Повелитель Тайн (джен)

От молчания Германа Спэрроу сердце Трейси медленно ухнуло вниз; ей показалось, будто она провалилась в ледяную пещеру.

Увидев отчаяние на лице Вице-Адмирала Болезней, Клейн достал из кармана клочок бумаги. Лёгким движением кисти он метнул его вперёд, как игральную карту.

Со свистом бумажка, словно металлическая пластинка, рассекла крошечный участок невидимых паучьих нитей, прорезала полупрозрачный кристаллический лёд и полоснула Трейси по левой руке, так что брызнула кровь.

Поверхность бумажки быстро окрасилась ярко-красным, а затем, отскочив от пойманной в ловушку Демонессы, вернулась в ладонь Клейна.

— … — Трейси ожидала, что бумажка ударит ей в горло, и никак не думала, что целью окажется лишь рука. На мгновение она оцепенела. Лишь увидев, как Герман Спэрроу складывает бумажку и убирает её в железный портсигар, она вдруг что-то поняла и спросила: — Твоя настоящая цель — Катарина?

Клейн, не отвечая, убрал железный портсигар обратно в карман и спокойно спросил:

— Ты её потомок?

Услышав это, всё ещё связанная льдом и паучьим шёлком Трейси вдруг тихо рассмеялась.

— Я не просто потомок. Я её ребёнок.

«Ребёнок… дочь…» Радостно отметив про себя, что проявил осторожность и не убил её сгоряча, ведь иначе Белая Демонесса Катарина непременно что-то почуяла бы, Клейн невольно принялся размышлять: кем Катарина приходится Деве Болезней — матерью или отцом?

Если Катарина тоже раньше была мужчиной, тогда возможно, что она отец Трейси, но проблема в том, что уже во время Бледного Бедствия под конец Четвёртой Эпохи она была полубогом Последовательности 4. А на Пути Убийцы мужчина превращается в женщину уже на Последовательности 7, Ведьме…

Иными словами, если Катарина — отец Трейси, самой Трейси должно быть как минимум тысяча триста лет. Но для Потустороннего Последовательности 5 прожить так долго невозможно. На это не способны даже большинство святых Последовательности 4 и Последовательности 3!

Оставался только один ответ: Трейси родила именно Катарина. Причём произошло это лишь в последние несколько десятилетий… Материнство в возрасте свыше тысячи лет… Клейн едва заметно кивнул и без малейшей перемены в лице уточнил:

— Она твоя мама?

Выражение Трейси вдруг стало странным.

— Нет, моя мать.

Клейн уже собирался спросить, а в чём, собственно, разница, ведь это всего лишь более официальная форма обращения, но Трейси усмехнулась и сказала:

— Моя мама — другой человек. Раньше он был моим отцом.

«…Ну и семейки у вас, у Демонесс… Но это ещё не повод сеять по миру бедствия…» Клейн с помощью сил Клоуна удержал мышцы лица под полным контролем и продолжил бесстрастно смотреть на Деву Болезней.

Трейси, и без того загнанная в угол, теперь уже явно начинала сдаваться отчаянию. Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она вздохнула и с горькой усмешкой произнесла:

— Может, всё было ошибкой с самого моего рождения.

— Ненормальные родители, ненормальные семейные отношения, ненормальные члены секты. Они вылепили меня и покалечили. В восемь лет я узнала, что отец, которым я всегда восхищалась и которого считала примером, вдруг стал женщиной. День ото дня он всё больше походил на хрупкий цветок, всё лучше умел пользоваться своим очарованием. Потом у него даже появился мужчина, от которого он родил моего младшего брата. Ты вообще можешь представить, что это за чувство?

— После того как я сбежала из дома и вышла в море, лишь спустя много лет тяжёлой жизни я наконец обрела нормальное самоощущение и социальную идентичность. Я наконец поняла, чего действительно хочу. А потом одна бутылочка зелья превратила меня в женщину. Хе, в женщину…

Тихо выслушав её, Клейн ровным тоном сказал:

— А подстрекать ты умеешь неплохо.

— … — Трейси раскрыла рот, но в конце концов лишь вздохнула и с очень сложной улыбкой произнесла: — Признаю, я пыталась вызвать у тебя сочувствие. Все хотят жить. Разве не так? Но я не лгала. Это и правда была моя жизнь.

Она перестала утрировать собственную боль и печаль и, немного помолчав, сказала:

— Прежде чем ты меня убьёшь, можно задать тебе вопрос? Он не поставит тебя в неловкое положение.

— Какой? — глядя на Демонессу, спросил Клейн.

Трейси поколебалась и наконец спросила:

— Когда ты в прошлый раз пришёл меня убивать, Хелен уже знала об этом?

Клейн ненадолго замолчал, а затем ответил:

— Она не знала, что именно произойдёт.

Лицо Трейси вдруг просияло.

— Правда?

Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она тут же показала чрезвычайно сложное выражение лица.

— Перед смертью могу я попросить ещё об одной услуге? Если ты снова встретишь её, скажи, что я очень виновата из-за того, что было раньше, но не жалею.

На этих словах Трейси попыталась покачать головой, но из-за кристаллического льда и невидимых паучьих нитей ничего не вышло.

Ей оставалось лишь криво усмехнуться.

— Забудь, ничего ей не говори. Пусть всё так и останется.

— Делай то, ради чего пришёл.

С этими словами Трейси закрыла глаза.

Но спустя несколько секунд боли, которой она ожидала, не последовало. Вместо этого она услышала, как Герман Спэрроу низким голосом произнёс:

— Скажи это: «Никому не тревожить меня».

— … — На лице Трейси проступили удивление и растерянность.

Однако, раз уж смерть всё равно была уже перед самым носом, придираться к такой мелочи не имело смысла. Она открыла рот и сказала:

— Никому не тревожить меня.

Едва она произнесла эту фразу, тот же голос эхом раскатился по всей «Чёрной Смерти», многократно усилившись.

Пираты ничуть не усомнились в услышанном. Будто следуя определённому шаблону, они инстинктивно стали обходить капитанскую каюту стороной и продолжили заниматься своими делами.

Раз капитан сказала не беспокоить её, значит, и искать её незачем!

И одновременно Трейси увидела, как Герман Спэрроу снимает цилиндр, прижимает его к груди и слегка кланяется ей, словно прощаясь.

А затем ей показалось, что её отделили от всего мира. Наступила полная тишина. Даже безумный авантюрист исчез.

Она получила желаемую обстановку, в которой её никто не потревожит.

Усиление и Искажение Пути Адвоката!

Лёд на теле Трейси начал таять, но невидимые паучьи нити по-прежнему туго держали её, не позволяя ничего сделать. Она не могла даже изменить положение тела.

Поэтому ей оставалось стоять, как живая восковая фигура.

«Он не убил меня…» Трейси тупо смотрела вперёд, всё ещё не в силах поверить.

Она не верила, что Герман Спэрроу пощадил её из жалости. Этот безумный авантюрист убил множество пиратов, и ещё ни разу никому не даровал милосердия. И пусть сама Трейси считала, что она не типичная Демонесса и не слишком соответствует статусу Демонессы, но разве могла она, будучи пиратом, не делать ничего дурного? И работорговлей занималась, и корабли грабила.

Точно так же Трейси не верила, что Герман Спэрроу растрогался её красотой или историей жизни и попросту возжелал её, потому что его холодный взгляд был взглядом человека, смотрящего на труп.

«Значит, есть другие причины…» В голове у неё мелькнула мысль, и, сопоставив её с делами, в которые она могла быть вовлечена, она быстро пришла к выводу. «Скорее всего, всё из-за моей кровной связи с матерью. А Демонессы хорошо владеют проклятиями. Стоит мне умереть — и мать тут же это заметит. Если она поймёт, что здесь возникла проблема, то заранее подготовится, и в следующих действиях Герман Спэрроу уже не найдёт свою цель. Вот почему он оставил меня в живых, но лишил возможности связаться с кем-либо… Судя по всему, независимо от исхода его операции против матери, он потом может вернуться и убить меня… И если я хочу выжить, мне нужно успеть спасти себя до этого.»

В глубине души у Трейси не было особой близости с матерью, Катариной. Эта Нестареющая Демонесса прожила слишком долго и большую часть времени сохраняла юность духа, встречаясь с молодыми мужчинами. Лишь иногда, находя это забавным, она заводила детей и тогда проявляла к ним страстный интерес. В остальное же время оставалась почти равнодушной.

Однако по мере того как Трейси взрослела, оценка, которую Катарина ей давала, была всё выше: она считала, что та всё больше и больше напоминает её саму в прошлом. Из-за этого Катарина стала уделять дочери больше внимания и помогать ей.

Но Трейси вовсе не хотела такой заботы. Именно она заставила её утратить свой изначальный пол и оказаться в мучительном положении, из которого невозможно выбраться.

«Фух… Хотя я её ненавижу и виню, я всё равно бессознательно завишу от неё, надеясь, что она станет больше считаться с моими желаниями… Надеюсь, она сумеет уйти от охоты Германа Спэрроу…» Трейси снова принялась отчаянно вырываться из своего связанного состояния.

С одной стороны, она пыталась спасти себя. С другой — как можно скорее предупредить мать, чтобы та остерегалась Германа Спэрроу!

Разумеется, Трейси сомневалась, что Герман Спэрроу, который, вероятно, только недавно поднялся до Последовательности 4, вообще способен повредить её матери. В конце концов, та жила ещё с Четвёртой Эпохи и была Демонессой с титулом «Нестареющая». Но держалась она за это убеждение не только из надежды. Дело было в том, что у Германа Спэрроу есть помощники — например, Консул Смерти, которого боялась даже её мать!

Плюх!

Трейси наконец рухнула на пол и попыталась перекатиться к письменному столу. Но как бы она ни старалась, перекатить своё тело не могла.

Потому что теперь ей противостояла она сама — та, кого «Искажение» и «Усиление» обратили против неё же!

* * *

Над Серым Туманом Клейн уже сидел в кресле Шута с высокой спинкой. Перед ним на длинном, испещрённом пятнами столе лежал клочок бумаги, окрашенный кровью Вице-Адмирала Болезней Трейси.

Затем он сотворил ручку и бумагу и написал формулу для гадания:

«Текущее местонахождение матери Вице-Адмирала Болезней Трейси, Катарины».

Опустив ручку, он взял оба листка и откинулся на спинку кресла. Закрыв глаза, он начал повторять написанные слова.

Повторив их семь раз, он вошёл в сон. В сером мире перед ним возникла высокая, устремлённая в небо готическая колокольня.

Вокруг неё, в тенях нескольких домов, стояла Катарина в белом одеянии. Лицо у неё было мрачным, будто она что-то искала. А положение багровой луны высоко в небе полностью совпадало с тем, что он видел до того, как поднялся над Серым Туманом.

Это означало, что Белая Демонесса Катарина всё ещё находится в Баклунде. И сейчас она в Западном районе, разыскивая некую цель.