Эхо хищника (гет)

Лиам откинулся на спинку стула, разрывая контакт. Адель тут же убрала руку, пряча её под стол и сцепляя пальцы в замок, словно обжегшись о его кожу.

— Ты сказала, у тебя есть новости, — напомнил Лиам, пытаясь вернуть разговору рабочий тон, хотя внутри всё еще вибрировало от их близости. — Что случилось?

Адель чуть поморщилась, словно вкус слова ей был неприятен. Она поправила манжету рукава жестом, который показался Лиаму слишком выверенным для простой привычки.

— Утром мне тоже пришло оповещение, — начала она ровным голосом. — С официальным уведомлением от Совета Старейшин.

Она сделала паузу, явно взвешивая каждое слово.

— Мое присутствие при Церкви признано... неуместным. Учитывая огласку. Тот факт, что Альфа прайда публично признал связь с человеком, создает прецедент. Это вызывает вопросы к моей лояльности. Они не хотят, чтобы я жила в резиденции Ордена или находилась там без надзора дольше необходимого.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не хотел вредить её карьере. Лев уже открыл рот, чтобы предложить ей переехать к нему немедленно, но Адель опередила его:

— Но Нат... он вырвал разрешение. Под его ответственность.

Она достала из сумки тонкий планшет и положила его на стол между ними. Экран светился открытым документом: «Соглашение о совместном проживании». Форма стандартного контракта.

— Мне нужно твое письменное согласие, — произнесла она буднично. — Как представителя Стаи. Без него Совет аннулирует мой допуск завтра утром.

Лиам видел, как напряглись мышцы её челюсти. Всего на долю секунды лицо девушки исказилось гримасой отвращения — чистой, животной неприязни к самой идее того, что ей нужно просить разрешения быть вдали от него. Будто она просила милостыню. Но маска профессионализма вернулась так же быстро, как исчезла.

— Конечно, — глухо ответил Лиам. Слово далось ему тяжело. Ему хотелось просто порвать этот контракт зубами. — Всё, что угодно.

Он взял стилус. Его подпись вспыхнула золотым светом над строкой, подтверждая согласие для пары официально. По крайней мере, на бумаге.

Адель выдохнула. Звук получился тихим, почти неслышным, похожим на шелест листвы. Напряжение покинуло её плечи, сменившись глубокой, тяжелой усталостью.

— Спасибо, — прошептала она, забирая планшет. Её голос наконец-то потерял ледяную твердость консультанта Инквизиции, став просто человеческим, чуть севшим. — Это снимает часть проблем.

Девушка откинулась на спинку стула, впервые за весь разговор заняв больше места, чем узкую щель между подлокотниками.

Лиам молчал, давая ей эти секунды тишины. Он смотрел на неё через стол, отмечая детали, которые раньше скрывались за броней профессионализма: то, как дрожат ресницы, как она машинально касается ребер при движении там, где под кожей прятался холодный металл импланта.

Тишина кафе уже не казалась гнетущей. Она стала обволакивающей, безопасной. Бархатная штора их ниши надежно отрезала их от чужих глаз.

— Есть что-то еще? — хрипло спросил Лиам, нарушая покой. Ему нужно было заполнить эту пустоту звуком, прежде чем зверь внутри решит сделать это сам. — Какие-то... неудобства? Из-за меня. Из-за этого фарса.

Адель моргнула, выходя из задумчивости. Она удивленно приподняла брови, словно вопрос застал её врасплох. Она медленно повернула голову, посмотрев на него прямо, без привычной профессиональной отстраненности. В синих глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство.

— Неудобства? — переспросила она так искренне, что Лиам почувствовал себя глупо. — Ты имеешь в виду статью Марианны?

Она чуть дернула плечом, жест был пренебрежительным и легким.

— Пустое. Заголовок продержится два дня. Кристиан умеет купировать такие кризисы. Меня беспокоит только потеря времени и необходимость носиться с бумажками, пока я вновь не получу доступ к своей квартире.

Она говорила о своем статусе, о потере лица перед Советом, о риске оказаться без дома — обо всех вещах, которые должны были пугать до смерти. Но в её интонации звучало лишь легкое раздражение аналитика, у которого сбился график встреч.

— Главное — дело, — добавила она тише, и в её голосе появилась сталь прежней Адель, но теперь она была направлена вовне, а не на него. — Убийца знает наш статус. Теперь каждый наш шаг будет рассматриваться под лупой. Мы не имеем права на ошибку или слабость. Натаниель дал нам карт-бланш. Мы должны использовать это преимущество, пока Совет не передумал.

Лиам смотрел на неё во все глаза.

Вместо того чтобы плакать, жаловаться на несправедливость судьбы или требовать защиты, она сидела здесь и думала о статистике раскрываемости. Для неё эта пытка журналистами была просто досадной помехой в рабочем графике. И сейчас она ещё надеялась, что они могут не смешивать дело с личным конфликтом.