Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Когда-то сюда, по всей видимости, приходили рыцари, чтобы изучать историю своего ордена. Вдоль одной стены ещё стояли полки со свитками, которые хранили с особой тщательностью. Но всё остальное помещение эльф приспособил для своей работы.

— Вон там. Видишь?

Каз посмотрел туда, куда указывал Аргаэн Воронья Тень. Они стояли на верхнем этаже библиотеки у окна, выходившего в сторону центра Вингаардской крепости.

— Вижу. Там живёт Великий Магистр и оттуда отдаёт приказы, верно? — Прошло больше пяти лет, но Каз сомневался, что память могла настолько ему изменить.

— Теперь он сидит там среди искажённых видений и командует горсткой людей, таких же безумных, как он сам. С каждым днём их становится всё меньше. И, сам того не сознавая, он охраняет то, что, по моим подозрениям, и стало причиной безумия и всех колдовских явлений, с которыми вы уже столкнулись.

Эльф резко отошёл от окна. Каз ещё немного постоял, глядя на кольцо факелов вокруг покоев Великого Магистра. Дарий, который вместе с Теселой смотрел из соседнего окна, пошёл следом за эльфом. «Что же это? Что способно отвратить от пути Паладайна самого Великого Магистра?»

Аргаэн подошёл к единственному в комнате столу. На нём лежали странные предметы, от которых веяло злом. Эльф взял самый невзрачный — палочку с загнутым внутрь концом — и задумчиво принялся её рассматривать. О вопросе рыцаря он, похоже, забыл. «Сардал говорил тебе, зачем я здесь, минотавр?»

— После всего, что случилось, уже не вспомню. Кажется, нет. — Каз посмотрел на разложенные на столе вещи. — И не уверен, что хочу знать.

— Может, и не хочешь, но раз уж ты здесь, придётся. — Эльф поднял палочку, всё ещё разглядывая её. — С виду безобидная вещица, правда?

— Раз ты спрашиваешь, едва ли.

— Верно. Не стану вдаваться в подробности, скажу лишь, что во время войны с помощью этой крошечной штуки меняли погоду.

— С помощью этого? — Каз вспомнил, какой непредсказуемой была погода, когда он только попал на войну, и страшные бури-ловушки, которые тёмные маги создавали в последние месяцы. Вспомнил и чудовищную бурю, предшествовавшую наступлению тьмы. Драконы Такхизис и чудовища Галана Дракоса тогда прошли через разорённые остатки некогда огромного соламнийского лагеря. Сами рыцари беспорядочно отступали. Некоторые называли это поражение самым страшным за всю историю орденов.

— Галан Дракос либо сам создал, либо похитил заклинание, позволившее изготовить эту вещь. Оно куда сильнее всех подобных, о которых мне доводилось слышать. К счастью — а может, и к несчастью, — единственный существующий образец, вот этот, заперли в одном из трёх хранилищ.

Каз понимал: эльф нарочно тянет с объяснениями. Древний народ любил такие игры.

— Расскажи об этих хранилищах, Аргаэн Воронья Тень. И о том, как они связаны с Галаном Дракосом.

Снова зазвонил колокол, но эльф не обратил на него внимания. «Цитадель Галана Дракоса, великого отступника, который хотел обратить в рабов собственных амбиций даже тех чародеев, что служили тьме, стояла на горном склоне между Хайло и Соламнией».

— Правда? — оживился Делбин, до сих пор на удивление молчаливый. — В Хайло есть развалины замка чародея? А мы можем туда как-нибудь сходить? Интересно, кто-нибудь из моих родных там бывал? Надо записать! — Кендер полез в сумку за книжкой, но вместо неё вытащил крошечную статуэтку. — Как думаете, откуда это взялось? Здорово, правда?

— Дай сюда! — С такой яростью, что Делбин сразу умолк, а остальные изумлённо уставились на него, Аргаэн подскочил к кендеру и вырвал статуэтку из его руки. Пока все потрясённо наблюдали за ним, эльф сунул вещицу в карман и гневно посмотрел на Делбина сверху вниз. — Больше ничего здесь не трогай! Ты даже не представляешь, что можешь случайно выпустить на волю! Уверяю тебя, об этом пожалел бы даже кендер!

Под пылающим взглядом Аргаэна Делбин словно съёжился. Эльф глубоко вздохнул и только теперь, кажется, заметил, как подействовала на остальных его вспышка. Он поднёс руку ко лбу и нахмурился.

— Прошу… простить меня. Всех вас! Больше трёх лет я тружусь здесь. Для эльфа это малый срок, но порой и он кажется вечностью. Больше трёх лет я пытаюсь сохранить рассудок, пока все вокруг всё глубже погружаются в безумие. Больше трёх лет знаю, что разгадка, возможно, совсем рядом, и ничего не могу поделать. Каждый день жду, когда безумие поглотит и меня, и тщетно ищу способ добраться до хранилищ и разгадать секрет их замков. Каждый день… — Воронья Тень закрыл глаза.

— Я рассказывал вам о цитадели Галана Дракоса, — вдруг произнёс он. Открыл глаза, и мука, искажавшая его лицо, исчезла. Маска снова была на месте.

Тесела подошла к эльфу и положила руку ему на плечо. «Необязательно рассказывать прямо сейчас. Можно и позже. А пока, может быть, позволишь мне попробовать помочь?»

— Ты ничего не сможешь сделать. Это чары, а не рана. Поверь, я знаю.

— Ты уверен?..

Эльф отмахнулся. «Уверен. А теперь, если позволите мне продолжить…» Он намеренно отошёл от Теселы и встал поближе к Казу. «Так вот…»

— О цитадели я знаю, — тихо ответил Каз. Воспоминания всё ещё не отпускали его. — Я там был. Прилетел на драконе. Вот уж кто был бойцом мне под стать. Его звали Молния. Вооружившись Драконьим Копьём, мы вместе с несколькими другими последовали за Хумой, хозяином копья, к крепостным стенам. Сначала боялись, что вообще не найдём цитадель: её скрывало заклинание невидимости или что-то в этом роде. Но Дракоса предали маги Чёрных Одежд. Они понимали, что в случае его победы тоже станут рабами.

Глаза Вороньей Тени загорелись, но он промолчал и лишь жестом попросил минотавра продолжать.

Каз поморщился: воспоминания снова пробудили чувства, которые он предпочёл бы забыть. «Только Хуме удалось проникнуть в логово Дракоса. Он один сразился с магом, каким-то образом одолел его и разрушил все замыслы отступника». Минотавр мрачно усмехнулся. «Похоже, Дракос собирался предать даже свою госпожу, Такхизис. Но, когда понял, что проиграл, предпочёл уничтожить себя, лишь бы не навлечь на себя гнев богини».

— А крепость? — спросил Аргаэн.

— Без силы Дракоса цитадель уже ничто не удерживало на горном склоне, — закончил Каз. Теперь эльф слушал его с напряжённым вниманием. — Она рухнула вниз. На том всё и кончилось.

— Здесь я продолжу. Твой рассказ прояснил некоторые пробелы и сам по себе оказался весьма занимательным. — Аргаэн взял со стола другой предмет, похожий на отполированный чёрный камень, и принялся перебрасывать его из руки в руку. — Видишь ли, на том всё не кончилось. Несмотря на огромную высоту, с которой упала цитадель, многое в ней уцелело. Ещё одно свидетельство могущества Дракоса.

— Дракос заслуживает только проклятий.

Аргаэн бросил на Каза быстрый взгляд. «Как скажешь, минотавр. Так или иначе, уцелела не только часть цитадели, но и бесчисленные вещи, которые он либо забрал у своих подчинённых, либо создал сам. Поначалу на них не обращали внимания: Соламнийские Рыцари одну за другой громили оставшиеся без командиров армии Королевы Драконов. Лишь когда в Вингаард стали поступать вести о загадочных происшествиях возле развалин, Великий Магистр осознал опасность».

— Призыв! — перебил Дарий. — Пять лет назад Великий Магистр запросил помощь у южных крепостей. Их гарнизоны должны были поддерживать порядок, пока рыцари из Вингаардской крепости и некоторых других северных занимались каким-то важным делом. Крепостью Дракоса!

— Именно, — подтвердил Воронья Тень, по-прежнему перебрасывая гладкий камень из руки в руку. — Лорд Осваль велел обыскать всю округу. В поисках участвовало больше восьмидесяти жрецов Паладайна. С помощью силы своего бога они находили под обломками крошечные, но чрезвычайно смертоносные предметы. Собирали и осколки разбившихся артефактов, обладавших большей силой. Не сомневаюсь, что при всей тщательности поисков кое-что они всё же упустили.

Каз покосился на Делбина. Глаза кендера сияли. При мысли о том, как Делбин вернётся к своим и расскажет о сокровищах, которые ещё можно найти среди развалин, минотавра пробрала дрожь. Тёмное колдовство в руках кендеров?

— Когда жрецы решили, что сделали всё возможное, собранные реликвии и их остатки отправили в Вингаардскую крепость под охраной такого огромного отряда, что можно было подумать, будто рыцари идут войной на собственную твердыню. Обоз прибыл ночью, чтобы не привлекать внимания возможных соглядатаев. Артефакты снесли в хранилища, заперли, и Великий Магистр с Рыцарским советом намеренно предали их забвению.

Но, как объяснил эльф, они не учли, что у Конклава магов были собственные источники сведений. Чародеев ужаснула мысль о том, что столько опасных вещей оказалось в руках ордена, почти ничего не смыслившего в равновесии магических сил. В этом сошлись все три ордена магов. Впрочем, настороженность Соламнийских Рыцарей тоже была понятна: им вовсе не хотелось подпускать чародеев к проклятым игрушкам отступника. Споры следовали один за другим, пока эльфы из Конклава не предложили поручить изучение реликвий одному из своих — тому, кто сохранял нейтралитет и жил лишь исследованиями.

Аргаэн Воронья Тень с радостью ухватился за эту возможность.

— Тем большим дураком я оказался, — пробормотал эльф. — Впрочем, себе я доверяю больше, чем большинству своих упрямых сородичей. Они бы давно лишились рассудка.

По словам Аргаэна, по прибытии его встретил сам Великий Магистр. Лорд Осваль оказался человеком незаурядным, которым мог искренне восхищаться даже эльф. Первые недели прошли спокойно. Рыцари не разрешали Аргаэну входить в хранилища, но охотно выносили вещи по одной для осмотра. Со временем, однако, эльф начал замечать странности. Предметы, которые ему приносили, обладали куда меньшей силой, чем он ожидал. Вскоре стало ясно: кто-то тщательно отбирает, что именно попадёт к нему на изучение. К тому же рыцари становились всё подозрительнее. И подозревали они не только Аргаэна — всех без исключения. Работы по восстановлению разорённых земель северной Соламнии забросили: Рыцарскому совету повсюду мерещились изменники и разбойники. Местных жителей притесняли, а потом и вовсе стали наказывать за выдуманные проступки. Из того немногого, что давала земля, большую часть забирал Вингаард: рыцари готовились к новой войне с воображаемым врагом.

А эльф всё это время продолжал трудиться, чувствуя, что здесь творится неладное.

— Меня отказались пускать в нижние помещения, где находятся хранилища. Однажды я попытался пробраться туда тайком, минуя часовых и защитные чары, но безуспешно. Тогда-то и узнал, как надёжно Соламнийские Рыцари стерегут свои сокровища. — Аргаэн наконец перестал перебрасывать чёрный камень и сжал его в левой руке. Взгляд Каза скользнул к его пальцам. К своему изумлению, минотавр увидел, как камень начал крошиться: для эльфа Аргаэн обладал удивительной силой. — Но кое-что я всё же выяснил. В хранилищах что-то живёт. Не в том смысле, в каком живём мы с вами. Скорее, продолжает действовать… как давнее заклинание.

Пока Воронья Тень говорил, Дарий снова подошёл к окну и смотрел в центр крепости, на здание, где жил Великий Магистр. Но, услышав последние слова, обернулся. «Почему ты их не предупредил, эльф? Великий Магистр наверняка прислушался бы к предостережению об опасности у него под ногами!»

— К тому времени твой Великий Магистр уже утратил способность рассуждать здраво, рыцарь. Он едва не объявил меня вражеским шпионом. — Эльф холодно посмотрел на Дария, и тот в конце концов отступил. Лицо Аргаэна смягчилось. — Понимаю, человек, тебе трудно в это поверить. Но всё было именно так.

Тут Каз зевнул. «У меня остался один вопрос, эльф. А потом мне, по крайней мере, нужно поесть и отдохнуть».

— Какое упущение с моей стороны! — громко воскликнул Аргаэн Воронья Тень, оглядев остальных. — Вам всем нужно подкрепиться! Я сейчас вернусь. — Не дав никому опомниться, эльф ссыпал остатки чёрного камня в карман и вышел из комнаты.

Несколько секунд все молча смотрели на дверь, за которой скрылся Аргаэн. Потом Каз тихо спросил: «Тесела, что думаешь о нашем благодетеле? Не такой ли он безумец, как, по его словам, все остальные?»

Она подумала и ответила: «Мне кажется, он ещё держится. Но чем дольше пробудет здесь, тем хуже ему будет».

— А от твоей помощи отказывается.

— Я жрица Мишакаль, и мне уже доводилось исцелять разум. Порой люди отвергают помощь, потому что не хотят признать собственную слабость. Иногда приходится лечить их без их ведома. — Она опустила взгляд на медальон.

— Мы и сами в опасности, Каз, — заметил Дарий. — Если верить Аргаэну Вороньей Тени, каждый лишний день здесь угрожает и нашему рассудку.

— Знаю, — раздражённо фыркнул минотавр.

— Каз? — Дарий снова смотрел в окно.

— Что?

— Я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти братьев.

Минотавр поморщился. Этот тон он знал хорошо: Хума не раз говорил точно так же. Он означал опасность. Означал, что придётся выступить против рыцарской твердыни и, возможно, погибнуть от соламнийского клинка. «О том, что здесь происходит, ты знаешь только со слов Аргаэна».

Дарий покачал головой. «У меня есть глаза. Да и прочие чувства не хуже, чем у любого эльфа. Просто посмотри ещё раз в окно. Эту угрозу можно ощутить».

Каз не поддался. «Я ощущаю только голод и усталость».

— Каз, ради Великого Магистра, твоего боевого товарища… — Рыцарь повернулся к нему. Глаза его горели так, как порой горели глаза самого минотавра.

Одному другому рыцарю Каз бы не отказал. От этой мысли стало стыдно. «Посмотрим, что принесёт утро».

Колокол ударил… один раз.

* * *

Минотавры сидели у догоравшего костра. После долгих лет погони за беглецом, которого некоторые уже считали призраком, они возвращались домой. На берегах реки не нашли ни тела Грила, ни тела Каза. Хекар и Хелати подробно рассказали об их схватке: по их словам, оба противника утонули, продолжая бороться в бурном потоке.

Скурн был недоволен. Как и огр Молок. Жизнь каждого из них давно свелась к одному — поймать Каза и довести дело до конца. Причины у них были совсем разные, но одержимость — почти одинаковая. И теперь, когда давний враг исчез, оба чувствовали себя обманутыми.

Молок потёр шрам на лбу. Мысли не давали ему покоя. Каз должен был достаться ему, что бы там ни говорилось в бумажке, которую отряду вручили вожди минотавров. Будь на то воля Молока, Каз никогда бы не отправился обратно на восток.

Скурну же было безразлично, умрёт Каз или нет, лишь бы он сам одолел этого труса. Даже опозоренный, беглец всё ещё славился своей силой и мастерством на арене, и обезображенного минотавра бесило, что такого, как Каз, продолжают хвалить. Скурн жаждал славы и почёта, которые принесла бы победа над одним из прежних чемпионов — бойцом, способным высоко подняться среди сородичей, если бы он не считал своих вождей простыми марионетками военачальников Такхизис.

Лагерь они разбили на краю земель, которые кто-то из отряда назвал Соламнийскими пустошами. Совсем недавно неподалёку прошло большое войско. Судя по следам, через пустошь проскакало около двухсот лошадей. По предположению Хелати, это были Соламнийские Рыцари — либо возвращались в Вингаардскую крепость, либо просто направлялись к ней. Там явно назревало что-то, чем прежде минотавры непременно заинтересовались бы. Но теперь им хотелось лишь вернуться домой.

Пронзительный визг заставил всех насторожиться: нападение? Минотавры вскочили, хватаясь за топоры, огромные мечи и другое оружие. Кричал не кто-то из своих — ни один минотавр не стал бы визжать как свинья. Но именно с той стороны стоял часовой.

Первые минотавры ещё только двинулись на звук, когда часовой сам вышел в тусклый свет костра. В одной руке он держал топор, с которого капала свежая кровь. В другой — трясущегося от страха гоблина.

— Двое таких попытались на меня напасть.

Минотавры презрительно захмыкали и зарычали. Гоблин сжался, стараясь стать как можно незаметнее. Гоблинов никто не любил. Даже Молок с отвращением смотрел на жалкое существо.

— Прикончи его, — только и сказал он.

— Только в бою. — Часовой сплюнул. — Казнить такого — честь замарать.

Остальные минотавры закивали. В убийстве безоружного противника не было славы. Молок понимал, что здесь лучше не спорить с их представлениями о чести: их много, а он один.

— К тому же, — продолжил часовой, — этот трясущийся мешок костей и сала выболтал кое-что любопытное.

— Что именно? — нетерпеливо спросил Скурн. Сам он убил бы гоблина на месте. Такие твари не заслуживали честного поединка. Они были всего лишь вредителями, вроде крыс.

— Говори. Повтори, что сказал мне, гоблин!

— Меня… зовут… Кринг, почтенные, прекрасные господа…

Скурн пнул гоблина в бок. «Хватит слюни нам под ноги пускать! Говори по делу! Может, и оставим в живых».

Гоблин, похоже, принял обещание Скурна всерьёз и затараторил: «Мой отряд… тогда нас было куда больше… мы нашли… рыцарей. Все мёртвые, кроме одного. Мы развлекались, а потом… потом напал минотавр. Всех убил, только трое остались!» Кринг задрал голову и улыбнулся, показав кривые жёлтые клыки. «Трое гоблинов против одного минотавра — дело плохое. Особенно когда один гоблин без сознания. Мы отступили».

— Я застал их, когда они втроём крались здесь, как бродячие псы, — добавил часовой. — Двое дураков с перепугу бросились на меня. Я их убил. Обоих одним ударом. — Он гордо улыбнулся и приподнял топор. Остальные одобрительно закивали, оценив его мастерство. — А этот трус залопотал про «ещё одного минотавра». Вот я и привёл его сюда, чтобы все послушали.

— Ещё один минотавр? Так близко? — Молок подошёл к гоблину и стиснул его уродливую голову огромными ладонями. — Откуда он пришёл?

— С юга! С юга пришёл!

— Каз! — Огр повернулся к Хекару и Хелати. — Это точно Каз!

Скурн шагнул вплотную к Хелати. Вблизи его изуродованное лицо показалось ей ещё отвратительнее. «Ты сказала, что Каз мёртв! И твой брат тоже! Только вы двое видели, как они дрались. Теперь я начинаю кое о чём догадываться. Объяснись!»

Хекар встал между сестрой и Скурном. «Ты сомневаешься в моей чести? Называешь меня лжецом?»

Остальные минотавры оживились, предвкушая поединок чести. Многие с сочувствием смотрели на Хекара, понимая, что ему грозит. Во время этой погони немало минотавров и сами начали сомневаться в собственной чести. Сейчас Хекар защищал куда больше, чем только себя и сестру.

Молок тоже это понял, оглядев отряд и заметив реакцию каждого. Как и Скурн, он больше не верил рассказу Хекара, но, в отличие от обезображенного минотавра, понимал: если Каз и впрямь жив, им понадобится каждый боец. Огр не был дураком и встречаться с Казом один на один не собирался.

— Хекар, он ничего такого не думает. — Молок положил руку Скурну на плечо. Тот сердито покосился на него, но перебивать не стал. — Тело Каза ведь не нашли. Почему? Потому что он выжил и спрятался. Как трус!

В отряде снова загудели. Всё шло так, как и рассчитывал огр. Заговори о чести и трусости — и эти поверят чему угодно.

Минотавры по-прежнему стояли друг напротив друга. Скурн всё ещё жаждал схватки с Хекаром, а тот хотел защитить сестру. Хелати предстояло либо обесчестить брата, сказав правду, либо ещё сильнее запятнать собственную честь молчанием. Она выбрала второе.

— А Грил? — спросил Скурн. Он уже начинал понимать, что сейчас ничего не выиграет, даже если вызовет Хекара на бой и убьёт. Остальные всё ещё были на стороне противника, а Скурн, как и огр, знал, что не сможет охотиться за Казом в одиночку. И всё же просто прекратить спор он не мог. Отступить сейчас означало бы потерять лицо.

— Грил не умел плавать, — отозвался один из минотавров. — Его клан живёт в горах, где одни ручьи. Он так и не научился.

Если бы не голоса, загудевшие после этих слов, остальные, возможно, услышали бы, как четверо разом вздохнули с облегчением. Молок поспешил воспользоваться случаем. «Вот видите? Грил утонул. Плавать-то не умел. Храбрый был. По-настоящему. И честь знал».

Хекар и Хелати быстро переглянулись. Грил оказался в реке только потому, что они бросили туда его тело после того, как Хекар убил его. А чести у него не было вовсе. Он с самого начала собирался ударить Каза копьём в спину. Лишь крик Хелати спас беглеца: Грил вздрогнул и вместо него смертельно ранил лошадь. Для Хекара и Хелати в тот день погибли оба минотавра. Никаких следов Каза не нашли — это было правдой. Хотя ни один из них не подал виду, весть о его спасении принесла им и облегчение, и досаду.

— Каз жив. Если идёт на север, значит, направляется в Вингаардскую крепость, — решил Скурн.

— Рыцари возьмут его под стражу, — возразил Хекар. — Он туда не пойдёт.

— Пойдёт. — Скурн обвёл взглядом остальных, задержавшись на Молоке. — Мы отправимся в Вингаард. Если Каз там, потребуем выдать его нам по праву. — Кое-кто из минотавров заметно встревожился при мысли о том, чтобы явиться в рыцарскую крепость и требовать выдачи пленника. Скурн зарычал: — Среди нас есть трусы? Кто-то хочет вернуться домой, не исполнив клятвы?

Никто не ответил. Повернуть назад теперь означало покрыть себя позором и открыто признаться в трусости. Лучше смерть.

— Значит, решено.

— А с этим что делать? — спросил часовой, поднимая Кринга на ноги за шиворот.

Скурн оскалился.

— Дайте ему меч. Пусть удостоится чести храбро сразиться за свою жизнь. Гоблинам такое редко выпадает.