коридор и припустили в сторону кабинета Клоудеда. Только завернув за безопасный угол, Морис наконец-то смог нормально выдохнуть. Он прислонился к стене, чувствуя, как от смеха и адреналина трясутся плечи.

— «Магический взрыв», Вилли? Серьёзно?! — хохотал граф, вытирая выступившие слёзы. — Ты самый невыносимый лжец во всём Братстве!

— Зато эффективный! — Вилли весело расхохотался в ответ, запустил руку в карман и выудил оттуда ещё тёплую, слегка примятую булочку. Он протянул её другу, озорно шевельнув бровями: — Держи, братец. Половина твоя по закону клятвы. Клоудед заставит нас потеть над свитками, так хоть пожуём с комфортом!

И тут Морису приспичило назвать Вилли не просто по имени, а именно братом. Он судорожно обдумав, решил попробовать это сделать на уроке.

Урок у Клоудеда проходил как всегда скучно, поэтому Вилли закусив кончик языка достапал булочки из карманов. Одну он с улыбкой протянул Морису:

— О-о-о, графёныш, ты только посмотри на это чудо! Это же не просто выпечка, это настоящее кондитерское золото Братства!

Слушай сюда: правильная булочка с мёдом должна быть такой пышной и мягкой, будто ты откусываешь кусочек от того самого облака, на котором восседает Владыка Рая. Ткнёшь в неё пальцем — а она пружинит, как тренировочный мат в зале боевых искусств! А корочка? Она обязана быть румяной, глянцевой и липкой, чтобы пальцы потом склеивались, как наши судьбы после клятвы.

Но самый сок — это когда мёд внутри! Настоящий, янтарный — точь-в-точь как мои глаза, когда я вижу свободную раздачу в столовой. Он должен быть горячим, тягучим и пропитывать тесто насквозь, чтобы кусаешь — и у тебя внутри случается персональный магический взрыв тепла и корицы. Ради такого вкуса не то что профессору Клоудеду руны переписывать, ради него можно и перед целым советом магов метеоризм сымитировать!

Короче, брат, это не просто углеводы. Это официально лучшее лекарство от занудства, депрессии и строгих дежурных. Жуй давай, пока мёд на мантию не капнул!

— Спасибо... — тихо произнёс Морис, сглотнув дурацкий ком. Он замялся на долю секунды, а потом набрал в лёгкие воздуха и добавил: — Спасибо, брат.

Вилли замер.

Челюсть блондина перестала двигаться. На секунду его лицо стало абсолютно чистым от вечных ужимок, а янтарные глаза уставились на Мориса так, будто тот только что заговорил на древнедемоническом. В этой внезапной оглушительной тишине Морис впервые увидел его настоящим — растерянным и до странного беззащитным.

Но уже в следующий миг Вилли резко «отмер».

— Так, стоп! — он картинно схватился за сердце, выронив бы из рук булочку, если бы не вовремя сработавшие рефлексы. — Кто-нибудь, запишите это в свитки Братства! Срочно! Сам граф Карден снизошёл до простых смертных! Всё, у меня сейчас от умиления магия из ушей пойдёт.

Он резко подался вперёд, бесцеремонно грёб Мориса под мышку и зажал его шею в локтевом захвате, принимаясь вовсю ерошить графу идеально уложенные волосы.

— Ну всё, Карден, попался, — Вилли сиял так, что, казалось, мог осветить тёмный коридор без всяких заклинаний. Он заливисто хохотал, стискивая Мориса в объятиях. — Назад дороги нет. Назвал братом — теперь ты официально в банде. Будешь со мной до конца веков тырить контрабандную выпечку, врать дежурным и делить позор на ковре у Клоудеда строго пополам.

Морис попытался вырваться из этого медвежьего захвата, ворча для приличия, но на самом деле его губы сами расползались в улыбке.

Глава 10. Наказание

Шумная потасовка на последней парте затянулась секунды на три — ровно до тех пор, пока прямо над их головами не раздалось сухое, ядовитое покашливание.

— Карден. Вилли. Рад видеть, что вы так быстро… сблизились.

Парни синхронно замерли. Локтевой захват Вилли медленно ослаб. Морис осторожно повернул голову и наткнулся на ледяной взгляд профессора Клоудеда. Тот стоял у их стола, скрестив руки на груди. В классе воцарилась мёртвая тишина — все первокурсники обернулись на задний ряд, предвкушая зрелище.

Но самое худшее было не это. Прямо на раскрытом руническом свитке Мориса, сверкая в лучах полуденного солнца, лежала наполовину съеденная, сочащаяся золотистым мёдом булочка. От неё на весь кабинет шёл отчётливый аромат ванили и корицы.

Клоудед медленно опустил взгляд на выпечку, затем перевёл его на Вилли, у которого вся щека была измазана в меду, и его бледное лицо пошло красными пятнами.

— Насколько я помню, правила Братства категорически запрещают пронос продуктов в учебные аудитории, — процедил профессор. — А уж устраивать филиал кондитерской лавки прямо во время изучения защитных барьеров третьего уровня...

— Профессор, вы не так всё поняли! — Вилли мгновенно вскинул руки, причем в одной из них всё ещё был зажат надкусанный пирожок. На его физиономию тут же вернулось выражение абсолютной, святой невинности. — Это не еда. Это… наглядное пособие!

Клоудед дёрнул щекой.

— Пособие? По кондитерскому делу?

— По рунологии! — гордо отчеканил блондин, даже не моргнув. — Мы с Морисом проводили сложнейший мысленный эксперимент. Смотрите, как мёд пропитывает слои теста. Мы пытались визуализировать, как рунная энергия Кенно проникает сквозь защитные барьеры ауры! И Морис как раз выводил формулу, когда нас прямо-таки шарахнуло великим озарением! Отсюда и бурные объятия. Мы просто радовались научному триумфу!

Клоудед глубоко вздохнул через нос. По его подёргивающемуся веку было видно, что он очень хочет сослать обоих на рудники, но утренний визит Владыки Рая связывал ему руки.

Наказывать любимчика верховного мага было себе дороже.

— Прекрасно, — ледяным тоном произнёс Клоудед. — Раз уж вы так продвинулись в визуализации, то вам не составит труда закрепить материал на практике. До конца недели вы оба остаётесь после уроков.

Морис тихо и обречённо застонал, прижимая ладонь ко лбу.

— Вы перепишете мне тридцать три тома рунических архивов Братства. Лично. И без использования копирующих чар. А эти… «наглядные пособия» я конфискую. Живо на мою кафедру!

Вилли со скорбным вздохом покорно выудил из карманов мантии оставшиеся четыре липкие булочки и аккуратно выложил их на преподавательский стол под тихое хихиканье класса.

Когда Клоудед вернулся к доске, Морис сердито пихнул Вилли локтем в бок:

— Ну что, «мышечный корсет», доигрался? Тридцать три тома! Я же говорил, что он нас поймает!

Вилли ничуть не расстроился. Он засунул руки в пустые карманы, развалился на стуле и озорно подмигнул другу:

— Да брось, графёныш. Зато мы выяснили две важные вещи. Во-первых, Клоудед тоже любит сладкое — видел, как у него усы затряслись при виде мёда? А во-вторых…

Блондин наклонился ближе и весело шепнул Морису прямо на ухо:

— Переписывать свитки в четыре руки гораздо веселее, братец.

* * *

Запах пыльного пергамента, застоявшихся чернил и старого дерева — в архиве профессора Клоудеда дышалось тяжело. На часах было за полночь. Перед Морисом и Вилли высилась поистине садистская гора: тридцать три пухлых тома по рунологии, которые нужно было скопировать вручную до рассвета.

Морис сидел прямо, низко наклонившись над столом. Перо в его руке скрипело с такой яростной скоростью, словно он пытался проткнуть бумагу. За последние два часа он не произнёс ни слова. Ему было чертовски обидно. Он, потомственный граф Карден, сидит в подземелье и стирает пальцы в кровь просто потому, что кое-кто не может жить без ворованных булок.

Вилли сидел напротив, и его обычная брызжущая энергия полностью угасла. Он лениво выводил закорючки, но янтарные глаза то и дело испуганно косились на Мориса. Видеть друга таким — замкнутым, холодным и молчаливым — для Вилли было худшим наказанием. Клоудед со своими штрафными часами даже близко не стоял.

Наконец, блондин не выдержал тишины. Чтобы хоть как-то привлечь внимание, он демонстративно громко вздохнул, со стуком уронил перо на стол и потянулся к своей сумке. Достав оттуда потрёпанную колоду карт, Вилли принялся шумно перетасовывать её прямо перед носом у Мориса. Карты с чётким, раздражающим щелканьем перелетали из руки в руку.

— Г-графёныш. Ну графёныш, ну глянь. Давай на щелбаны? Или на то, кто следующий том пишет? — Вилли веером развернул колоду, умоляюще заглядывая Морису в лицо. — Карты вообще-то заговоренные, они сами масть меняют, если правильно дунуть! Хочешь фокус покажу?

Морис даже бровью не повёл, продолжая выводить сложную защитную руну. Перо скрипнуло сильнее.

— Ну Мо-о-орис! — Вилли отчаянно зашелестел картами, пытаясь выстроить из них карточный домик прямо поверх раскрытого учебника. — Ладно тебе. Признай, Клоудед просто завидует нашей изобретательности.

— Вилли, убери это и пиши, — ледяным тоном отозвался Морис, не поднимая глаз. — Нам осталось тридцать книг. Если мы не успеем, нас отчислят.

Карточный домик тут же развалился. Вилли сдулся, как проколотый мяч. Он медленно, по одной собрал карты обратно в колоду, и его лицо мгновенно посерьёзнело. Весь его напускной азарт исчез. Он выглядел по-настоящему несчастным.

— Ну прости, — тихо, без тени привычного стёба сказал он, крутя перо в забинтованных пальцах. — Я правда не думал, что нас поймают. Я просто… хотел, чтобы мы нормально поели. Ты после этого визита Владыки сам не свой был, бледный как покойник. Я думал, булки помогут.

Морис остановил перо. Клятва под рёбрами глухо, но ощутимо заныла — она чутко реагировала на то, как сильно Вилли сейчас переживал. Морис посмотрел на друга. Тот сидел, ссутулившись, уставившись на свои липкие от мёда манжеты, и в его янтарных глазах читалась искренняя, виноватая тоска.

Но в этот раз благородное сердце графа Кардена не растаяло.

Вместо этого внутри Мориса поднялась глухая, тяжёлая волна раздражения. Ему до смерти надоело, что любое безрассудство Вилли автоматически списывалось на его «благие намерения». Забота — это прекрасно, но цена этой заботы прямо сейчас измерялась судорогами в пальцах и реальной угрозой вылететь из Братства.

— Помогут? — Морис медленно отложил перо. Его голос прозвучал пугающе тихо, без крика, но от этого ледяного тона Вилли даже слегка втянул голову в плечи. — То есть, устраивая этот цирк перед Клоудедом, ты думал обо мне? Когда забивал карманы ворованной выпечкой — ты заботился о моём здоровье?

— Морис, я же просто…

— Ты не думал, Вилли, — жёстко отрезал Морис, наконец взглянув другу прямо в глаза. — Ты никогда не думаешь. Тебе просто весело. Тебе весело бесить дежурных, весело дразнить преподавателей, весело ходить по краю. Тебе сошло это с рук перед Владыкой Рая, и ты решил, что стал бессмертным? Но расплачиваюсь за твое веселье почему-то я.

Вилли приоткрыл рот, собираясь что-то вставить в своё оправдание, но под суровым, разочарованным взглядом аристократа так и не нашёлся, что сказать. Его забинтованные пальцы сильнее сжали несчастное перо.

— Я пытаюсь хоть как то влиться в братство, что бы мои покойные родители гордились мной, — Морис снова взял своё перо и придвинул к себе недописанный свиток, всем видом показывая, что разговор окончен. — Если меня отчислят из-за дурацких булок с мёдом, я никогда себе этого не прощу. И тебя не прощу тоже. Так что будь добр, замолчи и пиши.

В архиве снова воцарилась тишина, но теперь она стала удушающей и тяжёлой, как могильная плита.

Вилли сидел абсолютно неподвижно. Шутки кончились, карты были забыты. Слова Мориса про то, что он его «не простит», ударили блондина сильнее, чем любое рунное заклинание Клоудеда. Янтарные глаза потемнели, а клятва под рёбрами теперь не просто ныла — она жгла грудь изнутри холодным, тревожным огнём, подтверждая: Морис говорит абсолютно серьёзно.

Ему действительно не до смеха.

Вилли шумно сглотнул, низко опустил голову, так что свет свечи едва выхватывал его растрёпанный светлый затылок, и принялся яростно, молча царапать пергамент.

Они писали час. Затем второй. Морис принципиально не смотрел в сторону друга, хотя краем глаза замечал, что Вилли работает без перерыва, отчаянно пытаясь наверстать упущенное время и искупить вину хотя бы этой рабской работой. Его забинтованная рука, судя по траектории движений, уже начинала неметь, но блондин даже не думал останавливаться.

Примерно в три часа ночи, когда Морис потянулся к очередной книге, его пальцы случайно коснулись руки Вилли, который одновременно с ним потянулся за чернильницей. Блондин тут же отдёрнул руку, словно обжёгся, и тихо, едва слышно прошептал:

— Извини.

Морис промолчал, но забирая чернильницу, заметил на раскрытом свитке Вилли кое-что странное. На свежих чернилах, прямо поверх аккуратно выведенной руны, расплывалось небольшое мокрое пятно, совсем не похожее на каплю мёда.

Глава 11. Признание

Морис на секунду замер, разглядывая расплывшуюся чернильную кляксу на пергаменте Вилли. За ней упала ещё одна прозрачная капля, мгновенно размывая сложный контур только что выведенного знака.

Вилли плакал. Тихо, беззвучно, даже не шмыгая носом. Он просто сидел, низко согнувшись над столом, и его светлая челка полностью закрывала лицо от света свечи. Только плечи едва заметно и мелко подрагивали.

Морис почувствовал, как вся его глухая, аристократическая злость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь липкое, неприятное чувство вины. Клятва под рёбрами теперь не просто ныла — она буквально разрывалась от чужой тоски, транслируя Морису всю ту глухую, паническую боль, которую сейчас глушил в себе этот невыносимый блондин. Вилли можно было ругать за глупость, за наглость, за полное отсутствие тормозов. Но он никогда, ни разу в жизни не делал Морису зла умышленно.

Морис тяжело, шумно вздохнул и аккуратно положил своё перо на стол.

— Вилли.

Блондин не пошевелился. Он только сильнее вжал голову в плечи и принялся рукавом черно-белой мантии судорожно размазывать чернила по бумаге, пытаясь скрыть следы своей минутной слабости. Из-за этого его забинтованные пальцы окончательно почернели.

— Вилли, посмотри на меня, — уже мягче повторил Морис.

— Да пишу я, пишу, — глухо, сдавленно буркнул тот в воротник, упорно утыкаясь носом в испорченный свиток. — Скоро закончу эту главу. Не отчислят тебя, графёныш, не переживай. Я всё сам перепишу, если надо. Ночью спать не буду.

Морис не выдержал. Он потянулся через стол, бесцеремонно перехватил испачканное запястье друга и силой потянул его руку вниз, заставляя поднять голову.

Вилли наконец посмотрел на него. Его янтарные глаза были красными, налитыми слезами, а по щекам тянулись грязные дорожки вперемешку с чернилами и остатками столовского мёда. Выглядел он сейчас не как великий трикстер и любимчик Владыки, а как потерянный парень.

Сердце Мориса окончательно сдалось.

— Ну и чудовище же ты, — тихо, но уже совсем без злобы выдохнул граф, качая головой. Он достал из кармана чистый шелковый платок — и, придвинувшись ближе, принялся аккуратно стирать чернильную грязь со щеки блондина. — Весь измазался. Смотреть тошно.

Вилли замер, даже дышать перестал, удивлённо моргая мокрыми ресницами. Шелк приятно холодил кожу.

— Я не хотел тебя подставлять, — шёпотом, сорвавшимся голосом произнёс Вилли, и на его нижнюю губу снова набежала дрожь. — Правда. Мне просто... мне показалось, что ты от меня отдаляешься после утреннего. Ну, когда Владыка приехал. Ты стал такой правильный, далёкий. Я испугался, что наша клятва для тебя — просто дурацкая ошибка, и ты теперь жалеешь, что связался с таким придурком. Вот и решил... вернуть всё как было. Думал, пожрём булок, поржём, как раньше.

Морис остановил руку с платком.

— Дурак ты, Вилли, — мягко сказал Морис, убирая платок и слегка щелкая друга по носу — точно так же, как сам Вилли делал у дверей столовой. — С чего ты взял, что я жалею? Я просто испугался за нас. И злился от усталости.

Вилли шмыгнул носом, и в глубине его янтарных зрачков наконец-то робко блеснула знакомая золотая искра.

— То есть... мы всё ещё братья? — тихо спросил он.

— Куда мы денемся, — Морис усмехнулся, встал из-за стола, подтащил свой стул вплотную к стулу Вилли и сел рядом. — Половина позора и половина свитков — строго пополам, помнишь? Двигай сюда тринадцатый том. Ты обводишь контуры, у тебя рука легче ходит. А текст я сам допишу.

Минут десять Вилли еще сидел, шмыгая носом и чувствовал себя неловко.

Морис притянул блондина к себе и крепко обнял его за плечи.

— Ну ты даёшь, графёныш… — глухо и сдавленно пробормотал он откуда-то из района воротника. Голос предательски дрожал, ломаясь на гласных. — Предупреждать надо. У меня чуть сердце через рёбра не выскочило. Если ты каждого встречного придурка так утешаешь, то у тебя платков не напасёшься.

Он с силой вытер глаза рукавом, швырнул колоду карт куда-то под стол.

— В четыре руки мы этот архив до рассвета по брёвнышкам разнесём, братец!

В подземелье Клоудеда по-прежнему пахло пылью, но золотая искра под рёбрами парней теперь согревала их лучше любого камина.

Глава 12. Пьянство

Объятие вышло коротким, но отчаянным. Вилли уткнулся носом в белое форменное плечо Мориса, шумно шмыгнул носом и затих, словно всё это время держался только ради того, чтобы его просто перестали отталкивать. Юный граф, всё ещё чувствуя, как внутри ворочается глухая вина за запертую дверь, только сильнее сжал пальцы на лопатках блондина.

— Ладно тебе... Хватит, — тише, чем хотелось бы, буркнул Морис, аккуратно отстраняясь. — У нас ещё половина Клоудедовых талмудов не переписана. Если нас отчислят, ты свои булки будешь на Земле воровать.

Вилли быстро вытер глаза рукавом, и на его лицо тут же вернулась привычная, слегка глуповатая, но совершенно искренняя улыбка.

— На Земле не так вкусно, графёныш! — бодро отозвался он, хватаясь за перо. — Пишем, пишем. До рассвета три часа, мы обязаны успеть.

Остаток ночи прошёл в бешеном темпе. Больше никто не шутил и не швырялся заговоренными картами. Скрип перьев сливался в единый монотонный ритм, прерываемый лишь шелестом тяжёлого пергамента. Пальцы Мориса свело судорогой, в глазах от рунических закорючек лопались сосуды, а Вилли к концу работы буквально засыпал на ходу, пару раз едва не ткнувшись носом в свежие чернила.

Когда первые лучи бледного утреннего солнца пробились сквозь узкое окно архива, перед ребятами лежала аккуратная стопка скопированных томов. Старик Клоудед, явившийся принимать работу, недовольно осмотрел свитки, что-то проворчал себе под нос, но придраться не смог. Из-за того, что это был законный выходной, их отпустили без лишних нотаций.

Добравшись до своей комнаты, парни даже не стали переодеваться. Вилли с разбегу рухнул на свою разгромленную кровать прямо в обуви, а Морис, на удивление пожертвовав своей аристократической чистоплотностью, просто стянул сапоги и замертво упал под одеяло.

Они проспали весь день. Солнце успело пройти свой круг, закатиться за горизонт, и Братство погрузилось в глубокую, глухую ночную тишину.

* * *

Морис резко распахнул глаза от странного ощущения. Комната утопала в густой ночной темноте, а со спины его кто-то крепко, собственнически обнимал за талию, уткнувшись носом прямо между лопаток. Вилли закинул на него ногу, полностью блокируя движения, и замер, словно капкан.

— Вилли?.. — хриплым голосом позвал Морис, пытаясь повернуться. — Ты что творишь? Ну-ка брысь к себе.

Вместо ответа блондин только сильнее сжал руки. По телу Мориса пробежали мурашки — Вилли подозрительно мелко и часто дышал, а его плечи вздрагивали. В следующую секунду Морис уловил едва слышный, лихорадочный и абсолютно безумный шёпот прямо у себя над ухом:

— Морис... Морис, послушай меня, — Вилли говорил так быстро, будто его уносило потоком собственных мыслей, а пальцы судорожно впивались в ткань рубашки графа. — Мне только что пришла в голову идея. Просто потрясающая, понимаешь? Мы должны сделать это прямо сейчас, пока темно. Мы проберёмся в покои ректора и сожжём все личные дела учеников. Представляешь? Огонь до самого потолка, пепел, и никто никогда не узнает, кто мы такие на самом деле! Никакого прошлого, никаких отцов, вообще ничего! Давай устроим этот пожар, Морис, ну же, вставай, пойдём!

Вилли затряс его за плечо, продолжая крепко сжимать со спины, а его голос срывался на какой-то неестественный, лихорадочный смех. Морис окончательно проснулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. На безумную весёлую затею это похоже не было — Вилли явно был сам не свой, словно его накрыло какой-то пугающей, тёмной вспышкой одержимости.

Морис резко развернулся, готовый либо силой привести друга в чувство, либо всерьёз накричать на него за такие безумные шутки посреди ночи. Он перехватил Вилли за плечи, собираясь хорошенько встряхнуть, но все заготовленные слова вмиг застряли в горле.

В лицо Морису пахнуло резким, отчётливым ароматом дешёвого ягодного вина и перебродивших трав.

Вилли, до этого содрогавшийся в лихорадочном шёпоте, теперь просто висел в его руках, как тряпичная кукла. Его карие глаза были затуманены, веки сонно прикрывались, а на губах блуждала абсолютно глупая, блаженная улыбка. Он явно где-то раздобыл бутылку, пока Морис спал без задних ног, и опустошил её в одиночку прямо в темноте.

— Мо-о-орис... — протянул блондин, и его язык заплетался так сильно, что половину букв он просто проглатывал. — Ты чего такой... дёрганый? Я тебе дело говорю. П-пожар... Большой бум. И документов нету. Красиво же...

Он попытался ткнуть пальцем куда-то в сторону потолка, демонстрируя масштаб своей «бешеной идеи», но промахнулся, потерял равновесие и плашмя рухнул обратно на грудь Мориса, глухо застонав.

— Вилли, идиот, ты где умудрился напиться? — Морис брезгливо поморщился, пытаясь спихнуть с себя эту хмельную тушу, но Вилли лишь вяло промычал что-то неопределённое и снова попытался обнять его за шею.

— Пробрался... Пару дней назад в ларек…, — честно признался Вилли, шмыгая носом и засыпая буквально на ходу. — Вкусное. Земляничное... Графёныш, ты такой тёплый, кошмар. Не шевелись...

— Клоудед тебя убьёт, — процедил Морис, понимая, что если декан пьяного Вилли, переписыванием тридцати трёх томов они уже не отделаются.

Схватив Вилли за шиворот рубашки, Морис с трудом перевалил его через себя и рывком поднял с кровати. Блондин недовольно заворчал, его ноги подкосились, как тряпичные, и он едва не увлёк графа за собой на пол. Окончательно разозлившись, Морис закинул чужую руку себе за шею и, согнувшись под весом пьяного друга, потащил его в угол комнаты, где на деревянной подставке стоял глубокий медный таз с холодной водой.

— Стой прямо, недоразумение, — прошипел Морис, удерживая Вилли одной рукой за пояс, а другой зачерпывая ледяную воду. — Ну-ка умывайся.

Он без церемоний плеснул пригоршню воды прямо в блаженное лицо Вилли. Тот испуганно фыркнул, замотал головой, расплёскивая капли, и попытался увернуться, но Морис крепко держал его за загривок.

— Эй! Холодно же, графёныш! — обиженно заныл Вилли, пытаясь вытереть нос мокрым рукавом. Глаза его, впрочем, слегка прояснились.

— Меньше надо было воровать, — отрезал Морис, снова зачерпывая воду. — А теперь отвечай мне, пока я не окунул тебя туда целиком. Зачем тебе сдались дела учеников? Что ты там надеялся найти в три часа ночи?

Вилли на мгновение затих. Он опёрся мокрыми ладонями о края таза, тяжело дыша, а его взгляд на секунду стал пугающе серьёзным, растеряв всю хмельную весёлость.

— Не найти, Морис... — тихо, почти без запинки проговорил он, глядя на своё зыбкое отражение в воде. — Уничтожить. Моё дело. Если кто-нибуть прочитает то, что прислали из столицы... они поймёт, чья кровь у меня в жилах. И тогда...

Вилли резко осёкся, будто испугавшись собственной честности, и снова глупо хихикнул, потянувшись к Морису, чтобы шутливо ткнуть его мокрым пальцем в щеку:

— ...и тогда мне больше не нальют земляничного вина, представляешь? Какая трагедия!

Морис перехватил его запястье на полпути, вглядываясь в помутневшие карие глаза. Сердце графа пропустило удар. Вилли явно проговорился о чём-то, связанном с его происхождением — о том самом секрете, который учителя, кажется, уже знали, но тщательно скрывали от самого Мориса.

Морис сильнее сжал запястье Вилли, не позволяя ему убрать руку, и заставил посмотреть себе прямо в глаза. Ледяная вода стекала по подбородку блондина, капая на воротник рубашки, но взгляд его на мгновение стал странно-глубоким и трезвым.

— Кто ты такой на самом деле, Вилли? — не выдержав, тихо, но настойчиво спросил Морис. — Отвечай честно. Ты дворянин или граф?

Вилли замер. На секунду в комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как за окном шумит ночной ветер. В его затуманенных карих глазах промелькнуло что-то похожее на горькую, изысканную усмешку — совсем не такую, какую ждёшь от обычного бродяги. Он медленно потянул руку назад, и Морис, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, ослабил хватку.

— Граф?.. — эхом отозвался Вилли, наклонив голову набок. Его голос вдруг прозвучал плавно, с мягкими, благородными интонациями, которые он обычно так усердно прятал за своим шутовством. — Скажешь тоже, Морис. Графёныш у нас тут ты. К чему мне эти титулы? Они только усложняют жизнь.

Он качнулся назад, привалившись спиной к холодной каменной стене, и из-под полуприкрытых век окинул Мориса долгим, оценивающим взглядом. В его позе не было ни капли растерянности или стыда за своё прошлое — скорее снисходительное спокойствие человека,— Если моё дело сожгут, всем просто станет чуточку легче спать. И мне, и другим, — Вилли легкомысленно пожал плечами, но так и не дал прямого ответа, искусно балансируя на грани между полным отрицанием и молчаливым согласием. — Меньше знаешь — крепче спишь. Кстати, о сне...

Он резко подался вперёд, и вся его мимолётная аристократическая стать тут же растворилась в привычном хмельном дурачестве. Вилли снова обвил руками шею Мориса, наваливаясь на него всем весом и утыкаясь носом куда-то в плечо.

— Голова раскалывается... Земляничное вино — это чистокровный яд, графёныш. Настоящее покушение на мою жизнь. Тащи меня обратно в кровать, пока я прямо здесь не отключился.

Морис обречённо вздохнул, подставляя плечо этой тяжёлой хмельной туше. Из этого разговора он так и не понял, кем был его друг, но одно стало ясно наверняка: Вилли держался со знатным графом как с равным далеко не из-за одной лишь глупой дерзости.

Морис обречённо вздохнул, понимая, что никаких внятных ответов этой ночью он больше не добьётся.

Перехватив Вилли поудобнее, он практически волоком потащил его обратно к кроватям.

Блондин вяло переставлял ноги, то и дело спотыкаясь и тихо бормоча под нос какие-то обрывки рунических заклинаний, перемешанные с жалобами на головную боль.

Дотащив хмельную тушу до кровати, Морис без лишних церемоний толкнул его на матрас. Вилли повалился на спину, увлекая за собой одеяло, и блаженно растянулся, раскинув руки в стороны.

— Всё, спи, чудовище, — проворчал Морис, собираясь отойти к себе.

Однако Вилли и не думал так просто его отпускать. Не успел граф сделать и шага, как блондин вслепую рванулся вперёд, поймал Мориса за край рубашки и с неожиданной для пьяного силой дёрнул на себя. Морис не удержал равновесия и повалился прямо на край чужой постели.

— Куда... куда ты опять уходишь? — сонно и обиженно пробормотал Вилли, моментально обвивая руками его талию со спины и утыкаясь носом между лопаток, возвращаясь в то самое положение, в котором разбудил его полчаса назад. — Сказал же... холодно там. Лежи.

Морис замер, чувствуя, как от этого тепла и чужого ровного дыхания по коже пробегают мурашки. Попытка высвободиться привела лишь к тому, что Вилли ещё сильнее прижался к нему, глухо ворча сквозь сон. Поняв, что драться с пьяным другом посреди ночи — затея бесполезная, Морис тяжело вздохнул и расслабился.

Он аккуратно перетянул на них край тяжёлого одеяла, укрывая Вилли до самых плеч, и уставился в тёмную стену. На душе было странно и непривычно тихо, а за окном академии так же лениво шумел ночной ветер.

Глава 13. Владыка

Когда Морис в следующий раз открыл глаза, комната уже была залита ярким, безжалостным утренним светом. За окном вовсю щебетали птицы, а голова после рваного сна казалась свинцовой.

Он попытался пошевелиться, но тут же вспомнил про ночное происшествие. Вилли всё так же лежал сзади, закинув на него ногу и тяжело сопя куда-то в затылок. От блондина всё еще едва уловимо пахло земляничной настойкой, смешанной с утренней прохладой.

Не успел Морис придумать, как аккуратно выбраться из этого капкана и не разбудить друга, как в коридоре раздались тяжёлые, размеренные шаги. Они приближались к их комнате.

Проверка.

Сердце Мориса ухнуло куда-то в пятки. В Братстве за подобные вольности по головке не гладили, а если Клоудед решит лично проверить, как они отдыхают после наказания, и унюхает перегар...

— Вилли! — Морис резко развернулся и изо всей силы пихнул блондина в плечо. — Вилли, вставай, идиот! Идут!

Вилли лишь что-то недовольно замычал, сильнее зарываясь лицом в подушку и пытаясь натянуть одеяло на уши. Его похмельный мозг наотрез отказывался воспринимать реальность.

Дверная ручка снаружи с громким щелчком дернулась вниз.

Времени на то, чтобы Вилли перелез на свою кровать, уже не оставалось. Действуя на чистых инстинктах, Морис рванул тяжёлое одеяло вверх, с головой накрывая Вилли, а сам быстро перекатился на край, принимая максимально непринуждённый, полусонный вид, будто он только что проснулся один. Вилли под одеялом замер, кажется, наконец осознав опасность и затаив дыхание.

Дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял вовсе не Клоудед, а строгий дежурный надзиратель Братства Хуафен с толстым журналом подмышкой. Он обвёл комнату подозрительным взглядом, задержавшись на пустой, идеально заправленной кровати Вилли, а затем перевёл прищур на Мориса.

— Юный господин, — сухо и громко произнёс надзиратель. — Почему ваш сожитель отсутствует на месте? Проверка южного крыла начнётся через десять минут.

Под одеялом сзади Мориса что-то едва заметно копохнулось. Граф заставил себя сохранять абсолютное аристократическое спокойствие, хотя по спине покатился холодный пот.

— Курсант Вилли ушёл в умывальню пару минут назад, господин надзиратель, — ровным, слегка заспанным голосом соврал Морис, приподнимаясь на локтях, чтобы загородить собой подозрительный бугор из одеяла. — Сказал, что у него после ночного переписывания рун раскалывается голова, и пошёл освежиться.

Надзиратель нахмурился. Он сделал шаг вглубь комнаты, принюхиваясь. Воздух в комнате всё ещё сохранял лёгкий ягодный шлейф клоудедовской заначки.

— Чем у вас здесь пахнет? — резко спросил он.

— Чернилами и заговоренным воском, сэр, — без запинки вылил новую порцию лжи Морис, не отводя прямого взгляда. — Мы жгли защитные свечи, когда копировали тридцать третий том. Руны Клоудеда требуют концентрации.

Надзиратель ещё пару секунд буравил Мориса глазами, словно пытаясь поймать на лжи. Наконец, он захлопнул свой журнал.

— Передайте курсанту Вилли, чтобы явился на построение без опозданий. Если я не обнаружу его в строю, оба пойдёте на повторную отработку.

Дверь с грохотом закрылась, и шаги надзирателя начали удаляться по коридору.

Морис облегчённо откинулся назад на подушку, чувствуя, как бешено колотится сердце. В ту же секунду одеяло взлетело вверх, и из-под него вынырнул взъерошенный, бледный, но абсолютно довольный Вилли. Он шумно вдохнул воздух и сразу же схватился за гудящую голову, болезненно зажмурившись.

— Клянусь... я думал, мы попались, — прохрипел блондин, скорчив гримасу от головной боли, но тут же умудрился слабо улыбнуться Морису. — Спасибо, графёныш. Ты превосходный лжец. Из тебя вышел бы отличный сообщник для ограбления века.

— Заткнись и ползи собираться на проверку, — устало огрызнулся Морис, потирая виски. — И молись, чтобы дежурный не встретил тебя по дороге в умывальню. Нам нужно как-то пережить это утро.

— Вилли, у нас три минуты! — Морис соскочил с кровати и лихорадочно принялся застегивать пуговицы форменного колета, краем глаза следя за дверью.

Вилли, сползший на пол, сидел бледный как полотно. Он честно пытался натянуть сапог, но пальцы его не слушались, а от каждого резкого движения блондин болезненно зажмуривался. Стоило ему открыто вздохнуть, как по комнате вновь поплыл густой ягодный перегар.

— От тебя за версту несёт алкоголем, — процедил Морис, бросив на друга уничтожающий взгляд. — Если надзиратель унюхает это на построении, нас обоях запрут в темнице до конца семестра.

Вилли виновато шмыгнул носом, безуспешно пытаясь пригладить вихры на макушке.

— Графёныш... я сейчас умру, честное слово, — прохрипел он, хватаясь за виски. — Моя голова... её как будто руническим молотом бьют. У тебя нет какого-нибудь заговоренного порошка?

— У меня есть кое-что получше, — Морис резко развернулся к своему сундуку, откинул крышку и выудил со дна небольшой, изящный флакон из тёмного стекла с серебряным тиснением — семейные духи с тонким, сладковатым ароматом ванили и благородного древесного мускуса.

Он подлетел к Вилли, сдёрнул с флакона колпачок и без лишних церемоний щедро распылил парфюм прямо ему на шею, воротник рубашки и волосы.

— Эй! — Вилли забавно сморщился и чихнул, замахав руками. — Ну и сладость... Я теперь пахну как кондитерская лавка в кормушке!

— Заткнись, это дорогая ваниль, — оборвал его Морис, пряча флакон обратно. — Она въедливая, любой спирт перекроет. На вопросы отвечай, что это заговоренное успокаивающее масло. Одевайся, чёрт тебя дери!

Запах дорогого парфюма мгновенно заполнил комнату, надежно похоронив под собой следы ночного земляничного пьянства. На удивление, это привело Вилли в чувство. Он рывком поднялся, со второй попытки одолел упрямый сапог и на ходу заправил рубашку в брюки. Морис накинул на плечи форменный плащ, параллельно хватая Вилли за шиворот и толкая к выходу.

С коридора уже доносился раскатистый, пронзительный звук медного горна — сигнал к началу утренней сборки.

— Бежим! — скомандовал Морис.

Они рванули дверную ручку и пулей вылетели из комнаты. Коридоры Братства уже пустели, последние курсанты торопливо застёгивали на ходу ремни. Морис и Вилли неслись по каменным плитам, едва не заносясь на поворотах. Плащ Мориса развевался, а Вилли, всё ещё слегка покачиваясь от похмелья, тяжело дышал сзади, но упрямо не отставал, оставляя за собой густой, тягучий шлейф элитной ванили.

Они влетели на плац за секунду до того, как тяжёлые дубовые двери за спиной дежурного офицера начали закрываться, и тяжело дыша скользнули в самый конец строя своего крыла, выравнивая шаг и замирая по стойке «смирно».

Едва утреннее построение завершилось, над плацем разнёсся громовой, чистый звон колоколов северной башни. Это означало лишь одно: в академию Братства без предупреждения прибыл самый высокопоставленный гость. Владыка Рая снова нанес визит в братство Юных Богов

По рядам курсантов прошёл взволнованный шёпот, а ректор и преподаватели мгновенно вытянулись в струнку. Морис краем глаза заметил, как Вилли при звуках этого колокола резко побледнел, а его привычная наглая ухмылка окончательно сошла с лица.

Уже через десять минут, когда курсантов начали распускать по корпусам, к их ряду подошёл Владыка. Его холодный, оценивающий взгляд остановился на блондине.

— Курсант Вилли, — чётко произнёс он. — Проследуйте за мной. Я хочу провести личную беседу касательно вашей... неудовлетворительной успеваемости и ночных наказаний.

Морис напрягся, провожая друга встревоженным взглядом, но Вилли лишь покорно опустил голову и поплёлся следом за Владыкой, стараясь не шататься от остаточного похмелья.

* * *

В кабинете ректора царила звенящая, давящая тишина. Сам глава академии был предусмотрительно выставлен за дверь. Владыка Рая встал у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Его величественный силуэт в роскошных светлых одеждах казался монументальным, а от самой фигуры исходила едва ощутимая, но мощная аура силы.

Когда дверь за Вилли закрылась, Владыка медленно повернулся. Его строгий, проницательный взгляд мгновенно пронзил парня насквозь. Он сделал пару шагов вперёд, остановился в метре от замершего парня и вдруг... втянул носом воздух.

— Ваниль? — ледяной тон Владыки на секунду дал трещину, сменившись искренним недоумением. — Вильгельм, почему от тебя несёт дорогим парфюмом, как от столичной кокетки?

Вилли, до этого сокрушавшийся от головной боли, густо покраснел и уставился в пол, молясь, чтобы Владыка не распознал под этой элитной сладостью банальный перегар от клоудедовской настойки.

— Это... заговоренное успокаивающее масло, — тихо пробормотал он, возвращаясь к своему настоящему, лишённому напускного шутовства голосу. — Для лучшей концентрации на уроках рунологии.

Владыка тяжело вздохнул, и вся его суровая, парадная отстранённость правителя мгновенно испарилась. Перед Вилли теперь стоял просто уставший, глубоко обеспокоенный мужчина. Он мягко положил ладонь на плечо Вилли и заглянул ему в глаза.

— Успеваемость — это лишь предлог, ты сам это понимаешь, — негромко сказал Повелитель. — Я приехал, потому что до меня доходят тревожные слухи из академии. Преподаватели шепчутся о каком-то ментальном ритуале и связи, которую ты умудрился заключить. Расскажи мне, как твои дела на самом деле? И... почему ты вечно шатаешься с этим мальчишкой, с графом Морисом?

Вилли вздрогнул, не ожидая, что разговор так быстро свернёт на его друга.

— Морис просто мой сожитель по комнате, — попытался уклониться блондин, отводя взгляд. — Мы вместе отбывали наказание, вот и всё.

— Не обманывай меня, Вильгельм, — строго, но без злобы прервал его Владыка, чуть сильнее сжав его плечо. — Ты никогда не подпускал к себе людей так близко. А сейчас мне докладывают, что вы неразлучны. Вы рискуете местом в братстве, пробираясь в архивы, делите одну комнату, и этот граф покрывает твои... сомнительные утренние опоздания своими духами, я же помню, что тебе такие не покупал. Ты ведь понимаешь, кто он такой? Его семья, его происхождение... Зачем тебе это, сын? Что между вами происходит?

Вилли молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ему нужно было ответить отцу так, чтобы защитить Мориса, но при этом не выдать, насколько сильно этот холодный, гордый графёныш успел стать ему дорог за последнее время.

— Я ценю тебя и не собираюсь запирать под замок или отчислять. Но ты у меня один, и твоя безопасность — это главное. Вы с Морисом умудрились связать себя ритуалом Братства. Это сильная ментальная магия, она соединяет вас. И раз уж вы теперь неразлучны, я ставлю тебе условие. Либо ты берёшься за ум, прекращаешь эти безумные ночные вылазки за пределы братства, ведь еще в здании я готов простить и подтягиваешь учёбу — и тогда я позволяю тебе и дальше жить в одной комнате с Морисом, дружить с ним и оставаться здесь. Либо, если вы продолжите искать приключения на свои головы и рисковать, мне придётся ради твоей же безопасности перевести тебя в закрытый элитный корпус. Под личную охрану. Где никаких ночных прогулок и булочек из столовой уже не будет. Выбирай. Но я очень надеюсь, что ты выберешь первый вариант.

Вилли облегчённо выдохнул. Выбор был справедливым, и отец явно давал ему шанс всё исправить, не разрушая их дружбу с графом.

— Я понял, пап... Я буду осторожнее, обещаю, — тихо, но искренне ответил он.

Владыка улыбнулся и махнул рукой:

— Иди уже, горе моё. И смени это убогое «масло», у меня от него в кабинете уже голова кружится.

* * *

Вилли выскочил из кабинета, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Спустившись на первый этаж, он завернул в пустой коридор южного крыла и сразу же увидел Мориса. Граф стоял, привалившись спиной к каменной колонне и скрестив руки на груди. Он делал вид, что увлечённо изучает трещину на стене, но стоило шагам Вилли раздаться в тишине, как Морис резко поднял голову. В его серых глазах читалось отчётливое, глубокое облегчение.

— Ну что? — негромко спросил Морис, делая шаг навстречу. — Тебя отчисляют? Что он тебе сказал?

Вилли весело шмыгнул носом, его глаза задорно блеснули, а на лицо вернулась привычная, абсолютно живая ухмылка. Он подлетел к графу и без церемоний хлопнул его по плечу:

— Ха! Не дождутся, графёныш! Сказали, что моя рунология хромает, но за мою харизму меня готовы терпеть. Правда, поставили условие: если мы ещё раз влипнем в историю по ночам за пределами Братства, нас расселят по разным корпусам со строгим режимом. Так что с этого дня мы с тобой — самые примерные и законопослушные курсанты Братства! Ну, по крайней мере, днём. Пошли в комнату, у меня от его разговоров голова раскалывается ещё сильнее.

Морис оттолкнул его руку, но облегчённо выдохнул, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

— Идиот, — тихо буркнул граф, разворачиваясь в сторону спального корпуса. — Пошли. От тебя до сих пор этой ванилью несёт.

— Зато твой идиот! — подмигнул Вилли приятелю.

Едва Хуафен объявил команду «Разойтись!», Вилли с тяжелым вздохом навалился всем телом на Мориса, чуть не сбив его с ног.

— Брат, если мы прямо сейчас не дойдем до Кормушки, я испущу дух прямо на этих плитах, — прохрипел блондин, волоча ноги и изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. — Твоя ваниль, конечно, творит чудеса, но мой желудок уже готов сожрать сам себя.

— Убери руки, Вилли, — процедил Морис, дернув плечом и пытаясь восстановить остатки своего графского достоинства перед проходящими мимо курсантами. — И прекрати называть столовую Кормушкой. Это уставное заведение Братства. Лучше скажи, что это было на построениии?

Почему Император тебя выгородил? Ты понимаешь, насколько это странно?

Вилли лишь отмахнулся, умудрившись при этом хитро прищурить один глаз, хотя лицо его все еще оставалось бледным после бурной ночи.

— Ой, графёныш, ну не начинай свою аристократическую душноту! — белобрысый слабо улыбнулся и собственнически приобнял Мориса за шею. — Выгородил и выгородил, радоваться надо! Может, Владыка просто оценил твой изысканный парфюм. Или понял, что без моего гениального ума это Братство развалится. Шагай быстрее, у меня от голода уже галлюцинации начинаются.

Они свернули в длинный коридор, ведущий к массивным дверям трапезной, откуда уже вовсю доносился оглушительный гул голодных курсантов и дразнящие запахи свежей выпечки.

Вилли мгновенно ожил, шумно втянул носом воздух и потер ладони.

— Слышишь этот божественный аромат, графёныш? — его глаза лихорадочно блеснули. — Кормушка ждет! Погнали, пока эти проглоты из первого лагеря не расхватали все булки с медом и лепешки с мясом! С меня причитается за спасение наших шкур.

Морис не успел даже напомнить, что бегать по коридорам строго запрещено правилами Братства — Вилли намертво вцепился в его рукав и с победным кличем потащил графа прямо в толкучку у дверей.

Они устроились за самым дальним столом столовой, подальше от шумных компаний и бдительного ока надзирателей. Вилли времени зря не терял: перед ними возвышалась целая гора ещё тёплых, пышных булочек с янтарной медовой корочкой и сытных лепёшек с мясом, которые блондин умудрился урвать на раздаче.

— Ну и пир, графёныш! — Вилли с наслаждением вонзил зубы в мягкое тесто, блаженно зажмурившись, отчего на его щеке тут же остался след от сладкой глазури. — Клянусь, эта Кормушка — единственное светлое место во всём Братстве. Ешь давай, а то на тебе лица нет после нашей весёлой ночки.

Морис аккуратно отломил кусочек лепёшки, стараясь не испачкать пальцы, и скептически посмотрел на друга. Бледность Вилли постепенно сменялась здоровым румянцем, а от утреннего похмелья, казалось, не осталось и следа. Тонкий аромат ванильного парфюма Мориса всё ещё улавливался в воздухе, надёжно маскируя любые другие запахи.

Идиллия длилась недолго.

— Надо же, какие люди, и без охраны, — раздался надменный, сочащийся ядом голос над их головами.

У стола вырос Лиам. За его спиной, как обычно, стоял его названный брат. Лиам окинул парней брезгливым взглядом, задержавшись на горе выпечки, а затем уставился прямо на Мориса.

— Смотрю, граф, ты решил окончательно превратиться в бесформенную свинью? — Лиам громко, неприятно рассмеялся, привлекая внимание соседних столов. — Куда в тебя столько лезет? Ты себя в зеркало-то видел вообще? Настоящее чудовище. Жирный, заплывший, смотреть противно. Как тебя только земля Братства носит, урод?

Вилли замер с недоеденной булкой в руке. Его челюсть едва заметно отвисла от глубочайшего, искреннего недоумения.

Блондин перевёл взгляд на Лиама, потом на Мориса, потом снова на Лиама.

Морис сидел абсолютно неподвижно, изящно держа в тонких, аристократичных пальцах кусочек лепёшки. Солнечный свет из высокого окна падал прямо на его идеальное лицо, подчёркивая острые, благородные скулы, безупречно прямую линию носа и аккуратный подбородок. Граф был не просто худым — его утончённое, подтянутое телосложение заставило бы позавидовать любого столичного франта, а его холодная, редкая красота всегда приковывала к себе взгляды окружающих, как бы сильно Морис ни старался держаться в тени.

Морис лишь устало вздохнул, собираясь осадить врага привычным холодным и высокомерным тоном, но Вилли его опередил.

Блондин шумно сглотнул, бросил булку на стол и, подавшись вперёд, уставился на Лиама так, словно у того прямо сейчас на лбу выросла третья рука.

— Слышь, чудо в перьях, — выдавил Вилли, почёсывая затылок и искренне кривясь. — Ты либо слепой на оба глаза, либо у тебя от местных тренировок мозги напрочь отшибло. Ты кого сейчас жирным назвал? Графёныша? Да у него талия уже, чем твоё будущее! Он красивый как картинка из столичного журнала, а ты стоишь тут, брызжешь слюной и несёшь какую-то дичь. Брат, скажи мне, у него реально проблемы со зрением или он просто завидует твоему лицу?

Лиам от такой наглости аж поперхнулся, его лицо мгновенно налилось пунцовой краской, а брат сзади испуганно мялся, не зная, стоит ли им смеяться или защищать своего босса.

Лиам яростно скрипнул зубами, и его лицо перекосилось от злости. Слова Вилли задели его за живое, а высокомерное, ледяное спокойствие Мориса лишь подлило масла в огонь. Больше не заботясь о правилах Братства и присутствии других курсантов, Лиам резко взмахнул рукой, давая команду своему брату.

— Схватить его! — прорычал он.

Парень рванул вперед. Морис среагировал быстро, пытаясь оттолкнуться от стола и уйти с линии атаки, но усталость и эффект неожиданности дали о себе знать. Парень навалился на Мориса: заломав ему руки за спину, и крепко держа, заблокировав любые движения графа.

Тонкие пальцы Мориса судорожно сжались, колет натянулся, а идеальная осанка нарушилась, когда его грубо прижали спиной к массивному деревянному столбу.

— Пустите, придурки! — процедил Морис сквозь зубы, тщетно пытаясь вырваться. Его холодные глаза полыхнули искренней яростью.

Лиам с кривой, торжествующей усмешкой неторопливо подошёл ближе. Он демонстративно разминал кулаки, наслаждаясь своей секундной властью.

— Ну что, графёныш, где теперь твоя аристократическая спесь? — прошипел Лиам, замахиваясь. — Сейчас я подправлю твоё смазливое личико, чтобы ты больше не строил из себя невесть что!

Первый удар пришёлся Морису прямо в живот. Граф резко выдохнул, весь воздух пулей вылетел из его лёгких, а в глазах на мгновение потемнело. Он согнулся бы пополам от острой боли, но державший парень грубо рванулл его обратно вверх, подставляя под следующий удар. Лиам, распаляясь ещё сильнее, занёс кулак для удара в лицо.

Лиам с диким оскалом занёс руку и с глухим, костным стуком впечатал кулак прямо в лицо Морису. Удар получился страшным, безжалостным. Хрящ хрустнул. Голову графа резко откинуло назад, с силой ударив о массивный деревянный столб. Из разбитого носа хлынула густая, горячая кровь. Она мгновенно расчертила его безупречное, бледное лицо уродливыми багровыми полосами, пачкая губы, подбородок и с тихим стуком капая на белоснежный воротник форменного колета. Колени Мориса подогнулись, но он остался стоять. Лиам тяжело дышал, с упоением разглядывая багровые капли на своих костяшках. Он победил. Он сломал эту ненавистную, холодную красоту.

Вилли замер.

Вся его легкомысленная весёлость, глуповатая улыбка и остатки похмельной вялости выгорели дотла в единое мгновение. Несколько секунд он просто смотрел на окровавленного, беззащитного Мориса. Его янтарные глаза расширились, отражая первобытный, леденящий душу ужас, который за долю секунды переродился в чистую, абсолютную ярость. Воздух вокруг блондина будто сгустился, заискрился от едва сдерживаемой силы, заставив курсантов за соседними столами инстинктивно вжаться в стены.

Лицо Вилли исказилось в бешеном, пугающем оскале. Мир вокруг него перестал существовать.

С оглушительным грохотом Вилли перевернул тяжёлую дубовую скамью, раскидав золотистые медовые булочки по грязному полу.

— За графёныша я и убить готов! — сорвавшимся на хриплый голос взревел Вилли.

В один мощный, звериный прыжок он преодолел разделявшее их расстояние. Как разъярённый хищник, он всем телом обрушился на Лиама, сбивая его с ног и снося на каменные плиты Кормушки. Лиам даже не успел вскрикнуть — Вилли уже оседлал его, намертво прижав к полу, и с размаху впечатал кулак в его челюсть. Звук удара эхом разнёсся по притихшей трапезной.

Двое прихвостней, охваченные диким, животным страхом перед этой бешеной, нечеловеческой силой, мгновенно разжали пальцы и отпрянули назад. Морис обессиленно сполз по деревянному столбу на колени. Зажимая разбитое лицо дрожащей ладонью, он сквозь пелену слёз и капли крови ошеломлённо смотрел на друга. Его вечно ленивый, смешливый Вилли сейчас буквально вколачивал Лиама в каменный пол, и в каждом его движении сквозила готовность исполнить свою страшную клятву.

— Стой! Не морай о него руки!

Этот крик набатом пронесся под каменными сводами трапезной. Занесенный кулак Вилли замер в считанных сантиметрах от цели.

Грудь блондина бешено вздымалась, тяжелое дыхание со свистом вырывалось из легких. Он медленно, словно с трудом продираясь сквозь пелену жуткого транса, повернул голову на звук голоса Мориса.

В его янтарных глазах, еще секунду назад горевших безумным, карающим огнем, медленно прояснялся разум. Взгляд скользнул на бледного, дрожащего Мориса, по подбородку которого все еще текла яркая, багровая струя крови, пачкая воротник рубашки.

Вид раненого друга подействовал на Вилли как ледяной душ. Бешеная ярость, только что казавшаяся безграничной, мгновенно утихла, сменившись глухим, паническим испугом за Мориса. Вилли брезгливо поднялся с Лиама и, полностью игнорируя замершую в ужасе толпу курсантов, в два широких шага оказался возле графа. Он стремительно подошел, взволнованно протягивая руки к его лицу, но так и не решившись прикоснуться пальцами к израненной коже Мориса.

Не успел Вилли протянуть руку к Морису, как тяжелые дубовые двери Кормушки с грохотом распахнулись, и в помещение буквально влетел профессор Клоудед, а следом за ним — разгневанный надзиратель Хуафен с целым отрядом дежурных магов.

— Что здесь, во имя всех рун, происходит?! — громовой голос Клоудеда заставил всех курсантов инстинктивно вжать головы в плечи. Его обычно аккуратные блондинистые волосы были растрепаны, а в глазах метались молнии.

Хуафен, оценив масштаб разрушений — Морис с кровью, яростного Вилли, запуганного Лиама, — побагровел от ярости.

Глава 15. Раскрытие

Звуки шагов магов, приближающихся к Вилли, мгновенно выдернули Мориса из оцепенения. Страх за друга, который только что ради него едва не переступил черту, оказался сильнее невыносимой боли в разбитом лице. Граф понимал: если Вилли сейчас уведут в подземелья Братства, он потеряет единственного человека, который стал ему по-настоящему дорог.

Не думая о последствиях, Морис рванулся вперёд, буквально срываясь с места. С трудом удерживая равновесие, он проскочил мимо опешивших дежурных и живым щитом вырос прямо между Вилли и профессором Клоудедом.

— Профессор, стойте! Умоляю, остановитесь! — отчаянно выкрикнул Морис.

Его тонкие аристократичные пальцы намертво, мёртвой хваткой вцепились в края форменной мантии Клоудеда. Горячая кровь из разбитого носа хлынула с новой силой, оставляя уродливые багровые пятна на дорогой ткани профессорской одежды, но Морис этого не замечал. Его голос срывался на хрип, а в широко распахнутых глазах стояли жгучие, горькие слёзы. Он отчаянно, изо всех сил пытался сдержать их, судорожно сжимая челюсти, но они всё равно застилали зрение мутной пеленой, готовые вот-вот пролиться по окровавленным щекам.

— Это всё из-за меня! Слышите?! Я во всём виноват! — Морис задыхался, лихорадочно заглядывая в суровое лицо учителя, пока стоявший сзади Вилли ошеломлённо замер, пытаясь перехватить друга за плечи. — Лиам спровоцировал это! Его парни держали меня, а он… он ударил! Вилли просто защищал меня, он не мог иначе! Если бы не моя слабость, этого бы не произошло!

Морис обернулся на побагровевшего Хуафена, а затем снова с нечеловеческой мольбой уставился на Клоудеда, напрочь забыв про свою гордость, статус и былое хладнокровие.

— Накажите меня! Заприте в карцере, отдайте под трибунал, заставьте переписывать чертовы книги до конца моих дней — мне плевать! Но Вилли… Вилли не должен отвечать за меня! Накажите именно меня, прошу вас!..

Кормушка снова погрузилась в оглушительную, звенящую тишину. Профессор Клоудед опустил взгляд на дрожащие, испачканные в крови руки Мориса, а затем перевёл тяжёлый, многозначительный взгляд на Вилли. Блондин стоял за спиной графа, и на его лице впервые отразилось полное, абсолютное смятение — принц явно не ожидал, что его скрытный, гордый «графёныш» пойдёт на такое унижение перед учителями ради его спасения.

Профессор Клоудед молча смотрел на Мориса. На его строгом лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло редкое для него понимание. Он медленно положил ладонь поверх дрожащих, испачканных в крови пальцев графа и мягко, но настойчиво заставил его выпустить края своей мантии.

— Довольно, Карден, — негромко, но властно произнёс Клоудед, и этот спокойный тон подействовал на бьющегося в панике парня как омут холодной воды. — Успокойтесь. Ваша вина или невиновность будет установлена позже.

— Хуафен, забирайте Лиама и его брата. Под замок до выяснения обстоятельств обоих. Что касается этих двоих… — Клоудед бросил быстрый, предостерегающий взгляд на Вилли, который всё ещё стоял как каменное изваяние, готовый в любую секунду закрыть Мориса собой. — Я лично отведу их к целителю, а затем в свой кабинет. Дело принимает слишком серьёзный оборот для обычной ссоры..

Хуафен недовольно скрипнул зубами, явно желая немедленной расправы над наглым блондином, но спорить с главным завучем не посмел.

— Идёмте. Оба, — скомандовал Клоудед, разворачиваясь к выходу.

Морис покачнулся, чувствуя, как силы окончательно покидают его, а перед глазами плывут тёмные пятна. Горькие, жгучие слёзы, которые он так отчаянно сдерживал, всё-таки проложили светлые дорожки по его окровавленным щекам. Он заставил себя сделать шаг, но колени предательски подогнулись.

Прежде чем граф успел упасть, Вилли подхватил его. Без единого слова, начисто растеряв всю свою привычную шутливую манеру, блондин аккуратно, но крепко прижал Мориса к себе, позволяя ему опереться на своё плечо. Его руки всё ещё слегка подрагивали от пережитого гнева, а янтарный взгляд был прикован к лицу друга.

Они молча шли по пустым, гулким коридорам вслед за развевающейся мантией профессора. Ванильный шлейф от духов Мориса теперь смешался с тяжёлым, металлическим запахом крови.

Стоило дверям личного кабинета Клоудеда захлопнуться за ними, отрезая от остального Братства, профессор резко повернулся к парням. Он активировал защитную руну на замке, исключая любую возможность прослушивания, и устало потёр переносицу.

— Вы хоть понимаете, что вы устроили в трапезной? — Клоудед посмотрел прямо на Вилли, и в его голосе больше не было учительской строгости — только глубокая, искренняя тревога. — Морис не знает, кто ты, но Хуафен — знает. Гвардия — знает. Если слухи о том, что наследный принц империи устроил кровавую бойню из-за обычного курсового товарища, дойдут до твоего отца… Вилли, Владыка сегодня утром проявил снисхождение только потому, что это было мелкое нарушение. Но это?

Морис, который сидел на невысокой кушетке, пока Вилли осторожно вытирал чистой тканью кровь с его лица, замер. Рука блондина на секунду дрогнула.

Слова профессора эхом разнеслись в ушах графа. Наследный принц? Вилли?

Морис медленно поднял глаза, сквозь пелену слёз и удивления всматриваясь во взъерошенное, такое знакомое лицо парня, который каждую ночь крал его одеяло и вытягивал на безумный прогулки, воровал булочки из столовой.

Вилли на мгновение застыл, а его рука, державшая пропитанную кровью ткань, медленно опустилась. В кабинете Клоудеда повисла тяжелая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Мориса.

Взгляд Вилли, только что бывший мягким и встревоженным, мгновенно изменился. Он выпрямился и повернулся к профессору. В его осанке больше не было и следа от вечно ленивого курсанта — перед рунологом стоял истинный преемник престола.

— Вы преувеличиваете масштаб катастрофы, профессор Клоудед, — твердо, без тени прежней дурашливой манеры ответил Вилли, и его голос прозвучал на удивление холодно. — Мой отец прекрасно знает, что я умею постоять за то, что принадлежит мне. Лиам переступил черту. Если бы Хуафен или кто-то другой попытался вмешаться, они бы имели дело не с курсантом Братства, а с волей правящей династии. Отец не станет поднимать шум из-за отребья, которое не умеет держать язык за зубами и распускает руки. Этот инцидент останется в этих стенах, и вы лично об этом позаботитесь.

Клоудед лишь тяжело вздохнул, понимая, что спорить с упрямством принца бесполезно, и жестом указал на дверь своей личной лаборатории, давая понять, что оставляет их наедине для оказания первой помощи.

Когда профессор вышел, Вилли медленно повернулся к Морису. Его янтарные глаза встретились с потрясенным, полным боли и непонимания взглядом графа. Ванильный парфюм, смешанный с запахом крови, казался сейчас удушающим.

Вилли снова опустился на колени перед кушеткой. Вся его минутная императорская спесь мгновенно испарилась, уступив место искренней, щемящей вине. Он аккуратно, едва касаясь, взял Мориса за дрожащие пальцы.

— Графёныш... Морис, посмотри на меня, — тихо, почти умоляюще произнес Вилли, всматриваясь в его бледное лицо со следами слез. — Пожалуйста, не молчи. Да, я принц. Наследник этого рая. Я не говорил тебе, потому что... потому что в Братстве все смотрят на мой титул, а не на меня. Все эти лизоблюды, надзиратели вроде Хуафена... они видят во мне только корону. А ты... ты первый, кто разглядел во мне просто Вилли. Глупого, ворующего булки, пьяного Вилли. Мне было так дорого это, брат. Я боялся, что если ты узнаешь, между нами вырастет эта стена из этикета и графского долга.

Он бережно прижал испачканную ткань к носу Мориса, останавливая новую каплю крови, и слабо, виновато улыбнулся:

— Прости, что врал. Но то, что я устроил в кормушке... это было не из-за титула. Мне плевать, что Лиам нарушил устав Братства. Он поднял руку на тебя. А за своего единственного друга... за своего графёныша я действительно готов перегрызть глотку любому, будь он хоть трижды дворянин. Пожалуйста, не гони меня.

Морис сидел неподвижно, чувствуя, как шок медленно сменяется странным, теплым чувством. Перед ним сидел будущий правитель их мира, который только что искренне просил прощения у простого графа за то, что защитил его жизнь.

Морис долго молчал, не отводя взгляда от янтарных глаз Вилли. В тишине кабинета было слышно только их прерывистое дыхание. Шок внутри графа медленно утихал, оставляя после себя лишь странную, звенящую пустоту и глухую боль в груди.

Он посмотрел на дрожащие руки принца, испачканные в чужой крови. Человек, перед которым трепетал весь этот мир, сейчас стоял перед ним на коленях, бледный от страха потерять его.

Морис сделал медленный вдох, поморщился от вспышки боли в разбитом носу и аккуратно высвободил свои пальцы из хватки Вилли. Но вместо того чтобы отстраниться, он бережно перехватил руки блондина, поворачивая их ладонями вверх. Своими тонкими, чистыми пальцами Морис осторожно коснулся сбитых, окровавленных костяшек Вилли.

— Принц, значит… — совсем тихо, почти шепотом произнес Морис. Его голос дрогнул, выдавая остатки пережитого страха. — А я-то каждое утро гадал, откуда в тебе эта слепая, чистая гордость. Оказывается, ты просто прятал корону под подушкой.

Морис приподнял руку, аккуратно забирая у Вилли пропитанную кровью ткань, и сам прижал её к своему лицу. Его глаза потеплели.

— Ты идиот, Вилли. Самый большой идиот во всем Раю, — Морис слабо, вымученно улыбнулся, и эта улыбка на израненном лице выглядела невероятно хрупкой. — Ты правда думал, что твой титул может перечеркнуть всё, что было? После того как ты воровал булочки что бы меня накормить, был со мной и… и прятался под моим одеялом?

Морис подался чуть вперед, сокращая расстояние между ними, так что ванильный шлейф его духов снова окутал их двоих. Он дотронулся свободной рукой до плеча Вилли, слегка сжав его.

— Мне плевать, кто твой отец, Вилли. Для меня ты остался парнем, который ворует мои булки и не дает спать по ночам. Моим… моим единственным другом. Но когда ты там, на полу, вколачивал Лиама… я испугался не за него. Я испугался за тебя. Ты губил себя ради меня.

Морис заглянул в самую глубину янтарных глаз принца, и в его взгляде была такая бесконечная, чистая преданность, от которой перехватывало дыхание.

— Пообещай мне. Никогда больше не смей рисковать собой ради меня. Моя жизнь не стоит твоей свободы.

Вилли смотрел на него, и его губы едва заметно подрагивали. Все его ,местами жестокое существо, окончательно осыпалась, оставляя лишь безграничную, щемящую нежность к этому хрупкому, но такому сильному графу. Он медленно подался вперед, утыкаясь лбом в плечо Мориса, и судорожно выдохнул, наконец-то чувствуя себя дома.

Вилли сидел неподвижно, уткнувшись лбом в плечо Мориса. Его плечи едва заметно вздрагивали от тяжелого, прерывистого дыхания. Тонкий аромат ванили и горький запах крови окутывали их, создавая ощущение, будто весь остальной мир за дверью кабинета Клоудеда перестал существовать.

Прошло несколько долгих, звенящих секунд, прежде чем Вилли медленно отстранился. На его лице не осталось и следа от привычной наглой ухмылки или царственного величия. Он смотрел на Мориса снизу вверх — с такой отчаянной, обнаженной искренностью, какую никогда не позволил бы себе ни перед Императором, ни перед гвардией.

— Не говори так, графёныш, — тихо, почти хрипло произнес Вилли, и его пальцы снова судорожно, но бережно сжались вокруг запястья Мориса. — Никогда больше не говори, что твоя жизнь этого не стоит. Для меня — стоит. Стоит всего этого чертова Братства и всей империи в придачу.

Он сглотнул, вглядываясь в израненное, бледное лицо графа, на котором всё еще виднелись светлые дорожки от недавних слез. Вилли медленно поднял руку. Его костяшки были сбиты и испачканы в крови Лиама, поэтому он не решился коснуться кожи Мориса ладонью — вместо этого он аккуратно, кончиками чистых пальцев, заправил выбившуюся темную прядь волос Мориса ему за ухо. Его рука при этом едва заметно дрожала.

— Ты просишь пообещать… — Вилли слабо, горько улыбнулся, и в его янтарных глазах плеснула какая-то пугающая, бездонная глубина. — Брат, я могу пообещать тебе не лезть на рожон. Могу пообещать держать себя в руках перед Хуафеном. Но если кто-то еще раз посмеет сделать тебе больно, если кто-то снова поднимет на тебя руку… я не смогу стоять в стороне. Мои руки сами потянутся к их глоткам. Это сильнее меня, понимаешь?

Он подался еще ближе, так что Морис чувствовал исходящее от него похмельное тепло и безумный, колотящийся ритм сердца принца.

— Ты спас меня там, в Кормушке. Твой крик… он будто выдернул меня из петли. Если бы ты не остановил меня, я бы точно переступил черту. Так что… это ты меня спас, графёныш. Снова.

Вилли опустил взгляд на их сцепленные руки и тихо, едва слышно добавил, словно признаваясь в чем-то самом сокровенном:

— И я никогда не стану отгораживаться от тебя титулами. Для тебя я всегда буду просто Вилли. Твоим идиотом, который ворует булки. Только… не бойся меня больше. Пожалуйста.

Глава 16. Нападение

Утро выдалось ленивым и непривычно тихим. Солнечный свет упрямо пробивался сквозь узкое окно, слепя спящего Мориса. Вилли проснулся уже давно — тяжелые мысли упрямым роем кружились в голове, не позволяя сомкнуть глаз. Сегодня в Братстве объявили долгожданный день отдыха, и Морис еще с вечера со всей графской серьезностью предупредил: если Вилли посмеет его разбудить, он лично выкрутит ему уши собственными руками.

Когда яркий луч упал на лицо Мориса, юный граф смешно сморщил нос и громко чихнул. Вилли, сидевший за столом, тихо хмыкнул. Он поднялся и бесшумно задернул тяжелые шторы, погружая комнату в мягкий полумрак. Взглянув на кровать друга, блондин улыбнулся — ласково и как-то совсем по-доброму. Морис с головой закопался в шелковое одеяло, так что наружу торчал только самый кончик аккуратного носа.

Вилли на цыпочках подошел к постели и осторожно потянул одеяло вниз, приоткрывая лицо парня.

— Задохнешься же… — едва слышно прошептал он, поправляя складки. — Либо от жары сваришься. А ведь ты мне еще нужен, графёныш.

После вчерашних тяжелых событий и визита Владыки Рая Морис был истощен эмоционально и физически. Вилли прекрасно это понимал и ни за что на свете не посмел бы потревожить покой своего лучшего друга.

В итоге Морис проспал почти до самого обеда. Когда он наконец сел на постели, комната уже залилась полуденным теплом. Юный граф сонно потирал кулаками глаза, его длинные каштановые волосы были жутко растрепаны, а хвост совсем съехал набок.

Вилли тут же оказался рядом.

— Графёныш, не три глаза, — мягко перехватил он его за запястье.

— М-м-м… — сонно и недовольно протянул Морис, даже не пытаясь отнять руку.

— Карден, может, причешешься? А то похож на домового, — хмыкнул блондин.

— Причеши… — буркнул Морис, роняя голову обратно на подушку.

Вилли воспринял это как прямой призыв к действию. Избалованный графский сынок явно привык к заботе, но Вилли делал это не из чувства долга, а просто потому, что ему хотелось быть нужным. Он взял гребень и с максимальной аккуратностью, на какую только был способен, принялся распутывать мягкие каштановые пряди. Пальцы Вилли действовали бережно, стараясь не причинить боли.

— Брат, чем хочешь сегодня заняться? — с легкой улыбкой спросил Вилли, собирая волосы Мориса в аккуратный низкий хвост. — Я бы предложил сбежать в наш подвал. Ну смотри: посидим в полумраке, истории порассказываем, свечи зажжем, книжки по ролям почитаем. Ты же обожаешь такие вечера!

Морис чуть повернул голову и слабо, но искренне улыбнулся:

— Вилли… Да, давай.

Они пробрались в заброшенную часть подземного архива незамеченными. Весь день пролетел как одно мгновение. В сыроватом, пахнущем вековой пылью подвале было безопасно и спокойно. Они зажгли несколько толстых свечей, чей воск лениво капал на каменный пол. Вилли с присущим ему актерским талантом читал древние хроники, меняя голоса и корча смешные гримасы, отчего Морис то и дело тихо, смущенно хихикал. Они делились глупыми тайнами, пьянея от этого редкого чувства свободы, и казалось, что весь остальной мир с его строгими правилами, профессором Клоудедом и угрозами Владыки остался где-то далеко.

Но покой оборвался внезапно.

Сверху, со стороны главного двора Братства, донесся оглушительный грохот, от которого в подвале задрожали каменные своды. Книги со свистом посыпались с полок. В следующую секунду тишину разорвали отчетливые, пугающие звуки битвы: звон на полной скорости скрестившихся клинков, взрывы заклинаний и яростные крики.

— Выходим! Давайте, шевелитесь быстрее! Оружие в руки! — разнесся по коридорам эхом дикий, панический вой старейшин Братства.

По звукам не оставалось сомнений: на обитель Юных Богов напали. Напали жестоко и неожиданно.

У Мориса перехватило дыхание. В один миг перед глазами вспыхнули воспоминания из прошлого — горящий семейный особняк, крики погибающих родных, удушливый дым и охвативший все вокруг огонь. Прошлое безжалостно настигло его в Раю. На мгновение Морису показалось, что стены подвала охвачены пламенем. Сердце забилось в бешеном, рваном ритме, грудную клетку сдавило так, что он не мог сделать ни вдоха. Губы задрожали, лицо мгновенно побледнело, а пальцы судорожно вцепились в собственную белую одежду. Началась сильная паническая атака.

— Морис! Морис, посмотри на меня! — Вилли мгновенно оказался перед ним. У самого блондина внутри все похолодело от страха — янтарные глаза испуганно расширились, но он понимал, что сейчас обязан быть сильным ради друга.

Вилли схватил холодные, дрожащие ладони Мориса и крепко прижал к своей груди, заставляя почувствовать стук своего сердца.

— Дыши, графёныш, слышишь? Дыши вместе со мной. Вдох… выдох. Я здесь, я с тобой, — быстро, но старательно выравнивая голос, зашептал Вилли, заглядывая в стеклянные от ужаса глаза Кардена. — Никто сюда не зайдет, я не позволю. Слышишь меня? Морис!

Сверху раздался еще один мощный удар, и со потолка посыпалась каменная крошка. Звуки сражения стремительно приближались к переходам архива. Братство Юных Богов погружалось в кровавый хаос, и ребятам нужно было принимать решение — прятаться здесь до конца или пробиваться наверх, навстречу неизвестной опасности.

Сверху раздался еще один оглушительный взрыв, и на этот раз старая деревянная дверь, ведущая в архив, с треском разлетелась на щепки. Из темного коридора повеяло удушливым запахом серы, горелой плоти и леденящей душу темной магии.

На Братство напали демоны.

Они действовали безжалостно, сметая на своем пути неопытных послушников. Но пришли они сюда не ради случайной резни. Сквозь грохот битвы до подвала донеслись хриплые, торжествующие голоса нападавших:

— Ищите мальчишку! Нам нужен сын Владыки! За Вилли Рай отдаст любые сокровища, этот сопляк — наш билет к безграничной власти! Владыка заплатит огромный выкуп!

Вилли замер. Земля ушла у него из-под ног, а сердце пропустило удар. Его янтарные глаза испуганно расширились. Значит, вся эта кровь, этот кошмар на улице — из-за него? Демоны прознали, чьей кровью он обладает. Они пришли забрать его, чтобы шантажировать самого правителя Небес.

— Вилли… — сквозь панический туман Морис услышал эти слова. Ужас за собственную жизнь в его глазах сменился диким, отчаянным страхом за друга. Граф судорожно схватил Вилли за воротник рубашки, его пальцы дрожали. — Нет… они пришли за тобой… Вилли, беги!

Но бежать было уже поздно. Тяжелые, подкованные металлом шаги зазвучали прямо у лестницы, ведущей в их убежище. В проеме подвала показался огромный силуэт рогатого демона-ищейки. Его багровые глаза вспыхнули в полумраке, заметив две фигуры у свечи.

— Нашел! — взревел монстр, обнажая клыки и поднимая тяжелую зазубренную секиру. — Сын Владыки здесь!

Паника Мориса в одно мгновение переросла в ярость. Древний инстинкт аристократа и верного друга вытеснил личный страх. Юный граф резко поднялся, заслоняя Вилли собой. Его каштановые, только что аккуратно причесанные волосы растрепались, а в глазах зажегся опасный огонь. Направленная на защиту близкого магия вспыхнула сама собой: вокруг Мориса закружились острые, как бритва, ледяные осколки.

— Не смей… касаться его! — выплюнул Морис, и с его пальцев сорвался мощный поток ледяной стужи, на секунду ослепивший врага.

Вилли, быстро преодолев шок, выхватил свое оружие.

Ледяные осколки Мориса с тихим звоном разбивались о тяжелую броню демона, оставляя лишь мелкие царапины. Тварь лишь презрительно расхохоталась, взмахнув массивной секирой. Удар был такой силы, что воздушная волна сбила ребят с ног. Книжные полки с грохотом обрушились, окончательно отрезая путь к спасению.

Вилли попытался призвать скрытую в нем силу — внутри него отчаянно забилась светлая магия Владыки, но паника и неопытность сковали тело. Пальцы едва успели искрой зажечь свет, как тяжелый кованый сапог демона наступил ему на запястье, заставив вскрикнуть от боли.

— Вилли! — Морис рванулся вперед, наплевав на собственную безопасность. Он собирался сотворить еще одно заклинание, но из тени подвала бесшумно соткался второй нападающий. Похожая на хлыст темная плеть обвила шею юного графа, перекрывая кислород и впечатывая его спиной в каменную стену.

— Оставьте его! Пожалуйста, не трогайте его! — со слезами на глазах закричал Вилли, отчаянно барахтаясь под весом огромного монстра. — Я пойду с вами! Я сделаю все, что хотите, только не убивайте его!

Огромный демон-ищейка грубо схватил Вилли за шкирку, поднимая в воздух, словно тряпичную куклу. Блондин дергался, пытаясь дотянуться до друга, но удар под дых заставил его согнуться пополам и замолчать.

Второй демон, удерживающий Мориса, брезгливо окинул задыхающегося парня взглядом.

— Добить графеныша? — хрипло спросил он у вожака.

— Не трать время. За него нам никто не заплатит, а Владыка Рая, если узнает, что мы вырезали детей аристократов ради забавы, объявит нам тотальную войну раньше, чем мы успеем передать записку о выкупе. Выруби его и уходим, портал закрывается!

Морис, цепляясь пальцами за ускользающее сознание, сквозь пелену слез видел, как Вилли связывают тяжелыми антимагическими цепями. Блондин уже не сопротивлялся — он лишь неотрывно смотрел на Мориса умоляющим, полным боли и страха взглядом, беззвучно шевеля губами: «Живи».

В следующую секунду демон наотмашь ударил Мориса рукоятью меча по голове. В глазах юного графа мгновенно потемнело. Боль вспыхнула и тут же погасла, уступая место глухой, спасительной пустоте. Последнее, что он запомнил перед тем, как окончательно потерять сознание, — это удушливый запах серы и отдаленный, полный отчаяния крик Вилли, которого утаскивали вглубь открывающегося темного портала.

* * *

Прошло несколько часов. Звуки битвы наверху давно утихли, оставив после себя лишь звенящую, мертвую тишину разрушенного Братства.

Морис застонал и медленно открыл глаза. Голова раскалывалась от дикой боли, а во рту стоял стойкий привкус крови. В подвале было темно — свечи давно догорели. Он лежал на холодном полу среди обломков мебели и разорванных книг.

В памяти мгновенно вспыхнули события прошлых минут. Одеяло, утренний хвост, смех… и демоны.

— Вилли… — хрипло, едва слышно позвал Морис, приподнимаясь на локтях. От резкого движения комната поплыла перед глазами. Он обернулся, отчаянно надеясь увидеть друга рядом, но подвал был пуст.

Вилли забрали. Его единственного друга, человека, который только сегодня утром бережно расчесывал его волосы и обещал защиту, утащили в самую бездну Преисподней. Морис остался один.

Каменный пол подвала казался ледяным, но этот холод не шёл ни в какое сравнение с той мертвенной стужей, что сковала грудь Мориса изнутри. Он сидел среди обломков мебели и разорванных, испачканных копотью страниц. В ушах всё ещё звенел эхо-сигнал — отчаянный, полный боли и страха крик Вилли, которого утаскивали в бездну.

Морис коснулся пальцами виска. Нащупал липкую, уже подсохшую кровь. Взгляд его упал на гребень, которым Вилли всего несколько часов назад так бережно, со всей возможной аккуратностью распутывал его каштановые волосы. Безделушка валялась в пыли, перебитая пополам кованым сапогом демона.

В этот момент внутри Мориса что-то окончательно, с сухим треском сломалось. Паника, которая годами душила его, заставляя бледнеть при каждом шорохе и прятаться за чужие спины, бесследно испарилась. Её выжгло. До самого основания. На её месте заклокотала первобытная, леденящая кровь ярость. Они забрали его единственного друга. Человека, который разглядел в капризном «графёныше» живую душу. Единственного, кто согревал его одиночество.

Юный граф поднялся. Его шатало, но взгляд, прежде робкий и растерянный, стал острым и твёрдым, как обломок зеркала.

Когда Морис осторожно выбрался из подвала, он ожидал увидеть руины, но само здание Братства устояло. Защитные барьеры выдержали основную атаку. Однако вокруг царила нездоровая, пугающая суета. Повсюду вспыхивали яркие порталы эвакуации, в которые старейшины силой и наспех заталкивали напуганных, плачущих учеников. Братство спешно вывозили в безопасные лагеря. Все были слишком заняты спасением выживших и укреплением уцелевших стен, чтобы заметить Мориса, тихо скользнувшего в тень коридоров.

Морис понимал: если он сейчас покажется на глаза учителям, его тут же эвакуируют вместе со всеми. Владыка Рая, несомненно, узнает о похищении сына, соберёт армию, начнутся долгие советы, политические дебаты, взвешивание рисков и бесконечные переговоры о выкупе.

Но у Мориса не было времени ждать, пока сильные мира сего разыграют свою дипломатическую партию. Каждый час промедления приближал Вилли к гибели или пыткам.

Он незаметно пробрался в свою комнату, которую ещё не успели проверить кураторы. Сбросив испачканную в крови светлую одежду Братства, Морис облачился в строгий, тёмный дорожный костюм, плотно затянув кожаные ремни. Хвост, который так старательно завязывал Вилли, растрепался — Морис резким движением перевязал волосы шёлковой лентой, убирая пряди от лица. Теперь он выглядел не как изнеженный аристократ, а как карающий клинок, готовый к бою.

Из тайника в стене он достал старинный фамильный гримуар рода Карден и узкий, изящный стилет из тёмного серебра, способный резать плоть тварей бездны.

Магия Мориса, всегда бывшая оборонительной, хрупкой и ледяной, под воздействием колоссального гнева начала мутировать. Когда он коснулся страниц гримуара, воздух в комнате упал до минусовой температуры. На стенах заискрился иней. Ледяные осколки, которые раньше служили ему лишь щитом, теперь звенели от заложенной в них разрушительной силы. Он заставит этот лед прорасти в сердцах каждого, кто посмел коснуться Вилли.

Выскользнув из окна комнаты, Морис миновал посты эвакуации и побежал туда, где в увядшей траве за пределами барьера всё ещё тлел удушливый, серный след от демонического портала. Воздух здесь дрожал, оставляя едва заметную рябь в пространстве. Обычный маг ничего бы не заметил, но Морис, ведомый чистой ненавистью и отчаянием, буквально видел тёмную нить, тянущуюся в бездну.

Он опустился на одно колено, прижал ладонь к сожжённой земле. Его пальцы мгновенно покрылись ледяной коркой, заставляя остатки демонической скверны заиндеветь и проявиться чётче.

— Ты думал, что я слаб? — тихо, едва слышно прошептал Морис в пустоту, и в его голосе не было прежней мягкости — один лишь скрежет замерзающей стали. — Вы думали, что я просто испуганный мальчишка, которого можно вычеркнуть из уравнения?

Он резко сжал кулак, и земля под его ладонью с треском раскололась от направленного магического удара, насильно разрывая ткань пространства в том месте, где демоны закрыли проход. Тёмная щель портала неохотно, брызжа чёрными искрами, начала открываться вновь, повинуясь его воле. Из прорехи потянуло могильным холодом и криками истязаемых душ, но Морис даже не моргнул.

— Я приду за каждым из вас, — Морис поднялся, обнажая стилет, вокруг лезвия которого закружился вихрь из смертоносных, острых как бритва ледяных игл. — Я пройду сквозь весь ваш ад. И если я найду на Вилли хотя бы одну новую царапину… я превращу вашу Преисподнюю в вечное, замёрзшее кладбище.

Не оборачиваясь назад на опустевшее Братство, Морис Карден сделал твёрдый шаг вперёд и растворился в антрацитовой темноте портала. Мягкий, пугливый графёныш умер в том подвале. В Преисподнюю спускался безжалостный палач.

Глава 17.

Пока Морис силой разрывал пространство над выжженной травой Братства, Вилли переживал самый жуткий кошмар в своей жизни.

Пространственный переход сквозь демонический портал напоминал падение в мясорубку. Его швыряло из стороны в сторону, грубые когти демона-ищейки намертво въелись в плечо, а тяжелые антимагические цепи, обвившие тело, жгли кожу жидким огнем. Эти оковы полностью блокировали светлую магию Владыки Рая — Вилли чувствовал, как внутри него искрами гаснет собственная сила, оставляя после себя лишь звенящую, беспомощную пустоту.

Портал с хлопком закрылся, и Вилли грубо швырнули на каменный, покрытый копотью пол.

Он очутился в мрачной цитадели Преисподней. Вокруг высились иссиня-черные обсидиановые колонны, воздух был настолько плотным и горячим от паров серы, что каждый вдох давался с трудом и обжигал легкие.

— Живой, ублюдок небесный? — над ним вырос огромный рогатый демон, тот самый, что командовал нападением в подвале. На его морде расплылась мерзкая, торжествующая ухмылка. — Смотрите-ка, лорд Астарот! Девчонка не соврала. Мы вытащили сопляка прямо из-под носа у этих святош!

Вилли, превозмогая жгучую боль во всем теле и тошноту после прыжка, приподнялся на локтях. Его светлые волосы были испачканы в саже, а одежда порвана. Напротив него, на массивном троне из черепов и костей, сидел высший демон — лорд Астарот. Его багровые глаза хищно сузились, изучая пленника.

— Сын Владыки… — медленно, со смаком протянул Астарот, и от его низкого голоса задрожали стены. — Какая удача. Твой папаша мнит себя хозяином мироздания. Интересно, во сколько он оценит жизнь своего единственного наследника? Тысяча высших душ? Снятие барьеров с восточных границ Рая? Или он сразу отдаст нам Ключи от Бездны?

— Он… он ничего вам не отдаст! — закричал Вилли, хотя его голос сорвался от страха. Он изо всех сил старался казаться храбрым, но колени предательски дрожали. — Он сотрет вас в порошок! Вы все сдохнете, как только ангелы придут сюда!

Дыхание перехватило, когда Астарот стремительно поднялся с трона и в один шаг оказался рядом. Тяжелый кованый сапог лорда опустился прямо на грудь Вилли, вдавливая его в камни и заставляя хрипеть от нехватки воздуха.

— Ангелы? — расхохотался Астарот, увеличивая давление. — Твой трусливый отец сначала потратит неделю на советы и переговоры. Он побоится сделать лишний шаг, чтобы мы не прислали ему твою голову в золотой шкатулке. Ты здесь один, мальчик. Никто не придет.

Вилли зажмурился от боли. В этот момент перед его глазами отчетливо встало лицо Мориса — бледное, испуганное, с каплями крови на виске, когда его вырубили в подвале. Сердце сжалось от жестокой вины. Из-за него, из-за его проклятой крови пострадало Братство. Пострадал Морис.

«Только бы он был жив… Только бы графёныш уцелел», — отчаянно молился про себя Вилли, пока демоны утаскивали его дальше по коридору к самым глубоким, темным одиночным камерам цитадели. Блондин даже представить не мог, что в эту самую секунду Морис, которого он так отчаянно пытался защитить, уже шагнул в портал с одной единственной целью — пустить всю эту Преисподнюю на кровавый лед.

Время в обители смертных течёт линейно, но на Небесах и в Преисподней оно измеряется масштабами вечности, за кулисами которой скрываются трусость, бюрократия и холодный политический расчёт.

Прошло долгих шесть месяцев с того рокового дня, как демоны совершили дерзкий налёт на обитель Юных Богов. Полгода — огромный срок, за который успели залечить раны, отстроить разрушенные стены и полностью восстановить Братство до его прежнего, благополучного состояния.

Жизнь в Братстве вернулась в своё привычное, мирное русло, словно и не было того кровавого кошмара. Защитные барьеры укрепили втрое, вековые колонны вновь засияли первозданной белизной, а новые и старые ученики снова послушно ходили на уроки, зубрили священные тексты под строгим надзором кураторов и профессора Клоудеда. О похищении сына Владыки Рая и о внезапном исчезновении юного графа Кардена старались не говорить вслух. По приказу сверху эту историю тщательно замяли, объявив «временным инцидентом», чтобы не сеять панику среди высшей аристократии Небес. Единственное, что напоминало о трагедии — пустующая комната, в которой когда-то жили два неразлучных друга.

Все эти полгода Владыка Рая, великий и неприкасаемый правитель Небес, проявлял поразительное, леденящее душу равнодушие. Он не бросился на спасение своего единственного сына в первый же день. И не бросился через месяц. Вместо этого правитель Рая погряз в бесконечных заседаниях Высшего Совета, взвешивании рисков, изучении дипломатических нот, которые присылал лорд Астарот, и бесконечных дебатах о том, не станет ли прямая военная интервенция в Преисподнюю триггером для Великой Войны Судного Дня. Политика для него оказалась важнее отцовских чувств. Владыка Рая слишком дорожил своим троном и стабильностью системы, чтобы действовать импульсивно. Только сейчас, спустя шесть месяцев, под давлением верных генералов и явной угрозы потери авторитета, маховик небесной военной машины неохотно пришёл в движение, и Владыка наконец решился объявить о подготовке карательного похода.

Но они уже безнадёжно опоздали.

Пока ангелы сверяли карты и спорили о тактике, Морис Карден вёл свою собственную, невидимую и жестокую войну. Все эти полгода он официально числился пропавшим без вести. Братство активно искало его первые недели, полагая, что испуганный граф скрывается где-то в лесах или вернулся в родовое поместье. Но Морис искусно путал следы. Используя древние скрывающие заклинания из фамильного гримуара Карденов, он заставлял свою магию казаться мёртвой для поисковых артефактов Небес.

Он скрывался в пограничных землях между Раем и Преисподней — в серых, Богом забытых ущельях, где барьеры истончались, а воздух пах грозой и пеплом. Изнеженный, капризный мальчик, который когда-то не мог уснуть без шелковых простыней и требовал, чтобы друг причёсывал его растрёпанные волосы, окончательно перестал существовать.

За полгода Морис изменился до неузнаваемости. Его лицо похудело, аристократическая бледность сменилась суровой, болезненной серостью, а под глазами залегли глубокие тени от хронической бессонницы. Длинные каштановые волосы больше никто бережно не распутывал — Морис сам грубо перехватывал их тёмной кожаной лентой, чтобы они не мешали в бою. Руки, прежде не знавшие тяжелого труда, покрылись мозолями от эфеса серебряного стилета и шрамами от частых ожогов агрессивной, ледяной магии.

Каждую ночь, укрываясь в холодных пещерах, он зажигал огарок свечи, смотрел на обломок того самого гребня Вилли и подпитывал свою ненависть. Гнев стал его единственным топливом, не позволяющим сойти с ума или упасть от истощения.

Морис не сидел сложа руки. Он совершал дерзкие, молниеносные вылазки на аванпосты мелких демонов. Он действовал как призрак: приходил из ниоткуда, сковывал лагеря врагов вечной мерзлотой и безжалостно пытал пленных бесов, выбивая из них крупицы информации о цитадели лорда Астарота. Кровь демонов въелась ему под ногти, а его магия льда, подкреплённая тёмными страницами гримуара, эволюционировала во что-то жуткое и смертоносное. Лед Мориса больше не был прозрачным — он стал антрацитово-чёрным, способным высасывать тепло и жизнь из любого живого существа. Мелкие твари Преисподней уже начали шептаться между собой о «Ледяном Жнеце», который оставляет после себя лишь замёрзшие, рассыпающиеся в пыль трупы на границе миров.

Спустя шесть месяцев Морис наконец получил то, ради чего рисковал жизнью. Один из умирающих офицеров Астарота под пытками сдал ему полную планировку подземных тюрем цитадели и подтвердил: Вилли всё ещё жив, его держат в самых глубоких казематах, скованного антимагическими цепями, чтобы сломить его дух перед финальным выкупом.

В тот же день, когда Владыка Рая напыщенно трубил в трубы, собирая армию сияющих ангелов на главной площади, Морис Карден, одинокий, истощённый, но смертельно опасный, стоял на краю обрыва перед гигантскими черными вратами Преисподней. В его глазах не было страха. Шесть месяцев одиночества и ярости сделали его сердце холоднее любого ледника.

— Полгода… — прохрипел Морис, сжимая рукоять стилета так, что побелели костяшки пальцев. — Ты заставил его ждать полгода, «любящий отец». Но ничего. Я уже здесь.

Вокруг Мориса закружился вихрь черных ледяных игл, воздух вокруг него затрещал от колоссальной концентрации магии. Он сделал шаг вперёд, готовый в одиночку штурмовать цитадель Астарота и устроить там персональный ледниковый период.

Пока Морис силой разрывал ткань пространства на границе миров, в самом сердце Преисподней, в зловещей обсидиановой цитадели лорда Астарота, многомесячный, чётко отлаженный механизм дал непредвиденный и фатальный сбой.

Все эти долгие, мучительные шесть месяцев демоны не оставляли попыток сломить волю Вилли. Его держали на грани истощения, лишали сна и подвергали изощрённым допросам, пытаясь выведать секреты оборонительных барьеров Рая. Но они фатально недооценили этого парня. Несмотря на жгучую, непрекращающуюся боль от антимагических цепей, въевшихся в плоть, и удушливую сырость одиночной камеры, Вилли не потерял рассудок. В абсолютной темноте, под аккомпанемент капающей с потолка ядовитой жижи, он вёл свой собственный, мысленный подсчёт времени. Он детально, до секунды запоминал график смены караула, тяжёлую поступь надзирателей и, главное, их слабости.

Вектор судьбы повернулся к нему лицом, когда один из надзирателей — огромный, покрытый чешуёй демон-садист — напился до беспамятства демонического пойла. Опьянев от собственной безнаказанности, он зашёл в камеру, забыв запереть внутренний засов магической решётки. Тварь подошла слишком близко, намереваясь в очередной раз поиздеваться над пленником.

Это был его единственный шанс. Смертельный, отчаянный, но единственный.

Собрав все оставшиеся силы, накопленные за полгода безмолвного упрямства, Вилли совершил резкий, взрывной рывок. Тяжёлыми цепями на своих запястьях он перехватил горло ошеломлённого демона. Монстр захрипел, попытался вырваться, но Вилли держал намертво, стискивая зубы до крошева. Когда обмякшее тело тюремщика рухнуло на камни, Вилли судорожно выхватил из-за его пояса связку ключей. Сорвав с себя ранящие, обжигающие кожу оковы, он почувствовал, как внутри него — диким, неудержимым цунами — вспыхнула светлая магия Владыки Рая, которая копилась в его венах все эти месяцы.

Он бежал сквозь темноту, как живое пламя. Пробиваясь сквозь ошарашенные посты охраны, используя каждую крупицу своей силы и чудом уцелевшие в суматохе портальные камни цитадели, Вилли совершил невозможное — он вырвался из Преисподней.

Два друга, разделённые пространством и временем, разминулись всего на какую-то долю секунды. Ведомые одной и той же безумной, жертвенной любовью, они двигались абсолютно разными путями, не подозревая о действиях друг друга.

В этот самый миг Морис ворвался в замок Астарота как ледяной ураган смерти. Направленный, сокрушительный поток чёрного льда снёс массивные кованые ворота нижних ярусов, разнеся их на тысячи осколков. Морис двигался по коридорам цитадели словно безжалостный, безмолвный жнец. Он больше не был тем испуганным мальчиком. Его магия, подпитанная страницами древнего гримуара Карденов, превращала всё живое в ледяной прах: демоны, пытавшиеся преградить ему путь, за секунды покрывались темной коркой инея и рассыпались от малейшего прикосновения . Его серебряный стилет разил без промаха, окрашивая обсидиановые стены чёрной кровью врагов.

Морис шёл напролом, ведомый лишь одной мыслью — успеть. Он ворвался в ту самую глубокую, удушливую одиночную камеру, координаты которой выбил под пытками из офицера. С грохотом выбив железную дверь, готовый лично разорвать лорда Астарота на куски, он закричал в пустоту, а вокруг его пальцев бешено закружился смертоносный вихрь из тысяч ледяных игл :

— Вилли! Я здесь! Вилли!

Но ответом ему была лишь звенящая, издевательская тишина.

Камера была пуста. На полу валялись лишь разорванные, покрытые гарью и свежей кровью антимагические цепи, а у стены лежал труп задохнувшегося демона-надзирателя. Морис замер, тяжело, рвано дыша. Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то вниз. В его воспалённом мозгу пронеслась страшная мысль: его обманули? Или Вилли перевели в другое место, чтобы казнить? Юный граф судорожно сжал кулак, и от его бессильной, безумной ярости весь каземат сверху донизу мгновенно покрылся толстой, непробиваемой коркой чёрного льда. Он опоздал. Проклятые полгода ожидания со стороны Рая отняли у него друга.

А в это же самое время, далеко наверху, на Небесах, у ворот полностью восстановленного, сияющего первозданной чистотой Братства Юных Богов, со страшным треском материализовалась яркая вспышка света.

На белоснежные мраморные плиты парадного двора, тяжело дыша и кашляя от серного дыма, упал измождённый блондин. Его одежда была разорвана в клочья, на запястьях и шее чернели глубокие, страшные ожоги от цепей, но янтарные глаза горели живым, упрямым огнём. Он дошёл. Он выжил.

— Смотрите! О боги, это же Вилли! Сын Владыки вернулся! — раздались оглушительные, панические крики стражников.

В ту же секунду весь лагерь Братства пришёл в неистовое движение. Ученики толпами высыпали из окон, старейшины наперерез бросились к раненому парню, а весть о чудесном, самостоятельном спасении наследника престола за считанные секунды долетела до самого Владыки Рая. Вилли наконец-то был дома, в абсолютной безопасности, окружённый лучшими небесными лекарями.

Но как только к нему подбежал побелевший от шока профессор Клоудед, Вилли, наплевав на свои раны, судорожно вцепился пальцами в его тяжёлую мантию. По его грязным, испачканным в саже щекам покатились горькие слёзы, а голос сорвался на крик:

— Где Морис?! Ответьте мне, ради всего святого! Скажите, что с графом Карденом всё в порядке! Он в безопасности?!

Старейшины и профессор лишь растерянно, виновато переглянулись, не зная, что ответить. Никто из них не имел ни малейшего понятия, что прямо сейчас Морис Карден — полностью изменившийся, холодный и смертельно опасный Ледяной Жнец — стоит посреди пустой, обледеневшей камеры в самом сердце ада, готовый залить всю Преисподнюю кровью ради друга, который уже находится на Небесах.

Глава 18.

Пока Морис силой разрывал ткань пространства на границе миров, в самом сердце Преисподней, в зловещей обсидиановой цитадели лорда Астарота, многомесячный, чётко отлаженный механизм дал непредвиденный и фатальный сбой.

Все эти долгие, мучительные шесть месяцев демоны не оставляли попыток сломить волю Вилли . Его держали на грани истощения, лишали сна и подвергали изощрённым допросам, пытаясь выведать секреты оборонительных барьеров Рая. Но они фатально недооценили этого парня. Несмотря на жгучую, непрекращающуюся боль от антимагических цепей, въевшихся в плоть, и удушливую сырость одиночной камеры, Вилли не потерял рассудок. В абсолютной темноте, под аккомпанемент капающей с потолка ядовитой жижи, он вёл свой собственный, мысленный подсчёт времени. Он детально, до секунды запоминал график смены караула, тяжёлую поступь надзирателей и, главное, их слабости.

Вектор судьбы повернулся к нему лицом, когда один из надзирателей — огромный, покрытый чешуёй демон-садист — напился до беспамятства демонического пойла. Опьянев от собственной безнаказанности, он зашёл в камеру, забыв запереть внутренний засов магической решётки. Тварь подошла слишком близко, намереваясь в очередной раз поиздеваться над пленником.

Это был его единственный шанс. Смертельный, отчаянный, но единственный.

Собрав все оставшиеся силы, накопленные за полгода безмолвного упрямства, Вилли совершил резкий, взрывной рывок. Тяжёлыми цепями на своих запястьях он перехватил горло ошеломлённого демона. Монстр захрипел, попытался вырваться, но Вилли держал намертво, стискивая зубы до крошева. Когда обмякшее тело тюремщика рухнуло на камни, Вилли судорожно выхватил из-за его пояса связку ключей. Сорвав с себя ранящие, обжигающие кожу оковы, он почувствовал, как внутри него — диким, неудержимым цунами — вспыхнула светлая магия Владыки Рая, которая копилась в его венах все эти месяцы.

Он бежал сквозь темноту, как живое пламя. Пробиваясь сквозь ошарашенные посты охраны, используя каждую крупицу своей силы и чудом уцелевшие в суматохе портальные камни цитадели, Вилли совершил невозможное — он вырвался из Преисподней.

Два друга, разделённые пространством и временем, разминулись всего на какую-то долю секунды. Ведомые одной и той же безумной, жертвенной любовью, они двигались абсолютно разными путями, не подозревая о действиях друг друга.

В этот самый миг Морис ворвался в замок Астарота как ледяной ураган смерти. Направленный, сокрушительный поток чёрного льда снёс массивные кованые ворота нижних ярусов, разнеся их на тысячи осколков. Морис двигался по коридорам цитадели словно безжалостный, безмолвный жнец. Он больше не был тем испуганным мальчиком . Его магия, подпитанная страницами древнего гримуара Карденов, превращала всё живое в ледяной прах: демоны, пытавшиеся преградить ему путь, за секунды покрывались темной коркой инея и рассыпались от малейшего прикосновения . Его серебряный стилет разил без промаха, окрашивая обсидиановые стены чёрной кровью врагов .

Морис шёл напролом, ведомый лишь одной мыслью — успеть. Он ворвался в ту самую глубокую, удушливую одиночную камеру, координаты которой выбил под пытками из офицера . С грохотом выбив железную дверь, готовый лично разорвать лорда Астарота на куски, он закричал в пустоту, а вокруг его пальцев бешено закружился смертоносный вихрь из тысяч ледяных игл:

— Вилли! Я здесь! Вилли!

Но ответом ему была лишь звенящая, издевательская тишина.

Камера была пуста. На полу валялись лишь разорванные, покрытые гарью и свежей кровью антимагические цепи, а у стены лежал труп задохнувшегося демона-надзирателя. Морис замер, тяжело, рвано дыша. Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то вниз. В его воспалённом мозгу пронеслась страшная мысль: его обманули? Или Вилли перевели в другое место, чтобы казнить? Юный граф судорожно сжал кулак, и от его бессильной, безумной ярости весь каземат сверху донизу мгновенно покрылся толстой, непробиваемой коркой чёрного льда. Он опоздал. Проклятые полгода ожидания со стороны Рая отняли у него друга.

А в это же самое время, далеко наверху, на Небесах, у ворот полностью восстановленного, сияющего первозданной чистотой Братства Юных Богов, со страшным треском материализовалась яркая вспышка света.

На белоснежные мраморные плиты парадного двора, тяжело дыша и кашляя от серного дыма, упал измождённый блондин. Его одежда была разорвана в клочья, на запястьях и шее чернели глубокие, страшные ожоги от цепей, но янтарные глаза горели живым, упрямым огнём. Он дошёл. Он выжил.

— Смотрите! О боги, это же Вилли! Сын Владыки вернулся! — раздались оглушительные, панические крики стражников.

В ту же секунду весь лагерь Братства пришёл в неистовое движение. Ученики толпами высыпали из окон, старейшины наперерез бросились к раненому парню, а весть о чудесном, самостоятельном спасении наследника престола за считанные секунды долетела до самого Владыки Рая. Вилли наконец-то был дома, в абсолютной безопасности, окружённый лучшими небесными лекарями.

Но как только к нему подбежал побелевший от шока профессор Клоудед, Вилли, наплевав на свои раны, судорожно вцепился пальцами в его тяжёлую мантию. По его грязным, испачканным в саже щекам покатились горькие слёзы, а голос сорвался на крик:

— Где Морис?! Ответьте мне, ради всего святого! Скажите, что с графом Карденом всё в порядке! Он в безопасности?!

Старейшины и профессор лишь растерянно, виновато переглянулись, не зная, что ответить. Никто из них не имел ни малейшего понятия, что прямо сейчас Морис Карден — полностью изменившийся, холодный и смертельно опасный Ледяной Жнец — стоит посреди пустой, обледеневшей камеры в самом сердце ада, готовый залить всю Преисподнюю кровью ради друга, который уже находится на Небесах.

— О чём вы молчите?! — голос Вилли сорвался на хриплый, отчаянный крик, эхом разнесшийся по белоснежному мраморному холлу Братства.

Лекари, пытавшиеся обработать глубокие ожоги на его запястьях, испуганно отпрянули. Его светлая магия, всё ещё нестабильная и яростная после побега из Преисподней, заискрилась вокруг пальцев, заставляя воздух гудеть. Вилли оттолкнул протянутую чашу с целебным отваром, едва не разбив её о плиты пола, и тяжело поднялся на ноги. Израненный, истощённый, в разорванной одежде — сейчас он меньше всего походил на покорного сына Владыки Рая. В его янтарных глазах горел дикий, пугающий огонь.

— Вилли, мальчик мой, успокойся, тебе нужен отдых, — профессор Клоудед попытался мягко положить руку ему на плечо, но блондин резко отшатнулся.

— Где Морис Карден?! — Вилли сделал шаг вперёд, практически вплотную приближаясь к профессору и глядя ему прямо в глаза. — На Братство напали шесть месяцев назад. Вы эвакуировали всех. Где мой друг? Куда вы его увезли?!

Кураторы и старейшины, собравшиеся в зале, виновато отвели взгляды. Наступила звенящая, мертвенная тишина, в которой Вилли отчётливо прочитал страшную правду: они не знали. Им было плевать.

— Мы искали его, Вилли… Первые две недели, — тихо, стараясь сгладить углы, заговорил один из старших магистров. — Но его комната была пуста. Следов борьбы, кроме той первой атаки в подвале, не обнаружили. Мы решили, что юный граф испугался и сбежал. Или… или погиб за пределами барьера. Поисковые артефакты показывали, что его присутствие почти не ощущаетсья. Мы закрыли дело.

— Закрыли дело?! — Вилли казалось, что его ударили под дых. Лицо исказилось от ярости и подступающей боли. — Он не мог просто сбежать! Он не оставил бы меня!

Вилли понял, что от этих высокопоставленных святош, погрязших в отчётах и барьерах, он ничего не добьётся. Охваченный паникой и виной за то, что оставил друга, он бросился прочь из главного зала, игнорируя крики лекарей и призывы Клоудеда остановиться.

Вилли устроил Братству настоящий, беспощадный допрос. Он шёл по коридорам, врывался в учебные классы, в жилые корпуса и на тренировочные площадки, хватая за шиворот каждого, кто попадался ему на пути. Ему было плевать на субординацию, на правила и на то, что на него смотрят сотни ошарашенных глаз.

Он ворвался в общую столовую, где обедали старшие ученики, с грохотом опустил ладони на первый попавшийся стол, заставив посуду подпрыгнуть.

— Вы! — Вилли уставился на бледных парней, которые раньше учились с ними на одном потоке. — Шесть месяцев назад, в день нападения! Кто видел Мориса?! Где его видели в самый последний раз?!

— В-вилли, мы не знаем… — заикаясь, ответил один из магов. — Когда взрывы начались, нас сразу погнали к порталам эвакуации во внутреннем дворе. Была жуткая паника. Мориса с тобой не было. Мы думали, вы оба… ну, в подвале остались…

Вилли бросил их и помчался дальше. На лестнице он перехватил дежурного куратора, который в день штурма отвечал за проверку жилых секторов. Он сжал пальцами ткань его мантии с такой силой, что костяшки побелели.

— Вспоминай! — прорычал Вилли, приблизив своё лицо к испуганному лицу мужчины. — Ты проверял наше крыло во время эвакуации? Ты заходил в нашу комнату?!

— Заходил… — сглотнул куратор, прижимаясь спиной к стене. — Спустя часа два после того, как демоны отступили. Барьеры уже восстанавливали. Твоя комната была заперта изнутри, мне пришлось выбить замок. Там никого не было! Но…

— Что «но»?! Говори! — Вилли тряхнул его так, что у того съехала набок форменная шапка.

— Но там на полу валялась одежда Братства. Испачканная в саже и… в крови. И окно было открыто настежь. Словно кто-то переоделся в дорожное и ушёл через сад. Я доложил старейшинам, но они сказали, что у нас куча раненых и сейчас не до беглых аристократов!

Вилли разжал пальцы, и куратор едва не осел на пол. Значит, Морис был жив. Он пришёл в себя после удара демона, вернулся в комнату, переоделся и… исчез. Но куда?

Вилли побежал к выходу из Братства, к главным воротам, где несли дежурство гвардейцы Рая. Стражники в сияющих доспехах попытались преградить путь вернувшемуся наследнику, но Вилли выхватил меч у ближайшего из них.

— Назад! — выплюнул он, тяжело дыша. — Кто из вас стоял на часах у внешнего периметра, когда Братство только-только отстроили? Кто проверял пограничные земли?!

Вперёд вышел старый, шрамированный гвардеец. Он скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на юношу.

— Я стоял, молодой господин. Месяца четыре назад. И если ты ищешь своего каштанового дружка, то у меня для тебя плохие новости.

Вилли замер, его сердце бешено заколотилось.

— Что ты видел? Говори, умоляю!

— Я видел следы за пределами барьера, — глухо произнёс гвардеец. — Там, где демоны открывали свой первый портал, трава до сих пор выжжена. Так вот, каждые несколько недель там кто-то силой разрывал пространство. Магия была странная — ледяная, но тёмная, тяжёлая, аж зубы сводило. Мы отправляли туда патруль, но находили только замёрзшие в уголь трупы мелких демонов-лазутчиков. А один раз, ночью, я видел силуэт в тумане. Высокий, худой, волосы шёлковой лентой перевязаны. Он стоял прямо у кромки ада. Я крикнул ему, но он просто… шагнул в демоническую расщелину и закрыл её за собой. Мы подумали, что это безумец. Или предатель, который добровольно ушёл к чертям.

Вилли отступил на шаг, и выхваченный меч с тихим звоном выпал из его дрожащих рук, ударившись о мрамор.

«Магия ледяная, но тёмная… Шагнул в демоническую расщелину…»

Ужасное, оглушительное осознание накрыло Вилли с головой. Морис не сбежал в человеческий мир. Он не погиб. Этот трусливый, изнеженный мальчик, который всегда прятался за его спину, всё это время был жив. И он пошёл за ним. Морис Карден в одиночку спустился в Преисподнюю, чтобы спасти своего друга. Он пошёл туда, в самый ад, прямо в лапы к лорду Астароту, пока сам Вилли пробивался обратно на Небеса.

Они разминулись.

Вилли закрыл лицо руками, чувствуя, как горячие слёзы жгут раны на запястьях. Морис сейчас там, среди монстров, ищет его в пустых камерах, уничтожая всё на своём пути, думая, что Вилли всё ещё в плену.

Вечер принёс Братству долгожданную прохладу, но для Вилли он стал началом самого невыносимого круга личного ада.

Небесный замок Юных Богов погружался в сумерки. Белоснежные мраморные стены окрасились в тревожные, кроваво-закатные тона. Во дворе утихла паника, учеников развели по жилым корпусам, а у ворот выставили тройной караул гвардейцев Владыки Рая — официально «для защиты вернувшегося наследника», а на деле — чтобы Вилли не наделал глупостей и не сбежал обратно.

Вилли сидел на краю своей постели в их старой комнате. Старейшины предлагали перевести его в роскошные палаты целительского крыла, но он наотрез отказался. Ему нужно было побыть здесь. В комнате, где всё ещё витал призрак их прежней, безмятежной жизни.

Лекари силой заставили его выпить успокаивающий отвар и перевязали раненые запястья чистыми белыми бинтами. Но физическая боль была ничем по сравнению с той глухой, разрывающей грудную клетку виной, что сжигала его изнутри.

Вилли смотрел на пустующую кровать напротив. На ней аккуратно, словно Морис вышел всего на минуту, лежало заправленное покрывало. Шесть месяцев Братство жило своей жизнью, стирая любые напоминания о трагедии, но эту комнату кураторы восстановили в точности такой, какой она была до налёта демонов. И от этой идеальной, мёртвой чистоты Вилли хотелось кричать.

В полумраке перед глазами блондина упрямо всплывали картины сегодняшнего утра — вернее, утра шестимесячной давности, которое для него самого из-за пыток в плену казалось вчерашним.

«Задохнешься же… Либо от жары сваришься, а ведь ты мне еще нужен, графёныш».

Его собственные утренние слова теперь казались горькой, издевательской насмешкой судьбы. В то утро он бережно распутывал каштановые волосы друга, обещал ему тихий вечер в подвале со свечами и книгами по ролям... А в итоге принёс в жизнь Мориса чудовищную войну.

Вилли закрыл лицо руками. Сквозь бинты на запястьях проступили свежие капли крови — он слишком сильно сжал кулаки.

Перед глазами стоял бледный, похудевший силуэт Ледяного Жнеца из рассказов старого гвардейца. Трусливый, изнеженный Морис, который панически боялся вида крови и шорохов в темноте, провёл полгода в серых ущельях. Он ломал пальцы о холодный металл, заставлял свою ледяную магию чернеть от ярости, вырезал демонические аванпосты и в одиночку шагнул в Бездну. Ради него. Ради Вилли.

«Пока я сидел в камере и высчитывал секунды, надеясь на армию отца, мой графёныш сам стал армией», — с ужасом и щемящей, безумной нежностью думал Вилли.

Он посмотрел на окно, за которым сгущалась непроглядная ночная тьма. Где-то там, глубоко под землёй, в обсидиановых коридорах Преисподней, Морис сейчас пробивает себе путь сквозь полчища монстров. Он ищет пустую камеру. Он думает, что Вилли всё ещё кричит от боли под плетьми Астарота. Морис тратит свои силы, подставляется под удары, сгорает в собственной мести ради призрака, которого в замке давно нет.

Осознание того, что они поменялись ролями, и теперь Морис находится в смертельной опасности из-за трагической ошибки, не давало Вилли дышать. Хвалёный отвар лекарей не действовал. Внутри парня со страшной силой колотилась магия света, требуя выхода.

Вилли поднялся с кровати, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу, всматриваясь в далёкую линию горизонта, где Небеса соприкасались с границами нижних миров.

— Пожалуйста, выживи… — прошептал Вилли, и его дыхание оставило мутный след на стекле. — Не смей там умирать, Морис Карден. Я найду способ вернуться за тобой. Даже если мне придётся сжечь весь Рай и пойти против собственного отца.

Глава 19.

Год пролетел как в тумане, затянув раны на теле, но оставив глубокие, неизлечимые шрамы на душе. Боль в сердце Вилли утихла, превратившись в глухую, сосредоточенную решимость. Первые месяцы после побега он метался, искал способы вернуться в Преисподнюю, но Владыка Рая лично заблокировал все несанкционированные порталы и приставил к сыну элитную гвардию. Вилли быстро понял: силой и слезами систему не сломать. Чтобы получить свободу действий, ему нужно было стать образцовым послушником.

Он стиснул зубы и с головой ушёл в тренировки. Вилли экстерном закончил второй курс в Братстве Юных Богов, став одним из самых сильных и многообещающих младших учеников своего поколения. Изнеженные мальчишеские черты остались, Вилли их сохранял, лишь бы Морис узнал его. Взгляд янтарных глаз сделался более печальным.На каникулы Владыка Рая начал отправлять сына на официальные задания — патрулировать пограничные территории, зачищать прорывы скверны и наводить порядок там, куда ангелы лезть не хотели. Вилли соглашался на любую, самую опасную работу. Он искал зацепки. Он искал его.

И вот, спустя год после тех роковых событий, на стол молодого паладина легло новое, крайне странное дело.

В приграничных землях, на стыке человеческого мира и туманных ущелий Бездны, началось нечто необъяснимое. Владыка Рая и Высший Совет были обеспокоены: кто-то методично и безжалостно уничтожал целые отряды высшей нечисти. Демоны, чернокнижники и адские гончие погибали десятками, но самое пугающее крылось в способе убийства.

Вилли лично прибыл на место последнего инцидента — в мрачную, заброшенную горную долину. На дворе стояла осень, но в самой низине температура упала так низко, что у Вилли от дыхания мгновенно пошёл густой пар.

Перед ним предстала жуткая и одновременно завораживающая картина. Весь лагерь демонов-налётчиков был превращён в безмолвную выставку ледяных скульптур. Десятки массивных, рогатых тварей застыли в позах ужаса и яростного сопротивления. Неизвестный каратель заживо заковывал нечисть в плотный, непробиваемый иссиня-чёрный лёд.

Вилли медленно подошёл к одной из фигур — огромному демону, чьё лицо исказила гримаса предсмертного крика. Блондин коснулся пальцами ледяной корки. От неё веяло такой колоссальной, сокрушительной мощью, что светлая магия внутри Вилли инстинктивно встрепенулась, защищая хозяина. Этот лёд не был результатом обычной стихийной магии. Он был пропитан первобытной, концентрированной ненавистью, тёмными фамильными проклятиями и силой, способной высасывать саму жизнь. Лёд не таял под лучами солнца и буквально пожирал адское пламя изнутри.

— Потрясающе и жутко, правда? — тихо произнёс сопровождающий его гвардеец, зябко кутаясь в плащ. — Местные шепчутся, что здесь объявился какой-то безумный бог или Ледяной Жне́ц. Он не щадит никого. Действует в одиночку, невероятно силён и оставляет после себя только этот чёрный мороз. Высший Совет требует найти его и устранить, пока он не нарушил баланс сил.

Вилли медленно шагнул вперёд, и хруст намертво промёрзшей земли под его сапогами прозвучал в мёртвой тишине долины как оружейный выстрел. Сопровождающие его гвардейцы Рая инстинктивно схватились за эфесы своих световых клинков, с опаской озираясь по сторонам. Воздух здесь был не просто холодным — он был колючим, неподвижным и тяжёлым, словно сама смерть за секунду высосала из этого места всё тепло.

— Господин Вилли, стойте, это может быть опасно, — негромко предостерёг командир отряда, делая знак своим людям рассредоточиться и занять оборонительные позиции вокруг заледеневшего лагеря. — Магия, которая сковала этих тварей, всё ещё активна. Посмотрите на радиальные трещины в воздухе — этот мороз буквально пульсирует.

Но Вилли словно не слышал его. Взгляд его янтарных глаз был намертво прикован к гигантской фигуре трёхметрового демона-военачальника, застывшего в самом центре разгромленной стоянки. Тварь замерла в нелепом, изломанном броске: одна её когтистая лапа была вскинута вверх, пытаясь защитить голову, а вторая сжимала тяжёлый обсидиановый топор. Но оружие, как и сам монстр, превратилось в монолитный, иссиня-чёрный кристалл.

Блондин подошёл вплотную. Ожоги на его собственных запястьях, скрытые под белоснежными наручами паладинов, внезапно заныли тупой, фантомной болью. Он стащил с правой руки плотную кожаную перчатку и протянул ладонь к лицу застывшего монстра.

— Будьте осторожны, сэр! — выкрикнул гвардеец. — Обычный лёд тает от святого света, но этот… один из наших магов попытался растопить малую каплю на окраине долины, и пламя его свечи просто замерзло, превратившись в чёрное стекло. Эта сила пожирает чужую энергию.

Вилли не колеблясь прижал открытую ладонь к обледеневшей щеке демона.

Кончики пальцев мгновенно обожгло диким, первобытным холодом. Светлая магия Владыки Рая внутри Вилли тут же глухо зарычала, инстинктивно вскипая в венах, чтобы защитить хозяина от обморожения. Но Вилли силой воли подавил свой свет. Он заставил себя терпеть эту пронизывающую до костей стужу. Ему нужно было почувствовать. Напрямую. Без фильтров и защитных заклинаний.

Лёд под его ладонью не был гладким. Он был невероятно плотным, структурным, состоящим из миллионов переплетённых между собой ледяных игл, которые проросли сквозь толстую чешую демона, разрывая её изнутри на молекулярном уровне. Этот мороз действовал не снаружи — он взрывался внутри жертвы, превращая саму кровь в смертоносные клинки.

Вилли медленно повёл ладонью ниже, огибая заиндевевшую шею монстра, и заскользил пальцами по окаменевшему наплечнику. Глаза его сузились. В одном месте чёрная наледь ложилась не хаотично. Она подчинялась чьей-то строгой, аристократической воле.

На стыке брони и изуродованной плоти демона Вилли нащупал пальцами странный, рельефный узор. Намеренно вырезанный или проросший изнутри, этот символ едва угадывался визуально из-за антрацитового оттенка льда, но подушечки пальцев Вилли чётко осязали каждую деталь.

Это был глубокий, изящный оттиск. В самом центре ледяного переплетения угадывался бутон увядшей, скованной морозом розы, окружённый тремя острыми, закрученными в идеальную спираль ледяными пиками. Изнеженное графское клеймо. Это была роспись Мориса. Но изменённая, осквернённая войной и ненавистью. Прежняя роза юного графа всегда символизировала чистоту и процветание, теперь же её лепестки напоминали лезвия гильотины.

Вилли затаил дыхание, чувствуя, как внутри всё сжалось от безумной смеси ужаса и ослепляющего облегчения. Это был он. Морис. Тот самый пугливый мальчик, который когда-то бледнел от вида простой царапины, теперь оставлял свой фамильный герб на трупах высших демонов как личную подпись Палача. Он выжил в Преисподней. Он провёл этот год в бесконечной, кровавой резне, выжигая ад собственным холодом. И эта подпись была оставлена не для Совета и не для демонов. Морис до сих пор искал его. Он оставлял эти маркеры, надеясь, что Вилли увидит их.

— Господин Вилли? Вы что-то нашли? — командир гвардии подошёл ближе, всматриваясь в обледеневший доспех туда, где лежала рука блондина. — Нам нужно зафиксировать структуру заклинания для отчёта Владыке Рая. Магистры утверждают, что этот «Ледяной Жнец» использует запрещённые тексты из некротических гримуаров. Если это так, Владыка прикажет уничтожить его на месте без права на суд.

Вилли резко, до хруста в суставах сжал пальцы в кулак, на мгновение накрывая своей ладонью фамильный символ и умышленно скалывая ногтями тонкие грани ледяного узора. Несколько осколков с сухим звоном упали в серую пыль, навсегда уничтожая чёткость отпечатка.

— Ничего, — холодным, абсолютно неузнаваемым голосом произнёс Вилли, оборачиваясь к гвардейцам и натягивая перчатку обратно на покрасневшую от мороза руку. Его янтарные глаза потемнели, став похожими на застывшую смолу. — Обычный стихийный выброс. Твари бездны не поделили территорию с каким-то бродячим ледяным монстром. Здесь больше не на что смотреть.

Гвардейцы недоумённо переглянулись, но перечить сыну Владыки не посмели. Они не знали, что в эту самую секунду Вилли принял окончательное решение. Он больше не вернётся в Рай как послушный паладин. Он найдёт Мориса раньше, чем сияющие каратели отца прознают, кто скрывается под маской Ледяного Жнеца.

Отряд гвардейцев Рая незамедлительно двинулся в указанном направлении. Это была уже не просто горстка разведчиков, а полноценная, закованная в золото армия Владыки. Сотни сияющих воинов с тяжёлыми щитами и паладины с пылающими мечами мерным шагом углублялись в древний, мрачный пограничный лес. Вековые деревья здесь переплелись узловатыми, лишёнными листьев ветвями, а землю устилал плотный, удушливый туман. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь густую крону, окрашивая чащу в серо-стальные тона.

Вилли шёл во главе колонны, его рука крепко сжимала эфес меча. Он умышленно вёл армию отца чуть в сторону от истинного следа Мориса, пытаясь выиграть время. Сердце в груди билось гулко и тяжело.

Внезапно лес содрогнулся.

Мёртвую тишину разорвал оглушительный, утробный рёв. Земля ушла из-под ног, когда из векового тумана, ломая деревья, на колонну ангелов лавиной хлынули демоны. Это была не случайная банда лазутчиков — Астарот выслал элитный карательный батальон. Огромные, закованные в шипастую броню адские гончие, крылатые бестии и высшие демоны с пылающими плетьми хлынули со всех сторон, намертво зажимая армию Рая в узком ущелье.

— К бою! — выкрикнул командир гвардии, вскидывая сияющий щит. — Держать строй! Не разрывать периметр!

Лес в одно мгновение превратился в кровавую, бурлящую мясорубку. Звенела сталь, сталкиваясь с зазубренными клинками бездны, взрывались заклинания святого света, сталкиваясь с удушливой чёрной магией. Вилли шёл в авангарде, безжалостно разя нападавших тварей. Его световой клинок оставлял глубокие, выжигающие раны на телах врагов, но демонов было слишком много. Они наступали, буквально заваливая ангелов своими телами, стремясь прорвать оборону и уничтожить сына Владыки.

В самый разгар этого хаоса, когда крики раненых и звон стали достигли своего пика, воздух вокруг ущелья внезапно замер.

В одну секунду температура упала настолько стремительно, что пламя на клинках паладинов начало тускнеть и гаснуть. Дыхание сражающихся превратилось в густые клубы пара, а летящие капли крови застывали прямо в воздухе, падая на землю мелкими красными льдинками. Бой инстинктивно начал затихать — и демоны, и ангелы, объятые внезапным, первобытным ужасом, стали оборачиваться назад.

На высокой, отвесной скале, нависающей прямо над полем битвы, из серого тумана соткался одинокий силуэт.

Он стоял на самом краю обрыва, неподвижный и величественный, словно статуя из тёмного мрамора. Это был высокий парень, чьи длинные каштановые волосы были слегка растрепаны ветром и небрежно перехвачены шёлковой лентой. Вопреки рассказам гвардейцев о «Ледяном Жнеце в траурных одеждах», на нём было облачение Братства — те самые, когда-то любимые Вилли белоснежные одежды. Но сейчас они выглядели иначе: полы плаща были истерзаны войной, покрыты копотью и багровыми брызгами чужой крови.

Морис Карден смотрел вниз на бушующую бойню. В его облике больше не осталось ничего от того пугливого, капризного «графёныша», которого Вилли помнил. Лицо Мориса казалось высеченным из чистейшего ледника, а в глазах вместо прежней мягкости горела пугающая, запредельная пустота. Его правая рука, обтянутая тонкой кожаной перчаткой, лениво покоилась на эфесе узкого серебряного стилета.

Вилли замер посреди поля боя, напрочь забыв о демоне, который только что заносил над ним топор. Его янтарные глаза расширились, а дыхание перехватило.

— Морис… — едва слышно, одними губами прошептал Вилли, чувствуя, как к горлу подступает ком от безумной, разрывающей грудь боли и облегчения.

Демоны, первыми узнав своего кошмарного палача, в панике взревели:

— Это он! Ледяной Жнец! Убейте его! Сбейте его со скалы!

Но Морис даже не дрогнул. Он медленно поднял левую руку, и вокруг его пальцев с оглушительным, металлическим треском закружился колоссальный, безумный вихрь из тысяч антрацитово-чёрных ледяных игл, готовых обрушиться на Преисподнюю лавиной.

Морис медленно поднял левую руку к лицу. Это было неуловимое, благородное движение, лишённое какой-либо суеты. Словно повинуясь безмолвному приказу своего хозяина, изящный серебряный стилет сам выскользнул из ножен. Воздух вокруг скалы с треском разорвался, когда оружие окутал антрацитовый вихрь.

В следующую секунду клинок сорвался с места, превратившись в ослепительную полосу чёрного света. Стилет двигался с противоестественной, безумной скоростью. На глазах у ошеломлённой армии Рая серебряное лезвие принялось со свистом выписывать в воздухе смертоносные круги, пронзая врагов насквозь одного за другим. Это было похоже на жуткий, выверенный танец: сталь безошибочно находила сочленения доспехов и глотки тварей бездны.

При этом магия Жнеца действовала с хирургической точностью. Клинок пролетал в миллиметрах от сияющих доспехов паладинов, овевая их могильным холодом, но не тронул никого из Братства. Тех же демонов, кого пронзила летящая сталь, постигла страшная участь. Тёмный лёд мгновенно вырывался из ран наружу, расползаясь по венам, и за пару секунд монстры превращались в безжизненные, глухо звенящие льдышки.

Когда последний враг с сухим треском рухнул на землю, рассыпавшись на тысячи осколков, серебряный стилет послушно вернулся в ладонь своего господина.

Морис шагнул с обрыва. Сводящий зубы мороз соткался под его ногами в изящные ледяные ступени, и Ледяной Жнец плавно спустился на ровную землю, прямо к замершим воинам Братства. Вокруг него клубился плотный серый туман, а полы иссечённого в боях белоснежного плаща лениво тянулись по замёрзшей траве. Паладины инстинктивно попятились, выставив вперёд щиты, но Жнец даже не взглянул на них.

Он стоял неподвижно, смотря на Вилли своим немного удалённым, отрешённым лицом.

Его бледные черты лица казались маской, высеченной из вечного ледника, но в глубине потемневших глаз застыло что-то живое, пугающее своей уязвимостью. Морис смотрел на блондина неотрывно, едва заметно качая форменной головой. Он словно пытался убедить самого себя, что то, что он видит — это не очередной бред от истощения и бессонницы, не морок Преисподней, созданный лордом Астаротом для его поимки, а чистая, ослепительная правда.

Вилли сделал один тяжёлый шаг вперёд, чувствуя, как под доспехами бешено, ранено колотится сердце. Белые бинты на его запястьях снова начали ныть, напоминая о цене их долгой разлуки.

— Морис… — хрипло, почти беззвучно позвал Вилли, и этот тихий звук заставил Ледяного Жнеца едва заметно вздрогнуть.

Пальцы Мориса, сжимающие стилет, задрожали. Чёрный иней, клубившийся вокруг его ладони, на мгновение затих. Полтора года кошмара, полгода в пещерах и год кровавой резни в Преисподней — всё это сошлось в одной точке, в одном взгляде янтарных глаз, которые он никогда не забывал. Мягкий «графёныш», который когда-то капризно требовал причесать свои растрёпанные волосы, на секунду проглянул сквозь ледяную броню безжалостного палача.

— Вилли?.. — едва слышно, словно боясь разрушить хрупкое видение, отозвался Морис, и его голос прозвучал как шорох трескающегося льда.

Но в этот момент тишину разорвал резкий, командный голос командира гвардии Рая, который оправился от шока:

— Окружить его! Это Ледяной Жнец, использующий запрещённую магию некротического гримуара! Приказ Владыки — ликвидировать угрозу на месте! Паладины, в атаку!

Десятки сияющих воинов, повинуясь приказу, вскинули мечи и начали смыкать кольцо вокруг Мориса, готовые обрушить на него всю святую мощь Небес.

— Назад! Всем назад, я сказал! — оглушительный, яростный крик Вилли заставил паладинов дрогнуть и замереть на месте.

Блондин рванулся вперёд, напрочь забыв о субординации и об армии своего отца. Он с силой оттолкнул в стороны командира гвардии и двух ближайших воинов, чей святой свет едва не коснулся белоснежных одежд Мориса. Вилли встал прямо между сияющим строем Рая и Ледяным Жнецом, широко раскинув руки и заслоняя друга собственным телом. Его янтарные глаза горели опасным, предупреждающим огнём, а светлая магия Владыки барьером вспыхнула перед паладинами, чётко давая понять: любой, кто сделает шаг вперёд, станет его личным врагом.

— Опустите клинки! Прекратить атаку, это приказ! — тяжело дыша, прорычал Вилли, не оборачиваясь к солдатам. — Тот, кто посмеет коснуться его, будет иметь дело со мной.

Командир гвардии Рая ошеломлённо отступил, но перечить наследнику престола в такой момент никто не решился. Сияющее кольцо окружения неохотно разомкнулось, паладины медленно опустили щиты, а в лесной чаще снова воцарилась звенящая, мёртвая тишина.

Вилли медленно повернулся к Морису.

Всё его напускное паладинское хладнокровие, вся броня и зрелая строгость, которую он взращивал в себе целый год, рассыпались в прах за одну секунду. Меч со звоном выпал из его рук, ударившись о мёрзлую землю. Вилли смотрел на бледное, исхудавшее лицо друга, на его каштановые волосы, грубо стянутые кожаной лентой, на полы плаща, испачканные чёрной кровью демонов.

Из янтарных глаз Вилли брызнули горячие, сдерживаемые слишком долго слёзы. Они обжигали лицо, смывая сажу и горькую пыль пограничных земель. Это были слёзы абсолютного, оглушительного счастья. Полтора года кошмара, пыток, разлуки и глухой, сводящей с ума вины — всё исчезло. Морис был здесь. Он был жив.

Вилли сделал один неверный шаг, а затем просто бросился вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние в один отчаянный прыжок.

Он с силой, до хруста в костях, заключил Мориса в свои объятия. Вилли уткнулся лицом в шею друга, судорожно сжимая в пальцах ткань его белоснежного плаща, словно всё ещё боясь, что Ледяной Жнец растворится в сером тумане, оказавшись лишь жестоким мороком Преисподней. Его раненые, перебинтованные запястья заныли, но он не обращал на это внимания. Он держал Мориса так крепко, как только мог, отдавая ему всё своё тепло, всю свою жизнь, накопленную за эти пустые, мёртвые месяцы одиночества.

— Графёныш… — хрипло, сорвавшимся на рыдание голосом зашептал Вилли, и его плечи судорожно задрожали. — Брат… мой дорогой, любимый друг… Боги, ты жив… Ты действительно здесь…

Морис от неожиданности замер, его тело на секунду стало твёрдым и холодным, как монолитный кристалл. Серебряный стилет выпал из его ослабевших пальцев. Антрацитовый иней, клубившийся вокруг его одежды, начал стремительно таять, уступая место чистому, родному теплу, которое могло исходить только от Вилли. Из глубин безжалостного палача, вырезавшего Преисподнюю, обратно на свет прорывался тот самый напуганный мальчик, который слишком долго ждал этой встречи. Морис медленно, дрожащими руками обнял Вилли в ответ, зарываясь пальцами в его светлые волосы.

— Я искал тебя, Морис… Каждую секунду искал, — давясь слезами, продолжал шептать Вилли, сильнее прижимая друга к себе и бережно поглаживая его по растрёпанным каштановым прядям, как в то далёкое, мирное утро в Братстве. — Прости меня… Прости, что заставил тебя пройти через этот ад. Я больше никогда тебя не оставлю. Слышишь? Ни за что на свете.

Они стояли посреди замёрзшего, усеянного ледяными осколками леса, обнявшись так крепко, словно весь остальной мир, с его армиями Рая, демонами Астарота и политическими интригами, перестал существовать. Ледяной палач и сияющий паладин снова стали просто двумя мальчишками из Братства, которые наконец-то вернулись домой.

Глава 20.

Морис стоял неподвижно, скованный обязывающей броней Ледяного Жнеца, которую он сам на себя надел ради выживания. Но когда горячие слёзы Вилли обожгли его шею, а родной хриплый голос коснулся самого слуха, в груди юного графа произошло то, чего он уже не ожидал.

Толстая корка чёрного, антрацитового льда, которой Морис полтора года старательно окружал свою душу, с оглушительным, беззвучным треском раскололась. Его сердце, казалось, замертво застывшее в казематах Астарота, мгновенно оттаяло, забившись так же горячо и отчаянно, как в былые времена.

Вся та первобытная ярость, голодное одиночество серых ущелий и кровавая пелена мести, что застилали ему глаза долгие месяцы, просто испарились, не выдержав этого простого, ласкового тепла. Мягкий, изнеженный «графёныш» Карден, который всё это время сидел глубоко внутри, запертый в клетке собственного гнева, наконец-то вырвался на свободу.

Морис судорожно вздохнул, и этот вдох впервые за долгое время не обжёг лёгкие могильным холодом. Серебряный стилет выпал из его ослабевших пальцев, глухо звякнув о землю, а антрацитовый иней вокруг его белоснежных одежд окончательно растаял, превратившись в обычную росу.

Он медленно, всё ещё не веря своим ощущениям, поднял руки и с дикой, накопленной за полтора года силой обнял Вилли в ответ. Морис судорожно вцепился пальцами в плотную ткань сияющих доспехов блондина, сминая её, словно отчаянно пытался врасти в своего друга, раствориться в нём и убедиться, что это не сон. Он уткнулся лицом в плечо Вилли, прячась от всего мира, от паладинов Рая и от собственного жуткого прошлого.

И Морис расплакался.

Это были не те тихие, скупые слёзы, которые он иногда ронял в тёмных пещерах границы. Обильные, горькие слёзы хлынули из его потемневших глаз сплошным потоком. Юный граф плакал навзрыд, его плечи судорожно вздрагивали, а из груди вырывались глухие, рваные всхлипы. Он оплакивал полгода страха, год безжалостной бойни, свои окровавленные руки и ту невинность, которую потерял в бездне Преисподней. Но больше всего он плакал от оглушительного, спасительного счастья — Вилли был жив, его руки были тёплыми, а на запястьях, хоть и виднелись бинты, больше не было тех проклятых цепей.

— Вилли… Вилли, это правда ты… — сквозь рыдания, едва разжимая дрожащие губы, захлебывался Морис. — Ты вернулся… Я думал, они замучили тебя… Я искал, я всю Преисподнюю перевернул, Вилли!

— Тихо, тихо, мой хороший, я здесь, — Вилли сам давился слезами, но продолжал бережно, с той самой утренней нежностью гладить Мориса по растрёпанным каштановым волосам, пальцами распутывая пряди и прижимая его к себе ещё крепче. — Всё закончилось, графёныш. Я живой. Мы оба живые.

Они стояли, намертво вцепившись друг в друга посреди притихшего пограничного леса. Паладины Рая молча наблюдали за этой картиной, и даже суровый командир гвардии не решился прервать этот плач. В эту минуту на ровной земле стояли не великие воины двух миров, а двое искалеченных войной братьев, которые вопреки всему смогли снова найти дорогу друг к другу.

Вилли осторожно отстранился, но продолжал крепко держать Мориса за плечи, внимательно всматриваясь в его исплаканное, бледное лицо. Оглянувшись на замерших в замешательстве паладинов и хмурого командира гвардии, блондин понял: оставаться здесь нельзя. Сияющие солдаты Владыки Рая в любой момент могли опомниться и вспомнить про инструкции.

— Так, господа блестящие доспехи, — Вилли резко обернулся к армии, мгновенно вернув своему голосу привычные весёлые, насмешливые нотки, хотя в его янтарных глазах всё ещё блестели слёзы. — Объявляю обеденный перерыв и тактический привал. Наш «Ледяной Жне́ц» временно деактивирован силой искренних обнимашек. Охраняйте периметр и не скучайте, а у нас тут важное графское совещание в закрытом режиме.

Не дожидаясь ответа от ошеломлённого командира, Вилли подхватил Мориса под руку, подобрал с земли его серебряный стилет и увлёк друга за собой — прочь из ущелья, вглубь густого туманного леса. Морис шёл послушно, всё ещё тихо всхлипывая и то и дело крепко сжимая ладонь Вилли, словно проверяя, не исчезнет ли тот.

Вскоре среди скал они отыскали небольшую, скрытую густым кустарником пещеру. Внутри было сыро и темно, но для двоих беглецов это место в один миг показалось самым безопасным убежищем во вселенной.

Граф резко подался вперёд, перехватывая руки Вилли:

— Твои запястья… Они всё ещё болят? Это из-за меня, потому что я так сильно сжал тебя…

— Ой, брось, графёныш, это всего лишь лёгкий производственный брак! — Вилли весело фыркнул и театрально всплеснул руками, уводя тему в привычное шутливое русло. — Подумаешь, царапины. Ты бы видел, как я эпично упал, когда споткнулся о корягу на прошлой неделе, выслеживая очередного беса! Гвардейцы отца потом полчаса выковыривали святые листья из моего безупречного паладинского шлема. Так что эти боевые ранения — чистый пиар для Высшего Совета, не более! Главное, что теперь у меня есть официальный повод требовать у Клоудеда двойную порцию пирожков в столовой. Слушай, а если мы вернёмся, я же смогу заявить, что мой личный ледяной телохранитель расправился с целой армией Астарота ради моей порции добавки? Демоны Преисподней теперь будут пугать твоим именем непослушных чертят, Карден! Представляю заголовки в небесных хрониках: «Графёныш-палач против сил тьмы, спонсор показа — подвальные свечи и…»

— Вилли… — тихо перебил его Морис.

Его голос, прозвучавший посреди этого весёлого, наспех состряпанного монолога блондина, заставил Вилли осечься. Морис смотрел на него снизу вверх, обхватив колени руками. В его каштановых глазах, всё ещё влажных от недавних слёз, больше не было той пугающей пустоты Ледяного Жнеца, но в них застыла глубокая, щемящая надежда, смешанная с горьким сомнением.

— Сможем ли мы снова вернуться к обучению в Братстве? — Морис сглотнул вставший в горле ком и чуть тише добавил: — Ну… как в былые времена? Чтобы снова вместе ходить на уроки, злиться на профессора, а по вечерам… просто сидеть в подвале и читать книжки по ролям? Без всей этой крови, без цепей и чёрного льда? Это… вообще возможно, Вилли?

Вилли замер. Шутка застряла у него в горле, а с лица медленно сползла привычная беззаботная ухмылка. Он посмотрел на Мориса, на его иссечённые тёмной магией ладони, на порванные белоснежные одежды, и внутри у него всё сжалось от острой, пронзительной нежности к этому парню, который, пройдя через самый настоящий ад, больше всего на свете просто хотел вернуться домой.

Вилли бережно, но крепко сжал ладонь Мориса, и на его губах снова появилась та самая, знакомая и тёплая ухмылка:

— Графёныш, ради того, чтобы снова послушать твое ворчание на уроках истории, я готов лично переписать все законы Небес. Конечно, мы вернемся.

Время, проведённое в пограничной пещере, стало для них обоих импровизированными, самыми честными каникулами в жизни. Пока паладины Рая охраняли периметр, а Владыка утрясал бесконечные бумажные формальности, друзья просто переводили дух. Вилли без умолку болтал и шутил, заставляя Мориса забыть про холод бездны, а Морис впервые за полтора года засыпал без кошмаров, зная, что блондин сидит рядом. Они зализывали раны, возвращали друг другу прежнее доверие и мысленно готовились к возвращению.

И вот каникулы окончились, и они наконец вернулись в Братство Юных Богов.

Морис безумно боялся этого дня. Он шёл сквозь сияющие белые ворота, пряча руки в рукавах и ожидая косых взглядов, сурового суда или обвинений в использовании запрещённого тёмного льда. Но всё пошло совсем не так, как рисовало его испуганное воображение.

Как только они ступили на мраморный двор, навстречу им вышли учителя. К удивлению Мориса, другие старейшины и кураторы приняли его с невероятной теплотой. Никто не стал читать лекций или устраивать допросы. Профессор Клоудед, вечно строгий и ворчливый, подошёл к юному графу, молча и крепко обнял его за плечи, лишь тихо шепнув: «С возвращением домой, Карден. Мы рады, что ты выжил». Старейшины прекрасно понимали, через какой ад пришлось пройти мальчику ради спасения друга, и их сердца, обычно полные строгих правил, дрогнули от сострадания и уважения к его верности.

Но самым большим счастьем для ребят стало решение Высшего Совета по поводу их размещения. По приказу Клоудеда, напрочь проигнорировавшего некоторые скучные инструкции, они снова стали жить в одной комнате. В их родной, прежней комнате.

Вечером того же дня, когда суета улеглась, в комнате воцарился полумрак. Свет из окна мягко падал на заправленные кровати. Морис сидел на своей постели, переодетый в чистые, одежды Братства, и сонно потирал глаза. Его каштановые волосы снова были растрепаны после долгой дороги.

Вилли, уже успевший избавиться от тяжёлых золотых доспехов и оставшийся в одной лёгкой рубашке, подошёл к другу с гребнем в руках. Он ласково улыбнулся и встал за его спиной, принимаясь со всей возможной аккуратностью распутывать каштановые пряди:

— Ну что, Карден, Карден… Полгода бегал, год Преисподнюю на уши ставил, а причесаться сам так и не научился? Всё вернулось на круги своя. Завтра, кстати, первая лекция по космологии, так что если ты меня разбудишь раньше положенного — я лично выкручу твои графские уши.

Морис прикрыл глаза, чувствуя, как бережные пальцы Вилли касаются его волос, и впервые за очень, очень долгое время тихо, абсолютно счастливо улыбнулся.

* * *

Солнечный свет упрямо пробивался сквозь занавески, заливая комнату тёплым золотом. Часы на стене неумолимо отсчитывали последние минуты до начала первой лекции профессора Клоудеда, но на одной из кроватей жизнь словно замерла.

Морис Карден бесстыдно и напрочь спал, забыв про урок.

После полутора лет кошмаров и сна на голых камнях пограничных земель, в родной мягкой постели юного графа сморило так, что он превратился в недвижимый кокон. Одеяло было натянуто до самого подбородка, длинные каштановые волосы живописно разметались по подушке, а сам Морис лишь сладко и мерно сопел, игнорируя окружающий мир.

Вилли, который был на ногах уже минут двадцать и успел полностью одеться в свежую форму Братства, скрестил руки на груди, с улыбкой созерцая это сонные царство.

— Графёныш, — позвал блондин, но ответом ему было лишь тихое, недовольное мычание из-под одеяла. — Морис, вставай. Если мы опоздаем к Клоудеду в первый же день после каникул, он заставит нас переписывать трактаты о сотворении мира от руки. Причём оба тома.

Морис лишь глубже зарылся носом в подушку и демонстративно подтянул ноги к груди, всем своим видом показывая, что лекция по космологии интересует его меньше, чем прошлогодний снег.

Вилли хитро прищурился. Янтарные глаза блеснули озорным огоньком. Раз уж графские аристократичные привычки вернулись в полном объёме, то и будить его придётся проверенными, непедагогичными методами.

Блондин бесшумно подошёл к кровати друга, аккуратно приподнял край тяжёлого одеяла и, стараясь не шуметь, заполз к Морису прямо под одеяло. Тот даже не шевельнулся, лишь слегка повёл плечом от ворвавшегося прохладного воздуха.

Вилли устроился сзади, мягко, но крепко обнял графа со спины, прижимаясь к его тёплому боку и утыкаясь подбородком в растрёпанный каштановый затылок. Морис в полусне инстинктивно потянулся к этому родному теплу, полностью расслабляясь в его руках, как в былые времена.

— Ну всё, Карден, ты сам напросился на крайние меры, — едва слышно прошептал Вилли прямо ему в ухо.

В следующую секунду блондин подался чуть вперёд, аккуратно убрал мешавшую каштановую прядь и безжалостно, но любя укусил графа за ухо.

— Ауч! — Морис мгновенно подскочил на месте, едва не врезавшись лбом в стену. Сон сдуло как ветром. Он обернулся, потирая покрасневшее ухо, его глаза округлились от возмущения, а щёки залил яркий румянец. — Вилли! Ты с ума сошёл?! Ты что, адских гончих в Преисподней пересмотрел?!

Вилли, свернувшись калачиком на его половине кровати, откровенно и громко расхохотался, подмяв под себя подушку Мориса.

— А я предупреждал! — сквозь смех выдавил блондин, победоносно глядя на взъерошенного друга. — Зато посмотри, какой потрясающий терапевтический эффект. Ты бодр, свеж, и, кажется, даже готов бежать наперегонки до учебного корпуса. Марш умываться, графёныш, у тебя ровно пять минут, иначе я применю магию щекотки!

Морис сердито буркнул что-то про «невыносимых блондинов с манерами дикарей», но на его губах, вопреки ворчанию, расплылась сонная, абсолютно счастливая улыбка.

Морис пулей вылетел из-под одеяла, путаясь в собственных ногах и судорожно озираясь в поисках разбросанной одежды. Румянец, вспыхнувший после «будильника» Вилли, и не думал сходить, а лишь ярче заливал щеки, кончики ушей и шею юного графа.

— Да прекрати ты так пялиться! — буркнул Морис, отчаянно пытаясь попасть ногой в штанину брюк и едва не теряя равновесие.

Вилли, с полным комфортом обосновавшийся на чужой половине кровати, подпер щеку ладонью и откровенно наслаждался зрелищем.

— О, прошу прощения, графеныш— патетично воскликнул блондин, махая рукой в воздухе. — Я просто слежу за хронометражем. Итак, прошло тридцать секунд, а графёныш всё еще борется со штанами. Счет один — ноль в пользу гардероба!

— Вилли, заткнись, пожалуйста, — взмолился Морис, дергая замок. Он схватил со стула свежую белую рубашку Братства, но от спешки и смущения пальцы напрочь отказывались слушаться. Пуговицы проскальзывали, путались в петлях, а одна и вовсе застегнулась не туда, перекосив весь воротник.

— Карден, ну кто так застегивается? — со смешком прокомментировал Вилли, подавшись вперед. — Ты похож на курсанта, который провел бурную ночь в таверне, а не на благородного аристократа. Давай быстрее, Клоудед уже, небось, заносит твою фамилию в черный список чернилами из слез опоздавших.

— Если бы кое-кто не кусался, я бы уже был готов! — Морис сердито выдохнул, расстегивая рубашку заново. Его руки слегка дрожали, а каштановые волосы, оставшиеся без расчески, живописно растрепались во все стороны, превращая его в совершенно домашнего и взъерошенного парня, далекого от светского лоска.

Вилли ловко соскочил с кровати, подошел со спины и бесцеремонно перехватил из рук друга форменный галстук.

— Ладно, спасаю твою репутацию, горе-партизан, — хмыкнул блондин, быстро и уверенно завязывая узел прямо под подбородком замершего Мориса. — Но с тебя половина твоей порции в «кормушке». Считай это налогом за экстренную стилистическую помощь.

Морис от такой близости затаил дыхание, еще сильнее заливаясь краской, и лишь тихонько фыркнул, когда Вилли намеренно туго затянул узел и шутливо похлопал его по плечу.

— Все, марш к зеркалу, пригладь свое воронье гнездо, и бежим! Пять минут уже на исходе, а магия щекотки все еще ждет своего часа, — подмигнул Вилли, уже хватаясь за ручку двери.

Глава 21.

Морис подошел к большому зеркалу и растерянно замер. На голове у него по-прежнему красовалось форменное «воронье гнездо», а каштановые пряди после бурного пробуждения запутались в глухие узлы.

Привыкший за всю свою жизнь к тому, что вокруг него всегда порхали слуги, готовые по первому щелчку пальцев аккуратно разобрать каждый локон, Морис сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным. В Преисподней и на пограничных землях было не до причесок, но теперь, вернувшись в цивилизацию Братства, его врожденная графская изнеженность тут же заявила о себе. Он неуверенно взял в руки деревянный гребень, поднес к голове и попытался провести им по волосам, но зубья намертво застряли в первом же колтуне.

— Ай... — тихо выдохнул Морис, резко отдернув руку. На глазах от резкой боли выступили крошечные слезинки. Он беспомощно посмотрел на щетку, а затем перевел растерянный, полный смущения взгляд на друга. — Вилли... они совсем не прочесываются.

Блондин, уже стоявший у самой двери, тихонько выдохнул и подошел ближе. В его янтарных глазах не было и следа прежней насмешливости — лишь бесконечная, щемящая нежность и понимание. Он мягко забрал гребень из подрагивающих пальцев Мориса, перехватив его руку своей, удивительно теплой.

— Ну чего ты, графёныш... — совсем тихо, одним губами произнес Вилли. — Давай помогу. Сиди смирно.

Он аккуратно положил ладони на плечи Мориса, усаживая его на край кровати, а сам встал позади. Вилли действовал невероятно бережно. Сначала он тонкими пальцами осторожно перебрал каштановые пряди, разделяя самые крупные узлы, а затем начал медленно, сантиметр за сантиметром, вести гребнем от самых кончиков к корням, чтобы не причинить Морису ни капли боли.

От этих мягких, размеренных движений и неожиданной, такой трепетной заботы Морис замер. Ощущение родных рук в своих волосах дарило такое глубокое чувство безопасности, какого он не испытывал за все полтора года разлуки. Его плечи расслабились, он прикрыл глаза, а к щекам прилил густой, смущенный румянец. Морис ловил каждое прикосновение, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот хрупкий, наполненный теплом момент.

— Почти всё, — прошептал Вилли, ласково приглаживая ладонью уже послушные, шелковистые локоны друга и задерживая руку на его плече чуть дольше необходимого.

Морис несколько секунд молча смотрел на свое отражение в зеркале. Его волосы теперь лежали идеально, аккуратными каштановыми волнами спадая на плечи, но внимание графа было приковано к янтарным глазам Вилли, который все еще стоял позади, ласково придерживая его за плечи.

Чувствуя, как бьется собственное сердце, Морис медленно поднял руку и накрыл ею теплую ладонь друга. Он развернулся на краю кровати, заставляя Вилли чуть наклониться, и заглянул ему прямо в душу. В его взгляде больше не было смущения — только безграничное доверие и робкая, трепетная нежность.

— Вилли… — тихо, почти шепотом позвал Морис, и его пальцы слегка затрепетали. — Спасибо тебе. Там, в Преисподней, среди вечного холода и страха, я совсем забыл, каково это — когда тебя так берегут. Каково это — быть в безопасности. Я выжил там только потому, что вспоминал твое тепло. И то, что сейчас ты здесь, рядом со мной, распутываешь мои волосы и улыбаешься… это самое настоящее чудо. Мне ничего больше не нужно, лишь бы ты всегда был со мной.

От этих слов Вилли словно пронзило чистым, ослепительным электричеством. Все его напускное спокойствие мгновенно испарилось. Янтарные глаза блондина расширились, а затем в них вспыхнуло такое безграничное, абсолютное счастье, какого Морис не видел у него никогда в жизни.

Лицо Вилли озарилось потрясающей, сияющей улыбкой, от которой, казалось, комната стала еще теплее. Сердце блондина застучало так громко, что этот стук, наверное, был слышен в тишине комнаты. На мгновение у него даже перехватило дыхание, а к горлу подступил ком от переполнявших его чувств.

— Морис… — выдохнул Вилли, и его голос, обычно такой уверенный, сорвался от подступивших слез радости.

Не выдержав, блондин подался вперед и бережно, но невероятно крепко заключил графа в объятия, утыкаясь носом в его пахнущие чистыми травами, только что расчесанные волосы. Он прижал Мориса к себе так близко, словно пытался защитить его от всего мира сразу, и тихо, счастливо рассмеялся прямо ему в шею:

— Глупый графёныш… Да я тебя теперь ни за что и никому не отдам. Обещаю.

Вилли прижимал Мориса к себе так крепко и бережно, словно всё ещё не верил, что этот хрупкий момент происходит наяву. Всё его существо переполняла такая оглушительная, чистая радость, что слова казались лишними.

Он зажмурился, глубоко вдыхая родной запах свежих трав и мыла, исходящий от шелковистых каштановых волос графа. Ощущение того, что Морис здесь, живой, настоящий, и говорит ему такие сокровенные вещи, кружило голову похлеще любого старого вина из графских погребов.

С трудом заставив себя немного ослабить объятия, Вилли чуть отстранился, но рук с талии Мориса так и не убрал. Он ласково, едва ощутимо провел ладонью по лопаткам друга, успокаивая его мерное дыхание. А затем, повинуясь какому-то необъяснимому, идущему от самого сердца порыву, блондин чуть наклонился вперед.

Его губы коснулись макушки Мориса — мягко, невесомо, как падающий осенний лист. Этот тихий, трепетный «тьмок» в самую гущу каштановых прядей получился настолько нежным, что время в комнате, казалось, окончательно остановилось. В этом коротком поцелуе не было никакой спешки — только молчаливое, священное обещание всегда быть рядом и оберегать этот покой, чего бы это ни стоило.

Морис от неожиданности тихонько ахнул, чувствуя, как волна приятного тепла пробежала от макушки до самых кончиков пальцев, а его лицо снова вспыхнуло самым ярким, смущенным румянцем.

Вилли тихо, счастливо выдохнул прямо ему в волосы и прошептал:

— Всё позади, слышишь? Ты дома, графёныш.

От этого невесомого прикосновения Морис, кажется, растерял последние остатки слов. Волна жаркого смущения накрыла его с головой: румянец мгновенно перекинулся со щек на шею, а кончики ушей запылали так ярко, что могли бы соперничать с самым чистым рубином. Он замер, затаив дыхание, и инстинктивно вжал голову в плечи, пытаясь буквально уменьшиться в размерах.

Не зная, куда деть руки и взгляд, графёныш судорожно схватился пальцами за ткань куртки Вилли, утыкаясь лбом прямо ему в плечо, лишь бы не встречаться с ним глазами. Настоящий аристократический лоск окончательно капитулировал перед этой нежностью.

Вилли, почувствовав, как сильно задрожал и сжался в его руках друг, приоткрыл глаза. Вся недавняя сентиментальность на его лице тут же сменилась привычным, невероятно довольным озорством. Блондин тихонько, победоносно хмыкнул, поняв, какое оружие теперь находится в его руках.

— Ого, Карден, — раздался над ухом Мориса вкрадчивый, смеющийся голос Вилли. Он слегка отстранился, заставляя Мориса показать лицо, и мягко поддел пальцем его подбородок. — Да ты сейчас просто сгоришь от стыда. Если мы поднесем к твоим щекам сырое яйцо, оно, кажется, поджарится за секунду.

— Вилли, прекрати… — пропищал Морис в чужую ладонь, отчаянно пытаясь отвернуться, но блондин лишь крепче зафиксировал его, заглядывая в пунцовое лицо с самой хитрой улыбкой на свете.

— Ну уж нет, Ваше Сиятельство, такой шедевр нельзя скрывать от публики! — Вилли откровенно веселился, его янтарные глаза так и искрились от счастья и задора. — Кто бы мог подумать, что суровый выживатель из Преисподней, гроза адских тварей, ломается от обычного поцелуя в макушку? Мне стоит записать этот рецепт. Если на нас нападет высший демон, я просто чмокну тебя еще раз, и ты испепелишь его своим румянцем!

— Я не ломаюсь! — возмущенно вскрикнул Морис, наконец найдя в себе силы грозно сверкнуть глазами, хотя пунцовые щеки по-прежнему выдавали его с потрохами. — И это был не… не то, о чем ты говоришь! Это было нарушением личных границ!

— Конечно-конечно, — Вилли весело рассмеялся, отпуская его подбородок и ласково трепля по только что уложенным каштановым волосам, намеренно их взъерошивая. — Чисто научный эксперимент Братства. Ну всё, помидорка, остывай. Хватай сумку, пока Клоудед не пришел сюда лично проверять, почему его лучшие ученики прогуливают космологию из-за приступов аристократического смущения!

От этого невесомого прикосновения Морис, кажется, окончательно растерял все свои аристократические настройки. Волна жаркого смущения накрыла его с головой: румянец мгновенно перекинулся со щек на шею, а кончики ушей запылали так ярко, что могли бы соперничать с огнями Преисподней. Он замер, затаив дыхание.

Судорожно ухватившись пальцами за ткань куртки друга, графёныш уткнулся лбом прямо ему в плечо, лишь бы скрыться от этого мира.

Вилли, почувствовав, как задрожал и затих в его руках Морис, приоткрыл глаза. Вся его недавняя сентиментальность мгновенно испарилась, уступая место привычному, невероятно довольному озорству. Блондин победоносно хмыкнул, сообразив, какое тактическое преимущество получил.

— Ого, Карден, — раздался над ухом Мориса вкрадчивый, смеющийся голос. Вилли слегка отстранился, заставляя друга показать лицо, и мягко поддел пальцем его подбородок. — Да ты сейчас просто самовоспламенишься, Брат! Серьезно, если мы поднесем к твоим щекам сырое яйцо, оно поджарится за секунду.

— Вилли, прекрати… — пропищал Морис, отчаянно пытаясь отвернуться, но блондин лишь удерживал его, заглядывая в пунцовое лицо с самой хитрой улыбкой на свете.

— Ну уж нет, Ваше Сиятельство, такой шедевр нельзя скрывать от публики! — Вилли откровенно веселился, его янтарные глаза так и искрились от счастья. — Кто бы мог подумать, что суровый выживатель, гроза адских тварей, ломается от обычного «тьмока» в макушку? Мне стоит записать этот рецепт, графёныш. Если на нас в коридоре нападет Клоудед, я просто чмокну тебя еще раз, и ты испепелишь его своим румянцем!

— Я не ломаюсь! — возмущенно вскрикнул Морис, наконец найдя в себе силы грозно сверкнуть глазами, хотя пылающие щеки по-прежнему выдавали его с потрохами. — И это вообще… это было грубым нарушением личных графских границ!

— Конечно-конечно, Брат, исключительно научный эксперимент Братства, — Вилли весело рассмеялся, отпуская его подбородок и ласково трепля друга по только что уложенным каштановым волосам, намеренно превращая идеальную прическу обратно в воронье гнездо. — Ну всё, помидорка, остывай. Хватай сумку, пока наш профессор лично не явился проверять, почему его лучшие курсанты застряли в комнате из-за приступов аристократического смущения!

Едва ребята захлопнули за собой дверь комнаты, Морис глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. К тому моменту, как они вышли в широкий коридор жилого корпуса, весь его смущенный румянец уже полностью спал. Граф Карден вернул себе привычную аристократичную бледность, расправил плечи и поправил сумку, стремясь выглядеть максимально собранно и серьезно.

Однако стоило им сделать всего несколько шагов, как привычный утренний гул коридора странно изменился.

Морис сразу почувствовал это. Десятки учеников Братства, стоявшие группами у окон, внезапно затихали, стоило ребятам показаться. Студенты провожали их двусмысленными, заинтригованными взглядами, толкали друг друга локтями в бок и начинали оживленно, прикрывая рты ладонями, шептаться. До ушей графа долетали вполне четкие, смешливые обрывки фраз: «...да точно тебе говорю, они вместе...», «...слышал, Карден там в Преисподней от него ни на шаг не отходил...», «...у них там любовь-морковь на голых камнях...».

Морис замер на полуслове, а идеальная графская осанка мгновенно натянулась как струна.

— Вилли, ты слышишь это? — тихо, сдерживая подступающую панику, спросил он. — Что за бред они несут?!

Вилли тоже мгновенно растерял свою беззаботную улыбку, но, в отличие от Мориса, его янтарные глаза опасно сузились. Он сразу заметил источник этой внезапной «сенсации». Чуть дальше по коридору, вальяжно облокотившись на каменные перила, стоял Лиам — давний и самый заклятый враг Мориса. Вокруг него, как обычно, крутилась компашка подпевал. Лиам, заметив ребят, гадко, приторно ухмыльнулся и картинно приложил руку к сердцу, пародируя влюбленный вздох. Его прихвостни дружно и мерзко загоготали.

Стало предельно ясно: Лиам времени зря не терял и уже вовсю распустил по всему Братству грязные, сочные слухи о том, что Морис вовсю мутит с Вилли, превратив их братские узы и спасение из Преисподней в горячую романтическую сплетню для всей академии.

— Похоже, этот змееныш Лиам решил выставить нас «сладкой парочкой», Брат, — процедил сквозь зубы Вилли, и его кулаки под рукавами форменной куртки медленно сжались. — Карден, держи себя в руках. Этот придурок только и ждет, чтобы ты вспыхнул и бросился на него на глазах у всех.

Вилли покосился на замершего Мориса, и на его губах вдруг снова заиграла та самая, до невозможности хитрая и смешливая улыбка. Похоже, грязная провокация Лиама не столько разозлила блондина, сколько подкинула ему очередную гениальную идею для его будущей жизни.

— Слушай, Карден, — непринужденно протянул Вилли, закинув руки за голову и забавно поиграв бровями. — А если подумать… ну, я в принципе-то совсем не против с тобой мутить. Ты у нас парень видный, богатый, графёныш всё-таки. Буду жить с тобой, твою шевелюру расчесывать…

Он не успел договорить. Морис резко, с глухим рычанием развернулся к нему всем корпусом. Его глаза, казалось, метали самые настоящие молнии, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. В этот момент изнеженный граф испарился — перед Вилли стоял разъяренный друг, который полтора года выживал среди адских тварей и явно был готов прямо сейчас устроить здесь локальный филиал Преисподней.

От такого бешеного, агрессивного напора Вилли на секунду даже опешил. Он инстинктивно сделал шаг назад, сглотнул и примирительно выставил ладони перед собой, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок. Разозленного Кардена можно было редко увидеть.

— Воу-воу, Брат, остынь! — поспешно затараторил блондин, натянуто улыбаясь и пытаясь вернуть ситуации былую легкость. — Ты чего, юмора не понимаешь? Шутка это, шутка! Чистый сарказм, чтобы у этого змееныша Лиама зубы от зависти свело! Ну Карден, ну не делай такое лицо, мне реально становится жутко.

Морис еще несколько секунд тяжело дышал, буравя друга уничтожающим взглядом, пока до него, наконец, не дошло, что Вилли просто в очередной раз включил режим невыносимого придурка.

Лиам вдали разочарованно фыркнул, заметив, что драки не случилось, а Вилли облегченно выдохнул, когда Морис просто сердито развернулся и быстрым шагом направился к кабинету Клоудеда.

Морис стремительно шагал вперед, пытаясь унять клокочущую внутри злость на невыносимого друга и заглушить непрекращающийся шепот за спиной. Из-за обуревавших его эмоций граф потерял бдительность и слишком поздно заметил, как Лиам, вальяжно стоявший у каменных перил, резко выставил ногу в проход.

Подножка вышла точной и жесткой. Морис на полной скорости споткнулся, теряя равновесие, и его тело по инерции полетело вперед. Но Лиаму этого показалось мало. С глумливой, злобной ухмылкой он резко подался вслед за падающим графом и со всей силы толкнул его рукой в спину, придавая падению еще большую скорость и сокрушительный импульс.

Раздался глухой, страшный хлопок. Морис плашмя рухнул на холодный, твердый кафельный пол коридора. Удар оказался настолько сильным, что из легких графа мгновенно выбило весь воздух, а в глазах на секунду потемнело. Он сильно ударился коленями и ладонями, острую боль прошило по всему телу, а форменная сумка с грохотом отлетела в сторону, рассыпав тетради.

По коридору пронесся дружный, издевательский хохот прихвостней Лиама.

— Упс, осторожнее, Ваше Сиятельство, — притворно-сочувствующим голосом протянул Лиам, сверху вниз глядя на распластанного на полу Мориса. — Что, ножки после Преисподней совсем не держат? Или ты так сильно засмотрелся на своего ненаглядного блондинчика, что под ноги перестал глядеть?

Морис остался лежать на кафеле, судорожно пытаясь сделать хотя бы один вдох, пока по его ладоням, содранным о шершавый пол, медленно расползались багровые царапины.

Но смех в коридоре оборвался мгновенно. Вилли, шедший чуть позади, замер лишь на долю секунды. В следующее мгновение его янтарные глаза вспыхнули такой первобытной, бешеной яростью, что окружающие студенты инстинктивно шарахнулись в стороны

Морис всегда отличался сильной чувствительность к боли; даже в детстве любая царапина причиняла ему искренние страдания. Полуторагодовое выживание на грани жизни и смерти в Преисподней научило его терпеть и скрывать свои слабости, но его изнеженное тело не стало менее чувствительным к физической боли.

От сокрушительного удара о жесткий кафель Мориса прошила настолько нестерпимая, острая боль, что он не смог даже закричать — в горле встал глухой, удушливый ком. В глазах завертелись безумные темные круги, а содранные до крови ладони и разбитые колени буквально горели огнем. Из глаз графа против его воли брызнули слезы, и он, сжавшись в комок на холодном полу, лишь беспомощно хватал ртом воздух.

Но Лиаму этого показалось мало. Ослепленный давней ненавистью и завистью к высокородному графу, он решил довести свое издевательство до конца.

— Хватит разыгрывать тут драму, Карден! — злобно выплюнул Лиам.

Сделав шаг вперед, он с размаху, жестоко пнул беззащитного Мориса прямо в бок. Этот подлый, сокрушительный удар по ребрам стал последней каплей для измученного тела. Боль вспыхнула с новой, сокрушительной силой, на мгновение ослепив юношу, а затем мир вокруг Мориса окончательно померк, и он, обмякнув, полностью потерял сознание прямо на глазах у замершего коридора.

Хохот прихвостней Лиама мгновенно оборвался. В наступившей звенящей тишине послышался лишь яростный, прерывистый вдох Вилли, который до этого момента стоял как вкопанный.

Глава 22

Вилли пулей метнулся вперед, полностью игнорируя Лиама и его банду. Он упал на колени прямо на холодный кафель рядом с обмякшим телом друга, и его руки заметно дрожали.

— Морис! Брат, очнись, слышишь меня?! — в голосе блондина смешались дикий испуг и отчаяние.

Он бережно приподнял Кардена, усаживая его и надежно поддерживая со спины, чтобы голова графа утыкалась ему в плечо. Морис был пугающе бледным, дышал через раз и никак не реагировал. Убедившись, что друг хотя бы дышит, Вилли медленно поднял голову. В его янтарных глазах, устремленных на Лиама, горела такая первобытная, бешеная ярость, что у стоявших рядом учеников перехватило дыхание. Если бы взглядом можно было убивать, от Лиама осталась бы только кучка пепла.

— Ты… конченая, трусливая мразь! — процедил Вилли, и его голос от клокочущей злости сорвался на глухой, опасный рык. — Ты только и способен, что крысить со спины, ублюдок! Жалкое, завистливое ничтожество, которое в подметки Кардену не годится! Ты никто без своей шавки-компании, подонок! Только попробуй еще раз подойти к нему — я тебе лично хребет переломаю и скормлю адским гончим, ты меня понял, кусок дерьма?!

Лиам от такой волны отборной, яростной агрессии инстинктивно сделал шаг назад, растеряв всю свою глумливую ухмылку. Окружающие студенты испуганно замерли, боясь даже вздохнуть. Вилли тяжело, прерывисто дышал, крепче прижимая к себе бессознательного Мориса и готовый в любую секунду сорваться с места, чтобы разорвать врага на части.

— Что здесь происходит?! — раскатистый, леденящий душу голос эхом громыхнул по коридору, заставив всех вздрогнуть.

Вилли крепче прижал к себе обмякшее тело Мориса, чувствуя, как внутри всё ходит ходуном от гремучей смеси бешеной злости и леденящего душу страха за друга. Когда профессор Клоудед подошёл ближе, блондин поднял на него глаза. В них стояли едва сдерживаемые слёзы, которые он отчаянно пытался скрыть за глухой, клокочущей яростью.

— Профессор Клоудед! — голос Вилли задрожал, но он тут же перешёл на яростный, прерывистый шёпот, указывая трясущейся рукой на замершего Лиама. — Этот ублюдок… Лиам подставил Кардену подножку со спины! Морис упал, а он специально добавил удару силы и толкнул его! Но ему, твари, этого мало показалось — он пнул его по рёбрам, когда Брат уже лежал на полу и не мог защититься! Морис без сознания, он даже вздохнуть не мог!

Вилли шмыгнул носом, сглотнув подступивший к горлу ком, и прикрыл Мориса собой, словно защищая его от чужих взглядов.

— Карден вообще ничего не сделал! Он просто шёл на вашу лекцию, профессор! Я прошу вас, накажите этого подонка, он сознательно пытался его покалечить!

Профессор Клоудед выслушал эмоциональную тираду Вилли в абсолютной, звенящей тишине. Его лицо словно окаменело, а глаза превратились в две ледяные щели. Он перевёл взгляд на побледневшего Лиама, который судорожно пытался придумать оправдание.

— Я… профессор, это была просто шутка, Карден сам споткнулся!.. — заикаясь, попытался выдавить Лиам, но Клоудед резко поднял руку, заставляя его замолчать.

— Довольно, — голос профессора прозвучал как удар хлыста. Атмосфера в коридоре стала настолько тяжёлой, что дышать стало трудно. — Издевательство над сокурсником, нападение со спины на человека, который только вернулся из Преисподней, и абсолютное отсутствие чести, Лиам. Твоё поведение омерзительно и недостойно звания курсанта Братства. Ты и твои прихвостни немедленно отправляетесь под арест до выяснения всех обстоятельств. Марш к коменданту, пока я лично не исключил тебя из академии!

Лиам, поджав хвост и не смея возразить, вместе со своей понурой компашкой быстро скрылся в конце коридора под осуждающие шепотки толпы.

Клоудед тяжело вздохнул и повернулся к Вилли. На его строгом лице промелькнула тень редкого сочувствия.

— Вильгельм, оставь трактаты и лекцию. Немедленно бери Кардена в лазарет. Живо! Магистр лечебного крыла уже должен быть на месте.

Вилли дважды повторять не пришлось. Он осторожно, стараясь не тревожить повреждённые рёбра Мориса, подхватил его под спину и колени, легко поднимая изнеженного графа на руки. Крепко прижимая к себе бессознательного друга, блондин быстрым, почти бегущим шагом направился в сторону лекарского крыла, тихо шепча прямо в каштановую макушку:

— Держись, брат… Всё хорошо, я рядом. Мы почти пришли

В лазарете Братства Мориса устроили на мягкой кушетке. Пожилой лекарь долго и придирчиво осматривал юного графа: прощупывал рёбра, обрабатывал содранные ладони целебным отваром и проверял дыхание. Вилли всё это время стоял рядом, бледный от волнения, и не сводил глаз с неподвижного друга.

Наконец лекарь выпрямился, вытер руки полотенцем и озадаченно покачал головой.

— Ну что я могу сказать, юноша... Ничего серьезного я у него не нашёл, — проворчал старик, поправляя очки. — Пара пустяковых ушибов на рёбрах да царапины на ладонях. Кости абсолютно целы. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему от такой легкой травмы этот парень потерял сознание. Обычный синяк, от подобного в обморок не падают. Настоящая загадка.

Вилли облегченно выдохнул, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч. Страх за жизнь Мориса окончательно отступил, уступая место привычному озорству. Блондин прекрасно знал причину этой «загадки» — изнеженность графа и его катастрофически сильная чувствительность никуда не делась.

В этот момент Морис зашевелился. Он медленно открыл глаза, и до его слуха как раз долетели последние слова лекаря. Бледные щеки Кардена тут же залил густой, смущенный румянец. Ему было невыносимо стыдно от того, что его, сурового выживателя из Преисподней, лекарь только что практически назвал неженкой перед Вилли.

Граф попытался повыше натянуть одеяло, чтобы спрятать горящее лицо, но резкое движение отозвалось острой болью в боку, заставив его тихонько охнуть.

— Очнулся, графеныш? — ласково прошептал Вилли, тут же присаживаясь на край кушетки и аккуратно перехватывая ладонь друга. — Слышал, что доктор сказал? Ты у нас, оказывается, совсем хрустальный, Брат.

Как только пожилой лекарь, ворча под нос что-то о «нынешней изнеженной молодёжи», скрылся за тяжёлой дверью своего кабинета, в палате воцарилась тишина.

Морис по-прежнему лежал, уткнувшись носом в край лазаретного одеяла, готовый сквозь землю провалиться от стыда. Его уши горели пунцовым цветом, а каштановые волосы растрепались по белой подушке.

Вилли несколько секунд молча смотрел на него. Вся его напускная весёлость и подколки мгновенно испарились. Блондин до боли чётко вспомнил тот панический ужас, который сковал его в коридоре, когда Морис обмяк на кафеле, и больше не мог притворяться равнодушным.

Он мягко, но настойчиво потянул одеяло вниз.

— Ну-ка, садись, Карден, — тихо, но не терпящим возражений тоном произнес Вилли.

Он аккуратно подвёл руки под спину и плечи Мориса, бережно помогая ему подняться и усаживая на край кушетки. Граф послушно замер, растерянно глядя на друга своими огромными глазами, в которых ещё читалась слабость.

Убедившись, что Морис сидит надёжно, Вилли собственнически и сильно обнял его. Он заключил графа в плотное кольцо своих рук, осторожно обходя ушибленный бок, и крепко прижал к своей груди, уткнувшись подбородком в его плечо. Морис от неожиданности затаил дыхание, чувствуя, как бешено и часто стучит сердце Вилли.

— Вилли… — тихонько прошептал графёныш, теряясь от такой внезапной волны тепла.

Блондин ничего не ответил. Вместо слов он чуть отстранился, заглядывая в бледное лицо друга, а затем ласково, с замиранием сердца тьмокнул Мориса куда-то в висок, задерживая губы на его коже чуть дольше обычного.

От этого нежного, трепетного «тьмока» Морис мгновенно и с новой силой запылал пунцовым румянцем. Краска залила его лицо так стремительно, что щёки и кончики ушей буквально зажглись огнём. Он густо покраснел, растеряв все свои аристократические настройки, и смущённо спрятал лицо в ладонях, пытаясь скрыть от Вилли свой невероятный конфуз.

Вилли, заметив эту реакцию, счастливо и тихо выдохнул прямо ему в волосы:

— Глупый ты, Брат. Мне плевать, что говорит лекарь. Пусть ты трижды хрустальный, для меня главное — что ты живой. Больше никто тебя не тронет, обещаю.

Вилли тихонько рассмеялся, глядя на то, как графёныш отчаянно пытается спрятаться за собственными ладонями. Блондин подался ближе и аккуратно, но настойчиво перехватил запястья друга, начиная медленно убирать его руки от лица.

— Ну уж нет, Карден, покажись, — вкрадчиво и весело протянул Вилли, продолжая ласково поддразнивать пунцового графа. — Нельзя скрывать от Братства такую красоту. Ты сейчас настолько красный, Брат, что если мы выключим свет, твои щёки будут освещать лазарет вместо магических ламп.

Морис попытался вернуть руки на место, смущённо зажмурившись, но Вилли лишь крепче сжал его тонкие запястья, не давая закрыться.

— Пусти, Вилли, ты невыносим… — прошептал Морис сквозь зубы, чувствуя, как от этой близости и смеющихся янтарных глаз сердце готово выпрыгнуть из груди.

— И не подумаю, графёныш! Я теперь официально твой личный телохранитель и гроза всех, кто посмеет тебя обидеть, так что привыкай к моим…

Договорить он не успел. Тяжёлая дубовая дверь лазарета с глухим стуком распахнулась.

Ребята среагировали мгновенно — годы, проведённые в пограничных землях начеку, дали о себе знать. Вилли пулей отпрянул от кушетки, отпустив руки Мориса и делая вид, что просто поправляет край его одеяла, а сам Морис резко выпрямился, мгновенно пытаясь вернуть лицу выражение глубокой аристократической невозмутимости (хотя пылающий румянец всё ещё выдавал его с потрохами).

На пороге стоял профессор Клоудед. Его строгий, проницательный взгляд на секунду зацепился за чересчур взбудораженный вид курсантов и пунцовые щёки Мориса, но развивать эту тему он не стал. Атмосфера в комнате вмиг похолодела.

— Вижу, Карден, ты пришёл в себя, — ледяным, ровным тоном произнёс Клоудед, заложив руки за спину. — Это хорошо. Лиам и его соучастники уже заперты в карцере и ждут решения совета. Но сейчас речь пойдёт не о них.

Проффесор перевёл суровый взгляд с Мориса на замершего Вилли.

— Вильгельм, Морис. Живо приведите форменную одежду в порядок. Жду вас обоих у себя в кабинете через десять минут. Нам предстоит очень серьёзный разговор о вашем поведении, о слухах, которые ползут по академии, и о том, что на самом деле произошло между вами в Преисподней. Не опаздывать.

Повернувшись на каблуках, Клоудед чеканным шагом вышел в коридор, оставив ребят в звенящей, напряжённой тишине.

Глава 23.

Тяжёлая дубовая дверь кабинета Клоудеда закрылась за ребятами с глухим, зловещим стуком. Внутри пахло пыльным пергаментом, застоявшимися чернилами и старым деревом. Профессор сидел за своим массивным столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не поднял глаз, когда они вошли.

Морис стоял идеально прямо, вытянувшись по струнке, изо всех сил стараясь скрыть волнение за маской графского хладнокровия. Вилли переминался с ноги на ногу рядом, засунув руки в карманы форменных брюк, но его янтарные глаза внимательно следили за каждым движением профессора.

Наконец Клоудед отложил перо, снял очки и устало потер переносицу. Он посмотрел на курсантов долгим, проницательным взглядом, в котором, вопреки ожиданиям, не было привычной ледяной злости.

— Присаживайтесь, — негромко произнёс он, указав на два стула напротив стола.

Когда Морис и Вилли сели, Клоудед оперся локтями о стол и переплёг пальцы. Он помолчал, словно подбирая правильные слова, а затем заговорил удивительно спокойным, ровным тоном, полностью лишённым осуждения:

— Я позвал вас не для того, чтобы отчитывать за сорванный урок или потасовку в коридоре. С Лиамом разберётся дисциплинарный совет. Я хочу знать правду. Что происходит между вами на самом деле? И я сейчас говорю не о нарушении устава Братства.

Морис сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком смущения, и бросил быстрый, панический взгляд на друга. Вилли, обычно не лезущий за словом в карман, вдруг заметно помялся. Он отвёл глаза в сторону, шумно вздохнул и принялся разглядывать носки своих ботинок, начисто растеряв всю свою наглую уверенность.

Клоудед тяжело вздохнул, и его взгляд стал ещё более серьёзным. Он перевёл взор строго на блондина.

— Вильгельм. Ты, чёрт возьми, наследник всего рая, я не думаю, что слухи про то, что вы... ну, якобы вместе, случайны. Братские узы — это одно. Но то, как ты бросился на Лиама в коридоре, то, как ты охраняешь Кардена, и то, какими взглядами вы обмениваетесь... Из Преисподней не возвращаются прежними, я это знаю. Так что ответь мне честно, как своему наставнику. Насколько всё зашло далеко?

В кабинете повисла удушающая, звенящая тишина. Морис почувствовал, как его бледные щёки снова начинает медленно заливать предательский румянец.

Вилли медленно поднял голову. Его янтарные глаза больше не бегали — в них застыло странное, взрослое и абсолютно твёрдое выражение. Он взглянул на Мориса, сидевшего рядом едва дыша, а затем снова посмотрел прямо на Клоудеда.

— Профессор... — тихо, без привычного стёба и дурачества начал Вилли, и его голос прозвучал удивительно низко. — В Преисподней было слишком темно и холодно. И единственное, что не давало мне там окончательно сойти с ума или превратиться в чудовище — это Карден. Его свет. Если бы не он, я бы не вернулся. И если ради того, чтобы он был в безопасности здесь, мне нужно подтвердить все эти слухи... я подтвержу. Я не позволю никому причинить ему боль.

Клоудед перевёл свой проницательный взгляд с Вилли на притихшего Мориса. Профессор слегка наклонил голову, внимательно изучая лицо юного графа.

— Ну а ты что скажешь, Карден? — негромко спросил Клоудед, и в его голосе послышались мягкие, почти отцовские нотки. — Твой друг сейчас готов пойти наперекор всему миру и признать любые слухи, лишь бы защитить тебя. Но Братство — жестокое место, и если эти сплетни подтвердятся, тяжелее всего придется именно тебе. Твои чувства так же сильны, или ты просто позволяешь ему себя опекать?

Морис почувствовал, как под этим взглядом румянец, готовый было снова вспыхнуть на щеках, внезапно отступил. Слова Вилли всё еще гулким эхом отзывались в его груди, даря невероятное, оглушительное чувство защищенности. Граф сжал кулаки, лежащие на коленях, заставив себя выпрямиться еще сильнее, и посмотрел прямо в глаза профессору. Его голос больше не дрожал.

— Я... я согласен с каждым его словом, профессор, — тихо, но абсолютно твердо произнес Морис. — В Преисподней я выжил только благодаря Вилли. Моя жизнь принадлежит ему, и если вся академия будет тыкать в нас пальцами — мне плевать. Я не собираюсь делать вид, что он мне чужой, и не откажусь от него.

Вилли рядом резко повернул голову к Морису, и в его янтарных глазах вспыхнуло такое потрясенное, ликующее счастье, что комната Клоудеда словно стала светлее. Блондин незаметно опустил руку под столом и крепко, до хруста сжал пальцы Мориса в своей ладони.

Клоудед долго молчал, переводя взгляд с одного курсанта на другого. Наконец он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— М-да... — протянул профессор, покачав головой. — Молодые, упрямые идеалисты. Что ж, раз вы оба приняли это решение, слушайте меня внимательно. Я не собираюсь вас осуждать или читать нотации о морали. Но как ваш наставник, я обязан уберечь вас от глупостей.

Он подался вперед, и его тон стал предельно серьезным:

— Слухи в Братстве распространяются со скоростью лесного пожара, и Лиам — далеко не единственная змея в этих стенах. Если вы начнете открыто демонстрировать свои чувства, держаться за руки на лекциях или устраивать сцены ревности в коридорах — вас сожрут. Совет Братства найдет повод исключить вас обоих, а враги твоего отца, Вильгельм, тут же используют это против королевской семьи.

Клоудед строго посмотрел на Вилли, заставив того виновато притихнуть.

— Поэтому вот вам мой совет и приказ: в стенах академии ведите себя как обычно. Держите дистанцию. Пусть все думают, что вы просто близкие друзья и боевые товарищи, прошедшие через ад. Никаких нежностей на публике, никаких провокаций. Вилли, прекрати подкалывать так, что Карден вспыхивает как маков цвет. Научись сдерживать свои порывы. А всё, что происходит между вами за закрытыми дверями вашей комнаты... останется только вашим секретом. Вы меня поняли?

Морис, почувствовав, как Вилли под столом слегка приобнял его за талию, быстро кивнул, снова густо краснея.

— Да, профессор Клоудед. Спасибо вам, — тихо ответил графёныш.

— Свободны, — Клоудед махнул рукой, возвращая очки на переносицу и снова придвигая к себе бумаги. — И марш в лазарет забирать свои вещи, уроки на сегодня для вас окончены.