Повелитель Тайн (джен)

Баклунд, район Императрицы.

Одри Холл уселась в подвесное кресло-качалку в тенистом уголке и смотрела на пышно цветущие под солнцем клумбы. Молодая потусторонняя задумалась о просьбе Форс Уолл.

По словам виконта Глайнта, девушка по имени Сио Дереча действительно существовала и действительно находилась во временной тюрьме в Северном районе Баклунда.

Её обвиняют в нападении на порядочного джентльмена из-за денег. После этого мужчина остался прикованным к постели и, возможно, больше никогда не встанет на ноги.

Форс Уолл объяснила, что этот человек вовсе не порядочный джентльмен, а главарь банды в Восточном районе Баклунда. Он зарабатывает на жизнь, занимаясь ростовщичеством.

Причиной инцидента стало то, что один из заёмщиков узнал: проценты оказались в несколько раз выше, чем он ожидал, и он не смог бы вернуть всю сумму, даже если бы полностью разорился. Когда переговоры с вышеупомянутым джентльменом зашли в тупик, заёмщику ничего не оставалось делать, кроме как обратиться к местному, уже немного известному «Арбитру» — Сио Дерече, надеясь, что та убедит ростовщика списать неразумную часть долга.

Джентльмен не подчинился «решению» Сио Деречи и даже угрожал той же ночью захватить жену и детей заёмщика. Тогда Сио Дереча сменила тактику и решила использовать физическое воздействие. Но перестаралась и нанесла слишком серьёзные увечья.

Виконт Глайнт расследовал этот случай и подтвердил, что Форс Уолл говорит правду. Он также подтвердил, что тот гангстер утратил контроль над своими подручными. Более того, после полуночного визита некоего человека долг заёмщика неожиданно списали, а прокурору направили прошение о снисхождении. Тем не менее дело о причинении тяжких увечий уже невозможно было закрыть, даже если сама жертва решила не добиваться суда.

«Глайнт хотел бы решить проблему с помощью законных методов. Он послал людей поговорить со знакомыми адвокатами, но те были уверены только в возможности добиться более мягкого приговора. Об оправдании и речи быть не могло, если только не появится медицинское заключение о недееспособности или умственной недоразвитости…» — подумала Одри, склоняясь к мнению своего друга.

Для неё важнее всего было не иметь явной, открытой связи с Форс Уолл и Сио Деречей. После вступления в Клуб Таро Одри чувствовала, что она уже не та невинная и наивная молодая леди.

«Завтра в резиденции графа Вольфа состоится бал. Тогда я и порекомендую Глайнту действовать по совету адвоката», — слегка кивнула Одри, принимая решение.

В королевстве Лоэн адвокаты делились на барристеров и солиситоров. Последним не нужно участвовать в судебных тяжбах: они отвечают за сбор доказательств, общение с заинтересованными сторонами, составление завещаний, надзор за распределением имущества и юридические консультации. Но, конечно, они могли и представлять интересы клиентов в суде низшей инстанции, ведя защиту по несложным делам.

С другой стороны, барристеры отвечали за изучение доказательств и защиту клиентов в суде. Согласно законам Лоэна, им нужно сохранять беспристрастность, так что они не могут напрямую вступать в контакт с заинтересованными сторонами. Общаться они должны только через помощников, солиситоров, и лишь для того, чтобы полностью вникнуть в суть процесса. Все барристеры — настоящие эксперты в области права, блестящие ораторы с высочайшим мастерством полемики.

Расслабившись и скрывшись в тени здания, Одри любовалась цветами, но вдруг кое-что вспомнила.

«Медицинское заключение о том, что она умственно нездорова… Психиатр…

Если Психологические Алхимики овладели „Методом Действия“, не значит ли это, что их можно найти среди психиатров?»

Одри почувствовала, что её мысли на правильном пути. Её глаза замерцали как драгоценные камни.

В этот момент она вдруг увидела своего золотистого ретривера Сьюзи, пробирающуюся сквозь заросли цветов к месту, куда мог добраться только садовник.

«Сьюзи… Что она делает?» — Одри спряталась в тени и, замерев, принялась наблюдать.

На обоняние золотистого ретривера, похоже, повлияли запахи растущих вокруг цветов, так что она не заметила хозяйку. Собака открыла пасть и начала издавать звуки, похожие на голосовую разминку.

Затем она превратила эти вибрации в ломаные и не слишком складные слова.

— Привет. Как твои дела?

…

У девушки отвисла челюсть; она совершенно забыла об этикете, которого должна придерживаться каждая уважающая себя леди. Одри не могла поверить ни своим глазам, ни тому скованному голосу, который только что услышала.

Внезапно девушка вскочила:

— Сьюзи, ты можешь говорить? Когда ты этому научилась?

Золотистый ретривер испуганно подпрыгнул, обернулся и посмотрел на свою хозяйку.

Сьюзи нервно и очень быстро виляла хвостом. Наконец, она несколько раз открыла и закрыла рот, заставляя окружающий воздух вибрировать.

— Я… я не знаю, как это объяснить. В конце концов, я всего лишь собака.

Услышав это, Одри потеряла дар речи.

* * *

Утром в понедельник Клейн, следуя своему плану, повторял и запоминал полученные знания. Затем он на общественном экипаже отправился в университет Хой.

Ему хотелось наладить контакт с мистером Азиком и выяснить, что именно тот знает.

В трёхэтажном сером здании исторического факультета Клейн и его наставник, Квентин Коэн, некоторое время беседовали о руинах на главном пике горного хребта Хорнакис.

Не узнав ничего нового, Клейн подождал, когда наставник уйдёт по своим делам, и вошёл в кабинет напротив. Затем он подошёл к столу Азика, оставшегося разбираться с делами.

— Мистер Азик, могу ли я с вами поговорить? — спросил он смуглого человека с мягкими чертами лица и маленькой родинкой под правым ухом. Он снял шляпу и поклонился.

Посмотрев на него глазами, которые, казалось, повидали все превратности жизни, Азик отложил книги:

— Конечно, давай прогуляемся по берегу реки Хой.

— Хорошо. — Клейн сжал трость и вышел из трёхэтажного здания.

По пути они молчали. Ни один не произнёс ни слова.

Когда в поле зрения появилась речная вода, и рядом не осталось учителей или учеников, Азик внезапно остановился. Он повернулся к Клейну:

— Я могу тебе чем-то помочь?

Клейн долго молчал, обдумывая тактичный способ задать свои вопросы, но, в конце концов, отказался от этого.

Молодой человек решился говорить прямо:

— Мистер Азик, вы заслуживающий доверия человек, уважаемый джентльмен. Но мне хотелось бы знать, что вы видели, или лучше будет сказать, что вам известно? Я имею в виду предыдущий случай, когда вы сказали, что в моей судьбе есть дисгармония.

Азик поставил трость, вздохнул и рассмеялся.

— Я никак не ожидал, что ты окажешься настолько откровенным. Даже не знаю, что ответить. Честно говоря, дисгармония в твоей судьбе была единственным, что я смог увидеть. Кроме этого, я знаю не больше, чем ты.

Клейн помедлил и спросил:

— Но как вы могли об этом узнать? Я не верю, что это можно получить гаданием.

Азик посмотрел в сторону реки Хой и с некоторой мрачностью в голосе ответил:

— Нет, Клейн, ты не понимаешь. Гадание действительно может достичь подобного уровня. Всё зависит лишь от того, кто его проводит. Разумеется, моё гадание было лишь предлогом. Некоторые люди… особенные. Они рождены со странными способностями. И думаю, что я один из них.

— Думаете? — зацепился Клейн.

— Да, я не уверен, что родился с этим. Возможно, мне пришлось заплатить за свою способность тем, что я начал забывать себя, забывать прошлое, забывать родителей. — В обращённых к реке глазах Азика мелькнула тоска.

Клейн всё больше недоумевал.

— Забывать прошлое?

Азик без всякого юмора улыбнулся.

— До того, как я поступил на исторический факультет университета Баклунда, я потерял большую часть памяти. Я помнил только своё имя и некоторые базовые знания. К счастью, у меня всё ещё были документы. В противном случае я, вероятно, оказался бы бездомным. Все эти годы я пытался найти родителей, используя свои документы, но я ничего не нашёл, хотя и мог видеть уголок судьбы. За несколько лет, проведённых в университете, я постепенно осознал, что обладаю странными и необычными способностями, выходящими за рамки здравого смысла.

Клейн внимательно выслушал и спросил:

— Мистер Азик, почему вы потеряли память? Нет, я имею в виду, вы же выяснили, из-за чего потеряли память?

Он подозревал, что мистер Азик — потерявший воспоминания член Школы Мысли Жизни и, возможно, потусторонний средней Последовательности с положением выше среднего. Школа Мысли Жизни — это тайная организация, у которой есть зелья Последовательностей Монстр и Прорицатель. Организация, знания в которой передаются от учителя к ученику.

Азик энергично покачал головой.

— Нет, мне казалось, что я просто уснул и забыл всё, что было до этого.

Он сделал несколько шагов и продолжил говорить.

— После того как я покинул Баклунд, я начал видеть сны. Мне снилось много странных вещей…

«Сны? Толковать сны — это по моей части!» Разговор входил в сферу компетенции Клейна, поэтому он сразу спросил:

— Что за сны?

Азик глухо рассмеялся:

— Много разных снов. Иногда мне снилась внутренняя часть тёмного мавзолея, древние саркофаги с трупами, у которых из спин росли белые перья. Иногда снилось, что я рыцарь в доспехах, сжимающий трёхметровое копьё и несущийся на врага. Иногда я был феодалом с богатым и плодородным уделом, красивой женой и тремя детьми. Иногда я видел себя бродягой, идущим по грязной дороге под дождём, мёрзнущим и голодным. Иногда мне снилось, что у меня была дочь, иная дочь, чем те прежние дети. У неё длинные шелковистые чёрные волосы, и ей нравилось сидеть на качелях, которые я построил. Она всегда просила у меня сладости. А иногда снилось, что я стою рядом с виселицей и холодно смотрю на висящее на ней мёртвое тело.

Слушая бредовое бормотание Азика, Клейн внезапно понял, что не может истолковать его сны: они символизировали противоположные, противоречащие друг другу вещи.

Азик отвёл взгляд, и его голос больше не звучал так отрешённо.

— В Королевстве Фейнапоттер, что на юге, верят в Матерь-Землю, и Церковь Матери-Земли проповедует одно убеждение. Они считают, что каждая жизнь — это растение, поглощающее питательные вещества из земли. Оно медленно растёт, расцветает и увядает. Увядая, эти жизни опадают в землю и возвращаются в объятия матери, а в следующем году снова вырастают, снова цветут и снова увядают, год за годом. Одна жизнь за другой. Иногда я очень хочу верить в это. Я верю, что из-за своей уникальности могу видеть прошлые жизни и жизни до них.

В этот момент он посмотрел на Клейна и со вздохом сказал:

— Я не упоминал об этом Коэну раньше. Я говорю об этом тебе, потому что я…

Азик остановился и улыбнулся.

— Прошу прощения. Мои слова были недостаточно точными. Дисгармония в твоей судьбе — не единственное, что я смог увидеть. Я вижу и другое. Клейн, ты больше не обычный человек. Ты обладаешь сверхъестественной, странной силой, очень похожей на мою.