Повелитель Тайн (джен)

Услышав ответ злого духа Красного Ангела, Белая Демонесса Катарина мгновенно застыла, не в силах сдержать гнев.

Саурон Эйнхорн Медичи рассмеялся и продолжил:

— Ты, должно быть, стала полубогом ещё под конец Четвёртой Эпохи. Прошло больше тысячи лет, а ангелом ты так и не стала. Не чувствуешь себя ничтожеством?

— А тот парень, что был здесь только что, поначалу мог противостоять тебе лицом к лицу лишь благодаря Азику Эггерсу. Он был слаб, как только что вылупившийся цыплёнок. Но теперь, меньше чем за год, он уже поднялся до Последовательности 4 и обрёл божественность. Теперь он способен соперничать с тобой в силе. И у тебя при этом не возникает никаких мыслей? Тебе не кажется, что прошлая тысяча лет была потрачена впустую? Да даже собака, проживи она больше тысячи лет, могла бы открыть для себя врата ангельского уровня.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты очень завидуешь, а вместе с этим у тебя рождается и какое-то извращённое желание. Тебе хочется доказать себе что-то, переспав с ним. Вы, Демонессы, и вправду жалки. С одной стороны, вы упрямо твердите, что изначально были мужчинами, лишь бы не потерять себя и не скатиться к потере контроля. С другой — вынуждены выставлять напоказ женское очарование и пробовать крайние наслаждения и предельную любовь. А у нас, Охотников, такой проблемы нет. Какого бы пола мы ни были поначалу, в будущем нам нужна только война, война, война!

— Изначальная Демонесса и вправду извращённая тварь. Куда лучше было бы, если бы Путём Демонессы шла настоящая женщина; но нет — поколение за поколением вы передаёте это увечье дальше. И ради чего? Разве главная цель не сводится лишь к мести судьбе?

Каждое слово злого духа Красного Ангела было подобно стреле, впивавшейся в сердце Белой Демонессы. Из-за них её красивое и утончённое лицо подёргивалось, а гладкие длинные волосы цвета воронова крыла словно становились гуще.

Саурон Эйнхорн Медичи покосился на Катарину и тут же прыснул со смеху.

— Только не говори, что из-за моей провокации ты начала терять контроль?

— Какое ностальгическое чувство.

Злой дух Красного Ангела ненадолго умолк, а потом сказал:

— Можешь идти. Если что-то понадобится, не забывай произнести моё почётное имя. Разумеется, если понадобится мне, я сам приду к тебе напрямую.

Выражение лица Белой Демонессы Катарины вернулось в норму. Слегка нахмурившись, она недоверчиво спросила:

— Ты вот так просто меня отпускаешь?

Злой дух Красного Ангела усмехнулся.

— А что, хочешь переспать со мной? Если момент будет подходящим, это не невозможно, но прямо сейчас есть куда более важное дело.

— Не волнуйся. Раз ты уже произнесла моё почётное имя и отдала мне каплю своей крови, ты будешь под моим присмотром, и я смогу влиять на тебя в любой момент.

— Неужели ты уже забыла разницу между ангелом и святым? Неужели не знаешь, насколько могущественна настоящая высокоуровневая сущность?

— Хе-хе, если только ты не станешь напрямую молиться Изначальной Демонессе и не получишь отклик, тебе никогда не избавиться от моего взгляда. Ну, вообще-то при обычных обстоятельствах ангел действительно способен на подобное, но это лишь если ты ограничилась одним лишь произнесением моего почётного имени. Если не веришь, я даже позволю тебе обратиться за помощью к ангелу.

Белая Демонесса Катарина выслушала всё это с мрачным лицом и лишь в самом конце улыбнулась.

— Я запомню ваше наставление, лорд Медичи.

Брови Саурона Эйнхорна Медичи дёрнулись.

— Что-то ты не слишком покорна. Я даже могу представить, какой ты была, когда сталкивалась с Германом Спэрроу, но мне всё равно.

— Ах да, забыл тебе сказать. Лучше немедленно проверь состояние своих кровных потомков. Тебе не кажется подозрительным, что Герман Спэрроу так легко сумел тебя найти?

Лицо Катарины слегка побледнело, а затем стало серьёзным. Медленно кивнув, она сказала:

— Понимаю.

С этими словами она тут же отступила назад и снова вошла в стеклянное окно. Куда именно она направилась в иллюзорном, многослойном мире зеркал, было неизвестно.

Когда Белая Демонесса исчезла, на левой щеке злого духа Красного Ангела внезапно раскрылась кровавая рана и заговорила:

— Какая превосходная актриса. Она сделала вид, будто совсем не умеет скрывать выражение лица, словно её беспокойство и недостаток ума так и кричат о том, что её скрытые намерения легко распознать.

— Верно. Так мы с большой вероятностью стали бы смотреть на неё свысока и ослабили бы бдительность. — Правая щека злого духа Красного Ангела тоже уродливо треснула.

— Цк, Демонессы и правда очень коварны. Но я никогда не недооценивал ни одну добычу. — Злой дух Красного Ангела обычным ртом произнёс: — Она хочет притупить мою бдительность и заставить меня смотреть на неё свысока, но это невозможно.

Кровавый разрез на левой щеке «Его» открылся и закрылся, отвечая:

— Тогда почему тебя поймал Алиста Тюдор?

— Это из-за вас двоих. — Личность, принадлежавшая Медичи, надула губы. — С недооценкой и потерей бдительности это никак не связано.

Кроваво-красная трещина на правой щеке фыркнула:

— И каково это — стать чьей-то добычей? Великому Богу Битвы, Красному Ангелу рядом с Творцом?

— Неплохо. — Выражение лица Медичи чуть потемнело, но в словах «Его» всё же звучало некоторое самодовольство.

Личность, принадлежавшая Саурону, заговорила левой щекой:

— Ты и правда обожаешь блефовать, чтобы добиться своего. Тогда Алиста и компания сумели разоблачить твою ложь, вот почему и ухватились за шанс.

— И только что ты точно так же блефовал Катарине. Всё, на что ты сейчас способен, — выпустить ауру и с помощью ловушек и внезапных ударов нанести определённый урон. Быстро добить её ты не смог бы, но всё равно сделал вид, будто уже вернулся к состоянию Последовательности 1, обманом заставил её произнести твоё почётное имя и отдать кровь.

Медичи снова надул губы и сказал:

— Блеф — тоже обычный стиль игры в покер. Результат-то вышел неплохим, разве нет?

Тут Красный Ангел усмехнулся и сказал:

— И потом, это не просто блеф. Больше всего я люблю время от времени подмешивать в блеф одну-другую правду, чтобы подождать, пока очередные умники, решившие, будто видят меня насквозь, сами шагнут в ловушку. Совсем как ваши ошибки тогда, идиоты.

— Но первым всё равно умер ты! — Обе стороны лица злого духа Красного Ангела одновременно растрескались.

Ни на миг не колеблясь, Медичи сказал:

— Это значит, что я сильнейший и вполне заслуживаю самого пристального внимания!

После этих слов все три личности злого духа Красного Ангела одновременно умолкли. Несколько секунд спустя кровавый разрез, принадлежавший Эйнхорну, снова открылся и закрылся.

— Связь Германа Спэрроу с Богиней Вечной Ночи плотнее, чем я предполагал. «Она» должна была заметить истинное состояние Катарины ещё только что.

Медичи усмехнулся.

— Ничего страшного. Изначально всё это происходило с молчаливого согласия «Её».

— После Великого смога Баклунда все, кто участвовал в той операции, уже мёртвы. В живых осталась только та Демонесса по имени Трисси. Разве этого недостаточно, чтобы многое объяснить?

Саурон и Эйнхорн больше ничего не сказали, позволяя кровавым трещинам на щеках извиваться и постепенно затягиваться.

Затем злой дух Красного Ангела отразил «Себя» в стеклянном окне и исчез из района Колокола Порядка.

* * *

Над серовато-белым туманом, в древнем дворце.

Глядя на вращающийся перед ним цитриновый маятник, Клейн едва заметно кивнул.

С помощью духовного лозоходства он уже подтвердил ответы Катарины и пришёл к вполне конкретному выводу.

Сразу после этого он, опираясь на то, что знал о восьми тайных мавзолеях, провёл гадание во сне. Он увидел соответствующие области и их размытое состояние.

Это позволило ему понять, что обычными способами проникнуть туда невозможно. Даже если никто не станет мешать взлому, уже сам поиск внутренней части мавзолеев представляет огромную трудность.

«Вот ведь неприятность… И потом, когда я вызывал дух Белой Святой, всё было совсем не так, как с Конасом Килгором или Хвином Рамбисом. У неё было слишком много выражений лица, да и отвечала она куда инициативнее… Это особенность Демонесс или причина в чём-то другом?» С этой мыслью он поманил рукой и притянул к себе клочок бумаги, запачканный кровью Вице-Адмирала Болезней. Написав соответствующее предложение, он начал искать цель через гадание во сне.

В размытом мире Клейн увидел Трейси, вырвавшуюся из паучьих нитей и глядящую в окно.

Вокруг неё бурлил тёмный иллюзорный шторм, из-за чего понять, где именно она находится, было невозможно.

«Трейси сбежала… Она не выглядит печальной. В ней чувствуется лишь злость и растерянность… Неужели у неё настолько плохие отношения с Белой Святой? Или, может быть…» Пока его одолевали сомнения, он вдруг увидел, как вспыхнувшее чёрное пламя моментально расплавило его сон.

Открыв глаза, он удостоверился, что больше не может использовать бумагу, запачканную кровью Трейси, чтобы гадать на местонахождение Вице-Адмирала Болезней Трейси. Это означало, что какая-то сила уровня полубога с помощью мистицизма разорвала связь между кровью и телом.

«Может ли быть так, что Белая Святая Катарина на самом деле не умерла? Это… точно, когда злой дух Красного Ангела отвечал мне, „Он“ ведь говорил риторическими вопросами. „Он“ вообще ничего прямо не признавал… Значит, я вызывал дух живого человека!» Клейн мгновенно всё понял и поспешно провёл ещё одно гадание. В итоге он окончательно подтвердил: Белая Святая и правда жива.

«И вправду, настоящая цель злого духа Красного Ангела — вовсе не Белая Демонесса… И потом, если сопоставить это с тем, как идёт переваривание моего зелья, выходит ли так, что злой дух Красного Ангела слабее, чем я думал? „Он“ ещё даже не восстановился до уровня Последовательности 2, а потому не сумел быстро прикончить Белую Демонессу. Подчинить её „Он“ смог лишь с помощью других средств?» Поразмыслив над этим немного, Клейн понял, что пока не способен прийти к точному выводу.

Очень быстро он оборвал эту цепочку мыслей и перестал об этом думать. Потому что всё необходимое уже было им получено от Белой Демонессы Катарины.

Клейн положил на стол клочок бумаги, запачканный кровью Вице-Адмирала Болезней, и вдруг усмехнулся.

«Разрыв связи между кровью и телом, чтобы силы гадания и пророчества не могли использовать её как среду?

Интересно, сработает ли это, если потереть ею по поверхности „Путешествий Грозелля“?»

Несколько секунд он смотрел на бумажку, но в итоге временно отказался от идеи проверить это на практике, потому что необходимости не было.

Очень быстро его внимание снова сместилось к остальным восьми мавзолеям Георга III.

«Обычная логика тут не сработает. Всё, что могу придумать я, наверняка смогут придумать и ангелы со святыми под началом Георга III…

Если бы не то, что боги уже молчаливо позволили этому делу идти своим чередом, можно было бы попытаться напечатать листовки и так всё обнародовать…

Хм, телепортационный узел… руины Тюдоров… Это…»

Думая об этом, Клейн внезапно поймал мелькнувшую мысль.

У него появилась идея.